Жюль Верн. Вокруг света за восемьдесят дней
страница №2
... находилось неподалеку отнабережной. Оставшись один, полицейский инспектор окончательно поддался
нервному возбуждению; у него было странное предчувствие, что вор должен
находиться именно на борту "Монголии"; и действительно, если бы этот
мошенник покинул Англию с намерением добраться до Нового Света, то путь
через Индию, менее охраняемый и труднее поддающийся наблюдению, чем путь
через Атлантический океан, должен был привлечь его внимание.
Но Фикс не долго предавался размышлениям. Громкие гудки возвестили о
прибытии пакетбота. Ватага носильщиков и феллахов, грозя
неприкосновенности боков и одежды публики, ринулась к пристани. Несколько
лодок отчалили от пристани и направились навстречу "Монголии".
Вскоре меж берегов канала показался гигантский корпус "Монголии"; и
когда часы пробили одиннадцать, пароход, с шумом и свистом выпуская пары,
стал на рейд.
На борту парохода находилось довольно много пассажиров. Некоторые из
них остались на палубе, чтобы полюбоваться живописной панорамой города; но
большинство спустилось в шлюпки, окружившие "Монголию" со всех сторон.
Фикс самым тщательным образом изучал каждого пассажира, сходившего на
берег.
В эту минуту один из пассажиров, решительно расталкивая феллахов,
пристававших к нему с предложением услуг, приблизился к сыщику и вежливо
попросил указать местонахождение британского консульства. При этом он
показал паспорт, на котором, без сомнения, хотел поставить британскую
визу.
Фикс безотчетно взял паспорт и бросил быстрый взгляд на приметы
владельца. Он с трудом удержал невольное движение радости. Листок задрожал
в его руке. Приметы, указанные в паспорте, совпадали с теми, которые он
получил от начальника лондонской полиции.
- Это не ваш паспорт? - спросил он пассажира.
- Нет, - ответил тот, - это паспорт моего господина.
- А где ваш господин?
- Остался на пароходе.
- Но он должен сам явиться в консульство, - заявил агент, - чтобы его
личность можно было удостоверить.
- Как, разве это необходимо?
- Совершенно необходимо.
- А где помещается консульство?
- Вон там, на углу площади, - ответил сыщик, показывая на дом,
отстоявший не дальше двухсот шагов.
- Тогда мне придется пойти за моим господином, хотя он и не любит,
чтобы его беспокоили.
Пассажир раскланялся с Фиксом и вернулся на пароход.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
которая лишний раз свидетельствует о
бесполезности паспортов в делах полиции
Инспектор полиции покинул набережную и быстрым шагом направился к
консульству. Там он потребовал, чтобы его немедленно провели к консулу.
- Господин консул, - начал он без всяких предисловий, - я сильно
подозреваю, что наш вор - на борту "Монголии".
И Фикс передал свой разговор со слугой по поводу паспорта.
- Очень хорошо, мистер Фикс, - ответил консул, - я не прочь увидеть
физиономию этого мошенника. Но он, может быть, и не придет ко мне, если он
действительно тот, за кого вы его принимаете. Воры не любят оставлять за
собою следы, да к тому же формальность с паспортами теперь не обязательна.
- Господин консул, - ответил агент, - если это человек умный, как и
следует предполагать, он придет!
- Визировать свой паспорт?
- Да. Паспорта для того и устроены, чтобы мешать честным людям и
помогать мошенникам. Я уверен, что его паспорт в порядке, но, надеюсь, вы
откажете ему в визе...
- Но почему? Если паспорт в порядке, - ответил консул, - я не вправе
отказать в визе.
- А между тем, господин консул, было бы очень хорошо задержать здесь
этого человека, пока я не получу из Лондона ордер на его арест.
- Ну это, мистер Фикс, уж ваше дело, - ответил консул, - но я не
могу...
Консул не успел закончить фразы. В дверь постучали, и клерк ввел в
кабинет двух иностранцев, один из которых был тем самым слугой, что
разговаривал с сыщиком.
Это действительно были господин и слуга...
Господин предъявил свой паспорт и немногословно попросил консула
завизировать его.
Тот взял паспорт и стал внимательно изучать его, в то время как Фикс из
угла кабинета рассматривал, или, вернее, пожирал, глазами незнакомца.
Кончив читать, консул спросил:
- Вы Филеас Фогг, эсквайр?
- Да, сударь, - ответил джентльмен.
- А этот человек ваш слуга?
- Да, француз, по имени Паспарту.
- Вы прибыли из Лондона?
- Да.
- И направляетесь?..
- В Бомбей.
- Прекрасно, сударь. Вам известно, что формальность с визой
необязательна и мы не требуем больше предъявления паспорта?
- Я это знаю, сударь, - ответил Филеас Фогг, - но хочу на основании
вашей визы засвидетельствовать свой проезд через Суэц.
- Извольте, сударь.
Консул поставил в паспорте свою подпись и дату, затем приложил печать.
Мистер Фогг оплатил положенный сбор и, холодно раскланявшись, вышел в
сопровождении слуги.
- Ну как? - спросил Фикс.
- Что ж, у него наружность вполне порядочного человека!
- Возможно, - ответил Фикс, - но не в этом дело. Не кажется ли вам,
господин консул, что этот флегматичный джентльмен точь-в-точь походит на
вора, приметы которого я получил?
- Согласен, но ведь вы знаете - приметы...
- Ну, в этом я разберусь. Мне кажется, что слуга не так непроницаем,
как его господин, - ответил Фикс. - К тому же он француз и не сумеет
удержаться, чтобы не поговорить. До свидания, господин консул.
Сказав это, агент вышел и пустился на поиски Паспарту.
Тем временем мистер Фогг, покинув здание консульства, направился на
набережную. Там он отдал несколько приказаний своему слуге, затем сел в
лодку, вернулся на "Монголию" и прошел к себе в каюту. Здесь он вынул
записную книжку, в которой уже было записано следующее:
"Выехал из Лондона в среду, 2 октября, в 8 часов 45 минут вечера.
Прибыл в Париж в четверг, 3 октября, в 7 часов 20 минут утра.
Выехал из Парижа в четверг, 3 октября, в 8 часов 40 минут утра.
Прибыл через Мон-Сенис в Турин в пятницу, 4 октября, в 6 часов 35 минут
утра.
Выехал из Турина в пятницу, в 7 часов 20 минут утра.
Прибыл в Бриндизи в субботу, 5 октября, в 4 часа дня.
Сел на "Монголию" в субботу, в 5 часов вечера.
Прибыл в Суэц в среду, 9 октября, в 11 часов утра.
Всего израсходовано 158 1/2 часов, или 6 1/2 суток".
Мистер Фогг внес все эти даты в маршрут, разграфленный на колонки, в
которых, начиная со 2 октября по 21 декабря, были вписаны название месяца,
число и день недели предполагаемого прибытия и оставлено место для
указания даты действительного прибытия во все главнейшие пункты: Париж,
Бриндизи, Суэц, Бомбей, Калькутту, Сингапур, Гонконг, Иокогаму,
Сан-Франциско, Нью-Йорк, Ливерпуль, Лондон. Это позволяло вычислить
выигрыш или потерю во времени на каждом участке пути.
Методически размеченный маршрут давал возможность мистеру Фоггу в любое
время проверить, опаздывает ли он, или опережает расписание.
В этот день, в среду, 9 октября, он записал свое прибытие в Суэц, куда
приехал точно по расписанию: до сих пор у него не было ни потери, ни
выигрыша во времени.
Затем он приказал подать себе завтрак в каюту. Что касается осмотра
города, то об этом он даже не подумал, ибо принадлежал к породе англичан,
предоставляющих своим слугам осматривать страны, через которые они
проезжают.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
в которой Паспарту говорит, пожалуй,
несколько больше того, чем следовало
В скором времени Фикс нашел Паспарту, который прохаживался по
набережной, глазея в свое удовольствие по сторонам и удивляясь всему
виденному.
- Ну как, дружище, - спросил его Фикс, - ваше дело с паспортом улажено?
- Ах, это вы, сударь! - ответил француз. - Очень благодарен, у нас все
в порядке.
- И теперь вы осматриваете местность?
- Да, но мы едем так быстро, что кажется, будто путешествуешь во сне.
Значит, мы сейчас в Суэце?
- В Суэце.
- В Египте?
- В Египте, разумеется.
- То есть в Африке?
- В Африке.
- В Африке! - повторил Паспарту. - Вот ни за что бы не поверил. Вы
только подумайте, я и не помышлял ехать дальше Парижа, этой знаменитой
столицы, которую мне удалось на сей раз повидать только между семью часами
двадцатью минутами и восемью часами сорока минутами утра - по пути с
Северного вокзала на Лионский, - да и то сквозь мокрые от дождя стекла
кареты! А жаль! Мне так бы хотелось еще раз побывать на кладбище Пер-Лашез
и в цирке на Елисейских полях.
- Так, значит, вы сильно спешили? - спросил полицейский инспектор.
- Я-то нет. Это все мой господин. Кстати, мне нужно еще купить сорочки
и носки! Ведь мы выехали без вещей, с одним лишь ручным саквояжем.
- Я могу вас проводить на базар, где вы найдете все, что нужно.
- Право, вы очень любезны, сударь, - ответил Паспарту.
Оба отправились в путь. Паспарту продолжал болтать.
- Только бы мне не опоздать на пароход! - беспокоился он.
- У вас еще много времени, - ответил Фикс, - сейчас только полдень.
Паспарту извлек свои громадные часы.
- Как полдень! - воскликнул он. - Сейчас только девять часов пятьдесят
две минуты!
- Ваши часы отстают, - заметил Фикс.
- Мои часы! Наши фамильные часы, которые мне достались от прадедушки!
Да они не ошибаются и на пять минут в год! Это настоящий хронометр!
- Я понимаю, в чем дело, - сказал Фикс. - У вас все еще лондонское
время, а оно отстает от здешнего приблизительно на два часа. Вам следует в
каждой стране переводить часы на местное время.
- Мне! Переводить часы! - воскликнул Паспарту. - Никогда!
- Но тогда они не будут соответствовать солнцу.
- Тем хуже для солнца! Значит, оно ошибается!
И честный малый с гордым видом опустил часы в карман.
Помолчав немного, Фикс снова спросил:
- Значит, вы покинули Лондон весьма поспешно?
- Еще бы! В прошлую среду мистер Фогг вопреки своим привычкам вернулся
из клуба в восемь часов вечера, и три четверти часа спустя мы уже
двинулись в путь.
- Куда же направляется ваш господин?
- Все вперед и вперед! Он едет вокруг света!
- Вокруг света? - вскричал Фикс.
- Да, в восемьдесят дней! Он говорит, что это - пари, но, между нами
говоря, я не верю. Ведь это сущая бессмыслица! Здесь кроется что-то
другое.
- Он, верно, оригинал, ваш мистер Фогг?
- Я тоже так думаю.
- И, вероятно, богат?
- Очевидно. Ведь мы везем с собой кругленькую сумму новехонькими
банковыми билетами! В расходах не стесняемся. Судите сами! Он обещал
славную премию механику "Монголии", если мы придем в Бомбей раньше срока.
- А вы давно знаете своего господина?
- Я-то? - переспросил Паспарту. - Да я поступил к нему в самый день
отъезда.
Легко понять, какое впечатление произвели эти ответы на и без того уже
возбужденное воображение инспектора полиции.
Этот поспешный отъезд из Лондона вскоре после кражи, крупная сумма,
которую человек везет с собою, стремление достичь отдаленных стран под
предлогом необыкновенного пари - все это должно было утвердить и
утверждало Фикса в его предположениях. Из дальнейшего разговора с
французом он убедился, что слуга совершенно не знает своего господина, что
тот жил в Лондоне уединенно и, как говорят, был богат, хотя источник его
богатства никому не известен, что это человек непроницаемый и т.д. С
другой стороны, Фикс убедился, что Филеас Фогг не высадился в Суэце и
действительно направляется в Бомбей.
- Далеко отсюда Бомбей? - спросил Паспарту.
- Порядочно, - ответил агент. - Вам придется еще дней десять ехать
морем.
- А где он, этот Бомбей?
- В Индии.
- В Азии?
- Конечно.
- Черт возьми! Знаете... меня мучит одна вещь... мой рожок!
- Какой рожок?
- Да газовый рожок, который я позабыл завернуть я который горит теперь
за мой счет. Вот я подсчитал, что газу сгорает в сутки на два шиллинга, то
есть как раз на шесть пенсов больше того, что я получаю в день. И если
путешествие затянется, то, вы сами понимаете...
Понял ли Фикс все обстоятельства, связанные с газовым рожком? Вряд ли.
Он больше не слушал, он обдумывал план. Француз и он пришли на базар. Фикс
оставил своего спутника делать покупки, порекомендовав ему не опоздать к
отплытию "Монголии", сам же поспешно вернулся в консульство.
Придя к определенному решению, Фикс вновь обрел все свое хладнокровие.
- Господин консул, - сказал он, - у меня больше нет сомнений. Молодчик
у нас в руках. Он хочет сойти за чудака, который намерен объехать вокруг
света в восемьдесят дней.
- В таком случае это ловкий пройдоха, - заметил консул, - он
рассчитывает вернуться в Лондон, сбив с толку полицию двух континентов!
- Ну, это мы еще посмотрим, - ответил Фикс.
- Но не ошибаетесь ли вы? - переспросил консул.
- Нет, не ошибаюсь.
- Тогда зачем этот вор вздумал зарегистрировать свой проезд через Суэц?
- Зачем?.. Я и сам не знаю, - ответил сыщик, - но вот послушайте...
И в нескольких словах он передал консулу свой разговор со слугой
пресловутого мистера Фогга.
- В самом деле, - заметил консул, - все говорит против этого человека.
Что же вы собираетесь делать?
- Отправить депешу в Лондон, чтобы незамедлительно прислали ордер на
его арест в Бомбей, а самому сесть на "Монголию" и следовать за вором до
Индии; и там, на британской территории, вежливо подойти с ордером в руках
и взять его за плечо.
Хладнокровно высказав все это, агент распрощался с консулом и
отправился на телеграф. Отсюда он и послал начальнику полиции уже
известную нам депешу.
Четверть часа спустя Фикс с легким чемоданом в руках, но с солидным
запасом денег ступил на палубу "Монголии", и вскоре быстрый пакетбот уже
несся по водам Красного моря.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой Красное море и Индийский океан
благоприятствуют планам мистера Филеаса Фогга
Расстояние между Суэцем и Аденом составляет ровно тысячу триста десять
миль; по условиям договора с компанией пароходы должны проходить этот путь
за сто тридцать восемь часов. "Монголия", котлы которой работали с полной
нагрузкой, шла, рассчитывая прибыть в Аден раньше установленного срока.
Большинство пассажиров, севших в Бриндизи, ехало в Индию. Одни
направлялись в Бомбей, другие - в Калькутту, но также через Бомбей, ибо с
тех пор, как железная дорога пересекла во всю ширину полуостров Индостан,
не было больше необходимости огибать Цейлон.
Среди пассажиров "Монголии" находилось много гражданских чиновников и
офицеров всех рангов. Одни из них служили в собственно британской армии,
другие командовали туземными войсками сипаев; те и другие продолжали
получать громадные оклады даже в описываемое время, когда права и
обязанности Ост-Индской компании перешли к государству. Младшие лейтенанты
получали 7 тысяч франков, бригадиры - 60 тысяч, генералы - 100 тысяч.
В общем, на борту "Монголии" жилось неплохо; к обществу чиновников
присоединилось несколько обладателей миллионных состояний - молодых
англичан, вздумавших вдали от родины основать новые торговые предприятия.
Казначей, доверенное лицо компании, по должности занимавший положение,
почти равное капитану, устроил все на славу. За утренним завтраком, за
ленчем, за обедом и ужином столы ломились от мясных блюд и закусок,
приготовляемых на судовой кухне. Пассажирки - их было несколько - по два
раза в день меняли туалеты, слушали музыку и, когда позволяло море, даже
танцевали.
Но Красное море, как все длинные и узкие заливы, было капризно и часто
неспокойно. Когда ветер дул со стороны Азии или от берегов Африки,
"Монголию", напоминавшую длинное веретено, снабженное винтом, отчаянно
качало. Тогда дамы укрывались в каютах, музыка замолкала, пение и танцы
прекращались. Между тем, несмотря на качку, несмотря на шквал, пакетбот,
движимый своей мощной машиной, не замедляя хода несся к
Баб-эль-Мандебскому проливу.
Что же делал в это время Филеас Фогг? Быть может, взволнованный и
беспокойный, он следил за сменой ветров, мешавших движению судна, или за
бурными волнами, грозившими поломать машину, или, наконец, представлял
себе всевозможные аварии, которые могли заставить "Монголию" зайти в
какой-нибудь порт и нанести этим непоправимый ущерб его путешествию?
Ничуть не бывало! Во всяком случае, если этот джентльмен и помышлял о
подобных неожиданностях, он никак этого не выказывал. Он неизменно
оставался все тем же бесстрастным человеком, все тем же невозмутимым
членом Реформ-клуба, которого не могли застать врасплох никакие
происшествия или несчастные случаи. Он казался не более возбужденным, чем
судовой хронометр. Он редко показывался на палубе. Он мало интересовался
Красным морем, столь прославленным событиями первых веков истории
человечества. Он не выходил полюбоваться городами, разбросанными по
берегам моря, живописные силуэты которых порою вырисовывались на
горизонте. Он даже и не думал об опасностях этого Арабского залива, о
котором историки древности - Страбон, Арриан, Артемидор, Эдриси -
упоминают не иначе как с ужасом и в который мореплаватели отваживались
некогда проникать, лишь обезопасив себя искупительными жертвоприношениями.
Что же делал этот оригинал во время своего пребывания на "Монголии"?
Прежде всего он четыре раза на дню принимал пищу, причем ни боковая, ни
килевая качка не могла помешать работе его организма - этой превосходно
налаженной машины. Затем он играл в вист.
Да! Он нашел партнеров, таких же азартных, как и он сам. То были:
сборщик податей, возвращавшийся к себе в Гоа, священник, преподобный
Децимус Смит, направлявшийся в Бомбей, и бригадный генерал британской
армии, спешивший к своему корпусу, расквартированному в Бенаресе. Три этих
пассажира питали к висту такую же страсть, как и мистер Фогг, и, подобно
ему, молчаливые и сосредоточенные, они проводили целые часы за картами.
Что касается Паспарту, то он ничуть не страдал от морской болезни. Он
занимал отдельную каюту в носовой части судна и так же, как и его
господин, питался на славу. Нельзя сказать, чтобы путешествие в подобных
условиях ему не нравилось. Он начал находить вкус в этой жизни: "Хорошая
пища, удобное помещение, новые страны!" К тому же он был совершенно
уверен, что вся эта затея кончится в Бомбее.
На другой день после отплытия из Суэца, 10 октября утром, он не без
удовольствия увидел на палубе того самого обходительного человека, к
которому обратился на набережной по прибытии в Египет.
- Если я не ошибаюсь, - обратился к нему Паспарту с самой любезной
улыбкой, - это вы, сударь, с такой готовностью служили мне гидом в Суэце?
- А ведь правда! - ответил сыщик. - Теперь и я вас узнал! Вы слуга того
самого чудака-англичанина...
- Вот именно, мистер...
- Фикс.
- Мистер Фикс, рад вас встретить на корабле. Далеко едете?
- Так же, как и вы, - в Бомбей.
- Тем лучше! Скажите, вам уже случалось когда-нибудь проделывать этот
путь?
- Несколько раз, - ответил Фикс. - Я агент компании "Пенинсюлер".
- В таком случае вы знаете Индию?
- Н-да... - процедил сыщик, который не хотел слишком много говорить.
- Что ж, любопытная страна эта Индия?
- Чрезвычайно любопытная! Мечети, минареты, храмы, факиры, пагоды,
тигры, змеи, баядерки! Надо надеяться, у вас будет достаточно времени,
чтобы ознакомиться с этой страной?
- Надеюсь, мистер Фикс. Судите сами: не станет же человек в здравом уме
всю жизнь перескакивать с парохода на поезд и с поезда на пароход под тем
предлогом, что он совершает кругосветное путешествие в восемьдесят дней!
Нет. Можете не сомневаться: вся эта сумасшедшая гонка окончится в Бомбее.
- А как себя чувствует мистер Фогг? - самым естественным тоном спросил
Фикс.
- Великолепно. Как и я, впрочем. Ем, как проголодавшийся людоед. Вот
что значит морской воздух!
- Я что-то ни разу не видел вашего господина на палубе.
- Он никогда не выходит. Он не любознателен.
- А не кажется ли вам, господин Паспарту, что за этим пресловутым
кругосветным путешествием скрывается какое-нибудь секретное поручение...
ну, скажем, дипломатическое?
- Право же, мистер Фикс, я ничего об этом не знаю и, откровенно говоря,
не дал бы и полкроны, чтобы узнать.
После этой встречи Паспарту и Фикс часто беседовали друг с другом.
Полицейский инспектор всячески стремился сблизиться со слугою мистера
Фогга. Это могло ему при случае пригодиться. Поэтому он нередко приглашал
Паспарту в бар "Монголии" и угощал его там стаканчиком виски или кружкой
эля; наш приятель принимал это без всякой церемонии и, не желая оставаться
в долгу, в свою очередь угощал мистера Фикса, которого находил весьма
симпатичным джентльменом.
Между тем пакетбот быстро двигался вперед. 13 октября уже показались
окрестности города Мока, окруженного полуразвалившимися стенами, над
которыми возвышались зеленеющие финиковые пальмы. А вдалеке, на склонах
гор, раскинулись обширные плантации кофейных деревьев. Паспарту с
восхищением разглядывал этот знаменитый город: он находил, что кольцо
полуразрушенных стен и развалины башни делали его похожим на огромную
кофейную чашку.
Следующей ночью "Монголия" пересекла Баб-эль-Мандебский пролив, что
по-арабски значит "Врата слез"; а на другой день, четырнадцатого, судно
остановилось в гавани Стимер-Пойнт, в северо-западной части Аденского
рейда. Здесь пароход должен был вновь пополнить запасы топлива.
Обеспечение топливом пароходных котлов в местах, отдаленных от его добычи,
- важная и сложная задача. Одна лишь компания "Пенинсюлер" ежегодно
расходует на эти цели восемьсот тысяч фунтов стерлингов (двадцать
миллионов франков). Для этого приходится устраивать специальные склады в
различных далеких портах; и цена угля возрастает до восьмидесяти франков
за тонну.
"Монголии" предстояло пройти до Бомбея еще тысячу шестьсот пятьдесят
миль, и, чтобы набить свои бункеры, ей надо было задержаться на четыре
часа в Стимер-Пойнте.
Но эта задержка ни в коей мере не могла отразиться на планах Филеаса
Фогга. Она была предусмотрена. К тому же вместо утра 15 октября "Монголия"
прибыла в Аден 14-го вечером. Следовательно, уже имелся выигрыш в
пятнадцать часов.
Мистер Фогг и его слуга сошли на берег. Джентльмен отправился
визировать свой паспорт. Фикс незаметно последовал за ним. Когда
формальность с визой была выполнена, Филеас Фогг вернулся на корабль,
чтобы продолжить прерванную партию в вист.
Паспарту, по обыкновению, разгуливал среди толпы сомалийцев, банианов,
парсов, евреев, арабов и европейцев, из которых состояло
двадцатипятитысячное население Адена. Он любовался укреплениями,
превращающими этот город в Гибралтар Индийского океана; осматривал
великолепные водоемы, которые обслуживаются английскими инженерами две
тысячи лет спустя после инженеров царя Соломона.
"Любопытно, любопытно! - думал Паспарту, возвращаясь на пароход. - Я
теперь вижу, что путешествие - вещь небесполезная, если хочешь увидеть
что-нибудь новенькое".
В шесть часов вечера "Монголия", рассекая лопастями винта волны
Аденского рейда, вышла в Индийский океан. Ей полагалось за сто шестьдесят
восемь "асов покрыть расстояние между Аденом и Бомбеем. Впрочем, Индийский
океан ей благоприятствовал. Дул все время северо-западный ветер. Паруса
пришли на помощь пару.
Приобретя большую устойчивость, судно меньше подвергалось качке. Дамы в
свежих туалетах вновь показались на палубе. Опять послышалось пение,
начались танцы.
Словом, путешествие проходило в превосходных условиях. Паспарту был в
восхищении от любезного попутчика, которого в лице Фикса послал ему
случай.
К полудню в воскресенье, 20 октября, показался индийский берег. Два
часа спустя на палубу "Монголии" поднялся лоцман. На горизонте, на фоне
неба, вырисовывались мягкие очертания далеких холмов. Затем явственнее
выступили ряды пальм, в которых утопал город. Пакетбот вошел на рейд,
образованный островами Солсетт, Колаба, Элефанта, Батчер, и в половине
пятого причалил к набережной Бомбея.
Филеас Фогг заканчивал в эту минуту свой тридцать третий роббер, во
время которого ему и его партнеру благодаря смелому маневру удалось взять
тринадцать взяток и закончить это прекрасное путешествие "большим шлемом".
"Монголия" должна была прийти в Бомбей только 22 октября. В
действительности она пришла 20. Следовательно, начиная с момента отъезда
из Лондона, накопился выигрыш в два дня, который Филеас Фогг методически
записал в свой маршрут, в графу прибылей.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой Паспарту весьма счастлив, что
отделался потерей одной только обуви
Всем известно, что Индия - этот огромный треугольник, вершина которого
обращена на юг, а основание на север, - обладает территорией в один
миллион четыреста тысяч квадратных миль, неравномерно заселенной ста
восемьюдесятью миллионами жителей. Британское правительство в ту пору
фактически владело только частью этой громадной страны. Его представляли
генерал-губернатор в Калькутте, губернаторы в Мадрасе, Бомбее, Бенгалии и
вице-губернатор в Агре.
Но собственно Британская Индия занимала тогда площадь лишь в семьсот
тысяч квадратных миль с населением в сто или сто десять миллионов человек.
Значительная часть территории Индии еще не была подчинена власти
английской королевы; в некоторых отдаленных округах дикие и жестокие раджи
еще пользовались полной независимостью.
Начиная с 1756 года, когда первое английское поселение было основано на
том месте, где ныне расположен город Мадрас, и до того времени, когда
разразилось грандиозное восстание сипаев, знаменитая Ост-Индская компания
была в этой стране всемогущей. Мало-помалу она прибирала к рукам различные
провинции, покупая их у раджей на условиях ежегодной ренты, которую
выплачивала плохо или вовсе не выплачивала. Она сама назначала
генерал-губернатора и всех военных и гражданских чиновников; но в
настоящее время компании больше не существует, и все английские владения в
Индии подчинены непосредственно власти английской короны.
Внешний вид, нравы, этнографические различия полуострова видоизменяются
с каждым днем. В прежние времена путешествие по полуострову совершалось с
помощью самых древних способов передвижения: пешком, верхом, в тележке,
тачке, паланкине, карете, на спине человека и т.д. Теперь же пароходы с
большой скоростью пробегают по Инду и Гангу, и железная дорога,
пересекающая весь полуостров Индостан и разветвляющаяся в разных
направлениях, соединяет Бомбей с Калькуттой: расстояние между ними поезд
покрывает за три дня.
Железнодорожная магистраль, пересекающая Индию, не представляет собою
прямой линии. От Бомбея до Калькутты - около тысячи ста миль, и поезд,
обладающий средней скоростью, прошел бы это расстояние быстрее, чем в три
дня; но на деле это расстояние увеличивается по крайней мере на целую
треть вследствие тех отклонений, которые делает железнодорожный путь,
подымаясь на север к Аллахабаду.
Вот наиболее значительные пункты Великой индийской железной дороги:
покидая остров Бомбей, она проходит через Солсетт, перебрасывается на
материк напротив Тхана, пересекает горный хребет Западных Гхат,
поворачивает на северо-восток до Бурханпура, проходит по территории
полунезависимого княжества Бундельханд, затем поднимается на север до
Аллахабада, отклоняясь к востоку, встречается с Гангом у Бенареса, слегка
отходит от течения реки, спускается на юго-восток к Бурдвану и
французскому городу Шандернагору и заканчивается у Калькутты.
В половине пятого пассажиры "Монголии" высадились в Бомбее; поезд на
Калькутту отходил ровно в восемь часов вечера.
Распрощавшись со своими партнерами, мистер Фогг покинул пакетбот и дал
своему слуге подробные распоряжения относительно некоторых покупок, не
преминув предупредить его, чтобы он непременно был на вокзале до восьми
часов, а сам размеренным шагом, отбивавшим секунды, словно маятник
астрономических часов, направился в паспортное бюро.
Что касается достопримечательностей Бомбея - ратуши, прекрасной
библиотеки, фортов, доков, хлопкового рынка, базара, мечетей, синагог,
армянских церквей, великолепной пагоды Малабар-Хилл, украшенной двумя
многоугольными башнями, - то он и не подумал их осмотреть. Не взглянул он
ни на чудесные образцы архитектуры в Элефанте, ни на таинственные
подземелья в юго-восточной части гавани, ни на пещеры Канхэри на острове
Солсетт - эти замечательные останки буддийского зодчества.
Нет, он ничем не интересовался! Выйдя из паспортного бюро, Филеас Фогг
спокойно прошел на вокзал и заказал обед. Среди прочих блюд метрдотель
счел нужным порекомендовать посетителю превосходное, как он выразился,
фрикасе из "местного кролика".
Филеас Фогг последовал совету и добросовестно отведал этого блюда;
несмотря на пряный соус, оно показалось ему отвратительным.
Он звонком подозвал метрдотеля.
- Сударь, - сказал он, устремив на него пристальный взгляд, -
по-вашему, это кролик?
- Да, милорд, - нагло ответил плут, - это кролик джунглей.
- А этот кролик не мяукал, когда его убивали?
- Мяукал! Что вы, милорд! Кролик! Клянусь вам...
- Не клянитесь, - холодно заметил мистер Фогг, - лучше вспомните о тех
временах, когда кошки в Индии считались священными животными. Хорошие
тогда были времена!
- Для кошек, милорд?
- Пожалуй, и для путешественников.
Сделав это замечание, мистер Фогг продолжал спокойно обедать.
Сыщик Фикс сошел с "Монголии" следом за мистером Фоггом и поспешил к
директору бомбейской полиции. Он предъявил свои документы и рассказал о
возложенной на него обязанности, а также о том, что он обнаружил
предполагаемого вора. Не получен ли из Лондона ордер на арест?.. Нет,
ничего не получено. Впрочем, ордер, отправленный после отъезда Фогга, и не
мог еще прибыть в Бомбей.
Фикс был сильно смущен. Он попытался добиться ордера на арест мистера
Фогга от начальника бомбейской полиции. Тот отказал. Дело касалось
лондонской полиции, и только она одна могла выдать законное предписание на
арест. Подобное строгое соблюдение законности прекрасно объясняется
нравами самих англичан, которые весьма щепетильны в вопросах
неприкосновенности человеческой личности и не допускают никаких
посягательств на нее.
Фикс больше не настаивал: он понял, что должен покориться и ждать
ордера. Но он решил не терять из виду этого непроницаемого мошенника во
время его пребывания в Бомбее. Он не сомневался, что Филеас Фогг здесь
задержится, - таково же было, как мы знаем, и мнение Паспарту, - а за это
время ордер успеет прибыть.
Выслушав приказания, полученные от своего господина при высадке с
"Монголии", Паспарту понял, что в Бомбее произойдет то же самое, что в
Суэце и в Париже, что путешествие здесь не закончится, а продлится по
крайней мере до Калькутты, а может быть, и еще дальше. И он спросил себя:
"А что, если мистер Фогг держит пари не на шутку и ему, Паспарту, который
мечтал о спокойной жизни, в самом деле суждено объехать вокруг света в
восемьдесят дней?!" Купив сорочки и несколько пар носков, Паспарту тем
временем прогуливался по улицам Бомбея. Улицы были полны народа, наряду с
европейцами всех национальностей попадались персы в остроконечных
колпаках, банианы в круглых тюрбанах, сикхи в четырехугольных колпаках,
армяне в долгополых халатах, парсы в высоких черных шапках. В тот день был
праздник парсов, или гебров, которые считают себя прямыми потомками
последователей Заратустры; это самые предприимчивые, самые цивилизованные,
самые умные, самые суровые жители Индии; к их числу принадлежат ныне
наиболее богатые негоцианты - уроженцы Бомбея. Праздник этот представлял
собою нечто вроде религиозного карнавала или шествия, сопровождавшегося
различными зрелищами; в нем участвовали баядерки, закутанные в розовый
газ, расшитый золотыми и серебряными узорами; они с большим искусством и
при этом вполне благопристойно танцевали под звуки скрипок и барабанов.
Нечего и говорить, что Паспарту смотрел на все эти любопытные
церемонии, широко раскрыв глаза, словно малый ребенок. Все это было для
него удивительно; все поражало его слух и зрение.
К несчастью для него и для его господина, любопытство завлекло Паспарту
дальше, чем следовало; и это могло помешать Филеасу Фоггу продолжить его
путешествие.
Насмотревшись вдоволь на шествие парсов, Паспарту направился к вокзалу;
на пути ему встретилась чудесная пагода Малабар-Хилл, и ему пришла в
голову несчастная мысль осмотреть ее изнутри.
Он не знал двух вещей: что, во-первых, вход в некоторые индусские
пагоды христианам категорически запрещен и, во-вторых, что сами
правоверные могут входить туда, лишь оставив свою обувь у порога. Здесь
уместно заметить, что из чисто политических соображений английское
правительство заставляет уважать вплоть до мельчайших особенностей
верования индусов и сурово наказывает всякого, кто оскорбляет их
религиозные чувства.
Паспарту вошел в пагоду, не помышляя, что совершает преступление:
просто он, как турист, хотел полюбоваться внутренней отделкой
Малабар-Хилла, ослепительными украшениями храма, выполненными в стиле
браминской архитектуры. И вдруг он был повержен на священные плиты пола.
Три жреца с горящими яростью глазами набросились на Паспарту, повалили и,
сорвав с него ботинки и носки, принялись колотить его, испуская дикие
вопли.
Сильный и ловкий француз мгновенно вскочил. Ударом кулака и пинком ноги
он сшиб с ног двух противников, запутавшихся в своих длинных одеяниях,
стремительно выбежал из пагоды и вскоре оставил позади третьего
преследователя, который гнался за ним, натравливая на него толпу.
Без пяти восемь, всего лишь за несколько минут до отхода поезда, с
непокрытой головой, босиком и без покупок, которые он растерял в свалке.
Паспарту прибежал на вокзал.
Фикс был уже там, на перроне. Проследив мистера Фогга до вокзала, он
понял, что этот мошенник собирается покинуть Бомбей. Фикс тотчас же решил
сопровождать его до Калькутты и, если понадобится, дальше. Паспарту не
видел Фикса, державшегося в тени, но тот услышал, как француз коротко
рассказал мистеру Фоггу о своих приключениях.
- Надеюсь, с вами этого больше не случится, - спокойно заметил Филеас
Фогг, занимая место в одном из вагонов поезда.
Бедный малый в полном смущении, босой, молча поплелся за своим
господином.
Фикс уже собирался войти в соседний вагон, как вдруг его осенила новая
мысль.
- Нет! - сказал он себе. - Я останусь здесь... Преступление совершено
на индийской территории... Молодчик теперь в моих руках!
В это мгновение паровоз пронзительно засвистел, и поезд исчез в темноте
ночи.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой Филеас Фогг покупает за баснословную
цену животное для верховой езды
Поезд отошел точно в назначенный час. Среди его пассажиров было
несколько офицеров, гражданских чиновников и торговцев опиумом и индиго,
которых дела призывали в восточную часть страны.
Паспарту ехал в одном купе со своим господином. Против них поместился
третий пассажир.
Это был бригадный генерал, сэр Фрэнсис Кромарти, один из партнеров
мистера Фогга во время переезда из Суэца в Бомбей; теперь он направлялся к
своим войсковым частям, расположенным в окрестностях Бенареса.
Сэр Фрэнсис Кромарти, высокий блондин лет пятидесяти, весьма
отличившийся во время последнего восстания сипаев, с полным основанием мог
считаться местным жителем. Он с юных лет жил в Индии, лишь изредка посещая
родные места. Человек образованный, он охотно рассказал бы много
интересного об обычаях, истории и государственном устройстве Индии, если
бы Филеас Фогг был человеком, которого такие вещи интересуют. Но наш
джентльмен ни о чем не расспрашивал. Филеас Фогг не путешествовал - он
описывал окружность. То было весомое тело, пробегавшее по орбите вокруг
земного шара, следуя законам точной механики. В эту минуту мистер Фогг как
раз подсчитывал в уме количество часов, протекших со времени его отъезда
из Лондона, и, несомненно, стал бы потирать от удовольствия руки, если бы
подобное бесполезное движение было свойственно его натуре.
Сэр Фрэнсис Кромарти уже разглядел в своем попутчике оригинала, хотя и
наблюдал его лишь за картами и в перерыве между двумя робберами. Он
спрашивал себя, доступны ли душе Филеаса Фогга красоты природы и высокие
чувства, есть ли у него душевные устремления и бьется ли человеческое
сердце под этой холодной оболочкой? Для него все это еще оставалось
неясным. Ни один из оригиналов, которых бригадный генерал встречал в своей
жизни, не походил на мистера Фогга - это порождение точных наук!
Филеас Фогг не скрывал от сэра Фрэнсиса Кромарти ни цели своего
кругосветного путешествия, ни условий, которыми оно было обставлено.
Бригадный генерал видел в этом пари лишь голое чудачество, без всякой
благой и полезной цели, которой разумный человек должен руководствоваться
во всех своих начинаниях. Затея этого странного джентльмена, очевидно, не
могла принести никакой пользы ни ему, ни ближним.
Через час после отъезда из Бомбея поезд, пройдя по мосту, пересек
остров Солсетт и вступил на материк. Миновав станцию Кальян, он оставил
вправо железнодорожную ветку, которая через Кандаллах и Пуну ведет на
юго-восток Индии, и вскоре достиг станции Пауэлл. Миновав этот пункт, он
углубился в район Западных Гхат - сильно разветвленного горного хребта с
базальтовыми основаниями; наиболее высокие вершины этих гор покрыты густым
лесом.
Время от времени сэр Фрэнсис Кромарти и Филеас Фогг обменивались
словами; возобновляя то и дело прерывавшуюся беседу, бригадный генерал
сказал:
- А несколько лет назад вам, мистер Фогг, в этом месте пришлось бы,
вероятно, задержаться, и это нарушило бы ваш маршрут.
- Почему, сэр Фрэнсис?
- Потому что железная дорога останавливалась у подошвы этих гор и далее
приходилось продолжать путь в паланкине или верхом до станции Кандаллах,
расположенной на противоположном склоне.
- Подобная задержка нисколько не нарушила бы моих планов, - ответил
мистер Фогг. - Я предвидел возможность некоторых препятствий.
- Кстати, мистер Фогг, - заметил бригадный генерал, - вы рисковали
попасть в очень скверную историю из-за похождений этого молодца.
Паспарту, закутав ноги в дорожное одеяло, крепко спал, не подозревая,
что разговор идет о нем.
- Английское правительство чрезвычайно сурово и с полным основанием
карает подобные правонарушения, оскорбляющие религиозные верования
индусов, - продолжал генерал, - и если бы вашего слугу поймали...
- Что ж, если бы его поймали, сэр Фрэнсис, - ответил мистер Фогг, - его
подвергли бы наказанию, по отбытии которого он спокойно бы вернулся на
родину. Так что я не вижу, каким образом это могло бы меня задержать!
На этом беседа прекратилась. За ночь поезд пересек хребет Западных
Гхат, прибыл в Насик и утром 21 октября достиг относительно ровной
местности в области Кхандейш. Среди хорошо обработанных полей виднелись
небольшие селения, где минареты пагод заменяли колокольни европейских
церквей. Многочисленные речки и ручьи - притоки или притоки притоков
Годавери - орошали эту плодородную местность.
Паспарту, проснувшись, смотрел в окно и не мог поверить, что он
пересекает Индию в поезде Великой индийской полуостровной железной дороги.
Это казалось ему неправдоподобным; а между тем это было именно так!
Управляемый английским машинистом паровоз, в топках которого пылал
английский уголь, извергал облака дыма на лежавшие по обеим сторонам
дороги плантации кофе, хлопка, мускатного ореха, гвоздичного дерева,
красного перца. Струи пара спиралью обвевались вокруг пальм, между
которыми вырисовывались живописные бунгало, "виари" - заброшенные
монастыри - и чудесные храмы, искусно украшенные прихотливым орнаментом,
характерным для индийской архитектуры. Дальше до самого горизонта
раскинулись громадные пространства джунглей, где водилось множество змей и
тигров, пугавшихся грохота поезда, и, наконец, виднелись леса, вырубленные
по обеим сторонам железной дороги; там еще водились слоны, которые
задумчивым взором провожали бешено мчавшийся состав.
Утром, оставив в стороне станцию Малегаом, путешественники миновали эту
зловещую местность, которую так часто обагряют кровью поклонники богини
Кали. Неподалеку вставала Эллора со своими замечательными пагодами; она
расположена вблизи знаменитого Аурангабада, некогда столицы свирепого
Ауренгзеба; теперь это - просто главный город одной из провинций,
отрезанных от королевства Низам. Этой областью некогда управлял Ферингэа -
вождь тугов, король "душителей". Убийцы, объединенные им в неуловимые
братства, душили в честь богини Смерти людей всех возрастов, не проливая
при этом ни капли крови; было время, когда, копнув землю в любом месте, вы
рисковали наткнуться на труп задушенного. Британскому правительству
удалось в значительной степени положить конец этим убийствам, но ужасное
сообщество тугов все же действует и поныне.
В половине первого дня поезд остановился на станции Бурханпур, где
Паспарту сумел за огромные деньги раздобыть пару туземных туфель, расшитых
фальшивым жемчугом, которые он надел с нескрываемым удовольствием.
Путешественники, наскоро позавтракав, двинулись дальше - к станции
Ассургур; путь некоторое время шел берегом реки Тапти, впадающей в
Камбейский залив близ Сурата.
Здесь будет уместно упомянуть о тех мыслях, которые бродили в голове
Паспарту. До приезда в Бомбей он думал, и мог так думать, что именно в
Бомбее вся эта затея и закончится. Но теперь, когда поезд на всех парах
пересекал Индию, в сознании нашего молодца произошел переворот. Любовь к
приключениям вновь проснулась в нем. В нем воскресла былая склонность к
фантазированию; он теперь всерьез принимал планы своего господина, поверил
и в реальность кругосветного путешествия и в то, что назначенный срок
должен быть соблюден. Его уже беспокоила возможность опоздания, несчастных
случаев, которые могут произойти в пути. Он почувствовал и себя
заинтересованным в этом пари и дрожал при мысли, что накануне чуть было не
испортил все дело своим непростительным ротозейством. Менее флегматичный,
чем мистер Фогг, он был более склонен к тревоге. Он считал и пересчитывал
истекшие дни, проклинал остановки поезда, обвинял его в медлительности и
про себя осуждал мистера Фогга за то, что тот не пообещал премии
машинисту. Наш славный малый не понимал того, что поезд - не пакетбот и
скорость его строго регламентирована расписанием.
К вечеру они углубились в ущелья Сатпурских гор, разделяющих области
Кхандейш и Бундельханд.
Утром 22 октября на вопрос сэра Фрэнсиса Кромарти: "Который час?" -
Паспарту, поглядев на свои часы, ответил: "Три часа ночи". В
действительности же эти замечательные часы, поставленные по Гринвичскому
меридиану, который проходит приблизительно на семьдесят семь градусов
западнее, должны были отставать - и отставали - на четыре часа.
Сэр Фрэнсис Кромарти, поставив свои часы по местному времени, сделал
Паспарту такое же замечание, как и Фикс. Он постарался объяснить ему, что
часы надо переводить с каждым новым меридианом и что, двигаясь все время
на восток, то есть навстречу солнцу, после каждого пройденного градуса дни
становятся на четыре минуты короче. Но все было бесполезно. Понял или нет
упрямый малый рассуждения бригадного генерала - неизвестно, но, во всяком
случае, он не перевел своих часов, и они по-прежнему продолжали показывать
лондонское время. Впрочем, то была лишь невинная причуда, которая не могла
никому повредить.
В восемь часов утра поезд остановился в пятнадцати милях от станции
Роталь, посреди широкой поляны, окруженной несколькими бунгало и хижинами
рабочих. Кондуктор прошел вдоль вагонов, повторяя: "Пассажиры, выходите!
Пассажиры, выходите!.."
Филеас Фогг посмотрел на Фрэнсиса Кромарти, который, казалось, не
понимал, чем объясняется неожиданная остановка на опушке леса, среди
тамариндовых деревьев и финиковых пальм.
Паспарту, не менее удивленный, выскочил из вагона, но тотчас же
вернулся, крича:
- Железная дорога кончилась, сударь!
- Что вы хотите этим сказать? - спросил сэр Фрэнсис Кромарти.
- Я хочу сказать, что поезд дальше не пойдет.
Бригадный генерал тотчас же вышел из вагона. Филеас Фогг не спеша
последовал за ним. Оба направились к кондуктору.
- Где мы находимся? - спросил сэр Фрэнсис Кромарти.
- В поселке Кольби, - ответил кондуктор.
- Мы здесь останавливаемся?
- Разумеется. Железная дорога не достроена...
- Как? Не достроена?!
- Нет! Остается еще проложить отрезок пути миль в пятьдесят до
Аллахабада, откуда линия продолжается дальше.
- Но ведь газеты объявили, что дорога полностью открыта!
- Что делать, господин генерал, газеты ошиблись.
- А вы продаете билеты от Бомбея до Калькутты! - продолжал сэр Фрэнсис
Кромарти, который начал горячиться.
- Верно, - ответил кондуктор, - но пассажиры знают, что от Кольби до
Аллахабада им надо добираться собственными средствами.
Сэр Фрэнсис Кромарти был взбешен. Паспарту охотно уложил бы на месте ни
в чем не повинного кондуктора. Он не решался взглянуть на своего
господина.
- Сэр Фрэнсис, - спокойно сказал мистер Фогг, - если вам угодно, мы
поищем какой-нибудь способ добраться до Аллахабада.
- Мистер Фогг, эта задержка разрушает ваши планы?
- Нет, сэр Фрэнсис, она предусмотрена.
- Как! Вы знали, что дорога...
- Отнюдь нет. Но я знал, что какое-нибудь препятствие рано или поздно
встретится на моем пути. Ничего не потеряно. У меня в запасе два дня.
Пароход из Калькутты в Гонконг уходит двадцать пятого в полдень. Сегодня
только двадцать второе. Мы будем в Калькутте вовремя.
Что можно было возразить, выслушав столь уверенный ответ?
Работы по сооружению железной дороги действительно были прерваны в этом
месте. Газеты, подобно часам, которые спешат, преждевременно сообщила об
открытии линии. Большинство пассажиров знало об этом перерыве в
железнодорожном пути. Сойдя с поезда, они быстро завладели всеми
средствами передвижения, какими только располагал поселок. Четырехколесные
телеги - пальки-гари, тележки, запряженные зебу (местная порода быков),
дорожные повозки, похожие на передвижные пагоды, паланкины, пони - все
было разобрано. Мистер Фогг и сэр Фрэнсис Кромарти, обыскав весь поселок,
вернулись ни с чем.
- Я пойду пешком, - сказал Филеас Фогг.
Паспарту, который в это время подошел к мистеру Фоггу, состроил
выразительную гримасу, посмотрев на свои великолепные, но мало пригодные
для ходьбы туфли. К счастью, он также ходил на разведку, и теперь,
несколько замявшись, объявил о своем открытии:
- Сударь, я, кажется, нашел средство передвижения.
- Какое?
- Слона! У индуса, который живет шагах в ста отсюда, есть слон.
- Ну что ж, пойдем посмотрим слона, - ответил мистер Фогг.
Пять минут спустя Филеас Фогг, сэр Фрэнсис Кромарти и Паспарту подошли
к хижине, рядом с которой имелся загон, огороженный высоким частоколом. В
хижине жил индус, в загоне - слон. По их просьбе индус ввел мистера Фогга
и обоих его спутников в загон.
Там они увидели почти ручное животное, которое хозяин тренировал как
боевого слона, а не как вьючное животное. С этой целью он старался
изменить мягкий от природы характер слона и довести его до состояния
бешенства, называемого по-индийски "муч". Это достигается тем, что в
продолжение трех месяцев слона кормят сахаром и маслом. Такой режим,
казалось бы, не может дать ожидаемого результата, но тем не менее он с
успехом применяется дрессировщиками слонов. К счастью для мистера Фогга,
слона лишь недавно начали подвергать подобной диете, и "муч" не давал еще
себя чувствовать.
Киуни, так звали слона, как и все его сородичи, обладал способностью
быстро и долго ходить; за неимением другого верхового животного Филеас
Фогг решил воспользоваться слоном.
Но слоны в Индии дороги, ибо их с каждым годом становится все меньше.
Самцы, которые одни только годны для цирковых состязаний, считаются
большой редкостью. Эти животные, будучи в неволе, далеко не всегда дают
потомство, так что их можно раздобыть только охотой. Поэтому слонов в
Индии тщательно оберегают, и когда мистер Фогг попросил индуса уступить
ему напрокат слона, тот наотрез отказался.
Фогг настаивал и предложил необычайную цену: десять фунтов стерлингов в
час. Отказ. Двадцать фунтов? Опять отказ! Сорок фунтов? Снова отказ!
Паспарту подпрыгивал при каждой надбавке, но индус не сдавался.
Цена была очень хорошей. Если считать, что слон потратит пятнадцать
часов, чтобы дойти до Аллахабада, то он принесет своему хозяину сумму в
шестьсот фунтов стерлингов.
Филеас Фогг, нисколько не горячась, предложил индусу продать слона и
назвал для начала сумму в тысячу фунтов.
Индус не хотел продавать! Вероятно, плут предвкушал хорошую наживу.
Сэр Фрэнсис Кромарти отозвал мистера Фогга в сторону и посоветовал ему
хорошенько подумать, прежде чем набавлять цену. Филеас Фогг ответил своему
спутнику, что не имеет привычки действовать необдуманно, что в конечном
счете дело идет о пари в двадцать тысяч фунтов, что слон ему необходим и
что он приобретет его, даже если ему придется заплатить в двадцать раз
больше, чем тот стоит.
Мистер Фогг вернулся к индусу, чьи маленькие, горевшие жадностью глаза
ясно показывали, что дело только, в цене. Филеас Фогг предложил ему тысячу
двести фунтов, затем полторы тысячи, потом тысячу восемьсот, наконец две
тысячи. Паспарту, обычно такой румяный, был бледен от волнения.
На двух тысячах индус сдался.
- Клянусь моими туфлями, - вскричал Паспарту, - это не плохая цена за
слоновье мясо!
Сделка была заключена, оставалось найти проводника. Это уже было легче.
Молодой парс с умным лицом предложил свои услуги. Мистер Фогг согласился,
пообещав ему такое вознаграждение, ...
