Джой Адамсон. Живущая свободной
страница №2
... до Больших скал. Последам можно было определить, что здесь к нему присоединился еще один
лев. Мы надеялись, что Эльса разделяла их общество, может быть, даже
они помогли ей по хозяйству.
Мы отправились к реке, чтобы проверить, не побывала ли она там. На
берегу следов не было, однако вскоре Джордж, отправившись за другой
козой, встретил Эльсу недалеко от ее логова. Она явно хотела пить, но
алюминиевый таз куда-то исчез. Уж не львы ли утащили его? Вернувшись с
мясом, Джордж накормил Эльсу. Судя по ее аппетиту, вряд ли чужаки
делились с нею.
Под вечер Джордж уехал в Исиоло. Эльса погостила у меня в лагере, а
потом я увидела, как она проскользнула в буш, и пошла за нею. Но это
Эльсу не устраивало. Учуяв меня, она для вида стала точить когти о
ствол дерева. А когда я повернулась к ней спиной, она подбежала и
повалила меня на землю: "Вот тебе, не подглядывай!" Теперь я сделала
вид, будто всего-навсего хотела принести ей мяса. Она приняла мои
извинения, вернулась со мной в лагерь и поела еще. После этого Эльса
уже не пошла к львятам, а стала ждать темноты. Только уверившись, что
я не последую за нею, она покинула лагерь.
В последующие дни я продолжала класть мясо поблизости от того
места, где, как мы предполагали, находились львята. Если я при этом
встречала Эльсу, она делала все, чтобы я не проведала о логове.
Стараясь сбить меня с толку, она часто возвращалась по собственному
следу.
Раз, проходя под вечер мимо Больших скал, я увидела там какое-то
необычное животное. Уже было довольно темно, и зверь показался мне
чем-то средним между гиеной и небольшим львом. Приметив меня, он
по-кошачьи скрылся. Наверное, пронюхал, где убежище львят, подумала я
с тревогой.
Немного погодя я доставила мясо на обычное место. Эльса тотчас же
прибежала на мой зов. Она держалась очень настороженно и Тото
встретила неприветливо. Когда я уходила, она еще ела на крыше
грузовика, куда мы помещали вечером ее обед, чтобы другие животные не
добрались до него. Даже те, кому это под силу, вряд ли решатся
вскочить на этот незнакомый предмет.
Я была в нерешительности. Если класть мясо поблизости от логова
Эльсы, есть риск приманить туда других животных. А если кормить Эльсу
в лагере, львят могут убить, пока она у нас. Ни то ни другое мне не
нравилось, но я все же решила возить мясо к логову. Когда вечером
следующего дня я пришла туда, то услышала по соседству рычание
нескольких львов. Эльса заметно нервничала и изнывала от жажды.
Тогда я решила, несмотря на возмущение Эльсы, выяснить, сколько же
у нее львят и как они себя чувствуют. Вдруг придется срочно выручать
их.
Однако я допустила непростительный промах. 11 января, оставив
объездчика с ружьем на дороге, я вместе с Тото, которого Эльса отлично
знала, поднялась на скалу. При этом я все время окликала Эльсу, чтобы
она знала, что это мы. Львица не отвечала. Я попросила Тото снять
сандалии и идти бесшумно.
Мы подошли к самому краю скалы и стали в бинокль просматривать
кусты внизу. То место, где Эльса выходила из кустов и просила нас
уйти, оказалось как раз под нами. Эльсы теперь там не было, но по
всему видно, что это "детская".
Хотя все мое внимание было направлено туда, я вдруг почувствовала
неладное, опустила бинокль, повернулась и увидела, что к Тото сзади
подкрадывается Эльса. Не успела я крикнуть ему, чтобы он остерегся,
как она сбила его с ног. Эльса подкралась бесшумно, и если Тото не
полетел с обрыва, то лишь благодаря тому, что был босиком и сумел
зацепиться за камень ногами.
Эльса повалила и меня. Без всякой злобы, но все же было очевидно,
что она недовольна нашим вторжением.
Потом она медленно двинулась вдоль гребня, поминутно оглядываясь,
чтобы проверить, идем ли мы за нею, молча отвела нас в дальний конец
гряды и спустилась в буш. Здесь Эльса прибавила ходу, но продолжала
следить за тем, чтобы мы не отстали.
Наконец она вывела нас к дороге, стараясь идти окольным путем,
подальше от львят. За все это время она не издала ни звука - то ли не
хотела пугать детенышей, то ли боялась, что они выйдут на ее голос.
Обычно, когда мы гуляем вместе, я иногда похлопываю Эльсу, и ей это
нравится. Но на этот раз она не позволяла мне прикасаться к ней и
недвусмысленно показывала, что я провинилась. Даже в лагере, сидя на
крыше лендровера и поедая мясо, она отворачивалась, если я подходила
близко.
К львятам Эльса ушла только после наступления темноты. Джордж
вернулся из Исиоло и сменил меня. Эльса ясно дала мне понять, что я
больше не смогу выслеживать ее. Но с Джорджем у нее пока не было
никаких недоразумений, поэтому он чувствовал себя свободнее. Я сгорала
от любопытства. Мне хотелось, чтобы и Джордж поступил "нетактично".
Для меня это было бы выгодно.
Глава третья. МЫ ЗНАКОМИМСЯ СО ЛЬВЯТАМИ
И вот как-то раз - я была в это время в Исиоло, в полутораста
километрах от лагеря Эльсы, - Джордж осторожно, стараясь не шуметь,
поднялся на Большие скалы и выглянул из-за гребня.
Внизу он увидел Эльсу и с нею двух малышей, которых она кормила. Ее
голова была скрыта за выступом скалы, поэтому Джордж был уверен, что
она не заметила его.
Мы привезли в лагерь большой запас коз, чтобы Эльсе не надо было
ходить на охоту, оставляя львят без присмотра.
Джордж вернулся в лагерь, забрал там козью тушу, поместил ее
поблизости от логова и стал ждать, что будет дальше. Эльса не шла. Он
был обескуражен: до сих пор она поедала все, что ей приносили. А
сегодня не выходит к мясу. Неужели все-таки почуяла, что Джордж
шпионил за нею? На следующий день Эльса не пришла в лагерь, и он уже
чувствовал себя виноватым. Но вечером, когда стемнело, она появилась,
причем была до того голодна, что снизошла до мяса антилопы дик-дик,
которое обычно презирала. Ему просто не удалось раздобыть ничего
другого, а я приехала из Исиоло лишь через несколько дней, захватив по
пути новый запас коз.
Конечно, добрые новости обрадовали меня. На следующий день Джордж
поехал в Исиоло, и я взяла на себя заботу об Эльсе. А ела она в эту
пору кормления львят очень много.
Эльса по-прежнему очень нежно относилась ко мне и Джорджу, ела у
меня из рук, но к другим была недоверчива. Даже ее старым друзьям Нуру
и Македде теперь не разрешалось фамильярничать.
Раз она меня напугала. Пришла в лагерь вскоре после ленча, поела и
улеглась с таким видом, будто не помышляла о возвращении к малышам.
Вот уже и стемнело... Тогда я попыталась заманить ее к Большим скалам.
Мы отправились туда вместе с Тото.
Эльса пошла следом. Потом свернула в буш, окольным путем вышла на
тропу впереди и уселась спиной к нам, не пуская нас дальше.
Сдвинуть ее с места было невозможно, и мы, поняв намек,
возвратились. Уж теперь-то она отправится к детям!
На следующий день Эльса еще раз показала, что не хочет выдавать нам
убежище львят. После обеда Тото и я отправились на прогулку. Миновали
Большие скалы и двинулись дальше, ступая очень тихо. Внезапно
появилась Эльса. Она потерлась головой о мои колени и безмолвно повела
нас прочь от Больших скал, где были укрыты детеныши, к маленькой
гряде, которую мы называли Зум.
Она забиралась в расщелины, протискивалась в самые узкие проходы,
нарочно заставляя нас одолевать сложнейшие препятствия. Если мы
отставали, она ждала да еще мотала головой, словно поторапливала нас.
В конце концов я села отдохнуть: пусть видит, что мы раскусили ее
хитрость.
Тогда Эльса спустилась с гряды и повела нас сквозь колючие заросли
и камни все дальше от логова.
Иногда она останавливалась в каком-нибудь местечке и долго
принюхивалась с многозначительным видом, точно обещая привести нас к
львятам. Наконец мы оказались около того места, где она любила
устраивать засаду, но я устала и совсем не хотела, чтобы меня сбивали
с ног, а поэтому решила идти в обход. Эльса вышла из засады. Хотя она
и старалась сохранить степенный вид, я видела, как ей обидно, что ее
затея не удалась.
Джордж только мельком видел двух львят и не мог судить, нормально
ли они развиваются. И конечно, он не мог сказать, есть ли еще львята,
кроме этих двух. 14 января, пока Эльса была со мной в лагере, Джордж
потихоньку ушел к гряде Зум. В последние два дня она часто
наведывалась туда. Видимо, нашла себе там новое логово.
Джордж взобрался на среднюю скалу и увидел внизу, в расщелине, трех
львят. Двое спали, третий жевал листок занзеверии. Львенок поглядел
вверх, но глаза у него были еще мутные, с голубоватым отливом, так
что, по мнению Джорджа, он вряд ли мог разглядеть его.
Джордж сделал четыре снимка, не очень надеясь на хороший результат,
так как в расщелине было темно. Пока он фотографировал, спящие
проснулись и стали ползать. Похоже было, что львята совершенно
здоровы.
Придя в лагерь, Джордж поделился со мной доброй вестью. Эльса
ничего не заподозрила.
Вечером мы отвезли ее к гряде Зум и тактично удалились. Убедившись
по нашим голосам, что мы ушли, она соскочила с крыши лендровера и,
видимо, направилась к детенышам.
Джордж снова уехал в Исиоло. На следующее утро я услышала за рекой
голос супруга Эльсы, но она ему не ответила. Зато позднее она
принялась рычать у лагеря и не унималась до тех пор, пока я не подошла
к ней. После восторженной встречи Эльса проводила меня в лагерь, но
ела мало и ушла, как только стемнело.
Два дня она не показывалась. По ночам супруг то и дело звал ее. На
третий день, сидя за завтраком, я услышала неистовое рычание на реке.
Побежала туда и увидела Эльсу. Она стояла в воде и буквально надрывала
глотку.
Вид у нее был усталый. Заметив меня, она повернулась и юркнула в
буш на другом берегу. Странное поведение! Под вечер Эльса пришла в
лагерь, быстро поела и опять исчезла. На следующий день она вовсе не
показывалась, а ночью я проснулась от шума. Какой-то крупный зверь
атаковал мой грузовик. Машина стояла у самой изгороди, и на ночь мы
помещали в ее кузов коз, чтобы их не сожрало зверье. Теперь до них
добирался лев. Эльса? Вряд ли. Ее я узнала бы по характерному
мяуканью. Скорее всего, ее супруг.
Я внимательно слушала, стараясь сидеть тихо, чтобы не привлекать
внимания дикого льва. Наконец шум достиг такой силы, что я испугалась
за машину. Зажгла фонарь. Грохот только усилился.
Вдруг из-за реки донесся призывный голос супруга Эльсы. Значит, это
все-таки она прорывается в кузов грузовика! Что-то привело ее в
ярость. Выйти и посмотреть? Но кругом такая темень, и мне не хотелось
звать боев, чтобы они открыли ход в изгороди. А кроме того, на шум мог
явиться ее лев... Что было делать? Не очень-то надеясь на успех, я
крикнула:
- Эльса! Эльса! Нельзя!
К моему удивлению, она тотчас угомонилась и ушла.
Во второй половине следующего дня (это было 2 февраля) я работала в
своем "кабинете". Неожиданно прибежал Тото и сказал, что Эльса зовет
каким-то странным голосом с другого берега. Я пошла на звук вверх по
реке и через прибрежные заросли пробилась возле лагеря на берег. Здесь
в засушливое время года обнажается песчаная коса, а по ту сторону в
реку впадает сухое русло.
Вдруг я остановилась, не веря своим глазам.
В нескольких метрах от меня на песке стояла Эльса и рядом с нею
львенок! Второй львенок только что вышел из воды и отряхивался, а
третий, жалобно скуля, метался взад и вперед на противоположном
берегу. Эльса внимательно смотрела на меня с выражением гордости и
смущения.
Я не двигалась. Она что-то тихонько мяукнула малышам, нечто вроде
"м-хм, м-хм", подошла к львенку, который только что пересек реку,
ласково лизнула его, затем вошла в воду, направляясь за отставшим
третьим. Оба первых тотчас последовали за нею и смело переплыли
глубокий поток. Теперь семья была в полном сборе.
По соседству росло фиговое дерево, серые корни которого прочно
оплели камни. Эльса прилегла отдохнуть в тени, ее золотистый мех
светился на фоне темной зелени и серебристых камней. Малыши сперва
спрятались, но любопытство взяло верх, они стали разглядывать меня
из-за кустов, а потом вышли на берег.
Эльса сказала "м-хм, м-хм", детеныши успокоились, принялись
карабкаться на нее и ловить ее хвост. Они кувыркались через маму,
обнюхивали камни, протискивались под корнями, расплющивая свои круглые
животики. И в конце концов совсем забыли обо мне.
Немного погодя Эльса встала и опять спустилась к воде. Один из
львят пошел за нею, тоже собираясь пересечь реку. Но как раз в эту
секунду появился Тото, которого я просила принести мясо для Эльсы. Она
тотчас остановилась и прижала уши к голове. Лишь после того как Тото
ушел, Эльса быстро переплыла реку. Львенок, хотя и жался к маме, плыл
довольно бесстрашно. А когда она принялась есть, маленький храбрец
решил один вернуться на тот берег.
Но как только Эльса увидела, что он зашел на глубокое место, она
ринулась следом, догнала его, захватила пастью голову малыша и
несколько раз окунула, так что мне даже стало страшно. Проучив
ослушника, она отнесла его на наш берег.
Тем временем второй львенок набрался смелости и поплыл к нам. Его
маленькая головенка едва выдавалась над журчащей водой. И только
третий все еще побаивался реки.
Эльса подошла ко мне, легла и покаталась на спине. Она всячески
ластилась, словно хотела втолковать львятам, что я член их семьи и на
меня можно положиться.
Львята подползали все ближе, не сводя с меня больших выразительных
глаз. Вот уже всего какой-нибудь метр разделяет нас. Трудно было
удержаться и не потрогать их, но я помнила, что мне говорил один
зоолог: "Не трогайте звереныша, пока он сам не проявит инициативы!"
Метровая зона оказалась пределом, ближе они не хотели подходить.
Третий малыш прежалобно мяукал с того берега.
Несколько минут Эльса глядела на него, затем вместе с двумя
храбрецами спустилась к реке в самом узком месте и стала звать
трусишку. Но тот продолжал беспокойно ходить взад и вперед, не решаясь
войти в воду.
Наконец Эльса отправилась к нему. Два маленьких пловца явно вошли
во вкус и не отставали от нее. Форсировав реку, они снова принялись
играть - взберутся вверх по крутому откосу лагги и катятся вниз друг
на друга или балансируют на упавшем стволе.
Эльса нежно облизывала малышей, ласково разговаривала с ними, ни на
минуту не спуская с них глаз. Если кто-нибудь из троих уходил, как ей
казалось, слишком далеко, она догоняла путешественника и возвращала
его.
Я наблюдала за ними около часа. Потом окликнула Эльсу. Она
отозвалась своим обычным голосом, совсем не похожим на тот, которым
разговаривала с детенышами. Спустившись к воде, она дождалась, когда
подойдут львята, и вошла в реку. На этот раз все трое последовали за
нею.
После переправы Эльса тщательно облизала каждого львенка. Обычно,
выходя из воды, она мигом бросалась ко мне, но на этот раз подошла не
спеша и ласково потерлась, потом покаталась по песку, облизала мне
лицо и обняла меня. Она всячески старалась показать львятам, что мы
добрые друзья, я была очень тронута. А они держались в сторонке, глядя
на меня с интересом и опаской.
Затем все семейство прошло к козьей туше. Эльса принялась есть, а
львята лизали шкуру, дергали ее зубами, кувыркались через нее, все
больше входя в раж. Они явно впервые видели "добычу".
Им было полтора месяца, и все трое отлично выглядели. Голубоватая
пленка еще не сошла с глаз, но видели они превосходно. Шерсть у них
была не такая пятнистая, как у Эльсы и ее сестер в этом же возрасте, и
не такая густая, но зато более блестящая и тонкая. Я не могла
определить их пол, однако сразу заметила, что самый светлый живее и
любопытнее двух остальных и особенно привязан к маме. Он все время
льнул к ней, стараясь обнять лапками ее морду. А Эльса проявляла
чудеса терпения, разрешала им сколько угодно карабкаться по ней,
жевать ее уши и хвост.
Мало-помалу она подходила все ближе ко мне, точно приглашая меня
участвовать в игре. Положив ладонь на песок, я пошевелила пальцами.
Малыши тотчас отпрянули, подняв свои хитрые круглые мордочки.
Начало смеркаться. Эльса внимательно прислушалась к чему-то и увела
малышей в кусты, чтобы покормить их.
Я вернулась в лагерь и, к своей радости, увидела метрах в десяти от
палатки Эльсу с малышами!
Я погладила ее, она лизнула мне руку. Вместе с Тото мы сходили к
реке и принесли остатки туши. Эльса глядела на нас с таким видом,
точно благодарила за избавление от необходимости возиться с тяжелой
ношей. Подпустив нас к себе метров на двадцать, она вдруг прижала уши
к голове и метнулась к нам. Я сказала Тото, чтобы он опустил тушу и не
двигался, а сама потащила ее к львятам. Эльса успокоилась и, как
только я отошла, принялась есть. Чуть погодя я направилась к своей
палатке. К моему удивлению, Эльса пошла следом. В палатке она легла и
позвала львят, но они, мяукая, остановились у входа. Тогда она вышла,
и я присоединилась к ним.
Мы уселись все вместе на траве, Эльса прислонилась ко мне, а малыши
стали сосать.
Вдруг двое львят затеяли потасовку из-за соска, Эльса легла, чтобы
им было удобнее, и прижалась теснее ко мне, обняв меня одной лапой. Я
тоже была членом семьи.
Был тихий вечер, медленно всходила луна, в ее серебристом свете
четко вырисовались силуэты пальм дум. Только один звук нарушал
безмолвие - чмоканье львят.
Сколько мне пришлось выслушать предостережений, что, когда появятся
на свет детеныши, Эльса одичает, станет опасной, как все матери,
оберегающие свое потомство. И что же: вот она, такая ласковая и
доверчивая, как всегда, и ей очень хочется, чтобы я разделила с нею ее
счастье.
Глава четвертая. ЛЬВЯТА ВСТРЕЧАЮТ НАШИХ ДРУЗЕЙ
Когда утром я проснулась, Эльсы и львят не было. А ночью дождь смыл
их следы.
Но во второй половине дня она пришла без львят, очень голодная.
Пока я кормила ее мясом. Тото по моей просьбе пошел по ее следам
выяснить, где укрыты детеныши.
Когда он вернулся, Эльса вскочила на мою машину. Оттуда она видела,
как мы вместе уходим в буш.
Я нарочно двинулась по ее следу, чтобы заставить Эльсу возвратиться
к львятам. Она сразу спрыгнула на землю и затрусила впереди нас. Когда
мы отставали, она останавливалась и ждала. Неужели решилась наконец
отвести нас в свое логово? Поравнявшись с грядой Ворчун (эту гряду мы
назвали так потому, что здесь нас однажды напугали своим ворчанием
Эльса и ее супруг), она замерла на месте и прислушалась. Потом быстро
побежала вверх по склону, на полпути немного помедлила, чтобы я могла
догнать ее, и выскочила на седло, за которым вниз спадает широкая
расщелина. Я подошла к Эльсе, хотела погладить ее, но она вдруг
прижала уши, сердито рявкнула и дала мне тумака. Ясно, что мое
присутствие здесь нежелательно. Пришлось отступить. На склоне я
обернулась и увидела, что Эльса играет с одним львенком, а второй как
раз показался из-за гребня.
Откуда такая резкая перемена в настроении Эльсы? Но я считалась с
ее желаниями и не стала им мешать. Тото ждал меня внизу. Отсюда, из
буша, мы направили на седло бинокли. Убедившись, что мы стоим
достаточно далеко, Эльса совсем успокоилась и всецело отдалась игре с
малышами.
Я снова заметила, что один львенок особенно привязан к матери. Он
то и дело садился у нее между передними лапами и терся головой о ее
подбородок.
4 февраля вернулся Джордж. Мои новости обрадовали его, и мы вместе
пошли на гряду Ворчун, надеясь, что ему тоже удастся увидеть львят.
По пути мы услышали сердитое тявканье бабуинов. Решив, что это
Эльса их взбудоражила, мы вышли к берегу реки и позвали ее. Она тотчас
прибежала, дружелюбно приветствовала нас, но явно нервничала. Металась
от кустов к берегу и обратно, стараясь не подпускать нас к воде.
Видно, там малыши. Но почему она не хочет показать их Джорджу?
Кончилось тем, что Эльса отвела нас окольным путем в лагерь.
Через два дня мы встретились с нею у гряды Ворчун. По дороге мы
громко разговаривали, чтобы предупредить ее. Она вынырнула из густого
кустарника у входа в расщелину и остановилась. Нас разделяло около
двухсот метров. Эльса села и пристально посмотрела на нас, давая
понять, что ближе подходить нельзя. Несколько раз она оборачивалась,
слушая, что делается в "детской".
Мы поняли, что, с ее точки зрения, одно дело, когда она приводит
детей к нам, и совсем другое - когда мы напрашиваемся к ней в гости.
Только через две недели привела она львят в лагерь знакомиться с
Джорджем. Правда, в течение этого времени мы уезжали на несколько дней
в Исиоло, и в наше отсутствие она однажды приходила с детенышами, но
застала только боев.
Македде рассказывал, что он подошел к ней, и Эльса потерлась
головой о его ноги. Самый храбрый из львят отважился приблизиться к
нему, но, когда Македде присел, чтобы погладить его, звереныш зарычал
и отступил к остальным, которые прятались в кустах.
Под вечер Эльса пришла еще раз, чтобы поесть, но мясо уже
испортилось, и как только стемнело, она ушла, явно недовольная.
Я приехала в лагерь через час после ее ухода. Македде восхищался
смелым малышом. Он не сомневался, что это самец, и даже окрестил
львенка именем, которое, по его словам, было очень популярно в племени
меру. Для меня оно звучало как Джеспэ.
Вскоре мы выяснили, что у Эльсы два "мальчика" и одна "девочка".
Второго "мальчика", отличавшегося робким нравом, назвали Гупа
("застенчивый" на языке суахили), его сестру Эльсой-маленькой.
На следующий день Эльса пришла после полудня. Увидев меня, она
очень обрадовалась и потом как следует поела. Немного погодя я
отправилась на прогулку, рассчитывая, что в мое отсутствие Эльса уйдет
к малышам. Когда я вернулась в лагерь, ее и в самом деле там не было.
На следующий день с утра начал моросить дождь. Проснувшись, я
услышала за рекой голос Эльсы, причем именно такой, каким она
разговаривала со своими детьми. Я быстро встала и подоспела как раз в
ту минуту, когда семейство переплывало реку. Джеспэ плыл рядом с
мамой, его брат и сестра чуть отстали.
Эльса не торопясь подошла ко мне, облизала меня и села рядом. Затем
позвала львят. Джеспэ отважился подойти довольно близко, остальные
соблюдали почтительное расстояние. Я сходила за мясом. Эльса сразу же
уволокла его в кусты, и почти два часа семейство завтракало, а я
сидела на песке и наблюдала.
Эльса все время разговаривала с детьми, тихонько мяукая. Они то
сосали молоко, то принимались жевать мясо. Она им ничего не
отрыгивала, хотя, судя по тому, сколько Эльса съедала в последнее
время в лагере, можно было думать, что, вернувшись в логово, она
делилась с ними. Но это только догадка, которую мы не можем
подтвердить наблюдениями.
Детенышам уже исполнилось девять недель, и я впервые убедилась, что
Македде правильно определил пол Джеспэ. Как раз в этот день мы и
окрестили львят.
Я вернулась в лагерь, позавтракала и вскоре увидела, как Эльса
повела детенышей через буш к автомобильной дороге. Я медленно пошла
следом, рассчитывая их сфотографировать, но Эльса вдруг круто
повернулась и прижала уши. Получив выговор, я зашагала назад.
Напоследок оглянулась и увидела, что малыши трусят за мамой по
направлению к Большим скалам. Они ступали твердо, уверенно, толкались
и обгоняли друг друга, стараясь не отстать от Эльсы. Несмотря на живой
нрав, они были очень послушны, тотчас являлись на зов матери, тропу не
пачкали, отправляя естественные надобности в сторонке.
В последующие дни Эльса часто навещала нас, но каждый раз приходила
одна. Она оставалась такой же ласковой, как прежде, однако кое в чем
ее нрав изменился. Теперь Эльса редко играла в засаду и вообще стала
гораздо степеннее.
Я часто спрашивала себя, как Эльса устраивается с детенышами, когда
идет к нам. Приказывает им никуда не двигаться, пока она не вернется?
Прячет их в каком-нибудь надежном месте?
19 февраля в лагере меня сменил Джордж, а я поехала в Исиоло, чтобы
встретить Уильяма Перси и его жену, которые хотели повидать Эльсу и
львят. Обычно мы не поощряли гостей, но для старых друзей сделали
исключение. Они знали Эльсу еще совсем маленькой и всегда
интересовались ее судьбой.
И вот мы все вместе снова в лагере. Джордж сообщил, что утром видел
детей Эльсы. Он проснулся еще затемно и услышал, как кто-то лакает
воду из Эльсиной миски. Выглянул из палатки: все трое были здесь.
Вскоре они ушли.
Когда донесся гул нашего мотора, Эльса как раз собиралась
переправиться через реку на нашу сторону с малышами, но звук
насторожил ее, и она отступила в буш.
Вскоре она появилась снова, но была явно взволнована и переплывать
реку не собиралась. Чтобы привлечь львицу на наш берег, я стала звать
ее и притащила к реке козью тушу. Но Эльса дождалась, когда я вернусь
к нашим гостям, и лишь после этого быстро пересекла реку, схватила
тушу и поспешила обратно к львятам. Пока все они пировали на лужайке,
мы смотрели на них в бинокли.
Когда стемнело, мы вдруг услышали грозное рычание. Посветив
фонариком, мы увидели, как Эльса защищает свою добычу от крокодила.
Свет фонаря испугал его, и он тотчас нырнул в воду. На следующий день
мы по следам установили, что крокодилу в конце концов удалось-таки
украсть мясо.
Эльса проявляла большое благоразумие по отношению к этим рептилиям.
Она не боялась их, хотя в нашей реке попадались экземпляры длиной до
трех с половиной метров, но старалась переправляться всегда в одних и
тех же местах, избегая глубоких заводей. Нет сомнения, что она
каким-то чутьем угадывала, когда поблизости появлялся крокодил.
У нас был свой способ проверить это. Мы знали, что крокодилы
неизменно отзываются на звук, который приблизительно можно передать
как "имн-имн-имн", и часто пользовались этим. Если в пределах
четырехсот метров действительно был хоть один "крок", он плыл на этот
звук к берегу, будто притянутый магнитом. Его уродливые ноздри торчали
над водой, как перископы. Перейдешь на другое место и снова поманишь -
крокодил послушно последует за тобой.
Этому приему Джорджа научил один африканец с озера Барингу, в
котором тьма крокодилов. Прежде чем войти в воду, рыбак поручает двоим
товарищам, стоящим чуть поодаль, приманивать крокодилов и
расправляться с ними. Охраняемый с обеих сторон, он может спокойно
заниматься ловом.
Интересно, что означает это "имн-имн-имн" на крокодильем языке?
Связано ли это с брачными играми или напоминает голос детенышей? И как
они слышат зов? Ведь крокодилы лежат под водой, только ноздри высунуты
наружу. Каким же образом звук доходит до их ушей?
Итак, мы знали, что на крокодилов действует определенный звук, но
нам было неизвестно, передают ли они сами какие-нибудь импульсы, по
которым Эльса их находит. Очень похоже, что это так, но никаких
доказательств у нас нет.
На следующий день Эльса пришла, когда мы пили чай в "кабинете". Она
была одна, ластилась к нам и к нашим друзьям, даже позволила мне
сделать два-три снимка.
Эльсе никогда не нравилось сниматься, а став матерью, она и вовсе
возненавидела фотоаппарат.
Потом жена Уильяма стала рисовать ее. Обычно Эльса и с этим не
очень-то мирилась, однако сегодня как будто не возражала. На всякий
случай я держалась поблизости: вдруг ей взбредет что-нибудь в голову.
Но как будто все в порядке... В конце концов я успокоилась и решила
уйти. Только я повернулась спиной, как Эльса молнией бросилась на
художницу и обняла ее. Львица весила почти сто пятьдесят килограммов.
Хладнокровие, с каким наша гостья восприняла эту демонстрацию,
восхитило меня. Все-таки мы решили, что от рисования лучше
воздержаться.
В сумерках Эльса ушла. Почти сразу же послышался кашель леопарда,
потом Эльса и ее супруг затеяли беседу на всю ночь.
На следующий день мы увидели Эльсу с детенышами на том берегу реки.
Приметив нас, Эльса прошла с детьми вдоль реки и переправилась на нашу
сторону. Мы тотчас принесли мяса, она забрала его и уволокла в кусты,
где прятались львята.
Но вот все семейство вышло на водопой. Я очень обрадовалась, что
нашим гостям представился случай увидеть детенышей Эльсы, когда они
пили, стоя рядышком и вытянув голову вперед между согнутыми лапами.
Львята полакали немного, потом прыгнули в воду и затеяли возню.
Говорят, кошки боятся воды, но к львятам Эльсы это никак не
относилось. Они облюбовали камень, торчащий из воды, на котором можно
было отлично играть в "короля на троне". Глядя на их возню, я невольно
вспоминала, как Эльсе и ее сестрам в этой игре приходилось
довольствоваться мешком с картофелем на террасе в Исиоло.
Этим львятам посчастливилось - они росли в чудесных условиях.
Скалистая гряда, на которой они родились, продолжается за рекой,
изгибаясь многокилометровой дугой. В расщелинах и пещерах обитают
даманы и другие мелкие животные, кругом во все стороны простирается
буш, полный волнующих запахов и следов диких зверей. А река! Ее камни,
песчаные отмели, на которых лежат, греясь в лучах утреннего солнца,
черепахи...
Конечно, тут есть и коварные крокодилы, но они обычно отсиживаются
в глубоких заводях, в которых пальмы дум омывают свои ветви. Пятнистые
серо-зеленые рептилии сливаются с гниющей растительностью, их почти не
различишь. В других местах на берегу растут акации, инжир, финиковые
пальмы, переплетенные лианами, которые вместе с подлеском создают
надежные укрытия для многих животных.
Здесь живут ловкие мартышки, потешные бабуины, бирюзовые агамы и
другие ящерицы - одни с оранжевой головой, другие с ярко-голубым
хвостам, и, конечно, наш друг варан. Сюда на водопой приходят лесные
антилопы, малый куду, водяные козлы, и, судя по вытоптанной земле, это
излюбленные места носорогов и буйволов.
Из всех обитателей буша нас, пожалуй, больше всего восхищают птицы:
иволги, пестрые зимородки, медоуказчики, орланы, очень крупные
черно-белые пальмовые грифы(*2), птицы-носороги, чьи ритмичные крики
то стихают, то нарастают вновь.
Трудно представить себе что-либо более красивое, чем переливающийся
красками медоуказчик, порхающий среди глянцевитых зеленых листьев и
огромных, с блюдце, благоухающих белых цветков гардении.
Я особенно любила смотреть на чету водяных курочек, которые при
появлении человека во всю прыть улепетывали по песку, мелко перебирая
своими короткими красными ножками. Эти птицы очень редки.
Когда гости легли спать, мы с Джорджем вернулись к Эльсе. Она
стояла на берегу, глядя на крокодила, который высунул голову из воды в
каком-нибудь метре от нее. Нам не хотелось пугать львят выстрелами,
поэтому я подманила к себе Эльсу ее любимым лакомством. Это была смесь
мозгов, костного мозга, извести и рыбьего жира. Я начала подкармливать
этим блюдом Эльсу во время ее беременности, и оно необычайно
понравилось ей.
Эльса потянулась за миской, и мне удалось увести ее в лагерь. Здесь
она села вместе с малышами у палаток, причем свет лампы как будто
ничуть не смущал львят. Может быть, они решили, что это какая-то новая
луна?
Когда я легла, Джордж погасил "луну" и посидел в темноте. Львята
уселись почти рядом с ним. Напоследок все семейство напилось воды и
затрусило к Большим скалам. В эту секунду оттуда донесся зов Эльсиного
супруга.
Когда Джордж пошел за остатками козлятины, оказалось, что крокодил
уже уволок все в воду. Джордж выстрелил в него и спас мясо.
Как-то утром Эльса наведалась в лагерь еще до того, как мы встали.
Я поднялась и пошла за нею. Она уже вошла в воду, когда я окликнула
ее. Эльса вернулась, уселась рядом со мной на песок и принялась
мяуканьем подзывать детенышей. Львята приблизились метра на три, но
было ясно, что они не позволят себя трогать. Мне совсем не хотелось,
чтобы они стали ручными, поэтому такое поведение меня только
радовало.
Зато Эльсу как будто удивляло, что львята все еще опасаются меня. В
конце концов она все же отказалась от попыток примирить нас и увела
детей за реку.
В десять часов Эльса вернулась одна, порыскала в прибрежных
зарослях и, принюхиваясь, затрусила по дороге. Когда она пропала из
виду, я услышала сердитое рычание. Но вот она появилась снова, все еще
принюхиваясь, порычала во весь голос, обратившись к гряде, потом
прыгнула в воду и уплыла на тот берег. Мы никак не могли понять ее
странного поведения. Уж не потеряла ли она львенка?
Позднее Ибрахим привел трех местных жителей, которые уверяли, что
ищут пропавшую козу. Но они были вооружены луками с отравленными
стрелами, поэтому мы не сомневались, что это они напугали львят, и те
убежали.
Два дня Эльса не приводила детей в лагерь. На третий день мы с утра
отправились с друзьями к реке Тана - полюбоваться водопадами. Туда
нелегко проникнуть, и мало кто из европейцев видел эти места. Мы долго
смотрели на бегемотов, которые плескались на мелководье, ласково играя
друг с другом. Мне кажется, что мы несправедливы к этим неуклюжим
великанам. Только потому, что они кажутся нам уродливыми, мы
удивляемся их способности проявлять чувства, которые у грациозных
животных считаем естественными. И, кроме того, у бегемотов приятный
голос, напоминающий звучание басовых струн виолончели.
А когда вечером мы вернулись в лагерь, Эльса с львятами ждала нас
там. Все сели обедать, и Эльсино семейство тоже принялось за еду. Мы
молчали, зная, что львят пугает человеческая речь. Разговоры боев,
доносившиеся с кухни, их ничуть не смущали, но стоило нам, даже совсем
тихо, произнести слово, как они убегали. А щелчок фотоаппарата просто
повергал их в ужас.
Малышам было два с половиной месяца, и Эльса старалась поменьше
подпускать их к соскам. Покормит, сколько считает нужным, потом сядет
так, чтобы им нельзя было достать сосков, или вскочит на крышу
лендровера. Поневоле львятам приходилось есть мясо. Они выдергивали
изо рта у матери кишки животных и втягивали их, как макароны, между
сжатыми зубами, выдавливая содержимое, совсем как она когда-то в
детстве.
В тот вечер один из детенышей все время лез к матери, упорно
добираясь до соска. В конце концов Эльса не на шутку рассердилась,
вздула его и прыгнула на машину.
Львята переполошились. Они жалобно мяукали, стоя на задних лапах и
опираясь передними о машину, а мать сидела и облизывала свои лапы, не
обращая на них никакого внимания.
В конце концов они смирились и, весело прыгая, отправились рыскать
по кустам. Эльса всегда волновалась, если малыши не приходили на ее
зов. И теперь, видя, что они запропали, она спрыгнула на землю и
привела их в лагерь.
Два последующих вечера Эльса приходила без львят. Она усиленно
старалась доказать нам свою любовь и смахивала всю посуду со стола.
Теперь наши гости уразумели, почему мы в лагере предпочитаем
небьющуюся посуду. На третий день она пришла с детьми, но вела себя
так же непринужденно. Как ни странно, малыши ничуть не испугались,
когда наш ужин с грохотом посыпался на землю.
Львята уже совсем привыкли к нам, и мы недоумевали, почему это
Эльса два вечера подряд оставляла их у солонца метрах в ста от лагеря.
Интересно, как ей удавалось их там удерживать, в то время как она сама
на их глазах с наслаждением поедала мясо.
Ночь выдалась дождливая. В таких случаях Эльса всегда укрывалась в
палатке Джорджа. Прибежала она и на этот раз, велев детям следовать за
собой. Однако они остались снаружи. Дождь им явно пришелся по душе.
Бедняжка Эльса, решив, что материнский долг повелевает ей быть рядом с
детьми, вышла из палатки, и они все вместе затеяли возню. Вскоре до
нас донеслись приглушенные голоса, но дождь очень сильно барабанил по
палатке, и мы не сразу сообразили, что это кричат наши друзья.
Оказывается, свалилась их палатка, и они теперь выкарабкивались из-под
мокрого брезента.
Мы бросились им на помощь, надеясь, что Эльса с детьми не вздумает
присоединиться к нам. К счастью, им это не пришло в голову. Пока мы
при свете фонариков забивали колья, Эльса стояла в сторонке и
успокаивала львят, ласково им что-то мяукая. На рассвете дождь
прекратился, и она увела детей к скалам, а мы принялись сушить одежду
наших гостей.
Под вечер я поехала с ними в Исиоло. Джордж оставался в лагере.
Начинался сезон дождей, суля размытые дороги, и нам нужно было
приготовиться к этому заранее.
Глава пятая. ЛЬВЯТА В ЛАГЕРЕ
Когда я через два дня приехала в лагерь сменить Джорджа, то еще раз
убедилась, как ревниво относится Эльса к своим малышам. Если
кто-нибудь из боев, даже Македде, пробовал подойти к львятам, Эльса
сразу прижимала уши и грозно глядела на него из-под полуприкрытых век.
Ко мне же она относилась с полным доверием, даже иногда оставляла
детенышей на мое попечение, уходя на водопой.
Несколько ночей подряд бушевала гроза. Молния и гром непрерывно
следовали друг за другом, так что становилось страшно. Дождь лил как
из ведра.
Палатка Джорджа пустовала, и Эльса вполне могла бы полазить там
вместе со львятами, но врожденный страх перед человеком был слишком
силен, малыши предпочитали мокнуть под открытым небом. Все-таки дикие
звери! И мы твердо намеревались поощрять в них эту черту, как ни
старалась Эльса подружить нас со львятами. Часто, затевая с ними игру
в "пятнашки", она пробовала как бы невзначай заманить их в мою
палатку. Покружит, попетляет, незаметно приближаясь к входу, и,
наконец, вбежит в палатку, спрячется у меня за спиной и, выглядывая
из-за плеча, зовет львят. Но ничего не могло заставить их перейти
границу, которую они сами установили.
Хотя их мать выросла как домашнее животное, это ничуть не подавило
в них присущего всем диким зверям инстинкта, который заставляет
остерегаться неведомого. И ведь Эльса сама первые пять-шесть недель
прятала от нас львят. Значит, инстинкт защиты потомства у нее не
пропал.
Эльсу явно огорчало, что ей никак не удается сплотить нас в одну
семью. И львята боялись людей, и мы не хотели ей помочь. Наша
бессердечность ее удивляла, но она не сдавалась. Однажды вечером Эльса
вошла в мою палатку, улеглась позади меня и ласково позвала львят,
рассчитывая, что они подойдут к соскам. Ей хотелось не просто заманить
их в палатку, но и вынудить пройти мимо меня. Вероятно, львята были бы
смелее, если бы я хоть чуточку отодвинулась. И, конечно, Эльса
считала, что я могла бы как-то ободрить их. Но я молчала и не
двигалась с места. Пересесть - значило бы расстроить все ее замыслы, а
ласково заговорить с львятами было бы нарушением нашего уговора не
приручать их. Я очень огорчилась, мне ведь так хотелось помочь
львятам. А тут еще Эльса укоризненно глядела на меня... наконец она
встала и вышла. Несомненно, мое поведение ей было непонятно, она
считала меня бесчувственной. А я подавляла свои чувства для ее же
блага.
Львятам тоже не нравились мои отношения с Эльсой, но совсем по
противоположным причинам. Они очень волновались, когда их мать
ложилась у моих ног, чтобы я помогла ей избавиться от назойливых цеце.
Я нещадно била мух, шлепая при этом Эльсу, и львята просто выходили из
себя. Особенно негодовал Джеспэ, он подходил ко мне поближе и
приседал, готовясь к прыжку, чтобы заступиться за мать, им было
невдомек, что она только благодарна мне за шлепки.
Как-то Эльса, Джеспэ и Эльса-маленькая пили воду из тазика возле
палатки. Гупа стоял поодаль, он явно трусил. Эльса решительно подошла
к нему и шлепнула его раз-другой. Только после этого он отважился
присоединиться к остальным.
Джеспэ вел себя совсем иначе, его, скорее, можно было назвать
чересчур смелым. Мне запомнился один случай. Вечером, когда семейство
наелось до отвала, Эльса направилась домой, к скалам. Двое львят
послушно последовали за нею, а Джеспэ продолжал объедаться. Она дважды
позвала его, но он лишь на минутку приподнял голову и снова принялся
за мясо. В конце концов Эльса вернулась и решительно подошла к нему.
Джеспэ смекнул, чем это пахнет, и покорился. С набитым ртом, на ходу
проглатывая мясо, он затрусил вслед за матерью.
В это время мне понадобилось на несколько дней съездить в Исиоло, и
Джордж сменил меня в лагере.
Малыши нас только радовали, обещая вырасти настоящими дикими
львами, зато отец огорчал. Отчасти мы сами были виноваты. Как-никак
вмешались в его семейные дела. Но ведь этот папаша совсем не заботился
о пропитании своих детей, напротив, он не раз воровал у них мясо. И
вообще причинял нам кучу хлопот. Как-то вечером он атаковал мой
грузовик, пытаясь добраться до запертой в нем козы. А в другой раз,
когда Эльса с малышами обедала возле нашей палатки, она вдруг почуяла
его запах, встревожилась и, бросив мясо, ушла с детьми в буш. Джордж
решил проверить, в чем дело. Не прошел он и трех метров, как услышал
грозное рычание. Прямо перед ним в кустах стоял отец львят. Джордж
поспешно ретировался. К счастью, так же поступил и лев.
А на следующий день новое приключение. В том месте, где Эльса
обычно переправлялась через реку, Македде увидел огромного спящего
крокодила. Джордж отправился туда с ружьем. Зверь и впрямь оказался на
редкость крупным. Прикончив крокодила, Джордж измерил его. В нем
оказалось три метра семьдесят сантиметров - рекорд для этой реки.
Эльса вряд ли смогла бы отбиться от такого исполина.
Надо сказать, что и мне в Исиоло не приходилось скучать. Как-то
вечером я сидела на крыльце веранды, любуясь закатом и ожидая, не
придет ли какой-нибудь шакал или другой зверь напиться из поилки,
которую мы поставили для птиц. Поилка была устроена очень просто:
разрезанная пополам автопокрышка, врытая в землю. Днем из нее пили
крупные птицы, белки, мангусты, по ночам наведывались водяные козлы,
импалы, зебры, леопарды. Раз я даже видела, как к ней подошел слон и
одним глотком опорожнил ее.
Еще накануне я по следам установила, что к нам на водопой приходил
дикобраз, и теперь, чтобы приманить его снова, я положила рядом с
поилкой банан. Был тихий чудесный вечер, спать не хотелось, но в конце
концов я все же легла. Кроме меня, в доме никого не было, только на
задней веранде спал сторож.
Среди ночи меня разбудили тяжелые шаги. Кто-то ходил в гостиной...
А потом в спальне Джорджа. У меня под подушкой лежал пистолет, и все
же мне стало страшно. Позвать сторожа? Но вор успеет уйти. Я встала -
сердце у меня сжималось от страха - и тихонько вошла в комнату
Джорджа. Никого, все тихо. Очень осторожно пробралась к ванной. За
дверью что-то громко зашуршало... Меня охватил ужас, главным образом
оттого, что я никак не могла понять, в чем там дело. И вдруг из ванной
выскочил взъерошенный дикобраз, угрожающе шурша своими иглами. Я едва
успела отскочить в сторону и тут же рассмеялась. Мой смех разбудил
сторожа. Я увидела в дверях его встревоженное лицо и была очень
довольна, что странный звук напугал его не меньше, чем меня.
Наконец наш колючий гость удалился. Я была ему очень благодарна за
это, потому что не представляла, как от него избавиться, не
напоровшись на иглы. Интересно, как это дикобраз ухитрился подняться
по крутым ступенькам?
Благодаря моей первой книге Эльса сразу стала знаменитой, у нее
появились тысячи друзей. Это было очень приятно, но мы опасались, как
бы ее не постигла участь других знаменитостей, которым не дают покоя
почитатели. Со всех концов света к нам шли письма. Их авторы
непременно хотели приехать и посмотреть нашу львицу. Но мы положили
слишком много труда для того, чтобы она и львята оставались дикими
зверями, и не могли превращать теперь семейство Эльсы в туристский
аттракцион. Как быть? Можно не нарушать ее покоя, но юридически у нас
нет никакого права прогонять людей. Мы очень боялись, как бы кто не
явился в лагерь без нас и случайно не натворил бед.
Из-за дождей мне пришлось долго пробиваться в лагерь. То вода почти
по колено, то густая грязь... Машина часто застревала, а со мной ехали
только Нуру и Ибрахим, так что мы по нескольку часов откапывали ее.
Последняя река (четвертая на нашем пути) настолько разлилась, что
мы не отважились вступить с нею в поединок. Лучше уж дождаться, когда
спадет вода. К тому же начало темнеть, и мои спутники, правоверные
мусульмане, упали ничком, головой к Мекке, и начали читать свои
молитвы.
Нуру только что вернулся, его не было полгода, он ездил домой и
лечился там от какой-то болезни. Причем уверял, что заболел из-за
Эльсы. Меня это очень удивило. Ведь Нуру отлично ладил с нею. Правда,
его болезнь началась как раз тогда, когда мы поручили ему
присматривать за Эльсой и ее сестрами. И он вбил себе в голову, что
Эльса "сглазила" его!
Вот я и взяла его с собой в лагерь, чтобы победить суеверие.
Ожидая, пока прекратится дождь, я рассказала ему про львят. Он слушал
очень внимательно.
За ночь вода в реке спала, и утром мы уже были в лагере. Эльса
прибежала на звук мотора и приветствовала нас так бурно, что мы,
измученные трудной дорогой, не рады были такому приему.
Мне хотелось, чтобы Нуру поскорее увидел львят, и во второй
половине дня мы отправились к логову. Вдруг мы услышали, как Эльса
разговаривает с детенышами в кустах прямо перед нами. Вскоре она
выскочила на тропу, поздоровалась со всеми, но особое внимание оказала
Нуру. Она так бурно радовалась встрече со старым другом, что он
растрогался, стал ее гладить и даже позабыл, что нужно опасаться ее
дурного глаза. Потом он привязался к ней еще сильнее, чем до болезни.
Правда, на этот раз Эльса не показала ему львят, она привела их в
лагерь, лишь когда стемнело.
В отличие от матери львята не получили от нас никаких игрушек. Да
им и так было весело. Они затевали возню в ярком свете лампы, и всегда
находились палки, из-за которых стоило подраться. Нередко они играли в
прятки, устраивали засады. Эльса тоже участвовала. Несмотря на свой
вес, она прыгала, как котенок.
Мы поставили для них две поилки: алюминиевый таз и старый шлем на
деревянной подставке. Из этого шлема в детстве пила Эльса, и львятам
он тоже был больше по душе. Часто они опрокидывали его и сами пугались
грохота. Потом набирались мужества и, насторожив ушки, украдкой
разглядывали блестящий предмет, трогали его лапой. Мы старались
сфотографировать их за игрой.
Днем было трудно сделать хороший снимок - в это время львята вели
себя более степенно. Самые интересные снимки можно было получить под
вечер, когда они отправлялись на свое любимое место для игр на берегу
реки, возле упавшей пальмы, метрах в двухстах от лагеря. Отсюда
открывался хороший вид, и по соседству росли густые кусты, где можно
спрятаться от опасности, рядом солонец, а захочется утолить жажду -
близко река. Да к тому же я обычно доставляла сюда для них мясо.
Спрятавшись в кустах, мы с Джорджем снимали на киноленту львят,
когда они лазали по стволу и поддразнивали мать, которая всегда
присматривала за ними.
Конечно, они знали, что мы тут, но это им не мешало. Если же
появлялись чужие, игра тотчас прекращалась, львята бежали в кусты, а
Эльса прижимала уши и принимала грозный вид.
2 апреля, проводив Джорджа в Исиоло, я опять осталась одна в лагере
с нашими боями.
В эти дни я заметила, что львята даже ко мне стали относиться более
настороженно. Положишь им мяса, а они ползут в обход через траву,
только бы не пройти мимо меня.
Чтобы непрошеные гости не крали мяса, я вечером перетаскивала его с
берега поближе к палатке и привязывала цепью. Ноша была нелегкой, и
Эльса явно радовалась, что я взяла на себя труд охранять ее добычу.
Зато Джеспэ мое вмешательство не нравилось. Сперва он пугал меня
ложными атаками, но иногда нападал и всерьез - прижмется к земле, весь
подберется и вдруг кидается на меня. Эльса немедленно вмешивалась. Она
не только преграждала сыну путь, но и выдавала ему чувствительные
тумаки. Потом заходила ко мне в палатку и долго сидела со мной,
совершенно пренебрегая Джеспэ. А он лежал с растерянным видом,
прислонив голову к шлему, и время от времени пил из него воду.
Меня очень трогало заступничество Эльсы, но я понимала и Джеспэ,
которого сбивала с толку ее нетерпимость к его проявлениям инстинкта.
И я всячески старалась не возбуждать в нем ревности.
Он был еще слишком мал, большой беды человеку причинить не мог, но
все-таки нужно было как-то наладить добрые отношения со львятами, пока
они зависели от нас и не стали еще опасными. Задача эта была не
простой. Нам не хотелось, чтобы они относились к нам враждебно, но и
приручать их мы тоже не хотели. Судя по всему, Эльса понимала наши
трудности и по-своему пыталась помочь. Она наказывала Джеспэ, когда он
бросался на меня, но и со мной не церемонилась, если я была чересчур
фамильярна со львятами. Когда я подходила слишком уж близко к играющим
малышам, она, нахмурившись, шла ко мне и хватала за колени. Делалось
это без злобы, но строго, чтобы я поняла: лучше отступить, не то будет
плохо.
Большую часть времени Эльса проводила на Больших скалах. Как-то,
взяв с собой Нуру, который помогал мне нести снаряжение, я отправилась
туда, надеясь запечатлеть львов на фоне неба или же снять сцену,
которая мне особенно нравилась: Эльса идет вниз по крутой скале и
оборачивается, ожидая львят, а они обсуждают, где лучше спускаться.
Только мы установили камеру, как на вершине показалась Эльса. Но,
увидев нас, она сразу же села и целый час просидела неподвижно, потом
исчезла. Перед самым закатом она появилась опять и снова ушла, увидев,
что мы еще здесь. Лишь когда стемнело и о съемке не могло быть уже и
речи, она пришла к нам со львятами. Перед этим Эльса два дня не
показывалась в лагере, хотя, наверное, сильно проголодалась. Может
быть, она встречалась со своим супругом?
Глава шестая. РАЗНЫЕ ХАРАКТЕРЫ
Утром меня разбудил шум лендровера, который привез известие о
приезде к нам двух английских журналистов, Годфри Уинна и Дональда
Уайса. Самолет доставит их на ближайшую посадочную площадку, оттуда
Джордж привезет журналистов и летчика в лагерь.
Я была в смятении. Как поведет себя Эльса...
