Роберт Джордан. Ловушка для демона
страница №6
... на то, что мы должны ждать своейочереди потому, что ему вдруг захотелось поговорить с тобой, но его отряд и
знать в его посольстве должны быть первыми на марше. Карим Сингх плюет на
жалких червей у себя под ногами и не собирается дышать пылью от каравана. -
Командир стражников выдержал паузу, нахмурившись своим мыслям и бросая время
от времени внимательные взгляды на Конана. - Мое положение очень нелегкое,
Патил. Я отвечаю за безопасность всех в караване, но не должен никого
обидеть. Тех, кто несет всякую чушь, и тех, кто хочет получить преимущества
и льготы. Далеко не всегда опасность приходит снаружи, от кайгаров или
зуагиров. Человек может заработать немного серебра, и хотя сумма эта будет
не так велика, как может быть предложена другим, зато только молчание о том,
что сказано и кому, требуется в этом случае, а не полная преданность. Ты
понял, что я тебе сказал?
- Нет, - честно ответил Конан, и стражник напрягся, как будто его
ударили по лицу.
- Ну что ж, ладно, Патил. Играй в свою игру в одиночку, если тебе это
угодно, но помни, что только очень могущественные люди могут, играя в
одиночку, выжить.
Резко дернув за поводья, Торио поскакал в сторону. Этот человек
принадлежал к вендийской знати и жонглерам, подумал Конан. Он молол языком
непонятную чепуху и обиделся, когда его не поняли. На берегу реки, где росла
большая роща деревьев, Конан увидел вспотевших, возбужденных людей, что-то
кричавших и ругавшихся. С громким треском еще одно толстое дерево рухнуло на
землю, и дровосеки подскочили со своими топорами обрубить ветки и сучья,
чтобы бревно можно было подкатить к большому, наполовину законченному плоту,
стоявшему у самого берега. Отряд вендийских копейщиков вел лошадей на другой
плот, который был примерно пятнадцать метров в длину, в то время как третий
плот-паром уже был на середине реки, постепенно продвигаясь к другому
берегу, вдоль двух толстых, длинных канатов, которые колыхались, дрожа на
медленном течении Зарпаша. Еще один тяжелый канат был протянут с берега на
берег для плота, который не был пока закончен. Веревки, соединенные с
плотами, двигал один <двигатель> - их с каждого берега тянули на плечах
оборванные рабы - по сорок человек на каждый плот.
Вендийские кавалеристы уставились на Конана, их черные глаза почти не
мигали и были лишены всякого выражения, когда киммериец вместе со всадниками
погрузился на плот. Это были высокие люди, но Конан был на полголовы выше
самого высокого из них. Некоторые при виде киммерийца пытались встать более
прямо. Единственным звуком на плоту был стук копыт, когда лошади
переминались с ноги на ногу. Конан чувствовал напряжение солдат. Любой из
них принял бы прямой взгляд как вызов, а то, что он явно не обращал на них
внимания, могло сойти за оскорбление. Так как Конан не собирался лезть в
драку до того, как пересечет реку, киммериец сделал вид, что проверяет
седельную подпругу. Плот дрожал и уходил то влево, то вправо, по мере того
как веревки натягивались и он медленно шел вперед, слегка сползая вниз по
течению. Только тогда Конан обнаружил, что кто-то внимательно высматривает
что-то на берегу. Далеко от воды Торио ехал медленно на лошади, вглядываясь
в песок. Взглянув на то, что он выбросил, Конан понял, в чем дело. Он
смотрел на офицера стражников, пока плот не коснулся дальнего берега.
Глава 12
С близкого расстояния громадный шатер из золотого шелка производил
весьма внушительное впечатление. Его поддерживало двадцать больших кольев,
вбитых в землю. Внутри шатра вполне могли разместиться около ста вендийских
копейщиков, да и их лошади тоже.
Круг всадников-копейщиков расступился перед Конаном, явно без всякой
команды. Когда киммериец въехал внутрь круга, тот снова сомкнулся позади
него. Конан мог только пожелать, чтобы эти длинные копья не напоминали ему
железные прутья клетки. Слуги в тюрбанах поспешили встретить киммерийца.
Один из них взял за поводья жеребца, в то время как другой придержал стремя.
У входа в шатер стоял еще один слуга с влажными, прохладными полотенцами на
серебряном подносе, которые он предложил Конану, чтобы тот мог обтереть руки
и лицо. Еще один слуга встал на колени и попытался опрыскать благовониями
Конану ноги.
- Ну хватит! - зарычал Конан, отбросив в сторону смятое полотенце. -
Где ваш господин?
Толстый мужчина появился у входа. На его голове был дорогой тюрбан из
золотого и зеленого шелка, украшенный рубином и страусовыми перьями. Его
туника была синего цвета и расшита золотыми нитями, а шелковые туфли были с
загнутыми острыми носками. Конан подумал было, что это и есть сам вазам, но
человек вдруг низко поклонился и сказал:
- Прошу следовать за мной, господин.
Внутри шатра было большое помещение, созданное из занавесей, сделанных
из шелка и золотых нитей, а пол покрывали роскошные вендийские ковры,
достойные украшать и дворец царя. Воздух был пропитан густым запахом
благовоний. Невидимые музыканты начали играть на лютнях и цитрах, как только
Конан вошел в шатер, и пять женщин, так сильно покрытых вуалями и закутанных
в шелк, что Конан видел только их темные глаза, принялись танцевать.
Облокотившись на целый ворох разноцветных подушек, высокий мужчина с узким
оливковым лицом полулежал, лениво поглядывая по сторонам. На голове его был
большой тюрбан из фиолетового шелка. Так же, как и у слуг, тюрбан увенчивал
белоснежный плюмаж перьев, но тюрбан был также украшен большими жемчужинами
и алмазами. На его шее висела тяжелая золотая цепь с громадными, с голубиное
яйцо, изумрудами, а каждый палец украшал перстень с рубинами и сапфирами.
Его глубоко посаженные глаза были темными, и они были крепче и жестче, чем
любой из алмазов и рубинов, которые он носил.
- Вы Карим Сингх? - спросил Конан.
- Я.- В глубоком голосе мужчины прозвучала нотка шока, но он сказал: -
Ты не употребляешь правильной формы приветствия, и это странно. Однако это
даже забавляет меня. Ты можешь продолжать. Ты тот, кто называет себя
Патилом. Это имя, привычное в моей стране, и оно кажется странным для того,
кто явно прибыл из далеких стран.
- Есть много стран, - сказал Конаи, - и много имен. Имя Патил вполне
мне подходит.
Вазам улыбнулся, как если бы киммериец сказал что-то очень умное.
- Садись. Каждый должен терпеть неудобства путешествия, но вино, по
крайней мере, смягчает их.
Усевшись по-турецки на подушках, Конан не обратил внимания на
предложенные ему маринованные яйца куропаток и сладости: засахаренные орешки
и халву, предложенные ему слугами, которые, казалось, появлялись и исчезали
по волшебству, так тихо они это делали. Конан взял с подноса бокал из
тяжелого золота, оправленный в широкое кольцо из аметистов. Вино пахло
духами и напоминало на вкус мед.
- Слухи быстро распространяются здесь, - продолжал Карим Сингх. - Я
вскоре услышал о тебе, бледнокожий великан с глазами, как у... Эти глаза
приводят всех в большое смущение. - Однако в голосе вазама не прозвучало и
нотки этого смущения. - Я знаю довольно много о западном мире, хотя он
закрыт от глаз многих моих соотечественников и это загадочная земля для них.
Прежде чем отправиться в Аграпур, чтобы заключить договор с царем Илдизом я
изучил многое из того, что было написано о ней. А когда я побывал там, я
внимательно слушал. Я знаю кое-что о бледнокожих варварах северных стран, о
том, что они отважные, страшные воины, беспощадные к врагам. Такие люди
могут быть очень полезны.
Впервые за время этого путешествия Конан почувствовал, что он находится
на понятной ему территории, но ему эта тема отнюдь не нравилась.
- Я поступил на службу до того, как попаду в Айдохью, - сказал он. -
После этого у меня нет определенных планов.
- Ах да. Кхитаец. Он, конечно, шпион.
Конан чуть не поперхнулся вином.
- Купец?
- В Вендии всех чужеземцев считают шпионами. Так безопаснее. -
Внимательный, напряженный взгляд Карима Сингха заставил киммерийца думать,
что, возможно, он и его считает шпионом. - Однако шпион шпиону рознь.
Например, шпион, который наблюдает за шпионом. Далеко не все в нашей стране
с теплом думают о Вендии и держат змею в своем сердце. Меня, например, может
очень заинтересовать следующее - с кем разговаривает в Вендии кхитаец и что
именно он говорит. Это может заинтересовать меня настолько, что я заплачу
золотом.
- Я не шпион, - сказал резко и сурово Конан. - Ни для кого на свете.
Лицо его собеседника на секунду дрогнуло, после чего вазам довольно
улыбнулся:
- Отлично, Патил. Редко можно довериться человеку, который продается
первому же покупателю.
В его голосе был покровительственный тон, который сделал глаза Конана
холодными как лед. Он подумал было, что ему надо объясниться, но решил, что
этот человек не понял бы саму идею чести и честности, даже если бы ее
бросили ему прямо в лицо. Пока он пытался найти выход из этого положения и
сменить тему разговора, взгляд киммерийца упал на танцовщиц, и его челюсть
отвисла. Темные шали и вуали все еще покрывали лица пяти девушек - до самых
глаз, но остальные их шелковые одеяния уже усеивали ковры под их ногами. Все
их одежды, без остатка. Гибкие, нежные формы оливковых тел мелькали в танце
по залу, подпрыгивая как газели и делая шпагат в воздухе, или извиваясь,
словно их кости были подвижными, как у змей.
- А-а, тебе нравятся мои игрушки? - спросил Карим Сингх. - Это мои
трофея, как и полагается. Некоторые могущественные властители давно уже
сопротивлялись мне. Но вскоре каждый из них обнаружил, что он был не столь
уже могущественным, как думал, и что даже для властелина жизнь имеет свою
цену. Например, любимая дочь. Каждый из этих владык положил свою плату к
моим стопам. Они очень милы, ты не находишь?
- Очень милы, - хрипло согласился Конан. Он пытался заговорить более
мягким, ровным голосом, чтобы не выдать свою неискушенность и наивность. - И
я не сомневаюсь, что их лица будут такими же красивыми, когда последняя
вуаль упадет с них.
Карим Сингх моментально напрягся.
- Я забываю, что ты - чужеземец. Эти женщины принадлежат моему
пардхапа. Для них снять покрывающую лицо вуаль перед любым человеком, за
исключением меня, является большим позором, да и для меня тоже.
Подумав о безупречных гибких телах, извивающихся в танце перед ним,
Конан кивнул.
- Понимаю, - сказал киммериец медленно. Но он совсем ничего не понимал.
Это была другая страна и другие обычаи, но этот обычай, похоже, напоминал
сумасшествие. Глубоко вздохнув, он отложил в сторону бокал и поднялся на
ноги. - Мне пора идти. Канг-Хоу скоро будет переправляться на другой берег.
- Да, конечно. И когда ты доберешься до Айдохьи и уже не будешь служить
ему, я пошлю за тобой. Люди, которые преданы господину, всегда нужны, так
как безжалостный воин обычно не сдерживает себя цивилизованными цепями.
На это Конан даже не знал, что ответить. Он дернул головой, надеясь,
что этот жест может сойти за поклон, и быстро вышел из шатра. У входа в
шатер толстый человек с белым плюмажем на тюрбане ожидал его с серебряным
подносом в руках.
- Подарок от моего повелителя, - сказал он, поклонившись. На подносе
лежал красный кошелек из мягкой замши. Он был мягким и тяжелым, таким, что
Конан мог почувствовать монеты внутри. Но киммериец не открыл его, чтобы
пересчитать их или посмотреть, было ли это золото или серебро.
- Поблагодари своего господина за щедрость, - сказал он и внезапно
бросил кошелек в руки ошеломленного слуги. - Подарок от меня. Раздели деньги
среди слуг.
Он почувствовал глаза толстого слуги за своей спиной, когда шел к своей
лошади, - двое слуг все еще стояли у коня; один удерживал уздечку, другой -
стремя, пока киммериец взбирался в седло. Но ему было на это наплевать.
Если Карим Сингх будет оскорблен поступком киммерийца, то так тому и
быть. Конану уже по горло хватило общения с Его Высочеством, Советником
Слона, или как там его называют. Кольцо из копий снова открылось, и Конан
поскакал по направлению к реке. Ругающиеся погонщики верблюдов использовали
длинные шесты, чтобы перевести своих тяжело нагруженных животных на плот,
который плотно удерживали у берега рабы.
Все три плота были уже готовы. Один из них, на котором стояла
вендийская знать, находился уже на середине реки, а последний, нагруженный
верблюдами и торговцами, шел в десятке метров от него. Две группы людей -
купцы на одном плоту и знать со своими странными карнавальными слугами на
другом - говорили о том, что переправа началась вскоре после того, как Конан
достиг этого берега. Дальний, противоположный берег был переполнен стоящими
в ожидании людьми. Киммериец не видел Канг-Хоу и других. Если он пересек бы
реку в обратном направлении, у него были равные шансы, чтобы встретиться с
купцом на середине реки.
Конан натянул поводья и подъехал к месту, откуда можно было бы видеть
все три места высадки плотов. Пока черный жеребец стоял, обмахивая себя по
бокам хвостом, отгоняя мух и переступая копытами, дрожа от нетерпения, чтобы
пуститься вскачь, вендийский всадник подъехал и встал позади него. Шелк и
бархат вендийского костюма говорили о том, что всадник был офицером, а
украшенные драгоценными камнями ножны сабли и позолота на шлеме с тюрбаном
показывали, что он не просто офицер, но и принадлежит к знати. Презрительная
усмешка была на его лице, а его глаза были подернуты дымкой жестокости.
Всадник не говорил, а только пронзал великана киммерийца взглядом в злом
молчании. Он уже пытался избежать стычки сегодня утром, напомнил себе Конан.
Он легко мог сделать это снова. В конце концов, офицер только смотрел на
него. Просто смотрел. Наклонившись, Конан тоже внимательно смотрел, но
только не на этого дурня офицера, а на медленно приближающиеся плоты.
Вендиец был один, поэтому его присутствие не имело ничего общего с отданным
слуге кошельком вазама. По жизненному опыту Конан знал, что такие люди, как
вазам, не отвечают на оскорбления подобными мелочами. Но, с другой стороны,
это начинало казаться киммерийцу уже не такой уж и мелочью. Челюсти Конана
плотно сжались от напряжения.
- Ты - человек, которого зовут Патил, - пролаял неожиданно вендиец. -
Ты не из Вендии.
- Я хорошо знаю, кто я и откуда, - зарычал Конан. - А кто ты такой и
откуда явился?
- Меня зовут князь Кандар, и я начальник телохранителей вазама Вендии.
А ты следи за своим языком, если не хочешь потерять его!
- Я уже слышал сегодня эту угрозу, - сказал сурово Конан, - но мой язык
все еще при мне, и я не отдам его так легко.
- Дерзкие и хвастливые слова, - ядовито усмехнулся Кандар, - для
чужеземца с глазами пан-кора.
- С глазами... кого?
- Пан-кор. Порождение женщины и демона. Даже самые отъявленные невежды
среди моих людей верят, что это может принести неудачу, несчастье и дурное
предвестье всем, кого такой взгляд коснется. Они уже убили бы тебя, если бы
я разрешил им это.
В глазах вендийца мелькнуло какое-то движение. Самые отчаянные невежды
из его отряда? Конан улыбнулся и подался вперед.
- Как я уже сказал, я хорошо знаю, кто я и откуда.
Кандар отшатнулся и вздрогнул, а его лошадь сделала шаг влево, но он
быстро пришел в себя, и его лицо снова стало каменным. Он дернул за поводья,
и его лошадь успокоилась.
- Вендия - опасное место для чужеземца, кто бы он ни был и откуда бы ни
появился. Чужеземцу, который не желает опасаться того, что может ждать его
за следующим поворотом или что может прийти в темноте ночи, лучше всего
поискать защищающую его руку и иметь патрона-защитника в высоких кругах.
- И что требуется для того, чтобы найти такую руку и патрона? - спросил
сухо Конан.
- Например, определенного рода информация, отрывки из некоторых
разговоров и бесед, переданная этому патрону.
- Я сказал уже Кариму Сингху, - ответил Конан, отчеканивая каждое
слово, - и я скажу тебе то же самое, что я не буду шпионить за Канг-Хоу.
- Кхитаец? О чем ты говоришь? Вазам интересуется им? Ба! Какое мне дело
до купцов?
Конан почувствовал, что замешательство его собеседника перешло к нему,
как болезнь.
- Если не Канг-Хоу, то кто же, во имя Девяти Адов Зандру?..
Внезапно сумасшедшая мысль озарила его как факелом.
- Карим Сингх?
- А-аа, - сказал Кандар, став внезапно самой вежливостью. - Это было бы
весьма приятно.
- Я могу в это поверить, - пробормотал Конан, хотя в действительности
он с трудом верил услышанному. - Я начинаю верить в то, что вы, вендийцы,
действительно могли подписать договор с Илдизом в один день и убить Высшего
Адмирала Турана на другой.
Мягкость, которая так внезапно овладела вендийцем, так же внезапно была
смыта гримасой ярости, перекосившей его лицо. Он схватил руку Конана
железной хваткой воина, владевшего мечом, и его зубы оскалились в рычании
волка.
- Кто это говорит? Кто говорит эту ложь?
- Все в Султанапуре, - ответил негромко Конан. - Я полагаю, что все в
Туране говорят это. А теперь отпусти мою руку, или, клянусь Кромом, я
отрублю твою лапу.
Позади Кандара плот, нагруженный знатью, уже достиг берега, и люди
быстро спрыгивали на полосу песка. Две вендийские женщины, сидящие боком на
лошадях, проехали мимо Конана и князя. Одна из них была одета просто и
покрыта вуалью, так что можно было видеть только ее глаза. Другая, чья
лошадь шла впереди, была покрыта большим красным шелковым шарфом,
закрывающим ее густые волосы цвета крыла ворона. В ее локоны были вплетены
жемчужины, а на лице не было вуали. Цепочки и кулоны с камнями украшали шею,
на руках женщина носила золотые браслеты с изумрудами, на пальцах сверкали
кольца с сапфирами и рубинами. Когда Кандар, гневно взглянув на Конана,
открыл рот, чтобы что-то сказать, женщина без вуали заговорила низким
музыкальным голосом:
- Как приятно увидеть тебя, Кандар. Я думала, что ты избегал меня в
последнее время.
Вендийский князь внезапно напрягся. Мгновение его глаза все еще жестко
смотрели на Конана, после чего он резко сказал:
- Мы еще поговорим, варвар, ты и я.
Даже не взглянув на женщин, Кандар ударил свою лошадь шпорами и, пустив
ее в галоп, поскакал к павильону вазама, который уже начали сворачивать
слуги. Конан не слишком огорчился, увидев, что вазам ушел, особенно когда
вместо него появилось такое чудесное создание, как эта украшенная
драгоценностями женщина. Ее кожа была темно-смуглой и гладкой, а темные
глубокие глаза были настоящими озерами, в которых любой мужчина мог легко
<утонуть>, причем с большой охотой. И эти темные влажные глаза изучали
киммерийца с таким же интересом, с каким он наблюдал за владелицей этих
глаз. Она улыбнулась, и Конан тоже ответил ей улыбкой.
- Кажется, что этот Кандар не очень-то любит вас, - сказал он. - Я
думаю, что мне понравится любой, кто не нравится ему.
Смех женщины был таким же мелодичным, как и ее голос.
- Совсем наоборот, я чересчур нравлюсь Кандару. - Она увидела
замешательство киммерийца и снова засмеялась. - Он хочет меня для своей
пардханы. Однажды он зашел так далеко, что попытался меня даже похитить.
- Когда я хочу женщину, я не скачу в сторону, даже не взглянув на нее.
- Конан смотрел в эту минуту на нее, так что она могла понять, что он
говорил о Кандаре.
- У него есть на это причина. Моя служанка, Алина... - Незнакомка
небрежно махнула рукой в сторону покрытой вуалью женщины. - Его сестра.
- Его сестра! - воскликнул Конан, и женщина снова засмеялась. Покрытая
вуалью девушка безмолвно зашевелилась в седле.
- А-а, понимаю, ты удивляешься, что сестра знатного человека может быть
рабыней. Дело в том, что Алина была замешана в деле со шпионами и ее ожидал
топор палача, но я выкупила ее жизнь. Затем я дала бал у себя во дворце, на
который был приглашен и Кандар. Он собирался снова грубо давить на меня,
мужлан! Но когда он увидел Алину среди моих танцовщиц, он почему-то бросился
бежать из моего дворца. Видишь, как легко можно избавиться от этого
надоедливого дурня?
Конан уставился на это красивое смеющееся лицо, которое казалось таким
открытым и даже невинным, и только то, что он услышал и увидел в это утро,
заставило его поверить ее словам.
- Вы, вендийцы, похоже, любите наносить удары по своим врагам через
других. Неужели ни один из вас никогда не встречается лицом к лицу с
противником?
Ее смех напоминал звенящие колокольчики.
- Вы, с Запада, так прямолинейны, Патил. Ах, эти туранцы! Они думают о
себе как о хитрых и искушенных в интриге. Они совсем как дети, простодушны и
наивны.
Конан моргнул при этих словах. Простодушны? Туранцы? Затем что-то еще
из того, что она сказала, кольнуло его.
- Ты знаешь, как меня зовут.
- Я знаю, что ты тот, кто называет себя Патилом. Человек должен быть
абсолютно глухим, чтобы не услышать о таком чужеземце, как ты, который
называет себя вендийским именем. Ты меня заинтересовал.
Ее пристальный взгляд был как нежное прикосновение руки, скользнувшей
по широким плечам и груди киммерийца, до его бедер и пояса. Очень многие
женщины смотрели на него похожим взглядом, и иногда ему это даже нравилось.
Но сейчас Конан чувствовал себя, как жеребец в конюшне, выставленный на
продажу.
- И ты тоже хочешь, чтобы я шпионил за кем-то? - спросил он резко.
- Как я уже сказала прежде, - улыбнулась она. - Прямолинейный. И
непосредственный, как дитя.
- Я не ребенок, женщина, - прорычал он. - И мне не нужны ваши
вендийская хитрость и коварство.
- Знаешь ли ты, почему так много придворных царя Бандаркара
сопровождали вазами в Туран? Это была не только его свита, как, кажется,
думали туранцы. Я нашла в Туране хороших жонглеров и акробатов, которые
делают свои трюки иначе и которые очень придутся ко двору в моем дворце в
Айдохье. Я также привезла оттуда танцующего медведя и несколько ученых
мужей. Хотя я должна заметить, что философов Турана нельзя сравнить по
учености с их коллегами из Кхитая.
- Неужели никто из вас никогда не говорит прямо? Какое отношение имеют
все эти вещи ко мне?
- В Вендии, - сказала незнакомка, - наслаждение жизнью - это сама
жизнь. Так мы живем. Люди при дворе устраивают охоты и пиры, хотя последние
очень часто превращаются просто в пьяные дебоши. Но в любом случае ни то ни
другое не подобает для женщины знатного происхождения. Однако на каждое
решение, принятое мужчинами верхом на лошади на охоте за дикими кабанами,
приходятся два решения, которые он сделал во дворце знатной женщины. Ты
можешь спросить, каким образом обычные, даже знатные женщины могут
соперничать с принцами и князьями? Мы собираем вокруг себя философов,
мыслителей, ученых, самых лучших музыкантов, самых талантливых поэтов, самых
лучших актеров и ремесленников, которые делают свои чудесные вещи из металла
или камня. Все новые пьесы тут же играют в наших дворцах, и у нас всегда
можно найти странных, необычных путешественников из далеких, загадочных
стран. Не мешает и то, что наши служанки и рабыни выбраны за их красоту,
хотя, в отличие от мужчин, мы требуем аккуратности в обращении с ними.
Лицо Конана мрачнело все больше и больше по мере того, как он слушал
ее. Теперь же он взорвался:
- Так вот какой у тебя интерес ко мне? Я должен стать твоим танцующим
медведем, пляшущим под дудку?
- Я не думаю, что женщины при дворе царя посчитают тебя танцующим
медведем, - сказала она, - хотя ты почти такой же большой, как и медведь. -
Внезапно она посмотрела на Конана сквозь свои густые ресницы, и кончик ее
языка коснулся полных губ. - Я также не хотела бы видеть тебя на доске, где
медведь стоит, - добавила она гортанным голосом.
- Ко... Патил! - донесся крик, и Конан увидел, что Ордо направил свою
лошадь вверх по реке.
- Я должен идти, - грубовато сказал киммериец женщине, и она кивнула,
как бы говоря, что ее вполне удовлетворяет его манера говорить.
- Приходи ко мне сегодня ночью, о великан, который зовет себя Патилом.
Мой интерес к тебе еще не пропал. - Улыбка смахнула жадный взгляд
соблазнительницы, и ее лицо снова приняло невинное выражение. - Ты не
спросил моего имени. Меня зовут леди Виндра. - И взмахом своего украшенного
золотом хлыста она направила лошадь вперед. Женщина с вуалью последовала
следом за ней.
Позади Ордо слуги Канг-Хоу уже вели на берег верблюдов торговца,
которых сопровождали вооруженные контрабандисты. Одно из горбатых животных
уже прыгнуло на берег, в то время как Хасан и Шамил с явным желанием и
возбуждением помогали Чин-Коу и Кай-Ше садиться в покрытые навесом каджавах
- своеобразные сиденья, укрепленные на боках верблюдов.
- Красивая девка, - заметил Ордо, уставившись вслед удаляющейся Виндре.
- И неплохо сидит в седле. - Он осмотрелся вокруг, чтобы проверить, нет ли
кого-нибудь поблизости, после чего понизил голос. - Ты нашел эти сундуки?
Конан отрицательно покачал головой.
- Но они здесь, я знаю это. Кто-то пытался сегодня убить меня.
- Это всегда недурной способ, чтобы начать очередной день, - сказал
сухо Ордо. - Узнал ли ты вообще хоть что-нибудь?
- Трое людей пытались нанять меня как шпиона, и эта <красивая девка>
хотела добавить меня к своей коллекции диких животных.
- Я никогда не понимал твоего юмора, киммериец.
- Я также узнал, что мои глаза являются порождением демона, и помимо
этого понял, что Вендия - это сумасшедший дом.
Одноглазый хмыкнул, когда сел в седло лошади.
- Первое я уже говорил тебе сам - и не один раз. Что касается второго,
это известно всем. Похоже, что мы наконец начали двигаться.
Отряд и свита вазама (Конан вспомнил, как Торио сказал, что они должны
быть первыми на марше) растянулись в длинную линию по направлению к
юго-востоку; вендийские копейщики, разделенные на две колонны, охраняли
свиту слева и справа. Сам Карим Сингх сидел в богато украшенных носилках из
золота и черного дерева, которые несли четыре лошади. Арочный навес из
блестящего белого шелка раскинулся над паланкином, и длинные прозрачные
полотна из золотистого турайского газа драпировали его края. Кандар скакал
позади носилок, низко наклонившись к человеку внутри и что-то горячо говоря
ему.
- Если они пытались убить тебя, - продолжал Ордо,- то по крайней мере,
ты расшевелил их.
- Да, пожалуй, ты прав, - сказал Конан. Он оторвал свой взор от носилок
вазама. - Нам пора присоединиться к Канг-Хоу и остальным, Ордо. Впереди еще
много часов похода.
Глава 13
Ночь и глубины земли были необходимы для некоторых вещей. Некоторые
вещи просто не могли вытерпеть света дня или открыть себя светлому голубому
небу. Как уже часто случалось в последнее время, ночь застала Найпала в
комнате с серым куполом, глубоко под дворцом. Сам воздух в этом зале пах
колдовством, слабый сладковатый запах тления, смешивавшийся с непонятным,
неопределенным, но явным дьявольским запахом зла.
Этот запах пропитал все вокруг и мог свести с ума. Но чародей старался
не вспоминать о том, что случилось в этом зале в прошлый раз, да и не хотел
об этом даже думать. Он взглянул на ожившего воина, который стоял
неподвижно, как камень, у блестящей, мерцающей стены, на том самом месте,
где Найпал приказал ему встать в прошлую ночь. Глаза колдуна метнулись к
рабочему столу, пробежав мельком по ларцу из резной слоновой кости. Там, в
хрустальных флаконах, находились пять необходимых ингредиентов для передачи
жизни, и у него теперь были все составные части.
В гробнице царя Ориссы под затерянным городом Махарастра стояли
двадцать тысяч бессмертных воинов. Неумирающая, всепобеждающая армия. И он
может дать жизнь примерно двадцати из них. С диким рычанием Найпал принялся
ходить взад и вперед по комнате. Старые колдуны, которые подготовили
гробницу Ориссы, в точности выполнили приказ царя, чтобы создать его вечных
телохранителей в полном соответствии с его инструкциями. Но эти маги и
специалисты по изготовлению мумий боялись, что применение для этих
телохранителей может быть ужасным, если кто-нибудь сумеет их разбудить от
вечного сна, и они придумали одну хитрость. Только один из пяти необходимых
ингредиентов можно было найти в Вендии, да и тот был очень редким. Что
касается остальных четырех, то их можно было отыскать в землях, само
существование которых было не больше чем легендой даже спустя две тысячи лет
после гибели Ориссы. Эти ингредиенты были также выбраны еще и потому, что их
почти не употребляли маги и чародеи.
Найпал, конечно же, позаботился о том, чтобы их получить, но какой в
них будет толк, если катастрофа разразится над головой чародея до того, как
он их получит? Силой заставив себя взглянуть на резной ларец, Найпал сжал
пальцы в кулаки и гневно посмотрел на сундучок, как если бы он задумал
разбить его. Когда прошлой ночью Найпал вышел наконец из зала, это скорее
напоминало бегство. Крадясь по коридорам своего собственного дворца, как
вор, он говорил себе, что это не оцепенение, не страх вернулись к нему. Он
уже давно победил в себе эти чувства. Ему просто нужен был отдых, вот и все.
Ему нужно было встряхнуться и отвлечься. Были вызваны музыканты, столы были
накрыты вином и едой, но даже самые изысканные блюда в этот день напоминали
колдуну по вкусу древесные опилки, а игра цитр и флейт действовала на нервы.
Он приказал высечь и поваров, и музыкантов. По двое и по трое приводили к
нему женщин из его пардханы, и они все вернулись назад, плача от того, что
не сумели его развеселить. Пять раз в этот день Найпал приказывал раздавать
по десять тысяч пайсов бедным от его имени, но даже это не улучшило
настроения. И вот он снова пошел в свою колдовскую залу глубоко в
подземелье. Здесь он по крайней мере смог встретиться лицом к лицу с
опасностью, чем бы она ни была и от кого бы она ни исходила. Его руки
коснулись плоского резного ларца из слоновой кости... и он вдруг остановился
от звука мелодичного колокольчика. Колдун нервно дернул головой по
направлению звука. На самом краю столика из красного дерева, заполненного
хрустальными пробирками и ретортами, в которых находились странного цвета
жидкости и порошки, причудливо мерцающие зеленоватым и желтым огнем,
запечатанные свинцовыми пробками бутыли, покоился плоский сундучок, на этот
раз из полированного мореного дуба с серебряным колокольчиком, стоящим на
нем. Колокольчик был покрыт причудливой нитью старинных букв и символов.
Пока Найпал смотрел на него, колокольчик снова зазвенел.
- Ага, значит, этот дурак все же нашел достаточно мужества, чтобы
использовать его, - пробормотал Найпал.
Чародей помедлил несколько секунд, пытаясь разобраться в своих
собственных мыслях, но колокольчик зазвонил опять. Тяжело дыша, колдун
обошел стол и встал рядом с сундучком из тикового дерева. Колдун откинул
крышку сундука и уставился на зеркало, в котором увидел свое отражение и
отражение всего того, что было в зале, как в любом другом зеркале. Зеркало
было установлено на шарнирах и роликах таким образом, что его можно было
передвинуть влево и вправо и установить под любым углом. Найпал передвинул
его почти перпендикулярно столу. Затем поставил восемь крошечных костяных
подносов на серебряные столбики, которые выходили из отверстий на краю
сундучка - по одному отверстию в каждом углу и один в самом центре. Снова
зазвенел колокольчик, и колдун выругался. Зеленоватого цвета пудра,
приготовленная заранее и поставленная в коробочке рядом с зеркалом, была
аккуратно ссыпана маленькой золотой ложкой на костяные подносы. Наконец
Найпал достал из шкатулки маленькую серебряную колотушку, украшенную теми же
письменами и орнаментом, что и колокольчик.
- Са-а-рел! - нараспев протяжно сказал Найпал. Голубая искра сорвалась
с колотушки и коснулась колокольчика. Колокольчик зазвенел. Одновременно с
этим порошок на четырех подносиках вспыхнул голубым пламенем. Но еще до
того, как эти крошечные языки огня потухли, чародей снова заговорил:
- Ка-а-рел!
И снова колокольчик зазвенел от прикосновения голубого пламени.
- Ма-а-рел! Ди-ин-дар!
После третьего звонка колокольчика отражение Найпала в зеркале
задрожало и исчезло, превратившись в разноцветную пляску цветных линий и
искорок. Медленно, очень медленно какофония красок стала преображаться в
образ узколицого человека в тюрбане из дорогого, прошитого золотыми нитями
шелка, обернутого несколькими золотыми цепочками и украшенного большими
рубинами.
- Найпал? - сказал человек. - Хвала Асуре, что это ты.
- Ваше Сиятельство, - сказал Найпал, подавив в себе раздражение, - чем
я могу служить Советнику Слона, который вскоре будет Слоном?
Карим Сингх вздрогнул и быстро посмотрел по сторонам, как бы опасаясь,
что кто-нибудь может услышать его. Этот человек не мог быть настолько
глупым, подумал Найпал, чтобы разрешить кому-нибудь помимо него
присутствовать в комнате, когда он смотрит в живое зеркало. Разве он мог
такое допустить?
- Ты не должен говорить подобные вещи, - сказал вазам. - Один Асура
знает, кто может нас подслушать, возможно, другой колдун. Особенно в это
время.
- Ваше Сиятельство, я уже объяснял, что только те, кто находятся рядом
с одним из зеркал... - Найпал остановился и глубоко вздохнул. Объяснять
этому дураку в сотый раз было абсолютно бесполезным занятием и потерей
времени. - Я, Найпал, придворный маг царя Вендии Бандаркара. Я планирую
заговор и убийство Бандаркара и плюю на него. Я собираюсь помочь Вашему
Сиятельству сесть на трон Вевдии. Ваше Сиятельство все понимает. Я бы не
говорил всего этого, если бы кто-нибудь мог нас услышать.
Карим Сингх кивнул, соглашаясь, хотя лицо его было смертельно бледным.
- Я полагаю, я должен... доверять тебе, Найпал. В конце концов, ты
преданно служишь мне. Я также полагаю, что ты знаешь, что тебе лучше
выказать мне больше преданности, чем та, что ты оказывал Бандаркару.
- Я слуга Вашего Сиятельства, - поклонился колдун. Найпал подумал, имел
ли этот человек хоть какое-то представление о том, насколько его восхождение
к власти было делом рук колдуна. - И чем же я могу служить сейчас Вашему
Сиятельству?
- Я... точно не знаю, - неуверенно сказал вазам. - Впереди может быть
катастрофа. Договор разрушен, в этом нет никакого сомнения. Наши головы
могут полететь с плеч. Я предупреждаю тебя, Найпал, я не пойду на плаху
один.
Найнал раздраженно вздохнул. Договор с Тураном следовал тем простым
формулам, которые он вложил в голову Карима Сингха и которые тот считал
своими собственными. Чтобы захватить трон Бандаркара после его смерти,
чародею необходимы были беспорядки и хаос в стране. Внешние враги, как
правило, только объединяли людей. Поэтому все страны, которые могли угрожать
Вендии - Туран, Иранистан, города-государства Кхитая, Уттара Кору и Камбия,
- все они должны были быть умиротворены, чтобы не чувствовали опасности со
стороны Вендии, а также чтобы в свою очередь не угрожали войной. Колдун
предпочитал всему прочему метод манипуляции людьми, занимающими ключевые
позиции, иногда используя и магию, где это было необходимо. Только Карим
Сингх думал, что одними договорами можно чего-то добиться. И все-таки именно
путешествие в Туран держало его в безопасности от длинных рук Найпала в
течение некоторого времени.
- Ваше Сиятельство, если Илдис не подпишет договор, это не будет иметь
большого значения. Конечно же, даже если Бандаркар и будет недоволен этой
неудачей и рассердится на Ваше Сиятельство, у него не хватит времени на то,
чтобы...
- Слушай меня, идиот! - Глаза Карима Сингха вылезли из орбит в припадке
истерии. - Договор был подписан! И в течение всего нескольких часов после
этого Высший Адмирал Турана был убит! Погиб от рук вендийских асассинов! Кто
еще, как не сам Бандаркар, осмелится на такое? И если это действительно его
рук дело, то что это за игра, в которую он играет? Действительно ли мы идем
против него незамеченными, или же он просто играет с нами, как кошка с
мышкой?
Пот выступил на ладонях Найпала, пока он слушал вазама, но чародей не
вытирал соленых капель, так как его собеседник мог это увидеть. Его глаза
скользнули по ларцу из слоновой кости. Армия? Возможно, под командой
колдуна? Но каким образом она могла быть собрана без его ведома?
- Бандаркар не может ничего знать, - сказал он наконец. - Уверено ли
Ваше Сиятельство во всех фактах? Слухи и сплетни иногда бывают искажены и
раздуты.
- Кандар казался убежденным во всем. И этот Патил, который все ему
рассказал, не был похож на человека, искушенного в интриге. Да что там
говорить, он простодушен и наивен, как новорожденный младенец.
- Опиши мне внешность... этого Патила, - сказал мягко колдун.
Карим Сингх нахмурился.
- Варвар. Высокий варвар с бледной кожей и глазами пай-кора. Куда ты
исчез? Эй, Найпал!
Прежде чем вазам успел описать наружность Конана, колдун подскочил к
столу и схватил резной ларец из слоновой кости. Он откинул крышку, отмахнул
рукой шелковые платки и уставился в зеркало, которое показывало ему ту же
картину, что и прежней ночью, - огромное море огней в темноте. Это была не
армия, как чародею тогда показалось. Просто большой караван. Внезапно
кусочки мозаики сошлись вместе, хотя на каждый вопрос еще предстояло найти
надлежащий ответ. Найпал вдруг сообразил, что Карим Сингх проклинает его
исчезновение и ругается всеми святыми.
- Найпал! Чтоб тебя испепелила Катар! Где ты? Вернись немедленно или
клянусь Асурой!..
Колдун снова подошел близко к зеркалу, в котором виднелось обезумевшее
от волнения и покрасневшее лицо Карима Сингха.
- Ага, ты вернулся как раз, чтобы спасти свою дурную голову! Как ты
посмел уйти, даже не спросив у меня разрешения? Я не потерплю такого!..
- Ваша Светлость, простите меня. Ваша Светлость должна выслушать меня.
Этот человек, который зовет себя Патилом, этот гигант варвар с глазами
пан-кора...
Найпал невольно содрогнулся при этих словах - возможно, это было дурным
предзнаменованием или даже хуже?
- Он должен умереть и все, кто находится вместе с ним. Сегодня же
ночью, Ваша Светлость.
Почему? - требовательно спросил Карим Сингх.
- Его описание, - сочинил на ходу колдун. - Различные откровения и
видения, которые снизошли на меня, дали мне знать, что человек,
соответствующий этому описанию, может разрушить все наши планы. И еще одна
угроза для нас состоит в том, что в том же самом караване, где находится и
Ваша Светлость, есть люди, которые могут нам помешать. Я узнал об этом
только что. В караване есть группа вендийских купцов. Их глава, человек,
которого зовут Сах-Ба, хотя он может использовать и другое имя. У них есть
вьючные животные вместо верблюдов с тюками, похожими на те, что перевозят
шелк.
- Я полагаю, что и эти люди также должны умереть, - сказал Карим Сингх,
и Найпал кивнул:
- Ваша Светлость понимает все очень хорошо.
Колдун отдал приказы, которые явно не были выполнены до конца. Ему не
повиновались. Найпал терпеть не мог неповиновения, и виновные должны быть
сурово наказаны.
- Я снова спрашиваю, почему?
- Искусство пророчества и божественного откровения непонятно во всех
деталях, Ваша Светлость. Все, что я могу сказать определенно и наверняка
сейчас, это то, что каждый день, каждый час жизни этих людей создают угрозу
восхождения Вашей Светлости на трон. - Колдун выдержал паузу, осторожно
подбирая слова. - Есть еще кое-что, что я должен вам сказать, Ваша
Светлость. Внутри тех тюков, которые похожи на тюки шелка, которые везут с
собой вендийские торговцы, находятся сундуки, запечатанные свинцовыми
печатями. Эти сундуки должны быть доставлены ко мне с нетронутыми печатями.
И я должен добавить, что последнее более важно для того, чтобы Ваша
Светлость взошла на трон, чем все остальное, чем все, что мы пока сделали и
предприняли. Сундуки должны быть доставлены ко мне с нетронутыми печатями.
- Мое восхождение на трон, - сказал бесцветно Карим Сингх, - зависит от
сундуков, которые должны быть доставлены тебе? От сундуков, которые были в
том же караване, где нахожусь и я? От сундуков, о существовании которых ты
ничего до этого не знал?
- Клянусь Асурой, это правда, - ответил Найпал. - Пусть будет проклята
моя душа, если это неправда.
Ему было легко произнести слова этой клятвы - его душа была проклята
уже давно.
- Ну что ж, хорошо. Пусть будет так. Все эти люди будут мертвы еще до
восхода солнца. И сундуки будут также доставлены к тебе. Мир тебе.
Серебряный колокольчик зазвенел опять, и, отразившись таким же звоном,
зазвенел его близнец далеко отсюда, в шатре вазама. Лицо в зеркале дрогнуло
и исчезло, а для Карима Сингха его зеркало также стало обычным зеркалом.
- И мир тебе, самый лучший из всех глупцов, - пробормотал колдун.
Его ладони все еще были мокры от пота, но по крайней мере смерть даст
ему все ответы, которые он искал. Улыбаясь, он вытер вспотевшие ладони о
свой шелковый халат.
Глава 14
Густую тьму на большом расстоянии прорезали огненные языки сотен
костров погруженного в ночь лагеря. Жаркие костры пылали среди более чем
тысячи палаток и шатров. Многие из этих палаток мерцали желтым огнем от
ламп, зажженных внутри, которые отбрасывали дрожащие загадочные тени на
стены из шелка или хлопковой ткани, делая их почти невидимыми. Звон цитар и
лютни наполнял воздух, и над лагерем разносился аромат шафрана и корицы от
еды, которую недавно поели их обитатели за ужином. Конан приблизился к шатру
Виндры с неуверенностью, которая была непривычна для него. В течение всего
дня похода он избегал ее, и если это заключалось в основном в том, чтобы
находиться с верблюдами Канг-Хоу, вместо того чтобы встретиться с ней, то
это было далеко не так легко сделать, как это могло показаться. Вполне
возможно, что она хотела его только как забавную, странную игрушку для своих
знатных друзей в Айдохье, этого чудаковатого варвара с глазами демона, на
которого можно полюбоваться как на странную заморскую диковину или дикого
зверя, но с другой стороны, женщина смотрела кокетливо на диковину сквозь
свои густые длинные ресницы. В любом случае, она была красива, а он был
молод, и поэтому он пришел, как она и просила его. Наклонившись над
входом-пологом в шатер, он столкнулся с Алиной, которая внимательно и остро
посмотрела на него. Он едва мог различить ее глаза сквозь вуаль.
- Твоя госпожа... - начал было он и оборвал свою фразу, когда гневная
вспышка мелькнула в глазах девушки. Но она исчезла так же быстро, как и
появилась, и девушка низко поклонилась ему, уступив дорогу. Шатер Виндры
был, конечно, меньше по размерам шатра Карима Сингха, но он точно так же был
разделен на перегородки-комнаты шелковыми тонкими занавесками. В центральной
<комнате>, которая была устлана тончайшей работы вендийскими коврами и
освещена золотыми лампами, стояла, ожидая его, Виндра.
- Ты пришел, Патил. Я очень этому рада.
Конан стиснул зубы, чтобы не открыть рот от изумления. Золото, рубины и
изумруды все еще украшали ее прическу, но те одежды, которые она носила до
этого, сменились прозрачной материей из тончайшего газа. Она была покрыта
тканью от шеи до щиколотки, и в то же время ее поза у лампы отбрасывала
завораживающие, чарующие тени ее гибкого красивого тела, а сильный запах
жасмина, исходивший от ее умащенной кожи, казалось, был самим символом
безнравственности и коварства.
- Если бы это был Туран, - сказал он наконец, обретя дар речи, - или
Заморра, или Немедия, и в комнате были бы две женщины, одетые, как ты и твоя
служанка, Алина была бы на свободе, а ты была бы рабыней. Для мужчины,
разумеется, к его вящему удовольствию.
Виндра улыбнулась и прикоснулась пальцем к губам.
- Как глупо со стороны этих женщин давать возможность своим рабыням
затмевать их красоту. Но если ты хочешь увидеть Алину, я прикажу ей
танцевать для тебя. Боюсь, что, кроме нее, у меня нет больше других
девушек-танцовщиц. В отличие от Карима Сингха и других мужчин, я не считаю
их такой уж необходимостью.
- Я с гораздо большим удовольствием увидел бы, как ты пляшешь для меня,
- сказал он ей, и она тихо засмеялась.
- Вот этого не увидит ни один мужчина. И в то же время она обвилась
руками в воздухе и подняла их, как настоящая танцовщица, и одно это
заставило пересохнуть горло Конана. Ткань почти не скрывала ее округлые
бедра и острую грудь.
- Я хотел бы хлебнуть немного вина, - сказал он хрипло.
- Разумеется. Алина, принеси вина и сладостей. Но сядь, Патил. Отдохни.
Она легонько толкнула его на подушки из шелка и бархата. Он так и не
понял, каким образом ей это удалось, так как ей пришлось поднять свои
маленькие руки, чтобы положить их на его плечи, но он подозревал, что ее
жасминовые духи имели к этому какое-то отношение. Он попытался обнять ее
обеими руками, после того как она так соблазнительно наклонилась к нему, но
она гибко ускользнула от него, как угорь, и откинулась на подушки в двух
шагах от него. Он наполовину поднялся на локтях и принял бокал душистого
вина от Алины. Бокал был таким же тяжелым золотым бокалом, как и тот, какой
предложил ему вазам, но вместо аметистов он был украшен полированным
кораллом.
- Вендия, похоже, очень богатая страна, - сказал он после того, как
выпил вино, - хотя я еще не достиг ее, чтобы все это увидеть своими глазами.
- Это правда, - сказала Виндра. - А что еще тебе известно о Вендии, до
того как ты попадешь туда?
- Вендийцы делают ковры, - сказал он, - и они опрыскивают духами свое
вино и своих женщин.
- А что еще? - захихикала она.
- Женщины из пардхана считают большим позором обнажить свои лица, хотя
обнажать все остальное считается в порядке вещей.
Эти слова вызвали откровенный громкий смех, хотя легкая краска
выступила на лице Алины сквозь ее вуаль. Конану нравился смех Виндры, хотя
он уже стал уставать от шуток и игры.
- Если не считать всего этого, Вендия, похоже, знаменита еще своими
шпионами и асассинами-убийцами.
Обе женщины широко раскрыли в ужасе рты, и лицо Виндры побелело.
- Мой отец был убит катари. Как и отец Алины.
- Катари?
- Это асассины, которыми так знаменита Вендия.
- Ты хочешь сказать, что даже не знаешь их имени?
Виндра покачала головой и содрогнулась от страха:
- Они убивают людей, иногда за золото, иногда просто ради каприза, но
всегда смерть жертвы посвящена жестокой, страшной богине Катар.
- Я где-то слышал это имя, - сказал он, - где-то слышал.
Виндра презрительно фыркнула.
- Несомненно, что это имя сорвалось с губ мужчины. Это излюбленное
проклятие у вендийских мужчин. Ни одна женщина не могла быть настолько
глупой, чтобы назвать имя богини, посвященной вечной смерти и крови.
Она явно дрожала при этих словах, и он мог чувствовать, как она
замыкается в себе от страха. Он быстро сменил разговор, переключившись на
тему куда более приятную для женских ушей. <Один из ее поэтов, несомненно,
тут же сочинил бы подобающие к месту стихи>, - подумал с горечью он, но вся
поэзия, которую он знал, была переложена на слова песни, и большинство из
них были такими, от которых могла покраснеть и портовая шлюха.
- Человек из твоей страны сказал сегодня что-то очень необычное, -
сказал он медленно и произнес слова, которые не могли бы ее расстроить.
- Он сказал, что мои глаза выдают во мне порождение демона, пан-кора,
как он его называл. Ты явно не веришь этому, иначе ты с криками ужаса
бросилась бы бежать от меня, вместо того чтобы пригласить меня выпить глоток
вина.
- Я могла бы в это поверить, - сказала она, - если бы не говорила со
знающими людьми, которые сказали мне о далеких землях, где все мужчины -
высокие силачи с глазами, которые горят, как сапфиры. И кроме того, я очень
редко бегу от чего-либо с криком страха. - Легкая улыбка вернулась на ее
лицо, и ее губы слегка дрогнули. - Конечно, если ты действительно
утверждаешь, что являешься пан-кором, я никогда не сомневалась бы и в
человеке, который зовет себя Патилом.
Конан слегка покраснел. Похоже, каждый в караване знает, что это имя
ему не принадлежит, но он не мог заставить себя сказать, что это не его имя
и что он сказал неправду.
- Я прежде уже сражался с демонами, - сказал он, - но я не из их
породы.
- Ты сражался с демонами? - воскликнула Виндра. - Правда? Я видела
демонов однажды, около двух десятков, но я не могу даже себе представить,
что кто-то действительно может сразиться с ними, что бы ни говорили легенды.
- Ты видела демонов?
Несмотря на то, что он встречал этих адских созданий и прежде, Конан
также знал, что демоны, да и колдуны, если уж на то пошло, встречаются в
мире не так уж часто, как полагает большинство людей. Просто киммерийцу
очень <везло> с ними, хотя Ордо настаивал на том, что на Конане лежит
какое-то проклятие.
- Целая свора в одном месте?
Темные глаза Виндры сверкнули яростным огнем.
- Ты не веришь мне? Там было много свидетелей, не только одна я. Пять
лет назад во дворце царя Бандаркара тот, кто тогда был придворным магом, был
унесен на глазах у всех придворных демонами. Его звали Заил Бал. Демонов
звали раджайе, они выпивают жизнь, как вино, из тел своих жертв. Теперь ты
видишь, что я знаю, о чем говорю.
- Разве я сказал, что не поверил тебе? - сказал Конан. Он мог поверить
в то, что двадцать демонов могут появиться одновременно в одном месте.
Гораздо меньше он мог поверить в то, что кто-то мог спастись в такой
ситуации. Если бы Конан увидел это своими собственными глазами, наверное,
его удача все-таки осталась бы при нем.
Легкая морщинка пролегла между бровями Виндры, как если бы женщина
сомневалась в искренности киммерийца.
- Если ты действительн...
