Кейт Лoумер. Миротворцы
Copyright 1971 by Keith Laumer
A Baen Book, 1985, NY
© Сергей Ильин (isb@glas.apc.org), перевод с английского
1
— Джентльмены, — трагически возвестил Первый секретарь
министра Внеземных Дел Громбах, — мы стоим на пороге войны.
— Что такое? Вы сказали "война"? — упитанный мужчина в
простого покроя штатском костюме произнес эти слова, с трудом
ворочая языком, словно человек, неожиданно вырванный из объятий
приятного сна. Затем он хлопнул наманикюренной ладошкой по
столу, за которым шло совещание, и добавил:
— Ну что же, самое время преподнести этим прохвостам
хороший урок!
— Поспешность чревата неверными выводами, Полковник, --
кисло сообщил Первый секретарь. — Отнюдь не мы намереваемся
развязать военные действия...
— Разумеется, не вы, — произнес, поднимаясь, Военный
Советник. — Да и не ваше это дело. Штатские штатскими, но пора
и военным сказать свое слово. Прошу извинить меня, господин
Секретарь, но я должен немедленно вернуться в свой полк...
— Сядьте, Генри, — устало сказал глава Гроачианского
департамента. — Вы ничего не поняли. Земные вооруженные силы
никаким боком к Юдорскому конфликту не причастны. Это дело
полностью внеземное.
— Очень здравая мысль, — одобрительно покивал Полковник.
— С какой стати мы будем бросать на ветер жизни земных парней,
когда имеется множество пригодных для этой цели туземцев? Под
целью я имею в виду беззаветную защиту священных земных
принципов. Кстати, какую сторону мы поддерживаем?
— Вы все же постарайтесь вникнуть в суть проблемы,
Полковник, — ядовито порекомендовал Первый секретарь. — Мы
придерживаемся в этом конфликте позиции нейтралитета.
— Конечно, конечно, но кому она на руку? То есть меня
интересует, к чьим, собственно, позициям ближе находится
наша...
— Ни к чьим! И мы намереваемся вести себя так и впредь.
— А-а, — Полковник поудобней устроился в кресле и опять
погрузился в дремоту.
— Судя по всему, — продолжал Первый секретарь, — наши
старинные приятели гроачи нос к носу столкнулись с фрайрами.
— А с какими именно фраерами, сэр? — тоном глубокой,
хоть и деланной заинтересованности осведомился Исполняющий
обязанности Помощника Заместителя Первого секретаря.
— Фрайры, Магнан, Ф-Р-А-Й-Р. Беспозвоночное хулиганье из
звездной системы Фрайр — это в полдюжине световых лет отсюда
по нашему рукаву Галактики. Похоже, они одновременно с гроачами
объявили своей мандатной территорией Юдору, ни в чем особенном
не замеченную планетку, обращающуюся вокруг небольшого солнца
класса G и лежащую далеко в стороне от торговых путей.
— А собственно говоря, почему бы любому из них не
прибрать себе под опеку какую-нибудь другую планету? --
раздраженно спросил представитель Торгового отдела. — Их же
целые кучи лежат в стороне от этих самых путей.
— Гроачи заявили, что Юдора находится в естественной
сфере их интересов, — сказал Громбах. — А фрайры настаивают
на том, что они первыми ее обнаружили.
— Ну так подбросили бы монету и дело с концом, — рявкнул
представитель отдела Торговли. — Тогда и мы бы смогли,
наконец, вернуться к более важным вопросам, например, к
аномальным темпам увеличения темпов уменьшения распространения
тенденции к уменьшению увеличения потребления тыквенных семечек
среди внебрачных отцов в возрасте от девяти до девяноста лет в
слаборазвитых мирах Никодеманской группы, — я как раз сегодня
выявил этот тренд, применив усовершенствованный
психостатистический метод.
— Господи-Боже, Честер, — вылез со своей репликой
специалист по политическому прогнозированию, — и к каким
предполагаемым эффектам приведет этот спад возрастания?
— Возрастание спада, — поправил его Честер, — если уж
вы не можете обойтись без непрофессиональных оборотов. Ну-с,
при сохранении теперешней тенденции, видимо, следует ожидать к
девяносто седьмому финансовому году рекордного прироста числа
внебрачных отцов.
— Так вот, джентльмены, если все же дать себе труд
вернуться к неотложным делам, — с угрозой в голосе прервал их
Громбах, — спорящие стороны направили к Юдоре по боевому
флоту, и сейчас они в полной готовности стоят один против
другого.
— Хм-м. Похоже, что выход из подобного противостояния
только один, — пробормотал кто-то из сидящих вокруг стола.
— Будем надеяться, что нет! Вспышка военных действий у
нас в Секторе серьезнейшим образом запятнает наши послужные
списки, джентльмены! — Громбах смерил автора оскорбительного
замечания пылающим взором и продолжил. — К сожалению, посол
гроачей в личном порядке уведомил меня, что позиция его
правительства изменению не подлежит. Как он мне объяснил,
доктрина гроачей делает невозможным примирение с
"гнусно-зловонными оппортунистами", — точное его выражение. В
то же время представитель Фрайра заявил, что они и на вершок не
отступят перед "пятиглазыми тварями, у которых все так и липнет
к рукам", как он изволил аттестовать своего противника.
— Все это смахивает на серьезный политический просчет со
стороны гроачей, — удовлетворенно заметил Магнан. — Приятно
думать, что хотя бы на этот раз ДКЗ никак к нему не причастен.
— Вряд ли мы сможем говорить о своей непричастности,
мистер Магнан, — сурово заметил Громбах, — если возьмем на
себя роль посредника в настоящем конфликте.
— Нет. В этом случае, я полагаю, — нет. Но к чему быть
столь пессимистичным? Не думаю, что отыщется идиот, которому
встрянет в голову вынудить нас сунуть нос в этот мешок с
пиявками.
— К вашему сведению, он уже отыскался, — сообщил Громбах
голосом, более всего походившим на айсберг, сползающий в
арктические воды. — И к вашему сведению, это я!
— Вы, сэр? — просипел Магнан. — Э-э-э, ну, что я могу
на это сказать? Могу сказать, что сама по себе идея, — теперь,
когда у меня отыcкалось время как следует обдумать ее, --
представляется мне на редкость разумной.
— В конце концов, — тщедушного вида временный начальник
отдела устремился на подмогу Первому секретарю, — наша
обязанность, как дипломатов, — делать все возможное, чтобы
межпланетная напряженность не опускалась ниже уровня, чреватого
применением силы.
— Может быть, выкинем "не", Честер? — спросил, подняв
карандаш, представитель Службы Информации. — На случай, если
пресса станет цитировать вас вне контекста?
— Никаких репортеров, — распорядился Громбах. — Я
содрогаюсь при мысли о том, во что могут превратить противники
нашего Корпуса любой мелкий промах, допущенный в этом деле.
— Насколько я понимаю, вы собираетесь направить для
урегулирования конфликта Примирительную команду в сопровождении
ударной эскадры Защитников Мира, — сказал Магнан, узкое лице
которого кривилось от напряженных мыслительных усилий.
— Ничуть, — отрезал, Громбах. — Здесь нужна тонкая
работа, грубая дипломатия не годится. Самое разумное в ситуации
подобного рода это предоставить ведение переговоров
единственному посреднику — искусному, неустрашимому,
невозмутимому и расторопному.
— Разумеется, сэр. Как глупо, что я сразу не подумал об
этом. — Магнан в задумчивости поджал губы. — Естественно, для
решения подобной задачи необходим человек, обладающий обширным
опытом...
— Презрением к грозящей лично ему смертельной опасности,
— встрял кто-то.
— Да, и предпочтительно не обременный семейством, --
кивая, добавил Магнан.
— Жаль, но последнее сбрасывает меня со счетов, — живо
отреагировал Заместитель Помощника Первого секретаря. — Я, как
вам известно, являюсь единственной опорой двенадцати кошек,
требующего постоянной заботы попугая и...
— Вас у меня и в мыслях не было, Генри, — суровым тоном
объявил Громбах. — Я подразумевал дипломата куда более
высокого ранга, человека, обладающего значительным
коэффициентом умственного развития, неколебимыми принципами и
безусловной способностью связно излагать свои мысли.
— Боже мой, сэр, — промямлил Магнан. — Я чрезвычайно
тронут вашим доверием, но мои обязанности здесь...
— К сожалению, — не обращая внимания на помеху, продолжал
Громбах, — просмотр ваших личных дел убедил меня в отсутствии
среди вас подобной жемчужины, и следовательно, мне остается
лишь воспользоваться тем материалом, какой имеется под рукой.
— Ну и слава Богу! — еле слышно пробурчал Магнус, но тут
же побледнел, ибо Громбах вперился в него повелительным взором.
— Надеюсь, с прививками у вас все в порядке? — холодно
осведомился Первый секретарь.
— У меня, сэр? — произнес Магнан, отпихивая кресло и
торопливо вставая. — Если сказать правду, срок прививки от
сенной лихорадки истекает как раз через полчаса...
— Пока вы еще здесь, — радостно предложил Советник по
Внеземным Делам, — советую попросить, чтобы вам вкатили
антирадиационную сыворотку, да потребуйте дозу побольше. Ну, и
разумеется, противостолбнячная тоже никому еще не повредила.
— Будьте любезны сесть, Магнан, — рявкнул Громбах. --
Итак, вы отправитесь туда на курьерском корабле с гражданскими
опознавательными знаками. При подходе к боевым флотам
рекомендую соблюдать осторожность, — фрайры, как говорят, не
дураки пострелять, и еще большие, чем печально известные своей
вспыльчивостью гроачи.
— И мне придется лезть в это осиное гнездо, сэр, — на
лишенном вооружения судне?
— Я вооружу вас инструкциями, Магнан. Встряхнитесь,
любезнейший! Сейчас не время для малодушия!
Магнан осел в кресло.
— Я что, — чуть слышно вымолвил он, — я, разумеется, с
радостью. Я лишь подумал о ни в чем неповинных членах команды.
— Я тоже о них подумал, Магнан. Конечно, вы правы. Грех
рисковать жизнями всего экипажа.
Магнан оживился.
— И потому на переднюю линию вас забросят с расстояния,
несколько меньшего астрономической единицы, в скоростном
одноместном поисковом катере.
— В одноместном? Но... — Магнан ненадолго замялся, а
затем с облегчением продолжил. — Но я, к сожалению, не знаю,
как им управлять.
— Это еще почему? — требовательно спросил Громбах.
— Правила, действующие в нашем Секторе, препятствуют
приобретению подобных познаний, — твердо объявил Магнан. — Не
далее, как в прошлом месяце, один молодой человек из моего
отдела получил жуткий нагоняй за акробатические упражнения над
озером Пробчинк...
— Ах вот как? Имя этого молодца?
— Ретиф, сэр. Впрочем, как я отметил, он уже получил
выговор, так что особой необходимости в...
— Ретиф, — Громбах сделал пометку в своих бумагах. --
Стало быть, пусть будет двухместный.
— Но...
— Никаких "но", Магнан! Речь идет о войне, — и она может
стоить вам карьеры! Время дорого! Я рассчитываю на то, что вы и
этот ваш Ретиф уже через час будете на пути к зоне военных
действий.
— Но, сэр! Два дипломата против двух боевых флотов!
— М-да. Конечно, если так формулировать, силы
представляются отчасти неравными. Но с другой стороны, они же
сами все это затеяли. Вот пускай теперь и расхлебывают!
2
Магнан, прикрученный ремнями к тесному сидению
тридцатифутового челнока, стоящего в ожидании вылета в
метательном отсеке приписанного к Корпусу транспортного судна,
нервно посматривал на стартовые часы.
— На самом-то деле, — рассказывал он, — Первый секретарь
поначалу склонялся к решению послать с этой миссией одного
человека, однако я настоял, и он согласился отправить со мною
вас.
— А я-то гадал, кто это меня облагодетельствовал, --
сказал Ретиф. — Приятно сознавать, что о тебе заботятся.
— Ретиф, вы намекаете... — но голос Капитана, донесшийся
из расположенного на панели управления динамика, помешал ему
закончить.
— Пятнадцать секунд, джентльмены. Надеюсь, вам политикам,
хорошо платят, — судя по тому, что рассказывает мой переводчик
о любезностях, которыми уже успели обменяться эти ребята, вы
поспеете как раз к первому залпу.
— Чтоб его зашибло пусковым рычагом, — раздраженно
сказал Магнан. — Если я и испытываю счастье, покидая эту
старую колымагу, то лишь потому, что мне больше не придется
слышать его злорадного голоса.
— Вас понял, — сказал Капитан. — Что с вами такое,
чувство юмора отказывает?
— Напротив, у меня корчи от смеха, — сказал Магнан.
— Ну так расслабьтесь, — последовал быстрый совет. --
Время. Счастливой посадки!
Послышались резкие щелчки реле, глухой удар, и пассажиров
тряхнуло так, что они на долгий, головокружительный миг
лишились способности что-либо видеть. Когда зрение их
прояснилось, экраны уже заполнял черный космос, усеянный
огненными точками. Транспортное судно у них за кормой
развернулось и сгинуло.
— Я их засек, — сказал Ретиф, щелкая рычажками настройки
кругового экрана. — Наш отважный Капитан закинул нас
практически в самую середину боевой зоны.
— Стрельба уже началась? — задохнулся Магнан.
— Пока нет, но судя по их построению, долго нам ждать не
придется.
— Может быть, нам следует прямо отсюда передать им призыв
к миру, — торопливо заговорил Магнан. — Что-нибудь
красноречивое, взывающее к лучшим сторонам их натур, но в то же
время с толикой скрытой угрозы.
— У меня такое ощущение, что этих ребят одним лишь
блистательным красноречием не проймешь, — сказал Ретиф. --
Всякий, кто обзаводится новехоньким линкором, лишь об одном и
думает, — как бы увидеть его в деле, — это только
естественно.
— Я вот подумал, — перебил его Магнан. — Вы ведь
знаете, до какой степени ДКЗ не хватает опытного персонала, и
поскольку мы с вами убедились в безнадежности возложенной на
нас задачи, наш долг спасти от катастрофы хотя бы то, что мы
можем спасти. Кроме того, когда Следственный отдел начнет
разбираться в вопросе, как это мы допустили, чтобы прямо под
нашими носами разразилась война, свидетельства очевидцев могут
оказать Первому секретарю неоценимую услугу.
— Пока мне нечего вам возразить, мистер Магнан.
— Все складывается таким образом, — продолжал Магнан, --
что если вы настоите на нашем отходе с поля битвы, то я вряд ли
смогу вам помешать.
— Здесь командуете вы, мистер Магнан, — напомнил ему
Ретиф. — Однако меня не покидает совершенно отчетливое
чувство, что если при возвращении в Сектор мы не сможем
предъявить им хотя бы нескольких подпалин от бластера на
корпусе нашей посудины — в доказательство перенесенных нами
невзгод, — то встреча нас будет ждать далеко не восторженная.
— Но Ретиф! — и Магнан ткнул в экран, на котором
медленно вырастали протяженные, устрашающие очертания
грукианского крейсера. — Посмотрите на это чудовище, оно же
щетинится пушками от носа до кормы! При такой огневой мощи
разве они способны вести разумные переговоры?
В этот миг со стороны экрана донесся треск, с каким
разряжается статическое электричество, и из-под сверкающего
боевого шлема на землян уставилась бледная, чужеродная образина
с пятью глазами на стебельках.
— Незамедлительно сообщите, кто вы такие, опрометчивые
проныры! — прошелестел с характерным для грукианского языка
пришепетыванием слабенький голос. — И тотчас вон отсюда, или
вам предстоит претерпеть ужасное!
— Батюшки, да это же Родоначальник Склиз! — воскликнул
Магнан. — Ретиф, это Родоначальник Склиз! Помните
Родоначальника Склиза из гроачианской торговой миссии на Лягвии
IV?
— Это ты, Магнан? — проскрежетал гроач. — При нашей
последней встрече ты имел наглость встрять в наши дела, и
изображая беззаветного прогрессиста, подрывать нашу торговлю. В
каком качестве ты ныне вторгся в гроачианские области космоса?
— Однако, Склиз, вам следует признать, что продавать
платсмассовые сардельки несчастным, слаборазвитым любителям
горячих сосисок, это все же немного слишком...
— Откуда нам было знать, что их внутренний метаболизм не
приспособлен к усвоению полноценных полистеролов? — огрызнулся
Склиз. — Но хватит болтать! Убирайтесь отсюда немедля или вам
придется принять на себя всю ответственность за
подстрекательство к прискорбному инциденту!
— Помилуйте, Родоначальник, к чему такая поспешность...
— Можешь называть меня Великим Коммандором Флота Возмездия
Склизом, если тебе так будет удобнее! Что до поспешности, я
очень рекомендую вам обоим поупражняться в этой добродетели!
Через шестьдесят секунд мои пушкари получат приказ открыть
огонь!
— Я бы советовал вам, господин Коммандор, еще раз
подумать, — сказал Ретиф. — После первого же вашего залпа
фрайры начнут палить из всего, что у них есть, и вы получите
пять снарядов в ответ на три ваших.
— Плевать! — прошипел Склиз. — Тем самым мерзавцы лишь
пробудят в душе каждого гроача священную ярость!
— По приблизительным подсчетам у них тридцать один
корабль против ваших двадцати четырех, — указал Ретиф, — так
что по части ярости они вас, пожалуй, обставят.
— Но к чему вообще все эти разговоры насчет стрельбы, --
весело воскликнул Магнан. — Чего, в конце концов, можно
добиться стрельбой из пушек?
— Для начала, — обладания несколькими приличными кусками
недвижимой собственности, — прохрустел Склиз. — Плюс
уничтожения кое-каких чужеродных червей.
Магнан задохнулся:
— Вы открыто признаете, что намерены силой захватить
Юдору?
— Какое там... впрочем, землянским шпионам в эти дела
соваться нечего! Моя миссия здесь состоит в том, чтобы не дать
вероломным фрайрам вторгнуться на злополучную Юдору...
— Я все слышу, все! — донесся с дополнительного экрана
скрежещущий, визгливый голос, сопровождаемый шипением помех. На
экране возникли какие-то волнующиеся очертания, в конце концов
застывшие, приняв вид лоснистого лиловато-красного черепа,
узкого и продолговатого, с шишками, шпилями и с парой желтых
глаз, венчающих подобия рожек, примерно на фут торчавших по обе
стороны от него.
— Я прогневан! Я не потерплю! Вам даваема одна минута
Стандартного Восточного Времени для полного оставления всякой
поблизости! Считаю! Девять, двенадцать, четыре, много...
— Ко... Кто это? — задохнулся Магнан, вперяясь в нового
собеседника.
— Ага — мякотник стакнулся с фрайром! — с подвыванием
вымолвил Склиз. — Теперь я все понимаю! Ты думал, обмениваясь
со мною любезностями, отвлечь мое внимание, а тем временем эти
пакостники, твои закадычные дружки, скрытно обойдут меня слева
и подло ударят в спину!
— Я — Главный Генерал Оккийокк — закадычный друг этих
уродов? — взвизгнул выразитель фрайрских интересов. — Мой
родной язык не осилит такого негодования! Не хватало тебе
угрожать скромному благоцветению Фрайрского Протектората, так
ты еще оскорблять вдобавок! Силы небесные! Чтоб ты скукожился!
И прочая непристойная брань по потребности!
— Пустословие тебе не поможет, предатель! — злобно
прошептал Склиз. — У моих орудий готовы ответы на твою
клевету.
— Только неслыханная содержательность первоклассного
фрайрского генерала в состоянии уцелеть твою костлявую шею от
хруста! — завыл в ответ Оккийокк.
— Господа, господа, не стоит так горячиться, — голос
Магнана покрыл сипение статических помех. — Я совершенно
уверен, что существующие между вами противоречия могут быть
разрешены с учетом справедливых...
— Если эта злокачественная помеха осуществлению
предначертанной гроачам судьбы сию же минуту не уберет отсюда
свои мятые жестянки, я за последствия не отвечаю! --
провозглазил Склиз.
— Моя в расстройстве! — взвыл Оккийокк и взмахнул парой
передних конечностей, оснащенных сложными стригущими
приспособлениями. — Боже, как жаждется мне дотянуться до пяти
его глаз, заплести их в один сверхокуляр и выдрать с корнем эту
похабную маргаритку!
— Потерпи еще чуть-чуть до той счастливой минуты, когда я
приду хоронить тебя вниз головой в церемониальной песочнице, --
сквитался Склиз.
— Ну что же, по крайней мере, они все еще беседуют друг с
другом, — сказал, прикрываясь ладонью Магнан, меж тем как
противники продолжали метать друг в друга громы и молнии. — И
на том спасибо.
— Возможно, нам даже удастся убраться отсюда без всяких
подпалин, — согласился Ретиф. — Оба блефуют, и похоже, до
конца дня они так и будут перебрасываться словами вместо
торпед. Предлагаю произвести стратегическое отступление, пока
они проводят досуг, пополняя словарный запас друг друга.
— М-м-да. Но что выиграет на этом земная дипломатия? Я к
тому, что наш долг требует, дабы мы сыграли в сближении их
государств более продуктивную роль. — И Магнан приложил палец
к своему узкому подбородку. — Так вот, если бы мне предложили
выработать справедливое решение...
— Давайте не будем напоминать им, что мы еще здесь,
мистер Магнан, — предложил ему Ретиф. — При их темпераментах
достаточно легкого срыва, чтобы начать бить посуду, а из нас
получится чрезвычайно удобная для этого чашка...
— Ерунда, они не осмелятся, — и Магнан, наклонившись к
экранам, крикнул, перекрывая голосом шум сражения:
— Господа! Я нашел безупречное решение! Поскольку каждому
из вас, по всей видимости, недостает веры в благородство
намерений противной стороны, я предлагаю объявить Юдору
Протекторатом Земли!
Магнан закончил и лицо его расплылось в предвкушающей
улыбке.
Мгновенно наступила полная тишина, ибо все органы чувств
двух противников развернулись в сторону неожиданной помехи.
Первым из оцепенения вышел Склиз.
— Что? Это выходит, гроачи посеяли, а земляне пожнут? Да
никогда!
— Я содрогаюсь! — завопил Оккийокк. — Я озлобляюсь! Я
пенюсь в полости рта! Какая наглость! Милость Божия! Святые
Небеса! Et cetera!
— Господа! — воскликнул Магнан. — Мы, земляне, останемся
на Юдоре ровно столько времени, сколько потребуется аборигенам,
чтобы должным порядком освоить современные приемы торговли и
половой гигиены, после чего мы, разумеется, устранимся,
предоставив им право на самоопределение.
— Это значит, поматросит и бросит! — прошипел Склиз. --
Круто берешь, мякотник! Но меня ты не запугаешь! Генерал
Оккийокк! Я предлагаю заключить перемирие на то время, пока нам
придется плечом к плечу искоренять общего врага!
— Принято! Карамба! Я оскорбителен! Я смертельно обижен!
Я даже рассержен! Сначала мы прикончим приставалу! Затем
продолжим борение фрайров и гроачей!
— Подождите! — возопил Магнан. — Вы не поняли...
— Боюсь, они как раз поняли, — сказал Ретиф, хватаясь за
рычаги управления. — Держитесь, мистер Магнан, выходим из-под
удара.
Крохотный катерок что было мочи рванулся вперед, виляя то
вправо, то влево. Блеснула ослепительная вспышка, экраны
побелели и тут же погасли. Катер отчаянно взбрыкнул и
перевернулся вверх ногами. От второго взрыва он полетел с
подкруткой, словно плоский камушек по поверхности пруда.
— Ретиф! Остановитесь! Нас несет прямо на этих нелюдей!
— на последнем дыхании крикнул Магнан, ибо один из экранов
вдруг ожил, обнаружив прямо по курсу громадный линкор гроачей,
грозно увеличивающийся в размерах.
— Попробуем нырнуть под их пушки, — отозвался Ретиф. --
Удирать не имеет смысла, они накроют нас без особых трудов.
— Может быть, они позволят нам сдаться? — проблеял
Магнан. — Давайте попробуем выбросить белый флаг!
— Боюсь, по белому флагу им будет легче целиться, --
Ретиф дернул катерок в сторону, совсем рядом рвануло еще раз, и
катер нырнул под корму огромного корабля.
— Осторожнее! — завизжал Магнан, увидев, как ползет по
экрану необъятный, крапчатый, синевато-зеленый диск. — Мы
врежемся в Юдору!
— Если повезет, врежемся, — согласился Ретиф. И после
этого нарастающий визг раздираемой атмосферы сделал дальнейшие
разговоры невозможными.
3
Если не считать шипения вытекающего откуда-то воздуха и
резких щелчков, издаваемых остывающим металлом, единственными
звуками, которые слышались в раздрызганном кокпите, были стоны
Магнана, выползающего из-под останков своего кресла. Желтый
солнечный свет, проходя через пробоину в корпусе, играл на
дымящихся обломках панели управления, на скрученной и
вспучившейся обшивке пола кабины и на пустом сиденье пилота.
— Рад видеть, что вы очнулись, — сказал Ретиф.
Магнан повернул больную голову и обнаружил своего
компаньона, заглянувшего в открытый спасательный люк.
Компаньон, судя по всему, не пострадал, разве что на скуле у
него появилась ссадина да на груди бледно-голубой фланелевой
куртки, придававшей ему неофициальный и даже досужий вид, зияла
обгоревшая по краям дыра.
— Атмосфера здесь немного разреженная, но кислорода, судя
по всему, хватает. Как вы себя чувствуете?
— Омерзительно, — признался Магнан.
Неловкими пальцами он расстегнул страховочную упряжь,
кое-как выполз из люка и изнуренно рухнул на короткую
персикового цвета траву. Вокруг поднималась в бледное небо
древовидная поросль с ребристыми красно-оранжевыми стволами и
ноздреватой листвой мандаринового цвета. Купы желтых, янтарных
и фуксиновых цветов светились в тени, словно мазки светящейся
краски.
— Как случилось, что мы еще живы? — потрясенно
осведомился старший из двух дипломатов. — Последнее, что я
запомнил, это бледно-розовый горный пик, вылезающий из облаков
прямо на нас.
— По нему мы промахнулись, — успокоил начальство Ретиф.
— Нашей брони как раз хватило на то, чтобы смягчить
приземление. Она, вместе с пружинистой листвой, и спасла наши
шеи.
— Где мы?
— На островке в северном полушарии, и похоже, что это --
единственная на планете часть суши. Определиться точнее у меня,
боюсь, не получится, — так что я взял на себя смелость
назначить это место Северным Полюсом.
— Ну что же, — оглядываясь, вздохнул Магнан, — полюс
так полюс. А эти где? Знаете, по мне так лучше сдаться на
милость Склизу. Честно говоря, не доверяю я этому Окийокку. Мне
кажется, в его рогатых глазах таится некоторое коварство.
— Боюсь, что сдаться прямо сейчас нам не удастся, --
сказал Ретиф. — Поимщики еще не подоспели.
— Гмм. Не сомневаюсь, что они потратят на посадку больше
времени, чем мы. Я полагаю, мы можем покамест устроиться здесь
поудобнее.
— Да, но с другой стороны, — рассудительно сказал Ретиф,
— С какой стати нам их дожидаться?
— А разве у нас имеется иная надежда на спасение?
— Ни тот, ни другой из наших противников как-то не вызвал
во мне желания сдаваться ему в плен, — даже если предположить,
что они вообще берут пленных.
— Вы хотите сказать, — изумился Магнан, — что Склиз,
наш коллега-бюрократ, существо, с которым я осушил немало
пиршественных чаш, что он будет молча смотреть, как нас казнят?
— Может, конечно, и будет, — если не успеет прикончить
нас первым.
— Господи, Ретиф, но что же нам тогда делать? Как
по-вашему, далеко отсюда ближайшая деревня туземцев?
— Я что-то не заметил, пока мы спускались, никаких следов
цивилизации, — ни городов, ни дорог, ни возделанных полей.
Давайте пошарим на длинных волнах.
Ретиф забрался внутрь искалеченного катера, осмотрел
закрепленный в амортизирующих держателях радиоприемник, срастил
несколько оборвавшихся проводков и покрутил ручку настройки.
Ничего, кроме легких помех услышать не удалось. Тогда он
переключился на частоту, отведенную для переговоров между
судами.
— ...ни на что не годного двуглазого недотепу! — громко
и отчетливо сказал голос Склиза. — Старая рухлядь, которую ты
именуешь флагманом, находилась к ним ближе, чем мой
великолепный знаменосец! Именно ты был обязан взорвать их к
чертовой матери, чтобы и духу от них не осталось!
— Моя гневается! Моя ярится! Черт! Дьявол! Подобные
обвинения и от кого — от пятиглазого прохиндея с маргариновыми
перстами! Я в нестерпимости! Плохо дело!
— Довольно! — прошипел Склиз. — Руганью ничего не
поправишь! Если мякотники живы, если они сообщат, что мы
обстреляли Земное судно, целые орды их омерзительных Защитников
Мира слетятся сюда, что твои жучихи на поспевших червей!
— Я умоляю! Моя хохочет! Ты есть олух! Живы, а! После
такого крушения, вполне! Нет, невозможно, я повторяю! Au
contraire<$F Напротив (фр.)>, я полагаю, моя сейчас возобновит
наш диспут. На чем мы остановились? Ах да, — моя описывала
твоих предков...
— Слушай, ты, безголовый! Подобно прочими низшим формам
развития живой материи, мякотники с изощренным умением
цепляются за жизнь. Мы должны убедиться в их гибели! А потому я
сейчас спущусь на планету, дабы нанести coup de grace<$F "Удар
милосердия", последний удар (фр.)> любому, кто смог уцелеть, ты
же ободожди в сторонке, а еще того лучше — удались в ничейное
пространство...
— Это чтобы ты мог беспрепятственно захапать планету? Моя
веселится! Моя просто бьется в холерике! Бог-Господь! Моя
сопровождает, вот так!
— Хорошо, — раз ты настаиваешь. Можешь сопровождать меня
на борту моей личной канонерки. Я распоряжусь о скромном
эскорте из миноносцев, он нас проводит до самой планеты.
— Фига. Спасибочки вам, но я предпочитаю собственный
корабль. И еще моя возьмет с собой несколько крейсеров, чтоб в
дороге не было так одиноко.
— Крейсеров? — проскрежетал Склиз. — В таком случае, я
полагаю, парочка грукианских линейных кораблей будет вполне
уместна, — просто для красоты построения, понимаешь?
— Комбинация получится однобокой, если в нее не включить
и фрайрский линкор!
— В сущности говоря, — прошелестел Склиз, — не вижу,
почему бы мне не взять с собой весь флот, — просто на случай,
если в мое отсутствие тебе вдруг покажется привлекательной
мысль поразить меня подлым ударом в спину.
— Моя согласная! Я тоже хочу! Так будет еще веселее!
Милость небесная! Полный вперед! И горе тому, кто отстанет!
— Согласен! Роджера на мачту и ходу! — отрывисто
скомандовал Склиз.
— Боже мой, Ретиф, — пробормотал Магнан, — эти безумцы
готовы произвести полномасштабное вторжение, дишь бы не
упускать друг друга из виду.
— Теперь уж никто не вправе обвинить нас в том, что мы не
смогли повлиять на развитие грукиано-фрайрских отношений, --
спокойно заметил Ретиф. — Ну, давайте сматываться. У нас
осталось около часа до их появления.
Он сноровисто высвободил из держателей компактный приемник
и вытащил из-под обломков ранец с аварийным рационом.
— В какую сторону пойдем? — встревоженно осведомился
Магнан, озирая густо-оранжевый лес, расстилавшийся вокруг.
— Выбирайте сами, мистер Магнан, — сказал Ретиф, и
продолжил, уазывая пальцем стороны света, — эники, беники,
ели, вареники.
— М-мда. Я предпочел бы эники. Эта сторона как-то
повеселее. Ну, может быть, чуток еще забрать в сторону беников.
— Ну, стало быть, эники-беники, — подытожил Ретиф и
первым двинулся в сторону рощицы высоких деревьев.
4
— Ретиф, силы мои на исходе, — задыхаясь, промолвил
Магнан, после того, как они за три четверти часа на три мили
удалились от обломков катера.
— Мы пока еще не в безопасности, — сказал Ретиф. --
Лучше уйти подальше, потом отдохнем.
— Мне уже все едино, — гроачи меня расстреляют или я
помру от перегрева и перебоев в сердце, — Магнан опустился на
податливую травку и лежал, большими глотками хватая воздух.
— А как насчет команды свежевателей-фрайров? --
поинтересовался Ретиф. — Насколько мне известно, они начинают
со скальпа и понемногу спускаются вниз, как будто банан
обдирают.
— Шутите-шутите, если вам так легче, — простонал Магнан.
— Мне все равно.
Внезапно он резко сел, с подозрением уставившись на
маленький, похожий на колокольчик цветок с лепестками,
окрашенными в нежные тона красного коралла.
— Пчелы, — с отвращением вымолвил он. — При моей
аллергии даже к земным насекомым, укус любой чужеродной твари
наверняка прикончит меня прямо на месте.
— Ну что же, как вы сами указывали, одна погибель ничем
не хуже другой, — утешил начальство Ретиф. — Если вы
действительно углядели пчелу, так это первый представитель
местного животного мира, какой попался нам на глаза.
— Я не видел ее, — но слышал совершенно отчетливо, --
сварливо ответил Магнан. — Она жужжала у меня прямо над ухом.
— А странный, однако же, лес, — заметил Ретиф. — Всего
одна разновидность деревьев, один вид травы и цветы мало того,
что одинаковые, так они еще и рассортированы по размерам и
расцветке. И ни тебе сорняков, ни паразитирующих вюьнков.
Большие деревья не забивают маленьких, — нигде никакой чахлой
поросли. Даже опавших листьев не видно.
— Гм-да, — прокряхтел Магнан. — Слушайте, Ретиф,
предположим, нам все же удастся избегнуть плена, и что дальше?
Где мы, никто не знает. Как вообще нас смогут спасти?
— Это интересный вопрос, мистер Магнан.
— Не то, чтобы это было так уж и важно, — мрачно
продолжал Магнан. — Миссия моя закончилась провалом, хуже,
того, — рухнула вся моя карьера!
И он застонал:
— Вы отдаете себе отчет, что если бы не наше
вмешательство, это вторжение могло никогда не состояться?
— Подобная мысль меня посещала, — признался Ретиф.
— Я уж не говорю о потере разведывательного катера. Если
Первый секретарь возложит ответственность на меня, — на нас,
следовало бы сказать, — то есть, в том случае, если он сочтет
именно вас, Ретиф, лично ответственным, — Магнан даже
повеселел, — слушайте, да вы же будете выплачивать ее
стоимость долгие годы! Я, конечно, замолвлю за вас словечко. В
конце концов, Склиз нас все-таки обстреливал.
— Было такое дело.
— Да и вообще, кто вправе утверждать, что именно моя
дружественная попытка предложить им компромиссное решение
послужила толчком к вторжению? Эти горячие головы, смею
сказать, все равно попытались бы захватить планету.
— Возможно, — согласился Ретиф.
— На самом-то деле, отвлекая их разговорами, я несомненно
отсрочил неизбежное на... на определенное время.
— На несколько секунд, это самое малое.
— Нет, правда, Ретиф, принеся себя в жертву на алтарь
космического содружества разумных существ, я, быть может, тем
самым спас бессчетное множество жизней!
— Боюсь, несколько бактерий все же погибло при нашей
поспешной посадке, — указал Ретиф.
— Вам бы только глумиться, — укорил его Магнан. — Но
вот увидите, история меня оправдает! Да что там, не удивлюсь,
если выбьют даже особую посмертную медаль и... — Он резко
оборвал свою речь и кое-как поднялся на ноги. — Вот, опять!
Совершенная озлившаяся оса! Откуда этот звук?
Ретиф, прислушиваясь, склонил голову набок, и затем
пригнулся к небольшому сообществу покачивающихся на длинных
стебельках абрикосового оттенка цветов, рядом с которыми сидел
Магнан.
— Нашли время цветочки нюхать! — завопил Магнан. — Я в
опасности!
— А знаете, мистер Магнан? — с неуверенной интонацией
отозвался Ретиф, — Похоже, никаких насекомых поблизости нет.
— Вот как? Но я же их совершенно отчетливо слышу! --
неодобрительно парировал Магнан. — Звук в точности такой,
какой издает, когда ее вешаешь на рычаг, трубка старомодного
телефона с заводной ручкой, — помните их? — они все еще в
ходу на Челюстине.
— А вот это уже ближе к истине, мистер Магнан, — сказал
Ретиф и склонился, приложив ухо к похожему на раструб горна
цветку.
— Ну наконец-то, а то я уж решил, что вы так ничегошеньки
мне и не скажете! — явственно прозвучал в его ухе тоненький
голос.
5
— И жужжащие-то цветы — это полная фантастика, — в
изумлении произнес Магнан, — но чтобы тюльпаны еще и
разговаривали! Кто бы в это поверил?
— ...кого-то, с кем можно поговорить, — продолжал
кузнечиковый голос. — Смерть, как охота узнать все новости.
Ну, расскажите же мне о себе: о ваших надеждах, о мечтах, о
том, как вы здесь очутились — все-все!
Ретиф поднес цветок к губам, словно тот и впрямь был
микрофоном:
— Я Ретиф, а это мой коллега, мистер Магнан. С кем имеем
честь беседовать?
— Ну вот, очень приятно познакомиться с вами, Ретиф. И с
Мистером Магнаном тоже. Можно я буду для краткости называть вас
"Мистером"? Когда обращаешься друг к другу по имени, это как-то
сближает. Меня зовут Росток. Но это, конечно, прозвище, не
более. На самом деле, имени у меня нет. Во всяком случае, не
было, пока здесь не появился милейший Ренфру. Вы и не
представляете, сколь уединенную жизнь вел я до той поры. Нет,
право, знаете, до чего я додумался? Я решил, будто бы я --
единственное в Галактике наделенное чувствами разумное
существо.
— Но кто... кто вы? — выдавил Магнан. — Где вы? И к
чему этот камуфляж — микрофон в виде растения?
— Камуфляж? Помилуйте, какой камуфляж, мистер? Вы видите
меня именно таким, каков я есть.
— Но... я вообще вас не вижу! — опасливо озираясь,
пожаловался Магнан. — Где вы прячетесь?
— В данный миг вы сжимаете меня в руке, — сказал Росток.
— Вы хотите сказать... — Магнан вытянул руку с зажатым в
кулаке, издающим легкий аромат цветком, и уставился на него. --
Вы хотите сказать, что я... вы... мы...
— Ну вот вы и поняли, — ободряюще произнес голосок.
— Говорящие цветы — здесь, в Богом забытом месте, — да
еще говорящие на языке Земли? Видимо, у меня галлюцинации!
Тяжкие испытания сокрушили мой разум!
— Не думаю, мистер Магнан, — успокоительно произнес
Ретиф. — Я ведь тоже слышу его.
— Если я сумел вообразить, что слышу голоса, исходящие от
цветочков, так что мне стоит вообразить, будто и вы их слышите?
— ядовито парировал Магнан.
— Да нет же, я вполне реален, — урезонивал его голосок.
— Почему вы не верите мне?
— А кто научил вас разговаривать по-нашему? — недоверчиво
спросил Ретиф.
— Ренфру. Я очень многому у него научился. Занятно, но до
того, как он появился, я совершенно не чувствовал
одиночества...
— Какой такой Ренфру?
— Это мой друг. Очень близкий.
— Ретиф, это фантастика! — зашептал Магнан. — А
здесь... здесь много таких, как вы? — поинтересовался он у
цветка.
— Нет, только я один. В конце концов, здесь не так уж и
много места, вы понимаете...
— Какое совпадение! — воскликнул Магнан. --
Один-единственный говорящий цветок на всю планету, и мы
спотыкаемся об него в первый же час! Я начинаю думать, что
удача еще не покинула нас!
— Так расскажите же, если вы не против моих расспросов,
откуда вы? — осведомился цветок.
— Мы земляне, — сказал Магнан. — И я уверен, э-э,
Росток, что мы с вами, очень подружимся.
— Но... я так понял, что Землей называлась родная планета
Ренфру?
— Именно так. Дивное место, вам бы там очень понравилось,
тем более теперь, когда все джунгли повывели и заменили
парковками для автомобилей... — впрочем, тут Магнан
спохватился и поспешно добавил. — Виноват, вовсе не хотел вас
обидеть. Собственно говоря, среди моих лучших друзей немало
растений.
— Силы небесные, — и вы все трое с одной планеты? Не
диво, что вы оттуда сбежали! Такая густота населения!
— Да... так вот, мистер Росток, — не могли бы вы просто
сказать нам, как бы тут попроще пройти к ближайшему туземному
поселению...
— Вы имеете в виду дома, улицы, космопорты и прочее в
этом роде?
— Да! И хорошо бы обойтись без этих, знаете, унылых
провинициальных городишек. Какая-нибудь скромных размеров
метрополия — нас бы вполне устроила...
— Простите, но здесь таких нет, — хотя Ренфру, конечно,
рассказывал мне о них.
Магнан застонал.
— Совсем нет городов? Но тогда...
— Только джунгли.
— Если у этого Ренфру есть корабль, он мог бы нас
подбросить. Скажите — мы не могли бы с ним повидаться?
— Повидаться? Повидаться с ним вы, я думаю, можете,
мистер. Он как раз тут, неподалеку...
— Так он, стало быть, еще на планете?
— Да, конечно.
— Спасены, — облегченно выдохнул Магнан. — Вы не
расскажете нам, как до него добраться, Росток?
— Разумеется. Сначала пойдете в сторону эники, потом, как
перейдете ручей, возьмите немного к беники, а у озера сразу
поворачивайте на вареники. Там его и увидите.
Магнан глядел на цветок в полном ошеломлении.
— Откуда вы все это знаете? — Он озадаченно уставился на
Ретифа. — Мне казалось, что это мы присвоили тутошним сторонам
света такие названия...
— Ну, разумеется, — произнес Росток, — Я просто
воспользовался принятой вами номенклатурой.
— Однако, у вас фантастический слух, — зачарованно
молвил Магнан. — Мы с ним обсуждали эти названия в нескольких
милях отсюда.
— От меня утаиться довольно трудно, — с некоторым
самодовольством сказал Росток.
— Для такого скромного цветочка он замечательно развит,
— заметил Магнан, когда они тронулись в путь.
— Я подозреваю, что большая часть Ростка скрыта под
землей, мистер Магнан, — ответил Ретиф. — В той его части,
какую мы видели, просто нет места для речевого центра.
— Бог ты мой! — подпочвенный мозг, вроде гигантской
картофелины? — боязливо промолвил легко шагающий Магнан. --
Жутковатая мысль, Ретиф.
После двадцати минут быстрой ходьбы земляне вышли на берег
бурливого ручейка, над которым величавой аркой свисала листва.
Тут они повернули вправо и прошли вдоль берега еще с четверть
мили, пока не вышли к безмятежному озеру шириною в полмили, в
которое, образуя маленький янтарный водопад, с плеском спадал
ручек.
— Пока все, вроде, идет нормально, — неуверенно сказал
Магнан. — Я, правда, не вижу никаких признаков жизни, тут даже
хижины нет, не то, что корабля...
Ретиф обогнул Магнана и двинулся в сторону густых зарослей,
ломавших ровную линию деревьев, которые стояли вдоль берега
озера. Он раздвинул широкие медяные листья и обнаружил
изъеденную ржавчиной металлическую поверхность, уходившую,
изгибаясь, во мрак.
— "Чумазая Энн II", — прочитал он полуосыпавшуюся
металлическую надпись, приваренную к крошащейся обшивке
корпуса. — Похоже, мы с вами нашли корабль Ренфру.
Он отвел низкую ветвь:
— А вот и сам Ренфру.
— Превосходно! — Магнан поспешил подойти поближе, но
замер и в ужасе уставился на кучку присыпанных землею костей,
увенчанных осклабившимся черепом, на котором еще уцелела
щегольская кепчонка яхтсмена.
— Это... Ренфру? — дрожащим голосом спросил он.
— Именно так, — ответил откуда-то сверху глубокий голос.
— И поверьте мне на слово, мистер, — немало утекло одинокого
времени с той поры, как он здесь присел.
6
— Двести лет плюс минус два десятка, — сказал Ретиф,
выбираясь из покосившегося бокового иллюминатора заброшенного
корабля и отряхивая с ладоней пыль и чешуйки ржавчины. --
Гоночная машина, зарегистрированная на Конкордиате и
переделанная для дальних круизов. Судя по тому, что осталось от
кают экипажа, ее приспособили для управления одним человеком.
— Верно, — согласился гулкий баритон, исходивший, как
определили земляне, из крупного, похожего на орхидею цветка,
распустившегося среди листвы футах в двадцати над их головами.
— Один Ренфру и никого больше. Он обитал в маленьком мире, но,
казалось, был им доволен. Не то, чтобы он был неприветлив, нет,
конечно. Он был любезен, как только мог, — пока не возникли
затруднения с отлетом.
— И какого рода, э-э, затруднения? — осведомился Магнан.
— Он явно очень расстроился, когда его корабль отказался
работать. Я изо всех сил утешал его, потчуя разного рода
историями и стихами, пел веселые песни...
— Интересно откуда вы-то их знали? — резко спросил
Магнан. — Насколько я понял, Ренфру первым из землян навестил
эту планету.
— Ну, разумеется, от него я их и узнал.
— Боже всемилостивый, — вы только представьте, как ваш
собственный гроб без конца повторяет все, что вы когда-либо
говорили, — прошептал, прикрывшись ладонью, Магнан.
— А вам никогда не приходилось рассказывать Послу анекдот?
— спросил Ретиф.
— Тоже верно, — согласился Магнан. — Но послы по
крайности меняют два-три слова и, как правило, именно те, в
которых содержится самая соль.
— Как случилось, что Ренфру свалился к вам на планету? --
поинтересовался Ретиф.
— Почему же свалился, он-то как раз сел весьма аккуратно.
— Тогда почему же он не сумел снова взлететь? --
требовательно спросил Магнан.
— По-моему, он что-то такое говорил о присутствии
чужеродной материи в обмотках полевых деформаторов, — туманно
ответил голос. — Но к чему углубляться в прошлое? Настоящее
куда интересней! Такого оживления здесь не бывало со времени
последнего ледникового периода!
— Ретиф, вам не кажется, что вся эта ситуация дурно
пахнет? — негромко спросил Магнан. — Я как-то не доверяю этой
говорливой гардении. Росток утверждал, что он — единственное
на планете существо подобного рода, и тем не менее, перед нами
еще один общительный овощь.
— Да нет же, — проворно вмешался голос сверху, — это
совершенная правда. Подумайте сами, зачем я стану вам лгать?
— Будьте столь любезны, не подслушивайте, — холодно
сказал Магнан. — То, о чем мы беседуем, касается только нас.
— Если это касается только вас, — с некоторым вызовом
ответила орхидея, — не надо называть меня картофельным мозгом.
— Боже мой, я надеюсь, вы не станете обращать внимания на
безответственные сплетни, — с достоинством ответил Магнан. --
Неужели я похож на человека, способного прибегнуть к подобному
эпитету?
Он приблизил губы к уху Ретифа:
— Этот вьюн заткнет за пояс любого, с кем мне когда-либо
доводилось встречаться, включая сюда и дипломатические приемы!
— Что-то я такое хотел... — задумчиво произнес голос
вверху. — Ах да, вы упомянули нечто, именуемое автомобильной
парковкой. Мне хотелось бы узнать о ней побольше, и кроме
того...
— Видимо, и об этом вам тоже сказал Росток! — гневно
оборвал его Магнан. — Знай я, что имею дело с таким болтуном,
я бы ему ни за что не доверился! Пойдемте, Ретиф, — поищем
место, где можно хоть как-то уединиться.
— Боюсь, мистер Магнан, что... — начал Ретиф.
— Не здесь, — перебил его Магнан.
Он отвел Ретифа футов на сто вдоль берега и остановился
под какой-то развесистой веткой.
— Я теперь понял, что этот Росток не только весьма
подозрителен в качестве источника надежной инофрмации, но он
еще и сплетник самого дурного пошиба. Единственный
представитель расы, хорошенькое дело! Помилуйте, я начинаю
подозревать, что тут каждый кустик способен балабонить без
устали!
— Вполне вероятно, — согласился Ретиф.
— Совершенно очевидно, — продолжал Магнан, — что нам
остается только одно: выбрать какое-нибудь достаточно честное с
виду растение и начать все сначала, а именно, — очаровать его
нашей искренностью и благородством наших намерений, а затем,
когда мы вотремся ему в доверие, воспользоваться этим доверием
к собственной выгоде. Как вам это?
— Знакомо, — ответил Ретиф.
— Прошу прощения... — Магнан, услышав голосок,
пропищавший эти слова чуть ли не в самое его ухо, подпрыгнул на
целый фут. — А что означает в данном контексте слово
"искренность"?
— Весьма немногое, — сказал Ретиф, обращаясь к горстке
маленьких коричневатых бутонов, почти незаметных в сероватой
листве, свисавшей над головами землян.
— Да есть ли в этой проклятой глуши хоть одно местечко,
где можно побыть наедине с собой? — с дрожью в голосе вопросил
Магнан.
— Боюсь, что нет, — пискнул крохотный голосок. — Я ведь
уже говорил вам некоторое время назад, что от меня утаиться
трудно.
— Некоторое время назад? — повторил Магнан еще более
дребезжащим голосом. — Да мы же только сию минуту встретились!
— Я вас что-то не понимаю, Мистер. Я — Росток. Мы ведь
уже знакомились с вами!
— Чушь! Росток был совсем маленький и рос под деревом,
стоящим в миле отсюда!
— Разумеется! Я тут везде расту, как же иначе? В конце
концов, это ведь мой остров, верно? Хотя я, разумеется, рад
разделить его с несколькими друзьями.
— Ну, полная же чушь! — брызгая слюной, заорал Магнан.
— Мне следовало сразу сообразить, что картофелина не способна
последовательно мыслить!
— Росток говорит правду, — сказал Ретиф. — Все это
одно-единственное растение: деревья, травы — все. Вроде
баньяна, только побольше.
Он внимательно пригляделся к одному из цветков:
— У него барабанного типа мембрана, работающая
одновременно и как микрофон, и как репродуктор. Весьма
изобретательно со стороны матушки-природы.
— В таком случае... они... или оно...
— Он, — поправил Ретиф.
— Он слышал каждое слово, сказанное нами с момента
приземления, — и Магнан обратился непосредственно к цветку: --
Послушайте, Росток, вам известно, что мы попавшее в трудное
положение дипломаты, заброшенные сюда несчастным стечением
обстоятельств...
— Мне казалось, что тут виноваты скорее Склиз и этот,
второй, — Оккийокк, — поправил его Росток. — По-моему, они
ужасные спорщики. И слишком громко кричат.
— Совершенно справедливо. Так вот, вы осведомлены об их
враждебных намерениях в отношении мистера Ретифа и меня...
— О, Господи, — перебил его Росток, — похоже, они
осерча
