Артур Кларк, Джентри Ли. Сад Рамы
страница №6
...ствует, определение несколькоусложняется.
- Вы хотите сказать, что разумные существа способны эволюционировать в
вакууме? Неужели такое возможно?
- Атмосферный шовинизм, - ответил Орел. - Подобно всем на свете, вам
кажется, что способы существования жизни ограничены привычными для вас
условиями.
- А сколько космоплавающих рас населяет нашу Галактику? - помедлив,
спросил Ричард.
- Именно на этот вопрос мы должны ответить, когда завершится наша
работа. Вспомните: в галактике Млечного Пути более сотни миллиардов звезд.
Чуть более чем у четверти их существуют планетные системы. Даже если
только одна звезда из миллиона породит космоплавающую расу, в одной вашей
Галактике их окажется двадцать пять тысяч.
Повернувшись, Орел поглядел на Ричарда и Николь.
- Число космоплавателей в Галактике, как и плотность их в любой
конкретной области, относится к информации третьего уровня. Могу только
сказать, что в Галактике существуют плотно заселенные зоны, где
космоплавающие расы встречаются даже чаще, чем у одной звезды из каждой
тысячи.
Ричард присвистнул.
- Здорово, - сообщил он Николь. - Получается, что породившее нас
эволюционное чудо локального масштаба - вещь совершенно обычная во
Вселенной. Конечно, мы уникальны, ибо едва ли этот процесс мог повториться
где-нибудь еще во всех подробностях. Но нас выделяет способность, присущая
лишь нашему виду, а именно: умение моделировать свой собственный мир,
понимать его, составляя нераздельную часть, и этой способностью, выходит,
наделены тысячи видов - ведь без нее они не смогли бы стать
космопроходцами.
Николь была в смятении. Она вспомнила аналогичный момент, испытанный ею
на Раме в фотоархиве октопауков. Тогда ей пришлось постигнуть
невообразимые просторы Вселенной через информационный процесс. И теперь
она снова поняла: вся совокупность человеческих знаний, все, что
когда-либо могли испытать и понять отдельные люди, не более чем песчинка
посреди огромного взморья, если назвать таким словом все познания разумных
существ во Вселенной.
5
Их кораблик-челнок остановился в нескольких сотнях километров от
Ангара. Это сооружение имело странную форму: днище было совершенно
плоским, но стены и потолок вздувались пузырями. В Ангаре были три верфи -
в каждом конце и Посредине, - снаружи похожие на купола. Над днищем они
возвышались километров на шестьдесят-семьдесят. Между верфями крыша
опускалась пониже - до восьми или десяти километров над уровнем основания,
поэтому сверху Ангар напоминал спину какого-то трехгорбого верблюда, если
можно представить себе подобное животное.
Орел, Николь и Ричард остановились, чтобы поглядеть на корабль-морскую
звезду; по словам Орла, это судно прошло реконструкцию и было готово к
следующему путешествию. Едва "морская звезда" появилась из левого горба,
этот корабль, казавшийся небольшим по сравнению с Ангаром или Рамой, -
впрочем, от его центра до конца любого из лучей было почти десять
километров, - немедленно начал крутиться. Он держался километрах в
пятнадцати и прямо на глазах наблюдателей его скорость вращения возросла
до десяти оборотов в минуту. Как только вращение стабилизировалось,
"морская звезда" двинулась влево.
- Итак, из всей вашей серии остался один только Рама, - проговорил
Орел. - Огромное колесо, бывшее впереди всех на Вокзале, отправилось в
путь четыре месяца назад. Потребовались минимальные переделки.
Ричард хотел задать вопрос, но сдержался. По дороге от Узла он успел
убедиться, что Орел охотно делится лишь той информацией, которую им
разрешено знать.
- Рама - дело другое, - продолжил Орел. - Столько сложностей, не знаем,
когда и закончим.
Кораблик-челнок приблизился к правому краю купола, по поверхности
которого - на отметке пять часов, если видеть в нем циферблат - замигали
огни. Приглядевшись внимательнее, Ричард и Николь заметили, что там
открылись маленькие дверцы.
- Вам понадобятся скафандры, - сказал Орел. - Чтобы создать в таком
огромном сооружении переменные условия, потребовалось бы истинное
техническое чудо.
Николь и Ричард оделись, пока их суденышко приближалось к причалу,
весьма похожему на тот, что остался в транспортном центре.
- Вы меня слышите? - Орел опробовал систему связи.
- Прием, - отозвался Ричард уже из-под шлема. Они с Николь
переглянулись и расхохотались, вспоминая дни, проведенные в качестве
космонавтов экспедиции "Ньютон".
Орел вел их по длинному и широкому коридору. В конце его пришлось
повернуть направо, и через дверь они вышли на просторный балкон, в десяти
километрах над полом верфи, который даже немыслимо было представить. У
Николь ослабли колени, когда она заглянула в эту гигантскую пропасть.
Невзирая на невесомость, двое людей невольно испытали приступ
головокружения. Они разом отвернулись и, поглядев друг на друга,
попытались понять увиденное.
- Впечатляющее зрелище, - прокомментировал Орел.
"Какая колоссальная недооценка", - подумала Николь, прежде чем
осторожно опустить глаза к вселяющим трепет просторам. На этот раз она
вцепилась в перила ладонями.
На верфи под ними располагался весь Северный полуцилиндр Рамы начиная
от шлюза, к которому причалил "Ньютон", включая Центральную равнину вплоть
до берегов Цилиндрического моря. Но ни раманского Нью-Йорка, ни самого
моря не было видно; похоже, верфь могла вместить целиком американский штат
Род-Айленд.
Чаша и кратер северной оконечности Рамы оставались прежними, включая
внешнюю оболочку. Эти сегменты Рамы находились справа от Ричарда, Николь и
Орла. Впереди на поручнях платформы было размещено с дюжину телескопов с
различной разрешающей способностью; они позволяли видеть три ребра того
самого зонтика с тридцатью тысячами ступеней, по которым можно было
спуститься или подняться на Центральную равнину Рамы.
Остальные участки Северного полуцилиндра были разобраны и лежали перед
людьми отдельными, непосредственно не связанными частями, выдерживая тем
не менее нужную ориентацию. Каждая деталь имела в поперечнике от шести до
восьми квадратных километров, и ее края поднимались над полом,
соответствуя изгибу обшивки.
- Так легче работать, - пояснил Орел. - Когда мы закончим сборку
цилиндра, трудно будет внести или вынести инструменты.
В телескопы Ричард и Николь могли видеть, что на двух различных
участках Центральной равнины работа кипит. Роботов, сновавших взад и
вперед по полу верфи, нельзя было даже пересчитать. Сложно было понять,
какие работы производятся внизу. Человечество не смело даже мечтать о
подобных масштабах в технике.
- Я привел вас сюда в первую очередь для того, чтобы вы получили общее
представление, - произнес Орел. - А потом мы спустимся пониже, чтобы
ознакомиться с отдельными деталями.
Ричард и Николь, онемев, поглядели на него. Орел, усмехнувшись,
продолжил:
- Если вы посмотрите внимательно и в уме сложите части, можете
заметить, что два больших участка Центральной равнины (один вблизи
Цилиндрического моря, другой простирается почти до начала лестницы) уже
полностью очищены. Там идет сооружение новых конструкций. В промежутке
между двумя этими областями Рама ничуть не изменился. Мы всегда следуем
одному принципу: изменению подлежат только те области, которые будут
использоваться в очередном полете.
Ричард просветлел.
- Значит, вы утверждаете, что этот космический аппарат находится в
_постоянном_ применении? И после каждого полета в конструкцию вносятся
лишь _необходимые_ изменения.
Орел кивнул.
- В таком случае тот конгломерат небоскребов, который мы называем
Нью-Йорком, мог быть сооружен для решения какой-то _прежней_ задачи, а
потом его просто _оставили_, поскольку вносить изменений не потребовалось?
Орел ничем не ответил на риторический вопрос Ричарда. Он указывал на
северную часть Центральной равнины.
- А там вы будете обитать. Мы только что завершили инфраструктуру -
создали все "удобства", говоря вашими словами: водопровод,
энергоснабжение, канализацию, обеспечили точный контроль за природными
условиями. Далее проект допускает известную гибкость. Вот поэтому мы и
привезли вас сюда.
- А что там за здание с куполом, к югу от расчищенного участка? -
спросил Ричард. Он еще не перестал удивляться тому, что Нью-Йорк мог
попросту остаться от одного из прежних полетов Рамы.
- Это центр управления, - проговорил Орел. - Там будет расположено
оборудование, обслуживающее ваше поселение. Обыкновенно центр управления
размещают под жилым районом в оболочке Рамы, но в вашем случае
проектировщики решили разместить его на равнине.
- А зачем нужен тот большой район? - спросила Николь, указывая на
область, которая должна была после сборки оказаться к северу от берегов
Цилиндрического моря.
- Мне не разрешено объяснять вам его назначение, - ответил Орел. - Я
удивлен уже тем, что мне позволено показать вам его. Обычно возвращающиеся
от нас не имеют никакого представления о функциях областей корабля за
пределами своих поселений. Номинально каждый вид должен оставаться в
отведенном ему месте.
- Погляди на ту гору (или башню) в середине, - обратилась Николь к
Ричарду, показав ему в другую сторону. - Она, должно быть, километра два
высотой.
- Ага, и похожа на пончик, то есть в середине у нее пусто.
Они могли видеть, что внешние стены сооружения, вполне пригодного
послужить обиталищем другому виду существ, поднялись уже на достаточную
высоту. Внутренние части видны не были.
- А вы можете хотя бы намекнуть нам, кто или что там будет обитать? -
поинтересовалась Николь.
- Пойдемте, - Орел отрицательно покачал головой. - Пора спускаться.
Ричард и Николь расстались с телескопами, бросив беглый взгляд на общие
очертания собственного будущего жилья, много уступавшего по степени
готовности обиталищу соседей, и следом за Орлом отправились по коридору.
Через пять минут ходьбы они добрались до объекта, по утверждению Орла
являющегося лифтом.
- Надежнее пристегнитесь к сидениям, - пояснил проводник. - Спуск будет
быстрым.
Овальная капсула мощно и стремительно взяла с места, а менее чем через
две минуты резко затормозила - они добрались до пола.
- Значит, эта штука перемещается со скоростью триста километров в час?
- спросил Ричард, быстро прикинув в уме.
- Если нет причин для спешки, - ответил Орел.
Следуя за ним, Ричард и Николь шагнули на пол верфи. Колоссальная
равнина потрясала сильнее самого Рамы, поскольку едва не половина
огромного космического корабля сейчас находилась вокруг них. Оба вспомнили
восторг, который вызывали поездки в кресельном лифте на Раме или вид
загадочных рогов, высящихся в Южной чаше за Цилиндрическим морем. Трепет и
восхищение овладели людьми даже в большей степени, когда Ричард с Николь
пригляделись к работе, кипевшей вокруг и над ними.
Лифт опустил их на уровень пола как раз возле одной из частей их
будущего обиталища. Прямо перед ними оказалась оболочка Рамы. Выйдя из
лифта, они промерили ее толщину шагами.
- Около двухсот метров, - сказал Ричард Николь, наконец ответив на
вопрос, беспокоивший их с первых дней пребывания на Раме.
- А что будет размещаться под нами в оболочке? - обратилась Николь к
Орлу.
Он поднял три из четырех пальцев, поясняя, что вопрос сей относится к
третьему уровню. Люди рассмеялись.
- А вы полетите с нами? - чуть помедлив, спросила Николь у него.
- В вашу Солнечную систему?.. Нет, не могу. Хотя должен признаться -
путешествие было бы интересным.
Орел повел их к месту, где производились особенно интенсивные работы.
Несколько дюжин роботов трудились над большой цилиндрической конструкцией
высотой метров в шестьдесят.
- Это главная установка полной очистки воды, - пояснил Орел. - Все
сливы и стоки из вашей колонии будут направляться сюда. Очищенная вода
возвратится обратно, а выделенный осадок направится на хранение для иных
нужд. Эта установка будет герметически закрыта непроницаемой оболочкой.
Используемая технология далеко превосходит ваши возможности.
Потом по лестнице они поднялись в само поселение. Орел затеял
утомительную экскурсию. В каждом секторе он показывал землянам основные
его особенности, а потом распоряжался, чтобы роботы транспортировали их в
соседний.
- Что же именно вы хотите от нас? - через несколько часов осведомилась
Николь, когда Орел намеревался перейти к следующему предмету обзора.
- Ничего особенного, - ответил тот. - Этот визит на Раму окажется для
вас единственным. Мы хотим, чтобы вы ощутили размеры своего обиталища, на
тот случай, если это потребуется при проектировании. В жилом модуле у нас
есть модель в одну двадцатую долю величины, и всю остальную работу можно
будет проделать прямо там. - Он поглядел на Ричарда и Николь. - Мы можем
отправиться назад, как только вы пожелаете.
Опустившись на серый металлический ящик, Николь всматривалась в
окружающую обстановку. Одних роботов во всем их разнообразии было
достаточно, чтобы вызвать головокружение. Потрясение началось, едва они
вышли на тот балкон, и к настоящему времени Николь буквально потеряла дар
речи. Она показала рукой на Ричарда.
- Конечно, мне следовало бы попытаться осознать все, что мы видим, но
подобные попытки, по-моему, не имеют большого смысла. Я полна информацией.
- И я тоже, - признался Ричард. - Никогда не думал, что может найтись
нечто более удивительное и поразительное, чем Рама, но эта верфь превзошла
все мои ожидания.
- Ну раз мы оказались здесь, - сказала Николь, - попробуй представить
себе завод, где собирают подобные верфи. А еще лучше - сборочную линию для
Узлов.
Ричард расхохотался.
- Подобная последовательность возрастает бесконечно. Если Узел
действительно является машиной, то он, безусловно, находится на
принципиально ином уровне сложности. Насколько я могу судить, Рама был
создан именно здесь, он и управляется, должно быть, с Узла. Но что создало
сам Узел и управляет им? Разумное существо, подобное нам, результат
биологической эволюции? И существует ли оно в настоящее время - в ощутимой
форме, - или же приняло иное обличье, удовлетворяясь тем, что его влияние
ощущается в тех удивительных машинах, которые оно создало?
Ричард опустился возле жены.
- По мне, пожалуй, уже чересчур много. Довольно... Пора возвращаться к
детям.
Николь коснулась его.
- Ричард Уэйкфилд, - объявила она. - Ты человек умный и знаешь, что я
люблю тебя отчасти поэтому.
Мимо проковылял огромный робот, похожий на автопогрузчик, груженный
рулонами листового металла. Ричард вновь удивленно покачал головой.
- Спасибо тебе, дорогая, - ответил он, помедлив. - Ты знаешь, что я
тебя тоже люблю.
Они встали и, обратившись к Орлу, показали, что готовы отправляться
назад.
Следующей ночью в своей спальне в жилом модуле Ричард с Николь не могли
уснуть даже через полчаса после занятий любовью.
- В чем дело, дорогой? - спросила Николь. - Что-нибудь случилось?
- Опять сегодня туман накатил, - признался Ричард, - почти на три часа.
- Боже, - Николь села в постели. - Теперь все в порядке? Может, взять
сканер и посмотреть, что показывает биометрия?
- Нет, - Ричард покачал головой, - мои приступы твоя машина никогда не
замечала. Просто этот припадок меня очень расстроил. Я ощутил, насколько
они лишают меня сил. Я едва жив и мало чем смогу помочь тебе с детьми,
случись какая угодно неприятность. Я напуган.
- А как начался этот приступ?
- Все было как всегда. Я раздумывал о нашем путешествии к Ангару и о
том, втором, поселении. Начал вспоминать какие-то разрозненные сцены из
моей прежней одиссеи - и вдруг туман. Густой, непроницаемый. Даже не
уверен, что смог бы узнать тебя во время первых пяти минут приступа.
- Мне очень жаль, дорогой.
- Словно бы кто-то контролирует мои мысли. И когда я пытаюсь припомнить
что-нибудь конкретное, бам по мозгам - получаю предупреждение.
- А я, как закрою глаза, - проговорила Николь, - сразу вижу всех этих
роботов, снующих внутри Рамы.
- И я тоже.
- Вместе с тем я не могу поверить в то, что видела нечто реальное, а не
сцену из кинофильма или какой-то сон. - Николь улыбнулась. - Эти
четырнадцать лет мы прожили совершенно невероятным образом, так ведь?
- Конечно, - ответил Ричард, поворачиваясь на бок, как он привык
засыпать. - Кто знает... быть может, самая удивительная часть нашего
путешествия еще впереди.
6
Голографическая модель Нового Эдема в масштабе 1:2000 была
спроектирована в середине конференц-зала. Поселение землян на Центральной
равнине должно было занять около ста шестидесяти квадратных километров,
начинаясь как раз от северной лестницы. Предоставленный людям объем
составлял полосу примерно двадцать километров вдоль оси цилиндра, шириной
восемь километров и такой же высоты.
Впрочем, с моделью Нового Эдема в жилом модуле оперировать было куда
легче. Она размещалась в одной большой комнате, а голографические проекции
позволяли проектировщикам перемещаться среди различных структур. Изменения
вносились с помощью компьютерных подпрограмм, реагировавших на голос Орла.
- Мы снова передумали, - сказала Николь, начиная третью марафонскую
дискуссию с Орлом. Она обвела своей черной указкой группу сооружений в
центре колонии. - Считаем, что не так уж здорово концентрировать все в
одном месте, чтобы люди сидели на головах друг у друга. Мы с Ричардом
решили, что в четырех углах прямоугольника следует разместить четыре жилых
поселка вместе с магазинчиками. В центральном комплексе нужно оставить
лишь сооружения, используемые всеми колонистами.
- Конечно, новая концепция полностью меняет организацию транспортного
потока, которую мы обсуждали вчера, - добавил Ричард, - как и координаты
парков, Шервудского леса, озера Шекспир и горы Олимп. Но в нашей концепции
Нового Эдема можно использовать все исходные элементы. Вот поглядите на
этот набросок - мы все лишь передвинули.
Орел, казалось, скривился, поглядев на своих помощников, и, помедлив
секунду, принялся разглядывать карту в электронном блокноте Ричарда.
- Надеюсь, что новых крупных изменений не потребуется, -
прокомментировал он. - Так мы далеко не уйдем, если каждый раз придется
заново начинать проектирование.
- Простите нас, - извинилась Николь, - но мы не сразу осознали
сложность поставленной перед нами задачи. И только потом поняли, что
проектируем условия жизни примерно для двух тысяч человек... если число их
будет уточнено в результате нескольких итераций, нам придется затратить
дополнительное количество времени.
- Я вижу, вы опять увеличили число сооружений в центральном комплексе,
- проговорил Орел. - А зачем нужно здание, располагающееся за библиотекой
и аудиторией?
- Для занятий спортом и отдыха, - ответила Николь. - Там будет трек,
бейсбольное и футбольное поля, гимнастический зал и плавательный бассейн с
трибунами почти на всех жителей. Мы с Ричардом полагаем, что атлетика
станет весьма популярной в Новом Эдеме, поскольку многие рутинные
обязанности будут выполнять биоты.
- Вы увеличили также площадь, отведенную под госпиталь и школы...
- Мы были чересчур консервативны в предварительных оценках, - вмешался
Ричард, - и не зарезервировали достаточно места под те занятия, которые
сейчас предвидеть нельзя.
Каждое из двух первых совещаний длилось около десяти часов. Поначалу
Ричард с Николь только гадали, как скоро Орел сумеет учесть их замечания к
проектным рекомендациям. Но к третьему совещанию ни скорость, ни точность
этого синтеза уже не удивляли их. Однако инопланетный биот то и дело
преподносил им сюрпризы, обнаруживая острый интерес к тонкостям,
относящимся к области культуры. Например, он долго выспрашивал о смысле
названия, данного землянами их колонии. Сперва Николь объяснила ему, что
без названия нельзя, потом последовали вопросы. Орла интересовало значение
слов "Новый Эдем".
- Мы всей семьей почти целый вечер обсуждали его, - пояснил Ричард. -
Было несколько хороших предложений, связанных с историей культуры нашего
вида. Главным кандидатом считалась Утопия. Аркадия, Элизиум, Парадиз,
Конкордия и Бовуа также рассматривались достаточно серьезно. Но под конец
все сошлись на том, что следует предпочесть Новый Эдем.
- Видите ли, - добавила Николь, - мифологический Эдем был началом,
отправной точкой развития нашей западной культуры. Пышный, цветущий сад,
созданный специально для людей всемогущим Господом, сотворившим всю
Вселенную. Тот первый Эдем был полон жизни, но обделен техникой.
- Новый Эдем - это тоже начало. И он почти во всем противоположен
библейскому райскому саду. Новый Эдем представляет собой технологическое
чудо, лишенное жизни, - во всяком случае, первоначально, - за исключением
нескольких человеческих существ.
Когда определились общие контуры колонии, оставались еще сотни деталей,
которые следовало уточнить. Кэти и Патрику поручили проектирование парков
для всех четырех поселков. Ни один из них не видел даже земной травинки,
не говоря уже о цветке или высоком дереве, но кино они смотрели,
фотографии тоже. В итоге дети смогли составить четыре различных проекта,
со вкусом распланировав пять акров с мирными тропками в сторону каждого
поселка.
- Но откуда мы возьмем траву? И цветы? - спросила у Орла Кэти.
- Их доставят люди с Земли, - ответил тот.
- Но как они узнают, что именно нам необходимо?
- Мы им сообщим об этом.
Кэти указала, что в проекте Нового Эдема отсутствует ключевой элемент,
игравший некогда основную роль в разных историях, которые мама в детстве
рассказывала ей на ночь.
- Я никогда не видела зоопарка, а в Новом Эдеме он будет?
И во время следующего совещания Орел в очередной раз изменил план,
пристроив крохотный зоопарк на краю Шервудского леса.
Большую часть технологических деталей Ричард проработал вместе с Орлом.
Николь специализировалась на жилых помещениях. Первоначально Орел
предложил использовать одинаковые домики с одной и той же обстановкой.
Николь расхохоталась.
- Вы явно не сумели узнать нас по-настоящему, - сказала она. - Людям
необходимо разнообразие, иначе они начинают скучать. Если мы сделаем
домики одинаковыми, их немедленно начнут перестраивать.
Но время было ограничено. А запрашиваемая Орлом информация заставляла
их с Ричардом работать по десять-двенадцать часов в сутки. К счастью,
Майкл и Симона с охотой приглядывали за младшими детьми. И Николь решила
остановиться на восьми типовых проектах планировки и четырех видах
модульной мебели. Вместе все это позволяло получить тридцать два различных
сочетания. Внеся изменения во внешний вид домов в каждом из четырех
поселков (детали пришлось оговаривать с Ричардом, но основную информацию
предоставил искусствовед Майкл О'Тул), Николь наконец сумела создать
жилье, отличающееся от прочих домов и не скучное на вид.
На обсуждение транспортной системы в Новом Эдеме Ричарду с Орлом
хватило нескольких часов. Больше трудностей их ожидало в части управления
погодой и конструкции биотов. В соответствии с первоначальным предложением
Орла, легшим в основу всей инфраструктуры Нового Эдема, в каждых сутках
было предусмотрено двенадцать светлых и двенадцать темных часов. Ясные,
пасмурные и дождливые дни должны были сменяться регулярно и предсказуемо.
Температура практически не изменялась в зависимости от места и времени.
Когда Ричард потребовал сезонных изменений в соотношении темного и
светлого времени суток, а также более разнообразный погоды, Орел
подчеркнул, что значительные вариации параметров воздуха над поселением
потребуют куда более мощных "компьютерных ресурсов", чем были изначально
заложены в проект. Орел также отметил, что придется перестраивать и
перепроверять основные алгоритмы управления, в результате чего придется
отложить дату отлета. Николь поддержала Ричарда в отношении погоды и
времен года, пояснив Орлу, что истинно человеческое поведение - а именно
его вы, то есть интеллект Узла, стремитесь наблюдать - определенным
образом зависит от обоих факторов.
Наконец, компромисс был достигнут. Длина ночи и дня весь год будет
соответствовать тридцати градусам земной широты. Погодные процессы в Новом
Эдеме будут совершаться естественным путем в определенных границах -
контрольные механизмы вступят в дело, только если параметры среды превысят
предельные значения. Другими словами, температура, скорость ветра и
количество осадков могли свободно колебаться в известных пределах. Однако
в двух вопросах Орел проявил непреклонность: ни молний, ни льда не будет.
Если вдруг дойдет до обоих атмосферных явлений, вносящих "новые сложности"
в расчетную модель, система управления должна автоматически выправить
погоду.
Орел первоначально намеревался сохранить все виды биотов,
использованных на двух Рамах. Ричард вместе с Николь постарались убедить
его, что раманские биоты, в особенности многоножки, богомолы, пауки, крабы
и так далее, едва ли приемлемы для людей.
- Космонавтов, высаживавшихся на оба Рамы, нельзя считать средними
людьми. Скорее напротив. Нас специально учили использовать сложнейшие
аппараты, и тем не менее некоторые биоты пугали даже нас. Ядро обитателей
Нового Эдема составят люди более простые, им будет куда сложнее
примириться с разгуливающими по всему поселку металлическими пугалами.
После нескольких часов обсуждения Орел согласился изменить облик
обслуживающих роботов. Например, мусор должны теперь собирать роботы, во
всем похожие на обычные земные мусорные машины, только без водителей.
Строительные работы при необходимости будут поручены роботам, также
оформленным под механизмы, выполняющие подобные же функции на Земле. Таким
образом, облик машины оказывался привычным, и порожденные ксенофобией
страхи можно было уменьшить.
- Ну а как поступим с повседневными нуждами? - поинтересовался Орел в
конце долгой встречи. - Мы предполагали, что можно в больших количествах
использовать говорящих гуманоидных биотов, чтобы освободить вас от нудной
работы. И уже потратили достаточно много времени на совершенствование
конструкции.
Ричарду идея понравилась, однако Николь колебалась.
- Очень важно, - сказала она, - чтобы эти гуманоидные биоты были
абсолютно идентифицируемыми. Даже самый маленький ребенок должен отличать
их от человека.
Ричард усмехнулся.
- Ну это ты фантастики начиталась.
- Нет-нет, это очень важно, - запротестовала Николь. - Могу себе
представить, сколько человекоподобных биотов могут наделать в Узле. Куда
до них тем имитациям, что мы видели на Раме. Не отличимые от людей машины
будут пугать землян.
- Значит, следует ограничиться определенным количеством типов, -
произнес Ричард, - чтобы по внешности можно было догадаться о роде
занятий. Теперь ты довольна?.. Стыдно будет не использовать все
возможности такой невероятной технологии.
- Быть может, этого будет довольно, - ответила Николь. - С обличиями
роботов можно будет познакомить всех за один короткий инструктаж. Однако
следует исключить любую ошибку.
Через несколько недель интенсивного труда основные решения были
приняты, и Николь с Ричардом вздохнули спокойнее. Теперь они могли вести
более или менее нормальную жизнь - вместе с детьми и Майклом. Однажды
вечерком их посетил Орел и объявил всей семье, что испытание Нового Эдема
близится к завершению: в основном проверяются возможности новых
алгоритмов, их способность контролировать среду в широком диапазоне
параметров.
- В частности, - продолжал Орел, - мы установили газообменные
устройства (или ГОУ) там, где будут расти земные растения: в Шервудском
лесу, парках, вдоль берегов озера и по склонам горы. ГОУ действуют подобно
растениям, они поглощают углекислый газ и выделяют кислород в количестве,
эквивалентном действию вашей растительности. Они предотвращают накопление
углекислого газа, который за длительные периоды времени способен резко
снизить эффективность алгоритмов погодной регуляции. Работа ГОУ требует
известных затрат энергии, которую нам пришлось взять из выделенной на
потребности колонистов. Однако, когда растения подрастут, ГОУ можно будет
снять, возвращая избыток мощности.
- О'кей, мистер Орел, - проговорила Кэти, как только он закончил. - Все
мы хотим теперь знать, когда состоится отлет.
- Я хотел сообщить вам об этом на Рождество, - ответил Орел, и в уголке
его рта сложилась морщинка, подозрительно напоминающая улыбку, - а до него
еще два дня.
- Пожалуйста, скажите, мистер Орел, - поддержал сестру Патрик.
- Ну... хорошо, - согласился птицечеловек. - Ориентировочно работы в
Ангаре будут завершены 11 января. Мы рассчитываем, что вы погрузитесь на
корабль и покинете Узел через два дня, утром 13 числа.
"Всего три недели, - подумала Николь, и сердце ее дрогнуло: разлука
стала реальной. - Но сколько еще нужно сделать. - Она огляделась - в
другом конце комнаты Симона и Майкл сидели рядышком на кушетке. И среди
прочего, красавица моя, приготовить тебя к венчанию".
- Значит, мы поженимся на твой день рождения, мама, - сказала Симона. -
Мы ведь давно решили, что обряд следует совершить за неделю до отлета всех
остальных членов семьи.
На глаза Николь невольно нахлынули слезы. Она опустила голову, чтобы
дети не заметили их. "Я не готова к прощанию, - думала Николь. - Не могу
даже представить себе, что уже никогда больше не увижу Симону".
Николь решила уклониться от участия в общесемейной игре, затевавшейся в
гостиной. В качестве предлога она сослалась на какие-то просьбы Орла,
однако на самом деле ей просто нужно было побыть одной, чтобы
распланировать последние три недели своей жизни в Узле. За обедом Николь
постоянно думала о том, что еще предстоит сделать. Она была уже близка к
панике. Николь опасалась, что ей или не хватит времени, или она что-либо
позабудет. Но переписав все оставшиеся дела и назначив срок исполнения,
Николь чуть расслабилась: ничего невыполнимого не обнаружилось.
В частности, Николь записала в блокноте заглавными буквами следующую
фразу: ЧТО ДЕЛАТЬ С БЕНДЖИ?? Она сидела на краю кровати, размышляла о
своем умственно отсталом старшем сыне и ругала себя за то, что отложила
вопрос на самый последний момент. Тут в дверь постучали... удивительное
совпадение.
- Ма-мочка, - очень медленно произнес Бенджи, как обычно с широкой и
невинной улыбкой. - Можно с тобой поговорить? - подумав, он добавил: -
Сейчас.
- Конечно, дорогой. Входи и садись на постель.
Бенджи сел рядом с матерью и тесно прижался к ней. Потом поглядел на
руки и нерешительно начал. Он явно был очень расстроен.
- Ты, дядя Ричард и осталь-ные де-ти уле-тают очень да-леко и на-долго,
- сказал мальчик.
- Правильно, - деланно бодрым тоном ответила Николь.
- А па-почка и Си-мона оста-нутся и по-женятся?
Это был скорее вопрос. Подняв голову, Бенджи дожидался ответа. Когда
она кивнула, глаза его сразу наполнились слезами, а лицо искривилось.
- А что будет с Бен-джи? - спросил он. - Что мне тог-да делать?
Прижав к себе его голову, Николь поплакала вместе с сыном. Рыдания
сотрясали все его тело. "Он все понял, - подумала она. - С самого первого
разговора. Он ждал и боялся, что никому не нужен".
- Ты можешь выбирать, дорогой, - сумела сказать Николь, оправившись от
своих чувств. - Мы будем рады взять тебя с собой. А твой папа и Симона
будут счастливы, если ты останешься.
Бенджи смотрел на мать, словно не веря ей. Николь повторила - уже
помедленнее.
- Ты меня не об-маны-ваешь? - переспросил он.
Николь энергично замотала головой.
Бенджи улыбнулся и отвернулся, погружаясь в молчание.
- Тут не с кем будет иг-рать, - проговорил он наконец, не отводя глаз
от стены. - Симоне надо быть с па-почкой.
Николь была удивлена точными аргументами. Сын словно бы ждал.
- Тогда летим с нами, - пригласила Николь, - с дядей Ричардом, Кэти,
Патриком, Элли... Мы все тебя очень любим и рады будем тебе.
Бенджи повернулся и поглядел на мать. Слезы вновь побежали по его
щекам.
- Я буду с тобой, ма-мочка, - сказал он, положив голову на ее плечо.
"Он давно решился, - Николь прижала к себе ребенка. - Он умнее, чем мы
думаем. И пришел лишь для того, чтобы убедиться, что нужен нам".
7
- ...Господи, позволь мне даровать счастье этой удивительной юной деве,
на которой мне предстоит жениться. Пошли нам в дар разделенную любовь, дай
возрасти в познании Тебя... Прошу Тебя, во имя Твоего Сына, которого Ты
послал на землю, чтобы показать нам свою любовь и отпустить наши грехи.
Аминь!
Майкл Райан О'Тул, семидесяти двух лет от роду, развел молитвенно
сложенные руки и открыл глаза. Он сидел за столом в своей спальне. О'Тул
посмотрел на часы. "Еще два часа, - подумал он, - и я женюсь на Симоне".
Майкл бросил короткий взгляд на изображение Иисуса и небольшой бюст
св.Микеля Сиенского на столе. "Потом будет пир, брачный - для нас - и в
честь дня рождения Николь. А после него я заключу этого ангела в свои
объятия. - Сама собой вырвалась следующая мысль: - Боже, прошу Тебя, не
дай мне разочаровать ее".
О'Тул поискал в столе и извлек из него маленькую Библию. Кроме нее у
него не было настоящих книг. Остальное его чтение записано на небольших
кубиках, вставлявшихся в электронный блокнот. Так что Библия являла собой
нечто особенное. Память о той его жизни, которая осталась там, на далекой
планете.
В детстве и юношестве эта книга повсюду сопутствовала ему. Майкл вертел
переплетенный в черное томик и вспоминал. Он получил его еще мальчиком - в
шесть или семь лет. Отец пришел в его спальню. Майкл играл в бейсбол на
персональном компьютере и смутился - подобные моменты, когда серьезный
отец заставал мальчика за игрой, всегда смущали его.
- Майкл, - произнес отец, - я хочу сделать тебе подарок. Твою
собственную Библию. Это самая настоящая книга, из тех, что читают,
перелистывая страницы. Мы надписали на обложке твое имя.
Отец протянул книгу, и маленький Майкл принял ее с негромким "спасибо".
Кожаная обложка была приятна на ощупь. "Внутри этого тома, - продолжил
отец, - содержатся самые лучшие наставления, которые человеку суждено
получить. Читай ее - внимательно и часто. И строй свою жизнь в
соответствии с ее мудростью".
"В ту ночь я положил Библию под подушку. Там она и осталась - на все
мое детство. Даже в старших классах". Он вспомнил собственные махинации с
книгой, когда сборная старшеклассников выиграла чемпионат города и
направилась в Спрингфилд для участия в чемпионате штата. Тогда Майкл взял
с собой Библию, но, конечно, не хотел, чтобы об этом знали его товарищи по
команде. Читать Библию в кругу юных спортсменов не было принято, а он в то
время еще не обрел необходимого самоуважения и боялся насмешек старших.
Поэтому он придумал для Библии специальный кармашек внутри несессера и
хранил ее там - в обложке - вместе с туалетными принадлежностями. В
гостиничном номере в Спрингфилде, дождавшись, пока все соседи по комнате
не отправились мыться, Майкл извлек Библию из укрытия и перепрятал под
подушку.
"Даже взял ее с собой в свадебное путешествие. Катлин понимала это...
она понимала меня всегда и во всем". Он вспомнил яркое солнце и песчаный
берег рядом с их домиком на Каймановых островах, и тут же возвратилось
острое чувство потери. "Как-то ты там сейчас, Катлин? - пробормотал он
себе под нос. - Куда занесла тебя жизнь?" Умственным взором он видел ее
хлопочущей возле их общей собственности - дома из бурого камня на
Коммонвелс-авеню в Бостоне. "Нашему внуку Мэтту сейчас уже под двадцать, -
подумал он. - Появились ли новые внуки? И сколько их, интересно?"
Сердце заныло сильнее, представилась вся семья: Катлин, дочь Коллин,
сын Стивен и много-много внуков, собравшихся вокруг длинного
рождественского стола - но без него. Наверное, на улице сыплет легкий
снежок. "А Стивен читает молитву, - подумал он. - Он всегда был самым
верующим из моих детей".
О'Тул качнул головой, чтобы возвратиться к настоящему, и открыл Библию
на первой странице. Наверху листа дивным почерком было выведено: "Вехи
жизни". Записей было немного, всего восемь... скупая хроника основных
событий его жизни:
13-7-67 Женился на Катлин Мэрфи, Бостон, Массачусетс
30-1-69 Родился сын Томас Мэрфи О'Тул, Бостон
13-4-70 Родилась дочь Коллин Гэвин О'Тул, Бостон
27-12-71 Родился сын Стивен Моллой О'Тул, Бостон
14-2-92 Умер Томас Мэрфи О'Тул, Пасадена, Калифорния
Глаза Майкла остановились на записи о смерти своего первородного сына и
мгновенно наполнились слезами. Он отчетливо помнил тот давний страшный
день св.Валентина. Они с Катлин обедали в рыбном ресторане в порту
Бостона, когда узнали эту новость. "Простите, что запоздал с десертом, -
извинился молодой официант. - Я смотрел новости в баре. В Калифорнии -
катастрофическое землетрясение".
Они испугались. Томми, их гордость и радость, с отличием закончив школу
св.Креста, добился права изучать физику в Калтехе. Бросив обед, О'Тулы
поспешили в бар. Там они узнали, что землетрясение произошло вечером в
17:45 по тихоокеанскому времени. Чудовищные колебания, возникшие в
результате огромного разлома Сан-Андреаса, достигли перевала Кайон, и в
сотне миль от эпицентра все было сметено с лица земли - люди, машины,
строения, - словно лодки, застигнутые ураганом на море.
Майкл и Катлин всю ночь со страхом и надеждой слушали новости и вполне
смогли осознать масштабы самого тяжелого из несчастий, обрушившихся на
страну в XXII веке. Сила землетрясения достигла жуткой отметки по шкале
Рихтера - 8,2 балла. Без воды, электричества, транспорта и средств связи
осталось двадцать миллионов человек. Разверзшиеся пятидесятифутовые
пропасти целиком поглощали крупные торговые центры. Непроходимыми
сделались практически все дороги. Разрушения были значительнее и обширнее,
чем если бы район Лос-Анджелеса поразило несколько атомных бомб.
Рано утром, еще перед рассветом. Федеральная чрезвычайная служба
выделила телефон для справок. Катлин О'Тул выдала машине всю информацию -
адрес и телефон Томми, название и адрес мексиканского ресторана, где он
зарабатывал на карманные расходы, адрес и телефон его подружки.
"Мы прождали весь день и часть ночи, - вспоминал Майкл. - А потом
позвонила Черил. Ей удалось каким-то образом пробиться в родительский дом
в Пауэе".
- Мистер О'Тул, ресторан рухнул, - сквозь слезы произнесла Черил. - А
потом начался пожар. Я говорила с одним из официантов, он выжил, потому
что во время толчка оказался в патио [внутренний дворик в испанских
домах]. Томми обслуживал столики возле кухни...
Майкл О'Тул глубоко вздохнул. "Не надо, - сказал он себе, стараясь не
думать о смерти сына. - Не надо, - повторил он. Сейчас время радоваться, а
не горевать. И ради Симоны я не должен сегодня вспоминать про Томми".
Он закрыл Библию и вытер глаза. Потом встал и направился в ванну.
Побрился и принял горячий душ.
Когда через пятнадцать минут Майкл О'Тул снова открыл Библию, на сей
раз с пером в руке, демоны, напомнившие о смерти сына, отлетели далеко. И
тщательно вписал новую веху в перечень, остановившись взглядом на
последних четырех строчках:
31-10-97 Родился внук, Мэтью Арнольд Ринальди, Толидо, Огайо.
27-8-06 Родился сын Бенджамин Райан О'Тул, Рама
7-3-08 Родился сын Патрик Эрин О'Тул, Рама
6-1-15 Женился на Симоне Тиассо Уэйкфилд
"Старик ты, О'Тул", - сказал он себе, поглядев в зеркало на редкие
седые волосы. Несколько минут назад он закрыл Библию и вернулся в ванную,
чтобы причесаться в последний раз. "И слишком стар для этой женитьбы". Он
вспомнил то венчание, что было сорок шесть лет назад. "Я был тогда
блондином, с густой шевелюрой. Катлин выглядела прекрасно. А какая была
дивная служба! Я чуть не заплакал, увидев свою невесту в приделе".
Он вспомнил Катлин в подвенечном платье, под руку с отцом... это
воспоминание уступило место другому, там тоже были слезы, но плакала жена.
Она сидела рядом с ним в комнате для прощания... дело было на космодроме
Кеннеди на Мысе Канаверал, перед подъемом на "Низкоорбитальную станцию-3",
где собирался экипаж "Ньютона". "Береги себя, - проговорила она, на
удивление пылко прощаясь с ним. Они обнялись. - Милый, я горжусь тобой, -
шепнула она. - Я тебя очень люблю".
- Я тебя очень люблю, - так сказала Симона, когда Майкл начал
допытываться, в _самом ли деле_ она хочет выйти за него замуж, а если да,
то почему. Мягкое лицо Симоны вытеснило из памяти сцену прощания с Катлин.
"Симона, ты такая доверчивая и невинная, - размышлял Майкл о своей будущей
невесте. - На Земле ты еще даже не достигла подходящего возраста и
считалась бы девочкой".
Тринадцать лет, прожитых на Раме, разом промелькнули в его голове.
Сперва вспомнились трудные роды, то счастье, которое он испытал, когда
Симона подала голос и он поднес ее матери. А потом представил себе Симону
постарше - лет шести, старательно изучающую катехизис под его
руководством. В другом воспоминании Симона крутила с Кэти веревочку и
скакала, распевая веселые песенки. Последним вспомнился семейный пикник на
берегу Цилиндрического моря. Гордая Симона как ангел-хранитель держалась
возле Бенджи.
"Да, когда мы прибыли в Узел, она уже была юной женщиной, - подумал
генерал О'Тул, переключаясь на более близкую цепь событий. - Очень
преданной, терпеливой и самоотверженной с младшими. И только Симона могла
заставить Бенджи так улыбаться".
Все эти облики Симоны пронизывала общая тема. Майкл ощущал к своей
невесте, еще не вышедшей из детского возраста, совершенно необыкновенную
любовь: не те нежные чувства, которые испытывает обычно жених к своей
невесте, а нечто похожее на обожание. Но тем не менее это была любовь,
способная соединить столь неподходящую пару.
"Какой я счастливчик, - думал Майкл, одеваясь. - Господь явил мне
столько своих чудес".
В мастерской на противоположном краю их апартаментов Николь помогала
Симоне одеться. Не совсем подвенечное - в классическом смысле этого слова
- платье в то же время было белым, пышным, с бретельками и явно отличалось
от повседневных нарядов, используемых обычно в их семействе.
Аккуратно вставив гребни в длинные черные волосы дочки, Николь
поглядела на ее отражение в зеркале и произнесла:
- Ты у меня просто красавица.
Она глянула на часы, у них оставалось еще десять минут. Симона была уже
совершенно готова, если не считать туфель. "Хорошо. Можно поговорить", -
подумала Николь.
- Дорогая, - начала она, но слова на удивление не шли с языка.
- Что, мамочка? - Сидя на постели возле матери, Симона старательно
надевала на ноги черные туфли.
- Когда мы с тобой на той неделе говорили о сексе, - начала вновь
Николь, - мы не упомянули кое о чем. - Симона посмотрела на мать с таким
вниманием, что Николь даже забыла, о чем собиралась сказать. - Ты прочла
те книги, которые я тебе давала?.. - спросила она в мгновенном
замешательстве.
Морщинки на лбу Симоны выдавали ее смущение.
- А как же, - ответила она, - мы вчера обсуждали это.
Николь взяла дочку за обе руки.
- Майкл - чудесный человек, - сказала она, - добрый, любящий, ласковый,
но он стар. А когда мужчины стареют...
- Мама, я не понимаю тебя, - мягко перебила ее Симона. - Ты, кажется,
собиралась поговорить со мной о сексе.
- Я хочу тебе сказать, - Николь глубоко вздохнула, - что с Майклом в
постели тебе придется быть очень терпеливой и ласковой. Иначе может ничего
не получиться.
Симона долго глядела на мать.
- Я догадывалась об этом, - спокойно проговорила она, - по твоему
волнению и явной озабоченности на лице Майкла. Не волнуйся, мама, я не жду
ничего нереального. Прежде всего наш брак заключается не ради сексуальных
радостей. А поскольку у меня вообще нет никакого опыта, любое новое
удовольствие обрадует меня.
Николь удивилась своей необычайно зрелой тринадцатилетней дочери.
- Ты у меня просто золото, - сказала она, ощутив приток слез к глазам.
- Спасибо тебе, - ответила Симона, обнимая мать. - Помни, - добавила
она, - наш брак с Майклом благословил Господь. И во всех наших проблемах
мы будем просить Бога о помощи. Все будет хорошо.
Внезапная боль стиснула сердце Николь. "Всего неделя, и я больше
никогда не увижу свою любимую девочку". И она продолжала обнимать Симону,
пока Ричард стуком в дверь не известил о том, что все их ждут.
8
- Доброе утро, - мягко улыбнулась всему семейству Симона. Все уже
сидели за столом и завтракали, они с Майклом только что вошли под руку.
- Доброе утро, - ответил Бенджи, рот его был набит жареным хлебом и
джемом. Он встал с места, обогнул стол и обнял любимую сестру.
За ним торопился Патрик.
- А ты сегодня поможешь мне с математикой? - спросил он у Симоны. -
Мама говорит, что раз мы возвращаемся, мне придется серьезно взяться за
занятия.
Майкл и Симона сели, мальчики тоже возвратились на свои места. Симона
потянулась к кофейнику. В одном она в точности напоминала мать: по утрам -
до кофе - она не сразу включалась.
- Ну как, закончился наконец медовый месяц? - спросила Кэти в обычной
своей насмешливой манере. - В конце концов, уже прошло три ночи и два дня.
Наверное, вы успели прослушать каждое классическое музыкальное
произведение из памяти машины.
Майкл рассмеялся.
- Да, Кэти, - он тепло улыбнулся Симоне. - Мы сняли с двери знак "не
беспокоить". Теперь мы хотим помочь вам в сборах.
- Сборы идут успешно, - отозвалась Николь, довольная тем, что после
долгого уединения Майкл и Симона держатся так дружно. "Зачем я
беспокоилась, - подумала она. - В иных вопросах Симона повзрослее меня".
- Мне хотелось бы, чтобы Орел более определенно охарактеризовал наше
обратное путешествие, - пожаловался Ричард. - Он не говорит, сколько
времени уйдет на дорогу, сколько мы будем спать... вообще ничего
конкретного.
- Он говорит, что пока не знает, - напомнила мужу Николь. - Существуют
"неконтролируемые" переменные, способные привести к многим вариантам
развертывания событий.
- Ты ему всегда веришь, - отпарировал Ричард. - Подобная
доверчивость...
Разговор их прервал звонок колокольчика. К двери отправилась Кэти,
через некоторое время она вернулась с Орлом.
- Надеюсь, я не слишком помешал вам завтракать, - извинился
птицечеловек, - но сегодня нам предстоит многое сделать. Я попрошу миссис
Уэйкфилд последовать за мной.
Николь на дорожку отпила кофе и вопросительно поглядела на Орла.
- Одна? - спросила она, ощущая смутный страх. Ей еще не приходилось за
все шестнадцать месяцев покидать их квартиру вдвоем с Орлом.
- Да, - ответил Орел. - Вы пойдете со мной одна. Для вас есть
специальное задание.
- Можно десять минут на подготовку?
- Конечно.
Как только Николь вышла из комнаты, Ричард забросал Орла вопросами.
- Хорошо, - сказал он в конце концов. - Я понял, что в результате всех
этих опытов вы смогли убедиться - мы можем без неприятных последствий
провести во сне время ускорения и торможения. А как насчет крейсерского
режима? Мы будем спать или бодрствовать?
- В основном спать, поскольку во сне мы можем задержать процесс
старения и сохранить вас в добром здоровье. Но в программе до сих пор
много неясностей. Возможно, вас придется несколько раз будить по пути.
- А почему нам этого не говорили раньше?
- Потому что решение еще не было принято. Сценарий вашего полета сложен
и базовый план сформулирован только недавно.
- А я не хочу, чтобы процесс моего старения "задерживали", - сказала
Кэти. - Я хочу быть взрослой, когда мы прилетим на Землю.
- Как я говорил вчера вашим родителям, - Орел обращался к Кэти, -
важно, чтобы старение организма замедлялось, пока все вы будете спать. Мы
не знаем точно, когда вы вернетесь в вашу Солнечную систему. Возможно, вам
придется проспать пятьдесят лет...
- Чтооо? - ужаснулся Ричард. - Какие пятьдесят лет? Мы долетели сюда
лет за двенадцать-тринадцать. Почему же...
- Я буду старше мамы... - с испуганным видом проговорила Кэти.
Из соседней комнаты появилась Николь.
- Что это за разговоры о пятидесяти годах? Почему путешествие будет
таким долгим? Значит, мы куда-то залетим по дороге?
- Это очевидно, - сердитым тоном произнес Ричард. - Почему нас не
предупредили заранее? Тогда мы иначе подошли бы к проекту поселка... Боже
мой, пятьдесят лет, нам с Николь будет по сотне!
- Нет, не будет, - ровным голосом ответил Орел. - По нашим оценкам, вы
с миссис Уэйкфилд будете стариться на один год за каждые пять или шесть
лет, проведенные во сне. Для детей это соотношение составит один к двум,
пока не прекратятся процессы роста. Мы опасаемся манипулировать с
гормонами. К тому же пятьдесят лет это верхний предел, то, что в
человеческой технике зовется допуском в "три сигмы".
- Я ничего не понимаю, - сказала Кэти, подходя к Орлу. - Так сколько же
мне будет при встрече с человеческим существом, не являющимся членом моей
семьи?
- В связи со статистической неопределенностью я не могу ответить на
вопрос точно. Скорее всего ваше тело по развитию будет соответствовать
первой половине третьего десятка лет. Это _наиболее вероятный_ вариант, -
Орел поманил Николь. - Это все, что я могу сказать. А теперь у меня дело к
вашей матери. Мы вернемся вечером - к обеду.
- Как обычно, - ворчал Ричард, - вечно нам ничего не говорят. Иногда
мне просто жаль, что мы проявили подобную готовность к сотрудничеству.
- Да, вы могли оказаться более сложными, - ответил Орел по дороге к
выходу из комнаты, - и мы первоначально рассчитывали на куда меньшее
стремление к сотрудничеству. Но, в конце концов, итог все равно был бы
одним и тем же. Так вам самим приятнее.
- До свидания, - сказала Николь.
- До сви-дания, - проговорил Бенджи и помахал матери после того, как
дверь закр...
