Владимир Кунин. Трое на шоссе
страница №2
... железнодорожному переезду...Серега и Илья проводили ее глазами.
— Ты женатый? — спросил Илья.
— Холостой, необученный, — ответил Серега.
— Чего так? — поинтересовался Илья.
— Любовь мешает.
— Вроде бы должно наоборот?
— Это когда как, — рассмеялся Серега. — Когда любовь к чужой бабе — очень
даже мешает.
— А она как?
— А она "другому отдана и будет век ему верна"!..
— Ох, видать, ты и путаный мужик, — вздохнул Илья.
— Это точно! — весело согласился Серега. — Давай-ка я тебе лучше один
потрясающий случай расскажу из своей жизни... Я в сорок восьмом году возил
одного генерал-лейтенанта. А у него дочка — умереть-уснуть!.. Ну, сам
понимаешь...
x x x
Мчался по шоссе Карцев...
Стрелка спидометра застыла на ста десяти километрах в час...
По радио передавали последние известия. Когда голос диктора с пафосом отметил
уж слишком большие успехи в области мясомолочной промышленности, Карцев хмыкнул
и переключил приемник на другой диапазон. Пошла какая-то опера...
x x x
У железнодорожной станционной кассы стояла Лена.
— А ближайший на Москву когда? — спросила она.
— В четырнадцать двадцать. Стоит одну минуту.
Лена посмотрела на висящие над кассовым окошком часы. Было тринадцать часов
ровно.
— Хорошо, — сказала Лена.
— Мягких нет. Купейный? Плацкартный?
Лена пересчитала деньги. Протянула десять рублей:
— Плацкартный, пожалуйста.
В кассе что-то щелкнуло, что-то негромко прогудело, и рука кассирши положила на
мраморную тарелочку билет и полтора рубля сдачи.
— Спасибо, — сказала Лена, но окошко не ответило.
Лена вышла на перрон станции.
Небольшой маневровый паровозик, коротко вскрикивая, таскал взад и вперед
несколько платформ. На платформах были свалены в кучи искалеченные автомобили и
принайтованы к бортам платформ толщенной ржавой проволокой.
Тут были трупы "газонов", старых разбитых "ЗИСов", сплющенные кабины "МАЗов",
раздробленные шасси легковых машин, и одну платформу целиком занимала "шкода" с
фургоном.
"Шкода" будто прошла сквозь гигантскую мясорубку: она лежала на боку,
беспомощно обнажив свои искалеченные потроха. Кабина была вдавлена чуть ли не
до пола, дверцы вырваны, фургон разбит вдребезги...
Медленно проплывали перед глазами Лены платформы с бывшими автомобилями...
Вперед — и перелязг буферов... Вскрик паровозика и — назад... И снова
буфера... И снова печальный крик паровоза...
x x x
Потом Лена стояла у опущенного шлагбаума, у которого скопилось несколько
машин.
Послышался вой "скорой помощи".
Все водители высунулись из кабин. Красно-белый "РАФ" промчался по полосе
встречного движения и, почти не снижая скорости, обогнул один шлагбаум,
проскочил рельсы, объехал второй и понесся по трассе...
— Чего там? — крикнул водитель первой машины.
— Да один дуролом неподалеку перевернулся и сгорел к чертовой матери! --
прокричал ему водитель, который стоял по другую сторону железной дороги.
Лена оцепенела.
Голоса водителей утонули в бешеном грохоте колес железнодорожного состава...
Задыхаясь, Лена подбежала к посту ГАИ. Там стоял милиционер-мотоциклист и еще
несколько человек.
Милиционер раздраженно кричал в микрофон ручной рации:
— Да пошла, пошла уже туда "скорая"!..
— Что... что там случилось?! — слабо прокричала Лена.
— От люди! — в сердцах сказал инспектор ГАИ на мотоцикле. — Вам-то что? Что
вы все не в свое дело лезете?!
Рванул стартер, завел мотоцикл, и, вместе с ревом мотора, Лена закричала, не
помня себя от ужаса:
— Какая машина?! У меня муж там! Муж!.. На "шкоде"!..
— Нет там никакой "шкоды"! — прокричал инспектор и укатил.
А Лена постояла немного и тоже побрела по шоссе, а потом поняла, что она не
может передвигать ноги, что силы ее покинули совсем, и присела на какие-то
бревна, сваленные у обочины. Да так и застыла...
x x x
На территории продуктовых складов Хлыбовского управления торговли разгружали
фургон с колбасой. Стены фургона были покрыты толстым слоем снега изнутри.
Грузчики носили ящики с колбасой не в склады, а прямо в грузовики.
Экспедиторы тут же перевешивали ящики, отмечали в накладных.
Карцев стоял с заведующим складами и устало покуривал.
— Ну, спасибо, милый! — сказал завскладами. — С нашими лимитами мы сейчас
горим как свеча... А тут еще в кои веки Москва нам колбасу отгружает, и на
тебе!..
— Реализовать-то успеете?
Завскладами поглядел вокруг себя, не слышит ли кто, и сказал, понизив голос:
— Да она уже через час вся будет продана! Я же тебе говорю: у нас лимиты --
повеситься охота!..
x x x
На спидометре — восемьдесят...
Карцев едет назад. Радио сообщает сводку погоды. Сумерки.
Включил Карцев габаритные огни, осветил щиток приборов...
Идет по сумеречному шоссе "шкода" Виктора Карцева...
x x x
В раймаге на втором этаже Илья покупал дорогой импортный женский костюм. Серега
строил глазки пышнотелой продавщице.
— Брюки подшить можно, — сказала продавщица Илье. — Длинно — не коротко.
— Это верно. Гляди, Серега, джерси с замшей, и лежит запросто... У нас бы в
Москве, да?
— Кажется, я здесь вообще останусь до конца своих дней, — сказал Серега и
выразительно посмотрел на продавщицу.
Та шевельнула ноздрями, отвела глаза.
— Нюрочка, — сказал Серега. — Это колечко на пальчике еще имеет силу? Как вы
понимаете, мои намерения самые серьезные...
— Думайте шибчей, а то мы закрываем, — сказала Нюрочка Илье, не ответив
Сереге. — Она женщина как я?
Илья с некоторым испугом посмотрел на необъятную Нюрочку.
— На размер меньше...
— Тогда годится. Сто пятьдесят восемь рэ.
— Сто... — считал Илья, — пятьдесят... восемь. Серега! Ты будешь брать?
— Кому?
— Ну, жене... дочке.
— А-а-а... Да нет. Я — казак вольный.
Нюрочка с интересом посмотрела на Серегу.
— Как из ворот, так все вольные, — сказала она.
— Может, паспорт показать? — небрежно спросил Серега.
— А вы надолго к нам? — поинтересовалась Нюрочка.
x x x
К границе городка, где он оставил Серегу и Лену, Карцев подъезжал уже в
кромешной тьме.
Метров за сто до начала освещенного шоссе стоял знак ограничения скорости "40".
И внизу было написано: "Пост ГАИ 150 м".
Карцев сбросил газ, притормозил и поехал совсем медленно.
А потом вдруг увидел в свете фар сидящую на каких-то бревнах Лену. Он остановил
машину, открыл дверь и с трудом вылез, разминая затекшие ноги.
Лена встала ему навстречу. Карцева шатало от усталости.
— Алена! Солнышко мое... — хрипло сказал Карцев.
— Господи, — выдохнула Лена. — Ты живой?.. Живой?..
Она прижалась к нему, потом испуганно отпрянула, стала тревожно ощупывать его
лицо, рот, глаза, шею, повторяя:
— Живой... Живой...
x x x
На следующее утро они стояли на автозаправочной станции.
Машин было немного. Пушкарев и Карцев в брезентовых рукавицах заправляли баки
соляркой. Лена мыла чашки и чайные ложки под струйкой воды, текущей из бокового
бачка.
Серега заправил свою машину первым. Закрыл горловины баков и подошел к Карцеву.
Физиономия была мятая, глаза воспалены.
— Ну и видок у тебя! — сказал Карцев. — На море и обратно!
— Старался, — хохотнул Серега. — Знойная женщина, мечта поэта.
— Пил?
— Чисто символически.
— До Львова-то доскребешься?
— Обижаешь, Витек!
— Отгони мою лайбу. Пойду талоны сдам.
Бензовоз "ЗИЛ-Т30" перекачивал бензин в подземные танкеры. Рядом с водителем
бензовоза стояла красивая женщина — приемщица. Поглядывала в сторону Карцева и
Сереги, отмечала количество сливаемого бензина.
— Не ходи, — тихо сказал Серега. — Там Зинка...
— Да наплевать! Когда это было!..
— Тебе видней, — сказал Серега и крикнул. — Леночка! Собирай чашки-ложки,
садись в кабинку. Отгоним в сторону.
— Поезжай, я пройдусь, — ответила Лена.
Серега влез в кабину Карцева и отъехал от колонки.
Лена видела, как Карцев подошел к приемщице, протянул талоны и что-то ей
сказал. Приемщица улыбнуласъ, оглядела Карцева долгим взглядом.
Лена судорожно вздохнула, отвернулась и пошла, не оборачиваясь. Приемщица
насмешливо посмотрела ей вслед...
x x x
— Красивая женщина... — сказала Лена.
Они ехали за Серегиной машиной, и Лена старалась не поворачивать головы к
Карцеву.
— Была.
— И сейчас красивая, — упрямо повторила Лена.
— Сейчас мне это без разницы.
— Ну уж, ну уж...
— Замолчи, — раздраженно сказал Карцев и добавил помягче: — Замолчи,
пожалуйста...
Некоторое время Лена молчала. А потом спросила:
— А Лиза, жена Толика, — красивая?
— Я бы Лизу в упор не видел, — жестко ответил Карцев.
— Ну, что ты говоришь?! — растерялась Лена. — Как ты можешь!
— Я бы Лизу в упор не видел, а Толика... — Карцев запнулся, подыскивая
слово.
— Как ты смеешь так говорить о сыне и его жене! — возмутилась Лена.
— Погоди... — тревожно произнес Карцев, внимательно вглядываясь в Серегину
машину. — Погоди!
x x x
Серегина "шкода" вдруг выехала на полосу встречного движения, потом вернулась в
свой ряд, соскользнула правыми колесами с асфальта и подняла облако пыли с
обочины.
— Заснул, подонок! — закричал Карцев и погнал свою машину в обгон. — Заснул,
проститутка несчастная!..
Серегин фургон стал затормаживать, съезжать с полосы...
Карцев мгновенно обогнал его и резко остановился. Выскочил из кабины и побежал
назад — к Серегиной машине.
— Ты что же делаешь, мать твою в гроб, в душу, сволочь?!
Он рывком открыл Серегину дверцу.
Бедный Серега неловко привалился к капоту двигателя, испуганно смотрел на
Карцева.
— Ты, Витек?.. — с трудом проговорил он и виновато улыбнулся. — Хорошо, что
ты... Рука левая отнялась, падла... Дышать нечем...
— Лена-а-а-а! — в испуге закричал Карцев и стал стаскивать огромного,
толстого Серегу с водительского кресла.
Лена выскочила из кабины. Когда она подбежала, Серега уже лежал на траве и
Карцев расстегивал на нем рубашку до живота.
— Что с ним? Что с ним?.. — бормотал Карцев.
— Рука левая, — промычал Серега, ловя ртом воздух.
Лена схватила Серегину руку, стала считать пульс.
— Валокордин, валидол, нитроглицерин?.. Что есть? — быстро проговорила она.
— Да что ты? Откуда!.. — пробормотал Карцев.
— Там... — Серега посмотрел на свою кабину. — В бардачке.
Лена метнулась в Серегину кабину, порылась и достала пробирочку с
нитроглицерином и бутылочку корвалола.
— Грелку! Грелку горячую к ногам! — резко приказала Лена.
Секунду Карцев обалдело смотрел на Лену. Потом, словно очнувшись, бросился к
своей кабине и вытащил десятилитровую канистру.
Лена расшнуровывала Серегины туфли, сдирала с него носки.
Карцев открыл сливной краник охлаждающей системы двигателя. В канистру полилась
горячая вода.
Серега дышал тяжело, хрипло... Лена ожесточенно массировала ему руку, совала
ему в рот нитроглицерин.
— Потерпи, миленький... Потерпи, Сереженька... Сейчас отпустит. Сейчас легче
будет...
Карцев прибежал с горячей канистрой.
— К ногами К подошвам прямо... Подложи чем-нибудь!
Карцев мгновенно выполнил все, что приказала ему Лена.
— Хорош... — задыхаясь, сказала Лена. — Сорок капель вот из этого
пузырька... Ах, шприца нет! Ну почему у нас нет шприца?!
x x x
Потом, уже очухавшийся, Серега сидел на траве, в тени своей "шкоды",
прихлебывал горячий чай из кружки и удивленно говорил:
— Ну, надо же! Представляешь, под лопатку как саданет! И левая рука с баранки
сама... — и Серега показал, как упала сама рука. — И дышать нечем... И все
плывет, плывет...
— Не болтай, — строго сказала Лена. — Пей чай.
Она взяла его за левую кисть, проверила пульс. Карцев, с термосом в руках,
мрачно смотрел на Серегу.
— Гораздо лучше — сказала Лена. — Хорошо, что у тебя хоть лекарства
оказались...
Серега трусовато глянул на Карцева. Карцев демонстративно отвел глаза в
сторону.
— Темнило несчастный, — зло пробормотал он.
— Подлей немножко, — виновато попросил Серега.
Карцев наклонился и долил ему в кружку чаю.
— Сейчас я принесу сахар, — сказала Лена и пошла к машине.
Серега убедился, что Лена не слышит, и свойски хихикнул:
— Может, я перетрудился малость, а?
— Закатать бы тебе между глаз, дурак старый, — тихо сказал ему Карцев. — О
Боге думать надо, а он все туда же... Профурсетка чертова!..
x x x
И снова дорога. Но теперь уже Лена сидит в кабине Сереги.
— Слушай, — сказала Лена. — А почему ты всегда впереди едешь, а Витя
сзади?
— Ну, правило такое... — нехотя сказал Серега.
— Какое?
— Ну, такое правило.
— Хорошо объяснил! — рассмеялась Лена. — Я лучше потом у Вити спрошу.
— Я и сам могу объяснить, — поежился Серега. — Просто более слабого водителя
всегда пускают впереди. Чтобы если что с ним случится, то можно было бы
помочь...
— А ты более слабый?
Серега обреченно вздохнул.
— Конечно, Витька сильнее... Но это же Витька! Таких на трассе, может, и нет
больше. А остальных-то я имел в виду в белых тапочках!.. — похвастал он
неуверенно.
Лена спрятала улыбку, сказала:
— Ты мне руку протянуть можешь? Ни во что не вляпаемся?
— Типун тебе на язык, Ленок. — Серега протянул Лене руку и трижды сплюнул
через левое плечо.
Лена стала считать пульс. Серега посмотрел в зеркало на Карцева. Тот шел за
ними метрах в пятидесяти.
— Совсем хорошо, — сказала Лена. — До ста лет жить будешь!
— Вот это я понимаю! — заржал Серега. — Ты мне только, как доктор, справку
выдай: дескать, Пушкареву Сергею Ивановичу положено жить сто лет. Ежели за мной
раньше придут, я им справку в морду. Читайте и не трогайте!
— Сережа, за что Витя так Лизу не любит? Жену Толика...
— Где именье, где вода, где Ромео, а где Джульетта... — покачал головой
Серега. — Она у него, считай, Толика отняла. Теперь Катьку забирает... А он в
Катьке души не чает. Теперь у него только ты да Катька. Ну, может, я еще
немного...
— Это он тебе сам говорил?
— Он скажет!
— Да, пожалуй, ты прав... Он человек сильный.
Серега посмотрел в сторону:
— Была бы у меня семья — я тоже был бы сильным.
— И я, — сказала Лена.
— Ты и так человек крепкий. Столько ждать у моря погоды!
— Я его очень люблю.
Серега деликатно промолчал.
— Знаешь, — сказала Лена. — Я без него просто не могу жить.
Серега вздохнул и с уважением помотал головой.
x x x
В пригородном львовском ресторане стоял страшный шум. Двумя динамиками (каждый
величиной с платяной шкаф) оркестр изрыгал в низкий потолок чудовищной силы
звуки; залихватски вскрикивали пляшущие; знакомые перекрикивались через
столики; громко объяснялись друг другу в любви и уважении подвыпившие граждане;
били с грохотом каблуки танцующих...
Около самого оркестра расфуфыренный Серега самозабвенно плясал с красоткой в
умопомрачительном парике.
А у самого выхода, за нелепой квадратной колонной, стоял небольшой столик на
троих. И сидели за ним Лена и Карцев. Третий стул был Серегин.
Лена неотрывно смотрела Карцеву в лицо, а тот, мягкий, расслабленный, любящий,
негромко и застенчиво говорил:
— Я даже мебель в дедовой избе помню... Стол — большой, один на всех. И для
будней, и для праздников, и для покойников. Сундуки... Поставец для посуды... А
сверху иконка такая темная. И лампада... Кровати были высокие, могучие — для
деда с бабкой. И вообще, для старших... А мы, мелюзга, где попало... А летом --
на сеновале. Я потом нигде не видел такой ясности, как в обычном крестьянском
доме своего деда... И отношений потом таких не встречал. Все вс[cedilla] про
тебя понимали: чем ты крепок, а чем и... И невозможно было спрятаться за
какие-нибудь там фокусы или слова красивые... А потом все садились за один
длинный стол. И была в этом какая-то удивительная красота!..
Лена взяла тяжелую руку Карцева и, глядя ему в глаза, поцеловала в ладонь. А он
нежно погладил ее по лицу и улыбнулся — то ли ей, то ли своим
воспоминаниям...
Но в эту секунду Серега пританцевал свою партнершу поближе к их столику и,
мокрый, счастливый, расхристанный, крикнул Лене и Карцеву:
— Горько!
Карцев нежно поцеловал Лену.
И Серега, в восторге, увел свою красотку в толпу пляшущих каким-то особым
замысловатым па.
— Тебе не кажется, что Серега слишком разгулялся? — спросила Лена Карцева. --
Ему бы поберечься... — Сейчас что-нибудь придумаем.
Музыка кончилась. Танцующие зааплодировали оркестру.
— Хочу еще этот фоксик, — капризно сказала красотка.
— Нон проблем, бамбино! — небрежно сказал Серега и, доставая десятку,
направился к оркестру.
Карцев посадил Лену за столик и подошел к красотке. Он крепко взял ее под руку,
быстро показал какое-то удостоверение и сказал на ухо:
— Пройдемте...
И завел ошалевшую от испуга красотку в завешенный портьерами проход на кухню.
— Давно знаете гражданина, с которым танцуете? Толстый, в клетчатом пиджаке?
— Я его совсем не знаю... — пролепетала красотка. — Он ко мне сам
подсел...
— Очень опасный человек. Сейчас мы будем его брать. Уходите немедленно.
— Я еще не заплатила...
— Кто ваш официант?
— Вон тот...
Карцев перехватил официанта за смокинг.
— Счет этой гражданочки — мне. Понял?
— Есть.
— И выведи ее через кухню.
— Понял.
Снова заиграла та же мелодия. Карцев вышел из-за портьеры, сел за свой столик и
увидел, как Серега растерянно ищет свою роскошную партнершу в парике. Подошел к
ее пустому столику и в недоумении покрутился, вернулся к Лене и Карцеву.
— Черт подери, ну и дела! Чувиха просит повторить музыку, я кидаю в оркестр
червонец, а ее и след простыл! Причем я с ней уже обо всем договорился!..
— Бедненький... — посочувствовала Лена.
— Сердце красавиц склонно к измене, — засмеялся Карцев.
— Чего вы ржете? — возмутился Серега. — Имею я право после разгрузки на
личную жизнь?
Подошел официант и положил перед Карцевым счет красотки.
Карцев медленно проглядел счет, удивленно поднял брови.
— Нет, серьезно, — кипятился Серега. — Имею я право, пройдя тысячу четыреста
верст...
— Имеешь, — прервал его Карцев. — Ты даже можешь оплатить ее счет. Она тебя
очень просила об этом.
Лена заглянула в бумажку, принесенную официантом, передала ее Сереге и
сказала:
— Судя по счету, она ждала тебя здесь с утра...
x x x
Наутро Серега Пушкарев и Карцев — грязные, в лоснящихся ватниках, в сапогах и
драных брюках — делали профилактику своим машинам.
Подошла Лена, улыбнулась им и достала из сумки яркий детский комбинезончик.
— Такой? — спросила она у Карцева. — Ты ей такой хотел?
Карцев вместо ответа поцеловал Лену и поднял большой палец.
— Не великоват будет? — спросил Серега.
— Ничего, — сказал Карцев. — Мы растем не по дням, а по часам.
Он обнял Лену и, заглядывая ей в глаза, спросил:
— Устала кататься с нами?
Лена высвободилась:
— И уже по собственному разумению я ей купила три рубашечки. Вот.
И продемонстрировала очень симпатичные детские рубашечки.
— Годится, — Карцев удивленно и нежно посмотрел на Лену.
— И еще, — Лена, видимо, приберегала последнюю покупку на финал, --
знаменитая "гума до жучи"... — Лена запнулась, прочитала надпись на ярком
пакетике: — "Балонова"! Но это уже левый товар, с рук.
— Что это? — насторожился Карцев.
— Жвачка! И можно пузыри надувать. Твоя Катька будет в восторге!..
— Нет. Катьке это совсем ни к чему. Жвачку отдадим Сереге. Он будет своих дам
угощать и врать, что привез ее из-за границы.
— Точно! — сказал Серега. — Давай сюда. Это у меня будет специально для
охмурения...
x x x
— Лиза! — кричал Карцев в телефонную трубку на переговорной. — Комбинезончик
мы ей купили замечательный! И рубашечки три штуки... Так что вы там, в Москве,
не шустрите. Мы привезем. А колготочек таких нету. Только большие размеры...
Что? Дай Толика...
Серега и Лена стояли, отгороженные от Карцева застекленной дверью кабины.
x x x
— Виктор Викторович, — сказала Лиза, — Толика нет дома. Он в парке. У него
ТО-2 сегодня...
Лиза увидела, что Толик с Катькой на руках выходит из ванной, и прикрыла дверь
в большую комнату.
— А насчет Катеньки вы напрасно беспокоились. Я все сама достану.
Лиза помолчала, слушая, что говорит ей Карцев, и ответила:
— А вам не кажется странным, Виктор Викторович, что по важным делам, которые
касаются дальнейшей судьбы вашего сына и внучки...
Карцев, видимо, прервал Лизу. Она снова замолчала.
— Хорошо, Виктор Викторович, Толику я... — сказал она и спешно шлепнула
трубку на рычаг — в комнату шумно и весело ворвались Катька с Толиком.
Но было поздно — Карцев все услышал.
— Что ты?.. Что вы?.. — смешалась Лиза.
Толик все понял, прижал к себе Катьку и сказал потрясенно:
— Да как же тебе не совестно?! Это же мой отец! Отец, понимаешь?!
— Дедушка звонил из рейса? — спросила Катька.
x x x
Из переговорной кабины Карцев вышел с перекошенным от злобы лицом.
— Что с тобой, Витенька? — испугалась Лена.
— Что случилось, Витек? — спросил Серега.
— Да ничего... Все нормально. Все, как и должно, наверно, быть.
— Я же вижу... — начала было Лена.
Но Карцев уже совладал с собой, обнял Лену и Серегу, притиснул их и вдруг
хрипло рассмеялся:
— Спокойно, ребята! Пока у меня есть вы — все будет в полном ажуре!.. Ленка,
котенок, садись в мою машину, поскучай немного, мы с Серегой прокатимся на
автостанцию...
x x x
По дороге на автостанцию, пользуясь тем, что Лены не было рядом, Карцев яростно
кричал сидящему за рулем Сереге:
— Да куплю!.. Куплю я им эту кооперативную квартиру! Пусть живут, как хотят!..
Сейчас на автостанции такой рейс замостырим, что чертям тошно станет!.. Катьку
только маленькую жалко!..
— Вить, а Вить... А может, ну его к черту, этот рейс? — неуверенно проговорил
Серега. — У меня в Москве на книжке есть какие-то деньжонки — возьми их, если
надо...
— Да на кой черт мне твои?! Что мы, не знаем, как на трассе деньги сделать?
Нет, Серега! Всю жизнь чистым не проходишь!
— Да правильно, Витька! — вдруг оживился Серега. — Люди делают, а мы что,
рыжие?.. Я тебе сколько раз говорил?! Мы же не воровать собралисъ... А ты
каждый раз как черт от ладана. Я еще в дураках оставался. Хватит!
— Ах, подросли детишки... Прорезались зубки!.. — вне себя рычал Карцев. --
Теперь им кооперативные квартирки подавай!
На выезде из Львова — автостанция ВТЭК — Всесоюзной
транспортно-экспедиционной конторы.
Стоят по обочинам расширяющейся трассы больше сотни "дальнобойных" машин всех
марок. Чинятся, перемонтируют колеса, промывают задние номера на
грязно-серебристых фургонах.
Покуривают, спят, варят на газовых плитках дорожный харч, флиртуют с трассовыми
девицами, кто-то кого-то буксирует, травят шоферские байки. Ждут наряды на
груз.
Подъехали Карцев и Серега на одной машине. За рулем Серега. Вылезли, подошли к
кучке водителей.
— Серега! Витек!..
— Королям трассы! — сказал Серега.
— Здорово! — сказал Карцев.
— Вы чего, теперь на одной лайбе катаетесь?
— А мы вторую в городе оставили, чтобы лишний раз не отсвечивать, — сказал
Серега.
— Как дела? — спросил Карцев.
— Дел, Витек, за перевалом до хрена, — сказал один. — Только здесь не
обламывается...
— Что такое? — встревожился Карцев.
— Полно грузов, диспетчера трухают. Штамп в путевке, что обратного груза нет,
на коленях не выпросишь...
— А за перевалом клиент с яблочками копытом землю роет, — вздохнул другой. --
Только бы вывезти. Карпаты — страна чудес.
— Что же делать? — Серега повернулся к Карцеву.
— Ну нет так нет. На нет и суда нет...
— А червончик в лапку пробовали? — спросил Серега у кого-то.
— Он тебя сейчас так пошлет с твоим червончиком...
— Ну, ладно, — сказал Карцев Сереге. — Поболтай с ребятками. Я пойду хоть с
людьми поздороваюсь... Дай-ка твою путевку.
Карцев взял у Сереги путевой лист и направился к небольшому домику --
диспетчерской автостанции.
Навстречу ему из домика выскочил какой-то обозленный парень с документами в
руках.
— Кто дежурит сегодня? — спросил у него Карцев.
— Да этот... Живоглот... Как его? Володька! Такой гад!
— Да что ты, — усмехнулся Карцев. — Прекрасный человек.
Парень посмотрел на Карцева и покрутил пальцем у виска.
— Тоже может быть, — кротко согласился Карцев.
Он обошел домик с тыльной стороны и постучал в дверь служебного входа. Пока ему
отпирали изнутри, Карцев приложил двадцать пять рублей к путевым листам.
Дверь открылась наполовину, и выглянул человечек с кислым лицом лет сорока
пяти.
— Здравствуй, Вовик... — сказал ему Карцев.
— А... Москва — столица мира... И не проси, ничего сделать не могу. У меня
тысячи тонн ждут отправки...
— Есть предложение, — спокойно сказал Карцев, — дай мне груз из Карпат на
две машины. Но такой груз, чтобы уместился в одну. Ты меня понял? — и Карцев
протянул Вовику путевки и двадцать пять рублей.
Секунду Вовик соображал, глядя водянистыми глазами на Карцева. Потом
неторопливо взял путевые листы, двадцатипятирублевку положил в карман.
— Ну ты гусь!
— Да ведь и ты не чижик, — сказал ему Карцев.
— Жди. — И Вовик захлопнул дверь.
x x x
В кругу водителей Серега рассказывал свою любимую историю:
— А я тогда возил одного маршала... "ЗИС-110" у нас был. А у маршала дочка --
закачаешься! И я — будь здоров! Девятнадцать лет, формочка вся офицерская...
То, что доктор прописал! Туда-сюда... Сереженька, Сереженька... Ну, и
закрутилось у нас с ней. Стукнули маршалу. Вызывает. "Садись". Наливает
стопаря. "Поговорим как мужчина с мужчиной. Надо жениться!" Я молчу... "Я, --
говорит, — в академию тебя определяю, квартиру даю и что хочешь!" А я его и
спрашиваю: "Товарищ маршал, а любовь к ней вы мне дать можете?" Он за
пистолет...
— И мимо... — сказал подошедший Карцев.
— Погоди, Витек... — поморщился Серега.
— Все. Наше время истекло, — сказал ему Карцев. — По коням!
— Чего-нибудь обломилось? — спросил у Карцева кто-то.
— Да что ты! — махнул рукой Карцев, садясь в машину. — Живоглот. Зимой снега
не выпросишь. Трогай, Серега!
x x x
В сплошном тумане шли по горному серпантину десяток машин.
Впереди Карцев, за ним Серега, дальше угадывался какой-то "ЗИЛ", а потом только
слабый молочный свет от нескольких фар.
Ревели двигатели, преодолевая скользкую крутизну. Желтый противотуманный свет
выхватывал из густой пелены кромку шоссе метров на пять впереди.
На обочинах стояли грузовики, автобусы. "Москвичи", "Волги".
— Почему они стоят? — напряженно спросила Лена.
— Боятся, — сказал Карцев. — Не хотят рисковать.
— А почему же ты тогда рискуешь?
— Я не рискую. Я работаю.
— А Сережа?
— И Сережа.
— А те, кто за нами?
— И они ничем не рискуют. Они зацепились за наши задние фонари и ползут
потихоньку...
— Скоро кончится этот туман? — нервно спросила Лена.
— Ляг в койку, котенок. Подремли. Я разбужу тебя в Мукачеве.
— Я не засну.
— Тогда найди какую-нибудь музыку веселую. И прикури мне сигаретку.
Лена прикурила, передала сигарету Карцеву и включила приемник. В кабину
ворвалась разухабистая мелодия.
x x x
На складах лекарственной стеклотары заканчивали погрузку в одну машину Сереги.
Абсолютно пустой фургон Карцева стоял рядом с раскрытыми дверями.
Лукавый заведующий складом спросил у Карцева:
— А пломбировать обе машины?
— Обе. Моя не очень исправна...
— Меня это не колышет. Я просто так спросил. Распишись. — Он подал Карцеву
накладные и крикнул грузчикам: — Все?
— Порядок! Шофер, закрывай! — завопили грузчики.
Серега закрыл свой фургон.
— Распишись в накладных, — Карцев протянул Сереге бумаги.
Завскладом опломбировал груженый фургон.
— Мне это все до лампочки! Вес — сдан, вес — принят. Все!
Он стал пломбировать совершенно пустой фургон Карцева.
— Кому какое дело? Может, вы хотите у себя в Москве дышать нашим закарпатским
воздухом? Пожалуйста! Полная фура... — И завскладом похлопал по пустому
опломбированному фургону.
x x x
Лена ждала за воротами склада. В руках у нее были две авоськи с продуктами,
свежей зеленью, белым огромным хлебом.
Когда Карцев и Серега выехали из складских ворот, Лена улыбнулась им и жестом
показала, что сетки с продуктами очень тяжелые. Карцев и Серега вышли из машин,
подошли к Лене. Перехватили у нее из рук сетки.
— Все, да, мальчики? — Лена потерла натруженные ладошки.
— Все — это за чистую зарплату, — заржал Серега. — А теперь мы должны еще и
премию заработать.
Карцев улыбнулся, ласково сказал Лене:
— Не торопись, милая. Работа только начинается...
x x x
В кромешной мгле, чавкая сапогами в раскисшей земле, несколько человек грузили
карцевскую "шкоду".
Задние двери фургона были раскрыти настежь — запор, на котором висела
нетронутая пломба, был отвинчен, и в глубине фуры еле светилась керосиновая
лампа.
Двое в сапогах и ватниках (лиц не разглядеть) укладывали ящики с яблоками,
профессионально используя каждый свободный сантиметр.
Еще четверо таскали эти ящики из домового подполья. Оттуда с трудом пробивался
таинственный, колеблющийся, тревожный свет. Работали молча, привычно и быстро.
И только в те моменты, когда сельскую ночную мглу вдруг разрывала пьяная песня
или мотоциклетное тарахтенье, работа мгновенно прекращалась. Люди с
двухпудовыми ящиками в руках замирали, напряженно прислушиваясь. Кто-нибудь
тихо прикрывал дверь подполья, в фургоне тут же прикручивали лампу, и замершие
фигуры растворялись в черноте карпатской ночи — будто их и не было...
Но проезжал мотоцикл, смолкала частушка, приоткрывалась дверь, слабый, неверный
свет снова очерчивал застывшие фигуры, и ящики с яблоками начинали снова идти
снизу вверх нескончаемым потоком.
Из темноты тихо подошли Серега и Лена. Лена была в лыжной шапочке и старой
кожаной куртке Карцева.
— А, Сергей... — устало сказал один из грузчиков. — Виктор с Иваном внизу.
— Айда, Ленок. Иди за мной... — И Серега стал спускаться в подполье, держа
Лену за руку.
Огромный подвал под домом был заставлен ящиками с яблоками, мешками с сушеной
грушей. В одном углу загородка, за которой была насыпана гора прекрасных
яблок...
За колченогим столом сидели двое: Иван — пожилой мужик в очках — и Карцев.
Иван отмечал убывающие ящики, Карцев пил горячий чай.
Лена настороженно оглядывалась. Иван кивнул им головой.
— Вы что не отдыхаете? — недовольно спросил Карцев. — Нам всю ночь пилить, а
вы разгуливаете. Сидели бы в машине, музыку слушали бы.
— Скучно нам показалось, — сказал Серега так, чтобы Карцеву стало ясно, что
скучно показалось только Лене.
— Ты где машину поставил?
— На трассе. Хорошо стоит. Скоро кончите?
— Часа через полтора, — сказал Иван.
— Обстановка совершенно детективная, — негромко сказала Лена.
Серега подошел к загородке и выбрал оттуда два яблока. Обтер их и одно положил
перед Леной. Иван считал убывающие ящики. Карцев пил чай. Лена покатала яблоко
пальцем по столу и нервно сказала:
— Такое впечатление, как будто мы участвуем в какой-то мерзкой комбинации...
Серега испуганно посмотрел на Карцева. Иван на секунду прекратил писать, поднял
глаза на Лену.
— Комбинация, конечно, имеет место, — Карцев отхлебнул из стакана. — Но не
такая уж она мерзкая.
Серега захрустел яблоком. Иван снова принялся отмечать ящики.
— Но мы явно что-то воруем! — чуть повысила голос Лена.
Иван снял очки, устало потер глаза пальцами.
— Не что-то, а триста семьдесят ящичков по тридцать два килограммчика.
Двенадцать тонн, деточка... Джонатан-стандарт, милая. А что воруем — так у
себя же воруем, детка. У себя, родненькая...
А мимо них все носили и носили наверх ящики с яблоками...
— Как это "у себя"? — смутилась Лена.
— Леночка... Ну, хватит, — примирительно проговорил Карцев. — Серега,
просили же тебя, как человека!..
— Виктор, ты чего шумишь на Сергея? — сказал Иван. — Погоди. Лена, да?
Леночка, сколько такие яблочки стоят, не знаешь?
— На базаре? — презрительно спросила Лена. — К таким на базаре не
подступись.
— Зачем на базаре? В магазине. В государственном магазине, детка...
— Рубль сорок...
— Такие рубль пятьдесят, — сказал Серега.
— Правильно. — Иван протер очки. — А у нас их принимают по десять,
пятнадцать, самое большее — по двадцать копеек за килограммчик,
родненькая...
— Но зато вы избавлены от промежуточных расходов — отправки, перевозки...
Наконец, за вас торгуют!
— Чего ж хорошего-то! Где торгуют, как торгуют? — возмутился Карцев. — Где
поближе, как бы побыстрее. Да еще половину товара сгноят, не продав... Орел,
Рязань, Пенза, Куйбышев, Тольятти... Разве они видят такие яблоки! На рынках
перекупщики по три, по четыре рубля дерут! Ну-ка, на сторублевой зарплате --
купи-ка детишкам такие яблочки!..
— А это что ж, не для рынка?!
— Нет, деточка... — Иван снова надел очки. — Эти яблочки мы в Рязани в
государственные торгующие организации по восемьдесят копеек сдадим. А повезет,
так и по рублю... И получим мы за свои крестьянские мозоли в три раза больше,
чем если бы я своему районному начальству потрафил... Потому и расходы за
перевозку на себя принимаем... А уж в продажу они пойдут за те же рупь сорок,
рупь пятьдесят, как положено.
Иван порылся под телогрейкой и вытащил толстую пачку денег. Пододвинул ее
Карцеву.
— Тысяча. Мы тебя в Рязани встретим... Где в прошлый раз.
Карцев вынул из бумажника паспорт, протянул его Ивану.
— На... В залог.
— Спрячь, — сказал Иван. — С любого другого — понятное дело. А с тобой...
— Это и есть "премия"? — презрительно спросила Лена.
— Нет, — отчужденно ответил ей Карцев. — Это только аванс. Дотянем воз до
Рязани — еще полторы получим.
— Как положено, — солидно подтвердил Иван.
А мимо них все носили и носили ящики с яблоками наверх...
Карцев взял со стола деньги, половину отдал Сергею и, пряча свою половину в
карман, сказал Лене:
— Кстати, эти деньги тоже пока еще не наши. Это деньги трассы. — Он
усмехнулся недобро. — Теперь, Ленок, мы как партизаны — ночами да огородами.
А это... — он похлопал себя по карману. — Это боекомплект. Всю дорогу
придется отстреливаться...
— Самое главное — взять перевал, — рассмеялся Серега.
— Еще до перевала нахлебаетесь, — сказал Иван. — Есть распоряжение по
области не заправлять ваши машины...
x x x
На выезде из Хуста ярко освещенная автозаправочная станция...
Колонки, на которых написано "Дизельное топливо", обмотаны заправочными
шлангами. На языке водителей это означает — горючего нет.
Несколько "шкод", "МАЗов" и "татр" с большими фургонами сгрудились у заправки.
Тут же перед ними ощерилась светом черная "Волга" с местными номерами и
милицейский "УАЗ".
Водители тяжелых машин стояли кучкой перед хозяевами черной "Волги" и капитаном
милиции.
— Вывоз фруктов из нашей области, и в частности из нашего района, запрещен! --
надсадно, как с трибуны, кричал молодой мужчина в плаще и шляпе. — А поэтому и
заправлять ваши машины мы запрещаем. Где хотите, там и заправляйтесь!
— Мы специально предприняли этот ночной рейд по всем заправочным станциям на
территории нашего района, — сказал капитан милиции.
— Чего же это вы из заправок частную лавочку устроили? — спросил водитель
"МАЗа".
— Потрудитесь выбирать выражения! — крикнул молодой в шляпе. — Вы --
пособники спекулянтов!
— Да я с госгрузом иду! — возмутился водитель "татры".
— Знаем мы ваши госгрузы! — сказал второй мужчина из "Волги".
— А если даже не с госгрузом?! — заорал Серега. — Кто простой машин
оплачивать будет? Вы? Только вас и видели!
Карцев дернул Серегу за куртку.
— Не вопи как белый медведь в теплую погоду.
— Мы стараемся сохранить наше яблочное богатство, — сказал молодой в шляпе.
— Перевыполнить план сдачи фруктов государству, вывести район на первое место
и с честью отрапортовать области, а вы...
— А вы помогаете спекулянтам! — не выдержал второй. — Вы развращаете наших
хороших и честных тружеников, превращаете их в хищников, которые в целях личной
наживы...
— Ну ладно, хватит, — сказал Карцев. — Видно, что ребята вы тренированные.
Только и мы не пальцем деланные. Вам бы все рапортовать, перевыполнять да
первые места завоевывать! Подняли бы закупочные цены, наладили бы отправку
своих фруктов в дальние районы России, ни хрена этого не было бы на дорогах. А
вам лишь бы сдать да перевыполнить, а что дальше — гори оно огнем...
Отрапортовали, и ладушки!.. Готовь пиджачки для орденов и медалей! Читай про
свой подвиг в областной газетке! Селедку в такие подвиги заворачивать надо! На
чужом горбу в рай хотите въехать! Да у вас после рапортов ваших яблок пропадает
столько, что ими можно было бы накормить все детские сады и ясли от Орла до
Красноярска!
Сзади к Карцеву подошла Лена, тихо взяла его за руку, и воспользовавшись тем,
что Карцев переводил дыхание, зло сказала:
— А на рынках потом перекупщики по три, по четыре рубля за килограмм дерут.
— Это еще что такое?! — возмутился молодой в шляпе.
— Это не "что такое", а женщина, — сказал ему Карцев. — И тоже попросил бы
выбирать выражения.
x x x
— Проверьте груз и документы у этого водителя! — приказал второй мужчина
капитану милиции.
— Груз под пломбой, а документы — вот они — лекарственная стеклотара. У вас
же получена, — сказал Карцев и развернул накладные перед лицом капитана
милиции.
x x x
"Шкоды" Карцева и Пушкарева ползли на перевал. Впереди снова шел Карцев.
Лена лежала на подвесной койке, держала руку на плече Карцева. Занавеска с
барабанящими зайчиками покачивалась у ее лица.
— А если бы не заправили? — спросила она.
— Чего гадать? Заправили же.
— Ну, а если бы не заправили?
— Если бы да кабы... Если бы у бабушки были... — Карцев запнулся. — Если бы
у бабушки была борода, она была бы дедушка.
— Мда-а... — вздохнула Лена и сняла руку с плеча Карцева. — Как-то я все это
себе не так представляла...
— И меня тоже?
— И тебя...
Оба они замолчали. Подъем в гору становился все круче и круче. Карцев
поглядывал в зеркало на Серегины фары. Надсадно ревели двигатели.
— Теперь я понимаю, почему ты никогда не хотел брать меня в рейс... — сказала
Лена.
Карцев рывком переключил на нижнюю передачу, и двигатель завыл уже совсем в
иной тональности.
— Тебе казалось — романтика трассы... — усмехнулся Карцев. — Тяжелый и
благородный труд водителей междугородних перевозок. Ветер дальних странствий...
Так, что ли? Как в журнале "За рулем"?
— Пожалуй, — согласилась Лена. — Не совсем, но что-то в этом роде.
— А оно так и есть. Чего же ты огорчаешься? Правда, это одна сторона медали. А
ты вдруг увидела вторую... О которой знает только тот, кто сам ее носит.
— Послушай, а нельзя ли прожить без этой медали, одну сторону которой все
время приходится скрывать?
— Да запросто! Вкалывай от звонка до звонка и не бери ничего в голову.
Главное, чтобы ты ни в чем не был виноват... Хотят сжечь двенадцать тонн
колбасы на свалке — да чихать тебе! Отравили озеро химикатами, загубили водоем
с рыбой — а ты тут при чем?! Растеряли половину зерна на дороге — да гори оно
огнем! Нет в Сибири свежих овощей и фруктов — ты, что ли, вииоват в этом?..
Пусть про все это думает тот, кому по штату положено. А ты крути свою баранку и
не нарушай правил уличного движения...
— Но есть же какие-то другие способы борьбы с этим?
— Какие?! — яростно вскинулся Карцев. — Статейку в "Крокодил" тиснуть?
Карикатуру нарисовать? На собрании выступить? Жалобу написать? Это, что ли,
способы борьбы?! Борьба — это действия! И я действую!..
— Я понимала бы, если бы ты действовал бескорыстно, — зло сказала Лена.
— Мои действия — это моя работа. А каждый труд должен быть оплачен. Я рискую
всем — временем, которое мне никто не вернет, напарником, жизнью, машиной...
— Но машина ведь государственная! — крикнула Лена.
— А я для кого эти прорехи штопаю? Не для государства?!
Он поглядел в зеркало, увидел огни Серегиной "шкоды".
— Давай, Сержик!.. Давай! Тащись, родимый...
А Серега в это время у себя в кабине пел фальшиво и хрипло:
— "От Москвы до Бреста нет такого места..."
Впереди показался столб с сильным фонарем, небольшая сторожка и перекрывающий
трассу опущенный самодельный шлагбаум.
— Перевал... — сказал Карцев.
x x x
Серега тоже увидел шлагбаум и сразу прекратил песню. Он видел, как из сторожки
вышел человек в зимней шапке и брезентовом плаще. Человек вытянул милицейскую
полосатую палочку и показал ею на съезд с трассы. Карцев остановился. Серега
тоже.
Карцев вылез из машины. Серега было приоткрыл дверцу, но Карцев махнул ему
рукой, и Серега остался на месте.
— Привет, командир! — сказал Карцев.
— О, Карцев нас осчастливил! — узнал его человек в шапке. — Ну и как? Москва
стоит? Столица хорошеет?
— Плохо твое дело, командир, — сочувственно сказал Карцев, — госгруз...
Лекарственная стеклотара... Обе фуры под завязку...
— Ну да?! — восхитился человек.
— Вот документы. Полный ажур.
Человек внимательно осмотрел карцевский фургон. Даже на корточки сел. Да так,
не вставая, и сказал:
— Ты мне только мозги не пудри. Понял? Ты же опытный водитель, как же тебе не
стыдно? — и укоризненно посмотрел на Карцева снизу вверх.
Он встал, вынул сильный фонарь из кармана и прошел к Серегиной "шкоде". Включил
фонарь, осветил задние рессоры и рассмеялся весело и беззлобно:
— Ну, ловкачи! Значит, чтоб меня не держали за мальчика, дело было так: взяли
госгруз на две машины, упихали все в одну, а вторую поставили под яблочки. Ну,
что? Будем вызывать инспекцию? Актик на вскрытие?
— Может, обойдемся?
— Можем и обойтись. Только ты учти — я же не один...
— Понятно. И как же это будет выглядеть?
— Три с полтиной.
— А о Боге ты подумал?
Человек в шапке завел Карцева за свою сторожку:
— Погляди.
За сторожкой высились штабеля ящиков с яблоками.
— Три машинки — тридцать пять тонн разгрузили как миленькие. Хочешь быть
четвертым?
— Нет.
— То-то! Хорошо еще, что милиция отдыхать уехала...
— Так сколько ты сказал?
— Сколько слышал.
Карцев отсчитал триста пятьдесят рублей и отдал их человеку в зимней шапке.
— Поезжай, Карцев! Всегда рад тебя видеть! Кланяйся белокаменной. А напарнику
скажи, что он человек невежливый, — мог бы выйти и поздороваться. Как его?
Пушкарев, что ли?..
И человек в зимней шапке поднял шлагбаум.
x x x
Мчались машины русской равнинной трассой. Теперь впереди шел Серега.
В утреннем рассвете голубовато-серебристые "шкоды" были красивы и стремительны.
И мчались они так, словно ничто не могло их остановить.
Дремала Лена, сидя на пассажирском кресле, заросший щетиной Карцев смотрел
воспаленными глазами вперед. Погасшая сигарета приклеилась к губе...
Измученное лицо Сереги тоже было небрито. Глаза красные, время от времени
опускаются веки, становится бессмысленным взгляд, потом Серега встряхивает
головой, испуганно смотрит в зеркало, видит Карцева, шумно втягивает в себя
воздух и выпрямляется на своем водительском сидении.
Раз или два Серега потер левую сторону груди рукой, словно попытался снять
боль, потом поморщился и сунул таблетку валидола под язык...
— Забирайся в койку, малыш, — сказал Карцев Лене. — Поспи.
Лена виновато улыбнулась, не ответила.
— Скоро встанем. Как совсем рассветет — отдохнем...
x x x
Тишина. Яркое синее небо.
Лежат неподвижно в зеленой траве Карцев и Серега Пушкарев.
Стоят неподалеку две "шкоды" с настежь распахнутыми дверцами.
Подошла Лена. Поставила небольшой чемоданчик "на попа", на чемоданчик кружку с
горячей водой, помазок, "безопасную" бритву. Сереге на живот положила
механическую бритву "Спутник".
— Через десять минут позову на завтрак, — сказала она и ушла.
Карцев приподнялся, стал намыливать физиономию. Серега, лежа, завел бритву.
— Женись, Витек, — сказал Серега, глядя в синее небо.
Карцев молчал, окунал кисточку в горячую воду.
— Неужели доедем до московского шестьдесят пятого километра и она снова
выйдет?.. А ты потом до следующего рейса будешь дергаться, как Буратино на
веревочке...
— Двадцать лет разницы... — глухо сказал Карцев, разглядывая себя в
зеркальце. — Ты об этом подумал?
— А сколько нам жить осталось? Ну, десять, пятнадцать лет. Зато какие это были
бы у тебя десять лет!..
Карцев молчал, брился. Скребся Серега жужжащим "Спутником".
— Кто тебя еще так любить будет?.. — грустно спросил Серега.
x x x
К Рязани Карцев подъезжал один. У аншлага "Рязань" стоял щит: "До поста ГАИ 500
м".
Под аншлагом стоял Иван из Закарпатья и с ним двое.
Карцев остановился. Выпрыгнул из машины.
— Как долетели?
— Нормально, — ответил Иван. — Как доехали?
— Недорого, — сказал Карцев. — Три ночки, и мы тут. Куда ехать?
— Съезжай с трассы и налево по грунтовке метров восемьсот. Там
потребсоюзовские машины ждут.
x x x
В перелеске, около проселочной дороги, ящики с яблоками перегружались из
карцевского фургона в продуктовые машины, на которых было написано:
"Потребсоюз".
Иван и Карцев стояли в стороне. Иван достал из пиджака толстый конверт и
передал его Карцеву.
— Здесь полторы.
— Все в порядке?
— Пойди пересчитай.
— Чокнулся, что ли? — сказал Карцев. — Я про закупку.
— Порядок. А где Сергей и Леночка?
— Да тут, километрах в десяти... — поморщился Карцев. — Чинится... Трубка
высокого давления полетела. А руки не тем концом вставлены. Ни черта в ремонте
не смыслит!...
Кто-то из грузчиков уронил ящик, и тридцать два килограмма ярко-красных яблок
разлетелись по траве, закатываясь под колеса грузовиков. Началась перепалка.
Председатель "Потребсоюза" подошел к Ивану и Карцеву, нервно сказал:
— Я же говорил, что надо прямо к "Потребсоюзу" ехать! Дело совершенно
законное, какого черта! У нас недавно пришла машина, тоже из Закарпатъя,
сухофрукты привезла, частным грузом. Через весь город, прямо к нам на склады. И
никакой лишней перегрузки! И водитель совсем молодой...
— Это потому, что он молодой, — зло ответил ему Карцев. — А нам это ни к
чему. Мы старые.
Председатель "Потребсоюза" сел в последнюю машину и в сердцах хлопнул
дверцей.
Три грузовика, неторопливо переваливаясь через колдобины перелеска, стали
выползать на трассу... а навстречу им, к карцевскому фургону, неизвестно откуда
подкатили еще две машины — сверкающие "Жигули" самой последней модели и
"ГАЗ-51" с темным глухим фургоном.
Машины остановились, и из "Жигулей" вышел дородный чсловек в костюме-тройке и
шляпе с перышком. Из фургона высыпали человек шесть дюжих молодцов.
Карцев удивленно поглядел на них, на Ивана и заглянул в темноту своего фургона.
Там в глубине стояли ряды неразгруженных ящиков с яблоками...
— Здорово, хозяин! — закричал человек в шляпе. — А ну-ка, мальчики!
Быстренько!..
— Это еще кто? — спросил Карцев у Ивана.
Иван смутился, еле выдавил:
— Это, Виктор, понимаешь ли... Ну, клиент, одним словом...
— Какой еще "клиент"?!.
— Ну, ты погоди... "Потребсоюз" может взять только девять тонн, вот и
пришлось... Три тонны... Не обратно же везти.
— На рынок, что ли? — задохнулся Карцев.
Он повернулся к человеку из "Жигулей" и негромко сказал:
— А ну, отойди от машины...
— Это кто?.. — настороженно спросил человек у Ивана.
— Водитель...
— Ах, водитель? — обрадованно рассмеялся этот человек. — А то уж думаю, кто
это хвост задирает?! А ты только водитель?
— Отойди от машины, душа твоя рыночная, — еле сдерживая себя, Карцев пошел на
человека в шляпе.
Но тот оказался не из пугливых:
— Тихо, тихо, тихо... Тебе заплатили, ну и умойся, водила хренов! Куда ты
денешься, копеечник?
Карцев рванулся было к нему, но в то же время двое дюжих парней мгновенно
скрутили его и прижали к стенке фургона.
— Ну-ка, подержите этого дурачка, — распорядился мужчина в шляпе. — А
остальные — на перегрузочку! Я ж тебе говорил — куда ты денешься?..
Безуспешно пытаясь вырваться из могучих рук молодых парней, Карцев закричал в
ярости и отчаянии:
— Ванька!.. Ты во что же меня втравил, сволочь старая?!. Ванька, подлюга!..
Спекулянтская твоя рожа!..
x x x
Машина Сереги стояла на эстакаде в так называемой "зоне отдыха"...
Грязный Серега в старом, рваном комбинезоне и берете кричал из-под машины Лене,
которая сидела в кабине на водительском кресле.
— Ну-ка, нажми эту педаль еще раз, Ленок!..
Перепачканная Лена нажимала педаль, кричала вниз:
— Ну, как?
— А черт его знает, — бормотал Серега. — Ни хрена не могу разобраться. Витек
бы, тот сразу сообразил...
Подкатил Карцев. Хотел развернуться было сразу на выезд, но попал задними
колесами тягача в неглубокую канаву и забуксовал. Вертелись ведущие колеса
"шкоды", летели комья жидкой грязи, валил дым из глушителя, но машина не
трогалась с места...
— Не газуй, Витек! — крикнул ему Серега. — Я тебя потом вытащу.
Вылез из кабины Карцев и медленно подошел к Сереге.
— До сих пор чухаетесь?
Серега виновато вылез из-под машины.
— Да мне, Витек, тут никак не подобраться. Я никак эту трубку чертову снять не
могу.
— Что ты вообще можешь?! — резко спросил его Карцев. — Тут любой
мальчишка-слесарь за пятнадцать минут справится, а ты... Тридцать лет за
баранкой — шплинта от гайки не отличишь!
— Ну ладно, Витек, не ругайся... Я же тебя ждал, — Серега совсем сник. — Я
же думал...
— Ты что-нибудь сам когда-нибудь сможешь сделать?! Или ты всегда будешь ждать
меня? Может, я должен еще нос тебе вытирать и штаны тебе застегивать?
— Прекрати сейчас же! — вдруг закричала Лена из кабины. — Как ты смеешь!
Но Карцев не обратил даже внимания на Лену.
— Нам еще сто семьдесят верст до Москвы, а мы уже на сутки опаздываем! А ведь
в парке не с тебя спросят, а с меня! С тобой никто и разговаривать не будет,
мешок с дерьмом!..
Лена выпрыгнула из кабины, подошла к Карцеву и сказала:
— Если бы ты знал, как ты сейчас отвратителен!
Но совершенно раздавленный Серега тронул ее за плечо.
— Не надо, Леночка... Витя, конечно, прав...
— Он знает, что я прав! А ты не суйся не в свое дело...
— Если ты еще раз посмеешь разговаривать в такой оскорбительной хамской форме,
я... — закричала Лена.
— Что — ты? Что — ты! Что ты сделаешь? — издевательски спросил Карцев. — В
другую машину пересядешь? Может, к нему?!
— Витек! — голос у Сереги вдруг окреп. — Не надо так с Леночкой...
— Ах так?! — Карцев уже себя не помнил от ярости. — Не надо? А ты знаешь,
как надо?
— Витенька!.. — взмолилась Лена. — Опомнись! Что ты говоришь!
— Витька! — крикнул Серега.
— Да я таких, как ты... — повернулся Карцев к Лене.
И тогда Серега ударил Карцева в лицо.
Он ударил его сильно и страшно. Карцев отлетел к своему фургону, впечатался в
него спиной и стал сползать на землю. Изо рта побежали струйки крови.
Карцев провел рукой по лицу, увидел кровь на ладони и нащупал около себя
большой разводной ключ из Серегиных инструментов.
— Ах ты ж, друг-приятель... — сказал он и поднял мутные глаза на Серегу.
Серега стоял, ловил ртом воздух, покачивался и смотрел широко открытыми,
испуганными глазами куда-то мимо Карцева, мимо Лены... Слабеющими руками он
пытался разорвать себе воротник рубашки...
— Серега!.. — в ужасе закричал Карцев.
— Витек... Леночка... — прошептал Серега, широко расставил руки, словно хотел
нащупать какую-нибудь опору... и упал. Сначала на колени, а потом и всем
телом.
— Сереженька!.. Сережа! Сережа!.. — кричала Лена.
Она хотела перевернуть Серегу на спину, лицом вверх. Но он был тяжел и уже
неподвижен.
— Ленка! Спаси его... Спаси, миленькая!.. Что ты смотришь?! Ну, говори...
Говори что-нибудь! Серега! Прости!.. Прости меня, Серый!..
Карцев перевернул Серегу на спину и стал делать ему искусственное дыхание. И в
такт усилиям Карцева моталась голова Сереги с неживыми глазами.
Лена рванула комбинезон на Серегиной груди, стала массировать ему сердце, а
потом обхватила его руками, припала к его груди и закричала:
— А-а-а-ааа!...
Карцев в
