Чарльз Буковски. Макулатура
страница №2
...артала и остановился на прежнем месте. Сейчас я убьюдвух зайцев. Я раскрою Селина и прищучу Синди.
Я их не торопил. Дал им десять минут. Когда я учился в средней школе,
одна учительница спросила нас: "Кем вы хотите стать, когда вырастете?" Почти
все мальчики сказали, что хотят быть пожарными. Это глупо, можно обгореть.
Несколько ребят сказали, что хотят быть врачами или адвокатами, но ни один
не сказал: "Я хочу быть сыщиком". И вот я сыщик. Да, а когда очередь дошла
до меня, я ответил: "Не знаю..."
Прошло десять минут. Я схватил мою мини-видеокамеру, распахнул дверцу
машины и направился к дому. Меня пробирала легкая дрожь. Я глубоко вздохнул
и подошел к двери. С замком сложностей не было. Через 45 секунд я уже был
внутри. Я прошел по передней, потом услышит голоса. Подкрался к двери. Они
сидели за ней. Я слышит их голоса. Они говорили тихо. Я прижался к двери,
прислушался. Услышал Селина.
— Тебе нужно это... ты сама знаешь...
— Я... — Это говорила Синди. — Я не уверена... А что, если Джек
узнает?
— Он не узнает...
— Джек бешеный...
— Он не узнает. Это для твоего же блага...
Синди засмеялась.
— Для моего блага?.. А тебе ничего не перепадет, да?
— Конечно... Ну-ка, ну-ка, возьмите его в руки... Начинается отсюда...
Я выждал несколько секунд, пинком распахнул дверь и ворвался в комнату
с видеокамерой. Уже включенной и наведенной на резкость.
Они сидели за кофейным столиком, и Синди как будто подписывав какие-то
бумаги. Она подняла голову и закричала.
— Тьфу ты, — сказал я.
Я опустил камеру.
— Что еще за чертовщина? — спросил Селин. — Ты знаешь этого типа?
— Первый раз вижу!
— А я знаю, — сказал Селин. — Околачивается в книжном магазине и
задает дурацкие вопросы.
— Я вызову полицию! — сказала Синди.
— Стойте, — сказал я, — я все объясню.
— И поскладнее, — сказала Синди.
— Поскладнее, — сказал Селин.
Я ничего не мог продумать. Только стоял.
— Я вызову полицию, — сказала Синди, — немедленно!
— Стойте. — сказал я. — Меня нанял ваш муж, Джек Басс. Я детектив.
— Нанял? Зачем?
— Чтобы вас накрыть.
— Меня накрыть?
— Да.
— Я оформлял этой даме страховку, — сказал Селин, — а вы врываетесь
с камерой.
— Извините, произошла ошибка. Пожалуйста, позвольте мне ее исправить.
— Как вы ее исправите, черт возьми? — спросил Селин.
— Я пока не знаю. Мне ужасно жаль. Я что-нибудь придумаю чтобы
поправить дело. Честное слово.
— Это какой-то выродок, — сказала Синди, — психически боль ной.
— Я извиняюсь, но мне надо идти. Я свяжусь с вами и обо всем
условлюсь.
— Мы сдадим вас полиции! — заявила Синди.
— Я должен идти, — сказал я.
— Ну нет, — сказала Синди, — никуда вы не пойдете! Я повернулся к
двери, а она нажала звонок. Передо мной появилась приличная копия Кинг-
Конга. Он был чудовищен. Он медленно двигался ко мне.
— Эй, малыш, — сказал я ему, — ты любишь конфетки?
— Сморчок, — сказал он, — ты моя конфетка!
— А игрушки? Ты какие игрушки любишь?
Кинг-Конг игнорировал мой вопрос. Он повернулся к Синди.
— Мне убить его?
— Нет, Брюстер, но отделай его так, чтобы он некоторое время поменьше
двигался.
— Сейчас.
Он двинулся ко мне.
— Брюстер, — сказал я, — ты за кого голосовал на президентских
выборах?
— А?
Он встал, задумался. Я взял видеокамеру и швырнул ему прямо в игровую
площадку. Она попала в цель. Он согнулся, схватился за причинное место. Я
подбежал, подобрал камеру и треснул его по затылку. Раздался звон стекла.
Кинг-Конг рухнул. Он упал лицом на кушетку и вырубился. Половина его тела
лежала на кушетке, а другая где-то еще. Я подобрал с полу бывшую камеру. Я
поглядел на Синди.
— Я все равно возьму тебя за жопу.
— Он сумасшедший! — сказала Синди.
— По-моему, вы правы, — сказал Селин. Я круто повернулся и вышел вон.
Еще один потерянный день.
15
На другой день я сидел в кабинете. Казалось, все дела зашли в тупик.
Ночь я провел ужасно: все время пил, чтобы уснуть. Но стены в моей квартире
тонкие. Было слышно, чем занимались соседи...
— Детка, эта гусиная шейка начинена липким белым кремом, и, если его
не выпустить наружу, меня хватит удар или что-нибудь такое!
— Это твоя проблема, малыш.
— Но мы женаты!
— Ты чересчур уродлив.
— А? Что? Ты никогда мне не говорила.
— Я только что решила.
— Крем ударяет мне в голову! Мне надо что-то делать!
— Только без меня, садун!
— Ах так? Ладно. Где кошка?
— Кошка? Нет, негодяй, только не Цыганочку?
— Где эта чертова кошка? Я видел ее минуту назад!
— Не смей! Не смей! Мою Цыганочку!
Водка не принесла мне сна. Я только сидел и лакал. Без толку. Так вот,
как я уже сказал, на следующее утро я сидел у себя в кабинете. Я ощущал себя
совершенно никчемным. Я никчемный. Вокруг миллиарды женщин, и ни одна не
постучит в мою дверь. Почему? Я неудачник. Я детектив, ничего не способный
решить. Я понаблюдал за мухой, ползшей по моему столу, и приготовился
отправить ее к праотцам. И вдруг меня осенило! Я вскочил.
Селин продавал Синди страховку! Они застраховали жизнь
Джека Басса! Теперь они его уберут — и так, чтобы это выглядело
естественно! Вот они что затеяли! Я держал их за яйца. То есть за яйца я
держал Селина, а Синди... ну, ее я возьму за жопу. Джеку Бассу грозит
опасность. А Леди Смерти нужен Селин. И Красный Воробей до сих пор не
найден. Но я чувствовал, что продвигаюсь. К чему-то большому. Я вынул руку
из кармана и взял телефонную трубку. Потом положил ее. Кому это к чертям я
собрался звонить? Я же знал, который час. А Джек Басс влип крепко. Надо было
подумать. Я попробовал. Муха все еще ползала по столу. Я скатал "Программу
бегов", хлопнул по ней, промахнулся. Неудачный день. И неделя. И месяц. И
год. И жизнь. Будь она проклята.
Я откинулся в кресле. Рождаешься, чтобы умереть. Рождаешься, чтобы
жить, как загнанный бурундук. Где хористки? Почему такое чувство, будто я
присутствую на собственных похоронах? Дверь распахнулась. На пороге стоял
Селин.
— Ты, — сказал я. — Я знал, что ты придешь.
— Знакомая песня, — сказал он.
— Ты никогда не стучишься?
— Смотря когда, — сказал Селин. — Не возражаешь, если сяду?
— Давай,только к делу.
Он залез в мою сигарную коробку, вынул сигару, снял наклейку, откусил
кончик, взял зажигалку, закурил, выдул роскошный султан дыма.
— Знаешь, эти штуки продают, — сказал я.
— А что не продают?
— Воздух. Но скоро будут. Так чего тебе надо?
— Понимаешь, друг мой...
— Не тяни резину.
— Ну ладно, ладно... Значит так... Селин положил ноги на мой стол.
— Красивые на тебе туфли, — сказал я. — Во Франции покупал?
— Франция, шманция, какая разница? Он снова выдул дым.
— Ты тут зачем? — спросил я.
— Хороший вопрос, — сказал Селин. — Он гремит из века в век.
— Гремит?
— Да не придирайся ты к словам. Ведешь себя как человек с несчастным
детством. Я зевнул.
— Так значит так, — сказал он. — Ты сидишь в глубокой жопе по
крайней мере по двум пунктам. Взлом и проникновение. Нападение и избиение.
— Что?
— А то, что Брюстер теперь евнух. Ты разбил ему яйца своей камерой,
они похожи на два сушеных финика. Теперь он может петь колоратурным сопрано.
— И?
— Нам известно местонахождение преступника, осуществившего взлом и
проникновение и лишившего другое лицо первичных мужских признаков.
— И?
— И возможно, что об этом сообщат полиции.
— У тебя есть неопровержимые улики?
— Три свидетеля.
— О-о, куча.
Селин спустил ноги на пол и, навалившись на стол всем телом, заглянул
мне в глаза.
— Билейн, мне нужно в долг десять кусков.
— Я понял. Понял! Шантаж! Сволочь! Шантажист! Я почувствовал
возбуждение. Это было приятно.
— Не шантажирую, фрайер. В долг прошу десять кусков. В долг,
понял?
— В долг? А у тебя есть обеспечение?
— Откуда к черту? Я встал из-за стола.
— Ах ты слизняк! Думаешь, я это скушаю от тебя? Я двинулся к нему
вокруг стола.
— БРЮСТЕР! — завопил он. — ПОРА!
Дверь открылась, и вошел мой старый друг Брюстер.
— Привет, мистер Билейн, — сказал он тонким голосом. Но меньше ростом
от этого он не стал. Такого здорового долбака я в жизни не видел. Я вернулся
за стол, выдвинул ящик и достал свой 0,45. Навел на него.
— Сынок, — сказал я, — эта штука может остановить поезд. Хочешь
поиграть в паровозик? Ну, давай, чух-чух, давай! Давай ко мне по рельсикам!
Я спущу тебя под откос! Давай, чух-чух! Ехай сюда!
Я сбросил предохранитель и прицелился в массивное брюхо.
Брюстер остановился.
— Мне не нравится эта игра...
— Ага, — сказал я. — Тогда видишь ту дверь?
— Угу...
— Это дверь в уборную. А теперь ступай туда и сядь на горшочек. Штаны
можешь спускать, а можешь не спускать, мне без разницы. Главное, чтобы ты
пошел туда и сидел на горшочке, пока я не велю тебе выйти!
— Сейчас.
Он подошел к двери, открыл ее, закрыл и остался там. Слоновья куча,
ноль без палочки. Затем я навел 0,45 на Селина.
— Ты, — сказал я.
— Ты пролетишь, Билейн...
— Я всегда пролетаю. А ну-ка, марш к своему мальчику! Живо, живо,
шевелись!
Селин погасил сигару и медленно направился к двери сортира. Я шел за
ним следом. Я подтолкнул его стволом.
— Залезай!
Он вошел и закрыл за собой дверь. Я вынул ключ и запер ее. Потом
вернулся к столу и стал медленно двигать его к двери сортира Стол был очень
тяжелый. Я с трудом одолевал сантиметр за сантиметром. Адская работа. Десять
минут потребовалось на то, чтобы передвинуть его на пять метров. Я припер им
дверь.
— Билейн, — послышался из-за нее голос Селина, — ты выпусти нас, и
будем считать, что квиты. Я не буду требовать в долг. Я не пойду к легавым.
Брюстер тебя не обидит. И Синди я займусь.
— Нет, дорогой, — сказал я, Синди я сам займусь! Я возьму ее за жопу!
Я покинул их. Запер дверь кабинета, прошел по коридору и поехал вниз на
лифте. Настроение у меня улучшилось. Кабина остановилась на первом этаже, и
я вышел на улицу. Первому же нищему я дал доллар. Второму нищему я сказал,
что уже дал доллар другому. Третьему нищему — то же самое, и так далее. В
этот день не было даже смога. Я двигался целеустремленно. Я уже знал, чем
позавтракаю: креветками и жареным картофелем. Ноги мои шагали по тротуару
красиво.
16
После завтрака я остановил машину за четверть квартала от дома Синди.
На дорожке стоял ее красный "мерседес". Вероятно, она ждала возвращения
Селина и Брюстера. Ай-я-яй. Я включил радио — послушать новости.
— Дурак, — раздалось из приемника, — ты нисколько не продвинулся!
— Кто, я? — спросил я.
— Ты же один тут сидишь, а? Я огляделся.
— Да, — сказал я, — я тут один.
— Тогда давай пошевеливайся!
Это говорила со мной из приемника Леди Смерть.
— Слушай, крошка, я как раз занимаюсь твоим делом. Веду наружное
наблюдение.
— За кем ты наблюдаешь?
— За знакомой Селина. Тут все завязано.
— И туфли у тебя тоже. Где Селин?
— В сортире с двухсоткилограммовым евнухом.
— Что он там делает?
— Остывает.
— Он мне нужен в целости и сохранности. Он мой.
— Я ничего ему не сделаю, крошка, честное индейское!
— Иногда, Билейн, мне кажется, что ты умственно неполноценный.
— КОНЕЦ СВЯЗИ! — заорал я и выключил приемник. Потом я сидел, смотрел
на красный "мерседес" и думал о Синди. При мне была запасная мини-
видеокамера. Я уже ощущал нетерпение, хотелось действовать. Возникла мысль:
пробраться в дом и что-нибудь обнаружить. Может, удастся подслушать ее
разговор по телефону. Может, наткнусь на какую-нибудь разгадку. Конечно, это
опасно. При свете дня. Но опасность — моя стихия. От нее у меня уже горели
уши и сморщивался анус. Живем только раз, так ведь? Ну, кроме Лазаря. Бедный
растяпа, ему пришлось умирать дважды. Но я — Ник Билейн. На эту карусель
тебя пускают только раз. Жизнь удается смелым.
С видеокамерой в руке я бесшумно вылез из машины. А для отвода глаз
взял портфель. Я надвинул котелок на левую бровь и направился к дому. Мои
внутренние сенсоры были задействованы полностью. В доме что-то происходило.
Я остро это ощущал. Я даже прикусил язык от волнения. Выплюнул кровь и
приблизился к двери. И на этот раз никаких затруднении. 47 секунд — и я
внутри.
Насторожив уши, я крался по коридору. Мне показалось, что услышал
голоса. В самом деле услышал. Мужской и женский. Я замер перед лестницей.
Да, голоса доносились сверху. Я стал медленно подниматься. Голоса слышались
яснее. В одном я узнал голос Синди. Я продолжал подниматься, потом
остановился перед дверью. Это явно была дверь спальни. Я прижал к ней ухо. Я
услышал смех Синди.
— Что это ты собрался им делать?
— Попробуй угадай, детка! Я давно этого дожидался!
— Ты нашел нужное место, мой мальчик!
— Я прокачу тебя в ад и обратно, детка!
— Не может быть!
— Ах ты сука!
Я снова услышал смех Синди. Потом стало тихо. И некоторое время было
тихо. Потом стало шумно. Я услышал тяжелое дыхание, какие-то равномерные
толчки, а также работу матрасных пружин.
— О-о! — произнесла Синди. — О Боже!
Я поставил портфель, включил камеру, рывком распахнул дверь
— ПОПАЛАСЬ, ДРЯНЬ!
— ЧТО? — Мужчина оглянулся, не переменив позиции. Ноги Синди
опустились, и она ЗАКРИЧАЛА.
Мужчина спрыгнул на пол и повернулся ко мне лицом. Толстый жуткого вида
мерзавец.
— ЧТО ЕЩЕ ЗА епть? — заорал он.
Это был Джек Басс. Черт подери, Джек Басс! Я повернулся и побежал вниз
по лестнице.
— ЕДРИТЬ ТВОЮ! — заорал я.
Я подбежал к двери и распахнул ее. Краем глаза я увидел Джека Басса,
голого, с яйцами. В руке у него был предмет. Револьвер. Он выстрелил. Пуля
крутанула котелок у меня на голове. Он выстрелил снова. Я почувствовал, как
смерть пронеслась мимо правого уха. Я помчался по тротуару. Выскочил на
мостовую к своей машине. Я слишком поздно увидел препятствие: на велосипеде
ехал старик и ел яблоко. Я врезался в старика и пробежал дальше, оставив его
на асфальте, между вертящихся колес.
Миг — и я уже в своем "жуке". С визгом шин рванул от бордюра. Старик
медленно поднимался. Я вильнул мимо него, подпрыгнул на бордюре, въехал на
тротуар. И пронесся мимо дома Джека Басса. Он стоял в дверях, по-прежнему с
яйцами, и выпустил еще три пули. Одна прошла сквозь обезьянку, висевшую у
меня на зеркальце, вторая пролетела между мной и атмосферой. Третья пробила
спинку переднего пассажирского сиденья и ушла в бардачок, сделав дырку.
Наконец я ушел из-под обстрела. Для верности попетлял по переулкам. Потом
нашел бульвар и нырнул в гущу уличного движения. Был типичный лос-
анджелесский день: смог, полусолнце и который месяц без дождя.
Я подъехал к "Макдональдсу", заказал большую порцию картошки, кофе и
цыпленка на булке.
17
Я вернулся в кабинет. Брюстер и Селин вырвались из сортира. Дверь
сортира была распахнута. Я передвинул письменный стол на прежнее место. Это
отняло 15 минут.
Я сел и попытался проанализировать факты. Теперь за мной охотились все:
Селин, Брюстер, Синди, Джек Басс и Леди Смерть. Возможно, даже Бартон. Я уже
плохо понимал, кто из них мои клиенты и есть ли клиенты у меня вообще.
Меня могли арестовать за любое из недавних нарушений. Или кто-нибудь
мог прийти сюда по мою душу. Мой кабинет стал опасным местом. Я проверил,
лежит ли в кобуре мой 0,45. На месте, дружок. Ну ничего, из кабинета они
меня не выживут. Сыщик без кабинета не сыщик.
И я до сих пор не знал, Селин ли Селин, и КРАСНОГО ВОРОБЬЯ не нашел.
Все застопорилось.
День выдался трудный. Я положил ноги на стол, откинулся в кресле и
закрыл глаза. Вскоре я уснул.
Во сне я сидел в дешевом баре. Я пил двойное виски с содовой.
Кроме меня там был только бармен, но он как-то едва проглядывался. Стоял у
другого конца стойки и читал "Нэшнл инкуайрер". Потом вошел какой-то
распущенный поганец. Нестриженый, небритый и немытый. Одет он был в желтый
дождевик, достававший ему до туфель. Из-под дождевика виднелась белая майка
и линялый оранжевый галстук. Он обдал меня вонючим ветром. Он сел на
табуретку со мной рядом. Я врезал виски. Бармен посмотрел в нашу сторону. Я
встретился с ним глазами.
— Жрать хочу, — сказал бармен. — Кажется, лошадь бы сожрал.
— Хорошо бы ты сожрал тех, на которых я ставил, — сказал ему я.
Неудивительно, что он плохо проглядывался. Его было мало. Он был тощий, как
щепка. Щеки висели, тонкие, как бумага. Я отвернулся. А тот по-прежнему
сидел рядом со мной.
— Пест... — произнес он.
Я оставил это без внимания. Снова поглядел на бармена.
— Слушай, — сказал я ему, — я сейчас допью, и ты можешь закрывать --
ступай куда-нибудь, поешь.
— Спасибо, — сказал он. — Закрывать мне рано. Обойдусь. Что-нибудь
придумаю.
— Пест... — снова произнес сосед.
— Не дыши мне в ухо, приятель, — сказал я.
— Есть информация...
— Не требуется. Читаю газеты.
— Такой информации нет в газетах.
— Какой же?
— Красный Воробей.
— Бармен! — крикнул я. — Налей джентльмену! Дай ему ром с кока-
колой!
Бармен занялся коктейлем.
— Ты живешь в Редондо-Биче? — спросил тот.
— В Восточном Голливуде.
— Я знаю одного, похож на тебя, живет в Редондо-Биче.
— Да ну?
— Ага.
Ему подали стакан. Он выпил залпом.
— У меня был брат, — сказал он, — жил в Глендейле. Покончил с собой.
— Похож на тебя? — спросил я.
— Угу.
— Тогда понятно.
— У меня сестра есть, живет в Бербанке.
— Кончай трепаться.
— Я не треплюсь.
— Я хочу услышать про Красного Воробья.
— Ну да. Сейчас все расскажу.
— Ну?
— Выпить бы...
— Бармен! — крикнул я. — Еще один ром с кока-колой для джентльмена!
Он дожидался стакана. Стакан подали. Он выпил. Потом повернулся и
посмотрел на меня круглыми, мутными, пустыми глазкам
— Воробей аккурат при мне, — сказал он.
— Что?
— Он у меня в кармане.
— Прекрасно! А ну посмотрим!
Он порылся в кармане. Снова порылся.
— Хм-м... что-то не могу найти...
— Ты, солоп! Разыгрывать меня? Я тебя размажу!
— Он точно где-то был...
— Я раскручу пружины в твоем будильнике.
— Постой... постой... где-то здесь... В другом кармане... Я искал не в
том кармане...
— Да?
— Да, смотри... вот... вот он... Красный Воробей. Вытащил из кармана и
положил на стойку. Я посмотрел. Это был дохлый голубь.
— Это дохлый голубь! — сказал я.
— Нет, — сказал он, — это Красный Воробей. Я выложил на стойку
деньги за выпитое, потом встал и взял его за воротник замызганного плаща.
Подтащил к двери, открыл и вышвырнул его на улицу. Потом повернулся и закрыл
дверь. И увидел бармена. Он держал голубя в руках и ел его, грыз. Рот его
был полон перьев и крови. Он подмигнул мне.
Тут зазвонил телефон на моем столе, и я проснулся.
18
Я поднял трубку.
— Детективное агентство Билейна...
— Моя фамилия Гроверс, Хал Гроверс, мне нужна ваша помощь. В полиции
меня подняли на смех.
— Что случилось, мистер Гроверс?
— Меня преследует космический пришелец.
— Ха-ха-ха, мистер Гроверс, давайте серьезно...
— Вот видите, все надо мной смеются.
— Извините, Гроверс. Но прежде чем мы продолжим разговор, сообщу мою
таксу.
— Да?
— Шесть долларов в час.
— Ну это меня не затруднит.
— И никаких чеков с отскоком, иначе понесете свои грецкие орехи в
сумочке, понятно?
— Деньги для меня не проблема. Проблема — женщина.
— Какая женщина, Гроверс?
— Черт, про какую мы говорим? Космический пришелец.
— Космический пришелец — женщина?
— Ну да, ну да...
— Откуда вы знаете?
— Она сама сказала.
— И вы ей верите?
— Конечно, я видел, что она вытворяет.
— Например?
— Ну, вылетает через потолок и так далее...
— Вы выпиваете, Гроверс?
— Конечно. А вы?
— Без этого разве можно... Теперь слушайте, Гроверс, прежде чем мы
начнем, зайдите ко мне лично. Третий этаж здания Аякс. Перед тем как войти,
постучите.
— Условным стуком?
— Да. Побрить-н-Постричь, Бам-Бам — тогда я буду знать, что это вы...
— Хорошо, мистер Билейн...
Пока дожидался его, я убил четырех мух. Черт, смерть кругом, повсюду.
Люди, птицы, звери, рептилии, грызуны, насекомые, рыбы — у них никаких
шансов. Всем крышка. Я не знал, что с этим делать. У меня испортилось
настроение. Понимаете, смотрю на упаковщика в супермаркете, он пакует мои
продукты, и вдруг вижу, что он самого себя засовывает в могилу вместе с
туалетной бумагой, пивом и куриными грудками.
Потом раздался условный стук в дверь, и я сказал:
— Входите, пожалуйста, мистер Гроверс.
Он вошел. Из себя невидный. Метр сорок два ростом, 71 килограмм, 38
лет, глаза серо-зеленые, левый — с тиком, уродливые желтые усики, волосы
того же цвета, с прогалиной на макушке слишком круглой головы. Вошел
косолапо, сел.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Больше ничего не делали. Прошло
пять минут. В конце концов я разозлился.
— Гроверс, почему вы ничего не говорите?
— Я ждал, когда вы заговорите.
— Почему?
— Не знаю.
Я откинулся в кресле, закурил сигару, положил ноги на стол, вдохнул
дым, выдохнул и выдул идеальное кольцо.
— Гроверс, эта женщина, эта... космическая пришелица... расскажите о
ней что-нибудь...
— Она называет себя Джинни Нитро...
— Рассказывайте дальше, мистер Гроверс.
— Вы не будете смеяться надо мной, как полицейские?
— Никто не смеется так, как полицейские, мистер Гроверс.
— Ну... эта девочка из космоса — с товаром.
— Почему вы хотите избавиться от девочки с товаром?
— Я боюсь ее, она управляет моим сознанием.
— Как это?
— Ну, что она скажет, то я должен сделать.
— А если она скажет вам съесть ваше ка-ка, вы съедите?
— Наверно, да...
— Гроверс, просто вас лохматка оседлала. Это со многими мужчинами
случается.
— Нет, она такие номера проделывает, что просто ужас.
— Все эти номера я видел, Гроверс, и даже такие...
— Вы не видели, как она появляется ниоткуда, вы не видели, как она
улетучивается сквозь потолок.
— Гроверс, вы меня утомляете, все это муде-колеса.
— Нет, не колеса, мистер Билейн.
— Нет? Да откуда вы взялись, Гроверс, вы говорите как вахлак.
— А вы не похожи на детектива, мистер Билейн.
— А? Что? А на кого же я похож?
— Дайте сообразить, дайте подумать...
— Так шевелите пузырями. Это стоит вам шесть долларов в час.
— Ну, вы похожи на... сантехника.
— На сантехника? На сантехника. Хорошо. Что бы вы делали без
сантехника? Вы знаете кого-нибудь важней сантехника?
— Президент.
— Президент? А вот и неправильно! Опять ошиблись! Вы как рот откроете,
так сразу и ошиблись!
— Я не ошибся.
— Вот видите! Опять ошиблись!
Я отложил сигару и закурил сигарету. Этот человек был полный мудак. Но
клиент. Я посмотрел на него долгим взглядом. Это был тяжелый труд --
смотреть на него. Я перестал смотреть. Я стал смотреть мимо его левого уха.
— Ладно, что вы хотите чтобы я сделал? С этой космической пришелицей?
С этой Джинни Нитро?
— Избавьте меня от нее.
— Я не киллер.
— Освободите меня от нее как угодно.
— Вы вступали в половые сношения?
— В смысле — сегодня?
— В смысле — с ней.
— Нет.
— Вам известно место жительства этой птички? Номер телефона? Род
занятий? Татуировка? Хобби? Особые привычки?
— Только последнее...
— В частности?
— В частности, она улетает через потолок и всякое такое.
— Гроверс, вы сумасшедший. Вам нужно туда, где мозги чинят.
— Я уже там был.
— И что они сказали?
— Ничего. Только они берут больше чем шесть долларов в час.
— Сколько они берут?
— Сто семьдесят пять долларов в час.
— Это доказывает, что вы сумасшедший.
— Почему?
— Кто столько платит — обязательно сумасшедший.
Потом мы просто сидели и смотрели друг на друга. Довольно глупо. Я
пытался думать. У меня заболели виски.
Потом распахнулась дверь. И вошла эта женщина. Ну что я могу вам
сказать? На земле миллиарды женщин, так? Некоторые выглядят нормально.
Большинство выглядят прилично. Но время от времени ПРИРОДА выкидывает номер:
она изготовляет особенную женщину, невероятную женщину. То есть ты смотришь,
и ты не можешь поверить. Колыхание спелых волн, ртуть, змеиный изгиб, ты
видишь лодыжку, ты видишь локоть, ты видишь грудь, ты видишь колено, и все
это сливается в колоссальное манящее целое, и красивые глаза улыбаются, углы
рта чуть опущены, но губы сложены так, словно она вот-вот засмеется над
твоей беспомощностью. И одеться они умеют, и длинные их волосы жгут воздух.
Ну просто сил нет. Гроверс встал.
— Джинни!
Она вплыла в комнату, как стриптизерка на роликовых коньках. Она
остановилась перед нами, и стены задрожали. Она посмотрела на Гроверса.
— Хал, что ты делаешь с этим второсортным сыщиком?
— Эй, полегче, стерва! — сказал я.
— Понимаешь, Джинни, у меня небольшая проблема, и мне понадобилась
помощь.
— Помощь? В связи с чем?
— Не могу сказать. Язык проглотил.
— Хал, у тебя нет проблем, пока у тебя есть я. Все, что может
второсортный сыщик, я могу лучше. Я встал. Впрочем, я уже стоял.
— Правда, красавица? А ну покажи, как у тебя встанет
девятнадцатисантиметровый.
— Эротоман!
— Ну что, съела? Съела?
Джинни несколько раз прошлась по комнате, сводя нас всех с ума. Потом
обернулась. Посмотрела на Гроверса.
— Поди сюда, пес! Ползи ко мне по полу! Быстро!
— Не слушан ее, Хал! — закричал я.
— А?
Он полз по полу к Джинни. Все ближе и ближе. Подполз к ее ногам и
остановился.
— А теперь, — сказала она, — лижи языком мои туфли! Гроверс
подчинился. Лизнул. Стал лизать дальше. Джинни посмотрела на меня и
ухмыльнулась. Ухмыльнулась грязной ухмылкой. Я не стерпел, вскочил.
— АХ ТЫ КУРВА! — воскликнул я. Я расстегнул ремень, выдернул его из
брюк и, сложив вдвое, вышел из-за стола.
— Ну, курва, — сказал я, СЕЙЧАС Я ТЕБЕ ПРОПИШУ! Я бросился к ней. То,
что оставалось у меня от души, дрожало от радостного предвкушения. Ее
волшебный зад горел перед моим мысленным взором. Небо опрокинулось вверх
тормашками и дрожало.
— Брось ремень, онанист, — сказала она и щелкнула пальцами. Ремень
выпал из моей руки. Я оцепенел. Она повернулась к Гроверсу.
— Пойдем, глупыш, встань с коленок. Пошли из этого дурацкого места.
— Да, дорогая.
Гроверс поднялся и поплелся за ней к выходу; дверь открылась,
закрылась, и их не стало. Я все еще не мог пошевелиться. Стерва, она,
наверно, обработала меня из лучевого ружья. Оцепенение не проходило. Может,
я неправильно выбрал профессию? Минут через двадцать я стал ощущать
покалывание во всем теле. Потом оказалось, что я могу шевелить бровями.
Потом — губами.
— Черт побери, — сказал я.
Потом начали постепенно оживать другие части. Наконец я сделал шаг. Два
шага. Потом еще несколько — к столу. Обошел его. Открыл ящик. Нашел пол-
литра водки. Отвернул пробку. И как следует врезал. Решил, что на сегодня --
шабаш, а завтра все снова.
19
На другой день у себя в кабинете я понял, что нахожусь в тупике. Я уже
не мог понять, кто мои клиенты и что вообще за чертовщина. Надо что-то
делать, решил я. У меня был рабочий телефон Джека Басса. Я позвонил ему.
— Алло, — сказал он.
— Басс, это Билейн.
— Сукин сын.
— Полегче, Басс, у меня черный пояс.
— Он тебе пригодится, если еще раз помешаешь моим любовным занятиям.
— Джек, я только видел, как зад подпрыгивает. Я не знал, что это ты,
пока ты не повернул голову.
— А кто же это мог быть, по-твоему? Чужой, что ли, будет шпарить ее в
моем собственном доме?
— Так уже не раз бывало.
— Что?
— Я не говорю, что в твоем доме, Джек.
— А где же?
— Не имеет значения.
— Что не имеет значения?
— В смысле — к твоему делу это не относится. Давай поговори о деле.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я им занимался?
— Ты ничего не раскрыл, только снял на видео мой бампер.
— Твое дело двигается, Джек.
— Это как же?
— Я выяснил связи.
— Что?
— У меня есть ниточка.
— Связи? Ниточка? О чем ты говоришь?
— Я могу установить ее связь с этим мужиком. Я его знаю. Темный тип.
Они затевают что-то скверное.
— Ты застиг их вместе?
— Пока нет.
— Почему нет?
— Я действую осмотрительно. Они должны попасться сами.
— А сейчас ты не можешь их накрыть?
— Я должен ждать, пока он не засветится. — Что?
— Должен поймать его с поличным.
— Ты хорошо все продумал, Билейн?
— Я хорошо продумал. Как только он засветится, я его зачалю.
— Ты как-то странно выражаешься.
— Басс, мир — это не детский сад. Подожди, я на них насяду.
— Насядешь?
— Я возьму ее за жопу. Ты же хочешь, чтобы я взял ее за жопу?
— Ты просто добудь мне улики.
— Не поймавши, курицы не щиплют, Басс.
— Так что-то начинает проясняться, Билейн?
— Я уже носом чую. Я напал на след. Я знаю, кто он. Он француз. Ты же
знаешь, каковы французы, верно?
— Нет. А что французы?
— Если ты не знаешь, Басс, я тебе не могу объяснить. У меня нет на это
лишнего дня. Так ты хочешь или нет, чтобы я распутывал это чертово дело?
— Ты сказал, что близок к разгадке?
— Я их практически оседлал.
— Что?
— Так продолжать или нет, Басс? Считаю до пяти. Раз, два, три,
g%bk`%...
— Хорошо, хорошо, продолжай.
— Отлично, Джек. Тут только одна мелочь...
— Какая?
— Мне нужен аванс на месяц.
— На месяц? Я думал, ты уже у цели.
— Я должен устроить западню. Поставить ловушку. Все учесть. И когда он
засветится...
— Хорошо, хорошо, высылаю чек!
Он бросил трубку. Ведет себя как влюбленный. Ну и лопух...
Затем я позвонил Гроверсу. Он дал мне рабочий телефон. После третьего
гудка он взял трубку.
— Алло, — сказал он. — Похоронное бюро "Серебряная пристань"
слушает.
— Мать моя, — сказал я.
— Что? — спросил он.
— Гроверс, вы со жмурами возитесь?
— Что?
— Со жмурами. Со жмурами! Это Ник Билейн.
— Что вам угодно, мистер Билейн?
— Я разрабатываю вашу инопланетянку, мистер Гроверс.
— Да, я помню.
— Скажите мне, Хал, зачем вы этим занимаетесь?
— Что вы имеете в виду?
— Возитесь с мертвецами. Зачем? Зачем?
— Это моя профессия. Человек должен зарабатывать на жизнь.
— Но колупаться со жмурами? Жуткое дело. Прямо извращение. Вы кровь
спускаете? Что вы делаете с ней, когда спустите?
— Этим занимается мой служащий, Билли Френч.
— Дайте его сюда, я хочу с ним поговорить.
— Он обедает.
— Вы хотите сказать, он ест?
— Да.
Я помолчал. Я вдохнул, выдохнул. Потом заговорил:
— Слушайте, Гроверс, вы хотите, чтобы я занимался вашим делом?
— Вы о Джинни Нитро?
— Ну конечно. У вас в бюро есть другие космические крошки?
— Нет.
— Ну так вы хотите свалить ее с плеч?
— Конечно. И думаете, вам удастся? Во время вашей встречи вы, кажется,
как-то застряли.
— Гроверс, даже трактор застревает. Я эту шлюху оформлю так, что вы ее
больше не увидите.
— Я не считаю ее шлюхой, мистер Билейн.
— Это просто такое выражение. Не хотел обидеть вашу цыпу.
— Думаете, вам удастся чего-нибудь тут достичь?
— Пока мы с вами разговариваем, Гроверс, я уже отрабатываю версию, я
нашел к ней ниточку.
— Какую?
— Не могу вам все раскрыть. Но тот факт, что вы возитесь со жмурами, а
она космическая пришелица... это наводит на мысли.
— Что вы хотите сказать, мистер Билейн?
— Не могу вам все раскрыть. Но я консультировался со специалистом по
этим делам. У него есть книга об инопланетянах, но он затребовал
дополнительные сведения о вас.
— Хорошо. Что вы хотели узнать?
— Не суетитесь. Прежде чем я продолжу работу по этому делу, мне
понадобиться еще один чек. Двухнедельный аванс.
— Вы думаете, вам что-то удастся?
— Черт побери, я же вам сказал, дело уже на мази!
— Хорошо, мистер Билейн, я отправлю чек сегодня же. Две недели.
— Вы умный человек, мистер Гроверс.
— Да... Мистер Билейн, Билли Френч как раз вернулся с обеда. Хотите с
ним поговорить?
— Нет, но спросите его, что он ел на обед.
— Одну минуту...
Я ждал. Наконец он снова взял трубку.
— Он сказал, ростбиф и картофельное пюре.
— Это отвратительно!
— Что?
— Мне надо уйти, мистер Гроверс.
— Я думал, вы хотели получить дополнительные сведения обо мне.
— Я пришлю вам вопросник.
Я положил трубку, закинул ноги на стол. Все было под контролем. У меня.
Детектива Ника Билейна. Но оставалось еще решить загадку Красного Воробья.
Оставались Селин и Леди Смерть. Леди Смерть — куда же без нее. И оставалась
шлюха.
А как еще ее назвать?
20
Надо было подумать об этом. Надо было подумать обо всем. Каким-то
образом это все увязывалось: космос, смерть, Воробей, жмуры, Селин, Синди,
Басс. Но сложить это в единую картину я не мог. Пока что. В висках у меня
застучало. Надо было уходить отсюда.
На стенах кабинета ответы не написаны. Ум заходил за разум, я воображал
себя в постели с Леди Смертью, Синди и Джинни Нитро — со всеми
одновременно. Это уже чересчур. Я надел котелок и вышел за дверь.
Я очутился на ипподроме. В Голливудском парке. Живых лошадей там не
было. Бега проходили в Оук-Три. Их передавали по телевизору, а ставки
принимали здесь как обычно.
Я поехал вверх на эскалаторе. Человек, стоявший сзади, наткнулся на мой
брючный карман.
— Ах, извините, — сказал он. — Прошу прощения.
Бумажник я всегда ношу в левом грудном кармане. Учишься кое-чему,
учишься. С годами.
Прошел мимо Скакового клуба, заглянул. Компания стариков. Денежных. Как
им это удалось? И сколько тебе самому нужно? И что это все значит? Все мы
умираем нищими, и большинство из нас живут в нищете. Это игра на истощение.
Надеть утром туфли и то победа.
Я толкнул дверь и вошел во внутренний двор клуба. Там стоял почтальон и
хлебал кофе. Я подошел к нему.
— Какой дурак тебя впустил? — спросил я его. Лицо у него было
деформировано. Распухло.
— Билейн, — сказал он, — я тебя убью.
— Тебе не надо пить кофе, — сказал я. — Ночью спать не будешь.
— Я замочу тебя, Билейн, твои дни сочтены.
— На кого бы ты хотел поставить?
— На Трепаного.
— На, — я сунул ему два доллара, — пусть тебе повезет.
— Ой, спасибо, Билейн!
— Не за что, — сказал я и отошел.
Нет человеку покоя. Вечно его достают. Не скроешься.
Я подошел к стойке и взял большой стакан кофе.
— На кого бы ты поставил, Билейн? — спросила официантка.
— Не скажу. Ставки поднимешь — выигрыша не будет.
— Ну спасибо тебе, урод, — сказала она.
Я стянул обратно со стойки чаевые и сунул в карман. Потом нашел
свободный стул возле сетки, сел и раскрыл "Программу". Тут за спиной у меня
раздался голос:
— Двумя долларами ты не обойдешься, Билейн. Тебе конец. Это был
почтальон. Я встал и повернулся к нему.
— Тогда отдавай к свиньям два доллара!
— Забудь о них.
— Я из тебя форшмак сделаю! — сказал я.
Он улыбнулся и шагнул ко мне. Я почувствовал лезвие, уткнувшееся в мой
живот. Пока только кончик — остальное он прикрывал пальцами.
— У меня здесь 15 сантиметров, и я с удовольствием воткну их в твое
толстое кретинское брюхо!
— Ты почему сегодня не работаешь? Кто будет почту разносить?
— Заткнись! Я сейчас решаю, убить тебя или нет.
— Друг, у меня с собой десять долларов. Можешь поставить их на
Трепаного.
— Сколько?
— Двадцать.
— Сколько?
Острие ножа прокололо мне кожу.
— Пятьдесят.
— Ладно, залезь в свой бумажник, вынь пятьдесят и засунь мне в карман
рубашки.
За ушами у меня вспотело. Я вынул из левого грудного кармана бумажник,
извлек из него 50 долларов и засунул ему в карман. Он убрал лезвие.
— А теперь сядь, раскрой свою "Программу" и начинай читать. Я
подчинился. Потом ощутил острие затылком.
— Считай, что тебе повезло, — сказал он.
И ушел.
Я остался на месте и допил свой кофе. Потом встал и вышел. Спустился на
эскалаторе. Пришел на стоянку. Сел в машину и уехал оттуда. Бывают такие
неудачные дни. Я доехал до Голливуда, поставил где-то машину и зашел в
кинотеатр. Купил воздушной кукурузы, лимонаду и сел. Фильм уже шел, но я не
смотрел его. Только жевал кукурузу и пил лимонад. И думал, пришел ли
Трепаный первым.
21
В эту ночь я не мог уснуть. Я пил пиво, я пил вино, пил водку, все без
толку.
Я ничего не решил. Все дела на мертвой точке. Отец говорил мне, что я
буду неудачником. Он тоже был неудачником. Дурная наследственность.
Я включил телевизор. В спальне у меня тоже был. Вылезла девица и
сказала, что она поговорит со мной и мне станет хорошо. Единственное, что
нужно для этого, — кредитная карточка. И я решил обойтись без этого. Потом
лицо женщины исчезло с экрана и появилась Джинни Нитро.
— Билейн, — сказала она, — предупреждаю: не лезь в мои дела.
— Что? — сказал я.
Она повторила свои слова, и я выключил телевизор. Снова налил себе
водки. Выключил свет и в темноте сел на кровать. И врезал водки.
Потом раздалось громкое жужжание, как будто пчел над потревоженным
ульем. Потом вспышка малинового света, и передо мной возникла Джинни Нитро.
Я испугался до смерти.
— Испугался, Билейн? — спросила она.
— С чего это, — ответил я. — Но что за манеры? Ты никогда не
стучишься перед тем, как войти.
Джинни Нитро оглядела комнату.
— Тебе нужна служанка, — сказала она. — У тебя свинарник. Я допил
водку, отбросил стакан.
— Тебя не касается, я тебя прищучу.
— Как сыщику тебе недостает трех качеств.
— Каких же?
— Напора, нацеленности и находчивости.
— Да? Ну, твою-то игру я раскусил, крошка.
— Да что ты?
— Ты втерлась к Гроверсу, потому что он похоронщик, а тебе нужны
мертвые тела, чтобы поселить в них твоих друзей — пришельцев.
Она села в кресло, взяла мою сигарету, закурила и рассмеялась.
— Похоже, что я обитаю в мертвом теле?
— Да не очень.
— Мы сами создаем себе тела. Смотри!
Снова жужжание, вспышка малинового света, и в углу комнаты появилась
другая Джинни Нитро. Она стояла возле моего цветочного горшка.
— Привет, Билейн, — сказала она.
— Привет, Билейн, — сказала та, что сидела в кресле.
— Э, — сказал я, — так это ты можешь быть одновременно в двух телах?
— Нет, — сказала Джинни Нитро, сидевшая в кресле. — Но, — сказала
Джинни Нитро, стоявшая возле горшка, — мы можем переноситься из одного тела
в другое.
Я вылез из постели, подобрал стакан и налил себе еще водки.
— Ты в трусах спишь, — сказала одна Джинни Нитро.
— Какая гадость, — сказала другая. Я влез в постель со стаканом и
облокотился на подушку. Опять зажужжало, вспыхнул малиновый свет, и Джинни
возле горшка исчезла. Я посмотрел на ту, что в кресле.
— Слушай, — сказал я, — Гроверс нанял меня, чтобы я его от тебя
избавил, и я намерен это сделать.
— Для человека, чьи таланты не превышают нулевой отметки, ты много на
себя берешь.
— Да? Ну, я справлялся с делами и покруче!
— Правда? Расскажи о каком-нибудь.
— Все мои досье секретны.
— Секретны или не существуют?
— Не раздражай меня, Джинни, или я...
— Что?
— Я... — Я поднес ко рту водку. И вдруг моя рука замерла в пяти
сантиметрах от губ. Я не мог пошевелиться.
— Ты — третий сорт, Билейн. Не связывайся со мной. Я сейчас добрая.
Считай, что тебе повезло.
— Считать, что повезло? Сегодня я это уже один раз слышал. Жужжание,
малиновая вспышка, и Джинни Нитро исчезла. Я сидел на кровати, не мог
пошевелиться, стакан был по-прежнему в пяти сантиметрах от губ. Я сидел и
ждал. У меня было время поразмыслить о моей профессиональной судьбе.
Размышлять было почти не о чем. Может, я выбрал не ту профессию. Но менять
ее было уже поздно.
Я сидел и ждал. Минут через десять началось покалывание во всем теле. Я
уже мог немного пошевелить рукой. Потом чуть больше. Я поднес водку ко рту,
ухитрился наклонить голову и осушил стакан. Бросил его на пол, вытянулся на
кровати и снова стал ждать сна. Услышал стрельбу за окном и понял, что мир в
полном порядке. Через пять минут я уснул, так же как все остальные.
22
Я проснулся в угнетенном настроении. Я смотрел на потолок, на трещины в
потолке. Я увидел пробегавшего по чему-то бизона. Я подумал, что по мне.
Потом увидел змею с кроликом в пасти. Солнце проникло сквозь дырки в
занавеске и образовало у меня на животе свастику. В заду у меня чесалось.
Опять начинается геморрой? Шея занемела, во рту был вкус кислого молока.
Я встал и отправился в ванную. Смотреть в зеркало было противно, но я
посмотрел. На лице подавленность и незадачливость. Темные мешки под глазами.
Маленькие, трусливые глазки, глазки грызуна, пойманного етитской кошкой.
Плоть моя выглядела так, как будто она уже не старается. Как будто ей
отвратительно быть частью меня. Брови нависли, изогнулись, выглядели так,
как будто они умалишенные; умалишенная волосяная поросль. Кошмар. Я выглядел
отвратительно. И даже опорожниться был не готов. Закупорило. Я подошел к
унитазу, чтобы пописать. Нацелился правильно, но почему-то пошло вкось и
попало на пол. Я перенацелился и описал все сиденье, которое забыл поднять.
Потом оторвал туалетной бумаги и подтер. Вытер сиденье. Кинул бумагу в
корзину и спустил воду. Потом я подошел к окну, выглянул и увидел кошку,
гадившую на соседней крыше. Вернулся к умывальнику, нашел зубную щетку,
выдавил из тюбика. Выдавилось слишком много. Лениво шлепнулось на зубную
щетку, а с нее в раковину. Почему-то зеленое. Как зеленый червяк. Я подцепил
его пальцем, намазал на щетку и стал чистить. Зубы. Какая же это дрянь. Мы
должны есть. Едим и снова едим. Мы все отвратительны, обречены на наши
мелкие, грязные занятия. Едим, пердим, чешемся, улыбаемся, отмечаем
праздники.
Я дочистил зубы и вернулся в постель. Из меня вышел весь пар, кончилась
вся заводка. Я был как чертежная кнопка, как кусок линолеума.
Решил лежать в постели до полудня. Может, к тому времени половина мира
вымрет, и переносить оставшуюся будет вполовину противней. Может быть, если
встать в полдень, буду выглядеть лучше, чувствовать себя лучше. Я знал
одного, который не опорожнялся по нескольку дней. В конце концов он просто
взорвался. Натурально. Говно вылетело из живота.
Потом зазвонил телефон. Я не вмешивался. Утром я никогда не подхожу к
телефону. Он прозвонил пять раз и замолчал. Слава Богу. Я наедине с собой. И
хотя я отвратителен, это лучше, чем быть с кем-нибудь еще, с кем угодно, все
они заняты своими жалкими мелкими фокусами и кульбитами. Я натянул одеяло до
подбородка и ждал.
23
Я пришел на ипподром к четвертому заезду. Мне нужен был хоть где-
нибудь, но успех. Все мои расследования зашли в тупик. Я вытащил список. У
меня все было выписано:
1. Выяснить, Селин ли Селин. Сообщить о результатах Леди Смерти.
2. Разыскать Красного Воробья.
3. Выяснить, гуляет ли от Басса Синди. Если да — прищучить ее.
4. Избавить Гроверса от Космической Пришелицы.
Я сложил список и сунул в карман. Раскрыл "Программу". Лошади выходили
на старт. Был спокойный теплый день. Все вокруг казалось погруженным в сон.
Rут я услышал звук за спиной. Кто-то сидел позади меня. Я обернулся. Это был
Селин. Он улыбнулся мне.
— Хорошая погода, — сказал он.
— А ты тут с какой стати? — спросил я.
— Заплатил за вход. Там вопросов не задавали, — сказал Селин.
— Следишь за мной, пакость? — спросил я.
— Хотел спросить у тебя то же самое, — сказал он.
— Я много чего не могу понять, — сказал я.
— Я тоже, — сказал он. Потом перелез через спинку и сел рядом со
мной. — Надо потолковать.
— Правильно, — сказал я. — Для начала: как твое имя? Твое настоящее
имя?
Я почувствовал, как в бок мне уткнулся короткоствольный револьвер. Он
держал его под пиджаком.
— У вас есть на него разрешение? — спросил я.
— Вопросы здесь задаю я, — сказал он и слегка ткнул меня дулом.
— Ну задавайте, — сказал я.
— Кто вас навел на меня?
— Леди Смерть.
— Леди Смерть? — засмеялся он. — Не надо полоскать мне мозги!
— Я не полощу. Она так назвалась. "Леди Смерть".
— Ненормальная, что ли?
— Может быть.
— Где мне найти эту суку?
— Не знаю. Она сама со мной связывается.
— И думаете, я на это куплюсь?
— Не знаю, мне больше нечего продать.
— Что ей нужно?
— Она хочет знать, настоящий ли вы Селин.
— Вот как?
— Да.
— Кто тебе нравится в этом забеге? — спросил он.
— Зеленая Луна, — сказал я.
— Зеленая Луна? И я ее выбрал.
— Ладно, — сказал я, — я тоже на нее поставлю. Сейчас вернусь. — Я
стал было подниматься.
— Сиди, — приказал он, — если не хочешь иметь сквозняк в организме.
Я сел.
— Так, — сказал он, — мне нужно, чтобы эта женщина перестала висеть
у меня на хвосте. Мне нужно ее настоящее имя. Вздор насчет Леди Смерти мне
не нужен. И я хочу, чтобы ты этим занялся. Конкретно говоря — прямо сейчас!
— Но моя клиентка она! Как же вы можете быть моим клиентом"?
— А это ты сам придумай, пузатый.
— Пузатый?
— У тебя брюхо висит.
— Висит или не висит, если я на кого-то работаю, мне платят. А стою я
недешево.
— А именно?
— Шесть долларов в час.
Он залез в карман и вытащил пачку денег. Бросил мне на грудь.
— Тут за месяц вперед.
В это время толпа зашумела. Лошади вышли на прямую — и кто, вы
думаете, шел впереди на три корпуса? И кто выиграл четыре? Зеленая
Луна. Ставки 6 к 1.
— Черт, — сказал я ему, — вы мне дорого стоите. Зеленая Луна
выиграла.
— Заткнись, — сказал он, — и займись моим делом.
— Ладно, ладно, — сказал я, — как с вами связаться?
— Вот мой телефон, — сказал он и вручил мне клочок бумаги. Потом
встал, вышел в проход и исчез.
Я понимал, что вовлечен в какую-то серьезную историю, но разобраться в
ней не мог. Что ж, надо просто заняться делом, вот и все.
Я раскрыл "Программу" и выбрал лошадь в пятом забеге.
24
На другой день я отправился в похоронное бюро "Серебряная пристань" --
поглядеть, что там и как. Чертовски выгодный бизнес — мертвых сезонов в нем
не бывает. Я поставил машину и вошел. Приятное местечко. Тихий зал. Толстые
#`o'-k% ковры. Я обошел его, заглянул в другую большую комнату. Заставлена
гробами. Большими, маленькими, для толстых, для тощих. Некоторые приобретают
гробы заранее. Я не собираюсь. К чертовой матери.
Людей никого не было. Я мог спереть гроб. Привязать его к машине.
Уехать. Где Гроверс? Где все?
Потом меня стало подмывать, и все сильнее. И я не удержался. Поднял
крышку гроба и заглянул внутрь. Я ЗАКРИЧАЛ. Я отпустил крышку.
Там лежала голая женщина. Молодая, красотка, но мертвая. Уй!
Вбежал Хал Гроверс.
— БИЛЕЙН! ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?
— ДЕЛАЮ? ДЕЛАЮ? ТО ЕСТЬ КАК? А ВАС ГДЕ ЧЕРТИ НОСИЛИ, ГРОВЕРС?
— В МУЖСКОМ ТУАЛЕТЕ. ПОЧЕМУ ВЫ КРИЧИТЕ? Я показал.
— У ВАС ТРУП В ГРОБУ! МАЛЮТКА! С БУФЕРАМИ! Гроверс подошел и поднял
крышку.
— Тут никого нет, мистер Билейн.
— Что?
Я подошел и заглянул. Гроб был пуст.
Я повернулся и схватил Гроверса за лацканы.
— Не валяй со мной дурака, мальчик! Я видел. Я видел ее в гробу!
Мертвая курочка! Дурака из меня строить вздумали? Ты и... Билли Френч...
кровосос! Со мной шутки плохи, Гроверс!
— Никто с вами не шутит, Билейн. У вас галлюцинации. Я отпустил его
лацканы.
— Извините, — сказал я. — Как же я не догадался.
— О чем?
— Это Джинни Нитро. Она мудрует надо мной. Она знает, что я занялся
вашим делом.
— Последние дни я ее не видел. Может быть, она убралась.
— Она не убралась. Она ждет, Гроверс.
— Чего ждет?
— Я пока не знаю.
Я круто повернулся и оглядел комнату.
— Гроверс, быстро! Сколько у вас здесь покойников?
— Мы подготовили двух. Они в Прощальном зале.
— Я должен их увидеть!
— Что?
— Вы хотите, чтобы я разобрался с делом?
— Я хочу, чтобы вы... разобрались.
— Тогда я должен увидеть обоих жмуров.
— Зачем?
— Если скажу, вы все равно не поймете.
— Что это значит?
— Неважно. Дайте мне взглянуть.
— Это против всяких правил.
— Давайте! Давайте!
— Хорошо. Идите за мной...
Мы перешли в Прощальный зал. Шикарное место. Темно. Свечи горят. Три
гроба.
— Ладно, посмотрим, — сказал я Гроверсу.
— Вы можете объяснить мне зачем?
— Джинни Нитро хочет разместить своих космических пришельцев в этих
мертвых телах. Дать им убежище, оболочку. Ну понимаете, как у черепахи.
Нитро околачивается у вас, чтобы раздобыть эти тела.
— Но это мертвые тела, они разлагаются. А кроме того, мы намерены их
похоронить. Как ими можно воспользоваться?
— Космические пришельцы прячутся в мертвых телах, покуда их не
похоронили, а потом находят другие мертвые тела.
— Но если им нужно прятаться, зачем же в мертвых телах? Почему бы им
не прятаться в цистер...
