Чарльз Бич. Пропавшая сестра
страница №3
...коло года, очень похожий на свою мать.- Я предполагаю отправить ребенка к дедушке и бабушке, -
сказала молодая женщина. Они остались совершенно одни, и, может
быть, этот ребенок хоть как-то заменит им погибшую дочь.
Перед нашим уходом пришли три человека и передали
собранное для ребенка золото. Всего было собрано около
пятидесяти унций, или, считая на деньги, более двухсот фунтов
стерлингов.
Деньги эти решено было отправить в Сан-Франциско одному
австралийскому купцу, который в скором времени собирался
поехать в Сидней. Ему же хотели поручить отвезти туда и
ребенка.
Я взял адрес этого купца, надеясь узнать от него
что-нибудь еще о Лири и о моей матери.
Вскоре после моего возвращения в Джексонвиль ко мне прибыл
Бурный. Он окончательно покончил со своим товариществом, и мы
решили больше не расставаться. Работы у нас в это время было
очень мало, так что оставалось много свободного времени.
В маленьком городке Джексонвиле единственными
развлечениями диггеров были пьянство и игра. Бурный не играл,
но зато был большой любитель выпить. Чтобы избавиться от своей
дурной привычки, он пробовал заняться чем-нибудь, но это мало
помогало.
В это время в Джексонвиле поселился человек, известный под
кличкой "Рыжий Нед". Его прозвали так за рыжеватый цвет бороды.
Он прибыл всего несколько дней тому назад, и мне еще не
приходилось с ним встречаться, так как он все время проводил в
кабаке, где пил почти без просыпа.
Я слышал только, что Нед - опасный человек. Такой эпитет
не дается даром. В своих скитаниях по свету мне приходилось
много раз встречаться c подобными людьми. Они при каждом случае
пускали в ход нож или револьвер и, действительно, были опасными
людьми. К несчастью, моему старому другу Бурному пришлось
столкнуться с этим человеком. Меня в это время с ним не было. Я
находился в нескольких милях от Джексонвиля на работе.
Рыжий Нед встретился с Бурным в таверне. Надо прибавить,
что первый был уже пьян и решил позабавиться над Бурным. Он
стал задевать моего Джека. Последний в пьяном виде был
невоздержан на язык и сказал несколько резкостей. Услышав это,
Нед бросился на Бурного и ударил старого моряка. Бурный,
конечно, возвратил удар и стал защищаться. Тогда Нед вытащил
нож и ударил Бурного в бок. Бурный упал, обливаясь кровью.
Драма кончилась, и раненного моряка отнесли на его
квартиру.
18. РЫЖИЙ НЕД
Меня сейчас же уведомили о происшествии, и я немедленно
отправился к Бурному. Я его нашел в постели, рядом с ним
находился доктор.
- Роланд, мой мальчик, пришел мой смертный час, - сказал
он. - Это сказал мне сам доктор, и на сей раз, впервые в моей
жизни, я ему верю.
- Джек! Мой дорогой друг, что же такое с вами случилось? -
спросил я, едва удерживаясь от слез при мысли о предстоящей
потере старого друга.
Доктор сказал, что больному необходим покой, и увел меня в
другую комнату. Там он сообщил мне, что рана безусловно
смертельна, и мой друг больше двух дней не проживет.
Подавив в себе волнение, я возвратился к постели своего
друга и стал его успокаивать.
Немного погодя пришли несколько диггеров навестить
Бурного. Я оставил его на их попечение, а сам отправился в
таверну, где произошло роковое событие. Когда я вошел в
таверну, там было около сорока человек. В течение некоторого
времени я внимательно прислушивался к разговорам, которые
велись вокруг меня. Темою разговора было сегодняшнее
происшествие. Некоторые не придавали никакого значения событию
и смотрели на происшедшее, как на обыкновенную драку.
Я не согласился с таким мнением, вступил в разговор и
громко заявил, что человек, который заколол Бурного, совершил
преступление, и что он ни больше, ни меньше, как убийца и
разбойник.
Около дюжины человек вступили со мною в спор. Мне сказали,
что, назвав в публичном месте оскорбительным именем человека, я
должен буду взять на себя и последствия этого. Тогда я заявил,
что ничуть не думаю уклоняться от последствий своих слов и что,
если бы человек, совершивший это преступление, находился тут, я
сказал бы ему то же самое в глаза.
Тут-то я и узнал в первый раз, что человека, который ранил
Бурного, звали "Рыжий Нед". Я решил отомстить за Бурного, но
пока вернулся к постели смертельно раненого и провел с ним
целую ночь.
Когда стало светать, Бурный обратился ко мне со следующими
словами: "Роланд, я знаю что следующей ночи не переживу, и
потому вы должны исполнить то, что я вам сейчас скажу. У меня
около 180 унций золота, и это я оставлю вам, мой дорогой
мальчик. У меня нет родных, и вы для меня ближе и дороже всех.
Теперь я умру с приятным сознанием, что кое-что сделал для вас.
Я вас полюбил сразу, как только увидел в первый раз".
Бурный потребовал, чтобы я сейчас же пригласил нескольких
честных товарищей-золотоискателей. Когда они пришли, Джек в их
присутствии передал мне свое золото.
- Возьмите его, Роланд, - сказал он, - теперь это ваша
собственность. Это золото приобретено честным путем. Поезжайте
в Ливерпуль и женитесь на девушке, о которой вы мне говорили. Я
думаю, что вы будете счастливы.
Мучения Бурного были ужасны. Невыносимо тяжело было
смотреть на его продолжительную агонию. Я оставил Бурного на
попечение товарищей и отправился разыскивать "Рыжего Неда".
19. МЕСТЬ ЗА ДРУГА
Я пошел по направлению к таверне, зная, что Нед часто
посещает это место и что если я его не найду в таверне, то, по
крайней мере, узнаю, где его можно найти.
Когда я вошел в таверну, то увидел высокого, тощего
человека с рыжей бородой.
- Пускай он поостережется называть меня разбойником, -
говорил рыжебородый, - иначе я отправлю его туда, куда уходит
его товарищ. Разбойник! А! Как он меня назвал! Ведь было больше
дюжины человек, которые слышали, как в продолжение десяти минут
моряк ругал меня. Мог ли я допустить, чтобы он продолжал в этом
духе дальше? Тот, кто назвал меня злодеем, пусть поскорее
застрахует свою жизнь.
Как только я услышал голос, показавшийся мне знакомым, я
стал рассматривать лицо незнакомца и узнал своего старого
знакомого. Это был Эдуард Адкинс, старый помощник капитана, а
затем капитан "Леоноры", - человек, который прогнал меня с
корабля после смерти капитана Хайленда, человек, который
обвинил меня в неблагодарности и воровстве! Да, это был Адкинс,
мой старый враг. Я знал, что он самый презренный трус и
храбрится только на словах.
Адкинс, называвшийся теперь Рыжим Недом, закончил речь
следующим вопросом:
- Какая цена человеку, который не сможет защитить своей
чести?
- У вас нет никакой чести, чтобы защищать ее, сказал я,
выступив вперед, и вам нечего терять. Вы - бессовестный злодей.
Вы нарочно вызвали ссору с беззащитным человеком и предательски
закололи его ножом, несмотря на то, что отлично видели, что он
пьян и совершенно беспомощен.
- Тысячу проклятий! Вы это ко мне обращаетесь? - спросил
Адкинс, повернув свое лицо ко мне.
- Да! Я вам это говорю, - сказал я, - и желаю, чтобы все
присутствующие слышали мои слова. Вы бессовестный негодяй,
разбойник и даже хуже. Вы убили беспомощного, невинного
человека, неспособного защитить себя. Вы говорили о своей чести
и репутации, а я теперь публично, при всех, объявил, какова
ваша честь и чего стоит ваша репутация.
Будь нас только двое, очень может быть, что Адкинс и не
подумал бы отвечать на мои слова или защищаться. Но при этой
сцене присутствовало два десятка человек, которые слышали
каждое слово. Он был поставлен перед необходимостью защищать
созданную им самим же репутацию отчаянного человека.
- Теперь, - воскликнул я, - вы слышали, что я сказал!
Джентльмены, вы все слышали мои слова?
- Джентльмены, - сказал Адкинс, обращаясь к толпе,
окружившей нас, - что я должен делать? Вчера я вынужден был
прибегнуть к таким действиям, о последствиях которых я сожалею;
теперь вот опять появляется другой человек и завязывает со мной
ссору, желая, очевидно, последовать за своим товарищем. Вот вам
мой совет, - сказал он, обратясь ко мне, - оставьте этот дом,
пока из него не вынесли вашего тела. Не дайте моей крови
взволноваться.
- Волнение вашей крови не представляет для меня ни
малейшей опасности, - сказал я, - у вас уже сейчас от страха
душа ушла в пятки. Если бы я был настолько пьян, что не
держался бы на ногах, тогда, без сомнения, вы показали бы свою
храбрость и напали бы на меня. Но теперь, в данную минуту, вы
этого не сделаете!
Величайший на свете трус должен был продемонстрировать
свою храбрость, хотя бы и мнимую.
- Черт возьми! Если вы желаете этого, то вы получите свое!
С этими словами он нагнулся. Я видел, что он достал из-за
голенища нож, и в тот же миг ударом кулака повалил его на пол.
Нож выпал из рук Адкинса и, прежде чем он успел подняться, я
встал между ним и тем местом, куда упало лезвие. Я вытащил из
кармана свой нож и бросил его рядом с ножом Адкинса. Когда
Адкинс встал на ноги, он набросился на меня. Но я снова ударом
кулака повалил его на пол. Затем я схватил его, высоко
приподнял и бросил на пол с такою силою, что он больше уже не
встал: у него был сломан позвоночник.
Когда я выходил из таверны, Адкинс был уже мертв, а Бурный
отомщен.
Вернувшись к другу, я нашел его в очень плохом состоянии.
Часы его жизни были сочтены.
- Джек, - сказал я, - что желали бы вы сделать с
человеком, который вас предательски заколол?
- Ничего, - ответил он, - он дурной человек, но только вы
его оставьте в покое. Обещайте мне, что вы не будете пытаться
мстить за меня. Пускай уж это сделает за нас Бог.
- Хорошо, товарищ, - сказал я, - ваше желание я исполню.
Да и не могу больше повредить этому негодяю. Его уже нет.
- Я очень этому рад, - сказал умирающий моряк. - Очевидно,
он понял, что поступил несправедливо, и ушел отсюда.
- Он не ушел, - сказал я, - а умер. Я зашел в тот самый
дом, где вчера произошло это печальное событие - его встреча с
вами. Я застал его там, но перед моим уходом он был уже мертв.
При этом известии лицо Бурного осветилось особенной, ему
свойственной улыбкой. Он, очевидно, был очень доволен, и если
не желал, чтобы я мстил за него, то только из опасения за мою
жизнь.
К вечеру того же дня, в который был убит мною разбойник,
не стало и Бурного.
Похоронив своего старого товарища, я решил разыскать свою
мать, а затем вернуться на родину.
Перед отъездом из Соноры я навестил молодую чету,
приютившую у себя сироту мистера Лири.
Ребенка у них уже не было. Они поручили отвезти малыша
родителям его покойной матери, в Сидней, знакомому купцу,
возвращавшемуся в Австралию. Они дали мне адрес хозяина одной
гостиницы в Сан-Франциско, по фамилии Вильсон, от которого я
мог получить более подробные сведения о мистере Лири. Вильсон
знал Лири еще в Австралии. С этим адресом я отправился в
столицу Калифорнии.
Вильсона я очень скоро разыскал в Сан-Франциско. По его
словам, мистер Лири прибыл в Сидней несколько лет тому назад.
Через год после его приезда в Сидней приехала из Дублина жена
Лири, с которой он прожил несколько недель, а затем бросил ее.
Потом Лири бежал в Америку вместе с дочерью сиднейского купца.
Больше Вильсон ничего не знал и не мог сообщить о дальнейшей
судьбе моей матери.
Я решил отправиться в Австралию, где у меня была
единственная надежда получить какие-нибудь сведения о моей
матери, брате и сестре и о сиднейском купце, отце несчастной
девушки, погибшей от руки Лири.
20. ОПЕКУНЫ СИРОТЫ
В Сидней я прибыл после продолжительного плавания. Сразу
же, как только я сошел с корабля на берег, я принялся за
розыски мистера Дэвиса, отца несчастной убитой девушки.
Мистер Дэвис был довольно крупным бакалейным торговцем в
Сиднее и пользовался большим уважением, так что найти его не
составило труда.
На следующий же день я отправился к мистеру Дэвису. Это
был джентльмен лет пятидесяти, с симпатичным честным лицом. Я
сказал ему, что только что приехал из Калифорнии, где слышал о
нем, и что дело чрезвычайной важности заставило меня обратиться
к нему.
Мистер Дэвис попросил сообщить, какого свойства мое дело.
По его тону видно было, что он уже догадывается.
- Если я не ошибаюсь, - сказал я, - у вас находится
ребенок, которого вам привезли из Калифорнии?
- Да, - ответил он, - его доставили мне приблизительно
четыре месяца тому назад. Мне сказали, что это мой внук, и в
качестве такового я его принял к себе в дом.
- Деньги, посланные для ребенка, вы тоже получили?
- Да, получил и деньги.
Тогда я откровенно и подробно рассказал ему обо всем,
сообщив, что причиной моего приезда в Сидней было желание
узнать что-нибудь о моей матери.
- Ничего лучшего вы не могли придумать, чтобы собрать
необходимые для вас сведения, - сказал он. - Женщина,
называющая себя миссис Лири и считающая себя женою человека,
который в наших краях был известен под фамилией Метьюса, здесь.
Если это ваша мать, то нетрудно разыскать ее. Она бывает у нас
каждый день. Она портниха. Моя жена может дать вам ее адрес.
Моя задача оказалась гораздо легче, чем я предполагал. Я
теперь сгорал от сильного нетерпения узнать скорее адрес моей
матери и поспешить к ней.
- Не спешите так, - сказал мистер Дэвис. - Вам необходимо
предварительно кое-что узнать. Позвольте мне задать вам два или
три вопроса. Знаете ли вы, как умер Мейтьюс?
- Да, я присутствовал при его смерти.
- Известны ли вам причины его смерти?
- Да, - ответил я. - А вам?
- Увы, мне они даже слишком хорошо известны! - с глубоким
душевным волнением произнес мистер Дэвис. - Но погодите. Я вам
кое-что скажу, прежде чем вы увидите свою мать. Она не знает,
что моя дочь убита, и что сделал это человек, который с нею
бежал и который за это убийство повешен. Довольно и того, что
наши знакомые знают, что моя дочь убежала из дома. Они думают,
что наша дочь умерла естественной смертью, а ребенка прислал к
нам Метьюс после смерти его матери по нашей просьбе. Женщина,
которую вы считаете своей матерью, тоже полагает, что Метьюс
жив и вернется к ней. Она любит этого человека больше жизни. Я
сообщаю вам об этом, чтобы вы знали, как надо действовать. Она
приходит сюда очень часто посмотреть на ребенка, потому что ее
муж - отец этого ребенка. Она странная женщина; мне кажется,
что она любит это маленькое создание, как свое собственное
дитя.
Я познакомился с миссис Дэвис и зашел посмотреть на
ребенка. Это был очень красивый мальчик. Черты его лица ничуть
не напоминали отца. Ребенок был поразительно похож на свою
несчастную мать, и я сказал это бабушке ребенка. В ответ на это
старая леди сказала, что миссис Лири совершенно другого мнения.
Миссис Лири находит, что ребенок - вылитый портрет отца.
- Слава Богу! - сказал мистер Дэвис. - Я, как и вы, думаю,
что ребенок нисколько не похож на своего преступного отца. Я
счастлив, что черты его лица напоминают его мать - моего
собственного несчастного ребенка. Может быть, этот ребенок
послан для утешения несчастным родителям, потерявшим свою
дорогую дочь!
Простившись со стариками и узнав от миссис Дэвис точный
адрес моей матери, я ушел.
21. ВСТРЕЧА СЫНА С МАТЕРЬЮ ПОСЛЕ ДОЛГОЙ РАЗЛУКИ
Я пошел по указанному адресу искать квартиру моей матери.
Пройдя несколько улиц, я подошел к дому, где над небольшим, но
чистеньким магазином была прибита вывеска: "Миссис Лири, моды и
платья". Я стоял у квартиры моей матери, с которой столько лет
не виделся. Необычайное волнение охватило меня. Я подошел к
дому и постучал в дверь.
Дверь открыла молодая девушка, лет девятнадцати.
Я никогда не узнал бы, кто это девушка, если бы не ожидал
встретить моих родных; девушка была очень красива, и я
догадался, что это моя сестра Марта.
Я решил пока не говорить, кто я, и на вопросительный
взгляд девушки сказал, что мне необходимо повидаться по делу с
миссис Лири. Молодая девушка, не подозревая, кто посетитель,
ввела меня в комнату и пошла за матерью.
Через несколько минут ко мне вышла мать в сопровождении
молодой девушки. Я увидел женщину, которая была моей матерью!
Она сильно постарела, но все еще была хороша собою.
Невозможно описать те чувства, которые охватили меня при
виде моей несчастной матери. Боясь, что сильное волнение может
оказаться вредным для ее слабого здоровья, я решил не сразу
сообщать, кто я, а подготовить ее к этому постепенно.
Я пытался говорить, но не мог. Язык не мог высказать тех
чувств, которые в эту минуту волновали меня.
Дважды вопрошала она, что мне нужно, но я не мог ничего
сказать.
Наконец, когда вопрос прозвучал в третий раз, мне удалось
вымолвить:
- Я пришел посмотреть на вас!
- Если ваше дело заключается только в этом, - сказала
мать, - то теперь, когда вы посмотрели на меня, можете уходить.
Я наслаждался звуками милого, дорогого для меня голоса,
которого не слышал столько лет.
Я с таким видом рассматривал свою мать и сестру, что это,
наконец, встревожило их.
- Вы слышите меня? - сказала мать. - Если у вас нет
никакого дела, то почему же вы не уходите?
Это было сказано суровым тоном, но я все еще продолжал
молчать.
- Марта! - обратилась мать к моей сестре, - сходи и
приведи полисмена.
Молодая девушка пристально и внимательно всматривалась в
мое лицо и не торопилась исполнять приказание матери.
- Мама, - сказала она после продолжительного молчания, -
мы где-то видели этого молодого человека раньше. Я в этом
уверена.
- Скажите мне, не жили ли вы прежде в Дублине? - спросила
она, обращаясь ко мне.
- Да, я там жил, когда был мальчиком.
- В таком случае, хотя я могу и ошибаться, но мне кажется,
что я видела вас именно там.
Мать тоже стала пристально рассматривать мое лицо; сильно
волнуясь, она подошла ко мне и спросила:
- Скажите мне, кто вы такой?
Я весь дрожал от волнения.
- Скажите мне, кто вы? Скажите мне как вас зовут! -
повторила в сильном волнении моя мать.
Больше я не мог сдерживаться и в ответ воскликнул:
- Я - Роллинг Стоун!
Последовала сцена, которую я не стану описывать...
Когда мы все несколько успокоились и привели свои чувства
и мысли в порядок, я спросил, где мой брат Вильям.
- Я отдала его учеником в одну шорную мастерскую в
Ливерпуле, - ответила мне мать.
- Но где он теперь? - спросил я. - Ведь это было давно.
Моя мать заплакала. Марта ответила за нее:
- Вильям убежал от своего хозяина, и мы больше никогда
ничего о нем не слыхали.
Я спросил, делались ли какие-нибудь попытки его разыскать.
Мне ответили, что мать два или три раза писала мастеру и от
него получила известие, что он сделал все, чтобы разыскать
своего сбежавшего ученика, но без всяких результатов. Вильям
пропал без вести.
Мне показалось, что матери слишком тяжело говорить о
Вильяме. Вероятно, в ней подымалось тяжелое чувство при мысли,
что она не взяла его с собой, а оставила одного в Ливерпуле.
Я стал утешать ее; сказал, что заработал много денег, и
что Вильям или сам вернется к нам, или мы его разыщем. Мы снова
тогда заживем все вместе счастливо, как в старое время.
Никогда я не чувствовал себя таким счастливым. Будущее
представлялось мне полным самых радужных надежд.
А самой дзаветной для меня мечтой было - в ближайшем
будущем разыскать Леонору и соединиться с ней.
22. СУМАСШЕСТВИЕ И СМЕРТЬ МОЕЙ БЕДНОЙ МАТЕРИ
На следующий день я долго говорил с матерью относительно
наших планов на будущее. Я настаивал на том, чтобы немедленно
вернуться в Ливерпуль.
- Нет! Нет! - протестовала моя мать с жаром, чрезвычайно
меня удивившим. - Я не могу и думать об этом. Я должна ждать,
возращения моего мужа.
- Вашего мужа?
- Ну да, мистера Лири. Он уехал в Калифорнию, но я верю,
что он скоро вернется назад.
- И это после того, что рассказывали вы сами о нем, -
сказал я, - после того, как он вас бросил?
- Он всегда был ласков со мною, - отвечала она, - очень
ласков. Он уехал за золотом в Калифорнию. Там, я в этом не
сомневаюсь, он многого добьется и вернется обратно с большими
деньгами.
- Но вы только что сказали мне, что он вас бросил. Где же
его нежность к вам?
- Это правда, он оставил меня, но дела наши были очень
плохи и он ничем не мог бы помочь нам. Я не сомневаюсь, что,
оставляя меня, он очень горевал.
- Но ведь в Калифорнию он бежал с другой женщиной. Это
правда?
- Он уехал в Калифорнию, - ответила моя безумная мать, - и
я подозреваю, что мисс Дэвис уехала с ним. Только я обвиняю ее
больше, чем его. Я не хочу дурно говорить о ней, тем более, что
я слышала, что она умерла; бедная девочка!
- Зная, что он дважды бросал вас и убегал, вы все-таки
думаете, что он вернется к вам опять?
- Потому что я знаю, как он меня любит! Он всегда
обращался со мною с такою нежностью и любовью! Женщина, которая
убежала с ним, теперь не может уже удерживать его, и я знаю,
что он вернется ко мне.
- Моя бедная, несчастная, безумная мать!
Я эти слова произнес тихо, она их не слышала.
- Теперь, кстати, - продолжала она, - открыли золото и в
Австралии. Значит, не надо ездить за золотом за океан. Много
диггеров вернулось домой. Многие собираются вернуться. Я
уверена, что вместе с ними скоро вернется и мистер Лири. Это
правда, он совершил ошибку, но он в этом не слишком виноват. Он
вернется к своей жене, и мы будем еще счастливее, чем раньше.
- Мать! Я вижу, что вы отказываетесь ехать со мною в
Англию?
- Роланд, мой сын, - сказала она нежным и ласковым
голосом, с глубоким волнением, - как ты можешь убеждать меня
уехать отсюда, когда я каждый день ожидаю возвращения своего
мужа? Подожди немного, пока он приедет, и тогда мы все вместе
поедем в Англию.
Разубеждать ее дальше было бы безумием. На нее не
действовали никакие резоны, никакие факты. Она слепо верила в
мистера Лири. Сообщить же ей о печальном конце последнего я не
решался.
Марта рассказала мне про безумную любовь матери к мистеру
Лири. Для него она готова была пожертвовать своей жизнью и даже
счастьем своих детей. Когда она отыскала Лири в Сиднее, тот
согласился жить с нею, когда узнал, что у нее есть деньги,
вырученные от продажи дома. Он оставался до тех пор, пока не
пропил все эти деньги до последнего шиллинга.
- Сколько дней нам приходилось сидеть впроголодь, -
говорила Марта, - потому только, что нужно было беречь деньги
для мистера Лири! О! Я надеюсь, что мы никогда больше не увидим
его.
- Вы никогда больше не увидите его, - сказал я, - он ушел
туда, куда наша бедная мать не может больше следовать за ним:
он умер.
Марта была непосредственной натурой. Услышав это известие,
она воскликнула:
- Вот слава-то Богу! Нет! Нет! - продолжала она, как бы
раскаиваясь в том, что сказала. - Я хотела сказать не это; но
если он умер, то это хорошо для матери: он уже не будет больше
мучить ее.
Я подробно рассказал сестре о смерти мистера Лири. Она
согласилась, что если рассказать все это матери, то ее бедный
ум не выдержит такого потрясения.
- Я никогда не слыхала, - сказала Марта, - чтобы
какая-нибудь женщина в мире любила человека так, как наша мать
любит мистера Лири. Я убеждена, Роланд, что ее убьет сообщение
о смерти Лири.
Тогда мы с сестрою решили постепенно подготавливать мать к
известию о том, что Лири нет больше в живых. Конечно же, то,
какой смертью он умер, мы решили от нее скрыть.
Но увы! Случилась непредвиденная вещь, которая полностью
разбила все наши планы.
В "Сиднейской газете", которую ежедневно читала мать,
появилась корреспонденция из Калифорнии, где обстоятельно
описывался суд над Лири, а затем его казнь. Эту корреспонденцию
прочитала мать. Бедный ее рассудок не выдержал: она сошла с
ума. Здоровье ее тоже было совершенно подорвано. Она недолго
прохворала, и через несколько дней умерла.
Ее смерть, помимо глубокого горя, навела меня на мрачные
мысли. Я вспомнил о печальном конце Ричарда Гайнена. Мой старый
друг Бурный Джек также погиб жестокой смертью вскоре после
нашей встречи. А теперь, после того, как я нашел мою бедную
мать, я потерял навсегда и ее... Как это все странно и тяжело.
23. ИЗВЕСТИЯ О ЛЕОНОРЕ
Похоронив мать, мы с Мартой стали рассуждать о том, как
быть дальше. Я желал вернуться в Ливерпуль и, конечно, взять с
собой мою сестру. Я предполагал сделать это в самом скором
времени.
- Я очень огорчена, что тебе не нравится в Австралии, -
сказала мне Марта. - Я уверена, что если ты поживешь здесь
немного подольше, то сам не захочешь уехать.
- Не думай этого, - ответил я, - я приехал сюда только с
намерением разыскать вас и затем отправиться на родину. Теперь
нас больше ничего не удерживает.
- Роланд, милый брат, - сказала Марта и заплакала. - Зачем
ты хочешь бросить меня?
- Я вовсе не желаю бросать тебя, Марта, - сказал я. -
Напротив, я хочу уехать вместе с тобой. Я теперь уже не
бездомный авантюрист. Если бы я не мог устроиться более или
менее прилично и обеспечить тебе безбедное существование, я не
предлагал бы тебе ехать со мною.
- Роланд, Роланд, - воскликнула она, - не оставляй меня.
Ты, может быть, единственный близкий мне человек на всем свете.
Ты не оставишь меня!
- Успокойся, Марта, - сказал я. - Объясни, как мне
понимать тебя? Я приглашаю тебя ехать вместе со мною в
Ливерпуль, и в ответ на это приглашение ты начинаешь плакать и
просишь не покидать тебя. Скажи, наконец, хочешь ли ты ехать со
мною в Ливерпуль? Если нет, то объясни почему.
- Я не желаю ехать в Ливерпуль, - ответила она. - Я не
желаю покидать Сидней. Я прожила здесь несколько лет. Это моя
вторая родина, и я не хочу и не могу оставить ее, Роланд!
Несмотря на все мои попытки, я не мог добиться
откровенного объяснения, почему Марта не желает покинуть
Сидней, и начал подозревать, что у моей сестры такие же
препятствия, какие были и у моей бедной умершей матери.
Я решил пока подождать и посмотреть, что будет дальше.
Оставлять же в Австралии сестру я не хотел, несмотря на
страстное желание поскорее увидеться с Леонорой, которую
отделял от меня океан.
Я очень часто ходил на пристань, когда приходили корабли
из Англии, надеясь встретить кого-нибудь из старых знакомых.
Однажды я был приятно удивлен. Я встретил Мейсена, который
служил на "Леоноре" у капитана Хайленда. Мейсен, как помнит
читатель, помог мне разоблачить мистера Адкинса.
Мейсен, со своей стороны, тоже очень обрадовался мне. Мы
зашли в гостиницу и принялись вспоминать старину и
пересказывать друг другу события, случившиеся с нами после
нашего последнего свидания.
- Вы помните миссис Хайленд и ее дочь? - неожиданно
спросил Мейсен во время своего рассказа. - Впрочем, что же я
спрашиваю? Конечно, помните, ведь дом капитана Хайленда был
вашим родным домом.
- Конечно, - ответил я. - Я никогда не забуду их. - После
этого я, естественно, попросил рассказать все, что он знает о
них.
- Миссис Хайленд теперь живет в Лондоне, - продолжал
моряк. - Она живет у своей дочери, которая вышла замуж.
- Что? Леонора Хайленд вышла замуж! - вскричал я.
- Да. Разве вы не слышали об этом? Она вышла замуж за
капитана корабля, торгующего с Австралией. После свадьбы они
поселились в Лондоне.
- Правда ли это? Не ошибаетесь ли вы? - спросил я дрожащим
голосом.
- Да, это правда, - ответил Мейсен. - Но что с вами? Вам,
кажется, неприятно продолжать разговор об этом?
- О, ничего, ничего. Только почему вы так уверены, что она
вышла замуж? - спросил я, пытаясь казаться хладнокровным.
- Я сам слышал это. Кроме того, я видел ее в доме капитана
в Лондоне, куда я заходил по делу.
- Но уверены ли вы, что та особа, которую вы видели, это
Леонора, дочь капитана Хайленда?
- Конечно. Как я мог ошибаться? Вы знаете, что я бывал в
доме капитана Хайленда много раз, не говоря уже о той сцене,
когда мы были вместе с вами и разоблачали клевету Адкинса. Я не
мог ошибиться; я говорил с нею в то время, когда был в ее доме
в Лондоне. Она вышла замуж около двух лет тому назад за
капитана австралийского корабля. Он человек довольно пожилой и
скорее годился бы ей в отцы.
Теперь не оставалось уже никаких сомнений.
Как мрачен для меня сделался свет!
Я оставил все свои мечты о возвращении в Ливерпуль. Я
ничего не сказал моей сестре о перемене моих планов. Горе мое
было слишком велико. Я решил отправиться опять на золотые
прииски, надеясь, что тяжелый труд и наполненная различными
опасностями жизнь рудокопа хоть отчасти заглушат те страдания,
которые терзали мое сердце. Я отбросил намерение отправиться в
Америку, и решил остаться в Австралии, чтобы не очень
отдаляться от моей сестры.
Простившись с Мартой, которая сильно была опечалена
разлукой со мной, я через двадцать четыре часа после разговора
с Мейсеном выехал из Сиднея в Мельбурн.
24. НА БЕРЕГАХ ЗОЛОТОНОСНЫХ РЕК
В Мельбурне я пробыл недолго, запасся там всем необходимым
и отправился на прииски. Условия работы на приисках в Австралии
оказались гораздо тяжелее, чем в Калифорнии. Чтобы добывать
золотую руду, приходилось рыть очень глубокие шахты. Золотая
руда обыкновенно находилась на так называемых криках. Крик -
высохший глубокий ручей. В период дождей крики быстро
наполнялись водой и превращались в целые реки, но потом также
быстро и высыхали.
Я работал на различных приисках и зарабатывал очень
хорошо. В Каллао, городке, лежащем близ приисков, я
познакомился с двумя джентльменами - Вэном и Канноном, которые
убедили меня вместе с ними принять участие в охотничьей
экспедиции на Ярру-Ярру, отправившись к одному знакомому
скваттеру.
Мы были уже недалеко от цели нашего путешествия, как во
время одной ночной стоянки пропал наш вьючный мул с багажом.
Вэн и Каннон отправились на розыски пропавшего мула, а я
остался их ждать. Но проходил час за часом, а мои спутники все
не возвращались. Я теперь уже раскаивался в том, что остался их
ждать. Дело в том, что дом скваттера должен был находиться не
более чем в пяти милях от нашей стоянки. Очень возможно, что
мои спутники были уже там и ждали меня. От скуки и досады я
пошел немного прогуляться.
Я вышел на какую-то тропинку, которая привела меня на
берег реки. Это была Ярра-Ярра. Весь ее берег был покрыт
богатой растительностью. День был очень жаркий, и я
почувствовал большое облегчение, когда укрылся в тени от жарких
лучей солнца.
Я не хотел идти к скваттеру один, так как не был с ним
знаком.
Берег реки был очень живописным. Передо мной протекали
серебристые струи Ярры-Ярры. Мягкий ветер время от времени
нежно шелестел листвой. Я задумался.
Противный рев осла вывел меня из задумчивости. Животное
было недалеко, и, следовательно, я был очень близко от жилья
скваттера. Я медленно стал пробираться вперед сквозь кустарник.
Вдруг пронзительный женский голос заставил меня вздрогнуть.
Голос раздавался с берега реки, из-за кустов. Я быстро пошел
вперед, пробираясь через кусты, и вышел на открытый берег реки.
Я увидел молодую девушку, готовившуюся броситься в реку.
Мое внезапное появление заставило ее переменить намерение.
Обернувшись ко мне и указывая на реку, она тем же отчаянным
голосом крикнула:
- Спасите ее! О, спасите ее!
Взглянув по указанному направлению, я увидел маленькую
девочку, барахтавшуюся на поверхности воды. Ее быстро уносило
течением. В следующий же миг я был в воде и держал ребенка в
руках.
Берег реки на довольно значительном расстоянии был высок и
крут. После двух или трех неудачных попыток выбраться на него я
решил спуститься вниз по течению и там уже выйти на твердую
землю.
Молодая девушка, видя мои неудачные попытки, несколько раз
пыталась броситься в воду, чтобы помочь мне. Но так как помощь
она никакой оказать не могла, а, напротив, мне пришлось бы еще
заняться спасением двоих вместо одной, то я строгим голосом
крикнул ей, чтобы она этого не делала. Спустившись вниз по
течению, я, наконец, выбрался на берег и передал спасенного
ребенка девушке.
В течение некоторого времени все внимание девушки было
обращено на спасенного ребенка. Она проявила столько нежности и
трогательной любви к маленькому существу, что я невольно
вспомнил Леонору. Девушке было на вид лет шестнадцать. У нее
были золотые волосы и необычайно изящная и грациозная фигурка.
Немного успокоившись, она принялась в трогательных словах
выражать свою благодарность мне за то, что я спас жизнь ее
сестре.
Я остановил ее и предложил проводил ее до дому. Ребенок
после испытанного потрясения едва был способен стоять на ногах,
и я предложил донести его до дому на руках. Мое предложение
было принято, и мы отправились вдоль берега реки.
За нами шла большая собака из породы догов, и молодая
девушка обратила мое внимание на этого четвероногое.
- Роза побежала впереди меня, - начала она, - и играла с
догом. Она подбежала к реке, дог за нею, и он неосторожно
толкнул ее, так что она упала в реку. Я боюсь, что наша мать не
станет больше пускать нас гулять на Ярру-Ярру, а я так люблю
эту реку. Нам теперь идти недалеко, - прибавила она, - дом
сразу же за этим холмом. Вы его сейчас увидите. Он не больше
чем в миле отсюда.
Прежде чем мы дошли до дому, я узнал всю простую историю
ее жизни. Она была дочерью того самого скваттера, к которому мы
с Канноном и Вэном направлялись.
Я узнал, что ее зовут Джесси. Жизнь скваттера и его семьи
была очень однообразной, и появление нового лица было для них
необыкновенным событием. Джесси сказала также, что они ждут
посещения друга отца с двумя своими приятелями.
- Этот друг - мистер Каннон? - спросил я.
- Да, и вы один из его приятелей, который должен был
приехать с ним? - спросила она весело, женским чутьем сразу
определив причину моего появления. - Мы будем очень счастливы
видеть вас у себя.
Еще до прихода в дом мы сделались с Джесси большими
приятелями. Когда мы вошли в дом, последовала трогательная
сцена, виновницей которой была маленькая Роза. Джесси,
казалось, решила выставить меня настоящим героем и описала
событие такими красками, что я сразу попал в знаменитости и
сделался центром всеобщего внимания, потому что маленькая Роза
была любимицей семьи.
В доме скваттера я застал своих товарищей по путешествию,
которые прибыли за час до меня.
Скваттер занимался скотоводством и специально разводил
овец для шерсти. Дело у него было поставлено на широкую ногу, и
он получал большие барыши от своих предприятий. Это был
прямодушный человек лет пятидесяти. Колонистом в Австралии он
был уже более двадцати лет.
Нас всех приняли с большим радушием и старались скрасить
наше пребывание различными доступными удовольствиями, чтобы мы
не почувствовали скуки. На следующий же день по прибытии была
устроена охота на кенгуру. Во время охоты я очень удивил своих
спутников, Вэна и Каннона, умением прекрасно ездить верхом на
лошади. Они знали, что я моряк, а моряки редко умеют ездить
верхом. Но я ведь недаром служил в американской кавалерии. Им,
впрочем, это обстоятельство не было известно.
25. ДЖЕССИ
Возвращаясь домой, мы каждый вечер проводили в обществе
красавицы Джесси.
Редко случалось встретить такую благовоспитанную девушку,
хотя ее единственным воспитателем была природа. Она умела
поддерживать беседу с каждым из нас на самые разнообразные
темы, и в этих беседах проявляла много ума и такта.
Вэн влюбился в Джесси с первого же взгляда, но его любовь
не встретила никакого сочувствия со стороны девушки. Я кое-что
понимал в любовных делах и видел, что Вэн не может рассчитывать
на ответное чувство.
Я стал замечать, что она почувствовала особенную
склонность ко мне. Без сомнения, тут сыграло известную роль и
мое первое внезапное появление в роли спасителя маленькой Розы.
Леонора была для меня потеряна. Я стал размышлять, не
постараться ли мне полюбить эту молодую красивую и милую
девушку, относившуюся ко мне с таким обожанием. Но после
долгого размышления и тщательного анализа своих чувств, я
понял, что полюбить Джесси не могу, что я все еще продолжаю
любить одну только Леонору, несмотря на всю безнадежность моей
любви. Придя к такому заключению, я осознал, что дальнейшее мое
пребывание у скваттера будет неудобно, и что мне необходимо как
можно скорее уехать ради полюбившей меня девушки.
- Мисс Джесси, - сказал я, - я должен вас покинуть.
- Вы нас покидаете! - воскликнула она, и голос ее дрогнул.
- Да, я должен вернуться в Мельбурн завтра утром.
В продолжение нескольких минут она молчала; я видел, что
Джесси побледнела.
- Очень жаль, - тихо сказала она, - очень жаль.
- Очень жаль! - повторил я, не зная, что сказать. - Почему
это вас огорчает? - Я не желал задавать подобного вопроса и
сразу почувствовал, что сделал большую ошибку, задав его.
Я увидел на глазах ее слезы и почувствовал, что эта
девушка меня любит.
- Мисс Джесси, - сказал я, - можно ли так волноваться при
отъезде просто хорошего знакомого?
- Ах, - ответила она, - я думаю о вас, как о друге, но
только о таком, какого раньше у меня никогда не было. Моя жизнь
очень однообразна. Мы здесь, как вам известно, живем вдали от
всего света. Друзей у нас очень мало. Ваша дружба внесла
неведомую прежде радость в мою жизнь. Вы постоянно в моих
мыслях, с тех пор, как я в первый раз увидела вас.
- Вы должны постараться забыть меня, забыть, что мы
когда-либо встречались. Я буду помнить вас только как друга.
Она положила свою руку на мое плечо и дрожащим голосом
спросила:
- Вы любите другую?
- Да, я люблю другую, хотя безнадежно. Она никогда не
может быть моею и я, вероятно, никогда ее уже не увижу. Мы
выросли вместе. Я воображал, что она меня любит. Но я ошибался.
Она не любила меня. Она вышла замуж за другого.
- Как это странно! Для меня это было бы невозможно!
Вся ее невинность и чистота души сказались в этом
восклицании.
- И несмотря на то, что она с вами так поступила, вы все
еще продолжаете ее любить? - продолжала она.
- Увы! Такая уж моя несчастная судьба!
- О, сэр, если бы вы знали только, какое сердце вы
отталкиваете от себя, какую преданность и постоянство, вы
никогда бы не покинули меня, остались бы здесь и были бы
счастливы. Вы научились бы меня любить. Вы не найдете ни одной
женщины, которая полюбила вас так, как я. И это уже будет до
конца моей жизни!
Я ничего не мог ответить, так как, несмотря на
безнадежность моего чувства, все-таки любил Леонору.
Мы пришли домой. Вечером я объявил всем, что завтра утром
уезжаю в Мельбурн. Несмотря на все уговоры, я твердо стоял на
своем и с рассветом уехал.
26. ФАРРЕЛЬ И ЕГО РОМАН
В сущности, с Вэном и Канноном у меня было очень мало
общего. Я им совсем не подходил. Оба они любили прожигать жизнь
и были охотниками до легкой наживы, оба были совершенно не
способны к труду. Поэтому, когда они вслед за мною прибыли в
Мельбурн, я решил как можно скорее от них отделаться и уехать
из Мельбурна.
Я направился к золотым приискам, находившимся близ
Балларата. Первым, кого я там встретил по прибытии на место,
был мой старый знакомый по Калифорнии, Фаррель, которого я в
последний раз видел в Сан-Франциско. Само собою разумеется, что
мы отправились в ближайшую гостиницу и потребовали бутылку
виски.
- Я думаю, - сказал Фаррель, - что вы знаете, чем
окончился мой маленький роман, о котором я вам рассказывал в
Сан-Франциско.
- Даже и не представляю себе, - ответил я, - хотя и был
очень опечален случившимся. Сознаюсь, что я был очень тронут
вашей откровенностью со мной. Наиболее интересная часть вашего
романа, как вы его назвали, мне неизвестна. Я буду очень рад,
если вы расскажите.
- Хорошо, - ответил Фаррель, - я вам расскажу. Как я
говорил вам, мой друг Фостер и жена моя бежали в Калифорнию, и
я рассчитывал их встретить в Сан-Франциско. Но они скрывались
так удачно, что я не мог найти и следов их в этом городе, хотя
они, как я потом узнал, уже жили в Сан-Франциско девять дней.
Наконец следы беглецов были найдены. Фостер снял на
Сакраментской улице квартиру, хорошо обставил ее и накупил
большой запас различных напитков. Он намеревался открыть
большой ресторан, и его открытие как раз должно было состояться
в то время, когда я их нашел.
Как только я узнал его адрес, я немедленно отправился к
нему. Фостера и моей жены я не застал. Они отправились за
покупками - тратить остатки моих денег. В помещении я застал
молодого человека, нанятого в качестве управляющего.
Я немедленно вступил во владение делом и молодого человека
нанял уже на службу к себе. Я оставался в этом доме около
девяти недель и вел дело, которым намеревался воспользоваться
Фостер, а затем продал ресторан за пять тысяч долларов.
Ни Фостер, ни моя жена, хотя они находились все это время
поблизости, не показывались. Они, конечно, знали, что я вступил
во владение делом, а затем продал его, но с их стороны никакого
протеста не последовало.
Продав дело, я опять почувствовал желание отомстить
преступной паре, и осведомился относительно их местопребывания.
Я узнал, что они уехали в город Сакраменто, где оба поступили в
услужение в гостиницу. Денег у них уже не было и,
следовательно, самостоятельного дела открыть они не могли.
Я решил поймать их, и отправился в Сакраменто.
Но они, вероятно, тоже через кого-нибудь следили за мною.
Когда я приехал в Сакраменто, то узнал, что они уехали из
города только два часа тому назад. Гнев мой постепенно
испарялся, и у меня уже не было особого желания преследовать
их.
Я вернулся в Сан-Франциско и в скором времени уехал в
Мельбурн.
Мой гнев теперь почти окончательно растаял. И притом я
убедился, что они не могут быть счастливы. Вечная мысль о том,
что каждое мгновение могу появиться я, должна была отравлять им
жизнь и делать их очень несчастными. Всякое преступление в себе
самом несет наказание. Вот к каким выводам я пришел.
Так закончился рассказ Фарреля.
27. НЕПРИЯТНОЕ ТОВАРИЩЕСТВО
На прииске Эврика я вынужденно вступил в компанию, которая
мне совершенно не нравилась. Но выбора у меня никакого не было,
так как все лучшие места уже были заняты.
Все мои новые товарищи казались мне неподходящими
работниками. Ни один из них не был похож на человека,
привыкшего к тяжелой работе диггера. Они были бы на своем месте
за конторкой или прилавком. Когда мы принялись за работу, я
увидел, что никакого толку с моими новыми товарищами у меня не
будет. Каждый из них старался как можно меньше работать и
побольше времени проводить в разных увеселительных заведениях.
У меня уже не единожды появлялась мысль продать свой пай и
выйти из этого товарищества.
Во время этого кризиса в нашу компанию вступил еще один
новый человек, но совершенно другого типа, чем остальные мои
товарищи. Этот был настоящим работником.
У нас еще оставался один пай. Я его выкупил, чтобы он не
достался "труженнику" вроде моих товарищей.
Передать этот пай я предполагал одному молодому человеку,
с которым я недавно познакомился. Этот молодой человек, по
имени Джон Окс, несмотря на все свои старания, оказался
невезучим.
По профессии он был моряком. Прежде чем предложить Оксу
свой пай, я поближе с ним познакомился и, только хорошенько
узнав его, предложил ему вступить восьмым компаньоном в наше
товарищество.
- Для меня ничего лучшего не может быть в настоящее время,
- сказал Окс, - как войти в товарищество вместе с вами. Вам
всегда везет. Но, к несчастью, я не могу принять вашего
предложения, так как не имею денег для покупки пая.
- Не думайте об этом, - возразил я, - вы заплатите мне,
когда выработаете достаточно золота. Прииск очень хороший, так
что вы скоро отработаете стоимость пая.
- В таком случае я принимаю ваше предложение, - сказал
Окс, - и принимаю с глубочайшей благодарностью. Я ведь раньше
не был в таком безвыходном положении, как теперь. Я заработал
порядочное количество золота, только меня потом ограбили. Я вам
не рассказывал об этом?
- Не помню, кажется, нет, не рассказывали.
- В таком случае я вам расскажу теперь. Я работал на
приисках по реке Гилли, где вступил в компанию с двумя другими
диггерами. Мы добыли около сорока восьми фунтов золота. Золото
мы сдавали на хранение в сберегательную кассу. Когда мы
полностью окончили разработку нашего прииска, мы все вместе
отправились в кассу и взяли наше золото. Мои два товарища жили
в одной палатке и предложили мне отправиться к ним и там
произвести дележ. По дороге мы зашли в таверну, с хозяином
которой мои товарищи были хорошо знакомы; они попросили у него
весы и гири. Купили они также и бутылку бренди - для бодрости,
как они выразились, - чтобы приятнее и успешнее разрешить нашу
задачу. Потом мы пошли домой. Когда мы зашли в палатку, то
заперли дверь и занавесили окно, чтобы никто не помешал нам.
Прежде чем приступить к дележке, каждый из моих товарищей выпил
по доброму стакану бренди; мне не хотелось пить, но, не желая
ссориться с ними, я взял стакан и тоже выпил. Сейчас же вслед
за этим я потерял сознание и не помню, что происходило
дальше... Я пришел в себя только на следующее утро. Мои
товарищи исчезли, и в палатке никого не было, кроме меня. Они
взяли все золото, в том числе мою долю, и скрылись. Больше я
никогда не встречал никого из них. Это событие послужило для
меня хорошим уроком. Я теперь всегда стараюсь избегать работать
с людьми подозрительными и пьющими. Вы теперь вполне понимаете,
что мне хотелось бы знать, какого сорта будут товарищи в нашей
компании.
- На этот счет я ничего утешительного сказать вам не могу,
- ответил я. - Для нашей работы они не очень неподходящие. Один
из них старый бездельник, другой в том же роде. Третий еще хуже
первых двух. Двое остальных - пьяницы. Только один, который
недавно вошел в наше товарищество, может быть назван настоящим
работником.
- Это просто беда, - сказал Окс, - но, к сожалению, у меня
в настоящее время нет никаких видов на будущее. Я выйду на
работу завтра утром вместе с вами. Может быть, когда наш прииск
будет приносить хороший доход, эти люди сделаются более
трудолюбивыми.
На следующее утро в семь часов Окс был уже на работе.
Джордж, один из наших товарищей, пришел немного позже. А еще
позже пришел мистер Джон Дарби. Последний считал себя истинным
джентльменом и презирал всякий труд. Только крайняя
необходимость заставила его взяться за суровый труд рудокопа.
При таких условиях работа его была, разумеется, ничтожна по
своим результатам. К тому же и физически он был слаб для такой
работы.
Когда Окс и Дарби встретились, они оказались старыми
знакомыми. Дарби сейчас же начал свою болтовню, как будто для
этого только и пришел. Но так как еще не было двух товарищей,
которых мы ждали с нетерпением, чтобы приступить к работе, то
мы и не прерывали болтуна.
Я обратился к членам нашего товарищества с предложением
более энергично приступить к работе, а теперь дождаться
остальных двух и с ними также поговорить об этом.
Наконец, показались давно ожидаемые товарищи. Но как
только они подошли немного ближе, случилось нечто совершенно
неожиданное. Увидев нового товарища, оба они быстро повернули
обратно и пустились бежать с невероятной быстротой. В течение
нескольких секунд Окс стоял в недоумении, но затем их
поведение, очевидно, для него сделалось понятным, и, крикнув
мне, чтобы я шел за ним, он побежал, чтобы преследовать
убегающих.
Но оба беглеца с такою быстротою удирали от нас, что скоро
скрылись из виду. Дальнейшее преследование было бесполезно.
Когда мы остановились, Окс пояснил мне, что эти люди и есть те
самые, которые его ограбили.
Мы отправились в полицию и сделали заявление о
случившемся. Затем мы поспешили к палатке беглецов. Само собой
разумеется, нам осталось только констатировать факт, что
"птички улетели". Так мы их потом и не нашли.
Когда Окс и я вернулись назад после преследования воров,
то выяснилось, что за время нашего отсутствия случилось другое
событие. Мистер Дарби успел в это время продать свой пай
другому человеку, который вместо Дарби и явился на работу.
Такая перемена была нам на руку. Вместо бесполезного и ленивого
члена товарищества мы приобрели настоящего трудолюбивого
работника.
Работа наша шла теперь очень успешно. Когда наш прииск был
окончательно разработан и мы поделили добытое золото, ко мне
пришел Окс и отдал мне за купленный у меня пай пятьдесят фунтов
стерлингов.
- Вы сделали меня счастливым, - сказал он, - и я завтра
уезжаю. Я добыл то, что мне было необходимо. Я теперь могу
сказать вам, что я намерен сделать с деньгами, которые
заработал. У меня старик отец вот уже семь лет сидит в тюрьме
за долги. Вся сумма его долгов - сто пятьдесят фунтов
стерлингов. Шесть лет тому назад я ушел из дому и сделался
моряком. Я задался целью заработать эти сто пятьдесят фунтов,
чтобы вызволить отца из тюрьмы. Для меня эта сумма была очень
велика. Проплавав немного, я увидел, что, оставаясь моряком, я
никогда не заработаю нужной мне суммы. В это время в Австралии
нашли золото. Я поехал в Мельбурн, а оттуда отправился на
прииски. Я вступил в компанию с двумя диггерами. Счастье мне
благоприятствовало. Казалось, что уже скоро наступит день,
когда я обниму сво...
