Генри Каттнер, Кэтрин Мур. Маска Цирцеи
страница №2
...чтобы чудеса стали нормой жизни, в рекевремени должен существовать отрицательный полюс. В нашем случае эти два
мира каким-то образом пересеклись. Мы должны шире смотреть на вещи.
Вероятно, течение времени в вашем мире подобно воздушному потоку, а наше
время бежит, словно вода в канале. Но иногда два русла пересекаются. Такое
пересечение случилось несколько поколений назад. Когда это случилось в
твоем мире?
- Язон жил три тысячи лет назад, - сказал я.
- Давно, - протянул он. - Три тысячи лет назад два мира пересеклись,
когда пересеклись два потока времени. У нас есть легенды про путешествия
"Арго". Но, мне кажется, путешествие аргонавтов происходило и в твоем
мире, и в нашем. Миры смешались. Я говорил, что твой мир, видимо, имеет
положительный заряд. Где-то в то же самое время должен существовать
отрицательно заряженный мир. Вот потоки времени пересеклись и законы
мироздания снова изменились... Баланс оказался нарушен. Понимаешь?
Постепенно я начал понимать:
- Принцип простой, как в электричестве. Положительные силы
сосредоточились на одном полюсе, пока полярность не изменилась. Да,
принцип ясен. Все логично.
Хронтис продолжал:
- Боги достаточно опасны, они имеют отрицательную силу и достаточно
ограничены в нашем мире, так же как и в вашем, откуда они первоначально
пришли к нам. - Он мельком взглянул на колонны. - Я слышу голос Опихона,
Верховного Жреца. Пока он не призвал тебя, подумай... Я выполняю
большинство обязанностей за него. Аполлон совершенен только в глазах
жрецов. Опихон был не так давно оскорблен... Послушай, Язон... Опихон
будет говорить с тобой. Запомни, он служил богу слишком долго и слишком
суеверен. Используй это. Я хотел поговорить с тобой потому, что скоро
стану Верховным Жрецом. Но я предпочитаю научную теологию, а Опихон верит
в испепеляющий удар молнии, который в итоге решит все проблемы. У меня
другое мнение. Мы оба одинаковые... Так что запомни, что я рассказал тебе.
Он улыбнулся и встал. Темнота скрыла его.
Какой-то человек, ковыляя, вошел в комнату. Гефест -Вулкан - вот кто
такой Опихон! Вулкан, который был сброшен с Олимпа отцом Зевсом и стал
хромым. Вошедший был подобен богу, изгнанному богу. В нем, как и в
Хронтисе, горел золотистый огонь, но по цвету он напоминал разрушающийся
мрамор.
"Время Опихона уже прошло, - подумал я. - Но как он собирается
поступить со мной?" Судя по всему, он мог оказаться старшим братом
Хронтиса, но более хмурым, испуганным.
6. ЭХО ПРОШЛОГО
Опихон остановился сутулясь. У него, как и у Хронтиса, были голубые
глаза, но темные, как зимнее небо. Глаза Хронтиса напоминали небо лета. И
еще в глазах Опихона не было скептической усмешки Хронтиса.
Верховный Жрец заговорил медленно, взвешивая каждое слово:
- Не ожидали, что я приду так быстро?
- Я избавляю вас от своего присутствия, - проговорил Хронтис. - Нет
необходимости в долгих разговорах. Язон все знает.
- Он и есть тот самый Язон?
Хронтис вышел из-за колонны:
- Фавн Панург именно это утверждает.
Опихон повернулся ко мне и заговорил так, словно произносил заранее
заученный текст:
- Послушай, война между Аполлоном и Гекатой идет испокон веков. Много
лет назад Язон выкрал золотое руно, самое ценное сокровище Аполлона, и
сбежал под защиту Гекаты на остров Эя. Так как Цирцея любила Язона, то она
помогла ему. Позже, когда Язон то ли умер, то ли исчез, война стихла, но
было произнесено пророчество о том, что Язон появится вновь и станет мечом
в руках Гекаты. А мы должны сломать этот меч.
Жрец приблизился ко мне.
- А Цирцея... Она рука Гекаты, а ты ее меч. Пока Цирцея мертва, маска
молчит, Геката не имеет силы. Война между Гекатой и Аполлоном никогда не
закончится... Аполлон должен сжечь темную богиню на ее собственной
земле... Только однажды Аполлон повернул свое лицо к этой земле. Он -
повелитель затмений, так же как я - повелитель солнца... Но было
предсказано, что однажды Аполлон явится в Гелиос во время затмения... Как
раз скоро случится одно из них. Но раньше ты должен умереть. Твоей смерти
будет достаточно. Язон умер один раз, следовательно, сможет умереть еще
раз. И рука Гекаты должна быть уничтожена. Маска, Цирцея и Язон - их надо
уничтожить раз и навсегда. Тогда земля окажется под властью Аполлона.
Тишина воцарилась в зале. Ее нарушил Хронтис:
- Вы не сказали Язону, что ему предстоит сделать.
Опихон внезапно покачнулся, вздрогнул и с неодобрением посмотрел на
молодого жреца.
- Почему мне дали возможность бежать? - спросил я.
Но Опихон не ответил. Вместо него вновь заговорил Хронтис:
- Поговорите с ним, Опихон. Он не дурак. Мы могли бы договориться.
Опихон словно язык проглотил. Хронтис тоже помолчал, словно собираясь с
мыслями.
- Хорошо, Язон. Я отвечу. Мы хотели, чтобы ты сбежал. Мы надеялись, что
ты приведешь нас к юной Цирцее. Ты один можешь ее найти. Если ты это
сделаешь, то ты не умрешь... Не так ли, Опихон?
- Правда, - мрачным голосом проговорил жрец.
Я задумался. Насмешка появилась на лице Хронтиса.
- Итак, мы можем договориться, Язон? Ведь жизнь лучше смерти! А после
смерти не будет ничего.
- Скорее всего, ничего не получится, - ответил я. - Я не знаю юной
Цирцеи. Почему бы нам не поискать ее на Эя? Последний раз я видел Цирцею
там.
- Там живет старая Цирцея, одна из Цирцей острова Эя, - ответил
Хронтис. - Многие годы она была Верховной Жрицей Гекаты. Но сейчас у нее
нет сил. Когда одна Цирцея умирает, маску надевают на другую жрицу...
следующую Цирцею. С маской передается сила Гекаты. Цирцея с Эя очень
стара, и если начнется сражение между великим Аполлоном и Темной богиней,
Гекате будет необходима твердая рука, поэтому есть молодая жрица, она же -
новая Цирцея. Она унаследует маску. И эта Цирцея прячется в Гелиосе.
Я перебил его:
- Я слышал об этом. Говорят, вы убили ее?
- Мы не убивали ее, - ответил Хронтис. - Она сбежала от нас, но не
смогла покинуть город. Мы хорошо охраняем стены и ворота. Язон вернулся.
Теперь мы должны найти новую Цирцею и убить ее. Если она останется живой и
наденет маску, то Геката начнет войну с Аполлоном. Во время затмения весь
мир погрузится во мрак. Лучше согласись на наше предложение, Язон. Кто
может сражаться с богами?
В голосе жреца не было уверенности. Он вновь замолчал, взглянул на
растерянного Опихона. Тогда я спросил:
- Как я смогу отвести вас к этой Цирцее, если вы не знаете, где она, а
я уверен в том, что не узнаю ее, даже если встречу?
Жрец с удивленной улыбкой посмотрел на меня:
- В храме слухи летят быстрее крыльев Гермеса. Это-то я знаю очень
хорошо. Слухи о твоем появлении уже разнеслись по городу. Тебе нужно
только ждать. Рано или поздно слово достигнет тебя, и ты узнаешь, что
делать дальше. Потом, - он резко поднял брови, - потом ты придешь ко мне и
расскажешь, где прячется молодая Цирцея. А теперь отправляйся на окраину
Гелиоса. Очень приятная прогулка, мой дорогой. У нас много рабов,
получивших хорошее образование, кто...
- Кто проследит за мной? - закончил я за него. - Хорошо, допустим, я
соглашусь. Допустим, я найду эту девушку. Что дальше?
Голубые глаза жреца, не мигая, уставились на меня. Мне показалось, что
если бы он имел в руках меч, он пронзил бы меня насквозь. Видимо, об этом
подумал и Хронтис.
- Тогда ты получишь награду. Чего бы ты хотел больше всего, Язон?
- Правды! - разозлившись, ответил я. - Это единственное, чего я хочу и
не могу получить в этом мире. Я устал от намеков и полуправды. Вы ведь
лжете, обещая мне награду?
Хронтис засмеялся.
- Слишком пылко! Язона всегда высоко ценили. Все правильно, но зачем
тебе знать правду? Пожалуй, я соглашусь: самое легкое - убить тебя. Рано
или поздно мы найдем молодую Цирцею. Я полагал, что ты заставишь меня
поклясться, присягнуть, тогда как я мог дать тебе всего лишь заверения.
Что, кроме правды, ты еще можешь просить у нас?
На мгновение я зажмурился. Противоречивые чувства переполнили меня. Как
разрешить дилемму? Чего я хочу? Стать свободным, вернуться назад в свой
мир, забыв о том, что я узнал от своего предка, - вот о чем я мечтал
сейчас. Как я хотел освободиться от воспоминаний Язона!
- Если вы сможете освободить меня от памяти Язона, я согласен, -
проговорил я сдавленным голосом. - Я думаю, что найду эту девушку, даже
если мне придется разрушить ваш город голыми руками. Так вы освободите
меня?
Хронтис потрогал нижнюю губу и, нервничая, переглянулся с Верховным
Жрецом. Очень медленно он кивнул, и я понял, что он обманывает меня.
- Думаю, сможем, - сказал он. - Для тебя я присягну на алтаре Аполлона,
и пусть Рам растопчет меня огненными ногами, если я обману тебя. Ты
освободишься от памяти Язона. У нас нет причин убивать тебя. Тебе не надо
нас бояться... Да, ты получишь свободу, если найдешь девушку.
Опихон словно очнулся. Он вновь стал внимательно разглядывать нас.
Видимо, у него возникли сомнения. Опихон не знал, что я - не Язон.
Я повел себя неосторожно.
- Видимо, тут все-таки закралась какая-то ошибка. Мне не следовало
ничего обещать вам, - заговорил я. - Девушка не сделала мне ничего
плохого, хотя я не обязан ничем ни ей, ни Гекате, ни кому бы то ни было в
вашем странном мире легенд. Я оказался тут случайно, против воли, и теперь
вынужден стать пешкой в игре богов. Я - Джей Сивард, свободнорожденный, и
я - игрушка в чужих руках... Пусть даже я найду Цирцею и отдам ее вашим
людям... Я не стану приносить клятву - в моей земле это не принято. Но я
даю вам слово. Вы должны положиться на него.
Хронтис кивнул и отошел в тень.
- Я верю людям, когда слышу подобные речи. Ты будешь помнить свое
обещание, а я свое. Но я должен посоветоваться с оракулами. Когда я
вернусь, мы вынесем окончательный приговор. Подождешь нас здесь.
Я кивнул. Жрец полупоклоном попрощался со мной и, повернувшись, вышел.
Опихон молчал, глядя на меня обеспокоенно и пристально. Он о чем-то думал,
видно, решил что-то еще мне сказать, но потом передумал и отправился вслед
за Хронтисом.
Музыка стихла. Я откинулся на спинку кушетки и задумался. Что делать
дальше? Что я могу сделать? Я оглядел комнату, но не нашел ответа. Над
головой по-прежнему медленно клубились тучи, бесформенные, как и мои
мысли.
Мог ли я доверять Хронтису? Что-то промелькнуло в его глазах, когда он
обещал помочь мне. Поверил он мне или нет? А девушка - юная Цирцея?
Совесть мучила меня, когда я думал о ней. Я не был Язоном, я ничем не был
обязан Цирцее - в маске или без нее. Но...
- Язон, возлюбленный мой, ты слышишь меня?
Слова прозвучали так отчетливо! Они наполнили весь зал. Но я знал, это
говорит не она. Это лишь эхо моих мыслей. Я задрожал, обливаясь холодным
потом. Я снова стал Язоном.
Очень ясно я видел любимое, знакомое лицо - лик маски, очаровательное и
подвижное, словно огонь алтаря Гекаты. Я хорошо знал это лицо. Некогда я
любил ее и теперь видел, как беспомощность сковала ее бледные изысканные,
словно вылепленные из алебастра черты. Любовь и ненависть смешались во
мне... Почему? Почему?
Я не знал. Я был любовником многих женщин, повелителем погибшего
"Арго". Мое сердце дрогнуло, когда я вспомнил корабль. "Арго", мой
корабль, стремительный и прекрасный!
- Язон, мой возлюбленный, вернись ко мне, - мелодичный далекий голос
звал меня, звучал во мне. - Язон, мой возлюбленный, ты не должен вновь
предать меня.
Теперь я совершенно отчетливо увидел прекрасное, белое лицо, лицо
непревзойденной красоты. Яркие малиновые, чуть продолговатые, подвижные
губы шевелились. В глазах тлел зеленый огонь. Зеленые тлеющие искорки
мерцали в ее ресницах.
- Язон, ты нарушил клятву, убийца и вор. Моя мать Геката предупреждала
меня об этом. Я ненавижу тебя! Но, Язон, взгляни на меня!.. Язон... кто
ты? Язон, откуда безумие в твоих глазах?.. Язон, кто этот человек?
- Кто это может быть, кроме Язона из Иолкуса? - я разозлился не на
шутку. - Цирцея, очаровательная, прелестная возлюбленная, почему ты
отказываешь мне? Какой ответ ты хочешь услышать от меня? Здесь нет никого,
кроме Язона, который ищет твоей любви...
- Язон, кто это занял твое место?.. Ты не прежний Язон?!
Я снова разозлился. Меня душил гнев. И эта женщина защищала аргонавтов!
Она была женщиной, которую желал Язон. Но она не хотела моих объятий
подобно другим женщинам. Она все время задавала мне один и тот же вопрос,
который оставался без ответа. Не существовало женщины, живой или мертвой,
которую я не мог бы заставить бежать вслед за моим любимым кораблем, моим
"Арго", моей прекрасной галерой. Но Цирцея, которая желает меня видеть
сегодня, должна научиться не отказывать Язону из Иолкуса!
Безумец? Кто же тот безумец, о котором она спрашивала? Как она узнала о
том, что творится со мной? О том, что мои воспоминания смешались с мыслями
Язона.
Раздался грохот! Боль сдавила череп.
Да, я - Язон. Я же - Джей Сивард! Оба человека находились во мне
одновременно. Погружаясь в воспоминания, я видел все, что случилось с
Язоном три тысячи лет назад.
И внезапно, как в зеркале, я увидел свое лицо!
Облака под потолком сгустились. Воспоминания отступили. Язон оставил
меня полу опустошенным, нетвердо стоящим на ногах. Но сознание мое
прояснилось.
Во мне жил Язон, и он, как и я, был обеспокоен путаницей наших
воспоминаний. Как и почему все так получилось?.. Я не знал. Вероятно, я
никогда не узнаю, почему так произошло. Но какая-то связь между нами и в
самом деле существовала. Мы, несмотря на разделяющие нас поколения,
оказались связаны. Язон не понимал, как он мог оказаться в моем теле. Мои
разъяснения о моей далекой эре казались ему полным бредом. Я знал имена
Язона, "Арго" и Цирцеи. Но Язон не удивлялся этому.
Язону хорошо была известна Цирцея - женщина с магической властью. Она
одинока и волнуется обо мне, о человеке, который некогда обожал ее. И,
кроме того, она ненавидела меня и имела для этого все основания. А теперь
Язон, сокрытый в моем теле, дал ей, Цирцее, возможность увидеть мельком
другого человека, который занял его место.
- Что же все-таки случилось между вами? - донеслись до меня слова
Панурга. - Почему Цирцея пошла за тебя на костер? Ведь не из ненависти же
она так поступила!
Видимо, волшебница, взглянув сквозь глаза Язона, увидела меня... Нет!
Это звучало невероятно: она любила меня! Мог ли существовать другой ответ?
Но как мне решить проблему, вставшую передо мной в этом странном мире.
Почему Цирцея зовет меня? Ведь она может звать только Язона. И кто же
все-таки звал меня: жрица или Маска?
7. МОЛЬБА НЕВОЛЬНИЦЫ
Музыка мягко плыла в воздухе. Я с трепетом огляделся. Никогда раньше я
не бывал здесь. Мы, я и Язон, оказались во дворце Цирцеи. Нежно обнимая
Цирцею, ее безвольное тело, я тщетно пытался заглянуть в ее прикрытые
опущенными веками глаза. Я снова очутился в храме Гекаты на Эя; я слышал
голос, зовущий меня:
- Язон... Язон, возлюбленный мой!
Но если я прав, то она звала не Язона. Она ждала не древнего героя, а
другого человека, хотела поговорить с ним.
Почувствовав шелест одеяний, я оглянулся. Мне показалось, что в темноте
между колоннами кто-то прячется. Блестящее лицо с коричневой кожей,
украшенное серебряной цепочкой. Лицо... девочки-невольницы. Я видел живые
блестящие глаза. Она легко скользнула между колонн и направилась ко мне по
мягкому ковру.
- Я слышала, как ты пообещал предать Цирцею! - заговорила она.
Как она изменилась! В ее голосе уже не было ноток, присущих
невольницам. Изящество и чувствительность исчезли с ее лица. Я внимательно
присмотрелся к ней. Да, без сомнения, она прекрасна! Чуть вздернутый нос,
небольшой рот. Надменное выражение лица. Но это не портило ее. Цирцея -
невольница? Невозможно!
У меня не было времени обдумывать происходящее. Девушка шагнула вперед
и замерла передо мной. Она качнула рукой и залепила мне пощечину.
Треск удара громом разнесся по тихому залу. Не удержав равновесия, я
упал на диван. Потом сел, удивленно глядя на нее и растирая больное место.
"Она - шпионка Цирцеи, - сказал я сам себе. - Она слышала мой разговор
с жрецами. Все понятно. Хронтис не ожидал, что слухи обо мне дойдут до
прислужников Цирцеи быстрее, чем он выпустит меня из храма Аполлона. Но
почему так случилось?"
Моя щека горела, но не столько от пощечины, сколько от злости. Потом
мои мысли повернули в другое русло. Я внимательно смотрел на свои ладони.
Действуя механически, я снова коснулся щеки и посмотрел на пятно,
появившееся на моих пальцах.
Потом я взглянул на девушку. Она стояла, выпучив глаза, и с ужасом
смотрела на меня. Повернув ладонь, которой ударила меня, она внимательно
посмотрела на розовую кожу, с которой стерлась темная краска.
Рабыня уставилась на меня, широко раскрыв глаза, полные испуга и
тревоги. Я схватил ее за запястье, чуть пониже серебряного браслета, и
потер ее влажную ладонь, которая, как я и подозревал, была покрыта
какой-то краской. По-прежнему сжимая запястье девушки правой рукой, я
левой провел по своей щеке, стирая темную краску.
Рабыня не сводила с меня глаз. Она вся дрожала, но не произнесла ни
слова.
- Собираешься молчать? - спросил я.
- Я... я не знаю, о чем говорить. Я только...
- Ты же слышала о моем договоре с Хронтисом, - резко сказал я. - Кто
ты? Чего ты хочешь? Отведи меня к Цирцее. Тогда ты, быть может, останешься
в живых. Но вначале скажи, кто ты?
Девушка тщетно пыталась вырваться.
- Зови своих друзей, - фыркнула она. - Я не понимаю, о чем ты говоришь.
То, что я сделал дальше, было рискованным шагом, но инстинкт подсказал
мне, что этот риск необходим.
- Ты - молодая Цирцея, - произнес я. Дрожа от бешенства, девушка
взглянула мне в глаза. Она явно тянула время, не отвечая ни нет, ни да.
Тогда я заговорил более доверительным тоном:
- Ты не можешь спастись без помощи Гекаты. Это ясно. Если они не найдут
тебя в городе, то станут искать здесь. Ведь ты скрываешься здесь уже
достаточно долго. Есть ли у тебя кто-нибудь, кто сможет тебе помочь?
Лучшее убежище от жрецов здесь, но что же дальше?
- Нет, я - не Цирцея. Зови своих друзей! Зови их! - в голосе девушки
зазвучали истерические нотки. Я увидел, как слезы потекли по ее щекам.
- Успокойся! - попытался вразумить я ее. - Не надо плакать, краска
смоется.
Она неуверенно посмотрела на меня.
- Что же мне делать? - спросила она безнадежным шепотом. - Что ты мне
посоветуешь?
Я заколебался. Ведь я обещал Хронтису, и еще...
- Подойди сюда, - приказал я. - Садись!
Присев на софу, я улыбнулся и резко потянул девушку вниз так, что она
упала мне на колени. Это напоминало любовные объятия, но я крепко сжал ее
запястье. Я знал, если я ее отпущу, то потом уже не смогу узнать правду.
Откровенно говоря, я вновь заколебался. На чьей же стороне мне выгодней
играть?
- Не бойся меня, - обратился я к рабыне. - Сидя вот так, мы можем
говорить без всякого опасения, даже если войдет Хронтис. Я хочу немного с
тобой побеседовать, моя девочка. Цирцея... Я правильно угадал? Или у тебя
есть еще и другое имя?
- Я... я - Сайна, - ответила рабыня, неподвижно сидя на моих коленях и
поглядывая на меня искрящимися глазами, карими, напоминающими воду лесного
ручья. У девушки были длинные ресницы и бархатистая кожа. Я попытался
представить ее без краски.
- Сайна, - повторил я. - Все в порядке. Расскажи мне о себе, и сделай
это побыстрее, пока не пришел Хронтис. Как ты собираешься убежать отсюда?
Кто поможет тебе? Есть здесь кто-нибудь, кому ты доверяешь?
- Только не ты! - фыркнула она, быстро отводя взгляд. - Я не знаю, кому
бы могла довериться. Я слышала, как ты обещал Хронтису предать меня, и
я... я пришла просить тебя помочь мне, несмотря на то, что ты говорил
жрецу.
- Ты привела слабый аргумент, - возразил я, потирая щеку.
Она повернулась ко мне боком:
- Я не могу так унижаться. Я знаю, ты поклялся предать меня... очень
хорошо! За это я дала тебе пощечину! Еще три дня я буду прятаться в храме.
Меня тут никто не станет искать, - дрожь сотрясала ее стройное, темное
тело. У девушки слегка подрагивала нижняя губа. - Я все расскажу тебе. Я
должна это сделать. Может быть, если ты услышишь мой рассказ... но я не
собираюсь просить тебя о помощи... Один из жрецов освободил меня...
- Хронтис? - быстро спросил я.
Девушка покачала головой:
- Я не знаю. В храме во время жертвоприношения все жрецы выглядят
одинаково. А я была очень испугана.
- Расскажи мне...
- Я лежала поперек алтаря под золотым одеянием, ожидая смерти, -
девушка говорила спокойным голосом, но ее взгляд блуждал. Она вспоминала
те самые ужасные минуты в ее жизни. - Я не слышала, как он подошел.
Звучала музыка, кто-то пел. А потом какой-то жрец подошел сзади к алтарю и
открыл золотые кандалы, которыми я была прикована к алтарю. Я удивилась,
но промолчала. Жрец провел меня через маленькую дверь в комнату, где меня
ожидала какая-то женщина. Там еще находилась рабыня. Именно она дала мне
горшок с краской. И никто из них не проронил ни слова... Когда краска
высохла, я услышала шум. Жрецы обнаружили, что алтарь опустел. Решив, что
я сбежала из храма, они ушли. Я думаю... - Сайна на мгновение замялась. -
Нет, я знаю, тот жрец положил на алтарь вместо меня другую девушку.
Рабыню... Жрецы принесли жертву... Вот почему в городе распространился
слух о моей смерти. С тех пор я живу в квартале рабов. Восемьсот рабынь
обслуживают храм и дома верховных жрецов. Среди них легко укрыться. А
потом по городу разнесся слух, что жрецы поймали и привезли в Гелиос
человека с острова Эя. Сначала я решила, что это какой-нибудь купец. Он бы
мог помочь мне. Когда же я услышала... - тут девушка вздрогнула и
повернулась ко мне. В ее глазах затаилась обида. - Скажи мне правду, -
попросила она. - Когда ты давал обещание жрецам Гелиоса, ты хотел сдержать
слово?..
Я мог бы солгать ей, но не стал.
- Да. Я хотел сдержать свое слово, - поспешно ответил я, а потом чуть
передвинул ее легкое тело. - Ответь на один вопрос... Кто я?
Сайна тряхнула головой и пристально посмотрела на меня.
- Я не знаю...
- Ты слышала весь мой разговор с Хронтисом?
- Только с того места, когда ты обещал. Я... я запуталась. Я
рассчитывала, что ты поможешь мне. Вероятно, если бы я умоляла тебя,
вместо того чтобы бить... - Девушка замолчала, ожидая моей реакции, но я
не ответил, и она продолжала: - В городе есть люди, которые могут мне
помочь, но насколько далеко будет простираться их помощь, я не знаю. Я
должна освободиться... Я должна... Мать-богиня нуждается во мне, у Цирцеи
есть повод вновь начать войну... А ты? Зачем ты прибыл в наш мир?
Наверное, для того чтобы поддержать нас!
- Но что ты можешь сделать, находясь здесь, в Гелиосе?
- Мне надо перебраться на Эя, - согласилась рабыня. - Что же касается
лично меня, то я могу очень немногое. Однако надев маску Цирцеи и
заручившись поддержкой Гекаты, я думаю, что смогу одолеть Аполлона.
Да, я был здесь чужим, несмотря на то что обладал памятью Язона. Эта
девушка знала намного больше, чем я, хотя теперь и я знал достаточно...
Я согласился с тем, что она сказала. У меня в голове начал созревать
неясный пока еще план.
- Хорошо ли охраняется город? - спросил я.
Цирцея мрачно улыбнулась.
- Так хорошо, что даже Геката не смогла бы устроить мой побег. Между
богами идет война. Ты можешь сам убедиться, как тщательно охраняются стены
Гелиоса.
- Если я решу помочь тебе выбраться из города, мы сможем скрыться от
погони?
Я почувствовал, как Сайна вздрогнула.
- У нас очень мало шансов, - ответила она. - Боюсь, мне суждено умереть
на алтаре Аполлона. Я повела себя очень глупо, когда обратилась к тебе.
Даже если ты захочешь мне помочь, тебе ничего не удастся сделать. И ты
знаешь почему. Ты же дал слово Хронтису.
- Да, я дал ему слово.
Я дал слово человеку, который мог обмануть меня в любой момент, и не
был уверен, что рано или поздно со мной не поступят, как с простой
шахматной пешкой. С другой стороны, сейчас в моих руках была жизнь Цирцеи.
Я любовался тонкими чертами ее лица, кроткими глазами, которые напоминали
отблески солнечных лучей на поверхности воды. Я не знал, на что решиться:
выдать ее Хронтису или нет?
Необходимо было сделать выбор. Неужели никак нельзя помочь этой
Цирцее-Сайне? Видимо, так. Я слишком мало знаю. Язон, чьи воспоминания
всплывали из глубин моей памяти в самый неподходящий момент, ничего не мог
предложить мне сейчас, когда я более всего нуждался в его помощи.
"Ответь мне, Язон! - взывал я. - Помоги, если можешь!"
Но Язон не появился. Ни во что не верящий призрак древнего аргонавта и
не думал мне помогать. Конечно, где-то в глубине моей памяти были скрыты
его воспоминания. Однако между мною и ими лежала бездна. Как бы то ни
было, я ничего не мог ответить Цирцее. Я нуждался в помощи своего предка.
Наконец в голове у меня стали появляться какие-то обрывочные образы. В
комнате воцарилась тишина. Я сжал кисть Сайны и, сосредоточившись, стал
ждать...
Слова, сцены проплывали перед моим мысленным взором и вновь уходили в
небытие. Я видел, как сражался и побеждал Язон, как он вел переговоры.
Блестящее золотое руно висело на таинственном дереве в странном и
опасном месте...
Вот оно! Я слышал, как Язон что-то говорит, но не мог разобрать слов.
Сильная боль в руке. Тяжелое дыхание. Босые ноги зашлепали по полу. В
замешательстве я прикрыл глаза. Сайна, моя пленница, стояла в дюжине шагов
от меня и глядела на меня, широко раскрыв глаза.
- Язон, - прошептала она. Ее зубы сверкнули в полутьме. - Ты должен
быть Язоном! Я в этом уверена... Хотя за несколько тысяч лет Язон мог и
измениться!
Я вскочил на ноги. Испарина воспоминаний охладила меня. Воспоминания
Язона поблекли. Поблекли? Но не все. Злость охватила меня, а Язон
беззвучно кричал во мне: "Поймай ее, дурак! Не дай ей убежать!"
Должно быть, Сайна прочла на моем лице что-то из моих мыслей. Она
отскочила еще дальше.
- Погоди, - обратился я к ней, - похоже, я знаю, как все устроить.
Она презрительно засмеялась:
- Верить Язону?! Медея верила ему. Криза верила. И даже королева
Хипсипила... И что с ними стало? Но Сайна не поверит Язону!
Я постепенно стал успокаиваться, отыскал нужные слова. Но как только я
набрал воздух, чтобы начать говорить, зазвучали невидимые арфы. Я увидел,
как за спиной девушки в темноте между колоннами открылся просвет, словно
разошлись тяжелые грозовые тучи.
- Сайна? - послышался голос Хронтиса. - Кто сказал Сайна?
Стройный жрец вошел в зал. За ним следовали еще несколько служителей
Аполлона. Сайна опустила голову, повернулась ко мне. Ее взгляд умолял меня
молчать.
Я полностью очнулся от воспоминаний Язона. Яркие сюжеты, заговоры,
предательства, новые заговоры... Хронтис пристально посмотрел на меня.
- Это - Сайна, - спокойно проговорил я. - Она притворялась рабыней.
Хватайте ее! Быстрее!
8. РЕЧИ ГЕКАТЫ
Молча шел я за Хронтисом по золотому коридору. Мысли мои смешались. Я
проследовал за жрецом в зал, где после соответствующего ритуала меня
должны были освободить от памяти Язона.
Пока же я частично оставался Язоном. И это усыпило совесть Джея
Сиварда.
Мне не нравилось то, что мне, твердому, правдолюбивому, навязывают
чью-то волю. Кто знает, кто из нас был предателем: Язон или Сивард? Я
неоднократно спрашивал себя об этом и не мог найти ответа.
"Видимо, это безвыходная ситуация", - наконец решил я. Однако побег еще
возможен. От этого побега зависела судьба Гекаты. Решил ли я окончательно
стать на ее сторону? В этом я не был уверен. Геката была богиней тьмы,
одним из подземных божеств, королевой волшебства и черной магии. Аполлон
же - яркий сияющий дневной свет, противник чар и тьмы. Я не мог понять,
чьей стороны мне держаться. Те легенды, которые я помнил, не давали
ответа.
Неразрешимая проблема. Я мог сделать только одно - положиться на волю
Судьбы и не отдавать предпочтения ни одной из сторон. Пока мне удалось
завоевать доверие Хронтиса. Однако моя победа ничего не стоила. Хронтис
схватил бы Цирцею и без моей помощи. Но теперь мы действовали вместе. А
какой могущественный жрец освободил Сайну? Кто-то подставил Аполлону
подножку. Теперь же я все вернул на свои места. Любое изменение положения
вещей сейчас могло помочь мне, так я считал. Хуже все равно не будет,
если, конечно, я служу Гекате.
Может, Язон нашептывал мне эти сомнения? Я не мог забыть глаза Сайны,
когда ее выводили из зала. Многие женщины провожали Язона из Иолкуса таким
взглядом, после того как он предавал их. Но для Джея Сиварда такой взгляд
оказался чересчур тяжел. Если я собираюсь защищать девушку, то все, что я
до сих пор делал, свидетельствовало об обратном. Пусть пока она останется
со жрецами. Теперь же у меня появилась возможность все хорошо обдумать.
Мы остановились перед сияющей как солнце дверью. Хронтис толчком открыл
ее и кивнул мне, предлагая зайти. Комната имела форму звезды. Золотые
занавеси висели в каждом из пяти углов. Когда мы вошли, высокий мужчина,
находившийся в комнате, шагнул нам навстречу. Это был сам Опихон,
Верховный Жрец. С удивлением я увидел, что лицо его переполнено печалью.
- Язон, - заговорил он спокойно. - Скоро ты предстанешь перед
Аполлоном. Эта комната - одно из величайших святилищ. Ты заглянешь в глаза
Аполлона, и воспоминания, которые угнетают тебя, растают.
Он замолчал. Тем временем Хронтис отошел к дальней стене и нажал
какой-то рычаг. Купол звездообразной комнаты раскрылся, подобно хвосту
кометы. Я заглянул в бесконечность зеркальных стен. Рука Хронтиса
развернула меня в нужном направлении, показав, куда смотреть.
- Опихон присмотрит за тобой, - объяснил мне Хронтис. - Он должен
помочь тебе как Верховный Жрец, расскажет, как вести себя с богом. Ты
готов... Язон?
Нет. Я не был готов. Странно, я почувствовал необъяснимое нежелание
расставаться с воспоминаниями, которые мучили меня, которые обещали мне
знания и силу. Без них мне придется плохо, когда я покину Гелиос... Я могу
оказаться в смертельной опасности.
Но Хронтис не ждал моего ответа. Воздух в комнате заколебался, и когда
я обернулся, чтобы заговорить с ним, то с удивлением увидел, что остался
один. Яркий свет, исходящий от зеркал, слепил меня... С удивлением я
огляделся. Я чувствовал мощь, исходившую от вибрирующих золотых стен. И
сила эта втекала в меня, наполняла энергией. Нет в Гелиосе сил более
могущественных, чем здесь, внутри этой комнаты, в ее фокусе.
С потолка падал неяркий свет в виде паутины отраженных лучей,
прозрачных и прямых. Пол в комнате был покатый, понижался к центру. Там в
молочном полумраке находился бассейн около четырех футов в диаметре,
бассейн со светящейся водой. Стены комнаты представляли собой зеркально
отполированные золотистые плиты.
Я ждал. Мое сердце трепетало. Лучи света падали вниз, образуя подобие
колонн. Вскоре мне показалось, что колонны стали более яркими. Углубление
на полу засветилось холодным, ярко-ледяным светом. Впечатление было такое,
будто золото начало плавиться и растекаться. При этом стояла абсолютная
тишина.
Постепенно стены начали странно, непрерывно пульсировать. Я увидел свое
мерцающее отражение, то исчезающее, то появляющееся снова. Свет наконец
коснулся моей руки, и внезапно вся комната нестерпимо и ослепительно
засверкала. Я не мог защититься от этого света.
Тогда я спрятал руки и застыл, закрыв глаза. Под веками поплыли цветные
круги, напоминавшие горячие облака. И вдруг я увидел лицо. Я видел его,
хотя глаза мои были закрыты.
Мне показалось, что все клетки моего тела стали изменяться, я сжался
под этим взглядом... Очнулся я от отвратительного холода, пронзившего
каждый мой нерв, каждый мускул, словно меня встряхнули. Прекрасный лик
Аполлона...
Лик Аполлона...
Я взирал на бога.
Множество легенд, переживших свое время и дошедших до моих дней,
воспевало сверхчеловеческую красоту Аполлона. Лицо его напоминало
человеческое, но красота Аполлона отличалась от красоты человека, как
отличается свет свечи от света солнца. Нет таких слов, которыми можно было
бы описать, как выглядели его божественные глаза, взиравшие на меня с
небес.
Он отнесся ко мне со слабым интересом, как и любой из богов, стоявших
выше человеческих страданий. Я был для него не более чем помехой,
отвлекавшей его от божественных мыслей, непонятных никому, кроме него
самого. На мгновение я увидел у него за спиной огромные золотые
сооружения, подпирающие золотое небо. Мир богов!.. Бог?..
Я вспомнил скептический цинизм Хронтиса. Опихон верил в
сверхъестественное бытие бога, а Хронтис? Могла ли быть невероятная
красота Аполлона красотой смертного существа?
Все, что прошло через мое сознание, видимо, отражалось и на моем лице,
а бог все так же взирал на меня с холодным безразличием.
Наконец я решился открыть глаза. Комната раскалилась от света,
исходящего из глаз бога. Мне казалось, что раскаленное звездное пламя
опалила мое тело. Жар от... от... Я не мог выговорить ни слова. Вуаль раз
за разом накатывалась на меня. А за этой вуалью что-то скрывалось, что-то
более яркое, чем сияющий свет глаз Бога Солнца.
Сон нахлынул и...
Мы втроем стояли на вершине холма: Цирцея, Язон и я. Потом откуда-то
появилась большая темная фигура. Страх переполнил меня, словно вино,
переливающееся через край кубка. Я знал, кто стоит там...
Она была Богиней. Люди называли ее Гекатой.
В тот раз Язон прибыл на остров Эя разобраться, что за тайны скрываются
за мрачными алтарями.
Цирцея - жрица Гекаты, я и Язон находились в неком таинственном месте,
которое называли Золотым Местом Встречи. Мы втроем стояли там, ожидая
начала битвы, ожидая Аполлона. Все это происходило давным-давно - три
тысячи лет назад. Мое подсознание помнило об этом, я весь ушел в
воспоминания о забытом прошлом. Память волнами возвращалась ко мне...
память Язона. Картины прошлого одна за другой ярко вспыхивали во мне, а
потом таяли.
"Арго" рассекает пурпурные воды Эгена... Темные рощи острова Эя... лица
множества женщин.
- "Арго", мой "Арго", мой стремительный, мой прекрасный "Арго".
Что мне какие-то женщины? Цирцея или даже сама Геката? Что мне та
чудовищная битва между существами, которые называли себя богами, но
которые не были богами по своей сути? Правда, я поклялся...
- Но Язон однажды уже нарушил клятву...
Мы прибыли на Эя три недели назад. Я отправился в белый храм к
прекрасной волшебнице, которая жила здесь среди своих подданных
полулюдей-полузверей.
Медея и я. В поисках земли, где я мог бы получить отпущение грехов, я
ждал появления "Арго". Но целый месяц на море свирепствовали штормы...
"Арго" так и не приплыл. Я ждал его на том таинственном острове в
Адриатике, где любой мог пасть жертвой чар.
Туманные, призрачные дни тянулись один за другим. Что-то необычное
таилось в самом воздухе острова, который, как казалось мне, лежал в другом
мире.
Длинными летними вечерами Язон старался не думать о Медее, не мечтать о
встрече с Цирцеей. Колдунья тоже ждала меня. Но чтобы чувствовать себя
спокойнее, я считал, что и другие мужчины проявляют к ней повышенный
интерес.
Мое сознание раздвоилось. Это было во мне всегда, я родился с
раздвоенным сознанием. Я вспоминал о своей юности, об учебе в университете
Нью-Йорка, как брал уроки у мудрого кентавра Хирона. Не часто. На Эя
раздвоение сознания случалось со мной чаще, чем Язону хотелось бы. Тогда
Цирцея сидела надо мной, ожидая, пока отступит безумие. Взгляд ее
таинственных, зеленых, горящих как угли глаз обжигал меня. Язона? Нет,
другого человека. Безымянного призрака, владевшего частью сознания Язона.
Тогда что-то новое появлялось в пристальном взгляде колдуньи. Язон и
раньше знал, о чем она думает. Да, для Язона не было ничего нового в том,
что женщина может любить его. Однако в этот раз что-то вызывало тревогу. Я
чего-то не понимал.
Проходили недели. "Арго" так и не возвращался. Однажды Цирцея
рассказала мне о Гекате... Геката сошла со своего алтаря...
Мы, Цирцея и я, летним прохладным вечером пили вино. Тогда Цирцея
сказала мне:
- У меня есть послание для тебя, посланце от богини.
Я заглянул в письмо. Я уже захмелел и удивился, почему богиня удостоила
меня своим вниманием. Вероятно, это выходило за границы моего понимания.
Из легенд я знал, что порой богиня выказывает свое особое расположение к
какому-нибудь человеку.
Неожиданно Цирцея позвала:
- Пойдем со мной!
Я поднялся, пошел за жрицей тьмы и встретился с богиней. Та говорила со
мной языком Цирцеи. Мне не понравилось то, что она рассказала. Для Язона
слова темной богини прозвучали совершенно неправдоподобно. Даже для богини
ее рассказ звучал слишком странно:
- Два человека живут в твоем теле, Язон. Один из вас обретет жизнь лишь
через три тысячи лет. Он многое знает в отличие от тебя, дикаря. Этот
человек, не ты, Язон, глупо влюбился в Цирцею...
- Да, я влюбился... Я хотел бы, чтобы Цирцея родилась через три тысячи
лет...
Я испугался. Закружилась голова.
- Два мира пересеклись в тебе, Язон. Один из них ты знаешь. Другой мир
- мир будущего. В нем мы известны как боги и богини, но мы не боги.
Естественные силы сделали нас такими, как мы есть.
Она говорила все это не древнегреческому воину Язону, а мне, человеку,
еще не рожденному, который слушал и понимал ее слова, человеку, который
влюбился в Цирцею и только сейчас понял это.
"Теперь, наверное, я мог бы использовать то, что узнал", - подумал я.
Два мира пересекались здесь. Переход, вероятно, находится там, где
волнующаяся воздушная завеса тоньше всего. Храмы воздвигаются там, где
существуют двери между мирами.
- Храм Аполлона в Гелиосе, - продолжала Геката, - это тоже вход в иной
мир. Аполлон и я - заклятые враги. У него есть слуги, которые, как тебе
может показаться, творят добро, но он тоже не бог. Все его силы имеют
естественное происхождение, они опираются на законы науки, на знания, еще
не известные вам. Поэтому вам они и кажутся волшебством, так же как и мое
чародейство представляется вам "черной магией". Я пока еще не совсем
"богиня", хотя могу перемещаться во времени и пространстве... Мы, я и
Аполлон, родились очень давно. Люди рассказывают о нас множество легенд.
Сейчас два мира соприкоснулись, и мы можем переходить из одного мира в
другой, пока потоки времени вновь не разойдутся. Мы пошлем наши знания
дальше по оси времени, и другие боги, точнее, подобные богам, будут жить
среди людей.
Голос Гекаты задрожал. Она заговорила громче:
- Мне нужен человек из твоего мира, Язон. Человек, которого я смогла бы
вооружить так, чтобы он смог победить Аполлона. Я могла бы изменить твою
жизнь и спасти тебя от предопределенных тебе Судьбой глупых поступков. Я
думаю, Судьба направила тебя ко мне в такой час, потому что ты знаешь,
какое оружие я имею в виду... Золотое руно, Язон. Руно - оружие против
Аполлона. Его сделал другой бог, которого Аполлон убил. Вы, люди, звали
его Гефестом. Человек, надевший руно, может победить Аполлона. У меня есть
сила, но Аполлон и я не можем встретиться в битве. Только при соблюдении
определенных условий наша встреча может состояться... Пришло время, ты
нужен мне, Язон, нужен вместе с руном, чтобы стать моим оружием против
моего старого врага. Так ты поможешь мне, Язон?
Я не ответил. Двойным сознанием обдумывал я слова богини. Что касается
руна, я не был дураком, знал, что руно много большее, чем шкура
обыкновенного барана. Я ведь держал его в своих руках, чувствовал, какая
сила сокрыта в сияющих завитках, когда украл его из храма в Колхиде, где
его охранял вечно бодрствующий Питон. По крайней мере, так говорилось в
легенде. Теперь я знал, легенда большей частью - ложь.
- А что скажет Цирцея? - поинтересовался Язон. Богиня вновь устало
заговорила устами своей жрицы:
- Она считает, что любит того, второго человека, скрытого под твоим
напускным "я". Я обещала, что помогу и ему, и тебе, если вы оба поможете
мне в моей последней битве. Помни: Цирцея любит его и, следовательно,
тебя...
Странно и необычно после этого зазвучал голос самой Цирцеи:
- Но я простая смертная! Я же состарюсь и умру задолго до того, как
появится новый Язон... мой единственный, рожденный на Земле.
- Смирись, дитя мое, смирись! - отвечала ей богиня. - Для тебя будет
сделана маска, божественная маска для души Цирцеи. Каждая Верховная Жрица
из тех, что станут служить мне, будет надевать эту маску на моем алтаре, и
ты сможешь жить в каждой из них, ожидая возвращения Язона.
Мы принесли на алтаре Гекаты нерушимую клятву. Язон казался
встревоженным. Он не понимал, что делает, но у него не оставалось выбора:
когда богиня распоряжается, смертные не могут ей отказать.
Потом Геката учила меня пользоваться оружием богов. Часто я трепетал,
когда мельком видел мир, сокрытый за алтарем Гекаты. Там тоже жили боги,
настолько могущественные, что люди даже осознать этого не могли.
Заглядывая туда, я видел скованных титанов, которых пытали в стальных
темницах, огни Олимпа, нависшего над темными лесами, и... машины, только
машины! Продукт другого мира, другой науки, иной расы... но не создания
богов!
Я не входил в тот мир. Я смотрел на него сквозь таинственные двери в
храме Цирцеи... Многое из того, что я видел, было непонятно мне.
Я не забыл о своем "Арго". Но он все не плыл. Я ждал его и работал,
изучал возможности руна, вздрагивая каждый раз при мысли, что когда-то мне
придется вновь взойти на палубу своего чудесного корабля.
9. СИЯНИЕ СМЕРТИ
Я вспомнил, как, закинув руно на плечо, я, первый Язон, отправился на
встречу с Аполлоном.
Высоко над Эя поднимался трехгорбый холм, откуда открывался вид на
голубую бухту. Там, где вуаль между этим миром и миром богов была самой
тонкой, в призрачной паутине волшебных нитей меня ожидала Геката. Я едва
мог разглядеть богиню. Она выглядела необычно высокой и совершенно не
похожей на человека, но ее внешность не испугала меня, я боялся встречи с
Аполлоном. Они были очень разные, эти боги.
Цирцея стояла рядом со мной. Я надел руно. В воздухе перед нами
появилось сверкающее кольцо, а потом я увидел сияние, которое постепенно
стало обретать форму лица.
Неуверенно я начал колдовать над руном. Я знал, как это делается, но не
был уверен в результате. От страха меня подташнивало. Ужасное пылающее
лицо приближалось, и, казалось, все мое тело съежилось под взглядом Бога
Солнца.
Я механически исполнил все необходимые действия. Но перед моими глазами
плыли круги; я чувствовал, как постепенно гаснет мое сознание. Потом через
разрывы в облаках я разглядел корабль, стоящий на якоре в бухте
(единственное, что я по-настоящему любил), - "Арго"... мой несравненный
корабль.
"Арго"! Когда я увидел корабль, то неожиданно понял, что ничем не
обязан ни Гекате, ни Цирцее, ни всем остальным правителям Олимпа. Тогда
что же я делаю здесь? Почему дрожу от ужаса перед предстоящей битвой
Гекаты и Аполлона? Ведь "Арго" ждет меня!
Сбросив руно, я повернулся и побежал. За моей спиной, на холме
засверкали лучи, но я не обратил на них никакого внимания. Я остановился
на миг лишь тогда, когда услышал голос богини:
- Трус! Беги, спасай свою жизнь! Но бегство не спасет тебя: живой ты
или мертвый - клятва связала тебя. Однажды ты вернешься! Ты придешь на мой
зов! Ты не сможешь нарушить клятву. А Цирцея будет ждать тебя! И я буду
ждать! Ступай, Язон... Иди навстречу своей гибели. А ведь я могла бы
спасти тебя. Иди к кораблю, пусть он убьет тебя! Иди и умри!
Я бежал! Быть может, Геката еще раз обращалась ко мне; но я ее больше
не слышал. Больше никого я не слышал. Звуки битвы заставили мое сердце
сжаться. А Аполлон смеялся, когда глядел мне вслед...
Волны памяти расступились. Сияющие лучи окутали меня. Тревожный шепот
заставил мое сердце затрепетать. Голос, хорошо известный мне, звал меня.
Вначале я не обратил на него внимания, ускользая от туманных, дрожащих
теней.
Свет Аполлона не был рожден ярким солнцем. Он казался холодным, чистым
и прозрачным, как вода в безжизненном горном озере.
Постепенно туман начал рассеиваться. Сквозь него я увидел изогнутые
козлиные рога и желтые глаза.
- Язон! Язон!
Но я был слишком озабочен, чтобы ответить фавну, и погрузился в сияющую
бездну глаз Аполлона.
"Язон! Язон!" - звал меня Панург, но я по-прежнему не отвечал.
Что я мог ответить после его предательства?
- Язон! Проснись! Язон!
Странная речь! Ничего не значащая. Может, эти слова кому-то о чем-то
говорили, например, Джею Сиварду?
Но Сивард - не Язон. Не суеверный герой Язон, нарушавший клятву за
клятвой. Пока Сивард предал только Цирцею.
Издалека до меня донесся собственный голос, зовущий Панурга:
- Помоги мне, Панург!
- Я не могу! - донесся до меня тихий голос фавна. - Ты должен подойти
ко мне.
Свет Аполлона ослепил меня, но я мог двигаться... я должен был
двигаться. Глубоко вздохнув, я отогнал кошмары и снова был готов бороться
не на жизнь, а на смерть. Я чувствовал, что могу идти... бежать. Руками я
ощупал свое лицо, пытаясь убедиться, что не сплю.
- Толкни дверь, - звал голос Панурга сквозь туман. - Толкни сильнее,
Язон! Ты возле двери! Открой ее! Скорее!
Сначала мне показалось, что его слова обман. Вытянув руки, я не мог
ничего нащупать, а потом волосатые руки коснулись моих запястий, сжали их,
потянули вперед. Зрение вернулось ко мне. Мы находились в звездообразной
комнате, где некогда я оставил Опихона и Хронтиса. В воздухе стоял
необычный запах, острый, удушающий, - запах крови.
Но я не обратил на это внимания и, заглянув в лицо Панурга, увидел, что
он испуган.
От усилий держать себя в руках на его получеловеческом лице выступила
испарина. Затаив дыхание, не двигаясь, я ждал вопросов. Я попытался
рассмотреть дверь, через которую вошел сюда, но двери не оказалось.
- Хорошо, - наконец произнес я. - Что случилось?
- Ничего особенного, - ответил фавн. Глубоко вздохнув, он поднес руку к
черным завиткам волос на своем затылке. - Я знал, как опасен взгляд
Аполлона, но не мог ничего сделать, пока не ушли жрецы. Как только они
ушли, отправился сюда, чтобы помочь тебе.
- Но почему?
Вместо ответа он повернулся и заглянул мне в глаза.
- Ты изменился, - медленно сказал он. - Что произошло? Ты - Язон?!
- Я вижу глазами Язона, - был мой ответ. - Вижу настолько ясно, что
понимаю: я - не он. Я кто-то другой. Как три тысячи лет назад Язон, так и
я сегодня имею двойное сознание. Один из тех, кто живет во мне, - Язон.
- Я помню это, - спокойно ответил фавн. - Ты - Язон, тот, кто часто
нарушает обещания. Знаешь ли ты, на чьей стороне выступишь на этот раз?
Я вспомнил ужасное и одновременно прекрасное лицо Аполлона, которое
вновь появилось перед моими глазами. Я почувствовал сильное волнение от
внезапно изменившихся чувств.
И тут я удивился, услышав свои слова:
- Я решил выступить на стороне Гекаты... Тогда я смогу освободить мир
от Аполлона!
- На этот раз ты решил выполнить свою клятву? - поинтересовался Панург.
- Хорошо. Много же времени понадобилось тебе, чтобы вернуться в наш
лагерь. Я не был уверен, что правильно поступаю, спасая тебя, но,
вероятно, поступил правильно, - он пожал плечами. - Когда мы впервые
встретились на Эя, Цирцея знала, что ты найдешь Сайну.
- Но потом... Я же действовал по собственной воле.
- Расположение богов иногда оказывает тлетворное влияние. Люди смеются
надо мной, но даже жрецы Аполлона не смеют причинить вреда фавну. Я
свободно могу ходить, где пожелаю. Чем я могу тебе помочь?.. Позови меня,
если пожелаешь, сын Язона, и на этот раз ты сможешь довериться фавну.
- Вновь взялся за свои старые фокусы и опять избегаешь отвечать на
вопросы? - спросил я. - А за предложение помощи... благодарю. Я запомню.
Но прежде скажи мне, что случилось?
- Хронтис тебя, конечно, обманул. Ты должен был почувствовать это.
Глаза Аполлона такая вещь, которую не так-то просто подделать. Твои
воспоминания были бы стерты... слой за слоем. В финале ты бы лишился души.
Если человек заглянет в глаза Аполлону, он погибнет.
- Значит, Хронтис боялся и не доверял мне, - мрачно объявил я. - Ладно.
Теперь у него и в самом деле есть основания бояться меня. Благодарю тебя,
Панург. Я думал... хотя... - Я еще раз огляделся. - Мне казалось, что
Хронтис и Опихон тоже должны присутствовать на церемонии.
Улыбка Панурга смутила меня.
- Ты слышал меня. Я говорил, что ждал. Я хотел спасти тебя. Спасти! Мне
было жарко! Бахус, я...
- Жрецы! - нетерпеливо напомнил я ему. - Где они?
- Один из них справа у тебя за спиной, - таинственно ответил фавн.
Испугавшись, я резко обернулся. Человек в золотой мантии лежал на полу
в луже ярко-красного цвета. Лужа постепенно расплывалась, становясь все
больше и больше.
- Опихон, - пробормотал Панург. - Да, плохо. Ты не сможешь помочь.
- А Хронтис? - спросил я.
Фавн пожал плечами.
- Это Опихон спас Цирцею? - высказал я новое предположение.
- Забавно, но это так. Хронтис тоже подозревал об этом. Поэтому Опихон
использовал нас. Вероятно, ты знал это, или чувствовал, когда беседовал с
ним. Я еще до конца не уверен относительно всех деталей. Но Сайну снова
предали, и Опихону пришлось снова попытаться...
Фавн посмотрел вниз на неподвижное тело. Лицо фавна оставалось
безразличным.
- Благодарю богов, что мы, фавны, защищены от такой слабости, как
любовь, - продолжал он. - Это может привести к ужасным вещам, например, к
вот такому концу...
- Он любил Сайну?
Панург пожал плечами:
- Любил или думал, что любит... Опихон был обречен. Аполлон не признает
несовершенных с физической точки зрения жрецов. Он надеялся пережить
затмение, до которого осталось совсем немного времени. Аполлон отверг бы
его, и Хронтис занял бы место сво...
