Клайв Льюис. Племянник чародея
страница №2
...же после начала войны мы обе торжественно обещали не призывать на помощьволшебства. Но что мне оставалось, когда она нарушила свою клятву?
Безумная! Или не знала она, что у меня во власти было больше волшебства?
Или не знала она, что мне доступна тайна Недоброго Слова? Или сомневалась
она, что я не устрашусь произнести его?
- Что это за слово такое было? - осведомился Дигори.
- Не спрашивай о тайне тайн, - сказала королева. - Великие властелины
нашего народа испокон веков знали, что есть слово, и есть обряд, которые
убьют все живое в мире, кроме самого чародея. Но древние короли были слабы
и мягкосердечны, да и те, кто всходил на трон вслед за ними, никогда даже
не пытались узнать этого слова. Но я узнала его в одном тайном месте, и
заплатила за это знание страшной ценой. И я молчала, пока меня не
заставили. Я сражалась с ней до конца, всем, что было в моей власти. Кровь
рекой лилась из жил моих врагов...
- Что за скотина, - пробормотала Полли.
- Последнее великое сражение шло три дня здесь, в Чарне. И все три
дня я созерцала его с этой террасы. Я молчала, покуда не погиб мой
последний солдат, покуда эта проклятая женщина, моя сестра, не поднялась
со своими разбойниками до середины этой лестницы, ведущей из города к
дворцу. Я дождалась, когда мы стали лицом к лицу, когда она, сверкнув
своими злобными глазами, не выкрикнула: "Победа!" "Победа, - отвечала я, -
только твоя ли?" И уста мои произнесли Недоброе Слово. И спустя мгновение
я осталась единственным живым существом под солнцем.
- А как же люди? - выдохнул Дигори.
- Какие такие люди? - не поняла королева.
- Простые люди, - возмутилась Полли, - которые вам никакого зла не
сделали. И женщины, и дети, и звери...
- Как же ты не можешь этого постигнуть? - королева по-прежнему
обращалась к Дигори. - Ведь я была королевой. И это был мой народ, живший,
чтобы исполнять мою волю.
- Не повезло же им, однако, - сказал Дигори.
- Ах, я забыла, что ты и сам мальчик из простонародья. Откуда тебе
понять интересы государства. Затверди, отрок, что великой королеве
позволяется много больше, чем черни. Ибо на наших плечах - тяжесть всего
мира. Для нас нет законов, и мы одиноки в своем высоком уделе.
Дигори вдруг припомнил, что дядюшка Эндрью выражался в точности теми
же словами. Правда, в устах королевы Джадис они звучали куда внушительней.
И то сказать, ведь в дядюшке не было двух с лишним метров росту, да и
красотой он не отличался.
- Что же вы сделали потом? - спросил Дигори.
- Всем своим волшебством заколдовала я тот зал, где сидят изображения
моих предшественников. Сила этих заклинаний погрузила и меня в сон среди
них, чтобы я не нуждалась ни в тепле, ни в пище, покуда, будь то хоть
через тысячу лет, не пришел бы кто-то, дабы разбудить меня звоном
колокола.
- А солнце у вас такое из-за Недоброго Слова? - спросил Дигори.
- Какое, мальчик?
- Такое большое, багровое и холодное.
- Оно вечно пребывало таким, - сказала королева, многие сотни
тысячелетий. Что за солнце сияет в вашем мире, мальчик?
- Оно поменьше и пожелтее. И гораздо жарче.
И тут королева испустила не то вздох, не то рев, и лицо ее исказилось
той же жадностью, какую он недавно видел на физиономии дядюшки Эндрью.
- Значит, ваш мир моложе, - она помедлила, чтобы снова бросить взгляд
на разрушенный город. Если совесть и мучила королеву, то по ее лицу
угадать это было бы решительно невозможно. - Что ж, пошли. Здесь холодно,
здесь настает конец всех веков...
- Куда пошли? - хором спросили дети.
- Куда? - поразилась Джадис. - В ваш мир, конечно же.
Дети в ужасе переглянулись. Полли-то королеву невзлюбила с первого
взгляда, но даже Дигори, выслушав историю Джадис, не испытывал никакого
желания продолжать это знакомство. Она явно была не из тех, кого хочется
видеть у себя в гостях. Да дети и не знали, как можно было бы взять ее с
собой. Им самим нужно было домой попасть, но Полли не могла дотянуться до
своего кольца, а Дигори без нее никуда бы не отправился.
- Н-н-наш мир, - пробормотал мальчик, краснея, - я... я думал, вы
туда не хотите...
- Но зачем же вы явились, разве не забрать меня с собою?
- Вам не понравится наш мир, - сказал Дигори, - точно, Полли? Там
скучно, и смотреть не на что.
- Скоро там будет на что смотреть, когда я стану его владычицей, -
отвечала королева.
- Но вы не сможете, - возразил Дигори, - у нас другие порядки. Никто
вас на трон не пустит.
Королева презрительно улыбнулась.
- Немало могучих королей думало, что они могут покорить Чарн, -
сказала она. - Все они пали, и их имена покрыты тьмой забвения. Глупый
детеныш! Разве не видишь ты, что с моей красотой и с моими чарами весь ваш
мир через год уже будет у моих ног? Приготовься вымолвить свои заклинания
и немедленно доставь меня туда.
- Ужас какой-то, - шепнул Дигори девочке.
- Возможно, ты страшишься своего родича, - сказала Джадис. - Но если
он выскажет мне должное почтение, я сохраню ему и жизнь, и трон. Я прихожу
не для схватки с ним. Должно быть, он великий чародей, если сумел послать
вас сюда. Правит ли он всем твоим миром или только частью?
- Он вообще никакой не король, - ответил Дигори.
- Ты лжешь. Чародейство требует королевской крови. Кто слышал о
чародеях-простолюдинах? Но сквозь твои слова я различаю истину. Твой дядя
- великий властелин и волшебник твоего мира. Призвав свое искусство, он
увидел тень моего лица в некоем волшебном зеркале или заколдованном
водоеме и, возлюбив мою красоту, произнес могучее заклинание, до основания
потрясшее ваш мир, чтобы вы сумели преодолеть пропасть между мирами и
испросить моего благосклонного согласия прибыть к нему. Отвечай, так ли
это было?
- Н-не совсем, - смутился Дигори.
- Не совсем? - передразнила Полли. - Да все это чушь собачья, от
начала до конца!
- Негодяйка! - Королева повернулась к Полли и ухватила ее за волосы
на макушке, там, где больнее всего. При этом она поневоле отпустила руки
детей. "Давай!" - крикнул Дигори. "Вперед!" - подхватила Полли. И они
засунули руки в карманы. Стоило им только коснуться колечек, и весь этот
жуткий мир мгновенно исчез. Они понеслись вверх, где нарастало теплое
зеленое сияние.
6. КАК НАЧАЛИСЬ НЕСЧАСТЬЯ ДЯДИ ЭНДРЬЮ
- Пустите! Пустите! - кричала Полли.
- Да не трогаю я тебя, - отвечал Дигори.
И головы их вынырнули из пруда в солнечную тишину Леса Между Мирами,
которая после того затхлого и разрушенного мира, что они оставили,
показалась им еще глубже и теплее. Мне кажется, что они бы с удовольствием
снова забыли, кто они такие и откуда явились, чтобы снова лечь на землю и
погрузиться в радостный полусон, прислушиваясь к растущим деревьям. Но им
было на этот раз не до сна. Едва выбравшись из пруда на траву, они
обнаружили, что отнюдь не одиноки. Королева - или ведьма, выбирайте сами -
перенеслась сюда вместе с ними, крепко ухватившись за волосы Полли. Вот
почему девочка так отчаянно кричала свое "Пустите!"
Попутно, между прочим, выяснилось одно свойство колечек, о котором
дядюшка Эндрью не знал, и потому не сказал о нем Дигори. Чтобы перенестись
из одного мира в другой, достаточно было не надевать кольца или касаться
его, а просто дотронуться до того, кто к нему притронулся. Колечки в этом
смысле действовали вроде магнитов. Кто не знает, что уцепившаяся за магнит
булавка притягивает и другие булавки тоже.
В Лесу Между Мирами королева изменилась. Она так побледнела, что от
ее красоты осталось совсем мало. И дышала она с трудом, словно здешний
воздух душил ее. Дети совсем перестали ее бояться.
- Отпустите! Отпустите мои волосы! - твердила Полли. - Чего вы за них
ухватились?
- Ну-ка, - подхватил Дигори, - отпустите-ка ее. Сию секунду!
Пришлось детям заставить королеву силой - вдвоем они оказались
сильнее своей противницы. Она отпрянула, задыхаясь, с ужасом в глазах.
- Быстро, Дигори, - сказала Полли, - смени кольца и давай нырять в
наш пруд.
- Помогите! Помогите! - закричала ведьма слабым голосом, ковыляя за
ними. - Будьте милосердны, возьмите меня с собой, я погибну в этом
страшном месте!
- А интересы государства? - съязвила Полли. Помните, как вы
прикончили всех жителей своего мира? Торопись, Дигори!
Они уже надели зеленые колечки, когда Дигори вдруг охватил приступ
жалости.
- Слушай, что же мы делаем?
- Не будь идиотом, - отвечала Полли. - Зуб даю, что она притворяется.
Давай, давай же!
И дети прыгнули в отмеченный заранее пруд. "Здорово, что мы его не
потеряли", - подумала Полли. Но во время прыжка Дигори вдруг почувствовал,
что кто-то ухватил его холодными пальцами за ухо. Покуда они спускались
все глубже, и в воздухе начали появляться смазанные очертания нашего мира,
хватка этих пальцев становилась все крепче. К ведьме явно возвращалась ее
былая сила. Дигори вырывался, брыкался, но все без малейшего толку. Спустя
мгновение они уже были в кабинете дядюшки Эндрью, и сам хозяин этого
кабинета в изумлении смотрел на невиданное существо, принесенное Дигори из
другого мира.
Его можно было понять. Полли и Дигори тоже замерли, пораженные.
Ведьма, без сомнения, оправилась от своей слабости, и от ее вида в нашем
мире, в окружении обыкновенных вещей, попросту захватывало дух. Она и в
Чарне-то вызывала тревогу, а в Лондоне - просто ужас. Во-первых, дети
только сейчас поняли, какая она огромная. "Верно, она и не человек вовсе?"
- подумал Дигори. Между прочим, он, возможно, был прав. Мне доводилось
слышать, что короли Чарна ведут свой род от племени гигантов. Но главное
было даже не в росте королевы, а в ее красоте, неистовстве и дикости. Дядя
Эндрью то кланялся, то потирал ручки, и, по правде сказать, выглядел
насмерть перепуганным. Рядом с ведьмой он казался сущей букашкой. И все
же, как говорила потом Полли, был он выражением лица чем-то похож на
королеву. Тем самым выражением, той меткой злых чародеев, которой королева
не увидала на лице Дигори. Одно хорошо: дети теперь не боялись дядюшки
Эндрью, как не испугается гусеницы тот, кто видел гремучую змею, а коровы
- видевший разъяренного быка.
Дядя знай потирал ручки да кланялся, пытаясь выдавить что-то очень
вежливое из своего пересохшего рта. Его эксперимент с колечками прошел
успешнее, чем ему бы хотелось, потому что хоть он и занимался чародейством
долгие годы, но опасностям предпочитал подвергать других. Ничего даже
отдаленно похожего никогда с ним раньше не случалось.
И тут Джадис заговорила. В ее негромком голосе было нечто, от чего
задрожала вся комната.
- Где чародей, что перенес меня в этот мир?
- Э... э... мадам, - пролепетал дядюшка, - чрезвычайно польщен...
премного обязан... такая нежданная честь... и если бы я смог подготовиться
к вашему визиту, я бы...
- Где чародей, глупец?
- Э... это, собственно, я и есть, мадам... надеюсь, вы простите ту
вольность, с которой с вами обращались эти испорченные дети... уверяю вас,
что со своей стороны...
- Ты? - голос королевы стал еще грознее.
Одним скачком она пересекла комнату, схватила старика за седые космы
и откинула его голову назад, вглядываясь ему в лицо точно так же, как в
лицо Дигори в своем королевском дворце. Дядя только моргал и беспокойно
облизывал губы. Она отпустила его так неожиданно, что он стукнулся спиной
о стену.
- Вижу, - сказала она с презрением, - какой ты чародей. Стой прямо,
пес, не вольничай, словно говоришь с равными! Кто научил тебя колдовать?
Готова поклясться, что в тебе нет ни капли королевской крови.
- Ну... в строгом смысле слова, - заикался дядя, не совсем
королевской, мадам, но мы, Кеттерли, знаете ли, весьма древний род... из
Дорсетшира...
- Умолкни, - сказала ведьма. - Вижу, кто ты такой. Ты мелкий
чародей-любитель, колдующий по книгам и чужим правилам. Подлинного
чародейства нет в твоей крови и сердце. Такие, как ты, перевелись в моем
королевстве уже тысячу лет назад. Но здесь я позволю тебе быть моим рабом.
- Буду исключительно счастлив... рад оказать вам любую услугу...
любую, уверяю вас...
- Умолкни! Твой язык невоздержан. Выслушай мой первый приказ. Я вижу,
что мы прибыли в большой город. Немедленно добудь мне колесницу, или
ковер-самолет, или хорошо объезженного дракона, или то, что по обычаям
ваших краев подходит для королей и благородных вельмож. Затем доставь меня
в те места, где я смогу взять одежду, драгоценности и рабов, подобающих
мне по моему званию. Завтра я начну завоевание этого мира.
- Я... я пойду закажу кэб, - выговорил дядя.
- Стой, - приказала ведьма, когда он направился к двери. - Не вздумай
предать меня. Глаза мои видят сквозь стены, я умею читать людские мысли. Я
повсюду буду следить за тобой, и при первом знаке ослушания наведу на тебя
такие чары, что где бы ты ни присел, ты сядешь на раскаленное железо, и
где бы ни лег - в ногах у тебя будут невидимые глыбы льда. Теперь ступай.
Старик вышел, напоминая собаку с поджатым хвостом. Теперь дети
боялись, что Джадис отомстит им за случившееся в лесу. Но она, похоже,
совсем забыла об этом. Лично я полагаю, - и Дигори со мной согласен, - что
в ее голову просто не могло уместиться такое мирное место, сколько бы раз
она там ни бывала. Оставшись наедине с детьми, королева не обращала на них
ни малейшего внимания. Неудивительно! В Чарне она до самого конца не
замечала Полли, потому что пользы ждала только от Дигори. А теперь, когда
у нее имелся дядюшка Эндрью, ей и Дигори был не нужен. Я думаю, все ведьмы
такие. Им интересно только то, что может пригодиться; это ужасно
практичный народ. Так что в комнате одну-две минуты царило молчание,
только Джадис нетерпеливо постукивала об пол ногой.
- Куда же пропал этот скудоумный старик? Надо было взять с собой
хлыст! - и она кинулась из комнаты на поиски дядюшки, так и не бросив ни
единого взгляда на детей.
- Ух! - Полли вздохнула с облегчением. - Мне домой пора. Страшно
поздно, еще от родителей влетит.
- Ладно, только, пожалуйста, возвращайся поскорее, - сказал Дигори. -
Ну и гадина! Слушай, надо что-то придумать.
- Пускай твой дядюшка думает, - ответила Полли. - Не мы же с тобой
затевали все эти чародейские штучки.
- Но ты все-таки возвращайся, а? Ты же видишь, что происходит...
- Я отправлюсь домой через наш проход, - сказала Полли с холодком, -
так быстрее. А если ты хочешь, чтобы я вернулась, то не мешало бы
извиниться.
- За что? - воскликнул Дигори. - Ох уж эти девчонки! Да что я такого
сделал?
- Ничего особенного, разумеется, - ехидно сказала Полли. - Только
руку мне чуть не оторвал в этом зале с восковыми фигурами. И в колокол
ударил, как последний идиот. И в лесу замешкался, чтобы эта ведьма успела
тебя ухватить перед тем, как мы прыгнули в пруд. Вот и все.
- Хм, - удивился Дигори, - ладно, прошу прощения. В зале с фигурами я
правда вел себя по-дурацки. А ты уж не вредничай, возвращайся. Не то мои
дела плохи будут.
- Да что с тобой может случиться? Это ведь не тебе, а дядюшке твоему
сидеть на раскаленном железе и спать на льду, так?
- Это здесь ни при чем, - сказал Дигори. - Я насчет мамы своей
беспокоюсь. Если эта ведьма к ней зайдет в комнату, она ее до смерти
перепугает.
- Ладно, - голос Полли переменился. - Хорошо. Перемирие. Я вернусь,
если смогу. А покуда мне пора. - И она протиснулась сквозь дверцу туннеля.
Это темное место среди балок, которое казалось ей таким заманчивым всего
несколько часов назад, теперь выглядело будничным и неприглядным.
А теперь вернемся к дядюшке Эндрью. Когда он спускался с чердака,
сердце у него колотилось, как бешеное, а с морщинистого лба катились
крупные капли пота, которые он утирал платком. Войдя в свою спальню,
расположенную этажом ниже, он закрыл дверь на ключ и первым делом полез в
комод, где прятал от тетушки Летти бутылку и бокал. Налив себе полный
бокал какого-то противного взрослого зелья, он выпил его одним махом, а
затем глубоко вздохнул.
"Честное слово, - сказал он самому себе, - я жутко взволнован.
Страшно расстроен. И это в моем-то возрасте!"
Налив второй бокал, он осушил и его, а потом принялся переодеваться.
Вы такой одежды никогда не видели, а я их еще помню. Дядя надел
высокий-высокий блестящий белый воротничок, жесткий, из тех, что
заставляют вас все время держать подбородок кверху. Следующим на очереди
был вышитый белый жилет, на который дядя выпустил золотую змейку цепочки
от часов. Затем он облачился в свой наилучший фрак, который приберегал для
свадеб и похорон. После этого он вынул и почистил свой парадный цилиндр, а
в петлицу фрака вставил цветок из букета, который тетя Летти поставила в
вазу на его комод. Достав из маленького ящика комода белоснежный носовой
платок, из тех, каких теперь уже не купить, он покапал на него одеколоном.
Напоследок дядюшка Эндрью вставил в глаз монокль на толстом черном шнурке
и взглянул на себя в зеркало.
Дети, как вы хорошо знаете, делают глупости по-своему, а взрослые
по-своему. Дядя Эндрью в тот момент как раз был готов на всякие взрослые
глупости. Теперь, когда ведьмы рядом не было, он позабыл о том, как она
его перепугала, и думал только о ее небывалой красоте. "Да, скажу я вам,
поразительная женщина, - твердил он про себя, - дивная женщина! Чудное
создание!" Он как-то ухитрился позабыть и то, что привели это "чудное
создание" дети - ему казалось, что сделал это он сам, своими заклинаниями.
"Эндрью, мой мальчик, - сказал он про себя, вглядываясь в зеркало, -
для своих лет ты чертовски хорошо сохранился! Ты господин весьма достойной
внешности!"
Видите ли, старый дурень искренне начинал верить в то, что ведьма
может в него влюбиться. То ли два бокала были виноваты в таких мыслях, то
ли его лучшее платье, а может, и его павлинье тщеславие, из-за которого,
собственно, он и стал чародеем.
Он отпер дверь, спустился, послал служанку за кэбом (тогда у всех
были слуги) и заглянул в гостиную, где, как и следовало ожидать, увидал
тетушку Летти. Стоя у окошка на коленях, она чинила старый матрас.
- Летиция, дорогуша, - начал он, - видишь ли, мне, как бы выразиться,
надо выйти. Одолжи-ка мне фунтов пять... будь умницей...
- Нет, Энди, - сказала тетя Летти твердым голосом, не отрываясь от
своей работы - я сто раз говорила тебе, что денег взаймы ты от меня
никогда не получишь.
- Прошу тебя, не дури, дорогуша, - настаивал дядюшка, - это
чрезвычайно важное дело. Я могу из-за тебя оказаться в исключительно,
крайне неудобном положении.
- Эндрью, - тетя поглядела ему прямо в глаза, - как тебе не стыдно
просить денег у меня?
За этими словами скрывалась длинная и скучная взрослая история. Вам о
ней достаточно знать только то, что дядюшка Эндрью некогда "пекся о делах
дражайшей Летти", при этом сам не работал, платил из ее денег за свои
сигареты и коньяк, так что в конце концов тетя Летти теперь была куда
беднее, чем тридцать лет назад.
- Дорогуша, - упрямился дядя, - ты не понимаешь. У меня сегодня будут
непредвиденные расходы. Мне надо кое-кого немножко поразвлечь. Пожалуйста,
не утомляй меня.
- Но кого, кого же, скажи на милость, ты собираешься развлекать? -
спросила тетя Летти.
- Одного очень важного гостя... он только что прибыл...
- Важный гость! - передразнила тетя Летти. - К нам и в дверь-то никто
не звонил за последний час.
Тут дверь внезапно распахнулась. Обернувшись, изумленная тетя Летти
увидала в дверях огромную, роскошно одетую женщину с горящими глазами и
обнаженными руками. Это была ведьма.
7. О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПЕРЕД ДОМОМ
- Сколько еще мне ждать колесницы, раб? - прогремела ведьма. Дядя
Эндрью чуть не лишился чувств от страха. В присутствии живой королевы из
него мигом испарились все шаловливые мысли, которым он предавался перед
зеркалом. Зато тетушка Летти сразу поднялась с колен и вышла на середину
комнаты.
- Позволь осведомиться, Эндрью, кто эта молодая особа? - спросила она
ледяным голосом.
- Знат-тная иност-транка... весьма важная гость-тья, - заикался он.
- Чушь! - отрубила тетя Летти и обернулась к ведьме. - Немедленно
убирайся из этого дома, бесстыжая тварь, или я вызову полицию! - Она
приняла ведьму за цирковую актрису. Особенно ее возмутили, между прочим,
короткие рукава гостьи.
- Кто эта несчастная? - спросила королева. - На колени, ничтожество,
или я сотру тебя в порошок!
- Потрудитесь в этом доме, девушка, обходиться без неприличных
выражений, - сказала тетя Летти.
В ту же секунду, как показалось дяде Эндрью, королева стала еще выше
ростом. Глаза ее засверкали. Она выбросила руку вперед тем же движением и
с теми же словами, что недавно превратили в пыль ворота королевского
дворца в Чарне. Но ничего не случилось. Только тетушка Летти, приняв
ужасное заклинание за обыкновенные английские слова, сказала:
- Так и есть. Эта женщина пьяна. Да, пьяна! Даже говорить толком не
может!
Должно быть, колдунья здорово перепугалась в тот миг, когда поняла,
что в нашем мире ей не удастся превращать людей в пыль с такой же
легкостью, как в своем. Но самообладания она не потеряла ни на секунду, и,
не теряя времени, кинулась вперед, схватила тетю Летти, подняла ее над
головой, словно тряпичную куклу, и бросила через комнату. Тетя еще не
успела приземлиться, как в комнату заглянула служанка, (которой выпало на
редкость интересное утро), чтобы сообщить, что приехал кэб.
- Веди меня, раб, - сказала ведьма.
Дядюшка Эндрью залепетал что-то насчет "прискорбного насилия", с
которым он "не может примириться", но потерял дар речи от
одного-единственного гневного взгляда королевы.
Она вытащила его из комнаты, а затем и из дома, так что сбежавший по
лестнице Дигори успел увидеть захлопывающуюся переднюю дверь.
- Ой! - выдохнул он. - Теперь она по Лондону бегает. Вместе с дядей.
Что они натворят?
- Ах, господин Дигори, - сказала в свою очередь служанка, которая от
души наслаждалась происходящим, - по-моему, мисс Кеттерли ушиблась.
И оба они побежали в гостиную выяснить, что случилось с тетей. Упади
тетушка Летти на голый пол или даже на ковер, она бы, верно, переломала
себе все кости, но упала она, по счастливой случайности, на матрас. Нервы
у нее были крепкие, как у многих тетушек в те добрые старые времена, так
что, понюхав нашатыря и посидев пару минут, она заявила, что с ней не
произошло ровным счетом ничего страшного, разве что несколько синяков.
Вскоре она уже начала действовать.
- Сарра, сказала она служанке (которая, заметим, не выглядела
счастливой), - немедленно отправляйся в полицейский участок и сообщи, что
в городе находится буйная сумасшедшая. Завтрак моей сестре я отнесу сама.
(Ее сестра, как вы поняли, была мама Дигори).
Когда она управилась с этим делом, они с Дигори позавтракали тоже.
После этого мальчик принялся за размышления.
Требовалось как можно скорее отправить ведьму обратно в ее мир, или
уж, по крайней мере, выгнать из нашего. Никак нельзя ей позволить
бесчинствовать в доме, а то ее могла увидеть мама. И более того, нельзя
было позволить ей бесчинствовать в Лондоне. Дигори не был в гостиной,
когда ведьма пыталась "стереть в порошок" тетушку Летти, зато он видел,
как она превратила в прах ворота дворца в Чарне. Так что о ее волшебных
силах он знал, не знал только, что она их в нашем мире потеряла. А ведь
она ясно говорила, что хочет завоевать наш мир. Вдруг она сейчас
превращает в прах Букингемский дворец или Парламент? А полицейских сколько
она уже успела в пыль превратить? С этим он, конечно, ничего поделать не
мог. Ну, а с другой стороны, ведь действовали же кольца на манер магнитов.
"Если бы мне только удалось до нее дотронуться, - думал Дигори, - а потом
надеть мое желтое колечко, мы бы снова оказались с нею вместе в Лесу Между
Мирами, а там, наверное, она снова ослабеет. Может, конечно, и нет, может,
это просто потрясение на нее так тогда подействовало... Придется рискнуть
в любом случае. Только как мне найти эту скотину? Тетя меня на улицу не
пустит, если не сказать ей, куда я отправлюсь. И денег у меня всего два
пенса. Ни на омнибус не хватит, ни на конку, а ведь надо будет пол-Лондона
объехать. И где ее вообще начинать искать? И дядюшка - с ней он до сих пор
или нет?"
Выходило, что ему ничего не оставалось, кроме как сидеть дома,
надеясь, что дядюшка Эндрью вместе с ведьмой вернутся обратно. В таком
случае Дигори должен был подбежать к королеве, дотронуться до нее и надеть
желтое колечко еще до того, как та вошла бы в дом. Значит, ему следовало
следить за парадной дверью, как кошке за мышиной норкой, ни на секунду не
сходя с места. Дигори отправился в столовую и, что называется, прилип к
оконному стеклу. Окно было старомодное, фонарное, из него хорошо были
видны и ступеньки крыльца, и улица. Никто не проскользнул бы мимо него к
парадной двери незамеченным. "Что-то сейчас Полли делает?" - думал Дигори.
Этим размышлениям он посвятил чуть не половину первого, самого
медленного получаса ожидания. Но вам над судьбой Полли ломать голову не
стоит, потому что я немедленно готов все о ней рассказать. Она опоздала к
обеду, и кроме того явилась домой с мокрыми чулками и башмаками. А когда
ее спросили, где она шаталась и чем занималась, она ответила, что гуляла с
Дигори Керком, ноги же промочила в пруду, что пруд этот в лесу, а где лес
- она не знает. "Может он был в парке?" - спросили ее. Она вполне честно
ответила, что при желании это место можно назвать и парком. Так что мама
Полли решила, что девочка убежала, никого не спросясь, в какую-то
неизвестную часть Лондона, забрела в незнакомый парк, где и прыгала по
лужам. В конце концов ее отчитали, пригрозив запретить играть "с этим
мальчишкой Керком", если подобное повторится. За обедом ей не дали
сладкого, а после обеда отправили на два часа в постель. Такие штуки в те
годы случались с детьми сплошь и рядом.
Таким-то вот образом, покуда Дигори наблюдал из окна гостиной за
крыльцом и улицей, Полли лежала в постели, и оба они думали о том, как
страшно медленно тянется время. Лично я, наверное, предпочел бы быть на
месте Полли. Ей-то было нужно всего-навсего дождаться, пока истекут
положенные два часа наказания. А Дигори чуть не каждую минуту, услышав то
стук колес тележки булочника, то случайную карету, то шаги мальчишки из
мясной лавки, вздрагивал: "Ну, вот она!" А между этими ложными тревогами
только безумно медленно тикали часы, да огромная муха билась о верхний
край окна. Дом этот был из тех, где после полудня стоит мертвая тишина,
скука и запах вареной баранины.
Покуда Дигори томился своим ожиданием, случилось одно мелкое
происшествие, о котором я расскажу из-за его важных последствий в
дальнейшем. Знакомая дама принесла винограду для мамы Дигори, и сквозь
приоткрытую дверь гостиной Дигори услыхал обрывок разговора гостьи с
тетушкой Летти.
"Какой чудный виноград! - говорила тетя. - Если и могло бы что-нибудь
ей помочь, то эти ягоды - лучше всего. Ах, бедненькая моя Мейбл! Разве что
плоды из краев вечной юности могли бы ее спасти, а в этом мире ей уже
ничего... - Тут обе они понизили голос, и Дигори больше ничего не сумел
услышать.
"Край вечной юности!" Еще вчера Дигори, услышав такое, подумал бы,
что тетя Летти несет обычную взрослую чепуху, ничего не имея особенного в
виду. Он и сейчас чуть было так не подумал, но вдруг сообразил, что ведь
он-то достоверно знает - в отличие от тетушки Летти, - что другие миры
есть, он даже был в одном из них! А если так, то и край вечной юности мог
где-то существовать! Все, что хочешь, могло существовать. В каком-то из
других миров Дигори мог бы найти плоды, которые и впрямь вылечили бы маму.
И... и... ну, вы сами знаете, как возникает безумная надежда на что-то
очень хорошее, и как вы чуть ли не боретесь с ней, чтобы в очередной раз
не расстроиться. Именно так и чувствовал себя Дигори. Только побороть свою
надежду ему не удавалось - а вдруг, продолжал думать он, а вдруг это
правда. С ним уже успело случиться столько удивительного. И кольца
волшебные у него были. Должно быть, каждый пруд в лесу вел в свой
собственный мир. Дигори мог попробовать попасть в каждый из них, и потом -
мама бы выздоровела. Все бы стало по-старому. Он совершенно забыл о том,
что караулит ведьму, и рука его сама собой потянулась в карман с желтым
кольцом, когда вдруг раздался цокот копыт.
"Это еще что? - подумал он. - Пожарники? Интересно, где горит. Ой,
все ближе... ого, да это Она!"
Вам можно не объяснять, кого он имел в виду.
Сначала Дигори увидел кэб. Козлы кучера пустовали, зато на крыше
коляски стояла - именно стояла, а не сидела - Джадис, королева королев и
Страх Чарна. Она великолепно держала равновесие, покуда коляска на полной
скорости вынеслась из-за угла, сильно покосившись набок. Королева сверкала
белыми зубами, из глаз ее, казалось, вылетало пламя, а длинные волосы
развевались сзади вроде хвоста кометы Она безжалостно хлестала лошадь
кнутом, и бедное животное, раздувая ноздри и стряхивая с боков пену, во
весь опор подлетело к передней двери, чуть не своротив фонарный столб, и
встало на дыбы. Карете повезло меньше: она задела столб и развалилась на
куски. Ничуть не растерявшись, королева вовремя спрыгнула с крыши и
перескочила на спину лошади. Едва устроившись в седле, она склонилась к
уху лошади, нашептывая ей слова, от которых та не успокоилась, а напротив,
вновь встала на дыбы и испустила ржание, похожее на крик боли. Казалось,
лошадь превратилась в комок копыт, зубов и развевающейся гривы - но и тут
королева удержалась, как самый замечательный наездник.
Не успел Дигори и охнуть, как из-за угла выскочил второй кэб, из
которого выпрыгнул толстый господин во фраке и полицейский. За вторым
последовал третий, где полицейскими были оба седока, за ним же - человек
двадцать на велосипедах, в основном мальчишки-разносчики. Все они вовсю
звонили и орали. Завершила процессию толпа пеших, раскрасневшихся от бега,
но явно получавших удовольствие от всех этих событий. В домах стали
захлопываться окна, и на каждом крыльце появлялись либо служанка, либо
дворецкий. Им тоже хотелось поразвлекаться.
Тем временем из развалин первой кареты принялся кое-как
выкарабкиваться пожилой господин. На помощь ему бросился добрый десяток
доброжелателей; правда, без их услуг он, пожалуй, справился бы лучше,
потому что все они тянули его в разные стороны Дигори решил, что это
дядюшка Эндрью, но лица его увидеть не смог, потому что на него была с
силой нахлобучена черная шляпа.
Дигори выбежал на улицу и присоединился к толпе.
- Вот она! Вот она! - кричал толстяк, тыча пальцем в королеву Джадис.
- Арестуйте ее, констебль! Сколько она всего забрала в моем магазине, на
сотни фунтов, на тысячи... жемчуг у нее на шее - это мое ожерелье... и
синяк она мне поставила!
- И точно, начальник! - обрадовался кто-то из толпы. - Классный
синячище! Не слабая бабенка!
- Приложите к нему сырого мяса, хозяин, - посоветовал мальчишка из
мясной лавки.
- Ничего не пойму, - сказал старший по званию полицейский. - Что тут
творится?
- Да говорю же я, она... - начал толстый господин, но тут его перебил
голос из толпы:
- Эй! Не пускайте этого старого хрыча из кэба! Это он ее туда
посадил!
Престарелый джентльмен, который несомненно был-таки дядюшкой Эндрью,
только с трудом встал и теперь растирал свои синяки.
- Ну, - обратился к нему полицейский, - так что же здесь происходит?
- Умпф, пумф, шумпф, - раздался голос из-под шляпы.
- Бросьте шутить, - сказал полицейский сурово. - Вам скоро будет не
до смеха. Ну-ка, снимите это немедленно.
Легко сказать! Дядя Эндрью возился со своим цилиндром без всякого
успеха, покуда его не сдернули за поля двое полицейских.
- Благодарю вас, благодарю, - слабым голосом произнес дядюшка. -
Благодарю вас. О, Господи, я потрясен. Если бы кто-нибудь принес мне
крошечную рюмочку коньяку...
- Минутку, сэр, - полицейский извлек откуда-то очень большой блокнот
и совсем крошечный карандашик. - Кто отвечает за эту молодую особу? Вы?
- Берегись! - закричало сразу несколько голосов, и полицейский еле
успел отскочить от рванувшейся прямо на него лошади. Тут ведьма развернула
ее мордой к толпе, поставив задними ногами на тротуар, и принялась длинным
сверкающим ножом разрезать постромки на шее животного, чтобы освободить
его от обломков кареты
А Дигори все думал, как бы ему подобраться поближе к королеве и при
случае дотронуться до нее. Задача была не из легких. С той стороны, где
стоял мальчик, толпилось слишком много народу, а путь на другую сторону
лежал через узкое пространство между заборчиком вокруг дома Кеттерли и
конскими копытами. Если вы знаете лошадей, и если б вы видели, в каком
состоянии находился этот несчастный конь, вы бы поняли весь страх Дигори.
И все-таки, хоть он и знал лошадей, но решительно сжал зубы и выжидал
момент для броска.
Сквозь толпу пробился краснолицый детина в шляпе-котелке.
- Знаешь, хозяин, - обратился он к полицейскому, - а ведь это моя
лошадка, на которой она расселась, и карета моя, ты посмотри только, от
нее одни щепки остались!
- По одному, пожалуйста, по одному, - отвечал полицейский.
- Куда там! - сказал извозчик. - Уж я-то свою лошадку знаю. У нее
папаша в кавалерии служил. Ежели эта дамочка будет и дальше ее
раззадоривать, она тут кому-нибудь все кости переломает. Пустите-ка, я
разберусь.
Полицейский, нужно сказать, с облегчением пропустил его к лошади, и
кэбмен не без сочувствия заговорил с ведьмой:
- Вот чего, барышня, дайте мне к ейной морде подойти, а сами
слезайте. Вы барышня из благородных, ступайте домой, чайку испейте,
отдохните в постельке, вот оно и лучше станет.
Он протянул руку к лошадиной морде, приговаривая:
- Постой, Земляничка, не бузи... Тише, тише...
И тут впервые за все время заговорила ведьма.
- Пес! - ее высокий холодный голос легко заглушил шум толпы. - Пес,
руки прочь от королевского скакуна! Перед тобой Императрица Джадис!
8. БИТВА У ФОНАРНОГО СТОЛБА
- Ого! - раздался голос из толпы. - Да неужто сама императрица? Ну и
потеха!
- Ура императрице заднего двора! Ура!
Зардевшись, ведьма слегка наклонила голову - но тут крики
превратились в хохот, она поняла, что над ней потешаются, и, изменившись в
лице, переложила сверкающий нож из правой руки в левую. Дальше случилось
что-то совсем жуткое. Легко и просто, будто в этом не было решительно
ничего особенного, она протянула правую руку к столбу и отломала от него
один из железных брусков. Да, волшебную силу она могла и утратить, но
обыкновенная оставалась при ней, и железо она ломала, словно это была
спичка.
Королева подкинула свое новое оружие в воздух, снова поймала,
повертела в руке, как жезл, и направила лошадь вперед.
"Сейчас или никогда", - подумал Дигори. Пробежав между лошадью и
заборчиком, он принялся медленно продвигаться вперед. Стоило коню на
мгновение остановиться - и Дигори успел бы дотронуться до пятки ведьмы. Во
время своего рывка он услыхал ужасающий звон и грохот. Ведьма опустила
железный брусок на шлем полицейскому, и тот упал, как кегля.
- Быстрее, Дигори. Это невозможно! - сказал кто-то за его спиной. Это
была Полли, убежавшая из дому сразу же после того, как ее выпустили из
кровати.
- Молодчина, - шепнул Дигори. - Держись за меня покрепче. Тебе
придется управляться с кольцом. Желтое, запомни. И не надевай его, пока я
не крикну.
Раздался еще один звук удара, и свалился второй полицейский. Тут
начала приходить в бешенство толпа. "Стащить ее! Булыжником по кумполу!
Солдат, солдат вызвать!" И в то же время народ расступался все дальше.
Только извозчик - явно самый храбрый и самый добросердечный из собравшихся
- держался близко к лошади, и, увертываясь от железного бруска, пытался
погладить свою Земляничку.
Толпа продолжала гудеть и бесноваться. Над головой у Дигори пролетел
первый камень. Тут королева заговорила.
- Чернь! - голос ее, похожий на звон огромного колокола, звучал почти
радостно. - О, как дорого вы заплатите за это, когда я стану владычицей
мира! Я не оставлю от вашего города камня на камне как случилось с Чарном,
с Фелиндой, с Сорлойсом, с Брамандином!
И тут Дигори наконец поймал ее за ногу. Королева съездила ему
каблуком прямо в зубы, разбила губу и раскровавила весь рот, так что
мальчику пришлось отпустить ее. Где-то совсем рядом дядюшка Эндрью лепетал
что-то вроде "Мадам... прелестница... нельзя же так... соберитесь с
духом..." Дигори снова схватил ее за ногу, и снова его стряхнули. Железный
брусок продолжал косить одного человека за другим. Дигори схватился в
третий раз... сжал каблук мертвой хваткой... и выкрикнул:
- Полли! Давай!
Гневные и перепуганные лица мигом исчезли. Гневные, перепуганные
голоса затихли. Только где-то в полутьме за спиной Дигори продолжал ныть
дядюшка Эндрью. "Что это, белая горячка? Конец всему? Это невыносимо!
Нечестно! Я никогда не хотел быть чародеем! Это недоразумение! Это моя
крестная... должен протестовать... состояние здоровья... почтенный
дорсетширский род... "
"Тьфу! - подумал Дигори. - Только его здесь не хватало. Ну и
прогулочка! Ты тут, Полли?" - добавил он вслух.
- Тут я. Не толкайся, пожалуйста.
- Я и не думал, - но не успел Дигори договорить, как их головы уже
вынырнули в теплую солнечную зелень Леса Между Мирами.
- Смотри! - крикнула выходящая из воды Полли. - И лошадь тут, и
мистер Кеттерли! И извозчик! Ну и компания!
Стоило ведьме увидеть лес, как она побледнела и склонилась к самой
гриве лошади. Было видно, как она смертельно ослабела. Дядюшка Эндрью
дрожал мелкой дрожью. Зато Земляничка радостно встряхнулась, испустила
веселое ржание и успокоилась - впервые тех пор, как Дигори ее увидел.
Прижатые уши выпрямились, жуткий огонь в глазах, наконец, погас.
- Вот и хорошо, лошадушка, - извозчик похлопал Земляничку по шее. -
Молодчина. Так держать.
Тут лошадь сделала самую естественную вещь. Ей очень хотелось пить (и
неудивительно), так что она добрела до ближайшего пруда и зашла в воду.
Дигори все еще держал ведьму за пятку, а Полли сжимала руку Дигори.
Кэбмен, в свою очередь, гладил Земляничку; что же до дядюшки, то он,
продолжая дрожать, вцепился доброму извозчику в рукав.
- Быстро! - Полли взглянула на Дигори. - Зеленые!
Так и не пришлось Земляничке напиться. Вместо этого вся компания
начала проваливаться во мглу. Лошадь заржала, дядюшка Эндрью взвизгнул.
- Везет же нам, - сказал Дигори.
После нескольких минут молчания Полли удивленно спросила:
- Разве мы не должны уже где-то очутиться?
- Мы, по-моему, уже где-то очутились, - сказал Дигори. - Я, по
крайней мере, стою на чем-то твердом.
- Хм, да и я, кажется, тоже, - отвечала Полли, - только почему же
такая темень? Слушай, может, мы не в тот пруд забрались?
- Наверное, мы в Чарне, - предположил Дигори, - только здесь ночь.
- Это не Чарн, - раздался голос ведьмы, - это пустой мир, где царит
Ничто.
И действительно, окружающее весьма напоминало именно Ничто. Звезд не
было. Темнота царила такая, что нельзя было увидать друг друга, и все
равно, открыты глаза, или закрыты. Под ногами дышало холодом нечто плоское
- может быть, земля, но уж точно не трава и не дерево. В сухом прохладном
воздухе не было ни малейшего ветерка.
- Судьба моя настигла меня, - сказала ведьма пугающе спокойным
голосом.
- О, не надо так, моя дорогая, - залепетал дядюшка Эндрью. - Моя
милая юная госпожа, умоляю вас воздержаться от подобных суждений! Неужели
все на самом деле так плохо? Не верю! И... извозчик, любезный... нет ли у
тебя случаем бутылочки, а? Капля спиртного - это именно то, что мне сейчас
чертовски необходимо!
- Ну-ну, - раздался добрый, уверенный и спокойный голос извозчика. -
Не падайте духом, ребята! Кости у всех целы? Отлично! За одно это стоит
спасибо сказать - вон мы с какой высоты свалились. Скажем, мы в какой-то
котлован свалились, может, на новую станцию метро, так ведь придут же, в
конце концов, и вызволят нас всех, точно? Ну, а ежели мы уже отдали концы
- что очень даже могло случиться - что ж, двум смертям не бывать, а одной
не миновать. И чего, спрашивается, бояться, если за плечами честная жизнь,
а? А покуда давайте-ка время скоротаем и споем песнопение. Хорошо?
И он тут же затянул церковное песнопение, благодарственный гимн в
честь сбора урожая, который "весь лежал в амбарах". Гимн вряд ли подходил
к месту, где никогда не выросло ни одного колоса, но извозчик помнил его
лучше всех остальных. Голос у него был сильный и приятный. Подпевая, дети
приободрились. Дядюшка и ведьма подпевать не стали.
На последнем куплете гимна Дигори почувствовал, как кто-то хватает
его за локоть. По запаху коньяка, сигар и дорогого белья он понял, что это
дядюшка Эндрью, пытающийся тайком отвести его в сторону. Когда они отошли
на пару шагов от остальных, дядя склонился так близко к уху Дигори, что
тому стало щекотно, и прошептал:
- Ну же, мальчик! Надевай свое кольцо! Давай отправляться.
Дядя недооценил хороший слух королевы.
- Глупец! - воскликнула она, спрыгивая с лошади. - Ты позабыл, что я
умею читать людские мысли? Отпусти мальчишку. Если ты вздумаешь предать
меня, то месть моя будет самой страшной со времен сотворения всех миров!
- Кроме того, - добавил Дигори, - ты очень даже зря принимаешь меня
за такую жуткую свинью, которая могла бы оставить в таком месте Полли,
извозчика и Земляничку.
- Ты весьма, весьма избалованный и неблаговоспитанный мальчик, -
сказал дядя Эндрью.
- Тише! - сказал извозчик. И все они стали прислушиваться. Что-то
наконец начало происходить в темноте. Чей-то голос начал петь, так далеко,
что Дигори даже не мог разобрать, откуда он доносится. Порою казалось, что
он струится со всех сторон. Норою Дигори мерещилось, что голос исходит из
земли у них под ногами. Самые низкие ноты этого голоса были так глубоки,
что их могла бы вызвать сама земля. Слов не было. Даже мелодии почти не
было. Но Дигори никогда не слышал таких несравненных звуков. Они пришлись
по душе и лошади: Земляничка так радостно заржала, словно после долгих лет
в упряжи кэба она вернулась на старый луг, где играла еще жеребенком, и
словно кто-то, кого она помнила и любила, шел к ней через луг с куском
сахара в руке.
- Господи! - воскликнул извозчик. - Ну и красота!
И тут в один миг случилось сразу два чуда. Во-первых, к поющему
голосу присоединилось несчетное множество других голосов. Они пели в тон
ему, только гораздо выше, в прохладных, звонких, серебристых тонах.
Во-вторых, черная тьма над головой вдруг мгновенно осветилась мириадами
звезд. Вы знаете, как звезды одна за другой мягко проступают в летний
вечер; но здесь было не так, здесь в глухой тьме сразу засияли многие
тысячи светлых точек - звезды, созвездия, планеты, и все они были ярче и
крупнее, чем в нашем мире. Облаков не было. Новые звезды и новые голоса
возникли в точности в одно и то же мгновение. И если бы вы были свидетелем
этого чуда, как Дигори, то и вы бы подумали, что поют сами звезды и что
Первый Голос, густой и глубокий, вызвал их к жизни и пению.
- Чудо-то какое дивное, - сказал извозчик, - знал бы я раньше, что
такое бывает, другим бы был человеком.
Голос на земле звучал все громче, все торжественней, но небесные
голоса уже кончили подпевать ему и затихли. И чудеса продолжились.
Далеко-далеко, у самого горизонта, небо стало сереть. Подул легкий,
очень свежий ветерок. Небо над горизонтом становилось бледнее и бледнее,
так что вскоре на его фоне начали проступать очертания гор. Голос все
продолжал свое пение.
Вскоре стало так светло, что можно было различить лица друг друга.
Извозчик и двое детей стояли, раскрыв рты, с сияющими глазами, впитывая в
себя каждый звук и будто пытаясь что-то вспомнить. Разинул рот и дядюшка
Эндрью, но не от радости. Выглядел он так, словно у него отвалилась
челюсть. Колени у дядюшки дрожали, голову он спрятал в плечи. Голос очень
не нравился старому чародею, и он охотно уполз бы от него куда угодно,
хоть и в крысиную нору. А вот ведьма, казалось, понимала Голос лучше всех
остальных, только по-своему. Стояла она, крепко стиснув зубы и сжав
кулаки, словно с самого начала чувствовала, что весь этот мир исполняется
волшебства, которое сильнее ее собственных чар, и совсем на них непохоже.
Бешенство переполняло колдунью. Она бы с радостью разнесла на куски и этот
мир, и все остальные, лишь бы только остановить пение. А у лошади
подрагивали уши. Она то и дело весело ржала и била копытом по земле,
словно была не заезженной лошадью извозчика, а достойной дочерью своего
отца из кавалерии.
Небо на востоке стало из белого розовым, а потом золотым. Голос
звучал все громче и громче, сотрясая воздух, и когда он достиг небывалой
мощи, поднялось солнце.
Никогда в жизни не видал Дигори такого солнца. Над развалинами Чарна
солнце казалось старше нашего, а это солнце выглядело моложе. Поднимаясь,
оно словно смеялось от радости. В свете его лучей, пересекающих равнину,
наши путешественники впервые увидели мир, в котором очутились. Они стояли
на краю долины, посреди которой текла на восток, к солнцу, широкая
стремительная река. На юге высились горы, на севере - холмы. В этой долине
ничего не росло, и среди земли, воды и камней не было видно ни деревца, ни
кустика, ни былинки, хотя разноцветные краски земли, живые и жаркие,
веселили сердце. Но тут появился сам Певец - и пришельцы позабыли обо всем
остальном.
Это был лев. Огромный, лохматый, золотисто-желтый лев стоял лицом к
восходящему солнцу, метров за триста от них, широко раскрыл свою пасть в
песне.
- Какой ужасный мир! - сказала ведьма. - Бежим немедленно! Где твое
волшебство, раб?
- Совершенно согласен с вами, мадам, - отозвался дядя, - в высшей
степени неприятное место. Абсолютно нецивилизованное. Будь я помоложе, и
имейся бы у меня ружье...
- Это зачем? - удивился извозчик. - Вы же не думаете, что можно
стрелять в него?
- Никто не подумает, - сказала Полли.
- Где твои чары, старый глупец? - воскликнула Джадис.
- Сию минуту, мадам, - дядя явно хитрил. - Оба ребенка должны меня
коснуться. Дигори, немедленно надень зеленое кольцо. - Он все еще надеялся
сбежать без ведьмы.
- Ах, так это кольца! - воскликнула Джадис и кинулась к Дигори. Она
запустила бы к нему руки в карманы быстрее, чем вы успели бы произнести
слово "нож", но Дигори схватил Полли и закричал:
- Осторожно! Если кто-то из вас двоих ко мне шагнет, мы оба вмиг
исчезнем, а вы тут застрянете навсегда. Точно, у меня в кармане кольцо,
которое доставит нас с Полли домой. Видите, я готов коснуться кольца, так
что держитесь в сторонке. Мне очень жалко и извозчика, и лошадку, но что
поделать. А вам, господа чародеи, должно быть, будет совсем неплохо в
компании друг друга.
- Ну-ка потише, ребята, - сказал извозчик. Я хочу послушать музыку.
Ибо песня успела перемениться.
9. КАК БЫЛА ОСНОВАНА НАРНИЯ
Расхаживая взад и вперед по этой пустынной земле, лев пел свою новую
песню, мягче и нежнее той, что вызвала к жизни звезды и солнце. Лев ходил
и пел эту журчащую песню, и вся долина на глазах покрылась травой,
растекавшейся, словно ручей, из-под лап зверя. Волной взбежав на ближние
холмы, она вскоре уже заливала подножия дальних гор, и новорожденный мир с
каждым мигом становился приветливей. Трава шелестела под ветерком, на
холмах стали появляться пятна вереска, а в долине какие-то темно-зеленые
лужайки. Что на них росло, Дигори разглядел только когда один из ростков
пробился у самых его ног. Этот крошечный острый стебелек выбрасывал
десятки отростков, тут же покрывавшихся зеленью, и каждую секунду
увеличивался примерно на сантиметр. Вокруг Дигори росла уже чуть не сотня
таких, и когда они достигли почти высоты его роста, он их узнал.
- Деревья! - воскликнул мальчик.
- Беда в том, - рассказывала потом Полли, - что наслаждаться всем
этим дивом им не давали. Стоило Дигори сказать свое "Деревья!", как ему
пришлось отпрыгнуть в сторону от дядюшки Эндрью, который, подкравшись,
совсем было запустил руку мальчику в карман. Правда, дядюшке нисколько бы
не помог успех его предприятия, потому что он метил в правый карман. Он же
до сих пор думал, что домой уносят желтые кольца. Но Дигори, разумеется,
не хотел отдавать ему ни желтых, ни зеленых.
- Стой! - вскричала ведьма. - Назад! Еще дальше! Тому, кто подойдет
ближе, чем на десять шагов, к детям, я размозжу голову! - Она держала
наготове железный брусок, отломанный от фонарного столба. Почему-то никто
не сомневался, что она не промахнется.
- Значит так! - добавила она. - Ты намеревался бежать в свой
собственный мир с мальчишкой, а меня оставить здесь!
Характер дядюшки Эндрью, наконец, помог ему превозмочь свои страхи.
- Да, мадам, я намеревался поступить именно так, - заявил он, -
именно так! Я обладаю на это неотъемлемым правом. Вы обращались со мной
самым постыдным и неприемлемым образом, мадам. Я постарался показать вам
все самое привлекательное в нашем мире. И в чем же состояла моя награда?
Вы ограбили - я повторяю, ограбили весьма уважаемого ювелира. Вы
настаивали на том, чтобы я пригласил вас на исключительно дорогостоящий,
чтобы не сказать, разорительный обед, несмотря на то, что с этой целью мне
пришлось заложить свои часы и цепочку. Между тем, мадам, в нашем семействе
никто не имел прискорбной привычки к знакомству с ростовщиками, кроме
моего кузена Эдварда, служившего в армии. В течение этой предельно
неприятной трапезы, о которой я вспоминаю с растущим отвращением, ваше
поведение ...
