Джози Ллойд, Эмлин Риз. Давай вместе
страница №3
...достает деньги из бумажника, роняет их на стол и поспешно уходит.К счастью, поскольку с Джефом никто не общается, ему некому об этом
рассказать и по офису не пошли пересуды. И тем не менее меня весь остаток
дня мучает раскаяние.
Вернувшись домой, собираю все мужество в кулак и включаю телефон. В то
же мгновение звонит мама - так, "поболтать".
- Дорогая, как поживает твой замечательный молодой человек? Умираю от
любопытства...
- Он не мой и не замечательный! - ору я.
Кажется, я совсем потеряла волю.
Джек не звонит. Зашла Хел. Мы с ней крупно поругались, так как я не
позволила ей вытащить меня из моей глубокой депрессии. Она говорит, что я
веду как себя идиотка и мне незачем срываться на других. Она права, но я в
таком состоянии, что злобно кричу в ответ:
- Да откуда тебе-то знать, каково это, когда тебя бросают, даже не
успев пригласить на первое свидание!
Кажется, ей надоело со мной церемониться.
- К случаю с Джеком это не имеет никакого отношения, - произносит она
спокойно, и это ее спокойствие меня еще больше раздражает. - Просто ты
окончательно свихнулась, и все из-за твоей вечно-временной работы. Я знала,
что рано или поздно это произойдет.
- Да, у меня дерьмовая работа, и жизнь тоже полное дерьмо. Что с того?
Это все, на что я гожусь, - набрасываюсь я на нее. - Я безнадежна во всех
отношениях.
На эту удочку она не ведется.
- Полная хрень! Ты даже не пытаешься выбраться из этого дерьма, как
будто уже все потеряно. Ты же знаешь, что хочешь заниматься модой, хочешь
сделать карьеру, но тебе страшно браться за это.
- Да иди ты! Все - в далеком прошлом. Мне уже поздно что-то начинать.
- Нет, не поздно! Но ты такая упрямая, что отказываешься это признать.
- Да тебе-то откуда знать? У тебя шикарная работа на телевидении и Гэв
под боком. Да ты понятия не имеешь, каково оказаться в тупике. - Но я уже
теряю запал, и голос начинает дрожать.
- Ну найдешь ты себе мужика. Этим ты своих проблем не решишь.
- Какие мы умные! - К горлу подкатывают слезы. - Может, и не решу, но
ведь с чего-то я должна начать! Ты не представляешь, как мне надоело быть
одной! Одной барахтаться в этом... дерьме! - Плюю со зла на пол и начинаю
реветь. - Но если ты до сих пор не заметила, я не могу подцепить себе
мужика. Я даже Джефа не смогла подцепить, потому что он понял, что я сволочь
и жизнь у меня никудышная... и... и... она закончится лет в тридцать пять,
когда я превращусь в полную неудачницу, сумасшедшую бабу... и... и я умру
де-девст-вен-ен-ницей.
Хел обнимает меня, открывает коробку с цветными салфетками, заваривает
травяной чай и укладывает спать. Убеждает меня, что утром все будет хорошо.
*
Точно. Пошли они все! Хватит сопли размазывать! С меня довольно! Я
потратила слишком много сил на этого урода, дожидаясь, пока он сподобится
позвонить. Все, что от него требовалось, - это один жалкий звонок. Но нет
же, он такой эгоист, что ему, блин, не до этого! Все! Больше я на него время
тратить не буду, и этот мерзавец не заставит меня снова из-за него страдать.
За одну эту неделю я успела сбросить и снова набрать шесть килограммов,
поругаться со всеми подряд, включая Хел, и все ради чего? Ради пустого
места.
Все. Джек Росситер для меня умер. Нет, скажите мне, он что, не
понимает, с кем имеет дело? Кого он упускает? Да он сейчас должен у меня в
ногах валяться, молить о свидании, обрывать мне телефон и засыпать мою
квартиру цветами. И знаете что? Пошел он! Со своими шлюхами, дорогими
шмотками и всей художественной фигней! Катись, Джек, колбаской!
И вообще, я же Сильная Женщина. Мужики мне не нужны. Мужланы с вонючими
гениталиями, отвратными ногтями на ногах и высокотехнелогичным снобизмом. Да
кого они вообще интересуют? Точно не меня. Нет, сэр, я - пас.
Стою на пороге и вдыхаю бодрящий воздух. Ха! Ни один мужик больше не
сможет сбить меня с намеченного пути. Сегодня последний день моей временной
работы и ПЕРВЫЙ ДЕНЬ МОЕЙ ОСТАВШЕЙСЯ ЖИЗНИ.
Неудачно поскользнувшись на первой ступеньке, цепляюсь за какую-то
дрянь, и на колготках ползет петля. Но запрещаю себе переживать по пустякам,
и, кажется, это написано на моем лице. Люди в метро от меня шарахаются, а
приветливые улыбки сотрудников офиса вянут у них на губах. Весь день я
работаю с ожесточенным рвением. Даже прибираю вечный бардак в шкафу с
бланками, что весьма впечатляет Кислые Титьки.
В 17.30 ровно подаю ей на подпись свою ведомость с количеством
отработанных часов. Эта самая мерзкая процедура для временного работника. В
большинстве случаев люди начинают суетиться, придираются к количеству часов
- так унизительно. Но только не сегодня. Кислые Титьки оглядывает меня с ног
до головы, пока я стою у ее стола.
- Спасибо, Анна, вы хорошо поработали, - говорит она, - должна сказать,
сегодня вы были особенно... э-э... усердны.
- Вообще-то меня зовут Эми. Не за что. - На следующей неделе вы нам не
нужны.
Дженет вернулась из отпуска, но, если что-то потребуется, я позвоню.
Конечно, не позвонит, но меня это вполне устраивает. Я отсюда сваливаю.
Широким шагом иду в агентство "Лучшие кадры". Элейн устраивает
вечеринки по пятницам для всех временных работников. Боюсь, увильнуть не
получится, поскольку нужно сдать в офис свою ведомость за неделю.
Предполагается, что благодаря этим вечеринкам мы будем чувствовать себя
членами одной большой и дружной семьи, а не сборищем главных неудачников
страны, коими большинство нас считает. На самом деле от этих вечеринок всем
только еще хуже. Никто из нас и себя-то не уважает, не говоря уж о других.
В офисе жарко. В приемной стоит большое блюдо скрюченных бутербродов,
пара бутылок газировки, пакет дешевого вина. Элейн уже почти наполовину
опустошила его, и растекшаяся подводка делает ее похожей на панду.
- Оставайся, выпей с нами, - бормочет она, швыряя мой лист в стопку.
Я отклоняю столь лестное предложение и говорю, что у меня уже есть
планы на вечер. Она обещает перезвонить мне по поводу еще одной работы на
будущей неделе.
Из офиса звоню Хел, оставляю ей сообщение. Говорю, что у нее нет
выбора: мы сегодня устраиваем попойку.
Грандиозную!
По дороге домой мурлычу под нос песню, предвкушая, как мы с ней
оторвемся. Напьюсь в стельку. Я это заслужила. Меня ничто не остановит.
Вставляю ключ в замок. Не собираюсь даже смотреть на автоответчик. Нет,
этот аппарат не получит от меня ни малейшего знака внимания. Потому что мне
все равно. И даже если бы там оказалось десять сообщений от
Джека-Засранца-Росситера, я бы стерла все десять. А если бы он снова
позвонил, я бы попросила его отвалить.
Как только я открываю дверь, звонит телефон. Отлично. Это, конечно, Хел
хочет наметить план действий. Я бросаюсь к телефону и весело чирикаю:
- Алло? Небольшая пауза.
- Привет, Эми. Это Джек. Вот, решил узнать, какие у тебя планы на
вечер.
И я понимаю, что все плохо, очень, очень плохо. Что за две секунды я
разрушаю все достижения феминистского движения за последние двадцать лет. Я
безумно счастлива слышать его голос. До слез благодарна, что он мне
позвонил. Неожиданно для себя замечаю в своем голосе нотки повышенного
энтузиазма, когда отвечаю:
- Никаких, а что?
3
ДЖЕК
- Никаких, а что?
Ну, скажем, с "а что?" все предельно ясно. На этот вопрос я могу
ответить стоя на голове со связанными руками. Сегодня пятница, вечер, я дома
один, и, хотя ты на прошлой неделе сказала мне, что тебе нравится Мэтт, я
все еще надеюсь, что и ко мне ты не совсем равнодушна. А еще у меня уже
неделю не было секса, а у тебя больше шести месяцев. И посему, Эми, мы друг
другу необходимы. И еще, ты мне тоже нравишься.
Вот с "никаких" могут быть проблемы. Я, откровенно говоря, не ожидал
услышать "никаких". Просто это как-то слишком... откровенно. В том смысле,
что в игре, которую мы ведем, должны быть свои правила. Существует сборник
правил, в нем говорится, что можно и чего нельзя делать одиночкам. Итак,
можно:
А. Познакомиться с кем-то на вечеринке, понравиться этому человеку и
внести его в графу "варианты" списка ППС (Потенциальных Партнеров для
Секса).
Б. Время от времени, оставшись в одиночестве в пятницу вечером, без
партнера и без приглашения на свидание, просматривать список ППС в поисках
вариантов.
В. Иногда звонить вышеуказанному субъекту из графы "варианты" и
предлагать встретиться.
Нельзя:
A. Всегда лично отвечать на звонок, потому что есть автоответчики,
которые, как ротвейлеры, охраняют покой своих владельцев от внезапных
вторжений в личную жизнь.
Б. Самолично подходить к телефону в пятницу вечером, особенно если ты
дома в полном одиночестве, потому как в этом случае любой звонящий субъект
может решить, что твоя личная жизнь, равно как и общественная, приказала
долго жить.
B. Подтверждать догадки об угасшей личной жизни, отвечая, что планов на
вечер нет "никаких".
И мы обязаны придерживаться этих правил, ибо они призваны защищать наше
неотягощенное семейное положение. На них зиждется наша Декларация
Независимости, и мы обязаны соблюдать их в любых обстоятельствах.
Однако очевидно, что мои правила тебе, Эми, не подходят. Одним словом
ты перечеркнула весь мой холостяцкий кодекс. Ты меня подловила. Не оставила
выбора, и теперь мне придется трансформировать твои "никакие" в
какие-нибудь, теперь уже наши общие планы. Тянусь за сигаретой.
- Знаешь, - говорю я, взгромождаясь на подлокотник кресла, - я сегодня
вечером должен был работать. Поклялся, что кровь из носу, но закончу портрет
к юбилею клиента в воскресенье. Но я уже закончил его, час назад, и... и...
не знаю... Я тут вспомнил, как здорово мы с тобой посидели на прошлой
неделе. Весело было, и я подумал, может, встретимся снова. Думаю, дай тебе
позвоню - вдруг повезет и ты окажешься дома. Думаю, спрошу, как у тебя дела,
какие планы, то да се...
- Джек, ты приглашаешь меня на свидание? Вот так. Без обиняков. Ладно.
Я тоже ведь могу в лоб.
- Ну да, можно и так сказать.
- Ладно.
- Ладно - в смысле ты подумаешь, или ладно - ты согласна?
- Ладно, я об этом подумала и согласна. Улыбаюсь. Здорово она меня
передразнила.
- Хорошо, я выберу ресторан. Сначала можем зайти куда-нибудь выпить,
если хочешь.
- Хочу.
Опять улыбаюсь.
- Знаешь бар "Зак"?
- Конечно.
- Встретимся там около восьми?
- Давай.
Поначалу, положив телефонную трубку, я не могу отделаться от ощущения,
будто только что закончилась перестрелка и я убираю свой револьвер в кобуру.
Однако я в порядке, если не считать немного учащенного пульса. Я смог
пережить Разговор по Телефону. И разговор, кстати, удался. Эми была
приветлива - явно рада меня слышать. Я пригласил ее на свидание, и она
согласилась. Мы назначили встречу. Сегодня. Так что результат положительный.
1 : 0 в мою пользу.
Но потом до меня доходит реальный смысл происшедшего: е-мое, я иду на
свидание. На свидание, черт побери! Как положено - с вином и ужином. Со
светской болтовней на несколько часов.
Вечер как раз по тому сценарию, от которого я отказался, как только
открыл менее хлопотные пути к постели.
Что за... Во что я ввязался?
Спокойствие.
Крепко затягиваюсь и пытаюсь убедить себя, что все не так плохо, как
кажется. Эми - ничего себе. Симпатичная. Веселая. Плюс я вправду хочу ее
видеть. С чего бы иначе я ей позвонил? И потом, я ее вроде бы неплохо знаю.
В конце концов, полночи с ней проболтал. Она на меня запала. И если
согласилась встретиться со мной, значит, не так уж ей нравится Мэтт, как она
говорила. Выходит, все в порядке.
В столь странном развитии событий отчасти виновата Хлоя. Рассматриваю
клочок бумаги в руке: почерк Хлои, номер Эми. Хлоя вручила мне его в
понедельник вечером, когда я окончательно достал ее своим нытьем по поводу
Маккаллен. Она сказала, что мне стоит позвонить Эми и после нормального
секса все мои печали как рукой снимет. А потом вечером в среду Эми - по
крайней мере, я практически уверен, что это была она, - позвонила сама и
оставила странное и короткое сообщение на автоответчике. Наверняка то, что у
Эми оказался мой номер, - тоже дело рук Хлои. Кроме нее никто бы не посмел.
Она нам с Мэттом все время такие фокусы выкидывает - старается, чтобы ее
мальчики были счастливы и довольны. А мы в ответ периодически подкидываем ей
своих знакомых парней.
Иногда мне приходит в голову, почему бы нам с Хлоей не отшить этих
посредников и не дать шанс друг другу. Не то чтобы я никогда не думал о ней
как о женщине, и вообще мы с ней частенько флиртуем. Я однажды говорил об
этом с Мэттом, как раз сразу после разрыва с Зоей. Накануне вечером мы с
Хлоей сильно напились и она завалилась спать прямо на моей постели, рядом со
мной. Утром Мэтт пришел нас будить с кофе и обнаружил Хлою, уютно
посапывающую в моих объятиях. Когда она ушла домой, он спросил, было ли
между нами что-нибудь, и я ответил, что нет. Он спросил, почему нет, а я
сказал, что люблю ее, но вряд ли когда-нибудь смогу в нее влюбиться. Так же,
как и он, я видел в ней только хорошую подругу. Было бы слишком сложно из
давних друзей стать любовниками. И потом, я знаю ее как облупленную. Нет в
ней загадки, тайны, которую хотелось бы разгадать. Трудно сказать, поверил
он мне или нет. Я и сам толком не был ни в чем уверен.
Старые часы Мальборо висят над баром в гостиной. Показывают
полседьмого. Пора действовать.
Иду в спальню Мэтта и открываю его гардеробную. В тысячный раз думаю,
как мне повезло иметь друга, который не против делиться со мной буквально
всем. Парень достоин восхищения. Тут одежда на все случаи жизни: смокинги,
фрак, костюмы, фирменные рубашки, джинсы, джемперы. Попасть к нему в
гардеробную все равно что пойти по магазинам с золотой карточкой "Америкэн
Экспресс": выбирай что хочешь (главное, чтобы у вас с соседом была
одинаковая комплекция). Надеюсь, что при своем пристрастии к обильным обедам
Мэтт не начнет пухнуть. Иначе по части шмоток у меня будет полный провал и
придется есть в три горла, чтобы подогнать себя под его размеры. Или найти
приличную работу и завести собственную золотую кредитку. Но до конца этого
года - именно до этого времени я дал себе зарок добиться успеха в живописи -
мне такое не грозит. Выбираю прикид и иду в ванную.
*
Многие из моих знакомых девушек считают личную гигиену одним из половых
признаков: у женщин она есть, а у мужчин нет. И точка. В некоторой степени
они правы. Оставьте парня одного на год, оградите его от цивилизации и,
самое главное, лишите шансов заняться сексом - и он непременно опустится до
свинского состояния. Он будет менять носки и трусы, но стирать не будет,
пока он в них не начнет чесаться или пока их вонь не начнет перебивать
"аромат" забытого в холодильнике сыра. Все вокруг покроется дюнами пыли.
Плита, заляпанная пятнами разбрызганного масла, навсегда утратит свой
первоначальный цвет. Под тяжестью черной грязи ногти будут отваливаться от
пальцев.
Но стоит вернуть парня в его нормальную среду обитания, и картина
меняется до неузнаваемости. Устройте ему свидание, посулив шансы на секс в
десять процентов, и он за день изведет на себя кремов, лосьонов и
дезодорантов больше, чем Клеопатра за год. Смысл, думаю, в том, что для
парней личная гигиена неотъемлемый атрибут секса. Будешь мыться - будешь
трахаться. Все просто. Возьмите, к примеру, мальчишек - тех, что еще не
закончили свою эволюцию, - так вот, они считают, что если носки спокойно
стоят в углу и никуда не бегут, то их еще вполне можно носить. Этим пацанам
все равно, сколько на них грязи. А если в радиусе ста метров от них найдется
хоть одна куча собачьего дерьма, то они непременно в него вляпаются в
ближайшее время. И так продолжается до тех пор, пока они не достигают
половой зрелости. Только тогда они начинают замечать, что, если от них
воняет, девчонки от них разбегаются. И даже если парень совсем лох в
математике, на этой стадии он может вполне самостоятельно составить и решить
сложную систему уравнений:
Вонь изо рта + грязные зубы = 0 поцелуев.
0 навыков гигиены = 0 секса.
Я от них ничем не отличаюсь. Вот, к примеру, сегодня. Шансов у меня не
десять, а, по-моему, все пятьдесят процентов. Если я поведу игру по-умному,
то вечер может закончиться быстренькой прогулкой по улице Сбывшихся Надежд к
дому Раздень Меня. И чтобы повысить вероятность подобного финала, я
занимаюсь личной гигиеной. По полной программе. Принимаю душ, оттираю себя
мочалкой, бреюсь, навожу порядок на голове, чищу зубы щеткой и зубной нитью,
мою уши, подстригаю ногти, натираюсь кремом, освежаюсь лосьоном после
бритья. Потом одеваюсь: трусы от Келвина Кляйна (они же - "приманка для
женщин"), чистые носки и шмотки Мэтта (как всегда чистые и выглаженные).
Смотрюсь в зеркало, репетирую улыбку для Эми. Ну и как впечатление? Я себе
нравлюсь. Надеюсь, ей тоже. Спускаюсь вниз, наливаю себе пива, ставлю диск.
Бар "Зак" недалеко, так что спешить мне некуда. Осталось только выбрать
ресторан и заказать столик. Чтобы заведение было не скучное, не слишком
дорогое. Где мы могли бы расслабиться, поболтать и посмеяться. Правильнее
будет сказать - мне бы осталось только заказать столик в ресторане, если бы
я этого уже не сделал. Но я уже его заказал. Четыре часа назад, еще до того,
как мысль позвонить Эми пришла мне в голову. Четыре часа назад, когда я
заканчивал свой второй сеанс с Маккаллен. Четыре часа назад я решил заказать
столик в "Хот-Хаус", предполагая, что именно это заведение Маккаллен считает
одним из самых модных. Четыре часа назад, ровно за час до того, как я понял
- во второй раз за две недели, - что она со мной никуда не пойдет.
*
Сегодня утром около десяти часов Маккаллен позвонила в дверь. На этот
раз я был готов к встрече. Кэтрин Брэдшоу не маячила на автобусной
остановке. Я не страдал косноязычием от недосыпания. Меня не мучило
похмелье. Иными словами, никаких препятствий, осложняющих вторую попытку
покорить Вершину Маккаллен.
Когда я открыл дверь, она поцеловала меня (в щеку) и даже обняла
(по-дружески, не прижимаясь). Это ободряло. Страсти, конечно, нет и в
помине, но все же первый Контакт. Кроме того, она в прекрасном расположении
духа. Нет той угрюмости и нервозности, что были в прошлый раз. Быстренько
выпили кофе, поболтали о вечеринке, куда они ходили с Кейт, посплетничали,
посудачили - все так, словно мы знакомы сто лет. Потом прошли в мастерскую,
где она без тени смущения разделась и легла на диван. Все шло хорошо, а
днем, когда мы устроили перерыв и вышли в сад выпить чего-нибудь, стало еще
лучше.
Солнце светило прямо в глаза, как мощный прожектор посреди ясного неба.
Маккаллен, завернувшись в полотенце (мое), в темных очках "Рэй Бэн" (очки
Мэтта) сидела рядом со мной на одной из трех деревянных скамеек в саду.
Четыре пустые бутылки из-под пива лежали в желтеющей траве у ее босых ног.
Круглая тень от зонтика с эмблемой пива "Будвайзер", торчащего посередине
старого стола из паба, создавала легкую прохладу. Между нами стоял ящик со
льдом и пивом. Я вытащил пару бутылок, открыл о край стола, одну передал
Маккаллен, другую поднес ко рту, отпил.
Повернулся к ней, наблюдая, как она зажигает сигарету, смотрит вдаль. В
первый раз я заметил на ее лице веснушки. Неудивительно, что я их раньше не
видел, хотя столько времени изучал ее внешность в помещении. Вполне понятно,
что мое внимание привлекали другие детали ее тела. Веснушки едва различимые,
бледные. Не яркие и вульгарные, что вызывают желание взяться за ручку и
соединить все точки, а такие легкие, что даже слабое дуновение ветра может
унести их прочь, словно горсть рассыпанных конфетти. Она посмотрела на меня,
и, чтобы скрыть свой пристальный взгляд, я опустил глаза, рассматривая
тонкие волоски на своих ногах.
Вот он. Идеальный момент. Тихая безмятежность. Я. Она. Солнце. Пиво.
Три года я не мог позволить себе отпуск за границей, но долгими зимними
вечерами, в одиночестве, когда некого было прижать к себе, я мечтал о таком
вот моменте. Вот эти самые краски, полутона, - они вытеснили давнюю грусть.
И пусть не ее лицо я представлял себе рядом со мной на пляже, разница была
незначительная.
- Ну, - сказал я, снова поворачиваясь к ней, - расскажи мне о твоем
парне.
- Зачем?
- Просто любопытно.
Ответ, конечно, был далек от правды, так как вопрос я задал далеко не
из простого любопытства.
Есть две точки зрения на то, как лучше завести с девушкой, которая тебе
нравится, разговор о ее парне, - пассивная и активная. Пассивная сводится к
тому, что чем меньше ты о нем говоришь, тем меньше она о нем думает. А когда
перестает думать совсем, то у нее нет причин не думать о тебе. А если она
начала думать о тебе - она твоя. Активная тактика - это когда ты сразу
приступаешь к делу. Заводишь разговор о ее парне и вскоре уже точно знаешь,
с чем тебе придется иметь дело. Мне такой подход нравится больше - экономит
время.
Она улыбнулась. То ли поняла, что я закидываю удочку, и смутилась, то
ли просто подумала о нем. Мне, конечно, приятнее думать, что причина
первая...
- Не знаю, с чего начать.
- Можно с начала. Начало - хорошее место для того, чтобы начать
рассказ. По крайней мере, так считала Мэри Поппинс.
И она мне рассказала, что его зовут Джо Тристан, но все называют его
Джонс. Рассказала, как они познакомились в школе, когда ей было семнадцать
лет. Что он красивый и поет в рок-группе. И вот в тот момент, когда меня уже
начинало подташнивать от этой сладенькой истории и я мысленно проклинал
себя, что не выбрал пассивную тактику, наш Люк Скайуокер вдруг преобразился
в Дарта Вэйдера. Улыбка Маккаллен сменилась хмурой гримасой, и, приоткрыв
занавес, она показала его темную сторону. Рассказала о его пристрастии к
кокаину, на который у него едва хватало денег; о его паранойе; о том, как в
период учебы в университете Глазго он следил за ней, настаивал на встрече
каждые выходные; как он смешивал с грязью ее друзей и что у него снесет
крышу, если он узнает, что она позирует мне.
Удивительно, как иногда плохое превращается в хорошее. Чем хуже она о
нем говорила, тем лучше становилась моя перспектива. Этот парень мне уже
почти нравился - так он мне помог.
И потом она сказала:
- Не знаю... иногда сама думаю, почему я до сих пор с ним.
Тут я подумал: Земля, Земля, проблема решена.
Но она продолжила:
- Глупости. Я не это имела в виду. Я его люблю. - Она недобро взглянула
на бутылку пива и покачала головой: - Это все от пива и жары - как всегда.
Забудь, что я сказала.
А я подумал: Земля - борту, внимание, у вас проблемы с двигателем.
Тогда я решил прибегнуть к крайним мерам и спросил:
- Думаешь, ты выйдешь за него?
Она пожала плечами. Понятно. Если бы такой вопрос задали мне, я бы тоже
растерялся.
- Не знаю, может быть, но не сейчас.
- Почему?
Она задумалась на несколько секунд, а потом ответила:
- Рано еще, наверное.
- Он - твой первый парень? - В каком смысле?
- Первый парень, с которым у тебя серьезные и долгие отношения?
- Первый и единственный...
- Как так?
- Других просто не было. Должен признаться, я в шоке.
- Ты шутишь?
Она повернулась ко мне и посмотрела в глаза: - Нет.
- А тебе никогда... - Что?
- Ну, никогда не хотелось узнать, как все могло бы быть с другим
парнем?
Она наклонилась вперед, затушила сигарету о землю.
- Иногда.
- Когда?
- Не знаю.
Я посмотрел на нее так, что и без слов стало ясно, о чем я думал.
- Вот как сейчас?
- Возможно.
Все. Она на крючке. Я улыбнулся, сощурил глаза и решил закрыть эту
тему.
- Возможно - да или возможно - нет?
- Возможно, я не знаю. - Она взяла другую сигарету, выпустила колечко
дыма. - А как у тебя? Девушка есть?
- Нет.
И так мы сидели, пристально глядя друг на друга, - она докуривала
сигарету, а я допивал пиво. Маккаллен явно еще не приняла окончательного
решения насчет меня, но она была рядом, и это меня возбуждало. И если не
сейчас, то когда? Сегодня вечером? Да, точно. А если ничего не получится?
Нет, этого я точно не переживу. Значит, так: ресторан, еще поболтаем,
построим друг другу глазки, а потом она примет окончательное решение.
С этими мыслями я буквально пожирал ее глазами, жалея, что она обернута
в полотенце. И тут я понял, что иногда можно быть волшебником и самому
исполнять свои заветные желания.
- Пошли, - сказал я, - перекур окончен. Пора за работу.
Так мы и поступили. Пока Маккаллен укладывалась на диван, я прошел на
кухню, позвонил и сказал, что не приду на вечеринку, куда мы собирались с
Мэттом. Вместо этого я заказал столик на двоих в "Хот-Хаусе". Несмотря на
свою проницательность, я и не предполагал, как долго мне придется обхаживать
Маккаллен. Парой часов тут не обойтись, придется развернуть целую кампанию.
Правда, понял я это позже - после того, как она отказалась пойти со мной
поужинать:
- Мысль неплохая, но сегодня не получится. Джонс приезжает из Глазго
завтра. Мне придется рано встать, чтобы встретить его на станции.
После этого она поцеловала меня на прощанье (снова в щеку) и ушла. Я
смотрел, как она идет по улице, и тут до меня дошло: я ей понравился, но
Джонс все же нравится ей больше. В этом вся загвоздка. И пока он нравится ей
больше, чем я, шансов затащить ее в постель у меня нет. Так что придется
затаиться и ждать.
Но я подожду.
Я буду наблюдать.
С биноклем.
Днем и ночью.
Без сна и отдыха.
Мне не впервой играть в такие игры.
*
Чистосердечное признание No3:
Рабство
Место действия: моя спальня, хата Мэтта.
Время действия: 3 часа утра 13 апреля 1997 года.
Мэтт всегда предостерегал меня от повторных встреч. Его теория вкратце
выглядит так:
а) суть отношений "на одну ночь" в том, что они длятся одну ночь;
б) повторные встречи ведут к дружбе;
в) дружба угрожает холостяцкому статусу. После этого случая я решил
всегда следовать его советам.
Я распластался на кровати в чем мать родила. Верхом на мне, тоже
раздетая, сидит Хейзел Аткинсон. С Аткинсон я познакомился у Барри на
новогодней вечеринке. Мы улизнули в ночь на первое января, забрались на
второй этаж и уединились в одной из свободных комнат. Утром около семи часов
я разыскал Мэтта и упросил его отвезти меня обратно в Лондон как можно
скорее. Не то чтобы ночь не удалась. Все было здорово. Не могу сказать, что
Аткинсон мне не понравилась, наоборот. Дело в том, что ночка у нас
получилась странная.
Аткинсон оказалась склонна к штучкам, которые люди старшего поколения
называют "половыми извращениями". То есть ей нравилось связывать мужчин и
заставлять их кричать. Я себя ханжой не считаю. Я не против экспериментов,
даже если они граничат с психическими отклонениями. Поэтому в новогоднюю
ночь я позволил ей привязать себя и, уж не сомневайтесь, кричал как
миленький. Лучшее, что я могу сказать об этом сексуальном опыте, он был...
познавательным. Но, как и в случае с латинским языком в школе, краткого
курса было вполне достаточно. Как следствие, я не отвечал на звонки Аткинсон
и удачно избегал вечеринок, где мог бы с ней столкнуться. Болван.
Как вы думаете, кого увидели мои пьяные глаза в баре "Клаксон" 12
апреля 1997 года в полдвенадцатого ночи? Ее, родимую, Хейзел Аткинсон, -
стояла себе такая красивая, доступная и смотрела мне прямо в глаза. В
нормальном состоянии я, разумеется, сбежал бы от нее без оглядки. Барри
сказал мне, что из-за моей трусости Аткинсон причислила меня к недоразвитым
одноклеточным организмам. Но я был пьян, и за последний час меня столько раз
отшили, что я уже отказался от мысли снять кого-нибудь в тот вечер. А тут
Аткинсон подошла ко мне и заговорила. Мне показалось, что она на меня совсем
не сердится. И что оставалось делать? Конечно, я пригласил ее к себе.
Итак, вернемся к постели. Она привязала мои руки к одной спинке
кровати, ноги - к другой. Я не возражал - знал, что за этим последует.
Небольшое наказание, игра. Сначала она потребует, чтобы я произнес всякие
слова, я их произнесу. А потом мы перейдем к приятной части процедуры - к
сексу. Вот так, просто и без жеманства.
Но, к сожалению, Аткинсон была другого мнения.
- Значит, так, говнюк, - сказала она мне, - я решила тебя проучить,
чтобы ты меня на всю жизнь запомнил.
Это мы уже проходили.
- Я плохо себя вел, да? - спросил я, подыгрывая ей и считая всю эту
прелюдию не менее идиотской, чем в первый раз. - Я плохой мальчик и меня
нужно наказать?
- Ты и не представляешь себе, насколько плохой. - Она посмотрела на
меня недобрым взглядом. - Когда, говоришь, Мэтт возвращается из Бристоля?
- А что?
- Отвечай.
- Утром, около девяти, - ответил я, не совсем понимая, к чему все это.
Она взглянула на часы.
- Так, осталось семь часов. Нормально, может, и выживешь.
- Ты о чем это?
Она не ответила, просто слезла с кровати и начала одеваться.
- Знаешь, в чем твоя проблема, Джек? - спросила она, сидя на краю
кровати и натягивая сапоги.
Я попытался высвободить руку, но тщетно. Подергал второй рукой, ногами
- бесполезно. Колготки, которыми она меня привязала, оказались на редкость
прочными.
Она встала.
- Зря ты меня разозлил.
С этими словами Аткинсон вышла из комнаты, и через несколько секунд я
услышал, как хлопнула входная дверь.
Я подождал.
Начало сводить мышцы.
Губы пересохли.
Я еще подождал.
И еще подождал.
Пока до меня не дошло, что она не вернется.
Я о многом передумал в ту ночь.
Наверное, никогда в моей голове не было столько мыслей сразу.
Большинство из них были полной ерундой. Я боялся умереть, боялся, что Мэтт
не вернется или вернется сама Аткинсон с хлыстом и яйцерезкой. Но Главная
Мысль, постоянно пульсировавшая в моей голове, была такой: если я умру, то
умру в полном одиночестве, так и не найдя ту, с кем бы мне хотелось прожить
остаток своих дней. И она останется одна на этом свете, так и не успев найти
меня. И некого будет винить, кроме себя самого. Кажется, я начал понимать,
для чего Аткинсон меня тут привязала.
Наконец в дверях возник Мэтт. Вид у него был ошеломленный.
- Только не говори, - с трудом прохрипел я.
- Не говорить чего?
- Что ты меня предупреждал.
Он присел на кровать и начал развязывать мне ноги.
- Аткинсон? - спросил он. - Да.
- Так я и думал.
СВИДАНИЕ
Закрывая за собой дверь дома, я испытываю неведомое доселе чувство. Как
будто в желудке кто-то поселился. Кто-то пернатый. И этот пернатый друг
ужасно сильно щекочется. Сначала я думаю, что не надо было пить днем на
пустой желудок, и решаю по дороге купить пакетик чипсов. Но потом понимаю,
отчего я так странно себя чувствую, - я волнуюсь. Причина очевидна - Эми.
Точнее, мое свидание с Эми. Как бы я ни старался, другого объяснения найти
не могу. Мне интересна она. Мне интересно, чем кончится наше свидание и
смогу ли я ее соблазнить. "Зак" - классное место. Обожаю этот бар. Серьезно,
будь это заведение женщиной, я бы сегодня не встречался с Эми. Потому что я
бы уже был женат на Заке и воспитывал наших закитят на далеком необитаемом
острове. Все в этом баре прекрасно: диванчики, уютные столики, большое
открытое пространство, приглушенный свет и приятная музыка. Да еще дом Мэтта
прямо за углом.
Пять минут - и я уже там, пришел чуть пораньше, к 7.30. Для пятницы в
баре народу немного. Но еще не вечер. Все обычные работяги наверняка еще не
добрались до дома - зашли куда-нибудь выпить по дороге.
Быстро оцениваю расположение столиков и выбираю тот, что в углу,
подальше от бильярда, не слишком близко к динамикам, - там, где ничто не
мешает общению. Небрежно кидаю пиджак Мэтта на стул у стены, занимая для
себя место. Надо сделать так, чтобы Эми сидела напротив. Тогда она сможет
смотреть либо на меня, либо на кирпичную стену, что дает мне хороший шанс
удержать ее внимание.
Беру свой бумажник и, на правах завсегдатая, иду поболтать с Джанет,
хозяйкой бара. Кто такой Зак? Я как-то поинтересовался и узнал всю историю.
Зак - бывший муж Джанет. Он сбежал от нее со своей секретаршей. Джанет при
разводе отсудила у него кучу денег, купила на них бар и назвала именем
бывшего мужа, чтобы насолить. Те три года, что я ее знаю, Джанет все время
было тридцать шесть лет, и, похоже, становиться старше она пока не
собирается. Джанет - веселая, можно даже сказать эксцентричная, и мы
начинаем наш разговор с того места, где остановились во вторник вечером,
словно я отсутствовал минут пять, не больше. Я пью вторую бутылку "Лабатта",
которую она пожертвовала в Фонд Голодающего Художника, когда слышу за спиной
голос. Голос произносит: "Привет, Джек". Я пытаюсь оценить выражение лица
Джанет. На нем написано: "Повезло тебе!" Я оборачиваюсь и вижу, что она
права: мне очень повезло.
Сзади стоит Эми и улыбается так, что невозможно не улыбнуться ей в
ответ. Она завораживает, как завораживает ребенка яркая погремушка. В
прошлый раз, когда она оплакивала свою невостребованную сексуальность и
рыдала о безответной симпатии к Мэтту, бедняжка так расхлюпалась, что ее
губы стали похожи на спаривающихся слизней, если не сказать хуже. Теперь же,
я должен признать (и мне приятно это отметить), на ее губах отчетливо
написано "П-О-Ц-Е-Л-У-Й". Что касается одежды, на ней черная стильная юбочка
и серый облегающий свитерок "обними меня". Выглядит отлично. Нет, серьезно.
Потрясающе! И смотрит уверенно. Она выдерживает мой пристальный взгляд, и я
ощущаю новый прилив волнения. Я улыбаюсь в ответ, и слова сами льются рекой.
- Привет, Эми. Выглядишь чудесно.
- Спасибо. Приятно снова тебя видеть.
- Что будешь пить?
- Водку с тоником.
- С лимоном? - спрашивает Джанет, наливая коктейль.
- С лаймом, пожалуйста.
Джанет нарезает лайм и надевает дольку на краешек бокала. Я достаю
бумажник, но Джанет, дай ей бог здоровья, машет на меня рукой и передает
бокал Эми.
- Не беспокойся, Джек, - говорит она мне. - Я запишу это на твой счет.
- Спасибо, - отвечаю я искренне.
На заметку: Джек, отдай Джанет картину, которую давно обещал ей
подарить. Кроме того, что вы друзья, ты просто обязан отплатить ей за
доброту.
Несколько секунд мы с Эми смотрим друг на друга, потом она отпивает из
своего бокала и оглядывает бар. Странно как-то: в прошлый раз мы всю ночь
напролет пили и болтали, раскрыли друг другу самые страшные тайны, и все
равно сейчас между нами какая-то напряженная тишина. "Просто скажи
что-нибудь, заполни тишину, Джек", - приказываю я себе.
- Я свой пиджак кинул вон туда, - говорю я, указывая на стол в углу.
Мы идем к столу, садимся, закуриваем, затягиваемся, выдыхаем. Время от
времени поднимаем бокалы, отпиваем по большому глотку.
Наконец она говорит:
- Наверное, я должна для начала извиниться.
- За что?
- За то, что вела себя как полная дура в прошлую пятницу.
Думаю, мне следовало здесь не согласиться, сказать: "Нет-нет, что ты,
совсем не как дура".
Похоже, ей и вправду очень неловко, и настоящий джентльмен именно так
бы и поступил. Но это было бы глупо. Она бы решила, что меня зацепили ее
душевные излияния и что я вообще такие моменты очень даже люблю. Но меня они
не зацепили, и я их не люблю. По крайней мере, не в такой ситуации и не с
человеком, которого я едва знаю. И уж не в том случае, когда девушка
убивается по Мэтту.
- В субботу утром, - поправляю я.
- Что?
- В субботу утром. Ты вела себя как полная дура в субботу утром. Часов
в шесть. А в пятницу вечером все было классно. Да и в субботу утром тоже,
часов до шести.
- Пока меня не понесло?
- Пока тебя не понесло.
- Но все равно извини.
- Ничего страшного. Всех несет время от времени. В демократическом
государстве это не возбраняется.
- И все-таки я тебя тогда напугала, да?
- Нет, - вру я, - нисколько.
- Ну да, - улыбается она (в первый раз, как мы сели за стол). - Значит,
мне не стоит придавать большого значения тому, что ты сбежал тогда из
квартиры как ошпаренный? - Она вопросительно поднимает брови. - Или ты так
рассвет встречаешь? Обычная утренняя процедура?
Я смеюсь и тут же вспоминаю прошлую пятницу. Помню, что в день рождения
Мэтта я общался с ней больше, чем с ним, - до сих пор не могу поверить, что
способен на такую "измену". Помню, как она меня рассмешила. И самое
удивительное, что, когда ее мозги затуманились и она впала в безумство, я
остался с ней. Я даже пытался ее успокоить и отложил свое неминуемое бегство
на целых полчаса! Знаю, почему она мне понравилась. Потому что была
откровенна. В ней не было никакого дурацкого притворства. Впервые за долгое
время я встретил девушку, с которой не нужно было нести чушь и ломать
комедию.
- Ну ладно, - признаюсь я, - сбежал. Но это не из-за тебя. Просто очень
устал. - На свой риск слегка смеюсь. - Мы ведь у тебя почти бутылку виски
выдули. У меня в голове такое творилось... будто в мозг иголки впивались.
- Я тоже была не в лучшей форме, - сознается она. - Пришлось применить
план реабилитации КВН.
- Что?
- Ну, знаешь... план КВН, - повторяет она. Но поскольку я не имею ни
малейшего представления, что очевидно, она расшифровывает: - Кофе, Ванна,
Нурофен.
Я улыбаюсь:
- Надо будет запомнить на будущее.
- Всегда помогает.
После этих слов снова наступает тишина. Мы покончили с самой скользкой
темой - ее "выкидонами" из-за Мэтта и моим бегством из-за ее "выкидонов".
Более того, мы обсудили эту тему, ни разу не упомянув имя Мэтта. Что ж,
остались только она и я.
Так, и что дальше? О чем теперь поговорим? Выбор тем, конечно, широк -
свобода слова, понимаете ли. Проблема в том, что меня волнуют только три
темы - она, я и как нам соединиться, - но все они сейчас неуместны. Такие
вещи обсуждаются в особое время в особом месте. В любом случае, бар "Зак" -
не место, а четверть девятого - не время. Сначала нужно соблюсти еще
кое-какие формальности - выпить, поболтать, поужинать, уехать домой на
такси. Терпение, брат мой, терпение, и воздастся тебе. Я открываю рот, чтобы
отколоть какую-нибудь шутку и повернуть наш разговор в приятное русло, но
тут появляется Джанет и предлагает нам еще чего-нибудь выпить. Отказаться
было бы грубо. Мы принимаем предложение, и Джанет фланирует обратно к барной
стойке, дав нам повод для беседы.
- Слушай, - говорит Эми, на секунду обернувшись и взглянув вслед
Джанет, - как это получается: я хожу сюда в среднем раз в месяц уже почти
год, и эта женщина меня даже не узнала? Зато тебя знает по имени и, видимо,
достаточно хорошо, раз завела для тебя личный счет, вопреки табличке над
стойкой - "В кредит не отпускаем".
- Понимаешь, я тут практически живу. Дом Мэтта сразу за углом. А Джанет
наша подруга.
Затор расчищен, и мы продолжаем беседу. Разговаривая, я, как Пуаро,
мысленно заполняю пробелы нашей пьяной болтовни на прошлой неделе. К тому
времени, когда мы выходим из такси у дверей "Хот-Хауса", личное дело Эми уже
зафиксировано в моем списке.
Имя: Эми Кросби. Возраст: 25.
Семейное положение: НЕ ЗАМУЖЕМ.
Квалификация: английский язык, география, история искусства - начальный
курс, диплом по текстильному производству.
Опыт работы: с момента окончания колледжа - временное трудоустройство в
различных областях.
Прошлые связи: неопределенное количество. Одна была точно. Жили вместе.
Уже в прошлом.
Прочие навыки: умеет вести беседу, красиво улыбается, обалденная грудь.
*
В ресторане нас проводит к столику соблазнительная официанточка в
униформе: короткий черный низ, облегающий белый верх. Когда она слева, я
смотрю строго направо, когда она справа, я смотрю только налево. Клянусь,
девушки чуют, когда ты смотришь на другую особь женского пола. У них это
врожденное шестое чувство. ЧС (чутье на соперниц). Поэтому, пока милашка
усаживает нас за стол и вручает меню, я сознательно стараюсь ее не замечать.
Ее для меня нет. Только Эми. Дорогая, я вижу только тебя...
С видом знатока просматриваю карту вин, выбираю бутылку чего-то по
сходной цене и делаю первый шаг, заказывая самое дешевое горячее блюдо, - в
надежде, что она поймет намек и не потребует омаров. Расправляем салфетки и
разговариваем. Я рассказываю о себе - стандартный, отрепетированный
поверхностный рассказ. Что я пишу, где тусуюсь. Предпринимаю политическую
хитрость: даю ей возможность сказать, что ей нравится, и делаю вид, что
увлекаюсь тем же. Действие рассчитано на подсознание: я тот, кто тебе нужен.
Голосуй за Джека Росситера, и тебя ждет Светлое Будущее.
- Ну а что ты скажешь о себе? - спрашивает она.
- В каком смысле?
- О себе, тебе самом. Чем ты живешь? Чего хочешь в этой жизни?
Я пытаюсь увильнуть:
- Ну, это серьезный вопрос.
- Что ж, дай мне серьезный ответ.
Конечно, у меня есть ответ на этот вопрос. Как и у всех остальных.
Ответ всегда один и тот же: любви. Есть, конечно, и другие желания, но я не
говорю о них никому - вдруг не сбудутся. Это такие желания из разряда "в
ОДИН ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ". Например, в один прекрасный день я хотел бы
влюбиться. В один прекрасный день я хочу жениться на той женщине, которую
полюблю. Я хочу, чтобы в один прекрасный день у меня появились дом и семья.
И в одно прекрасное утро, в шесть часов, в воскресенье, я проснулся бы от
того, что наши дети прибежали к нам в спальню, как я когда-то бегал будить
своих родителей. Но этот прекрасный день еще не настал. И может быть,
никогда не настанет.
- Не знаю, - говорю я неуверенно, - наверное, хочу, чтобы всегда было
весело.
- Ладно, - продолжает она, - и когда в последний раз тебе было
по-настоящему весело?
- Это легкий вопрос, - улыбаюсь я, - когда ходил в "Хэмли" купить
подарок на день рождения своему племяннику.
- У тебя есть племянник?
- Да, сын моего старшего брата. Он классный. Племянник, в смысле. А
брат, Билли, ну... он немного... не знаю. Мы с Кейт мало с ним общались.
- Почему?
- Ну, он нормальный и все такое. Нет, он правда хороший человек. Но он
намного старше нас. У него совсем другие интересы. Ему уже под сорок. Он
женился и остепенился, еще когда был моложе меня. Встретил девушку,
влюбился, и все. Потом сразу появились дети, и жизнь, собственно,
закончилась. Ужас.
- То есть любовь, дети - это не для тебя?
- Мне не хотелось бы остепениться, осесть. По крайней мере не сейчас.
- Ясно. - Она напряженно на меня смотрит, и я не могу понять, о чем она
думает. Потом она расслабляется и спрашивает: - И что ты ему купил?
- Кому?
- Племяннику твоему.
- А, Джону. Я купил ему машину с дистанционным управлением. Знаешь,
такую спортивную, скоростную. Машина - зверь. Мы с Мэттом решили проверить
ее, ну на тот случай, если она неисправная.
- Ага, проверить, - говорит она, едва сдерживая смех. - В самом деле,
не поиграть же вам захотелось.
- Да что ты! - отвечаю я, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку. - Мы же
взрослые люди. Я просто думал о Джоне. Ужасно ведь получить в подарок
неисправную машинку, так? Нужно было убедиться, что она работает.
Она кивает.
- Короче, - продолжаю я, - мы вынесли ее в сад, проверили, как работает
дистанционное управление, покатали ее. А потом построили пару трамплинов на
дорожке. И...
У нее челюсть отвисает.
- Вы построили трамплины?
- Да так, ничего особенного. Пару досок из сарая достали, подперли
кирпичами. Просто чтобы проверить подвеску...
- В конце концов ты ее подарил Джону? - прерывает она мой рассказ.
- М-м-м, нет еще. Надо сначала грязь с колес счистить и колесо одно
починить. Переднее. - Я отпиваю большой глоток вина и виновато ухмыляюсь. -
Оно немного треснуло после последнего прыжка.
- Да уж, для человека, который не хочет иметь детей, ты сам большой
ребенок.
Время пролетело незаметно, и вдруг я понимаю, что, кроме нас,
посетителей в ресторане не осталось. Зову уставшего официанта и прошу
принести счет. Я даже сам по нему плачу и почти решительно отвергаю
предложение Эми разделить расходы пополам.
До ее квартиры не больше мили, и отчасти потому, что ночь выдалась как
на заказ - теплая, летняя, специально для прогулок под звездным небом, а
отчасти потому, что денег у меня осталось ровно столько, чтобы доехать на
такси до ближайшего поворота, я предлагаю проводить ее до дома.
- То, что ты мне в прошлый раз сказала... ну, что у тебя сто лет не
было секса, - это правда?
Этот вопрос ее мог сильно разозлить. К счастью, она не обиделась.
- Ага. Почти шесть месяцев, если жестокая правда тебя не пугает. Можно
сказать, личный рекорд. А почему ты спросил?
- Просто я удивлен.
- Почему?
- Не знаю... Ты симпатичная... С тобой весело. Ты не похожа на девушек,
которые остаются в одиночестве, - если, конечно, ты этого сама не хочешь...
Она смеется в ответ:
- Хватит с меня всяких придурков, теперь буду ждать мужчину, который
мне действительно небезразличен.
- В смысле "куда все путные мужики подевались"?
- Точно.
Мы сворачиваем в переулок, проходим метров пятьдесят в полной тишине и
останавливаемся перед домом типовой застройки.
- Здесь?
- Да, вот я и дома.
- Что ж... - говорю я.
- Что ж... - говорит она.
Вдруг мне мучительно захотелось оказаться тем самым хорошим парнем,
которого она ждет, и я вообразил, что Эми:
а) предложит мне зайти к ней на чашечку кофе;
б) включит музыку и сядет рядом со мной на диван в гостиной, будет пить
кофе и ждать, когда я начну действовать;
в) забудет про кофе и набросится на меня. Однако, к моему ужасу, она
делает то, чего я совсем не ожидаю:
а) благодарит за приятный вечер и за то, что проводил ее до дома;
б) быстро целует меня на прощанье и отстраняется;
в) просит позвонить ей на следующей неделе. Потом поворачивается ко мне
спиной и идет к входной двери, открывает ее, заходит и уверенно закрывает за
собой.
Я стою.
Тупо пялюсь на дверь.
- Что за хрень!
Это все, что я могу сказать. Других слов просто нет. Отныне и навсегда
забудьте, что порядочным людям везет.
УДАЧА
- Ты шутишь? - говорит Мэтт.
Утро следующего дня. Пару минут назад он вошел в кухню и обнаружил меня
склонившимся над столом, с безумным от бессонницы взглядом, прикованным к
облачку пара, поднимающемуся над кружкой чая. Мое душевное здоровье явно не
в порядке. Он спросил меня, что случилось. И я вкратце рассказал о
катастрофе, которая постигла меня прошлой ночью.
- Шутишь? - повторяет Мэтт.
- По мне похоже, что я шучу? - огрызаюсь в ответ я.
Он садится напротив, проводит рукой по взъерошенным волосам.
- Нет, друг мой, по тебе похоже, что ты не в себе.
- Спасибо.
Он пожимает плечами.
- Что думаешь делать? Позвонишь ей?
- По-моему, теперь ты шутишь!
- Почему? Она наверняка на тебя запала. Думаю, стоит попытаться во
второй раз, если тебе это нужно, конечно. Нужно?
- Конечно, нужно! Иначе чего бы ради я вчера потащил ее в ресторан?
Дело не в этом.
- А в чем?
- В том. Я могу пойти с ней на свидание. Тут все нормально. Но если
девушка меня динамит, а потом просит ей позвонить и ждет, что я снова
приглашу ее на свидание, - вот тут я пас, Я не понимаю. Я так не согласен.
Что я, по-твоему, должен делать? В следующий раз она может выкинуть то же
самое - разведет меня и бросит. И еще раз. А потом, как в "Дне
сурка"<Голливудская комедия (1993), реж. Гарольд Рэмис.>, я заранее
буду знать, что ни фига не выйдет. - Я сую в рот сигарету. - Дело в том,
Мэтт; что вчера все шло идеально, но она все равно отшила меня у самого
порога своего дома. И меня это бесит!
- Ну не то чтобы уж совсем отшила. Она же тебя чмокнула.
- Ты меня не слушаешь, Мэтт. Я не для того водил ее в "Хот-Хаус" и
потратил кучу бабок, чтобы она меня на прощанье чмокнула. Это в детсаде
девочки мальчиков чмокают. Если бы мне вчера хотелось только что-нибудь
лизнуть, я бы купил себе пломбир хренов!
- Я только хотел помочь. - Ухмылка не слишком убеждает меня в
искренности его намерений.
- Тоже мне помощь.
- Не принимай все так близко к сердцу. Наверняка есть вполне разумное
объяснение ее поведению.
- Например?
- Я не знаю. Может быть, она немного старомодна. Не хочет показаться
доступной.
- Она не старомодна. Что угодно, только не это.
- Может, у нее месячные.
От этой темы у меня окончательно распухает голова, поэтому я решительно
ее меняю (тему, а не голову):
- А ты как? Вечеринка удалась?
- Да, - отвечает он, затягиваясь моей сигаретой. - Приходила Линда,
спрашивала про тебя.
Линда - навязчивая дура, удовольствие на одну ночь, а потом шесть
недель кошмаров. Бесконечные телефонные звонки, письма, электронные
послания... в общем, Фрейд в свое время что угодно отдал бы за такую
пациентку.
- Что ты ей сказал?
- Как мы и договорились: что ты подался в монахи. Не выходишь на улицу.
Дал обет безбрачия. И все такое.
- И она тебе поверила?
- Ты что, сомневаешься в моей способности убеждать девушек?
- Помилуй, как можно!
- Правильно.
Я забираю у него свою сигарету.
- А с этим как? Удалось?
Можно не отвечать. Слышу звук приближающихся шагов, дверь в кухню
открывается,...
