Иржи Марек. Тристан, или о любви
страница №3
...мой истории. И он велит нарисоватьих на стене своего дома, перестроенного в новом духе Ренессанса. События, о
которых я рассказываю, совпадают по времени, следовательно, фреска
датируется шестнадцатым веком. Представляю себе, как он сиживал в саду под
деревьями и, улыбаясь, глядел на картину, украсившую его новый дом.
Возможно, эта женская фигура, изображающая Изольду, походила на его молодую
жену. Впрочем, это уже моя фантазия, которой не место в научном документе!
Тем не менее члены комиссии сочли мои доводы не лишенными убедительности.
Можно сказать, что наконец-то мне улыбнулась фортуна. За все эти годы,
проведенные в налоговом управлении, я не сделал ничего полезного. Зато
сколько успел теперь!
Старик даже задохнулся от такой длинной речи, но потом вдруг осекся и
слегка покраснел:
- Извините, дружище, у вас был не совсем удачный день, а я разболтался.
Ведь я всего лишь дилетант, хотя и восторженный...
- Вы прекрасный человек, пан Хиле, - искренне сказал Томан и пожал
старику руку. - Признаюсь, я не слишком много почерпнул от чтения этой
старинной легенды, кое-что мне было просто непонятно, но думаю, в те времена
подобная история могла сподвигнуть на создание и большого произведения, и
такой вот фрески.
- Да, то была эпоха рыцарских романов с драматическим сюжетом и
удивительными приключениями, но легенда о Тристане совершенно особенная.
Ведь это история не только любовная. Она весьма проблематична и с точки
зрения морали. Поскольку в средние века ничто не охранялось столь строго,
как супружеский союз, и нарушение его рассматривалось как прегрешение против
святого духа. Теперь мы стали заметно терпимее. А тогда несоблюдение
верности каралось законом. Главным образом, если виновна была супруга. Муж
Изольды, король Марк, предал ее суду и отдал прокаженным, но Тристан спас
королеву.
- А как же Тристан?
- Ну, как известно, мужчине необязательно было хранить верность
женщине, зато надлежало тщательно соблюдать присягу, данную сюзерену. К
несчастью, Тристан все время нарушал ее и постоянно обманывал своего доброго
дядю, короля Марка, прелюбодействуя с его женой. Правда, потом он искупил
свою вину отвагой, постоянно рискуя жизнью. История эта скорее кровавая,
нежели любовная. И смысл ее - убивайте, обманывайте, соблазняйте,
лжесвидетельствуйте, но если вы совершаете это во имя любви - вы невиновны.
- Довольно мрачная интерпретация, - удивился Ян. - А вы не ошибаетесь?
- Нисколько. Когда Изольда отправляется на божий суд, где ей предстояло
оправдаться испытанием на раскаленном железе, она нарочно соскальзывает с
лодки в воду, чтобы нищий, естественно это был переодетый Тристан, мог
заключить ее в объятия и вынести на берег, где палач уже калил железо. Так
вот, Изольда даже не благодарит Тристана. Гордая, как королева, она идет к
месту казни и там вслух произносит свою присягу: клянусь, что никогда не
держал меня в объятьях ни один мужчина, кроме моего супруга и минуту назад
вот этого убогого нищего!
После чего берет в руки раскаленное железо и проносит его перед толпой
на берегу, потом отбрасывает железо и показывает всем необожженные ладони.
Собственно, она ведь не лгала, и сам господь бог вынужден был сотворить
чудо, хотя прекрасно знал, что красотка его довольно ловко провела. Я
утверждаю, что эта история совершенно аморальна, но поскольку мы, люди, не
слишком печемся о морали, то понимаем, почему именно в эпоху Ренессанса эта
история имела такой успех. Кто знает, возможно, пан Шимон из Нойталя тоже
был плутоват и именно поэтому велел изобразить здесь двух прелюбодеев,
Тристана и Изольду, а не своего патрона Симеона из Иудеи.
Томан допил бокал и вздохнул:
- Многое можно простить человеку, пораженному слепотой любви!
- Когда любовь настоящая, то конечно. Кстати, после смерти обоих
любовников, отягощенных самыми страшными грехами, на могиле Тристана вырос
куст терновника и перекинулся на могилу Изольды. Трижды срезали люди
терновник, но потом поняли, что такова воля божья, и оставили его. Ибо
любовь, которая сильнее смерти, имеет право на отпущение грехов.
В голосе Хиле прозвучала такая сила убежденности, что комментарии были
излишни.
Позже Ян стоял на галерее своей квартиры, разглядывал неясные контуры
фрески, осторожно дотрагиваясь пальцами до ее поверхности, и ему было
грустно. Мир в суетах, человек во грехах - великая любовь, вот то, чего нам
всем не хватает! Ее священного прикосновения! Ее безграничности!
И только много позже он вычитал в одной книге, что великие влюбленные
прошлого не признавали любви супружеской: постановление суда в Авиньоне от
1174 года даже гласило, что любовь не может распространять свои права на
особы, связанные узами брака.
Какое странное и аморальное, но тем не менее недвусмысленное и
официально подтвержденное назидание!
*
Не было ничего более приятного для ушей Данеша, чем этот уважительный
шепоток, сопровождающий его при входе в любой кабинет. Даже собственная
секретарша глядела на него с тайным восхищением. Да, думал он, далеко я
пошел, член коллегии министерства - это вам не шутки. Правда, он весьма
смутно представлял себе, что это такое, но чувствовал, как для его карьеры
открываются новые горизонты. Что-что, а министерские порядки он знал даже
слишком хорошо: одного вдруг постигнет немилость, другого - награда, хотя ни
тот, ни другой особенно не провинился и не отличился.
Позже он убедил сам себя, что произошло так исключительно из-за его
непревзойденных достоинств, а уверовав в это, ощутил необычайный прилив сил.
И потому подумывал, не съездить ли к Марии. Ему всегда хотелось ей
импонировать, что, впрочем, с успехом удавалось: преподавательница пения из
маленького городка, естественно, влюбилась в него с первого взгляда и, явись
он теперь, в апогее славы, приняла бы его не только с милой женской
покорностью, но, очевидно, и с восхищением. Идея использовать для этого
путешествия именно Томана была блестящей (да, я такой, меня осеняют только
блестящие идеи!), оставалось назначить день. А когда закончится ее турне по
домам отдыха, надо постараться, чтобы она приехала в Прагу с хорошей
рекомендацией, может, удастся ее где-нибудь пристроить. Конечно, сразу на
оперу рассчитывать не приходится, на первых порах подойдет что-нибудь
попроще, но у нее будет свой угол, приятно всегда иметь ее под рукой. Да и
кто говорит, что мои намерения несерьезны? Моя благоверная давно перестала
доставлять мне радость.
Ну и ловкий ты мужик, Данеш, тихо говорил он сам себе, просто
молодчина. А мир прекрасен и доступен тем, кто хочет его завоевать!
Его мысли прервала секретарша, которая несколько неуверенно положила на
стол папку с корреспонденцией.
Он удивился:
- Что такое? Мы ведь разобрались с почтой.
- Да, товарищ директор. Но пришла телеграмма, я думаю, вам стоит ее
прочитать.
- Телеграмма? Кто это отчудил?
- Не знаю, - сказала она с виноватым видом. - Мне кажется, это личная
телеграмма.
Он открыл папку и пробежал глазами текст. Нахмурился, едва сдержался,
чтобы не выругаться, а потом сказал:
- Ничего страшного... Родственница из деревни. Не сообразила послать
домой.
Секретарша с явным облегчением удалилась, а Данеш вскочил. Господи, до
чего же неосторожны эти женщины! Додумалась прислать телеграмму на работу!
Не знает разве, что в учреждениях распечатывают все телеграммы. Такую
возможность не упустит ни одна секретарша.
Текст был короткий: "Я должна немедленно уехать. Мария". Неужто нельзя
было подписаться так, чтобы понял только я? Какой идиотизм! И почему это ей
нужно уехать? Она должна пробыть там еще целый месяц. Вполне приличный срок.
А что касается ее работы, так это просто приятное времяпрепровождение. Не
ахти как трудно спеть вечером пару песенок для отдыхающих, которые небось
помирают со скуки. Зато получила бы бумажку - а это уже вещь серьезная.
"Я должна немедленно уехать".
Милая моя, это, конечно, здорово, но я ведь не могу исполнять любые
твои прихоти! У меня тоже работа, и, главное, мне вовсе ни к чему скандалы.
Он возмущенно прохаживался по кабинету. Женщины так неосторожны. И
подвержены настроениям. Вообще-то, конечно, она ведь артистка... Но опять же
не какая-нибудь там звезда, чтобы выкидывать всякие фортели. В этот момент
он совершенно забыл, что когда они случайно познакомились в командировке,
ему понравилась именно ее эксцентричность. Нет, не могу я бросить все и
поехать за тобой, бесился он, и именно сейчас, когда мне нужно бывать на
каждом расширенном совещании в министерстве!
Придется просить Томана, другого выхода нет. Пусть радуется, что мне
понадобилась его помощь. Он вызвал секретаршу. Та пришла уже в пальто.
- Вы уходите? - удивился он.
- Рабочий день давно закончился, - сказала она тихо.
- Правда? А я и не заметил... Тогда вызовите мне поскорее Томана.
Через минуту она вернулась:
- Он уже ушел.
Махнув рукой, Данеш вздохнул:
- Сотрудники уходят, а директору приходится засиживаться после работы!
Он снова уселся и принялся жалеть сам себя. Дома жена, с которой
никакого контакта, приятельница, правда, ничего, но тоже, к несчастью,
думает только о себе. И сотрудники хороши, не могут ни на минуту
задержаться, когда требуется.
Насколько он изучил Марию, та может объявиться здесь в любой момент. И
никого уже не убедишь, что это просто деревенская родственница. Возьмет и
заявится в приемную, а если его не окажется, спокойно объявит, что подождет.
Господи боже, когда же наконец женщины поймут, что жизнь мужчины всегда
намного сложнее, чем им кажется!
Вот почему он решился на единственный оставшийся у него шанс. Вызвал
шофера, а по дороге попросил заехать на Малую страну. Хорошо бы еще сегодня
поговорить с Томаном. Пусть завтра утром садится в машину и едет за Марией.
Если что-то случилось, надо немедленно привезти ее в Прагу. Еще минуту назад
ему очень хотелось, чтобы она была рядом. А теперь он совсем не был в этом
уверен.
Когда машина остановилась перед старинным домом, в окне первого этажа
раздвинулись занавески: старая Гронкова внимательно наблюдала, кто это
приехал в таком шикарном автомобиле. Она так боялась комиссии, которая
начнет копать в ее квартире, что не поленилась выйти во двор. Но Данешу
удалось проскользнуть по лестнице к Томанам.
Ну и дела, подумала пани Гронкова, ну и нравы! Пана Томана нет дома,
кого же это к ним принесло?
Услышав звонок, Гелена решила, что это наверняка тот ужасный
реставратор, который неизвестно почему вдруг пропал, и нацепила неприступную
маску.
Она была абсолютно уверена, что поставит его на место, хотя еще не
знала как. Слишком долго он не давал о себе знать, а для добродетельной
женщины это, конечно, больше чем оскорбление.
Она резко открыла дверь, и ей стоило немалого труда сменить гневное
выражение каменного лица на приветливую улыбку.
- Вот это гости! - выдавила она наконец, переведя дух.
- Тысяча извинений, к несчастью, у вас нет телефона, а мне срочно нужен
Ян.
- Проходите, товарищ директор. Что же вам предложить? - суетилась
Гелена.
- Спасибо, ничего не надо. Я заскочил по работе. Иначе принес бы цветы,
- нашелся он, снова приобретая утраченную было самоуверенность.
- Мужа нет, он и тот старый чудак с первого этажа пошли на собрание
любителей старой Праги.
Данешу хотелось чертыхнуться; идиотизм, бывают же такие моменты, когда
ничего не ладится. Он раздраженно плюхнулся в кресло.
- А вы не можете ему кое-что передать? Ну, что я очень прошу его
поехать завтра утром... Нет, пожалуй, я напишу, если позволите... Сначала я
сам хотел поехать, мы давно собирались, но завтра никак не могу...
И перешел на более доверительный тон:
- Просто у меня есть знакомая, которая сегодня вдруг сообщила, что ей
срочно нужно в Прагу, совершенно не понимаю зачем, но вы ведь знаете женщин!
Довольно часто они сами не ведают, чего хотят!
- Это кто как, - заметила она.
- Конечно, конечно, - быстро согласился он. - Охотно верю. Только мне
пока не встречалась разумная женщина.
- Еще не все потеряно, - улыбнулась она.
Господи, как же он волнуется, царапая на листке записку для Яна. Гелена
начала догадываться, в чем тут дело. Ну кто бы мог поверить, что Данешу
однажды вдруг так понадобится бывший одноклассник!
- А если сразу не сможет, она там выступает с концертами, пусть он
подождет. Все равно я буду на работе до самого вечера.
Он так трогательно взволнован, что его даже жаль! - ликовала Гелена.
Данеш собрался раскланяться, но Гелена задержала его:
- Не беспокойтесь, Ян все сделает. Но если я правильно поняла, у этой
дамы вряд ли есть квартира в Праге?
- Нет. Она будет жить в гостинице.
- Разумеется. Но коль скоро мы об этом заговорили, удобно ли это для
нее, а главное, для вас? Вы понимаете, что я хочу сказать? И еще, ведь не
так-то просто найти гостиницу. Наверное, удобнее жить у знакомых. Хотя бы
тут, у нас... Нет-нет, не отказывайтесь сразу. Квартира у нас довольно
большая. Дочка в школе, я на работе, у нас ей будет спокойно. Я предлагаю от
чистого сердца!
Он смотрел на нее сначала с изумлением, а потом с восторгом:
- Вы просто чудо!
- Такого мне давно уже никто не говорил. А собственный муж просто
никогда. Он рассеянно удивился:
- Правда? Да, к слову, та моя... знакомая... она, конечно, пробудет
недолго. Ну, день-два...
- Это пусть решает она, - улыбнулась Гелена. Данеш встал:
- Пани Томанова, вы - сокровище!
- Расценивайте это как услугу, которую могут оказать только
одноклассники.
Он поцеловал ей руку и подумал: чудо, а не женщина. Умна, рассудительна
и, наконец, хороша собой. Данешу было свойственно оценивать женщин со всех
сторон.
Когда он ушел, пани Гелена какое-то время постояла в прихожей,
размышляя.
Одна знакомая... Мужчины думают, будто они бог весть какие ловкачи, но
при этом выдают себя с головой. С другой стороны, Данеш и впрямь настоящий
мужчина, трудно представить, чтобы у такого не было любовницы. Он обладает
достоинствами, которые ищут в мужчинах женщины. Всем тем, чего нет у моего
мужа! Она удовлетворенно улыбнулась: естественно, он будет благодарен за эту
услугу.
Вернувшись, Ян застал свою жену сидящей у стола. Гелена читала
написанный на клочке бумаги какой-то адрес с таким видом, будто хотела
выучить его наизусть. А по лицу блуждала мечтательная улыбка.
Она торопливо объяснила ситуацию и добавила:
- Завтра утром и поедешь. Он удивился:
- Но ведь это глупо! Я ее совсем не знаю.
- Вот и познакомишься. Ты должен это сделать. Я обещала Данешу.
- Такие вещи нельзя обещать. Гелена грозно выпрямилась:
- Недотепа ты недотепа, ну да ладно. Все равно я уже все* взяла в свои
руки. Знаешь ведь, кто такой Данеш и что он для нас может сделать!
Ян зажмурил глаза и ответил заученной фразой:
- Разумеется, это просто великолепно, если он нам будет обязан, моя
карьера в институте и все прочее. Человеческая добродетель оказывается
чертовски хрупкой вещью.
- Вечно ты приплетаешь свою философию!
Закончил он уже про себя: все мы так или иначе оказываемся подлецами,
кто больше, кто меньше; хорошо еще, что я не должен подличать больше других,
потому как мне ничего не надо. Но разве вправе я негодовать на тех, кто
должен делать больше подлостей, чтобы выжить? Пусть Гелена как угодно
издевается над моей философией, но это печальный факт.
Он еще раз взглянул на бумажку и пробурчал:
- Довольно далеко, у самого Махова озера. Ты ведь знаешь, в последний
раз плохо работали фары.
- Поедешь днем. Он вздохнул:
- Ну конечно. Когда мы выезжаем?
- Ты поедешь один. У меня и дома забот хватит, надо приготовить
Геленкину комнату. Дочка будет спать со мной в спальне, а ты в столовой.
- Это еще почему?
- Потому что Мария будет жить у нас. Вот теперь можешь изумляться
сколько угодно.
И с торжествующим видом вышла из комнаты.
^TIII^U
Деревья замерли вдоль дороги, словно солдаты в строю, но стоит проехать
мимо них на машине, как они пускаются взапуски. Облака плывут куда им
заблагорассудится, а подымешь голову, и кажется, что они остались далеко
позади, словно неторопливые пузатые корабли. Когда едешь, ты властелин
вселенной. Достаточно опустить руку на руль, и ты - повелитель искусного
механизма, можно уменьшить или прибавить скорость, проезжать горушки и
падать вниз с удвоенной быстротой, обгонять телеги, велосипедистов, оставить
позади маленький мотоцикл, вперед, только вперед, весь мир принадлежит тебе,
и легкое нажатие на педаль газа создает ощущение полета. В эти мгновения ты
- властелин вселенной.
Вспоминается детский сон: ты бежишь с холма зажмурив глаза и раскинув
руки, страстно желая при этом - однажды я обязательно полечу. Какой
прекрасный сон! И как болели потом разбитые коленки, когда ты споткнулся о
камень! А теперь твой сон превращается в реальность, и ты уже не мелкий
чиновник, который бесцельно бродит по старому городу, тебе принадлежит мир.
И машина послушна тебе, и все, что ты видишь, - твое!
Ян провел рукой по лицу, словно отгоняя наваждение. И улыбнулся: ну
ладно, я и сам знаю, что моя машина не летит стрелой, она уже в годах, да и
деревья мелькают не так головокружительно, в гору старушка подозрительно
пыхтит, ее болты и рычаги пытаются помешать друг другу, но у них не всегда
получается, лучше вместо того, чтобы бахвалиться скоростью, которая не
слишком-то велика, прислушайся, не предвещает ли это постукивание в моторе
какой-нибудь неприятности.
В мечтах мы всегда намного отважнее, чем в действительности, жизнь
кажется нам гораздо проще, чем есть на самом деле. И в результате нас
обгоняет множество машин, роскошных и высокомерных, а иногда обойдет даже
грузовик, шоферу которого доставляет несказанную радость обдать нас облаком
выхлопных газов.
Но что всегда с нами, так это чувство свободы: пока я еду, мой стул в
институте пустует, коллега Шимачек вынужден сам отвечать на телефонные
звонки, а у меня свободный день, да еще по указанию самого главного шефа!
Вокруг сияет прекрасное лето, пахнут скошенные луга, уже доносится
аромат созревающей пшеницы, немного в году таких дней, и нет ничего
приятнее, чем вырваться из рутины повседневности. Как хорошо иногда побыть
одному - только тогда можно ощутить, как велик и многообразен мир вокруг
тебя!
Ян притормозил у бывшего придорожного трактира, который давно уже не
привечает извозчиков, но места перед ним достаточно, чтобы водители,
отправляющиеся в дальний рейс, могли поставить тут свои автомобили. Когда Ян
закрывал машину, рядом остановился какой-то коллега-водитель и с удивлением
уставился на узкий капот его "тюдора".
- Да, приятель, давненько я не видывал такого на дорогах! Вот это были
машины!
- К сожалению, были, - несколько смущенно согласился Ян.
- А какие моторы! А кузов, вы только послушайте, какой звук, не то что
эти нынешние жестянки!
Он постучал рукой по крыше и с удовольствием прислушался. Потом
оглянулся вокруг:
- Помяните мое слово, приятель, все эти колымаги окажутся на свалке, а
ваша будет бегать.
Ян улыбается, наблюдая, как мимо пролетают машины, совсем не
подозревающие, что им предрекли близкую кончину. Тем не менее похвала его
радует, а потому, выпив стакан лимонада, он срывает маленький цветок,
продирающийся сквозь прутья забора, и всовывает его под зеркальце. Не самый
дорогой подарок, старина, зато от всей души!
К полудню Ян приближается к цели, надо еще проехать небольшой городок,
чтобы потом свернуть по узкой пыльной дороге к лесу, а после - дороги нет,
на стоянке видимо-невидимо машин, и он с трудом втискивается у самого края,
вокруг полно роскошных вилл, одна возле другой, звучат смех и музыка,
большая гостиница на берегу озера шумит как пчелиный улей. Он нервно
заглянул в бумажку, да, должно быть, тут. Дом отдыха профсоюзов, Мария
Своянова... Если учесть, что она, как и всякая женщина, будет довольно долго
собираться, то надо найти ее сразу, хорошо бы уехать засветло.
В доме отдыха подтверждают, что Мария Своянова здесь действительно
живет, ключ у администратора, а это означает, что в номере ее нет. Ничего
удивительного, все на пляже, наверняка и она там. А если нет, то надо узнать
у массовика Каминека, он определенно в курсе.
Если б я ее знал, думал Ян, бродя среди людей, которые лежали на песке
или шли окунуться, рассматривая его с обычным любопытством, с каким раздетые
люди наблюдают за человеком, появившимся среди них в одежде. У кромки воды
возились дети и строили замки из песка, а вода постоянно их размывала. Какой
прекрасный образ тщетности человеческих усилий! Такой замок сооружает и
Данеш, а я помогаю ему; вот привезу сегодня его приятельницу, будут у них
свои башни и стены, но какая волна однажды неумолимо разрушит их?
Он решил все же обратиться за помощью к массовику, уже несколько раз
мимо него продефилировала странная фигура в полотняном костюме - в руках
полно бумаг и страшно занятой вид. В нем чувствовалась ответственность за
возложенную на него чрезвычайно почетную, но вместе с тем нелегкую миссию -
заполучить для благополезной культурной деятельности всех людей, у которых
не было другого интереса, кроме забот о собственной развлечении. Общество
само создает таких, как массовик Каминек, а потом над ними же потешается. Он
устраива вечера, концерты и лекции с упорством, которое стол облагораживает
людей, преданных делу и идее. Он постоянно агитировал, просвещал, убеждал,
вот и сейчас хрипел в репродуктор, призывая всех не пропустить необычайно
интересный концерт певицы Марии Свояновой, который состоится в зеркальном
зале дома отдыха.
Когда он снова появился, Томан остановил его и объяснил, кого
разыскивает.
- Да, разумеется, она здесь... Но как понимать, что вы за ней приехали?
У нее концерт, вот и афиша в холле висит. Или еще не повесили? -
заволновался он.
- Она прислала телеграмму, что ей нужно уехать, поэтому я здесь.
Массовик помрачнел:
- Да-да, что-то такое припоминаю... Жалко, что она не хочет у нас
выступать, ее концерты - большая радость для наших отдыхающих, сами
понимаете, неординарный талант, может, вы смогли бы ее уговорить?
Ян вздохнул:
- Но я ее совсем не знаю, я просто приехал за ней.
Видимо, эти его слова успокоили массовика Каминека и он посмотрел на
Томана приветливее:
- Так это другое дело, выходит, вы просто шофер. Извините, я не знал.
Но все равно жалко, что она уезжает это большая потеря для всех нас. Как бы
вам объяснить понимаете, она человек искусства, а это много значит... - Он
взял Яна за руку и доверительно сообщил: - Вы найдете ее вон там, на
островке, правда, туда не пускают, но для нее я сделал исключение.
Понимаете, хочется побыть одной, ничего удивительного, мужчины так
назойливы. Вы можете привезти ее, обычно это делаю я, и надо сказать, с
большим удовольствием. Она там упражняется или как это у них называется.
Здесь, сами видите, такой гам, что собственного голоса не услышишь. Вон
голубая лодка, можете ее взять. До чего же обидно, что она уезжает! Так и
передайте ей.
Массовик посмотрел куда-то вдаль, а потом вздохнул. Ян подумал, не
удирает ли пассия Данеша потому, что вскружила голову этому человеку, а
теперь ей жалко его?
- Ладно, делайте свои дела, я сам за ней съезжу.
- Вот и отлично. А я пока попробую еще поагитировать насчет вечернего
концерта, раз он последний, надо, чтоб пришло побольше народу.
И несчастный массовик снова погрузился в свою бессмысленную, но, по
всей вероятности, захватывающую работу.
Ян Томан подошел к кабинам и быстро договорился с бабулькой: она дала
ему напрокат плавки и взялась постеречь одежду. В такую даль лучше плыть
налегке. Пусть уж мой отдых будет самым настоящим, и в институте позавидуют,
что в командировке я ухитрился еще и загореть.
Выйдя из кабины уже в плавках, он заметил двух отдыхающих, которые
потягивали водку у стойки буфета.
Один сказал:
- Как вчерашний вечер?
- В каком смысле?
- Ну, чем закончилось с той певичкой, ты же с ней танцевал, я видел,
как вы на улицу выходили звездочками полюбоваться. В порядке?
Мужчина неторопливо допил, а потом вздохнул:
- Недотрога. А на всякие там шуры-муры времени нет!
- Это точно. Каждый день на счету.
Томан невольно улыбнулся: подумать только, я ее еще не видел, а столько
о ней наслышался!
Он направился к лодке с надписью "Спасательная", отвязал ее от вбитой в
землю железяки, слегка смочил водой лицо и руки и отчалил. Давненько он не
сидел на веслах и потому без особого восторга прикинул расстояние до
островка.
Не слишком-то ловким я покажусь этой дамочке, если она за мной
наблюдает, думал Ян, налегая на весла. А вот пан Хиле за меня бы порадовался
- и впрямь еду за невестой для своего господина и привезу ее с далекого
острова, где она расчесывает роскошные золотые волосы. Правда, по правилам
надо бы убить дракона, но судя по всему это не понадобится. Хватит того, -
что я разбил сердце массовика Каминека. Принцесса, верно, будет
разочарована, увидев вместо Данеша меня.
Кричали чайки, а когда он приблизился к острову, по озерной глади
пронеслось несколько уток, встревоженных незваным гостем. Утерев со лба пот,
Ян расслабился, волны качали лодку; до чего же тихо, неудивительно, что
именно здесь она скрывается от гостиничной сутолоки.
Теперь он разглядел и женщину, та, заметив его, приподнялась и стала
быстро пристегивать бретельки купальника. Вместо того чтобы репетировать,
загорает себе голая! Женщина смотрела на лодку, прикрыв от солнца глаза, и,
поняв, что приплыл кто-то чужой, набросила на плечи купальный халат.
Ян причалил к берегу, внезапно смутившись, что предстает перед ней в
плавках, стал вылезать из лодки, та закачалась, и он плюхнулся в воду.
Вскрикнув, он все же успел схватить веревку, чтобы лодка не уплыла.
- Похоже, перевозчика из меня не выйдет! - произнес он. - Я приехал за
вами из Праги, от Данеша.
Его несколько разочаровало отсутствие длинных золотых волос, волосы
были просто каштановые, впрочем, развеваясь на слабом ветерке, они красиво
обрамляли ее лицо. Их обладательница, услышав знакомую фамилию, удивленно
приподняла брови:
- Выходит, он... то есть Данеш не приедет?
- Он просил извиниться, но в институте все время какие-то события,
вырваться просто невозможно. А я его знакомый... - И поскольку она
продолжала молчать, добавил: - Видимо, он решил, что такое ответственное
задание нельзя поручить неизвестно кому.
- Конечно, конечно. Данеш человек осмотрительный, я знаю.
В ее голосе явно прозвучала насмешка. Господи боже, и чего ради я стою
тут как идиот и веду бредовые разговоры?
Он вздохнул:
- А ведь я забыл представиться. Томан, бывший одноклассник Данеша,
когда-то мы сидели за одной партой, а теперь я работаю у него в институте.
Только он большой начальник, а я простой референт. Жена нет-нет да и
попрекнет меня этим. Сам не знаю, зачем я все это говорю. Вам ведь
неинтересно.
- Ну, раз уж нам придется вместе ехать в Прагу, пожалуй, стоит
рассказать о себе.
- Да, - удрученно кивнул Томан. - Дорога длинная, а моя машина не из
самых надежных. Просто у Данеша не было выбора, вот он и попросил меня.
Она посмотрела на него и отбросила со лба волосы:
- Вы так говорите, будто оправдываетесь. Ну и напрасно. А как вы меня
разыскали?
- Помог массовик Каминек. Кстати, он весьма восторженно о вас
отзывался.
- Хороший человек, только несчастный. И, снова усевшись на камень,
жестом предложила ему сесть рядом.
- Люблю я это место. А туда, - она кивнула головой в сторону пляжа, -
мне совсем не хочется.
- Мне бы там тоже не понравилось.
- А у Данеша вам нравится? Ян пожал плечами:
- Так сразу не ответишь. Вообще-то он мне помог, взял к себе в
институт. Там, где я работал раньше, мне было совсем невмоготу. Не стану
убеждать, будто институт Данеша - райские кущи, но я не слишком разборчив.
Говорят, я начисто лишен амбиций. Даже в характеристике так написано.
Она засмеялась, и он следом. Беспредельную голубизну над головой то
тут, то там нарушали белые штрихи чаек, а озеро простиралось до самого края
земли, до самой темной черты далекого леса.
Мария посмотрела на часы:
- Надо ехать, неудобно вас задерживать.
- Жаль, мне здесь очень хорошо. Не смейтесь, я правду говорю, -
признался он.
Она хотела сказать то же самое, но промолчала.
Потом они сели в лодку и погребли к пляжу.
Погрузив руку в воду, Мария наблюдала, как от нее разбегаются мелкие
волны.
- Мы с вами примерно в одинаковом положении, - вдруг сказала она. -
Данеш и мне помог. Жила я себе в провинциальном городишке, учила детей в
музыкальной школе. Не слишком увлекательная жизнь. А он убедил меня, что я
способна на большее: петь. И я уехала. Это тоже была его идея: чтобы сделать
себе имя, мне якобы нужно выступить с концертной программой. Для начала в
самодеятельности. Только мне кажется, людей на отдыхе мало интересует вокал.
Впрочем, кому какое дело до их интересов, просто мне понадобилась бумажка,
что я здесь выступала. Вернее, не мне, а Данешу, он ведь подыскивает для
меня в Праге место. Так что, наверное, с моей стороны жуткое свинство -
взять и уехать отсюда. Пожалуй, я усложнила ему жизнь.
- А я уверен, что он вас ждет. Мне, по крайней мере, он так говорил.
- Какое благородство!
Солнце светило Яну в глаза, лица Марии он не видел, и это его
раздражало. Он готов был поклясться, что она издевается!
Ян яростно греб и молчал. И вдруг ему показалось, будто они не одни на
озерной глади, а рядом возник высокий корабль под парусами и с веслами по
бокам, на корме корабля стоит высокий человек в шлеме и осуждающе глядит на
Яна, ему даже почудился его голос:
- Когда я отправился за Изольдой на остров Ирландия, у меня был
превосходный корабль с воинами, соболья накидка и чеканные латы. Предстать
пред дамой в плавках считалось в наше время верхом неприличия!
- Что поделаешь, мы хилое поколение и о великих страстях узнаем только
из старинных легенд. И все же вглядитесь попристальнее, господин рыцарь, эта
дама обладает всеми достоинствами прекрасной Изольды.
Тристан ничего не ответил, а его корабль словно испарился в лучах
солнца...
С берега донеслись удары гонга.
Ян Томан очнулся:
- Слышите? Это приветствие в нашу честь! Думаю, самое время вступить
фанфарам.
- Как бы не так, - засмеялась Мария. - Это всего лишь гонг к обеду.
С тем же энтузиазмом, с каким прибежали сюда на рассвете, отдыхающие
торопливо покидали пляж, утром они мечтали не упустить ни секунды
прекрасного дня, пытаясь занять место на пляже раньше других, а в полдень -
опять же раньше прочих - заполучить место у стола.
Он привязал лодку и проводил Марию до гостиницы.
- Может, вам неудобно так долго ждать меня?
- Вовсе нет. Я с удовольствием подожду. Буду сидеть вот тут на бережку
и смотреть на островок, откуда я вас привез. И радоваться, что услышу, как
вы поете.
- Лучше бы вы не приходили. Боюсь, вас постигнет разочарование. Он
покачал головой:
- Не бойтесь. Я не большой меломан, а в пении совсем ничего не смыслю.
Во мне вы найдете очень внимательного, но абсолютно непритязательного
слушателя. Это, я думаю, лучшая категория.
Она подала ему руку. Опоздавшие, пробегая в спешке мимо, бросали на них
любопытные взгляды.
- Хорошо бы уехать сразу после концерта. Может, удастся добраться до
Праги засветло. Моя машина под стать женщине - склонна к капризам.
Мария подняла глаза, но промолчала. В дверях мелькнул силуэт маявшегося
в ожидании массовика Каминека.
Потом Ян неторопливо бродил по пляжу, тихому и пустынному, только
несколько ребятишек, которых не смогли оторвать от игры призывы матерей,
строили из мокрого песка свои замки.
Ян опустился на скамейку, размышляя, пойти ли для начала в буфет или
выкупаться. И в результате остался сидеть. Он думал об этой женщине, еще
несколько часов назад не только незнакомой, но и совершенно безразличной, и
вдруг поймал себя на мысли, что тщательно взвешивает все фразы, сказанные
Марией о Данеше.
Вообще-то совершенно неудивительно, что она ему так нравится.
Странно только, что и Данеш нравится ей, вздохнул он, почувствовав, как
кольнуло сердце.
Ян зажмурил глаза от солнца и довольно скоро ощутил, как на него
наваливается дремота. Разбудили его вернувшиеся с обеда отдыхающие. Весело
галдя, они стремились захватить места получше. Он понял, что проголодался, и
занял очередь в буфет. И совсем не удивился, встретив там уже знакомых
любителей женского пола. На этот раз они потягивали свою водку молча. Однако
при этом внимательно оглядывали местность, останавливая оценивающий взор на
мелькающих вокруг женщинах.
- Ну, слава богу, послезавтра отчаливаю! - со вздохом сказал один из
них. А другой добавил:
- Дома, правда, тоже тоска, но то хотя бы дома.
Ян решил прогуляться по берегу, но постоянно поглядывал на часы, боясь
опоздать на концерт.
В зале он оказался первым и успел поволноваться, соберется ли публика.
Зал заполнялся медленно, но если учесть, что кое-кто предпочел расположиться
снаружи под открытыми окнами, то слушателей в конце концов набралось
порядочно. Сначала кто-то нескончаемо долго играл на скрипке, потом Каминек
объявил, что сегодня в последний раз выступает певица Мария Своянова:
- Пожелаем нашей артистке успехов в ее дальнейшем творчестве!
Раздались жидкие аплодисменты. Ян слушал внимательно и почти
растроганно. Может, конечно, я ничего и не понимаю, но, по-моему, поет она
хорошо. А если и не очень, то просто смотреть на нее и то удовольствие.
Похоже, обратный путь будет приятным, жаль только, что придется сдать ее
Данешу с рук на руки.
После каждой песни он первым принимался аплодировать. А поймав ее
взгляд, радостно улыбался.
После концерта Ян вышел в вестибюль и, увидев Марию, уже одетую
по-дорожному, с чемоданом и сумкой в руках, побежал навстречу, чтобы отнести
вещи в машину.
- Это было замечательно! Она вздохнула:
- Позволю себе не разделить ваших восторгов!
Он очень старался завести машину с первого раза. Это удалось, но она
сорвалась с места так резко, что из-под колес взвились облака пыли.
Дорога шла среди сосен, на одном из поворотов стоял какой-то человек,
робко подняв руку в приветствии. Или это была просьба остановиться?
- Смотрите, наш затейник, - сказал Ян.
- Вижу... Пожалуйста, поезжайте!
Фигура массовика и пустынный пляж остались далеко позади. Темнело.
Шеренга деревьев поредела, и когда машина выехала на шоссе, он услышал
облегченный вздох.
- Вы рады, что все уже в прошлом? Она пожала плечами:
- Не знаю...
- Скорость, правда, у нас небольшая, но не бойтесь, уедем от всех
неприятностей.
- Я даже рада, что мы едем так тихо. Не очень-то я тороплюсь в эту
новую жизнь. Мне страшно. Езжайте помедленнее.
И она набросила на плечи белый шарф, будто вдруг дохнуло холодом.
*
Опустились сумерки, и полутьма придавала окружающему пейзажу какой-то
сказочно-игрушечный вид; деревни казались театральными декорациями, и только
проносящиеся мимо машины возвращали Яна к действительности: конечно, куда
ему до них.
Изредка он косился краем глаза на свою спутницу, но тут же отводил
взгляд. Мария молчала, погрузившись в невеселые думы. По ее отрывочным
фразам Ян догадался, что сейчас она пытается убежать от чего-то неприятного
и обременительного, хотя впереди маячит пугающая неопределенность. Должно
быть, она укоряет себя за то, что произошло там у озера, а к Данешу едет
скорее всего потому, что ей просто некуда деться. Впрочем, если я правильно
понял, Данеш тоже не герой ее романа. Она ведь стремится не к нему, а к
своей мечте, которую он обещал воплотить в реальность.
Грустно все же - такой женщине и так не везет.
Довольно часто представители сильного пола, случайно встретив
незаурядную женщину, воображают, будто судьба свела их для того, чтобы они
смогли защитить ее от посягательств соперников. Сам древний рыцарь Тристан
повел себя аналогичным образом и сразился с драконом, дабы спасти и
завоевать Изольду, причем, что самое примечательное, не для себя. А если
дракон вымышленный, так биться с ним для мужчины просто одно удовольствие,
тем более что дело тут вовсе не в драконе, а в привычной идее: даму защищать
благородно! Ну разве не достойно награды завоевать для нее заманчивое
будущее, не забыв при этом о себе? Но проходит время, и женщина встречает
очередного героя, в ком также гнездится злополучная идея защиты, так что бой
с драконом повторяется до одурения. Закованные в панцири герои древности
ставили на карту свою жизнь перед изрыгающей огонь мордой. А мы воюем,
вероятно, да нет, пожалуй, совершенно точно, всего лишь с собственным
мужским честолюбием. Так пусть же дракон спит, а ты, рыцарь, лучше пройди
потихоньку на цыпочках мимо пещеры, где дремлет твоя мужская гордыня!
И ты, безумец, не поглядывай украдкой на свою спутницу, а смотри прямо
перед собой, так-то лучше, если уж взялся вести машину, у нее ведь тоже свои
причуды. Ко всему прочему, это мешает любоваться многочисленными красотами
природы, наблюдать которые рекомендуют и философы, ибо, без сомнения, ничто
так не способствует восстановлению душевного равновесия.
Конечно, Мария замечала эти мимолетные взгляды, но каждый раз успевала
вовремя отвернуться. К тому же в машине было довольно тесно, так что им
случалось и дотрагиваться друг до друга. Вот почему Марии пришлось
отодвинуться на самый краешек сиденья. Нельзя сказать, чтобы ей было
неприятно, напротив, взгляды Яна явно говорили о его неослабном интересе, и
это переполняло Марию тайной радостью. То, что они встретились в таком
экзотическом месте, да еще при таких нестандартных обстоятельствах, не
выходило у нее из головы. Насколько же уверен в себе Данеш, если не приехал
сам, а просто прислал своего сотрудника!
Вот бы доказать ему, как он ошибается!
Ибо женщина не воюет ни с драконом, ни с собственной самонадеянностью,
она уверена в каждом из тех мужчин, которые мельтешат вокруг, но при этом с
большим удовольствием чинит им всяческие препятствия или подстраивает
различные мелкие ловушки - это ее игра и одновременно радость - наблюдать,
как старательно преодолевает их мужчина, совершенствуя при этом свои
бойцовские качества.
И потому она спокойно дожидается, когда, убив ради нее дракона, мужчина
падет пред ней на колени, швырнув к ее ногам отрубленную голову чудовища, и
отдастся на ее милость или немилость. Предположить, что, отрубив дракону
голову, он может просто взять ее за руку и сказать: а теперь отправимся к
тому, кто станет твоим господином, - для нее просто немыслимо, и по этой
причине потерпели фиаско многие рыцари. Да и господин Тристан в конечном
итоге тоже...
Вот почему Мария отодвигается и следит, чтобы их плечи соприкасались
как можно реже, хорошо, что Ян молчит и не пытается ее развлекать. Она с
радостью отдается езде, ей льстит, что попутчик взволнован и растерян. А
вдруг, шепчет она про себя, он переживает из-за меня? Как восхитительно
думать об этом и видеть, что твой спутник не знает, куда спрятать глаза!
Так и едут они среди разливающихся сумерек. Машин на дороге уже совсем
мало, деревья вдоль шоссе теряют отчетливые очертания, и слабый свет фар с
трудом разгоняет сгущающуюся темноту.
И все это словно толкает Яна взглянуть на Марию, дотронуться до ее
руки, чтобы разгорелась наконец та искра, которая постоянно и незримо тлеет
в их молчании. Но вдруг его отвлекает какой-то посторонний звук, и тут же
все окрестные красоты превращаются в мираж, реальность - это автомобиль и
шум его мотора, который сбивается с ритма. Ян уже не раз улавливает, что
мотор работает рывками, будто вдруг резко глохнет, но в ту же секунду
заводится снова. Водитель в панике: "О ужас, сердце машины бьется с
перебоями!" Ян поворачивает голову к Марии, их глаза встречаются, но в тот
момент, когда она пытается быстро отвести испуганный взгляд, он вдруг
спрашивает:
- Вы тоже слышите?
Мария кивает в ответ в надежде узнать наконец самое важное, что
разорвет их напряженное молчание.
- Мотор... По-моему, с ним что-то неладно...
И он снова прислушивается к стуку цилиндров, на какой-то миг ему
кажется, что это ошибка, но потом он понимает: мотор не работает, он мертв.
Ян резко жмет газ, переключает скорость, машина дергается и продолжает
бежать дальше.
- Искра слабая, - говорит он.
А ей кажется, будто искра между ними настолько сильна, что в любой
момент может вспыхнуть пламя. Но он снова повторяет свою странную фразу, и в
его голосе тревога: скоро стемнеет, до Праги порядочно, а машин на дороге
почти нет.
Наконец автомобиль останавливается окончательно. Он замирает на шоссе,
мотор молчит, вокруг тишина.
- Этого еще не хватало. - Ян вылезает из машины и открывает капот.
Мария тоже выходит, пока еще не представляя, каков размер бедствия, ей
даже приятно очутиться на твердой земле - вокруг сгущаются сумерки,
насыщенные ароматами леса; она подходит к Яну и тоже заглядывает в мотор,
хотя ничего в нем не понимает.
Ян пробует отыскать неисправность, иногда шипит, обжегшись о какие-то
горячие трубки.
- Это не зажигание, на аккумулятор тоже не похоже, фары ведь светят, -
вполголоса размышляет он, предоставляя Марии наслаждаться окрестными
красотами, сам он не в состоянии думать ни о чем другом, кроме мотора. - А
что, если ее немножко толкнуть?
- Давайте я вам помогу!
- Да что вы, место ровное, вам не справиться. Вот если бы вы сели за
руль, тогда бы толкнул я.
- От меня, как обычно, никакого проку, - вздыхает Мария.
Яну и в голову не приходит ее переубеждать, не до того: ну и влипли же
мы - ночь на носу, машин на шоссе мало, и вряд ли кто-нибудь остановится.
Хуже некуда, в Праге с ума сойдут, если мы не приедем.
Вдруг он замечает неподалеку дорогу, спуск с шоссе в низину. Он
довольно крутой, и если добраться до него, а потом съехать вниз, мотор может
завестись, ну нечему там серьезно ломаться!
Искра надежды! Бывает, большего и не надо, чтобы обмануть самого себя.
Они дружно толкают машину к спуску, на самом его краю Ян прыгает в
машину и для гарантии долго катится вниз, давая машине разгон, затем
включает скорость и поворачивает ключ зажигания, мотор несколько раз чихает,
- о радость! - но потом внезапно снова наступает тишина. Похоже, машина
действительно мертва.
Мария тоже спускается вниз, ее встречает расстроенный взгляд Яна.
Машина стоит на лугу, который тянется вдоль низины, немного дальше
вырисовываются контуры леса, совсем не похожего на дремучий, а у леса
виднеется маленький домик. Тишина и пустота вокруг.
- Приехали, - тихо сказал Ян. - Ну и что будем делать? Мария огляделась
и почти восторженно воскликнула:
- Поглядите, нет, вы только поглядите, как тут красиво! Да не
расстраивайтесь вы так!
- Боюсь, мы вряд ли попадем сегодня в Прагу.
- Вот и отлично! - Она так искренне обрадовалась, что даже растрогала
его.
С края низины поднимался туман.
- Остается только залезть на дерево и посмотреть, нет ли где-нибудь
огонька, - сказала Мария, которую все это ужасно забавляло.
- К счастью, на дерево лезть не придется, жилье в двух шагах, вон и
свет зажегся.
Желтые отсветы падали из окон в темноту вечера. Ян направился к домику
узнать, как пройти в ближайшую деревню.
Из домика вышел мужчина и поглядел поверх забора на приближающуюся
парочку.
- Что случилось? - коротко и не слишком приветливо поинтересовался он.
Ян со вздохом объяснил:
- Вот застряли, а как выбраться, ума не приложу. А эта дорога вообще-то
куда?
- В деревню, тут недалеко... А чего вам там делать?
- Может, оттуда до Праги есть какой-нибудь автобус?
- Автобус-то есть, да только утром. Если не заведется, лучше на шоссе
идите, там хоть машины ходят, авось кто-нибудь да подберет.
Мужчина вышел за ворота, неторопливо подошел к машине и, склонившись
над открытым капотом, произнес:
- М-да, черта лысого тут увидишь. Если все так, как вы говорите, то,
похоже, ничего страшного. Давайте-ка подкатим ее поближе.
Он с любовью оглядел древний "тюдор":
- Что и говорить, классные были машины. А она у вас в приличном
состоянии.
- Но не в состоянии довезти нас до Праги.
Они подтолкнули машину к забору, мужчина открыл широкие ворота, и они
въехали во двор. Потом хозяин распахнул двери сарая и зажег там свет. В
сарае оказался старенький автомобиль.
- Вы разбираетесь в моторах? - В голосе Яна зазвучала надежда.
- Не больно-то, но у вас, видать, не в моторе дело, тут что-то с
зажиганием, ей-богу.
Он вытащил переноску и повесил ее над капотом. Из темноты неслышно
вышла Мария.
- Может, вам пока в горнице передохнуть? - предложил хозяин, кивнув на
двери.
- Спасибо, тут так красиво... Вот если бы вы принесли немножко воды.
Хозяин пошел в дом и вернулся с кружкой.
Мария отпила и подала Яну. Когда тот допил, хозяину снова пришлось идти
за водой.
- Не больно-то я вас привечаю, - улыбнулся он.
- Вода у вас хорошая, - сказала Мария. - И кружка красивая.
Она повернулась, чтобы показать Яну надпись - "С любовью". Но тому было
не до надписи.
- Она нам от бабки досталась, такие теперь не делают, - сказал хозяин.
- "С любовью", - повторила Мария, словно в этих словах заключалась
какая-то тайна. Но единственная тайна, которая занимала в эту минуту Яна,
была скрыта под капотом автомобиля.
Мужчина неторопливо извлек ящик с инструментами:
- Садитесь в машину, как скомандую, заводите.
Оставив их двоих копаться в моторе, Мария пошла по дороге, уводящей в
темноту. Она понимала, что Яна сейчас волнует только автомобиль. Но не
огорчалась. Что ни делается, все к лучшему... Пусть Данеш понервничает. Раз
уж она не стоит того, чтобы самому за ней приехать, так пускай подождет
подольше. И только поэтому? - приходит ей в голову. Или мне просто нравится
быть наедине с этим чужим и милым человеком? Ну признайся, тебе же хочется с
ним быть. И даже очень.
Конечно, мы ведь пили из одной кружки, следы наших губ наверняка
остались на золотом ободке, где-то над словами "С любовью", хотя он и не
обратил на них внимания. Все-таки мужчины совсем не понимают, чего от них
ждут женщины. На свою беду, разумеется.
Повернув назад, она увидела свет на дворе дома и движущиеся тени
мужчин. Над лугом продолжал сгущаться седоватый туман.
- Так я и знал, - спокойно сказал хозяин дома, вытирая руки ветошью. -
Тут дело не в моторе. Это катушка. Да вы и сами видели!
- Видел. Только ни за что бы не догадался, - признался Ян.
- При свете да без спешки догадались бы. Ну, что будем делать?
Ян пожал плечами.
- Можно и у нас заночевать. Но только на чердаке. Ничего, вашей жене у
нас понравится.
- Сомневаюсь. К тому же она мне не жена. Я просто везу ее в Прагу.
Мужчина многозначительно ухмыльнулся:
- Ага, вот оно как! М-да, незадача!
Ян хотел было рассказать, как все произошло, но вдруг ему показалось,
что такому объяснению вряд ли кто-нибудь поверит.
Наконец хозяин дома решился. Наверное, просто пожалел бедолагу,
застрявшего с чужой женой.
- Ну ладно, так и быть, одолжу вам свою катушку. Но завтра утром
пришлите ее срочной бандеролью. Себе-то вы в Праге быстро достанете.
- Конечно, но вы дня два не сможете ездить.
- Мы ездим только по воскресеньям, да и то не всегда.
- Я вам ее завтра же привезу! - пообещал Ян. - Мне бы только запомнить,
где я с дороги съехал.
В это время к машине подошла Мария и вопросительно поглядела на Яна.
- Не бойтесь, я вас довезу, - гордо заявил он, почувствовав невероятное
облегчение. Страшно даже представить, что бы случилось, не попади они
сегодня вечером в Прагу.
Хозяин принес свою катушку, посмотрел на Марию, потом на Яна и
хитровато прищурился.
- В конце концов я бы вас и на своей машине отвез, но мне в пять
вставать на работу, так что лучше берите катушку.
Когда все было готово, Ян робко предложил деньги, но хозяин обиженно
отказался:
- Да вы что! Я ведь просто одолжил. Надо же нам выручать друг друга.
Разве не так?
- Конечно, - тихо ответила Мария. - Только почему-то люди редко так
поступают.
Ян включил зажигание, мотор моментально завелся.
- На шоссе поосторожнее, по ночам водители как шальные гоняют! -
предупредил их неожиданный спаситель.
Потом убрал переноску и помахал на прощанье рукой.
- Отличный мужик, - с облегчением сказал Ян.
- Наверное, вы из тех, кто вызывает доверие, - улыбнулась Мария. -
Подумать только, отдал эту самую катушку и даже не спросил, как вас зовут.
Впрочем, я и сама довольно легкомысленно вверилась вам.
Ян не смог ответить - они как раз карабкались вверх к шоссе, и он
внимательно следил, нет ли машин. К счастью, шоссе было пустынным, и на
асфальт они выехали без всяких происшествий.
- Мы прилично задержались, так что придется вам с Данешем объясняться
самой. Мария нахмурилась:
- Плохо вы меня знаете. Ничего я не собираюсь объяснять.
И когда машина тронулась, положила руку ему на плечо:
- Правда, все было чудесно? Обидно только, что вы ...
