Кит Лаумер. Ночь Иллюзий
страница №3
...тключил, вернее, попытался. Ничего не произошло!- Заткнись, черт тебя побери. - Голос Носатого сорвался на визг. В это
же самое время боль в моих кистях, лодыжках и груди поднялась до крещендо,
огненные оркестры резали меня на части; и вдруг раздался гром, небо треснуло
и упало, окатив меня заостренными кусочками, которые задымились и исчезли, а
я лежал на спине, привязанный ремнями, и смотрел на прямоугольную бестеневую
операционную лампу в маленькой комнате с зелеными стенами; человек, которого
звал Носатый, нагнулся надо мной.
- Ну, черт меня побери, - сказал он. - И после этого он все еще жив!
XXII
Какой-то человек с седыми волосами в белом халате и человек с перхотью
в пыльной спецодежде подошли и посмотрели на меня. Наконец кто-то отстегнул
ремни и снял что-то с моей головы. Я сел, чувствуя головокружение, и мне
протянули чашку с чем-то, что имело ужасный вкус, но, видимо, должно было
помочь. Действительно, головокружение прошло, оставив мне в подарок тошноту,
привкус во рту, тупую головную боль и боль в лодыжках, которая совсем не
была тупой. Седой человек, которого звали, как я вспомнил (так вспоминают о
давно забытых вещах), доктор Иридани, смазал каким-то бальзамом кровоточащие
ранки. Остальные были заняты тем, что смотрели на показания приборов на
большом, занимающем почти всю стену табло и тихо переговаривались.
- Где Сенатор? - спросил я. Мои мысли двигались медленно, как грузные
животные по глубокой грязи.
Носатый оторвался от работы и нахмурился.
- Он шутит, - сказал человек с перхотью. Его звали Ленвелл Трейт, он
был ассистентом.
Носатый - Ван Ваук - посмотрел на меня без каких-либо видимых- эмоций.
- Видите ли, Барделл, - сказал он. - Я не знаю, какого рода идеи у вас
возникли, но забудьте их. Мы располагаем юридически оформленным соглашением,
подписанным при свидетелях. Вы пошли на это с открытыми глазами, вы получите
все, что вам положено, но ни пенни больше, и это окончательно.
- Барделл - актер, - сказал я. Мой голос показался мне слабым и старым.
- Ты опустившийся бездельник, которого мы вытащили из канавы и дали
возможность заработать, - прорычал Ван Ваук. - А сейчас ты воображаешь, что
можешь получить больше. Но это пройдет. Твое здоровье не пострадало, поэтому
не скулить.
- Не смейтесь надо мной, Док, - сказал я, беря его на пушку. - А как
отключение энергии? Как насчет уровня Эты? Это заставило их замолкнуть на
пару секунд.
- Где ты нахватался этих терминов? - спросил Круглолицый.
- Маленькая ящерица рассказала мне, - сказал я и неожиданно
почувствовал себя слишком усталым, чтобы беспокоить себя играми. - Забудьте
об этом; я просто пошутил. Нет ли у вас чего-нибудь выпить под рукой?
Трейт вышел и через минуту вернулся с бутылкой виски. Я отглотнул из
горлышка пару унций, и все происходящее показалось более сносным.
- Что-то здесь говорилось о плате? - сказал я.
- Сотня долларов - огрызнулся Носатый. - Не так уж плохо для пьяницы за
час или два работы.
- У меня ощущение, что это было дольше, - сказал я. - Никакого вреда?
А? А как насчет амнезии?
- Ну... - сказал лениво Трейт, - тебе лучше знать, Барделл.
- Выкиньте его отсюда, - сказал Ван Ваук. - Меня тошнит от его вида.
Вот. - Он полез в карман, достал бумажник, извлек пачку купюр и кинул мне.
Я пересчитал бумажки.
- Сотня, верно, - сказал я. - Но насчет амнезии - это была прямая
подача. Я немного смущен, джентльмены. Вас, ребята, я помню... - Я
огляделся, запоминая всех. - Но я почему-то не помню нашей сделки...
- Выкиньте его! - завопил Ван Ваук.
- Я ухожу, - сказал я Трейту.
Он вывел меня в коридор.
- Между нами, мальчиками, - сказал я, - что здесь случилось?
- Ничего, дружище. Маленький научный эксперимент, вот и все.
- Тогда как получилось, что я ничего о нем не помню? Черт, я даже не
знаю, где живу. Как называется этот город?
- Чикаго, дружище. И ты нигде не живешь. Но теперь можешь снять номер.
Двойные двери открылись на цементные ступеньки. Лужайки и деревья
выглядели очень старыми и знакомыми даже в темноте.
- Летнее убежище Сенатора, - сказал я. - Только без прожекторов.
- Не стоит верить этим политикам, - сказал Трейт. - Послушай моего
совета и не пытайся вымогать больше, Барделл. Ты получил свою сотню, даже
если твои шарики и смешались немного, но, черт возьми, они не были в
отличной форме и до того, как ты пришел сюда. И я был бы поосторожнее с этим
мускателем без фабричного клейма, дружище.
- "Ластрион Конкорд", - сказал я. - Дисс. Мисс Реджис. Ничего этого не
было, а?
- У тебя было что-то вроде ночного кошмара. Ты чуть не взорвал все
электронные лампы в старом любимчике Франкенштейна. Иди заправься, выспись и
будешь как новенький.
Мы сошли со ступеней, и он подтолкнул меня в сторону ворот.
XXIII
Зима выдалась холодной. Я направился к порту, надеясь начать кутеж
пораньше. По цене 1.79 за бутылку, имея сотню долларов, можно было просто
упиться мускателем. Я попытался вычислить, сколько мне причитается выпивки,
дошел до 15 галлонов и случайно увидел свое отражение в витрине.
По крайней мере, я догадался, кто это. Но узнал себя с трудом. Мои
глаза уставились на меня из темного стекла, как парочка заключенных,
проводящих жизнь в одиночках. Мое лицо выглядело больным, изношенным,
изборожденным морщинами. Седая щетина была с четверть дюйма, голова покрыта
седыми нечесаными лохмами. Мое адамово яблоко ходило ходуном, когда я
сглатывал. Я высунул язык, он тоже выглядел неважно.
- Ты в плохой форме, старина, - сказал я незнакомцу в витрине. -
Наверное, пятнадцать галлонов выпивки - не то, что тебе необходимо сейчас.
Я стоял, глядя на свое отражение, и ждал, когда внутренний голос
запищит и напомнит, как согревает сердце выпивка, как замечательно она
проскальзывает по языку и добирается до желудка, прожигая путь вниз,
успокаивает боль в костях и делает гибкими суставы, приносит уют и легкость
мыслям.
Но он не напомнил. А если и напомнил, то я не услышал его. Я
чувствовал, как бьется сердце глухими больными ударами, работая чересчур
напряженно только для того, чтобы я мог продолжать идти. Я слушал хрипы в
легких, ощущал толчки, когда колени шатались из стороны в сторону, подобно
струнам контрабаса, болезненную истощенность ослабших мышц.
- Что случилось со мной? - спросил я старика в витрине. Он не ответил,
лишь облизнул губы серым языком.
- Ты выглядишь таким же испуганным, каким чувствую себя я, папаша, -
сказал я. - Между прочим, как тебя зовут?
- Носатый называл тебя Барделл.
- Да, Барделл. Я... был актером. - Я попробовал примерить эту мысль на
себя. Она подходила, как бывший в употреблении гроб.
- Они вытащили меня из канавы, - сказал я. - Эти мальчики в белых
халатах, Ван Ваук и другие. Им нужна была морская свинка. Я записался
добровольцем.
- Так заявили они. А до этого - что?
- Я что-то не могу вспомнить. Должно быть из-за мускателя. Он испортил
твои мозги. Мои мозги. Наши мозги.
- Итак, что мы намерены делать со всем этим? Я подумал о выпивке и
почувствовал приступ
тошноты.
- Никакой выпивки, - сказал я. - Окончательно - никакой выпивки.
Возможно, нужно посетить доктора. Но не такого, как Иридани. Возможно,
улучшить питание. Больше спать. Когда последний раз ты спал в постели,
старина?
Этого я тоже не мог вспомнить. Теперь я был послушным и испуганным.
Незнание, кто ты и откуда, вызывает чувство глубокого одиночества. Я оглядел
улицу. Если я когда-нибудь и видел ее до этого, то не мог вспомнить когда.
Но я знал, что в порт нужно идти этой дорогой, а к кварталу, где на домах
висели таблички "Сдаются комнаты - на день, на неделю, на год" - другой.
- Вот то, что мне нужно, - сказал я. - Мой голос был столь же скрипучим
и старым, как изношенный башмак. - Чистая постель и сон на всю ночь. Завтра
ты почувствуешь себя лучше. И тогда ты вспомнишь.
- Обязательно. Все будет отлично - маньяна.
- Благодарю, приятель: ты оказал большую помощь. - Я помахал старику в
витрине, и он помахал в ответ, я повернулся и пошел, но не в сторону порта.
XXIV
Пожилой женщине не понравилась моя внешность (за что я ее не виню), но
понравилась десятидолларовая банкнота. Она пропыхтела два этажа, распахнула
дверь голой убогой маленькой комнаты с высоким потолком и черным полом и
показала потертый ковер, латунную узкую кровать, шифоньер и умывальник.
Ржавые пружины жалобно заскрипели, когда я сел на матрац.
За доллар сверх платы она снабдила меня бело-желтым полотенцем и
простыней с бледным пятном посередине, жесткой, как скребница, и обмылком
кораллового цвета, который пах формальдегидом. Аромат одиннадцати долларов
наличными, видимо, ударил ей в голову, потому что она даже пожелала мне
спокойной ночи.
Я помок некоторое время под душем, затем поскреб бритвой свои
бакенбарды и перешел к свисающим на шею лохмам, чтобы навести хоть
какой-нибудь порядок.
- Хорошая работа, старина, - сказал я лицу в зеркале. - Ты уже
выглядишь как хорошенький труп.
Вернувшись в комнату, я скользнул между простынями, напоминающими
накрахмаленную мешковину, свернулся клубком вокруг пары сломанных пружин,
которые торчали сквозь хлопчатобумажный материал, и отплыл в то место, где
годы, болезни и человеческая бренность не существуют, где небо розовое
круглый день, где мягкие голоса наших любимых рассказывают, какие мы
замечательные, отныне и навсегда, аминь.
XXV
Утром я чувствовал себя лучше. Я доверил хозяйке еще одну
десятидолларовую бумажку с поручением купить мне нижнее белье и носки. То,
что она принесла, не было новым, но было чистым, а кроме того, было девять
долларов сдачи.
Я отклонил ее предложение позавтракать (семьдесят пять центов) и купил
яблоко во фруктовом киоске. По соседству было множество магазинов готового
платья, специализирующихся на продаже полосатых костюмов и рубашек с
заштопанными рукавами. Я выбрал розовато-коричневый двубортный пиджак и пару
черно-зеленых свободных штанов, которые были толстыми и прочными, хотя и не
модными, пару рубашек, в прошлом белых, пару сморщенных ботинок, сделанных
для чьего-то дедушки, и щегольский красно-зеленый галстук, который,
вероятно, принадлежал батальону шведских моряков. Не все углядели бы в
получившемся ансамбле хороший вкус, но я решил быть выше этого.
Через полчаса я представил возможность счастливчику-парикмахеру
поработать над моими лохмами. Он возвратил им длину раннего Джонни
Вайсмюллера и сказал:
- Невероятно. Я видел черные волосы с седыми корнями, но никогда
наоборот.
- Это все моя диета, - сказал я. - Я только что перешел на
дистиллированный морковный сок и яйца уток-девственниц, сваренные в чистой
ключевой воде.
Он бесплатно побрил меня, удалив остатки щетины, которые я пропустил
предыдущим вечером, а затем предложил испытать судьбу в том, что назвал
лотереей.
- Я делаю вам одолжение, - сказал он доверительно. - Это самая
популярная игра в городе. - Он показал мне фиолетовый билет в качестве
доказательства.
Я заплатил доллар и спрятал билет. Когда я уходил, он смотрел на меня
из-за кассового аппарата, улыбаясь безгубой усмешкой и поблескивая глазами
так, что напомнил мне кого-то смутно знакомого...
Так прошло две недели. Я не выпил ни капли спиртного, набрал пять
фунтов, простился с болью в желудке и остался на мели. Последний день я
провел в поисках работы, но оказалось, что для просителей неопределенного
возраста и неопределенных занятий избытка рабочих мест не наблюдалось. Моя
хозяйка не испытывала желания предоставить мне кредит. Мы расстались с
выражениями сожаления, я пошел в парк и просидел в нем немного дольше, чем
обычно.
Когда солнце зашло, мне стало зябко. Но все еще горели огни в публичной
библиотеке через дорогу. Библиотекарь бросила на меня острый взгляд, но
ничего не сказала. Я нашел тихий уголок и устроился, чтобы насладиться
теплом. Есть что-то успокаивающее в тихих книгохранилищах, в тяжелых старых
дубовых стульях, в запахах бумаги и переплетов, даже в шорохах и мягких
шагах.
Шаги остановились, скрипнул отодвигаемый стул, зашуршала одежда. Я не
открывал глаз и старался выглядеть старым джентльменом, который пришел
полистать переплетенные тома "Харпер" и совсем случайно задремал в середине
1931 года; но я слышал мягкое дыхание и чувствовал на себе чей-то взгляд.
Я открыл глаза. Она сидела за столом напротив. Выглядела молодо и
печально, немного бедно одетой. Она спросила:
- С вами все в порядке?
XXVI
- Не исчезайте, леди, - сказал я. - Не превращайтесь в дым. И даже
просто не вставайте и не уходите. Позвольте моему пульсу опуститься до 90
ударов.
Она слегка покраснела и нахмурилась.
- Я... подумала, что вы, возможно, больны, - сказал она, вся такая
чопорная и правильная, готовая сказать все те волшебные слова, которые
делали ее членом королевской семьи.
- Точно. А что с парнем, который вошел со мной? Не так ли звучат
следующие строчки?
- Не понимаю, что вы имеете в виду. Никто с вами не входил, я, по
крайней мере, не видела.
- Вы давно наблюдаете за мной?
На этот раз она действительно покраснела.
- Сама мысль о том...
Я потянулся и взял ее за руку. Она была нежной, как первое дыхание
весны, мягкой, как выдержанное виски, теплой, как материнская любовь. Я
разжал пальцы, рука не шелохнулась.
- Давайте пропустим все ритуальные ответы, - сказал я. - Происходит
что-то довольно странное; и мы знаем это, верно?
Румянец исчез, она побледнела: ее глаза пристально смотрели в мои, как
будто я знал секрет, который мог спасти ей жизнь.
- Вы... вы знаете? - прошептала она.
- Не уверен, мисс, но все возможно.
Я выбрал не тот тон: она напряглась, поджала губы и стала истовой
праведницей.
- Это был просто порыв христианина...
- Чепуха, - сказал я. - Извините за грубость, если это грубость. Вы
заговорили со мной. Почему?
- Я сказала вам...
- Я слышал. А сейчас сообщите настоящую причину.
Она посмотрела на кончик моего носа, на мое левое ухо и наконец мне в
глаза.
- Я... видела сон, - сказала она.
- Пивной бар, - сказал я, - в захудалом районе. Толстый буфетчик.
Кабина справа от входной двери.
- Боже мой, - сказала она тоном человека, никогда не упоминающего имя
Божье всуе.
- Как вас зовут?
- Реджис. Мисс Реджис, - она остановилась, как будто сказала слишком
много.
- Продолжайте, пожалуйста, мисс Реджис.
- Во сне я была той, в которой нуждаются, - сказала она, обращаясь уже
вроде бы не совсем ко мне. - Мне доверили что-то важное, я должна была
выполнить свой долг, в нем был смысл всей моей жизни.
У меня хватило ума не перебивать ее, пока она рассказывала.
- Зов был ниспослан среди ночи: тайное послание, которого я ждала. Я
была готова. Я знала, что существует громадная опасность, но не боялась. Я
знала, что делать. Я встала, оделась, пошла в назначенное место. И... вы
были там. - Тут она посмотрела на меня. - Вы были моложе и сильнее. Но это
были вы. Я уверена.
- Продолжайте.
- Я должна была предостеречь вас. Существовала опасность - я не знаю
какая. Вы намеревались встретить ее один на один.
- Вы просили меня не уходить, - сказал я. Она кивнула.
- Но... вы пошли. Я хотела закричать, побежать следом за вами, и...
проснулась.
Она неуверенно улыбнулась:
- Я пыталась убедить себя, что это был всего лишь глупый сон. И
все-таки знала, что это не так.
- Поэтому вы вернулись.
- Мы шли по холодным пустым улицам. Вошли в здание. Ничто не было тем,
чем казалось. Мы проходили комнату за комнатой в поисках... чего-то. Подошли
к стене. Вы ее сломали. Мы очутились в большой комнате со странной
изысканной люстрой. А следующая комната оказалась ночлежкой.
- Ну-ну, - сказал я. - Я видал комнаты и похуже.
- Затем ворвался человек, - продолжала она, игнорируя мои слова, - он
держал в руках ружье. Он прицелился в вас и ... застрелил у моих ног. -
Печальный взгляд потух.
- Как видите, не совсем, - сказал я. - Я здесь. Я жив. В
действительности этого не случилось. Ничего не вышло. Мы были во сне вдвоем.
- Но... как?
- Я участвовал в эксперименте. Морская свинка. Большие машины,
соединенные с моей головой. Они заставили меня видеть сны, сумасшедшую
чепуху, в которой все перемешалось. Каким-то образом вы попали в мой сон.
Самое смешное: думаю, они не знали об этом.
- Кто - "они"? Я махнул рукой.
- Люди из университета. Из лаборатории. Биологи, врачи, физики. Я не
знаю.
- Где ваша семья. Ваш дом?
- Не сочувствуйте попусту, мисс Реджис. У меня их нет.
- Ерунда, - сказала она, - ни одно человеческое существо не живет в
вакууме. Но оставим эту тему. - Вы упомянули университет. Она взяла новый
галс. - Какой университет это был?
- А сколько их в городе, леди?
- Пожалуйста, не говорите, как бродяга.
- Приношу извинения, мисс Реджис. Вон в той стороне, - я ткнул пальцем
за спину. - Красивая территория, большие деревья. Вы должны его знать.
- Я живу здесь с детства. В городе нет университетов.
- Ну, может быть, это исследовательская лаборатория.
- Здесь ничего подобного нет, мистер Флорин.
- Три квартала от библиотеки, - сказал я. - Десять акров, если не
больше.
- Вы уверены, что это не часть сна?
- Я жил на их деньги последние две недели.
- Можете вы отвести меня туда?
- Зачем?
Она уставилась на меня.
- Потому что мы не можем это бросить, не правда ли?
Она последовала за мной в ночь, сопровождаемая неодобрительным взглядом
пожилой девы за столом выдачи книг. Десять минут нам хватило, чтобы пройти
три квартала к тому месту, где я покинул университет двумя неделями раньше.
Магазины, заправочная станция и ломбарды выглядели нормально, но там,
где должна была возвышаться высокая стена из красного кирпича, стоял
заброшенный склад: акр или около того подъездных путей и разбитого стекла.
Мисс Реджис не сказала ни слова. Она спокойно шла рядом, когда я
повторил маршрут. Я обнаружил знакомый магазин с одетым в запылившийся
смокинг манекеном в витрине, кондитерскую с засохшими помадками. Но когда мы
возвратились к университету, то вновь обнаружили склад.
- Все остальное есть, - сказал я. - Не хватает только самого колледжа.
Великовато для потери. Давайте посмотрим фактам в лицо, мисс Реджис. Кто-то
украл университет и оставил на его месте эту кучу мусора, возможно, со
значением. Моя задача найти причину.
- Мистер Флорин, уже поздно. Вы устали. Наверное, будет лучше
приступить к поискам завтра. Мы можем встретиться после работы, если
только... - Ее голос затих.
- Обязательно, - сказал я. - Прекрасная мысль, мисс Реджис. Извините,
что отнял у вас столько времени. Вы были правы во всем. Нет ни университета,
ни ученых, ни машин сновидений. Но сто долларов были реальными. Остановимся
на этом. Спокойной ночи и спасибо за компанию.
Она стояла с нерешительным видом.
- Куда вы пойдете?
- Мир велик, особенно, когда вас не связывают чьи-либо ограничения. В
Грейфел, возможно. Это красивое место, где сила тяжести на восемнадцать
процентов меньше, и полно кислорода, и большое желтое солнце.
- Кто рассказал вам о Грейфеле? - прошептала она.
- Барделл. Он был актер. Не очень известный. Забавно, но Носатый
подумал, что я - это он. Можете себе это представить?
- Грейфел был местом моего летнего отдыха, - сказала она озадаченно.
- Не говорите: у озера в двадцати восьми милях отсюда.
- Почему вы так решили?
- Хорошо, скажите тогда, где же он?
- Грейфел в Висконсине, около Чикаго.
- А разве это не Чикаго?
- Что вы, конечно, нет. Это Вулфтон, Канзас. Как же так: вы здесь
несколько недель и даже не знаете названия города.
- Мои контакты были ограничены.
Она смотрела на меня, и я почти мог слышать, как она размышляет обо все
этих несуразицах.
- Где же вы будете спать сегодня?
- У меня настроение погулять, - сказал я. - Ночь размышлений под
звездами.
- Пойдемте ко мне домой. У меня есть комната для вас.
- Благодарю, мисс Реджис. Вы милая девушка - слишком милая, чтобы
втягивать вас в мою личную войну со Вселенной.
- Что вы на самом деле намерены делать? - прошептала она.
Я качнул головой в сторону склада.
- Суну свой нос туда.
Она выглядела честной и деловитой.
- Да, конечно, мы должны сделать это.
- Не мы - я.
- Мы оба. В конце концов... - она подарила мне проблеск улыбки, легкий,
как вздох ангела, - это и мой сон тоже.
- Я как-то забыл об этом, - сказал я. - Пошли.
XXVII
Двери были заперты, но я нашел расшатанную доску, оторвал ее, и мы
проскользнули в темноту, полную паутины и хлопанья крыльев летучих мышей или
чего-то другого, что хлопало.
- Здесь ничего нет, - сказала мисс Реджис. - Это просто старое
заброшенное здание.
- Поправка: это место, которое выглядит как старое заброшенное здание.
Возможно, это отделка витрины, и если вы сотрете пыль, то обнаружите под ней
свежую краску.
Она провела пальцем черту на стене. Под пылью было еще больше пыли.
- Ничего не доказывает, - сказал я. - В этом деле ничто не может
служить доказательством. Если воображаешь вещь, то воображаешь, что она
существует.
- Вы думаете, что сейчас спите?
- Это вопрос, не правда ли, мисс Реджис?
- Сновидения не такие; они смутные и расплывчатые по краям. Они
существуют в двух измерениях.
- Я помню, как однажды размышлял о сновидениях, когда прогуливался по
холму осенью недалеко от студенческого городка. Я ощущал, как хрустят сухие
листья под туфлями, как притягивает тяготение мои ноги; я вдыхал запах
горящих листьев, чувствовал укусы морозного осеннего воздуха и думал: "Сны
не похожи на реальность. Реальность р е а л ь н а. Все чувства работают, все
существует в цвете и в трех измерениях". - Я сделал паузу для пущего
эффекта. - Затем я проснулся.
Она поежилась.
- В таком случае, ни в чем нельзя быть уверенным. Сон внутри сна,
который тоже снится. Я выдумала вас - или вы выдумали меня. Мы не способны
разобраться.
- Может быть, в этом какое-то послание для нас. Может быть, нам следует
искать истину, которая истинна и во сне, и наяву.
- Что вы имеете в виду?
- Ну, например, ответственность, - сказал я. - Смелость. Как у вас.
- Не глупите, - но по ее голосу чувствовалось, что она довольна. Я с
трудом различал ее лицо в темноте. - Что мы будем делать? Вернемся? -
спросила она.
- Давайте сначала оглядимся. Кто знает, может, мы играем в жмурки и
находимся лишь в дюйме от выигрыша? - я нащупывал дорогу вперед по
усыпанному мусором полу, через обломки досок и обрывки бумаги и картона,
спутанные мотки проволоки. Покосившаяся дверь оказалась в дальней стене. Она
открылась в темный проход, не более чистый, чем большая комната.
- Нам следовало взять фонарик, - сказала мисс Реджис.
- Или патрульную машину, набитую полицейскими, - сказал я. - Вам лучше
не смотреть. - Но она была около меня и взглянула туда, куда уставился я.
Сенатор лежал на спине, его голова была размазана, как яйцо. Я почувствовал,
как окаменела девушка, затем она вдруг расслабилась и засмеялась - нервный
смех, но все-таки смех.
- Вы напугали меня, - сказала она и подошла к распростертому на спине
телу в пыльном смокинге. - Это всего лишь манекен.
Я вгляделся, с деревянного лица осыпалась краска.
- Он похож... - мисс Реджис взволнованно посмотрела на меня. - Он очень
похож на вас, мистер Флорин.
- Не на меня - на Сенатора, - сказал я. - Может быть, они пытаются
сообщить мне что-то.
- Кто такой Сенатор?
- Человек, которого меня наняли охранять.
- Был ли он... частью эксперимента?
- Или эксперимент часть его. - Я перешагнул через поддельный труп и
пошел дальше по проходу. Он казался слишком длинным, чтобы поместиться
внутри здания. На протяжении сотни ярдов не было ни дверей, ни
пересекающихся коридоров, но в конце обнаружилась дверь с полоской света под
ней.
- Как всегда, еще одна дверь, - сказал я. Ручка повернулась, дверь
открылась в знакомую комнату. Позади меня мисс Реджис онемела от изумления.
Тусклый лунный свет через высокие окна освещал стены, покрытые узорчатой
шелковой тканью, восточные ковры. Я прошел по мягкому ворсу к длинному столу
из красного дерева и выдвинул стул, почувствовав его солидную важную
тяжесть. Люстра задержала на себе мой взгляд. Почему-то на нее было трудно
смотреть. Линии граненых хрустальных фасеток взбирались вверх и вверх по
спирали вокруг рисунка, который переплетался и повторялся до бесконечности.
- Мистер Флорин, как такая комната оказалась в этом дремучем здании?
- Она не здесь.
- Что вы имеете в виду?
- Вы не помните свой последний визит?
- Это действительно та же самая комната? Неужели все это действительно
сон?
- Это было не совсем сном тогда, и сейчас это не сон. Я не знаю, как
назвать, но на определенном уровне это действительно п р о и с х о д и т.
Мисс Реджис выдержала паузу, ее голова настороженно наклонилась.
- Кто-то совсем рядом, - прошептала она. - Я слышу разговор.
Я встал и, мягко подойдя к двери, приложил ухо. Раздавались два голоса,
оба знакомые, один очень высокий, другой с хорошим резонансом, как реклама
похоронной конторы.
- ...выхожу сейчас, - говорил последний. - Я не хочу нести
ответственность за это. Вы утратили всякие остатки здравого смысла.
- Вы не можете, - слышался убедительный голос Трейта. - Мы вылечим его,
не бойтесь. Дело времени.
- А если он умрет?
- Он не умрет. А если умрет - мы прикрыты. Вы получили гарантии на этот
счет.
- Я не верю вам.
- Вы никуда не пойдете, Барделл.
- Уйди с дороги, Лен.
- Поставь сумку, Барделл.
- Я предупреждал тебя....
Кто-то ударил по железному очагу шаром-молотом. Кто-то издал звук, как
будто прополаскивал горло. Кто-то уронил стофунтовый мешок с картофелем на
пол. Я распахнул дверь и ворвался через нее в мой первый номер в отеле, где
почти столкнулся с Сенатором, стоящим над телом Трейта с дымящимся
пистолетом в руке.
XXVIII
Он посмотрел на меня, рот у него открылся, но слов слышно не было. Я
взял пистолет из его руки и понюхал, чтобы хоть что-то сделать.
- Мне он тоже никогда не нравился, - сказал я. - Куда вы отправляетесь?
- Я не хотел его убивать, - сказал он. - Это произошло случайно.
- Не переживайте, Сенатор. Возможно, это не считается.
Я присел на корточки около Трейта и проверил его карманы. Мне это
совсем не нравилось, но, тем не менее, я это сделал. Хотя мог бы не
беспокоиться. Карманы оказались пусты. Я посмотрел в его лицо, ставшее
серовато-зеленым и несимпатичным.
- Расскажите, что произошло, - сказал я Сенатору - экс-Сенатору,
Барделлу - кем бы он ни был.
- Я думал, у него пистолет. Он ведь ненормальный!
- Пропустим разговор о том, кто вы, кто Трейт, и что вы здесь делали, и
где мы находимся. Но как это отзовется на мне?
Он бросил на меня проницательный взгляд, в котором было что-то вроде
надежды.
- А вы не помните?
- В моей памяти есть пробелы. Начинайте их заполнять.
- Не знаю, с чего начать. Что вы помните?
- Расскажите о "Ластриан Конкорд". Он покачал головой и нахмурился.
- Послушайте, я клянусь вам...
- Дальше. Как насчет Иридани?
- О! - он облизнул губы и несколько разочаровался. - Очень хорошо. Вы
знаете, против чего я выступал там. Хотя большого выбора у меня не было...
- Начинайте сначала.
- Ну... Иридани пришел ко мне семнадцатого. Его разговор сводился к
тому, что он нуждается в моих услугах. Если честно, мне нужна была работа. А
как только я ознакомился с ситуацией, они уже не могли позволить мне уйти -
по крайней мере, они так заявили.
Я повернулся к мисс Реджис.
- Сказал он хоть что-нибудь? Она покачала головой.
- Мне кажется, он тянет время. Кто это?
- Актер по имени Барделл.
- Боже мой, - сказал Барделл. - Если вы знаете это, то вы знаете... -
он осекся. - Откуда вы узнали?
- Вы сказали мне.
- Никогда.
- В парке, - сказал я, - на Грейфеле.
Его лицо стало похожим на пирог, который уронили.
- Но вы не можете... - сказал он сдавленным голосом, повернулся и
ринулся к окну. Я выстрелил вслед ему, но это его не остановило; он вылетел
в окно, как грузовик с автострады, и исчез в фонтане осколков стекла.
Мисс Реджис испуганно вскрикнула. Я ощупал металлическую раму, что-то
задел и услышал щелчок. Окно, осыпав пол осколками стекла, развернулось в
комнату, как ворота. За ним была обыкновенная серая стена.
- Если фальшивый человек выпрыгивает из фальшивого окна, - сказал я, -
это самоубийство или безобидная шутка?
- Это ночной кошмар, - сказала девушка. - Но я никак не могу
проснуться. - В ее широко открытых глазах стоял страх. Я облизнул губы,
напомнившие вкус промокательной бумаги, подумал о двух-трех остроумных
репликах и сказал: - У меня ощущение, что это не входило в их планы. Я не
знаю, каковы эти планы, кто их составлял и для чего, но обстоятельства
складываются не так, как предполагалось. А это значит, что они не такие
умные, как самим себе кажутся - или мы не глупее их.
- Мы ходим по кругу, - сказала она. - Мы как слепцы в лабиринте. Мы
спотыкаемся, мы заходим все дальше и дальше...
- Может, если мы достаточно далеко зайдем, то увидим выход.
- Куда?
- Смешно, но я бы сказал - откуда. - Я сунул голову в проем серой
стены, около восемнадцати дюймов в ширину. Это, наверное, был тот самый
проем, который Сенатор и я использовали для побега из фальшивого
сенаторского особняка, или его двойник.
- Решайте, мисс Реджис, - сказал я, - вперед или назад?
- Назад - куда?
- Вы еще верите, что мы в Вулфтоне, Канзас, не так ли?
- Неужели я действительно когда-то здесь жила? - прошептала она. -
Робкая маленькая женщина в сером маленьком городке, работающая в страховом
агентстве, где двери покрыты лаком, а половицы устало скрипят, и я печатала
отчеты на старенькой печатной машинке, приходила домой поздно вечером, в
мрачную маленькую комнатку, чтобы, заснув, увидеть невероятное.
- И просыпались, и жили этими снами. Мне хотелось бы найти ответ на все
эти вопросы, мисс Реджис. Может быть, ответ там. - Я кивнул в сторону
темного узкого тоннеля за фальшивым окном.
- Мы исследуем темные коридоры в фантастическом замке? - спросила она.
- Или это темные лабиринты в нашем сознании?
- Может быть, наш разум - это бесконечные кротовые ходы. А, может быть,
мы - мысли, приходящие в голову Бога и прокладывающие свой путь в
бесконечной тверди Вселенной... Или всего лишь две вороны, каркающие в
темноте, чтобы подбодрить друг друга. Если верно последнее, то мы плохо с
этим справляемся. Вперед, девочка. Давай пойдем и разведаем. Мы можем
увидеть розовый солнечный свет, пляж из белого сахара и море из жареных
кукурузных зерен, и это совсем не плохо.
Я шагнул вперед и обернулся, чтобы подать ей руку, но что-то было между
нами, нечто невидимое и тяжелое, словно стекло. Она о чем-то говорила, но ни
одного звука не было слышно. Я ударил невидимый барьер плечом, что-то
разбилось, может быть, мое плечо, но я пробился через складки темноты и
вылетел в шум и яркий свет.
XXIX
Я очутился в огромном холле с высоким потолком, который терялся в
вышине. С одной стороны был английский сад за высокой стеклянной стеной, с
другой - гигантские панели, похожие на табло вылета самолетов, покрытые
светящимися строчками, которые непрерывно мигали и сменяли друг друга. В
центре зала, в ряд, были расположены белые пластмассовые столы, и за каждым
сидел человек - или почти человек - в белой униформе и шляпе, похожей на
почтовый ящик с тесьмой под подбородком. Мужчины и женщины в гармонирующих
по стилю и цвету одеждах стояли перед столами в очередях, и я был в одной из
них.
Клиент передо мной - ослепительная дама в изысканном украшенном
бриллиантами саронге и с ровным золотистым загаром - взяла свои документы и
исчезла за белым экраном. Я оказался первым.
- Флорин? Все правильно, есть, прошу, - сказал гориллообразный клерк
отрывистым тоном студента Оксфордского университета и одарил меня взглядом
блестящих глаз и смутным блеском больших квадратных желтых зубов. - Добро
пожаловать домой. Как прошло путешествие?
- Как в сумасшедшем доме накануне дня всех святых, - сказал я. - Не
надо утруждать себя байками, кто вы и что вы. Я не поверю ни одному вашему
слову. Просто скажите мне, что это за место, хотя и в это я тоже не поверю.
- Ноль-ноль-девять-ноль-два, - сказал он, надавил кнопку, и белые стены
огородили нас с четырех сторон, образовав уютный кубик.
- Что вы сделали с девушкой? - спросил я, пытаясь держать в поле зрения
все четыре стены одновременно.
- Хорошо, Флорин, только не нервничай, дружище. Ты оперативник IDMS,
только что возвратившийся из официальной командировки на Локус 992 А 4. -
Поджав свои длинные и по-обезьяньи тонкие губы, он нахмурился. - Откровенно
говоря, я был удивлен, обнаружив синдром амнезиакальной фуги у полевого
агента твоего уровня. Как далеко в прошлое простирается потеря памяти?
Я ощупал карманы в поисках пистолета Сенатора. Его там не было. Как,
впрочем, и двухмиллиметрового игломета, нашел я лишь шариковую авторучку,
которая, насколько я помню, мне не принадлежала. Импульсивно я направил ее
на обезьяно-человека за столом. Мне показалось, что он всерьез перетрусил.
Его рука дернулась к ряду кнопок на компьютере и обмякла, когда я
направил ручку ему между глаз.
- Говори, - потребовал я. - Мне нужна девушка, а потом я выхожу из
игры.
- Успокойся, Флорин, - сказал он ровным голосом. - Не делай торопливых
ходов, даже если вообразил невесть что.
- Я устал от игры, - сказал я. - Меня провели, одурачили, обманули,
разочаровали - я не обижаюсь. Но я хочу, чтобы вернули девушку. Немедленно.
- В этом я помочь не могу. Как видишь, девушки здесь нет.
- На счет три стреляю. Раз... два... - я сделал паузу, чтобы вдохнуть,
но кто-то высосал весь воздух из комнаты и заменил его меловой пылью. Она
повисла белой дымкой между мной и обезьяно-человеком. Мои пальцы уронили
ручку, колени подогнулись без всякого желания с моей стороны, и я оказался
сидящим на краешке стула, как нервничающая кандидатка на должность
секретарши; его слова доносились как бы через фильтр с другой стороны стола,
находящегося в полумиле, а между нами лежала неисследованная страна.
- Случившееся с тобой - это неизбежный профессиональный риск, - говорил
он мне. - Если фуга заходит так далеко, срабатывает автовозвратчик, и агент
возвращается в штаб-квартиру. Позволь заверить, что ты находишься теперь в
абсолютной безопасности и в самое ближайшее время снова овладеешь всеми
своими навыками.
- Где мисс Реджис, черт тебя побери, обезьяний кот? - прорычал я, но
позвучало это как у пьяницы, пытающегося заказать десятый мартини.
- Твое задание - наблюдать за экспериментальным аппаратом, действующим
на Локусе, - продолжал он спокойно. - Примитивный аппарат, но он создавал
определенные аномалии вероятности для Сети. По-видимому, ты попал в поле
действия этого устройства. Я хочу, чтобы ты сейчас сделал усилие и признал:
все то, с чем ты боролся, не имело никакого отношения к реальности.
- Вот как? - мне удалось произнести это достаточно отчетливо, чтобы
прервать его тираду. - Тогда откуда у меня оружие?
- Произведено IDMS, разумеется.
- Ошибаешься, дружище. Это шариковая ручка. Где девушка?
- Нет никакой девушки.
- Ты лжешь. - Я постарался согнуть ноги, это мне удалось, и прыгнул
через стол, ударившись о ледяной щит, который разбился на каскады огня,
засиявшие словно бриллианты; я набрал воздуха, чтобы закричать, и
почувствовал запах трубочного табака из апельсиновых корок с добавкой
меда...
Носатый сидел напротив меня за столом и улыбался с рассеянным
равнодушием.
- Ну-ну, паренек, не паникуй, - сказал он успокаивающе. -
Незначительное помрачение сознания из-за употребления эфира.
На мне оказался свитер с длинными рукавами, вельветовые бриджи,
шерстяные чулки и поношенные тапочки, мои ноги были тонкими ходулями
тинэйджера. Я стоял, а он, вынув трубку изо рта и указывая чубуком на меня,
лениво приказал:
- Веди себя хорошо, малыш, а не то я вынужден буду вызвать твоих
родителей.
Позади него было окно. Я ринулся вокруг стола, нырнув под его руку, и
увидел широкие школьные газоны, деревья и пешеходные дорожки под желтым
летним солнцем.
- Пожалуй, тебя все-таки придется выгнать, - сказал Носатый.
- Что вы сделали с ней? - закричал я в ответ и бросился на него, не
имея никакого другого желания в жизни, кроме как запустить пальцы в мягкий
жир под его подбородком, но он растаял, а я пробил дорогу через похожую на
сироп субстанцию, полную маленьких блестящих огоньков, и ввалился в комнату
с изогнутыми стенами, покрытыми экранами и мигающим светом: серый человек в
облегающей фигуру зеленой форме, протянув мне руку, спросил:
- Ну теперь-то все в порядке, капитан?
Я посмотрел мимо него. Круглолицый сидел перед овальным экраном, косясь
на скачущие зеленые строчки; человек-птица что-то печатал с видом
бакалейщика, подсчитывающего недельный запас продуктов для семьи из
двенадцати человек. Трейт оглянулся через плечо и, криво улыбнувшись,
подмигнул.
- Мы только что прошли через экран щита инверсии, капитан, - сказал
серый человек. - Вероятно, вы на какое-то время потеряли ориентацию - иногда
при этом возникает такой побочный эффект...
- Где мисс Реджис? - сказал я и, отбросив его руку, успел заметить на
своем указательном пальце необычное кольцо с рисунком в виде сложной спирали
из алмазной крошки. Импульсивно я сжал кулак кольцом наружу и поднес к его
лицу.
- Ты когда-нибудь прежде видел это? - спросил я, удивив этим самого
себя, ведь я это кольцо тоже никогда раньше не видел (ну что ж, будем
считать это ловушкой).
Глаза у серого человека стали сумасшедшими, и он с силой оттолкнул мою
руку.
- Уберите прочь эту штуку! - задыхаясь, крикнул он.
- Почему это, Иридани?
Все головы в поле моего зрения вздрогнули и повернулись к нам, когда я
выкрикнул это имя. Трейт соскочил со стула, хватаясь за пистолет на боку;
серый человек дернулся в его сторону, и как раз в этот момент луч зеленого
цвета протянулся от Круглолицего и прожег дыру в Иридани. Он упал, кашляя
кровью и дымом, все окружили меня, наперебой задавая вопросы:
- Как вы сумели вычислить его, капитан? - спросил человек-птица.
- Откуда вы узнали, что он шпион? - возник передо мной Носатый.
И еще много таких же вопросов.
- Пойдемте со мной, капитан, - сказал Носатый. - Как врач корабля я
приказываю вам пройти в каюту.
Я дал ему подойти поближе, а затем всадил кулак с кольцом ему в живот.
- Верни девушку, Ван Ваук! - сказал я.
Он согнулся пополам и закашлялся, посматривая на меня снизу вверх:
- Что?.. Почему?.. Кого?..
- Когда, где и как. Точно, - согласился я. - Существует множество
вопросов, которые можно задать. Разница в том, что ты знаешь некоторые
ответы, а я не знаю ни одного. Так что я внимательно слушаю.
Он продолжал синеть и смотреть на меня так, будто я зашел так далеко,
что меня едва можно было рассмотреть.
Вперед выступил Трейт, быстро бормоча:
- Почему вы ударили его, капитан? Мы надежные люди. Разве вы не видите,
что мы все делаем для вашей пользы? Только скажите нам, что вы хотите...
- Как меня зовут?
- Капитан Флорин. Командир корабля безопасности номер 43. Вы были
временно недееспособны.
- Где я нахожусь?
- На командной палубе: корабль приближается к Грейфелу системы Вулф.
- Что это за кольцо? - Оно неожиданно стало жечь мой палец. Я впервые
внимательно рассмотрел его, а голос объяснявшего что-то Трейта стих до
жужжания в ушах. Почему-то на кольцо было трудно смотреть. Его украшали
завитки, похожие на миниатюрные неоновые трубки, и изысканно изогнутые
пластинки отполированного металла, стержни и провода, которые каким-то
образом выходили из фокуса, когда я пытался понять, как они соединяются. В
центре, будто живая, пульсировала яркая точка; огоньки вырывались из трубок
и, вспыхивая, бежали по проводам. Я с силой попытался снять кольцо с пальца.
Но мои пальцы скрылись в зыбком тумане, который внезапно сгустился в
помещении.
Инстинктивно я сделал шаг назад и обнаружил совершенно целую витрину
магазина готового платья. Трейт, Иридани и все остальные все еще стояли
вокруг меня, но пыль на их смокингах свидетельствовала, что они не пожимали
рук и не похлопывали друг друга по спине уже долгое-долгое время. Я
повернулся, задев манекен, и тот с грохотом полетел на пол.
Я наклонился, чтобы разглядеть расколотую голову, и обнаружил, что это
снова Сенатор. Оглядевшись, я узнал грязный проход в заброшенном складе.
- Черт побери, Флорин, - раздался знакомый голос.
Барделл поднимался с пола, держась за голову.
- Таких травм в сценарии не было предусмотрено, - заскулил он. - Когда
меня нанимали на работу для блага республики, мне ничего не говорили о том,
что меня будут швырять на пол во имя высших целей проекта.
Я схватил его за воротник.
- Кто ты? Кого ты играешь? Кого играю я?
- Мы предоставим вам всю интересующую вас информацию, - произнес голос
позади меня.
Я обернулся и увидел Круглолицего и весь комплект оруженосцев из
зеленого "бьюика" с автоматами наготове. На мгновение мне захотелось, чтобы
кольцо было со мной, хотя я так и не узнал его назначения. Пули засвистели
вокруг меня, как летящие гвозди, и я рванулся вперед с одной мыслью -
забрать кого-нибудь с собой туда, куда меня пытались отправить.
Но я совершил путешествие в одиночестве. "Бьюик" замерцал и растаял.
Улица исчезла. Сгруппировавшись, я упал на песок. Вокруг была пустыня, а в
десяти футах от меня, облокотившись о камень, стоял и лениво улыбался
человек-ящерица, одетый во все розовое.
XXX
- Ну, - сказал он, - наконец-то. Я уже стал бояться, что вы никогда не
доберетесь до конца лабиринта.
Я глубоко вдохнул горячий сухой воздух и осмотрелся. Песок, несколько
ракушек, скалы, множество громадных камней - все это изрядно источено
временем.
- Прекрасное место, чтобы погостить, - сказал я. - Но я бы не хотел
здесь умереть.
- Нет никаких причин для такой печальной концовки, - сказал Дисс
голосом увядшей розы. - Единственной реальной опасностью была опасность
душевной болезни, но, как мне кажется, вы прекрасно со всем справились.
Более того, вы проявили недюжинную находчивость. Приятно. Примите мои
искренние поздравления.
- Что вы сделаете теперь? Прицепите мне золотую звезду?
- Теперь, - бодро сказал он, - мы можем начать торговаться. - Он
выжидающе замигал своими маленькими красными глазками.
- Я, видимо, должен подать реплику: "О чем торговаться?" О'кей, о чем
торговаться?
- Во Вселенной есть только один способ торговли. Существует что-то, в
чем нуждаетесь вы, и кое-что нужно мне.
- Звучит просто. Что нужно мне?
- Информация, не так ли?
- Что потребуется от меня?
Он чуть изменил позу и помахал узкой лилового цвета почти рукой.
- Услуга.
- Давай начнем с информации.
- Разумеется. С чего именно? С Сенатора? - Он не Сенатор. Это актер по
имени Барделл.
- Барделл - это Барделл, - констатировал лиловый ящер.. - А Сенатор...
это Сенатор.
- Весьма информационно насыщенное сообщение...
- Вы, - самодовольно сказал Змееголовый, - являетесь жертвой заговора.
- Я знал об этом с самого начала.
- Ну, Флорин, не надо заранее отвергать то, что я готов сообщить.
Он достал из розового жилета длинный мундштук и, вставив в него
коричневую сигарету, засунул в уголок рта, который, видимо, был создан для
ловли мух на лету. Затем выпустил из ноздрей бледные струйки дыма.
- Где мисс Реджис? - спросил я.
Дисс оторопел, чуть ли не потеряв мундштук.
- Кто?
- Девушка. Милая, тихая, маленькая леди, непохожая на остальных
обитателей этого зверинца. Она пыталась помочь мне, не знаю почему.
Дисс показал головой.
- Нет, - сказал он рассудительно. - В самом деле, Флорин, пора уже вам
начать отличать настоящих актеров от их подобия. Никакая юная леди сюда не
привлекалась.
Я сделал шаг в его направлении, и он слегка отшатнулся.
- Дорогой мой, - сказал он удивленно, - наверное, нет необходимости
подчеркивать, что я не обижусь из-за каких-то поспешных насильственных
импульсивных действий с вашей стороны, но и стоять спокойно я тоже не буду.
- Он скривился в усмешке. - Я не совсем ваш союзник, Флорин, но я не хочу
вам вредить, и, как я уже упомянул, вы можете оказать мне услугу. Не лучше
ли будет изучить все обстоятельства и найти компромисс?
- Продолжайте, - сказал я. - Я слишком устал для спора.
- Ну и прекрасно... Итак, это благородный заговор, но, тем не менее,
заговор. Короче говоря, заговор с целью возврата вас к нормальной психике.
- Последние сводки с фронта сообщают, что он не срабатывает. Вы не
поверите, но в данный момент я воображаю, что сердечно беседую с относящейся
ко мне по-отечески саламандрой.
Дисс раскрыл рот и издал несколько шипящих звуков, что должно было
означать смех.
- Я признаю, что своим видом способен привести вас в замешательство,
однако опирайтесь на простые истины: факты есть факты, кто бы их ни излагал.
И если мои объяснения проливают свет на ситуацию - то даже если я не очень
реален...
- Вы только что упомянули, что они спасают мою психику. Кто - "они"?
- Исследовательский Совет, правительственная группа высокого ранга.
Кстати, вы - Председатель.
- Вы, должно быть, поставили не на ту лошадь, Дисс. Единственные
исследования, которые я провожу, состоят в том, чтобы выяснить, кто нажал на
спусковой крючок или воткнул кухонный нож.
Он отмахнулся от моих слов.
- Бегство от действительности. Ваша собственная интуиция должна
подсказать вам необходимость расширить масштаб представления о себе. Стал бы
я тратить время на беседу с заурядным частным сыщиком!
- Продолжайте.
- Последний ваш проект - как Председателя - заключался в создании
прибора, предназначенного для исследования подсознания и поиска оперативных
символов, их персонификации и облечения в конкретные формы. Вы настояли,
чтобы первое испытание провели на вас. К несчастью, из-за усталости и
фактора стресса вы неадекватно отреагировали на эксперимент. Ваш мозг избрал
новый путь к спасению: вы ускользнули в придуманный вами фантастический мир.
- Я разочарован в себе; я считал себя способным придумать что-нибудь
более веселенькое.
- В самом деле? - Дисс издал смешок, похожий на звук предохранительного
клапана, сбрасывающего излишек давления. - Познайте себя, Флорин. Вы
ученый-теоретик, а не герой, совершающий подвиги. Вам понравилась
возможность избавиться от ответственности в примитивном мире жестоких
законов - убить или быть убитым. Но ваши верные соратники, вполне
естественно, были далеко не согласны с таким поворотом событий. Им было
необходимо возвратить вас из фантастического мира. Вы ускользнули в образ
легендарного героя Старой Земли по имени Флорин. Ван Ваук противостоял этому
шагу, поставив перед вами - конечно, в выбранной роли - невыполнимую задачу,
обрушив на вас гору трудностей, чтобы сделать ваше убежище несостоятельным.
События развивались в соответствии с планом - до определенного момента. Вы
приняли вызов. Неожиданно дела пошли скверно. Появились незапланированные
элементы, существенно усложнившие ситуацию. Ван Ваук предпринял попытку
прервать лечение, но обнаружил, что не может этого сделать. События вышли
из-под его контроля. Он более не управлял Машиной Грез.
Змееголовый сделал паузу в ожидании вопроса. Я его задал.
- Именно в том и проблема, что вы переключили на себя управление, -
ответил он. - Вместо того, чтобы действовать как пассивный реципиент
импульсов, подаваемых в ваш мозг, вы перехватили их, создали из них новый
сценарий, более соответствующий вашим потребностям, подходящий для выбранной
вами роли.
- Почему я ничего этого не помню? И что вы имеете в виду под Старой
Землей?
- Какая-то часть вашего мозга тщательно сверла из памяти все
свидетельства ситуации, которую вы - в своей новой роли - считаете
немыслимой. Давая вам информацию, я фактически обхожу с фланга защитные
механизмы мозга. Что касается Старой Земли - это наименование второстепенной
планеты, которую кое-кто считает "колыбелью человечества".
- Ван Ваук пришел в отчаяние. Он намеревался умиротворить вас,
предложив альтернативный путь разумного бегства, приемлемое алиби, за
которое можно ухватиться: мол, вы являлись тайным агентом, пострадавшим от
воздействия на мозг. Но вы довели его гамбит до абсурда. Затем он попытался
внушить вам благоговение перед авторитетом, убеждая, что у вас горячка,
возникшая после анестезии, и вновь вы превратили его шараду в абсурд. Он
предпринял еще одну попытку, ближе к реальному положению вещей, стараясь
навязать вам роль высокопоставленного лица, заболевшего от переутомления, и
в третий раз вы использовали его силу против него же, более того -
набросились на него и чуть не убили. Именно в этот момент я почувствовал
необходимость вступить в игру - как для того, чтоб...
