Стивен Кинг. Волки Кэллы
страница №22
...я меня оченьдороги. А эта - настоящий раритет.
Он передал книгу Эдди, тот посмотрел на прикрытую пластиком
суперобложку, и почувствовал, как у него остановилось сердце.
- Что? - Тауэр поставил кофейную чашку на стойку. - Что случилось.
Эдди не ответил. На суперобложке художник изобразил маленькое
полукруглое строение, похожее на куотсетский модуль "Куонсетский модуль -
ангар полуцилиндрической формы из гофрированного железа, используемый в
качестве временной армейской казармы или хозяйственной постройки. Первые
такие ангары были собраны в 1941 г. в местечке Куонсет-Пойнт", только
сделанное из дерева и земли. С одной стороны стоял индеец, в кожаных штанах,
голый по пояс, прижимая к груди томагавк. На заднем фоне виднелся допотопный
паровоз, мчащийся по прериям. Из трубы в синее небо поднимался серый дым.
Называлась книга "Доган". Написал ее Бенджамин Слайтман Мл.
Из далекого далека Тауэр спрашивал его, не плюхнется ли он в обморок. С
более близкого расстояния Эдди услышал собственный голос, отвечающий, что
нет. Бенджамин Слайтман Мл. Другими словами, Бенджамин Слайтман-младший.
И...
Он оттолкнул пухлую руку Тауэра, которая потянулась к книге. Пальцем
пересчитал все буквы в имени и фамилии автора. Само собой, в сумме
получилось девятнадцать.
10
Эдди проглотил еще чашку кофе Тауэра. Не обращая внимания на крепость
напитка. Опять взял в руки книгу в пластиковой обложке.
- А что в ней такого особенного? - спросил он. - То есть для меня она
особенная, потому что недавно я встретил человека, которого зовут точно так
же, как и автора этой книги. Но...
Тут Эдди осенило, он перевернул книгу, в надежде увидеть на задней
стороне супера фотография писателя. Но нашел лишь короткую биографию
писателя на заднем клапане: "БЕНДЖАМИН СЛАЙТМАН МЛ. - ранчер из Монтаны. Это
его второй роман". А ниже - рисунок орла и слоган: ПОКУПАЙТЕ ОБЛИГАЦИИ
ВОЕННОГО ЗАЙМА".
- Так что в ней такого особенного? - повторил Эдди. - Почему она стоит
семь с половиной тысяч долларов?
Лицо Тауэра просветлело. Пятнадцать минут назад он едва не умер от
ужаса, но теперь это происшествие кануло в лету, подумал Эдди. Теперь его
охватила всепоглощающая страсть. Для Роланда это была Темная Башня, для
этого человека - редкие книги.
Он развернул книгу так, чтобы Эдди мог видеть суперобложку.
- "Доган", так?
- Так.
Тауэр раскрыл книгу и указал на передний клапан суперобложки, также
прикрытый под пластиком, с кратким содержанием книги.
- А здесь?
- "Доган", - прочитал Эдди. - "Захватывающая история о Дальнем Западе и
героических попытках индейца выжить". И что?
- А теперь посмотрите сюда, - торжествующе воскликнул Тауэр и указал на
титульную страницу. Здесь Эдди прочитал:
Хоган "Хоган - жилище из бревен и земли у индейцев навахо ( от
навахского qoghan - дом)"
Бенджамин Слайтман Мл.
- Не понимаю, - качнул головой Эдди. - В чем суть?
Тауэр закатил глаза.
- Посмотрите еще раз.
- Почему бы вам сразу не сказать...
- Нет, вы посмотрите. Я настаиваю. Радость - в открытии, мистер Дин.
Вам это скажет любой коллекционер. Доган - это... ну, ничего. Не правильно
напечатанное название на суперобложке уже поднимает стоимость книги, но
взгляните сюда...
Он открыл страницу копирайта и протянул книгу Эдди. За значком
копирайта стоял 1943 г., что объясняло и орла, и слоган на суперобложке.
Здесь книга называлась "Хоган", как и положено. Эдди уже собрался спросить,
куда смотреть, но все увидел сам.
- Из фамилии автора исчезли две буквы, "Мл.", не так ли? - Да! Да! -
Тауэр чуть не прыгал от восторга. - Словно книгу в действительности написал
его отец! Между прочим, на одном библиографическом конгрессе в Филадельфии я
рассказал о книге адвокату, который читал нам лекцию по авторскому праву,
так он сказал, что из-за такой вот ошибки наборщика отец этого
Слайтмана-младшего мог предъявить права на книгу! Потрясающе, не так ли?
- Безусловно, - кивнул Эдди, думая о Слайтмане - старшем. Думая о
Слайтмане-младшем. Думая о том, как быстро Джейк сдружился с последним и
почему сейчас, когда он сидел и пил кофе с Калье Нью-Йорк, его вдруг
охватила тревога.
"По крайней мере, он взял с собой "ругер", - подумал Эдди.
- Вы говорите мне, что такие вот мелочи увеличивают стоимость книги в
сотни раз? - спросил он Тауэра. - Одна опечатка на супере, парочка внутри, и
книга сразу стоит семь с половиной тысяч баксов?
- Конечно же, цена этой книги определяется не только опечатками, -
покачал головой Тауэр. - Мистер Слайтман написал три прекрасных романа о
Западе, все с позиции индейцев. "Хоган" - его второй роман. После войны он
занял в Монтане высокий пост, что-то связанное с распределением водных
ресурсов и выдачей лицензий на добычу полезных ископаемых, а потом, ирония
судьбы, его убили индейцы. Скальпировали. Они пили около магазина...
"Магазина, который принадлежал Туку, - подумал Эдди. - Готов поспорить
на что угодно, фамилия владельца этого магазина - Тук".
- ...вероятно, мистер Слайтман что-то сказал, они восприняли эти слова,
как оскорбление и... убили его.
- У всех ваших действительно ценных книг такие же интересные истории? -
спросил Эдди. - Я хочу сказать, их ценность определяется не только
содержанием, но и такими вот странными совпадениями?
Тауэр рассмеялся.
- Молодой человек, большинство коллекционеров редких книг никогда их не
раскрывают. Раскрытие и закрытие книги портит корешок. То есть снижает цену
последующей продажи.
- Вам не кажется, что в этом есть что-то нездоровое?
- Отнюдь, - ответил Тауэр, но, тем не менее, покраснел. Какая-то его
часть, похоже, соглашалась с Эдди. - Если покупатель выкладывает восемь
тысяч долларов на первое, с автографом автора, издание романа Харди "Тесс из
рода д'Эрбервиллей", он, конечно, положит ее в надежное место, где сможет
любоваться книгой, не прикасаясь к ней. А если ему захочется прочитать
роман, для этого достаточно купить дешевое издание в обложке.
- Вы в это верите, - Эдди пристально смотрел на него. - Вы в это
действительно верите.
- Ну... да. Книги могут быть дорогими. И их цена формируется разными
факторами. Иногда достаточно росписи автора. Иногда, как в нашем случае,
цену поднимают опечатки. Случается, что первое издание выходит очень
маленьким тиражом. Но разве все это имеет хоть какое-то отношение к цели
вашего прихода сюда, мистер Дин? Разве об этом вы хотели... посовещаться?
- Нет, полагаю, что нет, - но о чем конкретно он хотел посовещаться? Он
это знал, четко представлял себе, когда выпроводил Андолини и Бьонди со
склада, а потом стоял в дверях магазина, наблюдая, как те, поддерживая друг
друга, плетутся к "таун-кар". Даже в циничном Нью - Йорке, где каждый
занимался только собой, они притягивали к себе немало взглядов. Оба были в
крови, в глазах каждого читалось: "Как такое могло СЛУЧИТЬСЯ со мной?" Да,
он знал, но книга, имя и фамилия автора, спутала все мысли. Он взял книгу из
рук Тауэра, положил задней стороной супера кверху, чтобы не смотреть на нее.
Потом начал собираться с мыслями.
- Первое и самое важное, мистер Тауэр. Вы должны уехать из Нью-Йорка до
пятнадцатого июля. Потому что они вернутся. Возможно, не эти двое, но другие
бандиты, которых использует Балазар. И они будут гореть желанием преподать
урок мне и вам. Балазар - деспот, - это слово он почерпнул от Сюзанны. Так
она называла Тик-Така. - Его метод - не давать спуска. Вы отвешиваете ему
затрещину, он отвечает двумя. Вы ударяете его в нос, он ломает вам челюсть.
Вы бросаете гранату, он сбрасывает на вас бомбу.
Тауэр застонал. Прямо-таки, как на сцене или экране. При других
обстоятельствах Эдди наверняка бы рассмеялся. Но не сейчас. Опять же, он
вспомнил все, что хотел сказать Тауэру. Так что на смешки времени не было.
Совершенно не было.
- Меня они, скорее всего, не достанут. У меня есть дела в другом месте.
Можно сказать, за холмами, за долами, в общем, далеко отсюда. Ваша задача -
сделать так, чтобы они не достали и вас.
- Но, конечно же... после того, что вы сделали... пусть они и не
поверили насчет женщин и детей... - глаза Тауэра, за разбитыми очками,
умоляли Эдди сказать ему, что на самом деле тот не собирался завалить
трупами Грэнд-Арми-плазу. Но здесь Эдди ничем не мог ему помочь.
- Послушайте, Кел, понятия верить или не верить таким, как Балазар, не
знакомы. Что они делают, так это проверяют границы допустимого. Я напугал
Большого Носа? Нет, только отключил. Я напугал Джека? Да. И лишь потому, что
у того более богатое воображение. На Балазара произведет впечатление испуг
Уродца Джека? Да... но приведет это лишь к тому, что он более основательно
подготовится к операции.
Эдди наклонился над стойкой, глядя Тауэру в глаза.
- Я не хочу убивать детей, понимаете? Давайте разберемся с этим раз и
навсегда. В... ну, в другом месте, неважно, где именно, я и мои друзья
готовы рискнуть жизнью, чтобы спасти детей. Но человеческих детей. А люди,
вроде Джека, Трикса Постино или самого Балазара... они - животные. Двуногие
волки. А волки воспитывают людей? Нет, они воспитывают новых волков.
Волки-самцы женятся не человеческих женщинах? Нет, они спариваются с
волчицами. Поэтому, если мне придется пойти туда, а я пойду, если придется,
я скажу себе, что истребляю волчью стаю, целиком, до последнего щенка. Вот
так. И закроем эту тему.
- Господи, он же говорит на полном серьезе, - выдохнул Тауэр.
- Я это сделаю, но сейчас речь о другом. О том, что они придут за вами.
Не для того, чтобы убить, лишь развернуть в нужном им направлении. Если вы
останетесь здесь, Кел, думаю, они превратят вас в инвалида. Есть
какое-нибудь место, где вы можете укрыться до пятнадцатого июля? У вас
хватит денег? Сейчас у меня их нет, но думаю, я их достану.
Мысленно Эдди уже перенесся в Бруклин. Под прикрытием Балазара в
подсобке парикмахерской Берни играли в покер, об этом знали все. По рабочим
дням могли и не играть, но кто-то наверняка сидел там с деньгами. Их бы
хватило...
- Деньги есть у Эрона, - с неохотой ответил Тауэр. - Он предлагал их
мне много раз. Я всегда отказывался. Также часто он говорил, что мне пора в
отпуск. Думаю, под этим он подразумевал, что мне надо скрыться от тех
парней, которых вы выгнали. Ему хотелось узнать, что им от меня нужно, но он
не спрашивал. Он не только сорви - голова, но и джентльмен, - Тауэр сухо
улыбнулся. - Возможно, Эрон и я могли бы уехать вместе, молодой человек. В
конце концов, другого шанса может и не быть.
Эдди не сомневался, что химио - и радиотерапия позволят Эрону Дипно
оставаться на ногах и через четыре года, но решил, что сейчас говорить об
этом не стоит. Он посмотрел в сторону входной двери "Манхэттенского
ресторана для ума" и увидел другую дверь. За ней - вход в пещеру. Там,
скрестив ноги, сидел стрелок. Эдди задался вопросом, сколько времени же он
отсутствует, сколько времени Роланд выдерживает путь приглушенную, но все
равно сводящую с ума мелодию колокольцев.
- Как вы думаете, Атлантик-Сити это далеко? - робко спросил Тауэр.
Эдди Дин даже вздрогнул. Представил себе двух пухлых овечек, в годах,
конечно, но еще вкусных, забредших не в стаю, а в целый город волков.
- Только не туда, - отрезал он. - Куда угодно, только не туда.
- Как насчет Мэна или Нью-Хэмпшира? Возможно, мы сможем арендовать
коттедж на каком-нибудь озере до пятнадцатого июля.
Эдди кивнул. Он родился и вырос в городе, и, пожалуй, не мог
представлять себе, что и на севере Новой Англии могут быть плохиши в
клетчатых кептах и костюмах - тройках.
- Это лучше. И вот что еще, пока вы там будете, найдите себе адвоката.
Тауэр рассмеялся. Эдди чуть склонил голову, улыбнулся сам. Хорошо,
конечно, смешить людей, но еще лучше знать, а над чем, собственно, они
смеются.
- Извините, - Тауэру таки удалось сдержать смех. - Дело в том, что Эрон
был адвокатом. А его сестра и двое братьев, они моложе, и сейчас адвокаты.
Они хвалятся, что на их фирменных бланках уникальная шапка, единственная в
Нью-Йорке, а то и в Соединенных Штатах. Она состоит из одного слова:
"ДИПНО".
- Это многое упрощает, - кивнул Эдди. - Я хочу, чтобы мистер Дипно
подготовил контракт, пока вы будете отдыхать в Новой Англии...
- Прятаться в Новой Англии, - поправил его Тауэр, вдруг помрачнев. -
Скрываться в Новой Англии.
- Называйте это, как угодно, но бумагу подготовьте. Этот участок вы
продадите мне и моим друзьям. Сначала вы получите бакс, но я практически
могу гарантировать, что в итоге мы расплатимся с вами по реальной рыночной
цене.
Он хотел сказать еще много чего, но замолчал. Убрав руку с книги,
которая называлась то ли "Доган", то ли "Хоган", он увидел, что на лице
Тауэра вновь явственно читаются жадность и упрямство... да еще и
проглядывает глупость. "Боже, он собрался упираться. После того, что
случилось, он собрался упираться. И почему? Да потому, что он и в самом деле
амбарная крыса".
- Вы можете доверять мне, Кел, - продолжил Эдди, понимая, что не в
доверии дело. - Я даю вам слово. Выслушайте меня, сейчас. Выслушайте меня,
прошу вас.
- Я вас знать не знаю. Вы вошли с улицы...
- ...и спас вашу жизнь, не забывайте об этом.
Но упрямства в лице Тауэра только прибавлялось.
- Они не собирались меня убить. Вы сами это сказали.
- Они собирались сжечь ваши книги. Ваши самые ценные книги.
- Нет, не самые ценные. И, возможно, они блефовали.
Эдди глубоко вдохнул, выдохнул, надеясь, что желание перегнуться через
стойку и ухватить Тауэра за жирную шею пройдет или, по крайней мере,
утихнет. Напомнил себе, что не будь Тауэр упрямцем, "Сомбра корпорейшн"
давно бы стала владельцем пустыря. Эдди полагал, что с гибелью розы Темная
Башня просто рухнет, как рухнула башня в Вавилоне, когда Богу надоело
продолжающееся строительство, и Он шевельнул пальцем. И не придется ждать
еще сотню или тысячу лет, пока окончательно выйдут из строя машины, которые
приводили в действие Лучи. Все рухнет и мы посыпемся в тартарары. А потом?
Да здравствует Алый Король, правитель бездонной тьмы.
- Кел, продав этот пустырь мне и моим друзьям, вы соскочите с крючка.
Более того, у вас появится достаточно денег, чтобы удержать этот магазин на
плаву до конца своих дней, - тут в голову пришла еще одна мысль. - Вам
известна компания "Холмс дентал"?
Тауэр улыбнулся.
- А кому нет? Я пользуюсь их нитями для чистки межзубных промежутков. И
зубной пастой. Пробовал и зубной эликсир, но он очень крепкий. А почему вы
спросили?
- Потому что Одетта Холмс - моя жена. Я, возможно, выгляжу, как
Фрогги-Гремлин, но на самом деле я - Прекрасный Принц.
Тауэр долго молчал. Эдди зажал свое нетерпение в кулак, не мешая
мужчине думать. Наконец, Тауэр посмотрел на него.
- Вы думаете, что я веду себя глупо. Что я - второй Силес Марнер или,
того хуже, Эбенезер Скрудж.
Эдди понятия не имел, кто такой Силес Марнер, но понял, о чем толкует
Тауэр, поскольку Скрудж олицетворял собой скрягу.
- Вот что я вам скажу. После того, что вам пришлось пережить, вы должны
понимать, что служит вашим интересам, а что - нет.
Я считаю себя обязанным заверить вас, что дело не в бессмысленной
жадности. Если еще и элемент осторожности. Я знаю, что этот участок земли
стоит недешево, как и любой участок земли на Манхэттене, но дело не только в
этом. В моем кабинете стоит сейф. В нем кое-что лежит. Возможно, даже более
ценное, чем подписанный автором экземпляр "Улисса".
- Тогда почему вы не храните эту ценную вещь в банке?
- Потому что ей положено лежать здесь, - ответил Тауэр. - Потому что
она всегда здесь лежала. Может, ждала вас, может, такого, как вы. Когда-то,
мистер Дин, моей семье принадлежала практически вся Бухта черепахи, и... ну,
подождите. Вы подождете?
- Да, - ответил Эдди.
Как будто у него был выбор.
11
После ухода Тауэра Эдди слез со стула и подошел к двери, которую мог
видеть только он. Посмотрел сквозь нее. Издалека до него донеслась мелодия
колокольцев. Куда яснее зазвучал голос матери. "Почему бы тебе не уйти
оттуда? - печально спросила она. - Ты только все испортишь, Эдди... как и
всегда".
"В этом вся моя мать", - подумал он и позвал Роланда.
Стрелок вытащил патрон из одного уха. Эдди заметил, как неуклюже
двигается его рука, словно пальцы онемели, но думать об этом времени не
было.
- Ты в порядке? - спросил он.
- Все прекрасно. А ты?
- Тоже, но... Роланд, не можешь ли ты пройти сквозь дверь? Мне может
понадобиться помощь.
Роланд задумался, покачал головой.
- Если я пройду, ящик может закрыться. Наверняка закроется. А тогда
закроется дверь. И мы останемся на той стороне.
- А нельзя подпереть крышку камнем, костью, чем - нибудь?
- Нет, не получится, - ответил Роланд. - Магический кристалл слишком
сильный.
"И он воздействует на тебя", - подумал Эдди. Лицо Роланда осунулось,
побледнело, как и в то время, когда его травил яд омароподобных тварей.
- Хорошо.
- Возвращайся, как можно быстрее.
- Постараюсь.
12
Когда он обернулся, Тауэр вопросительно смотрел на него.
- С кем вы разговаривали?
Эдди отступил в сторону, указал на дверь.
- Видите что-нибудь, сэй?
Келвин Тауэр присмотрелся, уже собрался покачать головой, присмотрелся
внимательнее.
- Мерцание. Как горячий воздух над жаровней. Кто там? Где это?
- Пока будем считать, что никто. Что у вас в руке?
Тауэр поднял руку, в которой держал конверт, очень старый. Эдди увидел
на нем четыре слова, написанные двумя строками:
Предсмертное письмо
Стефан Торен, а ниже - те же символы, что на двери и ящике:
Х Х Х Х
"Куда-то мы, похоже, приплыли", - подумал Эдди.
- Когда-то в этом конверте лежало завещание моего пра-пра-пра-дедушки,
- пояснил Келвин Торен. - Датированное 19 марта 1846 года. Теперь в нем один
листок бумаги с написанными на нем именем и фамилией. Если вы, молодой
человек, скажите мне, какие имя и фамилия там написаны, я сделаю все, о чем
вы просите.
"Ну вот, - подумал Эдди, - очередная загадка". Только на этот раз на
карту стоят не четыре жизни, а существование всего живого.
"Слава Богу, что загадка легкая", - последовала другая мысль.
- Фамилия - Дискейн, - ответил Эдди. - Имя, скорее всего, Роланд, имя
моего старшего, или Стивен, имя его отца.
Вся кровь мгновенно отлила от лица Келвина Тауэра. Эдди и не знал,
удастся ли тому устоять на ногах.
- Святой Боже на небесах, - выдохнул он.
Дрожащими руками Тауэр достал из конверта древний, хрупкий лист бумаги,
который в этой реальности пролежал в конверте более ста тридцати лет.
Сложенный вдвое. Тауэр развернул его и положил на стойку, где они смогли
прочитать слова, которые Стефан Торен написал тем же твердым почерком, каким
надписывал конверт.
Роланд Дискейн из Гилеада
Род Эдьда
СТРЕЛОК
13
Потом разговор продолжался еще минут пятнадцать, и Эдди полагал, что и
в эти минуты было сказано что-то важное, но все решилось именно в тот
момент, когда он назвал Тауэру фамилию, записанную его трижды прадедушкой на
листке бумаги за четырнадцать лет до начала Гражданской войны.
Во время этой беседы мнение о Тауэре сложилось у Эдди самое негативное.
Нет, конечно, он проникся к нему определенным уважением (как проникся бы к
любому, кто сумел продержаться двадцать секунд против громил Балазара), но в
принципе Тауэр ему не нравился. Чувствовалась в нем какая-то сознательная
глупость. Эдди подумал, что к этому приложил руку психоаналитик, который
говорил Тауэру, что тот должен сам заботиться о себе, быть капитаном
собственного корабля, ковать собственное счастье, уважать собственные
желания, и так далее, и так далее. Полный набор дежурных фраз и терминов,
призванных убедить человека, что быть эгоистом это очень даже хорошо. Более
того, благородно. Так что Эдди не удивился, когда Тауэр признался ему, что
Эрон - его единственный друг. Удивляло как раз наличие этого друга. Такие
люди никак и никогда не могли войти в ка - тет, стать его частью, и Эдди
тревожило, что их судьбы оказались так крепко повязаны.
"Ты просто должен доверять ка. Для того ка и существует, не так ли?"
Так-то оно так, но Эдди это определенно не нравилось.
14
Эдди спросил, есть ли Тауэра перстень-печатка с надписью "Ex Liveris".
На лице Тауэра отразилось недоумение, потом он рассмеялся и сказал Эдди, что
тот, должно быть, имеет в виду "Ex Libris". Порылся на полках, нашел нужную
книгу, показал надпечатку на титульном листе. Эдди кивнул.
- Нет, - ответил Тауэр. - Но такой перстень мне бы очень подошел, не
так ли? - он пристально всмотрелся в Эдди. - А почему вы спросили?
Но Эдди сейчас не хотелось говорить Тауэру, что в будущем ему придется
спасать человека, который в тот самый момент странствовал по тайным хайвеям
множества Америк. Во-первых, такой рассказ мог бы свести Тауэра с ума,
во-вторых, ему хотелось вернуться через ненайденную дверь до того, как
Черный Тринадцатый причинит Роланду непоправимый вред.
- Неважно. Но, если увидите такой перстень, купите его. Еще один
момент, и я ухожу.
- Какой?
- Вы должны пообещать мне, что уйдете сразу же после моего ухода.
Тауэр заартачился. И вот это упорное нежелание предпринять хоть
какое-то действо, сдвинуться с места, что-то изменить в заведенном порядке
вещей страшно не нравилось Эдди.
- Ну, по правде говоря, я не знаю, получится ли у меня. Предвечернее
время для меня самое жаркое. Люди частенько заходят в магазин после работы.
Вот и мистер Брайс обещался зайти за первым изданием романа Ирвина Шоу
"Растревоженный эфир", о сотрудниках радиостанции во времена Маккартни... Я
должен сначала заглянуть в ежедневник, посмотреть, какие у меня назначены
встречи...
- Вам нравятся ваши яйца, Кел? Вы так же привязаны к ним, как они - к
вам?
Тауэр, который размышлял о том, кто будет кормить Серджио, если он вот
так резко сорвется с места и укатит в Новою Англию, недоуменно вскинул глаза
на Эдди, словно впервые услышал это простенькое, из четырех букв слово.
Эдди кивнул.
- Ваши яйца. Яички. Кокушки. Камешки. Ваши cojones .
- Я не понимаю...
Чашка Эдди опустела. Он налил в нее кофе. Пригубил. Отметил про себя
отменный вкус и крепость.
- Я же сказал вам, что оставшись, вы рискуете превратиться в инвалида.
И это никакая не шутка. А начнет они наверняка с этого, с ваших яиц. Чтобы
преподать вам наглядный урок. А когда это произойдет, зависит исключительно
от транспорта.
- Транспорта? - повторил Тауэр лишенным всяких эмоций голосом.
- Совершенно верно, - Эдди маленькими глоточками, словно коньяк, пил
кофе. - От того, сколько времени уйдет на то, чтобы Джек Андолини доехал до
Бруклина, Балазар собрал команду и, загрузив в минивэн, прибыл сюда. Я
надеюсь, что Джек слишком потрясен, чтобы воспользоваться телефоном. Или вы
думаете, что Балазар будет дожидаться завтрашнего дня? Соберет тупоголовых
Кевина Блейка и Чими Дретто, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию? - Эдди
поднял один палец, потом второй, с пылью другого мира под ногтями. -
Во-первых, у них нет мозгов, во-вторых, Балазар им не доверяет.
Он, Кел, поступит точно так же, как и любой деспот, добившийся успеха и
не желающий терять власть: как можно быстрее нанесет ответный удар. Пробки в
час пик их немного задержат, но, если в шесть вечера, самое позднее, в
половине седьмого вы еще будете здесь, можете распрощаться с вашими яйцами.
Они отхватят их ножом, а потом стерилизуют рану огнем, скажем, факела из
одной из ваших особо ценных книг...
Перестаньте, - Тауэр не побледнел - позеленел. - Я могу снять номер в
отеле в Виллидж. Там есть дешевые отели, в которых живут художники и
писатели, которым пока не удается продать свои творения. Номера, конечно,
ужасные, но жить там все-таки можно. Я позвоню Эрону, и рано утром мы уедем
на север.
- Отлично, но сначала вы должны выбрать город, в который поедете. Чтобы
я или кто-то из моих друзей смог вас найти.
- Откуда я знаю, куда мы поедем? Я не знаю никаких городов в Новой
Англии севернее Уэстпорта, штат Коннектикут.
- Наведите справки, как только доберетесь до отеля в Виллидж. Выберите
город и рано утром, до того, как вы уедете из Нью-Йорка, отправьте вашего
приятеля, Эрона, к пустырю. Пусть напишет почтовый индекс на заборе, - тут в
голову Эдди пришла неприятная мысль. - У вас есть почтовые индексы? Их уже
изобрели?
Тауэр посмотрел на него, как на чокнутого.
- Разумеется, есть.
- Отлично. Пусть напишет его со стороны Сорок шестой улицы, там, где
заканчивается забор. Вы поняли?
- Да, но...
- Они, возможно, не оставят засаду в вашем магазине, сообразят, что вам
хватило ума и вы сделали ноги, но, если и оставят, за пустырем наблюдать не
будут, а если и будут, то лишь со стороны Второй авеню. Если возьмут под
наблюдение и Сорок шестую улицу, то будут высматривать вас, а не его.
Тауэр, несмотря на охвативший его страх, заулыбался. Эдди расслабился,
тоже улыбнулся.
- Но..? Если они будут высматривать и Эрона?
- Пусть оденется не так, как всегда. Если отдает предпочтение джинсам,
пусть наденет костюм. Если носит костюм...
- Пусть наденет джинсы.
- Точно. Не помешают и солнцезащитные очки, при условии, что утро
выдастся ясным, и они не будут вполне уместны. Индекс пусть напишет черным
маркером. Скажите ему, чтобы вел себя, как можно естественней. Он
прогулочным шагом идет вдоль забора, останавливается, вроде бы его
заинтересовал какой-то постер, пишет индекс и уходит. И предупредите его,
чтобы он, не дай Бог, не ошибся.
- А как вы найдете нас, зная почтовый индекс?
Эдди подумал о магазине Тука, о долгой беседе с местными жителями,
которую они вели, сидя в больших креслах-качалках. Позволяя всем, кто хотел,
посмотреть на себя, отвечая на вопросы.
- Загляните в местный магазин. Поболтайте с жителями городка,
расскажите всем, кто будет слушать, что вы приехали, чтобы написать книгу
или нарисовать с десяток пейзажей. Я вас найду.
- Ладно, - кивнул Тауэр. - Это хороший план. Вы отлично с этим
справились, молодой человек.
"Потому что это мое", - подумал Эдди, но не озвучил свою мысль. Сказал
другое: "Я должен идти. И так задержался".
- Прежде чем вы уйдете, вы должны мне помочь, - остановил его Тауэр и
объяснил, чего он от него хочет.
Глаза Эдди широко раскрылись.
- Да вы рехнулись! - взорвался он.
Тауэр мотнул головой в сторону входной двери магазина, где по-прежнему
мерцал воздух, отчего прохожие на мгновение становились миражами на фоне
мерцающего прямоугольника.
- Там дверь. Вы мне это сказали, и я вам верю. Я не могу разглядеть,
что за ней, но что-то я вижу.
- Вы рехнулись, - повторил Эдди. - Полностью и бесповоротно.
Он прекрасно понимал, что его слова не соответствуют действительности,
но очень уж не хотелось связывать свою судьбу с судьбой человека,
обратившегося к нему с такой просьбой. Чего там, выставившего такое
требование. - Может, да, а может, и нет, - Тауэр сложил руки на широкой,
пухлой груди. Говорил мягко, но по глазам - ледышкам чувствовалось: он от
своего не отступится. - В любом случае, это мое условие. Выполните его, и я
сделаю все, о чем вы просите. Другими словами, закрою глаза на то, что и
ваше предложение представляется мне чистейшим безумием.
- Кел, побойтесь Бога! Господь праведный и Человек - Иисус! Я же прошу
вас сделать только то, что завещал вам сделать Стефан Торен!
Глаза остались теми же ледышками: отступать от своего Тауэр не
собирался. Пожалуй, еще больше заледенели. - Стефан Торен мертв, а я - нет.
Я назвал вам мое условие. Вопрос в том, согласны вы или...
- Да, да, ДА! - взревел Эдди и допил кофе. Затем взял пакет с молоком,
стоявший за кофеваркой, и осушил его. Словно молоко прибавило ему сил. -
Пошли. Покончим с этим.
15
Роланд мог видеть, что происходит в магазине, но в несколько искаженном
виде, словно смотрел на дно быстро бегущего потока. Ему очень хотелось,
чтобы Эдди поторопился. Даже с пулями, глубоко засунутыми в уши, он слышал
эту жуткую мелодию колокольцев и ничто не блокировало эти ужасные запахи: то
горячего металла, то протухшего бекона, то заплесневелого сыра, то
подгоревшего лука. Его глаза слезились, и, возможно, слезы тоже мешали ему
разглядеть происходящее за дверью.
Колокольца и запахи, конечно, доставляли неудобства, но куда сильнее
сказывалось воздействие Черного Тринадцатого на уже поврежденные болезнью
суставы. Казалось, шар подсыпал в них толченое стекло. Пока в здоровой левой
руки боль проявилась лишь несколькими уколами, но стрелок не питал особых
иллюзий, понимал, что интенсивность боли и в левой руке, и во всем теле
будет только нарастать, если ящик останется открытым и межу ним и Черным
Тринадцатым не будет преграды. Роланд понимал, что боль ослабеет, как только
крышка ляжет на место, но сомневался, что она исчезнет совсем. И знал, что
дальше будет только хуже.
Словно поздравляя его с точным прогнозом, резкая боль пронзила правое
бедро и запульсировала там. Бедро словно раз за разом прижигали раскаленными
щипцами. Он попытался помассировать бедро правой рукой... как будто массаж
мог помочь.
- Роланд, - приглушенный голос едва доносился из-за двери, как будто их
разделял толстый слой воды, но он точно принадлежал Эдди. Роланд оторвал
взгляд от бедра и увидел, что Тауэр и Эдди толкают к двери какой-то шкаф,
похоже, заполненный книгами. - Роланд, можешь нам помочь?
Боль так глубоко проникла в бедра и колени, что Роланд не знал, сумеет
ли он подняться... но поднялся, и довольно плавно. Он не знал, что уже
разглядели острые глаза Эдди, но ему не хотелось, чтобы они увидели больше.
Во всяком случае, до тех пор, пока не закончились их приключения в Калье
Брин Стерджис.
- Когда мы толкнем, тяни на себя!
Роланд, кивнул, показывая, что понял, и шкаф заскользил к нему.
Половина шкафа, вдвинувшаяся в пещеру обрела четкие очертания, половина, еще
остающаяся в "Манхэттенском ресторане для ума", мерцала и колыхалась, будто
мираж. Тут же Роланд ухватился за шкаф и потянул на себя. Шкаф заскользил по
полу пещеры, сдвигая перед собой камушки и мелкие кости.
Как только шкаф миновал дверь, крышка ящика из дерева призраков начала
закрываться. Дверь - тоже.
- Нет, ничего у тебя не получится, - пробормотал Роланд. - Нет, не
получится, мерзавец. Оставшиеся пальцы правой руки он сунул в сужающуюся
щель между крышкой и ящиком. Дверь также застыла. Роланд решил, что с него
хватит. Теперь боль добралась и до зубов. Эдди продолжал о чем-то говорить с
Тауэром, но Роланд чувствовал, что на этом надо ставить точку, даже если
Тауэр и делился с Эдди секретами мироздания.
- Эдди! - проревел он. - Эдди, ко мне!
И, к счастью, Эдди подхватил суму и прошел в дверь. Едва он вернулся в
пещеру, Роланд закрыл ящик. Тихонько захлопнулась и ненайденная дверь.
Мелодия колокольцев смолкла. Суставы перестали наливаться болью. Облегчение
было столь велико, что Роланд даже вскрикнул. И еще секунд десять мог только
стоять, прижав подбородок к груди, закрыв глаза, борясь со слезами.
- Спасибо, Эдди, - наконец, выдавил он из себя. - Я говорю, спасибо
тебе.
- Не за что. Давай-ка выбираться из пещеры, если ты не возражаешь.
- Не возражаю, - ответил Роланд. - Будь уверен.
16
- Тебе он не понравился, не так ли? - спросил Роланд.
С момента возвращения Эдди прошло десять минут. Они отошли от пещеры,
потом остановились на скальном выступе, за крутым поворотом тропы, сели.
Сильный ветер, который только что отбрасывал назад волосы, прижимал к телу
одежду, тут давал о себе знать только редкими порывами, и Роланда они только
радовали. Он надеялся, что они послужат объяснением того, почему он так
долго и неловко сворачивал самокрутку. Но глаза Эдди не открывались от него,
и этот молодой человек из Бруклина, который не так уж и давно был таким же
слепым и глухим, как Андолини и Бьонди, теперь видел слишком много.
- Ты про Тауэра?
Роланд усмехнулся.
- А про кого еще я могу говорить? Про кота?
С губ Эдди сорвался смешок. Он раз за разом глубоко вдыхал чистый,
сладкий воздух, радуясь возвращению. Побывать в Нью-Йорке во плоти, конечно,
лучше, чем в Прыжке, без этих колокольцев и подступающей со всех сторон
тьмой, но, Господи, как же воняло в этом городе. В основном, автомобилями и
выхлопными газами (тут пальма первенства принадлежала сизым облакам
дизелей), но хватало и других неприятных запахов. И почетное место среди них
занимал запах множества тел, тот запах, который не могли скрыть ни духи, ни
одеколоны, ни дезодоранты, которыми так любили пользоваться тамошние жители.
Они хоть знали, как плохо от них пахло? Эдди полагал, что да. Он-то знал.
Неужто когда-то было время, когда ему не терпелось вернуться в Нью-Йорк,
когда он мог убить, чтобы вернуться туда?
- Эдди! Возвращайся от Ниса! - Роланд щелкнул пальцами перед лицом Эдди
Дина.
- Извини. Что же касается Тауэра... да, он мне не понравился. Боже,
перетащить сюда все свои книги! Согласиться помочь спасти мир лишь при
условии спасения своих паршивых первых изданий!
- Он так не думает... разве что в своих снах. И ты знаешь, что они
сожгут его магазин, когда приедут и не найдут его там. В этом можно не
сомневаться. Выльют на пол канистру бензина и подожгут. Разобьют окно и
бросят внутрь гранату или самодельную бомбу. Или ты хочешь сказать мне, что
такая мысль не приходила тебе в голову? Конечно же, приходила.
- Ну, возможно.
Теперь пришел черед хохотнуть Рланду.
- Возможно, это мягко сказано. Итак, он спас свои лучшие книги. И
теперь в Пещере двери появился шкаф, за который мы можем спрятать сокровище
отца Каллигэна. Впрочем, теперь это уже наше сокровище.
- Его храбрость не показалась мне настоящей, - заметил Эдди. - Скорее,
это жадность.
- Не все должны уметь владеть мечом, револьвером, управлять кораблем, -
ответил Роланд, но все служат ка.
- Правда? И Алый король? И слуги закона, мужчины и женщины, о которых
рассказывал Каллагэн?
Роланд не ответил.
- Может, для него все обернется хорошо. Я про Тауэра. Не про кота.
- Очень забавно, - сухо процедил Роланд. Чиркнул спичкой по штанам,
руками прикрыл огонек, прикурил.
- Спасибо, Роланд. Вижу, с юмором у тебя становится все лучше. Спроси,
как, по-моему, удастся ли Тауэру и Дипно выбраться из Нью-Йорка, не оставив
следа.
- Удастся?
- Я знаю, что след они оставят. Мы точно его возьмем, но я надеюсь, что
людям Балазара это не удастся. Кто меня беспокоит, так это Джек Андолини. Он
в таких делах дока. Что же касается Балазара, так он заключил контракт с
"Сомбра корпорейшн".
- Взял золото короля.
- Да, похоже на то, - Эдди послышалось Короля, а не короля, как в Алом
Короле. - Балазар знает, если ты заключил контракт, его надо выполнить или
сослаться на чертовски хорошую причину, которая не позволила этого сделать.
О том, что контракт не выполнен, сразу становится известно. Идет разговоры,
что такой-то мягчеет, теряет хватку. У них есть еще три недели, чтобы найти
Тауэра и заставить его продать участок "Сомбре". Они используют это время.
Балазар - не ФБР, но контакты у него есть, так что... Роланд, беда Тауэра в
том, что происходящее с ним не кажется ему реальным. Такое ощущение, что он
путает свою жизнь с жизнью персонажей своих книг. Он думает, что все должно
закончиться хорошо, потому что писатель подписал контракт, а книги с плохим
концом продаются плохо.
- Ты думаешь, он не проявит должной осторожности.
Эдди усмехнулся.
- Я знаю, что он не проявит должной осторожности. Вопрос лишь в том,
сумеет ли Балазар этим воспользоваться.
- Мы должны присматривать за мистером Тауэром. Держать под наблюдением
для его же блага. Ты думаешь об этом, не так ли?
- Именно так! - воскликнул Эдди, и оба одновременно рассмеялись. Потом
Эдди продолжил. - Я думаю, мы должны послать Каллагэна, если он, конечно,
согласится. Ты, возможно, подумаешь, что я спятил, но...
- Отнюдь, - ответил Роланд. - Он - один из нас... или может стать. Я
сразу это почувствовал. Он привык к странствиям в незнакомых краях. Я
поговорю с ним сегодня. А завтра поднимусь с ним сюда и отправлю через
дверь.
- Позволь мне это сделать, - посмотрел на него Эдди. - Для тебя одного
раза достаточно. По крайней мере, сейчас.
Роланд встретился с ним взглядом, бросил окурок в пропасть.
- С чего ты это взял, Эдди?
- Ты поседел еще сильнее. И идешь с трудом. Сейчас немного разошелся,
но я, думаю, шар каким-то образом усиливает ревматические боли. Позволь мне
сопровождать Каллагэна.
- Хорошо, позволяю, - ответил Роланд, подумав: "Если Эдди думает, что у
меня разыгрался ревматизм, не так уж все и плохо".
- Вообще-то я могу привести его и этим вечером. Эрон Дипно уже успеет
написать почтовый индекс на заборе.
- Никто из нас не будет подниматься по этой тропе в темноте. Без
крайней на то необходимости.
Эдди посмотрел на крутизну самой тропы, на валун, превращающий тропу в
узкую каменную полоску над пропастью.
- Я тебя понял.
Роланд начал подниматься, но Эдди протянув руку, коснулся его локтя.
- Посиди еще пару минут, Роланд. Пожалуйста.
Роланд сел, посмотрел на него.
Эдди глубоко вдохнул.
- Бен Слайтман замазан. Он - та самая крыса. Я в этом практически
уверен.
- Да, я знаю.
Глаза Эдди широко раскрылись.
- Знаешь? Как ты мог...
- Скажем так, я подозревал.
- Почему?
- Его очки, - ответил Роланд. - Бен Слайтман-старший - единственный в
Калье Брин Стерджис, кто носит очки. Пошли, Эдди, дел у нас хватает.
Поговорить мы сможем и по пути.
17
Они не смогли, поначалу, потому что тропа была слишком узкой и крутой.
Но со временем она расширилась и стала более пологой. И когда они смогли
идти бок о бок, разговор возобновился. Эдди рассказал книге, которая
называлась то ли "Доган", то ли "Хоган", об авторе, о путанице на странице
копирайта (впрочем, он сомневался, что Роланд понял, о чем речь), добавил,
что у него возникли мысли, а не замешан ли в этом и сын. Безумная, конечно,
идея, но...
- Я думаю, если бы Бенни Слайтман помогал отцу шпионить за нами, Джейк
знал бы об этом, - ответил Роланд.
- А ты уверен, что он не знает? - спросил Эдди.
Роланд помолчал, потом покачал головой.
- Он подозревает отца Бенни.
- Он тебе говорил?
- В этом не было необходимости.
Они уже подходили к лошадям, которые вскинули головы, похоже, радуясь
появлению хозяев.
- Он сейчас в "Рокинг Би", - напомнил Эдди. - Может, нам стоит
заглянуть туда. Придумать какую-нибудь причину и увезти в дом отца... - он
замолчал, глядя на Роланда. - Нет?
- Нет.
- Почему нет?
- Потому что Джейк разберется с этим сам.
- Это трудно, Роланд. Он и Бенни Слайтман сдружились. Очень сдружились.
Если именно Джейк раскроет Калье глаза на то, что делает отец Бенни...
- Джейк занимается тем, чем должен, - оборвал его Роланд. - Как и все
мы.
- Но он еще мальчик, Роланд. Или ты этого не видишь?
- В мальчиках ему ходить недолго, - Роланд сел на лошадь, надеясь, что
Эдди не заметил, как лицо перекосило от боли, когда он перебрасывал правую
ногу через седло. Но Эдди, само собой, заметил.
Глава 3. "Доган", часть 2
1
Джейк и Бенни Слайтман все утро того же дня скидывали тюки сена с
верхних сеновалов трех амбаров "Рокинг Би" на нижние, а потом потрошили их.
Во второй половине дня плавали и плескались на отмелях Уайе, избегая
глубоких мест, где вода уже заметно остыла.
Между этими занятиями съели ленч в компании дюжины наемных работников
(но не Слайтмана-старшего, который с раннего утра уехал по своим делам на
ранчо Телфорда).
- Никогда не видел, чтобы Бен так много работал, - улыбнулся повар,
ставя на стол большую тарелку с жареной картошкой, на которую мальчишки тут
же набросились. - Ты его загоняешь, Джейк.
Джейк, собственно, к этому и стремился. Он полагал, что Бенни заснет,
как убитый, после того, как все утро они ворочали тюки с сеном, потом
плавали, а под вечер еще и по десятку раз спрыгнули с крыши в стог сена.
Проблема заключалась лишь в том, что заснуть мог и он.
Поэтому вечером, когда закат уже догорал, он взял с собой Ыша, когда
пошел к водяному насосу, чтобы помыться. Вымыл лицо, побрызгал на зверька,
который радостно слизнул с шерсти капельки воды. Потом Джейк опустился на
колено, двумя руками осторожно взялся за мордочку ушастика-путаника.
- Послушай меня, Ыш.
- Ыш.
- Скоро я пойду спать, но хочу, чтобы ты разбудил меня, как только
встанет луна. Тихонько, ты понимаешь?
- Аешь! - последовало в ответ. Что сие означало, никто, наверное,
сказать не мог, но Джейк решил, что ушастик его понял. Потому что верил в
Ыша. Или потому что любил его. А может, первое не отличалось для Джейка от
второго.
- Когда взойдет луна. Скажи, луна, Ыш.
- Луна!
Это обнадеживало, но Джейк, тем не менее, установил и внутренний
будильник, дабы он завзенел, когда взойдет луна. Потому что решил пойти
туда, где другой ночью видел отца Бенни и Энди. Ему не хотелось верить, что
отец Бенни как-то связан с Волками, и Энди тоже, а потому следовало
разобраться, где правда. Именно так бы и поступил Роланд. Если не по
вышеуказанной причине, то по другой.
2
Двое мальчиков лежали в комнате Бенни. Кровать там стояла одна, Бенни,
конечно, предложил ее гостю, но Джейк отказался. В итоге они договорились,
что будут спать на кровати по очереди. В эту ночь кровать досталась Бенни, а
Джейк улегся на полу, что его только порадовало. Очень уж мягким был у Бенни
матрац, набитый гусиным пухом. На куда более твердом полу спалось, конечно,
не так сладко, и вероятность того, что ему удастся проснуться с восходом
луны, повышалась.
Бенни лежал, заложив руки за голову, уставившись в потолок. Он заманил
Ыша на кровать, и ушастик-путаник уже спал, свернувшись калачиком, засунув
нос под хвост.
- Джейк, - шепот. - Ты спишь?
- Нет.
- Я тоже, - пауза. - Я так рад, что ты можешь побыть со мной.
- Я тоже, - ответил Джейк, совершенно искренне.
- Когда ты - единственный ребенок, иной раз бывает так одиноко.
- Как будто я этого не знаю... у меня никогда не было сестры, - Джейк
помолчал. - Готов спорить, ты очень огорчился, когда умерла твоя сестренка.
- Я и сейчас грущу, - по крайней мере, он говорил будничным тоном, не
рвавшем душу. - Полагаю, вы еще поживете здесь после того, как побьете
Волков.
- Возможно, но не очень долго.
- Вы должны идти дальше, не так ли?
- Да.
- Куда?
Спасать Темную Башню в этом мире и розу - в Нью - Йорке, откуда и
прибыли он, Эдди и Сюзанна. Но Джейк не собирался рассказывать об Бенни,
хотя тот ему и нравился. Все, что касалось Башни и розы, следовало хранить в
секрете. О делах ка-тета могли знать только его члены. Но и лгать не
хотелось.
- Роланд не любит говорить об этом.
Долгая пауза. Бенни осторожно повернулся, чтобы не потревожить Ыша.
- Он меня немного пугает, твой дин.
Джейк обдумал слова Бенни, потом ответил: "Он и меня немного пугает".
- Он пугает моего отца.
Джейк разом подобрался.
- Правда?
- Да. Отец сказал, что не удивится, если вы, разобравшись с Волками,
возьметесь за нас. Потом добавил, что пошутил, но вот этот старый ковбой с
суровым лицом его пугает. Он имел в виду твоего дина, не так ли?
- Да, - ответил Джейк.
Джейк уже решил, что Бенни заснул, когда услышал новый вопрос: "А какой
была твоя комната там, откуда ты пришел?"
Джейк подумал о своей комнате и поначалу никак не мог представить ее
себе, поскольку давно уже о ней не вспоминал. А когда представил,
постеснялся подробно описать ее Бенни. По стандартам Кальи Бен жил очень
неплохо, Джейк догадывался, что мало кто из детей мог похвастаться
собственной комнатой, но, опиши он свою комнату, Бенни решил бы, что имеет
дело со сказочным принцем. Телевизор, стерео система, все эти пластинки,
наушники, постеры, микроскоп, который показывал невидимое глазу. Как ему
рассказать обо всех этих чудесах?
- Она такая же, как твоя, только у меня еще был стол, - наконец,
ответил Джейк.
- Письменный стол? - Бенни приподнялся на локте.
- Да, конечно, - в ответе Джейка слышался вопрос: "А какой же еще?"
- Бумага? Ручки? Из птичьих перьев?
- Бумага, - согласился Джейк. - И ручки. Но не из птичьих перьев.
Шариковые.
- Шариковые ручки? Я не понимаю.
Джейк начал объяснять, но вскоре услышал посапывание. Посмотрел на
кровать и увидел, что Бенни лежат на боку, лицом к нему, но глаза у него
закрыты. Ыш открыл глаза, они блеснули в темноте, и подмигнул Джейку. А
потом вроде бы вновь заснул.
Джейк долго смотрел на Бенни, его переполняла тревога, причину которой
он не понимал... или не хотел понимать.
Наконец, заснул и он.
3
Из крепкого, глубокого сна его вывели неприятные ощущения в запястье.
Что-то его сдавливало. Что-то острое. Зубы. Ыш.
- Ыш, прекрати, отстань, - пробормотал Джейк, но Ыш не отставал. Зажал
запястье Джейка в челюстях и дергал из стороны в сторону, иногда покусывая.
Отпустил руку, только когда Джейк сел и сонно уставился в залитую лунным
светом ночь.
- Луна, - сказал Ыш. Он сидел на полу рядом с Джейком, раскрыв челюсти
в улыбке, его глаза ярко блестели. - Луна!
- Да, - шепнул Джейк, потом пальцами закрыл Ышу пасть. - Тихо! -
посмотрел на Бенни, который теперь лежал лицом к стене и похрапывал. Джейк
подумал, что его не разбудит и взрыв гранаты.
- Луна, - повторил Ыш, уже гораздо тише. Теперь он смотрел в окно. -
Луна, луна, луна.
4
Джейк поехал бы на незаседланной лошади, но он хотел взять с собой Ыша,
а как ехать с ним без седла мальчик себе не представлял: при падении Ыш мог
сильно разбиться. К счастью, сэй Оуверхолсер дал ему очень смирного пони,
который тихонько стоял, не мешая Джейку седлать его. К седлу Джейк привязал
спальник, он чувствовал вес "ругера", мог его прощупать, нажимая на
спальник. Снял с гвоздя чей-то фартук с просторным карманом на груди,
скрутил, превратив в широкий ремень, перепоясался. Ему вдруг вспомнилось,
что в теплые дни в его школе некоторые мальчишки вытаскивали подол рубашки
из брюк и ходили, точно так же перепоясав ее ремнем. Как и воспоминание о
комнате, это находилось далеко-далеко, словно бродячий цирка, который дал
представление в городе... и отправился дальше.
"Та жизнь была богаче", - прошептал голос, глубоко в голове.
"Эта жизнь - честнее", - прошептал второй голос, еще с больших глубин.
Он верил второму голосу, но на сердце, когда он вывел пони из конюшни и
повел вкруг дома, давили грусть и тревога. Ыш шел следом, изредка смотрел на
небо и бормотал: "Луна, луна", - но в основном принюхивался к окружающим
запахам. Задуманный поход таил в себе немало опасностей. Все-таки предстояло
пересечь Девар-Тете Уайе, действовать на берегу Тандерклепа. Джейк это знал,
но куда больше его волновала нарастающая сердечная боль. Он думал о Бенни,
который так радовался, что в "Рокинг Би" у него появился близкий друг. И
задавался вопросом, назовет ли Бенни его другом неделю спустя.
- Не имеет значения, - вздохнул Джейк. - Это ка.
- Ка, - Ыш вскинул голову, посмотрел на него. - Луна. Ка, луна. Луна,
ка.
- Заткнись, - беззлобно прикрикнул на него Джейк.
- Заткнись ка, - весело ответил Ыш. - Заткнись луна. Заткнись Эйк.
Заткнись Ыш, - давно уже он так много не говорил и, выговорившись, замолчал.
Джейк вел лошадь еще десять минут, мимо домика, в котором храпели, вздыхали
и пердели наемные работники, за ближайший холм. Там, увидев впереди
Восточную дорогу, решил, что дальше можно ехать верхом. Размотал фартук,
надел, посадил Ыша в нагрудный карман, вскочил в седло.
5
Он не сомневался, что сразу найдет место, где Слайтман пересек реку, но
напомнил себе, что видел его только один раз, и Роланд бы сказал, что в
столь ответственном деле этого недостаточно. Поэтому прежде всего поднялся
на обрыв, где стояла палатка Бенни, нашел гранитный выступ, напомнивший ему
корму зарытого в землю корабля. Вновь Ыш остался наверху, дыша ему в ухо.
Джейк тут же нашел и круглый валун с блестящей поверхностью, и сухое бревно,
потому что в последнее время дождей не было и река только отступала от
берега.
Вернувшись к пони, он привязал его к кусту рядом с тем местом, где
стояла палатка, Джейк свел его к воде, посадил Ыша в карман фартука, уселся
в седло и направил пони в реку. Вода едва покрывала щетки над копытами.
Несколько минут спустя река осталась позади.
Едва оказавшись на дальнем берегу, Джейк почувствовал: что-то
изменилось. Луна по-прежнему пыла в чистом небе, но стало как-то темнее.
Темнота отличалась от той, которая наваливалась на него в Нью-Йорке во время
Прыжка, и в голове не звучала мелодия колокольцев, но некое сходство имело
место быть. А еще чувствовалось, тут что-то затаилось, и глаза могут
повернутся в его направлении, если он что-то сделает не так и выдаст свое
присутствие их хозяевам. Он же пришел на край Крайнего мира. Кожа Джейка
покрылась мурашками, его затрясло. Ыш смотрел на него из кармана фартука.
- Все нормально, - прошептал ему Джейк. - Просто надо обвыкнуться.
Он слез с лошади, опустил Ыша на землю, положил фартук в тень большого
валуна. Решил, что на этом этапе его поездке фартук ему не потребуется:
вновь брать ушастика-путаника на руки он не собирался. От волнения Джейк
вес...
