Клайв С.Льюис. Принц Каспиан
страница №3
...ими воинами. Конечно, мыобожаем детей и все такое, но в данный момент, в середине войны... я уверен.
вы и сами понимаете.
- Ты имеешь в виду, что мы не годимся, - сказал Эдмунд, краснея.
- Прошу вас, не обижайтесь, - перебил гном, - я уверяю вас, мои дорогие
маленькие друзья...
- Слушать, как ты называешь нас маленькими, это уж слишком, - Эдмунд
вскочил на ноги. - Похоже, ты не веришь, что мы выиграли битву при Беруне.
Можешь говорить все, что хочешь обо мне, потому что я знаю...
- Не выходи из себя, - перебил его Питер. - Давай лучше подберем ему в
сокровищнице новое вооружение и сами вооружимся, а об этом поговорим после.
- Я не понимаю зачем... - начал Эдмунд, но Люси прошептала ему на ухо:
"Не лучше ли сделать то, что говорит Питер? Ведь он - Верховный Король. Я
думаю, у него есть какая-то идея".
Эдмунд согласился и, включив фонарик, все, вместе с Трамом, снова
спустились в прохладную тьму и пыльную роскошь сокровищницы.
Глаза гнома заблестели, когда он увидел богатства, лежавшие на полках
(ему пришлось встать на цыпочки), и он пробормотал про себя: "Никабрику
этого видеть нельзя". Они легко нашли кольчугу, меч, шлем, щит, лук и колчан
подходящего для гнома размера. Шлем был медный, украшенный рубинами,
рукоятка меча вызолочена: Трам за всю свою жизнь не видел, а тем более не
имел такого богатства. Дети тоже надели кольчуги и шлемы. Для Эдмунда нашли
меч и щит. а для Люси лук; у Питера и Сьюзен были их подарки. Когда,
позвякивая кольчугами, они поднялись наверх, то чувствовали себя нарнийцами
куда больше, чем школьниками. Мальчики шли чуть позади, обсуждая какой-то
план. Люси слышала, как Эдмунд сказал: "Нет, позволь мне. Ему будет куда
обидней, если выиграю я, а если я буду побежден, для нас урону будет
меньше".
- Хорошо, Эд, - отозвался Питер.
Когда они вышли на дневной свет, Эдмунд повернулся к гному и очень
вежливо произнес: "Я хотел бы вас попросить. Детям не часто выпадает шанс
встретить такого опытного воина, как вы. Не согласитесь ли вы немного
пофехтовать со мной? Это будет очень любезно с вашей стороны".
- Парень, - сказал Трам, - мечи острые.
- Я знаю, но мне же никогда не подобраться к вам, а вы достаточно
опытны, чтобы разоружить меня, не причинив вреда.
- Это опасная игра, но если ты хочешь, я попытаюсь разок-другой.
Тут же сверкнули оба меча, все остальные соскочили с помоста и стали
поодаль. Это было стоящее дело, совсем не похожее на нелепый бой мечами на
сцене (или даже бой на шпагах, который лучше удается в театре). Это был
настоящий бой на мечах. Вы стараетесь ударить противника по ногам, потому
что это единственная незащищенная часть тела. А когда бьет противник, нужно
подпрыгнуть так, чтобы удар пришелся под ногами. Это давало гному
преимущество, потому что Эдмунд был выше и должен был наклоняться. У Эдмунда
не было бы никаких шансов, бейся он с Трамом двадцать четыре часа назад. Но
с тех пор, как они попали на остров, он дышал воздухом Нарнии, и весь опыт
старых битв вернулся к нему, и руки вспомнили прежние навыки. Теперь он был
действительно король Эдмунд. Оба бойца кружились и кружились, удар следовал
за ударом, и Сьюзен (которая так и не научилась любить эти забавы)
воскликнула: "Будь внимательней!" И затем так быстро, что никто (кроме
Питера, конечно) не понял, что произошло, Эдмунд особым приемом повернул
свой меч и выбил меч из руки гнома, а Трам схватился за запястье.
- Надеюсь, я не причинил вам боли, мой дорогой маленький друг? -
спросил Эдмунд, тяжело дыша, и пряча в ножны свой меч.
- Я вижу, - сухо произнес Трам, - что вы знаете неизвестный мне прием.
- Конечно, - вступил в разговор Питер, - этим приемом можно разоружить
лучшего в мире бойца, если тот не знает его. Я думаю, было бы справедливо
дать Траму шанс в чем-нибудь еще. Не хотите ли посостязаться в стрельбе с
моей сестрой? Ведь в стрельбе не может быть никаких уловок.
- Да, вы шутники, - сказал гном. - Теперь я понимаю. Как будто я после
сегодняшнего утра не знаю, как она умеет стрелять. Но я все же попытаюсь. -
Он говорил сердито, но глаза его заблестели. (У него была слава отличного
стрелка.) Все пятеро вышли на открытое пространство.
- Что будет целью? - спросил Питер.
- Я думаю, яблоко, которое висит над стеной вот на той ветке, -
предложила Сьюзен.
- Отлично, девица, - сказал Трам, - ты имеешь в виду то желтое яблоко,
которое висит в середине арки?
- Нет, что вы, - ответила Сьюзен, - то красное, что висит прямо над
зубцом стены.
Гном переменился в лице. "Больше похоже на вишню, чем на яблоко", -
пробормотал он, но вслух не сказал ничего.
Они бросили жребий, кому стрелять первому (это очень заинтересовало
Трама - он никогда раньше не видел, как бросают жребий с помощью монетки), и
Сьюзен проиграла. Они договорились стрелять с верхней ступеньки лестницы,
которая вела из зала во двор. Все смотрели, как он занял позицию, поднял лук
и приготовился стрелять.
Зазвенела тетива. Это был отличный выстрел. Стрела прошла так близко,
что крошечное яблоко закачалось, а какой-то листок порхнул вниз. Тогда
Сьюзен подошла к верхней ступеньке и натянула лук. Она и вполовину не
наслаждалась этим состязанием так, как Эдмунд предыдущим; она не сомневалась
в исходе, но ей было жалко побеждать того, кто только что проиграл. Гном с
волнением наблюдал, как она оттягивала тетиву до уха. Через мгновение
раздался слабый удар, он был хорошо слышен в тишине этого места - яблоко,
пробитое стрелой Сьюзен, упало на траву.
- Отлично, Сью, - закричали дети.
- Этот выстрел не лучше вашего, - сказала Сьюзен гному. - Я думаю, что
когда стреляли вы, подул слабый ветерок.
- Это не так, - возразил Трам, - можешь не утешать меня. Я знаю, что
побежден честно, и даже не буду ссылаться на то, что рубец от последней раны
еще немного мешает мне, когда я отвожу руку назад.
- Вы были ранены? - спросила Люси. - Позвольте мне посмотреть.
- Это зрелище не для маленьких девочек... - начал Трам, но вдруг
осекся. - Я снова собирался сказать глупость. Если твой брат великий воин, а
сестра - прекрасный лучник, то ты можешь оказаться искусным врачом. - Он сел
на ступеньки, снял кольчугу, спустил рубашку, обнажив пропорционально
сложенную волосатую и мускулистую как у моряка руку, размером не больше руки
ребенка. На плече была грубая повязка. Люси размотала ее и под ней
обнаружилась сильно вспухшая и неприятно выглядевшая рана. "Бедный Трам, -
сказала Люси. - Какой ужас!" Затем она заботливо капнула одну-единственную
капельку из своего флакона.
- Эй, что ты делаешь? - закричал Трам. Но как он ни поворачивал голову,
ни скашивал глаза и ни мотал бородой взад и вперед, разглядеть плечо он не
смог. Потом он попытался ощупать его, и начал двигать рукой так, как будто
пытался почесать место, до которого не дотянешься. Затем помахал рукой,
поднял ее, напряг мышцы и наконец вскочил на ноги с криком: "Вереск и
великаны! Не болит! Как новенькая!" Он разразился смехом и сказал; "Я вел
себя как самый глупый из всех гномов. Я надеюсь, вы не обиделись? Смиренно
кланяюсь вашим величествам - смиренно кланяюсь. Благодарю за спасение,
исцеление, завтрак - и урок".
Дети хором отозвались, что не стоит даже и говорить об этом.
- А теперь, - сказал Питер, - если ты действительно решился поверить в
нас...
- О, да, - воскликнул гном.
- Тогда совершенно ясно, что мы должны делать. Мы должны сейчас же
присоединиться к королю Каспиану.
- Чем скорее, тем лучше. Моя глупость уже отняла у нас целый час.
- Если идти тем путем, которым шел ты, это займет два дня, во всяком
случае у нас. Мы не можем идти день и ночь как вы, гномы, - Питер повернулся
к остальным. - Очевидно, то, что Трам называет курганом Аслана, это сам
Каменный Стол. Вы помните, что оттуда полдня (или немного меньше) пути до
брода у Беруны...
- До моста у Беруны, - вставил Трам.
- Там не было моста в наше время, - объяснил Питер. - И от Беруны до
Кэр-Паравела еще день с лишним. Если мы не торопились, то обычно
возвращались к чаю на второй день. Если идти быстро, то, может быть, мы
придем за полтора дня.
- Не забывайте, что все заросло лесом, - сказал Трам, - и придется
прятаться от врагов.
- Послушайте, - вступил в разговор Эдмунд, - а зачем нам идти тем
путем, каким шел наш Дорогой Маленький Друг?
- Если вы хорошо относитесь ко мне, не надо больше об этом, ваше
величество, - попросил гном.
- Отлично, можно я буду говорить "наш Д.М.Д."?
- Эдмунд, - сказала Сьюзен, - не дразни его.
- Не беспокойся, девица, - я хотел сказать, ваше величество, -
усмехнулся Трам. - От насмешки волдыря не будет. (С тех пор они часто
называли его Д.М.Д., пока не забыли окончательно, что это значило).
- Как я говорил, - продолжал Эдмунд, - нам не обязательно идти тем же
путем. Почему бы не проплыть на юг до Зеркального залива? Это сильно
приблизит нас к Каменному Столу, а у моря мы будем в безопасности. Если мы
отправимся сейчас же, то попадем в залив до темноты, поспим несколько часов,
и ранним утром будем с Каспианом.
- Важно знать побережье, - сказал Трам, - никто из нас ничего не знает
о Зеркальном заливе.
- А что мы будем есть? - спросила Сьюзен.
- Нужно взять с собой яблок, - предложила Люси. - И давайте что-нибудь
делать. Мы тут уже два дня, а еще ничего не сделали.
- Почему бы снова не использовать мою шляпу, как корзину для рыбы? -
добавил Эдмунд.
Они связали один из плащей как мешок и набили его яблоками. Затем
хорошенько напились из колодца (ведь до того, как они пристанут к берегу,
неоткуда будет взять пресную воду) и отправились к лодке. Детям жаль было
оставлять Кэр-Паравел. Хоть он и был в развалинах, они все равно чувствовали
себя там как дома.
- Д.М.Д. лучше сесть к рулю, - сказал Питер, - Эд и я возьмемся за
весла. Подождите минутку. Лучше снять кольчуги - будет достаточно жарко.
Девочки пусть сядут на нос и указывают Д.М.Д. направление. Пока мы не
пройдем остров, держите курс в море.
Вскоре зеленый лесистый берег острова был уже далеко позади, очертания
маленьких бухт и мысов сгладились, а лодка поднималась и опускалась на тихой
ряби. Море окружало их, и вдали казалось голубым, а вокруг них зеленело и
вспенивалось. Пахло солью, было очень тихо, раздавался только шум воды,
бьющейся о борта лодки, да плеск весел и скрип уключин. Солнце грело все
сильней.
Люси и Сьюзен сидели на носу лодки, пытались достать руками до воды,
чувствовали себя превосходно и видели дно моря, устланное чистым бледным
песком с редкими пятнами пурпурных водорослей.
- Как в старые времена, - проговорила Люси. - Ты помнишь наши
путешествия в Теревинфию и Гальму, к Семи Островам и к Одиноким Островам?
- Конечно, помню, - ответила Сьюзен, - и наш корабль "Кристалл" с
головой лебедя на носу и резными крыльями по бокам палубы.
- И шелковые паруса, и огромные фонари на корме.
- И пиры на полуюте, и музыкантов.
- А ты помнишь, как музыканты поднялись на мачту и играли на флейтах
так, что казалось, будто музыка звучит прямо с неба?
Потом Сьюзен взяла у Эдмунда весло, а он сел рядом с Люси. Они уже
прошли остров и держались ближе к берегу, все такому же лесистому и
пустынному. Они старались не вспоминать то время, когда не было лесов, дул
легкий ветерок, а вокруг были друзья.
- Уф, до чего же изнурительная работа, - сказал Питер.
- Можно я погребу немного? - спросила Люси.
- Весла слишком велики для тебя, - коротко ответил Питер (не потому,
что злился, просто у него не хватало дыхания для разговоров).
9. Что увидела Люси
Сьюзен и мальчики устали грести еще задолго до того, как обогнули
последний мыс и попали в Зеркальный залив. У Люси от солнца и блеска воды
болела голова. Даже Трам мечтал о конце путешествия. Скамья, на которой он
сидел у руля была предназначена для людей, а не для гномов, ноги его не
доставали до днища лодки: всякий знает, как это неудобно. И чем больше они
уставали, тем больше падали духом. Сначала дети думали только о том, как
добраться до Каспиана. Потом стали размышлять о том, что будут делать, когда
найдут его и удастся ли с помощью гномов и лесных жителей нанести поражение
армии взрослых людей.
Начало темнеть, а они все еще медленно продвигались по изгибам
Зеркального залива. Берега сближались, деревья нависали над их головами,
сгущались сумерки. Стало очень тихо - все звуки моря умерли позади них. Было
слышно даже журчание маленьких ручейков, впадающих в залив.
Наконец, они пристали к берегу. Все слишком устали, чтобы разжигать
костер и предпочли есть на ужин яблоки (они понимали, что не скоро захотят
их снова), чем пытаться поохотиться. Молча пожевав яблоки, они зарылись в
мох и опавшие листья между четырьмя огромными буками.
Все, кроме Люси, тут же заснули. Люси, уставшая куда меньше остальных,
никак не могла устроиться поудобнее. К тому же она забыла, как храпят гномы.
Она знала, что если не пытаться заснуть, то заснешь быстрее, поэтому открыла
глаза. Сквозь просветы в ветвях были видны вода в заливе и небо над ней.
Люси с радостью узнавала нарнийские звезды (она знала их лучше, чем звезды
нашего мира - ведь нарнийская королева может ложиться спать позже, чем
английская девочка). С того места, где она лежала, ей были видны три летних
созвездия - Корабль, Молот и Леопард. "Старый дружище Леопард", - радостно
пробормотала она.
Вместо того, чтобы задремать, она окончательно проснулась - это было
странное, ночное, сонное бодрствование. Залив светился все ярче - вышла
луна, но за деревьями ее не было видно. Люси почувствовала, что лес
проснулся вместе с ней. Сама не зная почему, она быстро встала и отошла от
лагеря.
- Как чудесно, - сказала она себе. Было прохладно и свежо, вокруг пахло
чем-то удивительно приятным. Поблизости послышалась первая трель соловья, он
начал петь, остановился, снова запел. Впереди было еще свежее. Она пошла и
вышла туда, где деревья росли реже, повсюду были пятна и лужи лунного света,
но свет и тень так смешались, что она ничего не могла разглядеть, В этот
момент соловей, закончив, наконец, распеваться, разразился великолепной
трелью.
Глаза Люси привыкли к свету, и она смогла разглядеть деревья рядом с
собой. И страстная мечта о тех днях, когда деревья разговаривали, охватила
ее. Она знала, как бы заговорили деревья, если бы она смогла их разбудить, и
помнила, на каких людей они были похожи. Люси посмотрела на серебристую
березу: у нее был мягкий льющийся голос, и она походила на стройную девушку,
с развевающимися вокруг лица волосами. Она взглянула на дуб: это был
высохший, но крепкий старик с курчавой бородой и бородавками на лице и руках
(из них тоже росли волосы), но лучше всех было буковое дерево, под которым
она стояла: это была грациозная богиня, спокойная и величественная, госпожа
леса.
- Деревья, деревья, деревья, - начала Люси (хотя вовсе не собиралась
говорить). - Проснитесь, деревья, проснитесь. Разве вы не помните? Разве вы
не помните меня? Дриады и нимфы, придите, придите ко мне!
Хотя не было ни дуновения ветерка, они зашелестели, и шум листвы был
похож на слова. Соловей перестал петь, как будто что-то услышал. Люси
показалось, что она вот-вот поймет то, что пытаются сказать деревья. Но
ничего не произошло. Шелест умер, соловей запел снова. Лес опять выглядел
как обычно. Люси знала (так бывает, когда стараешься вспомнить имя, и почти
вспоминаешь, но оно исчезает раньше, чем ты его произнесешь), что она в
чем-то ошиблась: то ли заговорила с деревьями на секунду раньше, то ли на
секунду позже; не сказала какого-то важного слова или что-то сказала
неправильно.
Внезапно она почувствовала, что очень устала. Вернувшись назад в
лагерь, она втиснулась между Сьюзен и Питером и тут же заснула.
Утро было холодным и безрадостным. В лесу царили серые сумерки (солнце
еще не встало), тело ломило, все были грязные.
- Яблоки, хей-хо, - сказал Трам с печальной усмешкой. - Я должен
заметить вам, древние короли и королевы, что вы не слишком хорошо кормите
своих подданных!
Они встали, отряхнулись и огляделись кругом. За толстыми стволами
деревьев ничего не было видно.
- Я надеюсь, ваши величества хорошо знают дорогу? - спросил гном.
- Я не знаю, - произнесла Сьюзен, - я никогда раньше не видела этих
лесов. Теперь мне кажется, что мы должны были идти вдоль реки.
- Ты могла сказать это раньше, - ответил Питер со вполне понятной
жесткостью.
- Не обращай на нее внимания, - сказал Эдмунд, - она всегда была
занудой. У тебя есть карманный компас? Мы в отличной форме. Надо идти на
северо-запад и пересечь маленькую речку - как бишь ее звали - Стремнинку.
- Я помню, - отозвался Питер, - она впадает в большую реку около брода
у Беруны, или моста у Беруны, как говорит Д.М.Д.
- Правильно. Пересечем речку, поднимемся на холм, и будем у Каменного
Стола (я имею в виду курган Аслана) около восьми утра. Надеюсь, король
Каспиан накормит нас завтраком!
- Хорошо, если ты прав, - вздохнула Сьюзен, - я не помню таких
подробностей.
- Как тяжело с девчонками, - обратился Эдмунд к Питеру и гному, - они
никогда не помнят карты.
- Зато мы помним еще что-нибудь, - сказала Люси. Сначала все шло
неплохо. Им показалось даже, что они отыскали старую тропу: в лесу всегда
кажется, что ты нашел тропу. Но такие тропы исчезают через пять минут, и ты
находишь следующую (надеясь, что это не новая, а та же самая тропа) и когда
ты окончательно потеряешь направление, то поймешь, что это были вовсе и не
тропы. Однако мальчики и гном привыкли к лесам и не слишком доверяли
тропинкам.
Они брели уже полчаса (у троих еще немело тело от вчерашней гребли),
когда Трам внезапно прошептал: "Стойте". Все остановились. "Кто-то идет за
нами, - тихо сказал он, - или, вернее, рядом с нами, здесь, слева". Все
замерли, вглядываясь и вслушиваясь, пока не заболели глаза и уши. "Давай
натянем луки", - предложила Сьюзен Траму. Гном кивнул, и оба лука были взяты
на изготовку.
Они шли теперь по более редкому лесу, держась все время настороже,
потом вошли в густой подлесок. Как только они миновали его, послышалось
рычание, и кто-то с быстротой молнии выскочил из сломанных кустов, сбив Люси
с ног. Падая, она услышала звон тетивы, а когда пришла в себя, увидела
огромного страшного серого медведя, лежавшего мертвым со стрелой Трама в
боку.
- В этом состязании Д.М.Д. побил тебя, Сью, - сказал Питер с вымученной
улыбкой. Даже он слегка испугался.
- Я... я выстрелила слишком поздно, - ответила Сьюзен смущенно. - Я
побоялась, что это один из наших медведей, говорящий медведь. (Она
ненавидела убивать кого бы то ни было.) - Ужасно, - заметил Трам, -
большинство зверей стали немыми созданиями и врагами, но ведь и другие
остались. И никогда нет уверенности, но медлить нельзя.
- Бедный старый мишка, - воскликнула Сьюзен, - ты думаешь, что он был
говорящий? - Ну нет, - отозвался гном. - Я видел его морду и слышал рычание.
Просто он хотел на завтрак маленькую девочку. Кстати о завтраке: я не хотел
бы лишать ваших величеств надежды на хороший завтрак у короля Каспиана, но
запасы в лагере очень скудны. А медвежатина - отличная еда. Стыдно оставить
всю тушу ничего не взяв. Это не займет много времени. Полагаю, что юноши - я
хотел сказать - короли - знают, как освежевать медведя.
- Отойдем подальше, - сказала Сьюзен Люси. - Я знаю, что это страшно
противное дело. - Люси кивнула с содроганием. Когда они уселись, Люси вдруг
произнесла: "Мне пришла в голову ужасная мысль, Сью".
- Какая?
- Что будет, если когда-нибудь в нашем мире люди станут дикими, как
звери, а выглядеть будут как люди, и невозможно будет разобрать, кто есть
кто?
- У нас тут в Нарнии достаточно забот и без того, чтобы воображать
такое, - ответила практичная Сьюзен.
Когда они вернулись к остальным, лучшие куски мяса, которые можно
унести с собой, были уже срезаны. Не слишком приятно класть в карманы сырое
мясо, но они завернули его в свежие листья. У них было достаточно опыта,
чтобы понимать, как они отнесутся к этим мягким и противным сверткам, когда
по-настоящему проголодаются.
Они тащились (остановившись у первого же ручья, чтобы вымыть сильно
нуждавшиеся в этом руки), пока не взошло солнце и не запели птицы. В
папоротниках зажужжало куда больше мух, чем хотелось бы. Руки от вчерашней
гребли уже не болели. У всех поднялось настроение. Солнце пригрело, и они
сняли шлемы.
- А мы правильно идем? - спросил Эдмунд часом позже.
- Важно только не слишком уклониться влево, - сказал Питер. - Если мы
возьмем правее, то, в худшем случае, потеряем время, потому что очень быстро
наткнемся на Великую реку и не срежем угол.
Они пошли дальше, и ничего не было слышно, кроме звука шагов и звяканья
кольчуг.
- Где же эта проклятая Стремнинка? - после долгого молчания произнес
Эдмунд.
- Мы скоро наткнемся на нее, я уверен, - ответил Питер, - ничего не
остается, как идти вперед. - Оба понимали, что гном сердится на них, хоть он
и молчал.
Они продолжали идти, и в кольчугах становилось все жарче и тяжелее.
- Что это? - внезапно воскликнул Питер.
Они не заметили, как вышли на край небольшого обрыва, откуда можно было
заглянуть в овраг, где по дну текла речка. На другой стороне скалы были еще
выше. Никто кроме Эдмунда (а может быть и Трама) не умел лазать по скалам.
- Прошу прощения, - сказал Питер, - это я виноват, что мы пришли сюда.
Мы заблудились. Я никогда раньше не видел этого места.
Гном присвистнул сквозь зубы.
- Тогда идем назад и отыщем другой путь, - предложила Сьюзен. - Я с
самого начала знала, что мы потеряемся в этих лесах.
- Сьюзен, - голос Люси звучал укоризненно, - не придирайся к Питеру.
Это нечестно, он сделал все, что мог.
- А ты не огрызайся на Сью, - сказал Эдмунд. - Я думаю, она совершенно
права.
- Чашки и черепахи! - воскликнул Трам. - Если мы уже заблудились, то
сумеем ли найти дорогу назад? Возвращаться к острову и начинать все сначала
- даже если это нам и удастся - не имеет смысла. Мираз наверняка покончит с
Каспианом раньше, чем мы туда доберемся.
- Думаешь, надо идти вперед? - спросила Люси.
- Я не уверен, что Верховный Король действительно заблудился, - ответил
Трам. - Что мешает этой реке быть той самой Стремнинкой? - Но ведь
Стремнинка не течет по оврагу - Питер с трудом сдерживал гнев.
- Ваше величество говорит "не течет", - возразил гном. - Но правильнее
сказать - "не текла". Вы знали эту страну сотни, или даже тысячу лет назад.
Разве она не могла измениться? С той стороны мог произойти обвал, остался
голый камень, и образовался обрыв. Стремнинка год за годом углубляла русло,
пока обрыв не появился и тут. Могло быть землетрясение или еще что-нибудь.
- Мне это не приходило в голову, - сказал Питер.
- К тому же, - продолжал Трам, - даже если это не Стремнинка, она течет
прямо на север и конечно, впадает в Великую реку. Мне кажется, я заметил
что-то вроде притока, когда шел вниз по реке. Так что если мы пойдем по
течению, направо, то дойдем до Великой реки. Тут не так близко, как мы
надеялись, но этот путь не хуже того, которым шел я.
- Трам, ты молодчага, - воскликнул Питер. - Пойдемте. Спустимся по этой
стороне оврага.
- Смотрите! Смотрите! - закричала Люси.
- Что? Где? - заволновались остальные.
- Лев, - показала Люси, - сам Аслан. Разве вы не видите? - Ее лицо
преобразилось, глаза засияли.
- Ты имеешь в виду... - начал Питер.
- Где же, как тебе кажется, ты его видишь? - спросила Сьюзен.
- Ну, не говорите как взрослые, - Люси топнула ногой. - Мне ничего не
кажется, я его вижу.
- Где, Лу? - спросил Питер.
- Между теми рябинами, на этой стороне оврага. Вверху, а не внизу,
совсем не там, куда мы собирались идти. Он хочет, чтобы мы шли туда, где он
- наверх.
- Откуда ты знаешь, чего он хочет? - спросил Эдмунд.
- Он... я... я просто знаю... по его лицу.
Все переглянулись в недоуменном молчании.
- Ее величество могло увидеть льва, - сказал Трам, - мне рассказывали,
что в этих лесах водятся львы. Но, как и медведь, он вряд ли будет
дружелюбным и говорящим,
- Не глупите, - воскликнула Люси, - вы что, думаете, я не узнаю Аслана?
- Он теперь, наверно, совсем старый, - начал Трам, - если вы знали его
в прежние времена, и, может быть, он тоже стал диким и немым как многие
другие.
Люси покраснела, и если бы Питер не положил руку ей на плечо, наверно,
накинулась бы на Трама. "Д.М.Д. не понимает. Как он может понять? Ты просто
должен поверить, Трам, что мы действительно знаем Аслана, ну, немного знаем.
И не говори так о нем. Это глупо и не сулит удачи. Только важно понять,
Аслан ли это на самом деле", - объяснил Питер.
- Я знаю, что это он, - глаза Люси наполнились слезами.
- Конечно, Лу, но понимаешь, мы ведь его не видим, - сказал Питер.
- Тут поможет голосование, - предложил Эдмунд.
- Верно, - отозвался Питер, - ты старший, Д.М.Д., за что ты голосуешь?
Вверх или вниз?
- Вниз, - решил гном. - Я ничего не знаю об Аслане. Но я знаю, что если
мы повернем налево и пойдем вдоль оврага вверх, то пройдет весь день, пока
найдется место, где его можно пересечь. Если же мы повернем направо и пойдем
вниз, то дойдем до Великой реки через пару часов. И если тут водятся
настоящие львы, лучше с ними не встречаться.
- Что ты скажешь. Сьюзен?
- Не сердись, Лу, - ответила Сьюзен, - но мне кажется, что нужно пойти
вниз. Я смертельно устала. Нам надо выйти из этого гнусного леса как можно
быстрее. И, кроме тебя, никто ничего не видел.
- Эдмунд? - спросил Питер.
- Все это так, - быстро проговорил Эдмунд и слегка покраснел. - Когда
мы впервые попали в Нарнию год (или, быть может, тысячу лет) назад - первой
ее обнаружила Люси, и никто ей не поверил. И я знаю, что я был хуже всех. Но
она оказалась права. Вы не боитесь не поверить ей и на этот раз? Я голосую
за то, чтобы идти вверх.
- О, Эд! - воскликнула Люси и схватила его за руку.
- Теперь твоя очередь, Питер, - сказала Сьюзен, - и я надеюсь...
- Замолчи и дай человеку подумать, - прервал ее Питер. - Ведь решение
теперь зависит от меня.
- Ты - Верховный Король, - сурово отозвался Трам.
- Вниз, - скомандовал Питер после долгой паузы. - Я знаю, что Люси
может оказаться права, но ничем не могу помочь. Мы должны на что-то
решиться.
И они двинулись по краю оврага направо, вниз по течению. Люси шла самая
последняя и горько плакала.
10. Возвращение льва
Держаться края оврага не так легко, как кажется. Пройдя немного, они
наткнулись на молодой еловый лесок, росший на самом краю. Они попытались
пройти напрямик, но это не удалось - так как невозможно было идти быстро.
Повернув назад, они выбрались из леса и пошли в обход, но взяли слишком
вправо, потеряли из виду скалы, перестали слышать шум реки и испугались, что
снова заблудились. Никто не знал который час, но жара была ужасная.
Когда они снова вышли к краю оврага (милей ниже по течению реки), то
увидели, что скалы на берегу уже не такие высокие. Скоро они отыскали спуск
в овраг и пошли по берегу речки. Но прежде все отдохнули и напились воды.
Никто уже не заговаривал о завтраке или даже обеде у Каспиана.
Они были правы, спустившись к реке, вместо того, чтобы идти поверху.
Теперь они были уверены, что идут в нужном направлении, и не боялись больше
заблудиться в лесу. Лес был старый, без всяких тропинок и по нему трудно
было идти напрямик, мешали заросли ежевики, упавшие деревья, болотистые
места и частый подлесок. Овраг, где текла Стремнинка, тоже был не особенно
приятен. Тем более людям, которые торопятся. Если бы впереди их ждал пикник
с чаем, тогда другое дело. В овраге было все: грохочущие водопады,
серебристые каскады, глубокие, цвета янтаря озерца, замшелые камни, мох на
берегу, в который так приятно погрузиться по щиколотку, разные папоротники,
похожие на драгоценные камни стрекозы; а иногда над головой пролетал ястреб
и даже (как думали Питер и Трам) один раз орел. Но детям и гному хотелось
поскорее увидеть Великую реку, Беруну, и дорогу к кургану Аслана.
Так они шли, и тропа становилась все круче и круче. Их путешествие
превращалось в альпинистский поход. Они преодолевали опасные места со
скользкими камнями и противными лужами в расселинах, а внизу сердито ревела
река.
Можете быть уверены, они жадно всматривались в скалы на другом берегу,
ища расселину или место, где можно было бы подняться. Но скалы оставались
неприступными. Это сводило с ума: все понимали, что на той стороне оврага их
ждет короткая и легкая прогулка к штаб-квартире Каспиана.
Мальчики и гном мечтали теперь только о костре и жареной медвежатине.
Сьюзен не нравился такой план, ей хотелось "хоть куда-нибудь продвинуться и
выйти наконец из этого ужасного леса". Люси была слишком усталой и
расстроенной, чтобы участвовать в споре. Но что бы они ни говорили, а сухих
дров вокруг не было. Мальчики засомневались, так ли уж противно есть сырое
мясо. Трам заверил их, что ужасно противно.
Конечно, попытайся дети совершить такое путешествие несколько дней
назад, в Англии, они бы давно выбились из сил. Кажется, я уже объяснял
раньше, как они изменились в Нарнии. Даже Люси была теперь, так сказать,
всего на треть маленькой девочкой, первый раз ехавшей в интернат, а на две
трети - нарнийской королевой.
- Наконец-то! - сказала Сьюзен.
- Урра! - воскликнул Питер.
Река сделала поворот, и перед ними развернулась широкая панорама. Они
увидели открытую равнину, тянущуюся до самого горизонта, по ней вилась
серебристая лента Великой реки. Они видели то широкое и мелкое место на ней,
которое раньше было бродом у Беруны, теперь же ее берега соединял длинный
арочный мост. У дальнего конца моста был маленький городок.
- Ей-Богу, - сказал Эдмунд, - мы сражались в битве при Беруне именно
там, где сейчас город!
Это сильно приободрило мальчиков. Они почувствовали себя лучше, глядя
на то место, где сотни лет тому назад выиграли великую битву, а вместе с ней
и королевство. Питер и Эдмунд так увлеклись воспоминаниями, что забыли об
усталых ногах и кольчугах, давивших на плечи. Гному тоже было интересно.
Теперь они смогли ускорить шаг. Идти становилось легче. Слева еще были
отвесные скалы, справа склон становился все более пологим. Скоро овраг
перешел в долину. Водопадов больше не было, и внезапно они снова очутились в
густом лесу.
Неожиданно послышался звук - вззз - а потом как будто дятел ударил
клювом по стволу. Дети еще припоминали, когда (давным-давно) они слышали
этот звук и почему он им так не нравится, а Трам уже кричал: "Ложитесь!" и
тут же заставил Люси, оказавшуюся рядом с ним, упасть в папоротники. Питер
подумал, что это белка, но заметив длинную крепкую стрелу, вонзившуюся в
дерево прямо над его головой, все понял. Он потянул Сьюзен вниз и упал сам,
и тут другая стрела с резким звуком пролетела над его плечом и воткнулась в
землю, - Быстрее! Быстрее! Назад! Ползите! - выпалил Трам. Они повернулись и
поползли наверх по склону сквозь папоротники и тучи жужжащих мух. Стрелы
пронзительно свистели вокруг них. Одна ударилась о шлем Сьюзен и отскочила.
Они поползли еще быстрее, с них капал пот; согнувшись, они побежали.
Мальчики держали в руках мечи, хотя и боялись споткнуться о них. Обидно было
подниматься на холм, возвращаться туда, откуда только что пришли. Они уже не
могли больше бежать, даже ради спасения своей жизни. Задыхаясь, они упали у
водопада в сырой мох за большим валуном, и удивились, поняв, как высоко
забрались. Погони слышно не было.
- Теперь все в порядке, - Трам сделал глубокий вдох. - Они не стали
обыскивать лес. Я думаю, это только часовые. Значит, внизу аванпост Мираза.
Булки и бутылки, однако же и тяжело нам пришлось.
- Я должно быть совсем потерял голову, когда повел вас этим путем, -
сказал Питер.
- Что вы, ваше величество, - возразил гном, - ведь это ваш царственный
брат, король Эдмунд, предложил плыть через Зеркальный залив.
- Боюсь, что Д.М.Д. прав, - согласился Эдмунд, искренне забывший об
этом.
- С другой стороны, - продолжал Трам, - если бы мы пошли, как шел я, то
наткнулись бы на такой же аванпост, с теми же последствиями. Путешествие
через Зеркальный залив было наилучшим вариантом.
- Экий замаскированный комплимент, - сказала Сьюзен.
- Хорошо замаскированный! - воскликнул Эдмунд.
- Я уверена, что теперь мы должны идти вверх по оврагу, - вступила в
разговор Люси.
- Ты герой, Лу, - отозвался Питер. - Ведь ты могла сказать: "Я же
говорила". Пойдемте.
- Как только мы углубимся в лес, - заявил Трам, - говорите, что хотите,
а я зажгу костер и приготовлю ужин. Только отойдем подальше отсюда.
Нет нужды описывать, как они тащились назад по оврагу. Было тяжело, но,
как ни странно, все повеселели. Пришло второе дыхание, слово "ужин"
произвело чудодейственный эффект.
Они еще засветло добрались до елового леса, причинившего им столько
неприятностей. Собирать хворост было очень утомительно, и все обрадовались,
когда вспыхнул костер и появились сырые и грязные свертки с медвежьим мясом,
показавшиеся бы отвратительными любому, кто провел день в четырех стенах.
Гном придумал великолепное кушанье. Каждое яблоко (их осталось несколько
штук) обернули полоской мяса - как яблоки, запеченные в тесте, только вместо
теста было мясо - насадили на острую палочку и поджарили. Сок пропитал мясо
и напоминал яблочный соус, который подают к жареной свинине. Медведи,
питающиеся другими зверями, не слишком вкусны, в отличие от тех, кто ест мед
и фрукты. Яблоки придали мясу такой вкус, что получилась роскошная еда. И не
надо было мыть посуду - можно было сразу лечь на спину и наблюдать за дымком
из трубки. Трама, вытянуть усталые ноги и поболтать.
Они уже снова надеялись, что завтра найдут короля Каспиана, а через
несколько дней разобьют Мираза. Положение их не изменилось, но все
повеселели и один за другим быстро провалились в сон.
Люси очнулась от самого глубочайшего сна, который только можно себе
вообразить, с чувством, что голос, который она любила больше всего на свете,
позвал ее. Сначала она подумала, что это ее отец, потом - что Питер. Ей не
хотелось вставать. Не потому, что она чувствовала себя слишком усталой -
напротив, она чудесно отдохнула, и тело больше не болело - просто она была
счастлива, и ей было очень уютно. Она смотрела на нарнийскую луну (которая
больше нашей), на звездное небо; там, где они разбили лагерь, деревьев было
немного.
- Люси, - снова позвал голос (не отца и не Питера). Она села, трепеща
от волнения, но без страха. Луна светила так ярко, что лес был виден как
днем, но выглядел более диким. Позади был ельник, направо - зубчатые вершины
скал на дальней стороне оврага, прямо впереди - полянка, за ней на
расстоянии полета стрелы росли деревья. Люси пристально посмотрела на них.
- Мне кажется, что они движутся, - сказала она себе, - и о чем-то
разговаривают.
Сердце ее забилось, она встала и пошла к ним. На поляне отчетливо
слышался шум, какой деревья издают при сильном ветре, но ветра не было. Все
же это был не обычный шум листвы. Люси чувствовала в нем какую-то мелодию,
но не могла ухватить мотив, как не могла уловить слов, которые говорили
деревья прошлой ночью. Это была ритмичная веселая мелодия, и, подойдя ближе,
она почувствовала, что ноги ее уже танцуют. Теперь не было сомнения в том,
что деревья двигались - туда и обратно, одно к другому, как в сложном
деревенском танце. ("Я уверена, - подумала Люси, - что танец деревьев
действительно должен быть очень деревенским танцем".) Тут она оказалась
среди них.
Она увидела дерево, показавшееся ей сначала не деревом, а высоким
человеком с косматой бородой и зарослями волос. Люси не испугалась: такое
она видела и раньше. Но когда она опять взглянула на него, он уже снова
казался деревом, хотя и двигался. Вы не смогли бы, конечно, разобрать ноги у
него, или корни, потому что, когда деревья движутся, они перемещаются не по
поверхности земли, они пробираются в земле, как мы по воде, когда идем
вброд. С каждым деревом, на которое она бросала взгляд, случалось то же
самое. Сперва они выглядели как дружелюбные, славные великаны и великанши -
таким лесной народ становится, когда добрая магия призывает его к полной
жизни - потом снова становились деревьями. Когда они казались деревьями -
это были странно очеловеченные деревья, а когда выглядели людьми - это были
ветвистые, покрытые листвой люди. И все время продолжался странный,
ритмичный, шелестящий, прохладный, веселый шум - Они без сомнения почти
проснулись, - сказала Люси. Она-то совсем проснулась, даже больше, чем
проснулась. Как будто в ней самой пробудилось что-то новое.
Люси бесстрашно шла между ними, танцевала, прыгала, перебегала от
одного гигантского партнера к другому. Но танец не захватил ее полностью.
Она стремилась к чему-то другому, к тому голосу, что звал ее.
Скоро она оставила деревья позади (так и не поняв до конца, ветвей или
рук касалась она в хороводе огромных танцоров, склонявшихся к ней), вышла из
переплетения света и тени и увидела гладкую, как бы подстриженную поляну -
вокруг нее-то и танцевали деревья. А там - о радость! Перед ней был огромный
Лев, сверкающий в лунном свете, с громадной черной тенью позади.
Он мог бы показаться каменным, если бы не движения его хвоста, но Люси
это не пришло в голову. Она бросилась к нему, даже не задумавшись о том, был
ли он настроен дружелюбно. Она чувствовала, что сердце ее разорвется, если
она потеряет хотя бы мгновение. И вот Люси уже целовала его, обвив руками
шею и зарывшись лицом в чудную, густую, шелковистую гриву.
- Аслан, Аслан, дорогой Аслан, - рыдала она. - Наконец-то. Огромный
зверь перекатился на бок так, чтобы Люси поместилась полусидя-полулежа между
его передними лапами. Он нагнулся и языком коснулся ее носа. Теплое дыхание
обволокло ее. Она вглядывалась в его огромное мудрое лицо.
- Добро пожаловать, дитя, - произнес он.
- Аслан, - сказала Люси, - ты стал больше.
- Это потому, что ты стала старше, малышка, - ответил он.
- А не ты?
- Я - нет. Вырастая, ты будешь замечать, что и я становлюсь больше.
Она была так счастлива, что ей не хотелось даже разговаривать. Но Аслан
заговорил.
- Люси, - сказал он, - мы не должны долго лежать здесь. У тебя есть
дело, и уже потеряно много времени.
- Разве это не позор, - воскликнула Люси, - я действительно видела
тебя. Они не поверили мне. Они все...
Откуда-то из глубины Аслана возник слабый намек на рычание.
- Прости меня, - спохватилась Люси, поняв, что он имел в виду, - я не
хотела ругать других. Но ведь это не моя вина? Лев поглядел ей прямо в
глаза.
- Аслан, - сказала она, - ты думаешь, что я виновата? Как я могла... я
не могла оставить всех и подниматься к тебе одна.
Как я могла? Не смотри на меня так... да, я знаю, что могла. С тобой я
не была бы одна. Как я должна была поступить? Аслан ничего не сказал.
- Ты имеешь в виду, - продолжала Люси беспомощно, - что все бы
исправилось - как-то? Но как? Пожалуйста, Аслан. Разве я должна была знать?
- Знать, что должно случиться, дитя? - сказал Аслан. - Нет. Этого никто
никогда не говорил. Люси всхлипнула.
- Каждый может узнать, что случится, - продолжал он. - Если ты сейчас
пойдешь назад к остальным и разбудишь их, и скажешь, что видела меня снова и
все они должны встать и следовать за мной - что случится? И это единственная
возможность узнать.
- Ты хочешь, чтобы я это сделала? - вздохнула Люси.
- Да, малышка.
- А другие тоже увидят тебя? - спросила Люси.
- Не сразу, конечно, может быть, позднее.
- Они не поверят мне! - воскликнула Люси.
- Это не имеет значения.
- Аслан, я так благодарна, что нашла тебя снова. Я думала, ты позволишь
мне остаться. Я думала, ты зарычишь и прогонишь всех врагов - как в прошлый
раз. А теперь все так ужасно.
- Тебе это трудно, малышка, но ничто не повторяется дважды. Нам и
раньше бывало трудно в Нарнии.
Люси зарылась лицом в гриву Аслана, чтобы скрыться от его взгляда.
Должно быть, в его гриве тоже была магия. Она почувствовала в себе львиную
силу. Внезапно она села.
- Прости, Аслан, - произнесла она, - я готова.
- Теперь ты львица, - сказал Аслан. - И теперь возродится вся Нарния.
Иди. Нельзя терять время.
Он поднялся и пошел величественно и бесшумно к танцующим деревьям,
сквозь которые она прошла; и Люси пошла с ним, положив дрожащую руку на его
гриву. Деревья пропустили их и на секунду полностью приняли человеческий
вид. Перед Люси промелькнули прекрасные боги и богини, склоняющиеся перед
Львом; через мгновение они снова стали деревьями, еще склоняясь, и так
грациозно изгибая ветви и ствол, что их поклоны снова походили на танец.
- Теперь, дитя, - обратился к ней Аслан, когда они оставили деревья
позади, - я буду ждать здесь. Пойди и разбуди остальных и скажи им, чтобы
они следовали за тобой. Если они не пойдут, ты должна следовать за мной
одна.
Ужасно будить четверых людей, которые старше тебя и очень устали, чтобы
сказать им то, чему они, возможно, не поверят, и заставить их сделать то,
что они наверняка не захотят. "Я не должна раздумывать, я просто должна
делать", - сказала себе Люси.
Сначала она подошла к Питеру и потрясла его. "Питер, - прошептала она
ему на ухо, - проснись. Быстрее. Аслан здесь. Он сказал, чтобы мы сейчас же
следовали за ним".
- Конечно, Лу. Куда ты захочешь, - сказал Питер неожиданно. Она
обрадовалась, но Питер немедленно перевернулся на другой бок и снова заснул.
Затем она попыталась разбудить Сьюзен. Сьюзен действительно проснулась,
но только для того, чтобы сказать самым раздраженным взрослым голосом: "Тебе
это приснилось, Люси. Ложись спать".
Тогда она взялась за Эдмунда. Его было ужасно трудно разбудить, и когда
это ей наконец удалось, он в самом деле проснулся и сел.
- Что, - спросил он сердито, - о чем ты говоришь? Она повторила все
снова. Это было очень трудно, потому что с каждым разом слова звучали все
менее убедительно.
- Аслан! - подпрыгнул Эдмунд, - Ура! Где?
Люси повернулась туда, где видела ждущего льва, чьи терпеливые глаза
пристально глядели на нее. "Здесь", - показала она.
- Где? - снова повторил Эдмунд.
- Вот. Вот. Разве ты не видишь? Прямо перед деревьями. Эдмунд некоторое
время упорно смотрел, а потом сказал:
"Там ничего нет. Тебя ослепил и спутал лунный свет. Знаешь, так бывает.
И мне показалось на минуту, что я что-то вижу. Это оптический, ну как это
называется?.."
- Я вижу его все время, - сказала Люси. - Он сердито смотрит на нас.
- Тогда почему я не могу его увидеть?
- Он сказал, что, может быть, вы не сможете.
- Почему?
- Не знаю. Он так сказал.
- Ну что это такое, - вздохнул Эдмунд, - мне бы хотелось, чтобы все это
перестало тебе казаться. Но я уверен, что надо разбудить остальных.
11. Лев рычит
Когда вся компания была наконец разбужена, Люси рассказала свою историю
в четвертый раз. Последовало глухое обескураживающее молчание.
- Я ничего не вижу, - сказал Питер, вглядываясь до боли в глазах. - А
ты, Сьюзен?
- Нет, конечно, - огрызнулась Сьюзен, - потому что там нечего видеть.
Ей все это приснилось. Ложись и спи, Люси.
- Я все же надеюсь, - сказала Люси дрожащим голосом, - что вы пойдете
со мной. Потому что... потому что я все равно должна идти с ним.
- Не говори чепухи, - ответила Сьюзен, - конечно, ты никуда не пойдешь
одна. Не позволяй ей, Питер. Она стала совершенно непослушной.
- Я пойду с ней, если она должна идти, - сказал Эдмунд, - Раньше ведь
она была права.
- Я знаю, что это так, - согласился Питер, - и возможно она была права
сегодня утром. Мы явно неудачно выбрали путь. Но посреди ночи... И почему мы
не видим Аслана? Так никогда не было. Это не похоже на него. А что скажет
Д.М.Д.?
- Я ничего не скажу, - ответил гном, - если вы все пойдете, то я,
конечно, пойду с вами; если ваша компания расколется, я пойду с Верховным
Королем. Это мой долг перед ним и перед королем Каспианом. Но если вы
спросите мое частное мнение, я - обыкновенный гном, который не думает, что
легче найти дорогу ночью там, где ее не нашли днем. Я не вижу пользы в
волшебных львах, которые умеют говорить, но не говорят, в дружелюбных львах,
которые не делают ничего хорошего, в огромных львах, которых никто не видит.
Насколько я могу судить, это все чепуха и пустяки.
- Он бьет лапой по земле, призывая нас поторопиться, - сказала Люси. -
Мы должны идти сейчас же. По крайней мере я.
- Ты не права, пытаясь бороться с нами таким образом. Нас четверо к
одному, и ты самая младшая, - возразила Сьюзен.
- Пойдемте же, - рявкнул Эдмунд. - Мы должны идти. Мира не будет, пока
мы не пойдем. - Он был полностью согласен с Люси, но раздражен тем, что его
разбудили, и поэтому говорил очень сердито.
- Тогда в поход, - скомандовал Питер, устало просовывая руку под ремень
щита и надевая шлем. В другое время он обязательно сказал бы что-нибудь
приятное Люси, своей любимой сестре, ведь он знал, как тоскливо ей сейчас, и
понимал, что ее вины в происходящем нет. Но совсем избавиться от досады он
не мог.
Сьюзен была хуже всех: "Предположим, я буду вести себя как Люси, - и
начну угрожать, что все равно останусь здесь? А я непременно так сделаю".
- Подчинитесь Верховному Королю, ваше величество, - сказал Трам, - и
пойдемте. Если нет возможности спать, то лучше уж идти, чем стоять тут и
препираться.
Наконец они двинулись. Люси шла первая, сжимая губы, чтобы не сказать
то, что она думала о словах Сьюзен. Но, взглянув на Аслана, она забыла обо
всем. Он повернулся и пошел медленным шагом ярдах в тридцати впереди них.
Остальные могли идти только вслед за Люси, потому что не видели Аслана и не
слышали его шагов. Его большие, похожие на кошачьи, лапы бесшумно ступали по
траве.
Они пошли правее танцующих деревьев (но никто не узнал, танцевали ли
они, потому что Люси смотрела только на Льва, а остальные - на Люси) и ближе
к краю оврага. "Булки и булыжники, - подумал Трам, - я надеюсь, что
сумасшествие не кончится сломанными шеями на склоне, залитом лунным светом".
Долгое время Аслан шел у самого обрыва. Потом подошел туда, где прямо
на краю росло несколько маленьких деревьев, повернул и оказался среди них.
Люси затаила дыхание: казалось, лев нырнул со скалы, но она слишком боялась
упустить его из виду, чтобы остановиться и подумать. Она ускорила шаги и
сама очутилась среди деревьев. Посмотрев вниз, она заметила крутую узкую
тропинку, которая косо шла между камнями, и Аслана, спускавшегося по ней. Он
повернулся и весело взглянул на нее. Она захлопала в ладоши и начала
сползать вниз. Позади она слышала голоса остальных: "Эй! Люси! Осторожней,
ради Бога. Ты прямо на краю оврага. Вернись...", и через мгновение голос
Эдмунда: "Нет, она идет правильно. Здесь есть спуск вниз".
На середине тропы Эдмунд догнал ее.
- Смотри! - сказал он в страшном возбуждении. - Смотри! Что за тень
медленно движется перед нами?
- Это его тень, - ответила Люси.
- Теперь я верю, что ты права, Лу. Я не понимаю, как я не видел ее
раньше. Но где он?
- Со своей тенью, конечно. Видишь его?
- Сейчас показалось, что вижу. Здесь такой странный свет.
- Подождите, король Эдмунд, подождите, - раздался над ними голос Трама,
и затем издалека голос Питера: "Встряхнись, Сьюзен. Дай мне руку. Здесь
может спуститься даже ребенок. И перестань ворчать".
Через несколько минут они были внизу, и рев воды наполнил уши. Ступая
мягко, как кошка, Аслан шел через поток, перешагивал с камня на камень.
Посредине он остановился, и нагнулся, чтобы попить, а потом, подняв голову с
намокшей от воды гривой, снова повернулся лицом к ним. И тут Эдмунд увидел
его. "О, Аслан!" - крикнул он, бросаясь вперед. Но Лев отвернулся и начал
подниматься по склону другого берега Стремнинки.
- Питер! Питер! - воскликнул Эдмунд. - Ты видел?
- Что-то я видел, - сказал Питер, - но в лунном свете так трудно
разобрать. Все-таки мы идем, и трижды ура Люси. Я теперь и вполовину не
чувствую усталости.
Аслан без колебаний вел их налево, вверх по оврагу. Путешествие было
странным, похожим на сон - ревущий поток, мокрая серая трава, тусклые скалы,
к которым они приближались, и величественная, молчаливая поступь Зверя,
идущего во главе. Все, кроме Сьюзен и гнома, уже увидели его.
Внезапно они подошли к другой крутой тропинке, ведущей вверх по обрыву.
Она была куда длиннее, чем та, по которой они спустились, и путь наверх шел
долгим и утомительным зигзагом. К счастью, луна стояла над оврагом и
освещала его.
Люси совсем запыхалась, но когда хвост и задние лапы Аслана скрылись за
верхним краем оврага, она последним усилием устремилась за ним, хотя ноги у
нее заплетались и дыхание перехватывало, и увидела холм, к которому они
стремились с тех пор, как покинули Зеркальный залив. Длинный пологий склон
(вереск, трава и несколько больших камней, казавшихся белыми в лунном свете)
исчезал за кромкой тускло поблескивающих деревьев в полумиле от них. Она
узнала это место. Это был холм Каменного Стола.
Позвякивая кольчугами, позади карабкались остальные. Аслан скользил
впереди, и они шли за ним.
- Люси, - сказала Сьюзен очень тихо.
- Да? - обернулась Люси.
- Теперь я вижу его. Прости меня.
- Все в порядке.
- Я куда хуже, чем ты думаешь. На самом деле я верила, что это был он -
вчера. Когда он предупреждал нас, чтобы мы не шли в еловый лес. Я на самом
деле верила, что это был он - ночью, когда ты разбудила нас. Понимаешь,
глубоко внутри. ...
