Стивен Кинг. Волки Кэллы
страница №10
...нд.- Спокойно, друг мой. Это всего лишь шутихи. Детишки балуются, будь
уверен.
- Это хорошо, - кивнул Эдди. - Извини.
- Не за что, - Телфорд улыбнулся. Добродушной улыбкой папаши Картрайта,
и в улыбке Эдди увидел главное: этот человек никогда не перейдет на их
сторону. Во всяком случае, до того самого момента, когда трупы всех Волков
из Тандерклепа не будут выложены на всеобщее обозрение в этом самом
Павильоне. А вот если такое случится, он заявит, что с самого начала был со
стрелками.
8
Танцы продолжались до восхода луны, и в ту ночь ни одно облачко не
мешало ей плыть по звездному небу. Эдди станцевал с несколькими городскими
дамами. Дважды вальсировал с Сюзанной на руках, а когда они танцевали
кадриль, она на удивление точно, вправо-влево, разворачивалась на своей
коляске. В меняющемся свете факелов ее радостное лицо блестело от пота.
Роланд тоже танцевал, грациозно, но, по мнению Эдди, без души. И, уж
конечно, как для Эдди, так и для Сюзанны, драматическое завершение праздника
стало полной неожиданностью. Джейк и Бенни Слайтман не расставались, в
танцах не участвовали, но однажды Эдди увидел их стоящими на коленях под
деревом и играющие, как ему показалось, в "ножички". На смену танцам пришло
пение. Началось все с музыкантов. Сначала они исполнили любовную балладу,
потом какую-то быструю песенку, практически полностью на диалекте Кальи, так
что Эдди удавалось разбирать лишь отдельные слова. Но понял, что вторая
песня очень даже фривольная, по крикам и гоготу мужчин и заливистому смеху
женщин. Некоторые, из тех, кто постарше, закрывали уши руками.
После этих двух песен несколько жителей Кальи забрались на эстраду,
чтобы спеть. Эдди подумал, что им бы не удалось далеко продвинуться в
телеконкурсе "Зажги звезду", но каждого тепло встречали и не менее тепло
(особенно одну молодую матрону) провожали, когда они сходили с эстрады. Две
девочки лет девяти, несомненно, однояйцевые близнецы, спели балладу, которая
называлась "Улицы Кампары", идеальным дуэтом, под аккомпанемент одной
гитары. Эдди поразила тишина, в которой слушали девочек жители Кальи. Хотя
многие из них уже крепко выпили, ни один не позволил себе что-либо
выкрикнуть. Не взрывались и шутихи. У многих, в том числе и у фермера,
которого звали Луи Хейкокс, по щекам катились слезы. Если б его спросили
раньше, Эдди ответил бы, что понимает под каким эмоциональным прессом живет
город. Он не понимал. Теперь признавал это, честно и откровенно.
Когда песня о похищенной женщине и умирающем ковбое закончилась, на
какие-то мгновения установилась полная тишина, молчали даже ночные птицы. А
потом последовала громовая овация. "Если б они прямо сейчас принимали
решение о том, что делать с Волками, - подумал Эдди, - даже папаша Картрайт
не решился бы пойти против всех".
Девочки сделали реверанс и спустились с эстрады на траву. Эдди подумал,
что на том праздник и закончится, но тут, к его удивлению, на эстраду
поднялся Каллагэн.
- Есть еще более печальная песня, которой научила меня мать, - и запел
развеселую ирландскую песенку, которая называлась "Угости меня еще
стаканчиком", не менее похабную, чем та, что исполнил оркестр, но теперь
Эдди хотя бы понимал практически все слова. И уж тем более припев: "Я,
конечно, лягу в землю, но пока что наливай!"
Сюзанна подкатилась к эстраде, вместе с коляской ее подняли на нее,
пока жители Кальи хлопали Старику. Она коротко переговорила с тремя
гитаристами, одному что-то даже показала на грифе. Они кивнули. Эдди понял,
что они знали или мелодию, или ее разновидность.
Толпа с интересом ждала, как и муж дамы. Обрадовался, но особо не
удивился, когда она запела "Служанку вечной печали". В их долгом путешествии
песню эту она исполняла не единожды. С Джоан Бейс Сюзанна, конечно,
конкурировать не могла, но голос переполняла искренность. И почему нет? То
была песня женщины, которая покинула свой дом ради неведомых мест. Когда она
допела, паузы, как после баллады близняшек, не последовало: все сразу
захлопали. Послышались крики: "Еще! Еще!" Но Сюзанна петь больше не стала,
лишь склонилась в глубоком реверансе. Эдди хлопал, пока не заболели ладони,
потом сунул два пальца в рот и засвистел.
И тут, похоже, в этот вечер чудеса никак не желали кончаться, на
эстраду поднялся Роланд, в то самое время, когда Сюзанну аккуратно опускали
вниз.
Джейк и его новый приятель стояли рядом с Эдди. Бенни Слайтман держал
Ыша на руках. До этого вечера Эдди не питал ни малейших сомнений в том, что
Ыш искусал бы любого, за исключением ка-тета Джейка, кто попытался бы
прикоснуться к нему.
- Он умеет петь? - спросил Джейк.
- Если умеет, для меня это новость, - ответил Эдди. - Поглядим, - он не
знал, чего ждать от Роланда, но сердце у него колотилось очень уж сильно.
9
Роланд снял с себя кобуру с револьвером и пояс - патронтаж. Передал
Сюзанне, которая взяла их и тут же затянула на себе пояс, повыше талии.
Материя рубашки натянулась, и Эдди подумал, что грудь у нее увеличилась.
Потом решил, что виновато освещение.
Факелы горели оранжевым светом. Роланд, без револьвера, с узкими
бедрами, смотрелся, как юноша. Несколько мгновений он оглядывал молчаливые,
ждущие лица, и Эдди почувствовал, как рука Джейка, маленькая, холодная,
скользнула в его ладонь. Мальчик мог не говорить, о чем думает, потому что
те же мысли бродили и в голове Эдди. Никогда он не видел более одинокого
человека, давно лишенного радостей и теплоты общения с близкими и дорогими
ему людьми. На этом празднике (а это был праздник, пусть поводом для него
послужило грядущая беда) и Эдди, и Джейк, и Сюзанна, да и многие другие со
всей очевидностью поняли: он - последний. Второго такого нет. Если Эдди,
Сюзанна, Джейк и Ыш и принадлежали к его родовому древу, то отстояли очень
уж далеко, концевые листики на длиннющих ветвях, но никак не часть ствола.
Далекие потомки, волею судьбы оказавшиеся рядом с предком. Роланд же...
Роланд...
"Перестань, - мысленно приказал себе Эдди. - Ты не хочешь об этом
думать. Во всяком случае, этим вечером".
Роланд медленно скрестил руки на груди, чуть ли не сведя вместе локти,
чтобы положить ладонь правой руки на левую щеку, а ладонь левой - на правую.
Для Эдди сие ровным счетом ничего не значило, но вот семьсот или около того
жителей Кальи отреагировали моментально: радостным, одобрительным ревом, с
которым самая бурная овация не шла ни в какое сравнение. Эдди вспомнился
концерт "Роллинг стоунз", на котором ему довелось побывать. Там толпа
отреагировала точно также, когда барабанщик "Стоунзов", Чарли Уэттс начал
выбивать ритм, который мог означать только одно: "Стоунзы" собирались спеть
"Кабацкую женщину".
Роланд стоял, с перекрещенными на груди руками, с ладонями на щеках,
пока они не затихли.
- Нас хорошо встретили в Калье, - начал он. - Слушайте меня, прошу вас.
- Мы говорим, спасибо тебе! - проревели они. - Мы слышим тебя очень
хорошо!
Роланд кивнул и улыбнулся.
- Но я и мои друзья побывали в дальних краях, и нам еще нужно многое
сделать и увидеть. А теперь, пока мы здесь, будете ли вы так же открыты с
нами, как мы - с вами?
Эдди похолодел. Почувствовал, как напряглась рука Джейка в его руке.
"Это же первый из вопросов", - подумал он. Но еще не успел додумать эту
мысль до конца, как они проревели: "Ага, и спасибо тебе!"
- Вы видите в нас тех, кто мы есть, и принимаете, что мы делаем?
"А вот и второй вопрос", - подумал Эдди и теперь уже он сжал руку
Джейка. Увидел, как Телфорд и еще один мужчина, Диего Адамс,
многозначительно переглянулись. Они понимали, что происходит, но ничего не
могли изменить. "Слишком поздно, ребята", - подумал Эдди.
- Стрелки! - крикнул кто-то. - Настоящие стрелки, и мы говорим, спасибо
вам! Говорим спасибо во имя Бога!
Толпа одобрительно взревела, Зааплодировала. Под крики: "Спасибо вам",
"Ага", "Именно так".
Когда они успокоились, Эдди ожидал услышать последний вопрос, самый
важный: "Просите ли вы у нас помощи и защиты?"
Роланд его не задал. "Сегодня нам пора уходить, чтобы положить головы
на подушки, ибо мы устали. Но перед тем, как уйти, я спою вам одну песню и
станцую один танец, я это сделаю и, я уверен, вам знакомы и песня и танец".
Они радостно завопили. Знали, о чем он говорил, это точно.
- Я тоже знаю, и они мне нравятся, - продолжил Роланд из Гилеада. -
Знаю, они очень древние, и никогда не думал, что когда-нибудь услышу "Песню
риса", тем более в собственном исполнении. Теперь я стал старше, это точно,
и уже не такой проворный, как прежде. Поэтому извините, если я где-то
собьюсь в танце.
- Стрелок, мы говорим, спасибо тебе! - выкрикнул женский голос. -
Огромную испытываем радость, ага!
- Разве я не чувствую то же самое? - мягко спросил стрелок. - Разве не
делюсь я с вами своей радостью и водой, которую принес в руках и сердце?
- Даем тебе зеленые ростки, - проревели в ответ жители Кальи, и Эдди
почувствовал, как по спине бежит холодок, а глаза наполняются слезами.
- Господи, - выдохнул Джейк. - Он так много знает...
- Даю вам радость риса, - воскликнул Роланд.
Еще мгновение постоял в оранжевом свете, словно собираясь с силами,
потом начал танцевать что-то среднее между джигой и степом. Сначала
медленно, очень медленно, каблук - мысок, каблук - мысок. Вновь и вновь его
каблуки ударяли об пол, словно кулаки - по крышке гроба, но теперь в этих
ударах появился ритм. Сначала только ритм, но потом. По мере того, как ноги
стрелка набирали скорость, это уже был не просто ритм - драйв. Другого слова
Эдди подобрать не мог.
К ним присоединилась Сюзанна. Улыбающаяся, с огромными от изумления
глазами.
- О, Эдди! - выдохнула она. - Ты знал, что он на такое способен? Мог
представить себе, что он это может?
- Нет, - ответил Эдди. - Не имел ни малейшего представления.
10
Все быстрее двигались ноги стрелка в разбитых, потрепанных сапогах.
Потом еще быстрее. Он все четче выбивал ритм, и Джейк вдруг осознал, что
ритм этот он уже слышал. В Нью-Йорке, во время первого Прыжка. Перед тем,
как он встретил Эдди, мимо него прошел молодой негр в наушниках и с
плейером. Его ноги в сандалиях двигались в такт музыке, которую он слушал, а
под нос он напевал что - то вроде: "Ча-да-ба, ча-да-бау!" И вот этот самый
ритм Роланд выбивал сейчас на эстраде, а каждое: "Бау!" сопровождалось
резким ударом каблука о деревянную доску.
Вокруг них люди начали хлопать. Не в такт, так быстро руки двигаться не
могло. Хлопать и раскачиваться. Женщины в юбках приподняли их и начали
покачивать из стороны в сторону. На всех лицах, молодых и старых, Джейк
видел одно и то же выражение: искренней радости. "Нет, не просто радости, -
подумал он вспомнил фразу, которой его учительница английского языка
характеризовала те книги, которые сразу становились близки: "Восторг
абсолютного узнавания".
На лице Роланда заблестел пот. Он опустил скрещенные руки и начал
хлопать. При каждом хлопке жители Кальи скандировали одно и то же слово:
"Кам..! Кам..! Кам..! Кам..!" У Джейка мелькнула мысль, что этим словом
некоторые парни называли сперму, и решил, что это не может быть совпадением.
"Конечно же, нет. Как и то, что встреченный мною негр пританцовывал под
этот же ритм. Это все Луч, это все девятнадцать".
- Кам..! Кам..! Кам..!
Эдди и Сюзанна уже хлопали и скандировали. Бенни хлопал и скандировал.
Джейк присоединился к ним.
В итоге Эдди так и не понял слов "Песни риса". Не из - за диалекта,
Роланда-то он хорошо понимал, а из-за быстроты, с которой слова слетали с
его губ. Однажды такое с ним уже было. Когда по ти-ви увидел табачный
аукцион где-то в Южной Каролине. Так вот, аукционист говорил так же быстро.
Слова жестко загонялись в рамки песни, коверкались, если никак не умещались
в этих рамках. В принципе, это была даже не песня - декламация или уличный
хип-хоп. Более точного определения Эдди подобрать не мог. И все это время
ноги Роланда выбивали заданный ритм по доскам эстрады, а толпа хлопала и
скандировала: "Кам, кам, кам, кам".
И вот что смог уловить Эдди:
"Кам-кам-каммала,
Рис, рис я сажала.
В землю опускала,
Семя прорастало.
Семя я сажала,
"Ориса", - напевала.
Тянись лист зелен,
Расти рис ядрен
Тянись лист зелен,
Кам-кам-каммала.
Кам-кам-каммала,
Расти рис ядрен.
Вот под небесами
Травка показалась
Кам-кам-каммала,
Выше поднималась,
Точно лес зеленый.
Под его покровом
Парень и девчонка
Долго целовались,
Долго миловались
Они под небесами,
Кам-кам-каммала,
Не зря рис сажала..."
За первыми двумя последовали еще как минимум три куплета. К тому
времени Эдди уже перестал различать слова, но общий смысл, правда, понял:
весной молодые мужчина и женщина сажают рис и дают жизнь ребенку. Темп
песни, и без того быстрый, все ускорялся. Слова слились воедино, руки
зрителей двигались с невероятной скоростью. А каблуки Роланда полностью
исчезли из виду. Если бы Эдди не видел все это собственными глазами, то
сказал бы, что танцевать с такой скоростью невозможно, особенно после
плотного обеда.
"Сбрось обороты, Роланд, - подумал он. - Мы же не сможем позвонить 911,
если тебя вдруг хватит кондрашка".
Потом, по какому-то сигналу, который Эдди, Сюзанна и Джейк не уловили,
Роланд, замолчав, и жители Кальи, перестав хлопать, вскинули руки к небу и
резко двинули бедра вперед, как в половом акте. "КАММАЛА!" - прогремело в
Павильоне, и наступила тишина.
Роланд покачнулся, пот градом катился по щекам и лбу... и упал со сцены
в толпу. У Эдди екнуло сердце. Сюзанна вскрикнула и у же покатила к стрелку.
Джейк успел ее остановить, схватившись за одну из ручек за креслом.
- Я думаю, это часть шоу! - воскликнул он.
- Да, я тоже в этом уверен, - поддержал его Бенни Слайтман.
Толпа радостно ревела и аплодировала. Роланда передавала друг другу на
вытянутых руках. А свои стрелок простер к звездам. Его грудь высоко
вздымалась. Не веря своим глазам, Эдди наблюдал, как Роланд плывет к ним,
словно на гребне волны.
- Роланд поет, Роланд танцует, - он покачал головой, - а для полного
счастья еще и прыгает со сцены в толпу, как Джой Рамон "Джой Рамон -
сценический псевдоним Джеффри Хаймана (р. 1952 г.), барабанщика, а потом
вокалиста панк-рок-группы "Рамоны" (The Ramones), созданной в 1974 г.".
- О ком ты говоришь, сладенький? - спросила Сюзанна.
Эдди покачал головой.
- Не важно. Но этот прыжок уже ничем не перекрыть. Он точно венчает
праздник.
Эдди не ошибся.
12
Спустя полчаса четверо всадников медленным шагом ехали по главной улице
Кальи Брин Стерджис. Один - завернутый в salide. При каждом выдохе изо ртов
вылетало облако пара. Звезды напоминали осколки бриллиантов, ярче всех сияли
Старая Звезда и Древняя Матерь. Джейк вместе со Слайтманами уже ускакал на
ранчо "Рокинг Би" Эйзенхарта. Каллагэн ехал чуть впереди троих странников.
Но, прежде чем они тронулись в путь, настоял на том, чтобы Роланд завернулся
в толстое одеяло.
- Ты же сказал, что до твоего дома меньше мили... - попытался возразить
Роланд.
- И что с того? Облака ушли, ночь очень холодная, можно подумать, что
вот-вот выпадет снег, а такой каммалы я, сколько тут живу, не видывал.
- И сколько ты тут живешь? - спросил Роланд.
Каллагэн покачал головой.
- Не знаю. Честное слово, стрелок, не знаю. Могу сказать, когда попал
сюда... зимой 1983 года, через девять лет после того, как покинул
Салемс-Лот. Через девять лет после того, как со мной случилось вот это, - он
поднял покрытую шрамами руку.
- Похоже на ожог, - заметил Эдди.
Каллагэн кивнул, но больше говорить об этом не стал.
- В любом случае, время здесь другое, как вы все, наверное, уже знаете.
- Оно в движении, - отозвалась Сюзанна. - Как стрелка компаса.
Роланд, уже завернувшись в одеяло, на прощание перекинулся с Джейком
парой слов... и не только. Эдди услышал, как что-то звякнуло, переходя из
руки стрелка в руку подмастерья. Может, деньги.
Джейк и Бенни уехали в темноту бок о бок. Когда Джейк повернулся и
помахал рукой, у Эдди защемило сердце. "Господи, ты же не его отец", -
подумал он, но все равно, расставался с ним, как с сыном.
- С ним ничего не случится, Роланд? - Эдди ожидал мгновенного:
"Разумеется, нет", - чтобы сразу же успокоиться. Поэтому долгое молчание
стрелка еще сильнее разволновало его.
Наконец, Роланд ответил: "Будем на это надеяться", - и больше о Джейке
Чеймберзе в этот вечер не вспоминали.
13
Они подъехали к церкви, низкому бревенчатому зданию с крестом над
дверью.
- И чтим именем названа твоя церковь, отец? - спросил Роланд.
- Нашей Непорочной Госпожи.
Роланд кивнул. "Это хорошо".
- Вы чувствуете? - спросил Каллагэн. - Кто-нибудь из вас его чувствует?
- о чем речь, он мог не говорить.
Роланд, Эдди и Сюзанна застыли на добрую минуту. Потом Роланд покачал
головой.
Каллагэн удовлетворенно кивнул.
- Он спит, - потом торопливо добавил. - Говорю Богу спасибо.
- Что-то там, однако есть, - Эдди мотнул головой в сторону церкви. -
Похоже... ну, не знаю, давит, как гиря.
- Да, - согласился Каллагэн. - Как гиря. Но сегодня он спит. Спасибо
тебе, Господи, - и он начертил крест в морозном воздухе.
В конце широкой дорожки (выровненная, утоптанная земля, с обеих сторон
обсаженная аккуратно подстриженными кустами) стоял еще один бревенчатый дом.
В нем и жил Каллагэн.
- Этим вечером ты расскажешь нам свою историю? - спросил Роланд.
Каллагэн посмотрел на осунувшееся, усталое лицо стрелка и покачал
головой.
- Ни скажу ни слова, сэй. Даже если бы вечер не выдался таким долгим.
Такое по ночам не рассказывают. Утром, за завтраком, до того, как ты и твои
друзья отправитесь по своим делам... тебя это устроит?
- Ага, - ответил Роланд.
- А если он проснется этой ночью? - спросила Сюзанна, посмотрев на
церковь. - Проснется и отправит нас в Прыжок?
- Тогда мы уйдем в Прыжок, - ответил Роланд.
- Ты знаешь, что с ним делать, не так ли? - спросил Эдди.
- Пожалуй, - ответил Роланд. По дорожке они двинулись к дому.
- Твой разговор со стариком-Мэнни как-то с этим связан? - спросил Эдди.
- Пожалуй, - Роланд повернулся к Каллагэну. - Скажи мне, отец, шар
когда-нибудь отправлял тебя в Прыжок? Ты знаешь, о чем я говорю, не так ли?
- Знаю, - кивнул Каллагэн. - Дважды. Один раз в Мексику. Маленький
городок, который назывался Лос - Сапатос. А однажды... думаю... в замок
Короля. И, раз уж мне удалось вернуться, должен почитать себя счастливчиком.
- О каком Короле ты говоришь? - спросила Сюзанна. - Артуре Эльдском?
Каллагэн покачал головой. Шрам на его лбу налился кровью.
- Лучше не будем сейчас об этом. Ночью, - он печально глянул на Эдди. -
Скоро появятся Волки. Это ужасно. А тут приходит молодой человек и говорит
мне, что "Красные носки" опять проиграли национальный чемпионат...
"Горожанам"?
- Боюсь, что да, - и, слушая его рассказ о перипетиях финального матча
(сама игра мало о чем говорила Роланда, пусть и отдаленно напоминала "Очки"
или, как некоторые называли ее, "Воротца"), они добрались до дома Каллагэна.
Его домоправительница не вышла встречать гостей, но оставила на каминной
полке для подогревания пищи котелок с горячим шоколадом.
Когда они пили его, Сюзанна повернулась к стрелку.
- Залия Джеффордс рассказала мне кое-что интересное, Роланд.
Он вопросительно изогнул бровь.
- С ними живет дед ее мужа. Считается самым старым жителем Калья Брин
Стерджис. Тиан и старик многие годы не очень-то ладят, Залия уже и не
помнит, из-за чего они поцапались, так давно это было, но у нее с ним
хорошие отношения. Она говорит, что в последние пару лет все чаще впадает в
старческий маразм, но у него случаются светлые дни. И он заявляет, что видел
одного из этих Волков. Мертвым, - она помолчала. - Заявляет, что убил его
сам.
- Клянусь своей душой! - воскликнул Каллагэн. - Не можешь ты такого
говорить!
- Как видишь, говорю. Вернее, говорит Залия.
- Эту историю стоит послушать, - кивнул Роланд. - Это случилось в
последний приход Волков?
- Нет, - покачала головой Сюзанна. - И не в предпоследний, когда
Оуверхолсер был еще ребенком. В предыдущий раз.
- То есть семьдесят лет тому назад, если они приходят каждые двадцать
три года? - уточнил Эдди.
Сюзанна кивнула.
- Но он уже тогда был взрослым. Он рассказал Залии, что пять или шесть
человек затаились на Западной дороге, дожидаясь появления Волков. Среди них
был и дед Тиана. И они убили одного Волка.
- И кем же он оказался? - спросил Эдди. - Как выглядел без маски?
- Она не сказала, - Сюзанна. - Не думаю, что он ей это рассказал. Но мы
должны...
Ее прервал громкий храп. Эдди и Сюзанна в удивлении повернулись.
Стрелок заснул. Подбородок упал на грудь. Руки он скрестил, словно заснул,
думая о танце. И о рисе.
14
В доме была лишь одна свободная спальня, так что Роланда уложили с
Каллагэном. А вот Эдди и Сюзанне повезло: впервые они могли провести ночь
вдвоем, в постели и под крышей. И они не слишком устали, чтобы не
воспользоваться такой возможностью. Потом Сюзанна сразу же отключилась, а
Эдди какое-то время лежал без сна. Осторожно послал мысленный сигнал в
направлении церкви Каллагэна, надеясь прикоснуться к хранящемуся в ней
магическому кристаллу. Понимал, что идея эта не из лучших, но ничего не мог
с собой поделать. Ничего не почувствовал. Точнее, не почувствовал ничего
перед чем - то. "Я могу его разбудить, - подумал Эдди. - Действительно,
могу".
Да, а человек, у которого болит зуб, может выбить его молотком, но
почему ты должен следовать его примеру?
"Нам все равно придется его разбудить. Я думаю, без него не справимся".
Возможно, но для этого будет другой день. А этому надо дать спокойно
закончиться.
Но какое-то время Эдди никак не мог расстаться с этим днем. Отрывочные
образы мелькали в голове, вспыхивали, как осколки зеркала под ярким солнцем.
Калья, лежащая под затянутым облаками небом, серая лента Девар-Тете Уайе.
Зеленые рисовые поля на берегу. Джейк и Бенни Слайтман, переглядывающиеся и
вдруг начинающие смеяться. Полоса зеленой травы, проход от главной улицы до
Павильона. Меняющие цвет факелы. Ыш, кланяющийся и говорящий ("Эльд!
Спасибо!"). Роланд, задающий вопросы, два из трех. Удары его каблуков о
деревянные доски, сначала медленные, потом ускоряющиеся, ноги, двигающиеся с
невероятной скоростью. Роланд, хлопающий, потеющий, улыбающийся. Однако,
глаза его не улыбались, эти синие глаза оставались такими же холодными, как
и всегда.
Но как он танцевал! Великий Боже, как же он танцевал при свете факелов!
"Кам-кам-каммала, рис, рис я сажала!" - подумал Эдди.
Рядом с ним застонала Сюзанна: что-то ей снилось.
Эдди повернулся к ней, просунул руку под ее рукой, чтобы охватить
ладонью грудь. Успел подумать о Джейке. Эти ранчеры, пусть только попробуют
не принять его, как должно. Если не примут, им придется горько об этом
пожалеть.
Эдди заснул. Ему ничего не снилось. А тем временем ночь двигалась
навстречу дню, луна села, а пограничный мир медленно поворачивался, как
стрелки останавливающихся часов.
Глава 2. Сухой скрут
1
Роланд проснулся где-то за час до рассвета от очередного жуткого сна.
Рог. Что-то насчет рога Артура Эльдского. Рядом с ним, на большой кровати,
спал Старик. Хмурое лицо говорило о том, что и ему снится что-то
малоприятное. Кожу лба перекосило, "сломав" перекладину шрама-креста.
Разбудила Роданда боль, а не сон о роге, который выскользнул из руки
Катберта, когда его давнишний друг упал. Боль начиналась у бедер и уходила
вниз, до самых лодыжек. Боль эту он представлял себе в виде ярких огненных
колец. Так он расплачивался за вчерашний танец. Если б только этим все и
закончилось, он мог бы считать, что легко отделался, но Роланд знал, что это
лишь начало и каммала дорого ему обойдется. И понимал, что это не ревматис,
который доставал его последние несколько недель: так тело всегда реагировало
на сырую погоду приближающейся осени. Он видел, что его лодыжки, особенно,
правая, начали распухать. То же происходило и с коленями. Бедра пока
выглядели, как прежде, но, положив на них руки, он чувствовал изменения,
происходящие под кожей. Нет, это не ревматис, который донимал Корта в
последний год, заставлял коротать дождливые дни у горящего очага. Это
артрит, более того, худшая его форма, сухой скрут, и Роланд знал, что с ног
он скоро перекинется на руки. Стрелок с радостью отдал бы болезни правую
руку, если б она этим удовлетворилась. Он многому научил правую руку после
того, как омароподобные твари отгрызли два пальца, но она уже не могла стать
прежней. Да только с болезнями такое не проходило. Жертвы их не задабривали.
Артрит, если уж начинался, пожирал все суставы.
"У меня, возможно, остался год, - думал он, лежа рядом со спящим
священником из мира Эдди, Сюзанны и Джейка. - А может, даже два".
- Нет, не два. Возможно, не было и одного. Как там говорил Эдди?
"Перестань дурить себе голову". Эдди знал много поговорок своего мира, но
она была особенно хороша. Особенно уместна.
Нет, он все равно будет идти к Башне, даже если Старина Артрит лишит
его способности стрелять, седлать лошадь, отрезать полоску шкуры, нарубить
дрова для костра. Он будет идти до конца. Но как то не нравилась ему такая
вот картина: он тащится позади, в полной зависимости от остальных, возможно,
привязанный к седлу вожжами, потому что руки не могут ухватиться за луку
седла. Якорь, тормозящий всех. И им не удастся развернуть парус, если вдруг
потребуется резко увеличить скорость.
"Если до этого дойдет, я покончу с собой".
Но он знал, что не покончит. Потому что не мог на такое пойти.
"Перестань дурить себе голову".
Эта мысль перекинула мостик к Эдди. С ним нужно поговорить о Сюзанне, и
немедленно. С этим он проснулся и, возможно, ради этого можно потерпеть
боль. Неприятный, конечно, разговор, но его не избежать. Эдди пора узнать о
существовании Миа. Теперь, когда они в городе, в доме, уйти ей будет гораздо
сложнее, но она все равно будет уходить. С потребностями ребенка и
собственными желания она могла бороться с тем же успехом, как Роланд - с
болью, которая окольцевала правые бедро и колено и обе лодыжки, но еще не
добралась до рук. Если Эдди не предупредить, может случиться ужасное. А как
раз сейчас им не нужны новые проблемы. Их появление могло привести к
катастрофе.
Роланд лежал на кровати, скованный пульсирующими кольцами боли и
наблюдал за светлеющим небом. И светлеть оно теперь начало не на востоке, а
южнее.
Место восхода солнца тоже сместилось.
2
Домоправительницу, симпатичную женщину лет сорока, звали Розалита
Мунос, и увидев, как Роланд идет к столу, она сказала: "Одна чашка кофе, а
потом пойдешь со мной".
Каллагэн пристально посмотрел на Роланда, когда она пошла к плите за
кофейником. Эдди и Сюзанна еще не встали, так что за кухонным столом они
сидели вдвоем.
- Донимают боли, сэр?
- Это всего лишь ревматис, - ответил Роланд. - Передается из поколения
в поколение по отцовской линии. К полудню полегчает, яркое солнце и сухой
воздух тому поспособствуют.
- Насчет ревматиса можешь мне не рассказывать, - ответил Каллагэн. -
Скажи Богу спасибо, если это всего лишь ревматис, а не что-то похуже.
- Я говорю, - потом добавил, повернувшись к Розалите, которая принесла
дымящиеся кружки. - И тебе тоже спасибо.
Она поставила кружки на стол, сделала реверанс, потом застенчиво
посмотрела на него.
- Никогда не видела, чтобы кто-то исполнил танец риса лучше тебя, сэй.
Роланд кисло улыбнулся.
- За что и расплачиваюсь этим утром.
- Я тебя поставлю на ноги, - ответила она. - У меня есть кошачье масло,
чудодейственное средство. Сначала снимает хромоту, потом боль. Спроси отца.
Роланд повернулся к Каллагэну. Тот кивнул.
- Тогда я верю. Спасибо, сэй.
Она вновь сделала реверанс и вышла из кухни.
- Мне нужна карта Кальи, - заговорил Роланд, как только они остались
одни. - Пусть грубая, но достаточно точная, особенно в расстояниях. Ты
сможешь нарисовать ее мне?
- Ни в коем разе, - без запинки ответил Каллагэн. - Карту не нарисую,
даже если ты приставишь револьвер к моей голове. Нет у меня таких
способностей. Но я знаю, у кого они есть, - он возвысил голос. - Розалита!
Рози! Зайди на минуту, пожалуйста!
3
Двадцать минут спустя Розалита решительно взяла Роланда за руку.
Привела в кладовую и закрыла дверь.
- А теперь снимай штаны, прошу тебя. Не стесняйся, я сомневаюсь, что
увижу что-нибудь новенькое, если, конечно, у мужчин в Гилеаде и Внутренних
феодах то же устройство, что и у всех остальных.
- То же, - заверил ее Роланд и скинул штаны.
Солнце уже встало, но Эдди и Сюзанна еще не поднялись. Роланд не
торопился их будить, понимая, что впереди будет много дней с ранним подъемом
и поздним отходом ко сну. Вот в это утро он и решил позволить им насладиться
мягкой постелью, крышей над головой и возможностью отгородиться от всего
мира закрытой дверью.
Розалита, держа в руке бутылку со светлой, маслянистой жидкостью,
присвистнула. Посмотрела на правое колено Роланда, потом левой ладонью,
сухой и горячей, прикоснулась к правому бедру. Он дернулся от ее
прикосновения, пусть и легкого, как пух.
Она вскинула на него глаза. Темно-коричневые, почти черные.
- Это не ревматис. Артрит. Тот, что распространяется очень быстро.
- Ага, и там, откуда я родом, его называли сухой скрут. Ни слова отцу
или моим друзьям.
Темные глаза пристально смотрели на него.
- Долго тебе это в секрете не сохранить.
- Я слышу тебя очень хорошо. Но, пока есть возможность, пусть это
останется моим секретом. И ты мне поможешь.
- Ага, - кивнула она. - Не бойся. От меня никто ничего не узнает.
- Я говорю, спасибо тебе. Так мне это поможет?
Розалита посмотрела на бутылку и улыбнулась.
- Ага. Это мята и кое-какие болотные травки. Но главный секрет -
кошачья желчь. Всего три капли на бутылку, будь уверен. Это горные кошки,
которые приходят из пустыни, со стороны великой тьмы, - она наклонила
бутылку, плеснула маслянистой жидкости на ладонь. В нос Роланда ударил запах
мяты, на него наложился другой запах, не столь сильный, но неприятный. Да,
подумал стрелок, возможно, это запах желчи пумы, или когуара или, какого-то
другого зверя, которого называли здесь горной кошкой.
Когда она наклонилась и начала втирать жидкость в коленные чашечки, их
словно обдало огнем. Роланд едва не вскрикнул: колени просто прожаривались.
Но вскоре жар спал, а вместе с ним в значительной степени ушла и боль.
Закончив растирать его тело, она спросила: "Как себя чувствуешь,
стрелок-сэй?"
Вместо того, чтобы отвечать словами, он прижал ее к своему обнаженному
телу и крепко обнял. Она, нисколько не смущаясь, обхватила его руками и
прошептала на ухо: "Если ты тот, за кого себя выдаешь, ты не должен
позволить им забрать детей. Ни одного. И не обращай внимания на то, что
говорят большие шишки, вроде Эйзенхарта и Телфорда".
- Мы сделаем все, что в наших силах, - ответил он.
- Хорошо. Спасибо тебе, - она отступила назад, посмотрела вниз. - Одна
часть твоего тела не страдает ни артритом, ни ревматисом. И выглядит очень
неплохо. Может, даме будет позволено взглянуть на нее сегодня вечером,
стрелок, под луной, и познакомиться с ней поближе.
- Может, и будет, - ответил Роланд. - Ты мне дашь бутылку этого
снадобья, чтобы я мог возить его с собой, разъезжая по Калье, или оно
слишком дорогое?
- Нет, не дорогое, - все еще флиртуя, Розалита обворожительно
улыбнулась Роланду. Но тут же лицо ее стало серьезным. - Но, думаю, помогает
оно только временно.
- Я знаю, - кивнул Роланд. - Но это и не важно. Мы лишь оттягиваем
неизбежное, но в конце концов природа берет свое.
- Ага, - согласилась она. - Так всегда и бывает.
4
Когда, застегивая ремень, Роланд вышел из кладовой, он услышал
шевеление наверху. За голосом Эдди, слов он не разобрал, последовал сонный
женский смех. Каллагэн стоял у плиты, наливал в чашку кофе. Роланд подошел к
нему.
- Я видел кусты облепихи слева от дорожки, которая идет от церкви к
твоему дому.
- Да, и облепиха созрела. У тебя острые глаза.
- Сейчас речь не о глазах. Я иду туда, чтобы набрать полную шляпу ягод.
Мне бы хотелось, чтобы Эдди присоединился ко мне, пока его жена съест яйцо
или два. Сделаешь?
- Думаю, что да, но...
- Вот и отлично, - с тем Роланд и вышел из дома.
5
Когда пришел Эдди, Роланд уже набрал полшляпы и съел несколько
пригоршней оранжевых ягод. Боль на удивление быстро уходила из лодыжек,
колена, бедра. Собирая ягоды, он задался вопросом, а сколько бы отдал Корт
за бутылку кошачьего масла Розалиты Мунис.
- Слушай, эти ягоды выглядят, как восковые фрукты, которыми моя мать
украшала дом на каждый День благодарения, - Эдди подозрительно глядел в
шляпу. - Ты уверен, что их можно есть?
Роланд достал из шляпы ягоду облепихи, размером чуть ли не с подушечку
его пальца, сунул Эдди в рот.
- По вкусу похоже на воск, Эдди?
Глаза Эдди внезапно широко раскрылись.
- Похоже на клюкву, только слаще. Интересно, Сюзи умеет печь оладьи?
Даже если не умеет, готов спорить, что домоправительница Каллагэна...
- Послушай меня, Эдди, - прервал его стрелок. - Слушай внимательно и не
давай воли эмоциям. Ради своего отца.
Эдди, он уже тянулся к ягодам на кусте, опустил руку, посмотрел на
Роланда. С бесстрастным лицом. В утреннем свете Роланд видел, насколько
старше теперь выглядит Эдди. Словно повзрослел на добрый десяток лет.
- В чем дело?
Роланд, который долго хранил этот секрет, выбирая оптимальный момент
для того, чтобы поделиться им с Эдди, отметил, что его рассказ не сильно
того удивил.
- Как давно ты об этом знаешь?
Обвиняющие нотки в вопросе отсутствовали напрочь.
- Наверняка? С того самого момента, как увидел ее, уходящую в лес.
Увидел, как она ела... - Роланд запнулся, - ...увидел, что она ела. Услышал,
как она разговаривала с людьми, которых не было. А подозревал гораздо
дольше. Чуть ли не с самого Лада.
- И не сказал мне.
- Нет, - вот сейчас, подумал Роланд, Эдди даст себе волю. Выскажется по
полной программе. И ошибся.
- И ты хочешь знать, злюсь ли я, не так ли? Собираюсь ли закатить
скандал?
- Собираешься?
- Нет, я не злюсь, Роланд. Раздражение, возможно, чувствую, и до смерти
боюсь за Сюзи, но с чего мне злиться на тебя? - теперь уже запнулся Эдди. А
когда заговорил вновь, чувствовалось, что слова даются ему с трудом, но он
их произнес. - Ты же мой старший, не так ли? - Да, - кивнул Роланд. Протянул
руку, положил на плечо Эдди. Удивился возникшему у него желанию, нет,
потребности, все объяснить. Но устоял. Если Эдди признавал его не просто
старшим, а своим старшим, ему не оставалось ничего другого, как и вести себя
соответственно. - Ты вроде бы и не поражен моими новостями.
- Ну, я удивлен, - ответил Эдди. - Может, не поражен, но... - он сорвал
несколько ягод, бросил в шляпу Роланда. - Что-то я видел, понимаешь? Иногда
она бледнела, как мел. Иногда морщилась и хваталась за живот. А на вопрос
отвечала, что ее пучит. И груди у нее стали больше. Я в этом уверен. Но,
Роланд, к ней по-прежнему приходят месячные. Где-то около месяца тому назад
я видел, как она зарывала тряпки, и они были в крови. Пропитаны кровью. Как
такое может быть? Если она забеременела, когда мы "извлекали" Джейка,
отвлекая демона говорящего круга, тогда должна быть на пятом, может, на
шестом месяце. Даже с учетом того, что творится здесь со временем.
Роланд кивнул.
- Я знаю про ее месячные. И это решающее доказательство того, что
ребенок не твой. Существу, которое она вынашивает, женская кровь не нужна, -
Роланду вспомнилось, как Миа сжала лягушку, раздавила в кулаке. Выпила
черную желчь. Слизнула с пальцев, как сладкий сироп.
- А оно... - Эдди уже собрался положить в рот ягоду облепихи, но
передумал, бросил в шляпу Роланда. Стрелок подумал, что должно пройти
какие-то время, прежде чем у Эдди вновь появится аппетит. - Роланд, оно
будет выглядеть, как человеческий ребенок?
- Я практически уверен, что нет.
- Тогда как?
И, прежде чем стрелок успел удержать слова, они сорвались с губ.
- Лучше не поминать дьявола.
Эдди передернуло. Лицо стало мертвенно белым.
- Эдди? Ты в порядке?
- Нет, - ответил Эдди. - Я определенно не в порядке. Но я и не
собираюсь плюхнуться в обморок, как одна девушка на концерте Энди Гибба. Так
что же нам делать?
- На данный момент - ничего. Нам есть, чем заняться.
- Это точно, - вздохнул Эдди. - Сюда через двадцать четыре дня заявятся
Волки, если я не ошибся в подсчетах. В Нью-Йорке... кто знает, какой там
нынче день? Шестое июня? Десятое? Но наверняка до пятнадцатого июля времени
там осталось меньше, чем вчера. Но, Роланд, если она вынашивает не человека,
мы не можем гарантировать, что ее беременность продлится девять месяцев. Она
может разродиться и в шесть. Черт, да она может разродиться завтра!
Роланд кивнул и промолчал. Эту часть пути Эдди прошел сам, мог пройти и
оставшуюся.
И он прошел.
- Мы бессильны, не так ли?
- Да. Мы можем наблюдать за ней, но не более того. Мы даже не можем
отстранить ее от всего, потому что она догадается, чем это вызвано. И она
нам нужна. Для того, чтобы стрелять, когда до этого дойдет, но и раньше нам
придется подготовить кое-кого из местных, научить пользоваться оружием,
которое у них есть. Скорее всего, это будут луки, - Роланд поморщился. В
конце концов, ему удалось сдать экзамен Корту, стрелы достаточно точно
поразили мишень, но его душа не лежала ни к луку, ни к арбалету. Этому
оружию отдавал предпочтение Жами Декарри, не он.
- Так мы собираемся сразиться с Волками?
- Да, конечно.
Эдди улыбнулся. Несмотря на свалившиеся на него ужасные новости. Таким
уж он был. Роланд видел это и радовался.
6
Когда они возвращались к дому Каллагэна, Эдди спросил стрелка: "Мне ты
все выложил, Роланд, почему не выложить ей?"
- Я не уверен, что понимаю тебя.
- Думаю, что понимаешь.
- Пусть так, но ответ тебе не понравится.
- Я слышал от тебя самые разные ответы, и не могу сказать, что мне
нравился только один из пяти, - Эдди задумался. - Нет, это я загнул. Может,
один из пятидесяти.
- Та, которая зовет себя Миа, на Высоком Слоге у этого слова одно
значение - мать, знает, что вынашивает ребенка, хотя я сомневаюсь, что
понимает, какой это ребенок.
Эдди молчал, переваривая информацию.
- Как бы то ни было, Миа считает его своим ребенком и намерена защищать
его всеми доступными средствами. Если для этого придется установить контроль
над телом Сюзанны, ты же помнишь, как Детта Уокер иногда брала верх над
Одеттой Холмс, она это сделает, если сможет.
- И, скорее всего, сможет, - мрачно изрек Эдди. Потом взглянул на
Роланда. - Так ты мне говоришь... поправь меня, если я ошибаюсь... Ты не
хочешь сказать Сюзи, что она вынашивает монстра, опасаясь, что узнав об
этом, она более не будет полноценным стрелком.
Роланд мог бы смягчить этот суровый вывод, но пришел к выводу, что не
стоит. Тем более, что Эдди не грешил против истины.
- А если что-нибудь измениться за следующий месяц? - продолжил Эдди. -
Если у нее начнутся схватки и она разродится существом из преисподней... она
же будет совершенно к этому не готова. Не поймет, что с ней происходит.
Роланд остановился футах в двадцати от дома Каллагэна. Через окно
увидел, что тот разговаривает с двумя подростками, мальчиком и девочкой.
Даже с такого расстояния было ясно, что они - близнецы.
- Роланд?
- Ты все правильно говоришь, Эдди? А есть какой-нибудь выход? Если так,
я надеюсь, что ты его найдешь. Время более не лицо на воде, как ты сам
указывал. Время стало дорогим товаром.
Вновь он ожидал, что Эдди взорвется, выдаст что-нибудь фирменное,
вроде: "Поцелуй меня в зад" или "Нажрись говна и сдохни". Но Эдди лишь
смотрел на него. Пристально и где-то с жалостью. Жалел он, конечно, Сюзанну,
но, в какой-то степени и их двоих. Стоявших перед домом священника и
плетущих заговор против одного из тета.
- Я во всем тебя поддержу, - принял решение Эдди, - но не потому, что
ты - мой старший, и не потому, что одному из этой двойне предстоит вернуться
из Тандерклепа безмозглым, - он указал на близнецов, с которыми Каллагэн
разговаривал в гостиной. - Я бы отдал всех детей этого города за ребенка,
которого вынашивает Сюзи. Если б это был ребенок. Мой ребенок.
- Я знаю, - кивнул Роланд.
- Я пойду на это ради розы, - продолжил Эдди. - Роза - единственное,
ради чего я готов рискнуть Сюзанной. Но, тем не менее, ты должен мне
пообещать... если что-то пойдет не так... если у нее начнутся схватки или
эта Миа попытается захватить контроль над телом, мы попытаемся ее спасти.
- Я бы при любых обстоятельствах попытался ее спасти, - ответил Роланд,
и тут же перед его мысленным взором возникло кошмарное видение, лишь на
мгновение, но такое ясное и четкое: Джейк, повисший над пропастью в горах.
- Ты в этом клянешься? - спросил Эдди.
- Да, - ответил Роланд, глядя в глаза Эдди. А мысленным взором видел
падающего в пропасть Джейка.
7
Они подошли к двери аккурат в тот момент, когда Каллагэн открыл ее,
провожая подростков. И Роланд подумал, что никогда в жизни не видел таких
красивых детей. Иссиня-черные волосы, у мальчика до плеч, у девочки,
забранные белой лентой, до лопаток. Темно-синие глаза. Кремовая кожа, алые,
чувственные губы. Россыпь веснушек по обе стороны переносицы. Насколько мог
сказать Роланд, даже веснушки, и те были у них одинаковые. Они переводили
взгляды с него на Эдди, потом на Сюзанну, которая стояла у дверях кухни, с
посудным полотенцем в одной руке и кружкой для кофе в другой. На их лицах
читалось любопытство и удивление. Роланд видел в их глазах осторожность, но
не страх.
- Роланд, Эдди, я хочу познакомить вас с близнецами Тавери, Френком и
Френсиной. Их привела Розалита... Тавери живут в полумиле отсюда. Карту вы
получите во второй половине дня, и я сомневаюсь, что вы за всю свою жизнь
видели что-то более прекрасное. И это лишь один из них талантов.
Близнецы Тавери получили хорошее воспитание. Френк поклонился, Френсина
сделала реверанс.
- Помогите нам, и мы скажем вам спасибо, - улыбнулся им Роланд.
Абсолютно одинаковые пятна румянца зарделись на нежных щечках, близнецы
пробормотали слова благодарности и попытались ускользнуть. Но, прежде чем им
это удалось, Роланд обнял их за узкие, детские плечи и отвел на несколько
шагов по дорожке. Его поразила не столько красота близнецов, как ум, которым
светились их синие глаза. Он не сомневался, что они нарисуют достоверную
карту; он не сомневался, что Каллагэн, посылая Розалиту за близнецами, хотел
наглядно ему продемонстрировать (как будто в этом была необходимость): если
ничего не предпринять, меньше чем через месяц один из этих красавцев
превратится в идиота.
- Сэй? - теперь в голосе подростка слышалась тревога.
- Бояться меня не надо, - ответил Роланд, - но слушайте внимательно.
8
Каллагэн и Эдди наблюдали, как Роланд и близнецы Тавери медленно идут
по дорожке к церкви. У обоих мелькнула одна и та же мысль: Роланд выглядел,
как благодушный, любящий дедушка.
Сюзанна присоединилась к ним, какое-то время тоже смотрела на Роланда,
потом дернула Эдди за рукав.
- Пошли со мной.
Он последовал за ней на кухню. Розалита ушла, так что они опять
оказались вдвоем. Огромные карие глаза Сюзанны сверкали.
- И чего ты меня звала? - спросил он.
- Подними меня.
Он поднял.
- А теперь быстро целуй, пока есть такая возможность.
- Это все, что ты хочешь?
- А разве этого мало? Все лучше, чем ничего, мистер Дин.
Он поцеловал, и с желанием, но не мог не отметить, когда она прижалась
к нему, сколь увеличились ее груди. Оторвавшись от Сюзанны, Эдди пристально
всмотрелся в нее, ища в лице признаки другой. Той, что звала себя матерью на
Высоком Слоге. Видел только Сюзанну, но понимал, что теперь обречен искать в
ней Миа. И его взгляд то и дело устремлялся к ее животу. Пытался на него
смотреть, но ничего не получалось. В голове мелькнул вопрос, а как изменятся
теперь их отношения. Отвечать, даже обдумывать ответ на него определенно не
хотелось.
- Так лучше? - спросил он.
- Гораздо, - она улыбнулась, но улыбка тут же поблекла. - Эдди? Что-то
не так?
Теперь улыбнулся он, опять поцеловал ее.
- Если не считать того, что здесь я, скорее всего, и умру, в остальном
полный порядок. Все прекрасно.
Лгал ли он ей раньше. Эдди не помнил, что полагал, что нет. А если и
лгал, то не с такой уверенностью. Не так расчетливо.
И его это не радовало.
9
Десятью минутами позже, вооруженные кружками с кофе (и миской с
облепихой), они вышли в маленький задний дворик дома Каллагэна. Стрелок
поднял лицо к солнцу, наслаждаясь теплом его лучей. Затем повернулся к
Каллагэну.
- Мы трое готовы выслушать твою историю, отец, если ты нам ее
расскажешь. А потом, возможно, пройдем к твоей церкви и посмотрим, что ты
там хранишь.
- Я хочу, чтобы вы его взяли, - ответил Каллагэн. - Он не осквернил
церковь, такое невозможно, потому что Наша Госпожа чиста и непорочна. Но
изменил многое. Даже при строительстве церкви я чувствовал, что ней живет
душа Бога. Теперь нет. Это шар изгнал ее оттуда. Я хочу, чтобы вы забрали
его.
Роланд уже открыл рот, хотел сказать, что волноваться ему не о чем,
магический кристалл они заберут, но первой подала голос Сюзанна: "Роланд? Ты
в порядке?"
Он повернулся к ней.
- Да, конечно. С чего ты решила, что нет?
- Ты постоянно поглаживаешь правое бедро.
Неужто он поглаживал? Похоже на то. Боль уже вернулась, несмотря на
кошачье масло Розалиты и теплое солнце. Сухой скрут.
- Пустяки, - заверил он ее. - Ревматис, ничего особенного.
Она с сомнением посмотрела на него, но вроде бы удовлетворилась таким
объяснением. "Хорошенькое начало, - подумал Роланд. - По меньшей мере у
двоих из нас появились секреты. Так продолжаться не может. Во всяком случае,
долго".
Он повернулся к Каллагэну.
- Расскажи нам свою историю. Как у тебя появились шрамы, как ты сюда
попал, как у тебя появился Черный Тринадцатый. Мы хотим услышать каждое
слово.
- Да, - пробормотал Эдди.
- Каждое слово, - подтвердила Сюзанна.
Все трое смотрели на Каллагэна, Старика, миссионера, который разрешал
звать себя отцом, но не священником. Его изуродованная правая рука поднялась
ко лбу, погладила шрам.
- Во всем виновато спиртное. Теперь я в это верю. Не Бог, не дьяволы,
не судьба, не компания святых. Только спиртное, - он помолчал, задумавшись,
потом улыбнулся. Роланд вспомнил Норта, жителя Талла, которого вернул из
царства мертвых человек в черном. Норт улыбался точно так же. - Но, если Бог
создал этот мир, тогда Он создал и спиртное. А значит, такова его воля.
"Ка", - подумал Роланд.
Каллагэн, молчал, потирая шрам-крест на лбу, собираясь с мыслями. А
потом начал рассказывать свою историю.
Глава 3. История священника
1
Корень зла следовало искать в спиртном, именно к такому выводу он
пришел, когда, наконец, бросил пить и сумел дать объективную оценку
случившемуся. Теперь он не винил Бога, Сатану, травмирующие психику ребенка
ссоры между его благословенной матушкой и его благословенным отцом. Только
спиртное. И разве стоило удивляться, что виски крепко держал его за горло?
Ирландец, священник, еще один страйк, и ты в ауте "Термин из бейсбола:
страйк - броск мяча, который не удается отбить бэттеру; после трех страйков
последний выбывает из игры".
По окончанию семинарии в Бостоне его направили в городской приход в
Лоуэлл, штат Массачусетс. Прихожане любили его, но после семи лет в Лоуэлле
Каллагэн начал испытывать внутренний дискомфорт. В разговоре с епископом
Дугэном он объяснял этот дискомфорта оченьправильными словами: недостаток
сопереживания ближнему, ощущение увеличения разрыва с духовными
потребностями прихожан. Перед тем, как войти в кабинет епископа, в туалете,
он для храбрости глотнул виски (закусив парой мятных пастилок, чтобы от него
не пахло спиртным), так что в тот день не мог пожаловаться на недостаток
красноречия. Красноречие не всегда проистекает от веры, но очень часто - от
бутылки. И он не лгал. Верил в то, что говорил тогда в кабинете Дугэна. В
каждое слово. И он верил Фрейду, верил, что будущее за мессой на английском,
верил, что война с бедностью Линдона Джонсона - богоугодное дело, а
расширение войны во Вьетнаме - идиотизм: они уже утопли в трясине по пояс, а
этот кретин полагал, что они идут правильным путем. Он верил в эти идеи
(если все-таки речь шла о идеях, а не популярных темах для коктейль-пати),
потому что тогда они высоко котировались на Интеллектуальной бирже.
Социальное сознание в плюсе на два с половиной пункта, Здравоохранение и
Жилое строительство в минусе на четверть, но они все равно оставались
голубыми фишками. Потом все стало проще. Потом он начал понимать: он так
много пьет не потому, что не может обрести душевный покой. Причина
выдавалась за следствие. Он не мог обрести душевного покоя, п...
