Нил Стивенсон. Алмазный век, или Букварь для благородных девиц
страница №12
... - Ребят, у вас какая-то секта, или что? - спросила она.Мистеры Бек и Ода выразительно переглянулись. Мистер Ода принялся
цыкать зубом и прочищать горло. Другому японцу это, вероятно, сообщило бы
уйму ценных сведений, Миранда же поняла одно: вопрос чрезвычайно сложен.
Мистер Бек извлек из кармана старинную серебряную табакерку (или хорошую
современную копию), взял щепоть нанозитового порошка и затолкал в большую
круглую ноздрю, потом нервно почесал под носом. Он сдвинул очки вниз, так
что видны стали огромные карие глаза, и рассеянно уставился через плечо
Миранды в гущу толпы, рассматривая оркестр и реакцию на него танцующих. У
него тоже была брошка-стрекоза: она засветилась и теперь испускала мощные
световые вспышки, как скопление полицейских и пожарных машин возле горящего
дома.
Оркестр перешел на странный дисперсный шум без всяких ладу и складу,
порождающий ленивые конвекционные токи в толпе.
- Ребят, откуда вы знаете Карла? - спросила Миранда в надежде немного
сломать лед.
Мистер Ода виновато покачал головой.
- До последнего времени не имел удовольствия свести с ним знакомство.
- Работали вместе в Лондоне.
- Вы - рактер?
Мистер Бек иронически фыркнул, вынул пестрый шелковый платок,
высморкался быстро и чисто, как все нюхачи со стажем.
- Я по технической части, - сказал он.
- Программируете рактивки?
- И это тоже.
- Чем вы занимаетесь? Светом? Цифровой обработкой? Нанотехникой?
- Частности меня не занимают. Меня интересует одно. - Мистер Бек
вытянул указательный палец с очень широким, но идеально наманикюренным
ногтем, - использование техники для передачи смысла.
- Сейчас это охватывает самые разные области.
- Да, но не должно. Я хочу сказать, различие между этими областями -
надуманно.
- Чем плохо программировать рактивки?
- Ничем, - отвечал мистер Бек, - точно так же, как нет ничего плохого в
традиционном живом театре, или, к слову, в рассказах у костра - я сам это в
детстве любил. Но пока остаются новые пути, мое дело - их искать. Ваше
призвание - рактировать. Мое - находить новые технологии.
Шум оркестра начал неравномерно пульсировать. Пока они говорили,
пульсация перешла в более ритмичные удары. Миранда обернулась взглянуть на
остальных гостей. Все они стояли с отрешенными лицами и глядели куда-то
вдаль. Стрекозиные брошки мерцали разными цветами, а при каждом ударе
сливались в когерирующую белую вспышку. Миранда поняла, что брошки как-то
связаны с нервной системой хозяев, и те разговаривают друг с другом, творят
музыку сообща. Гитарист принялся вплетать импровизированную линию в
постепенно оформляющийся рисунок мелодии, танцующие услышали, и звук начал
конденсироваться на его партии. Налаживалась обратная связь. Девушка запела
импровизированный реп, и чем дальше она пела, тем мелодичнее звучал ее
голос. Музыка еще оставалась странной и бесформенной, но уже приближалась к
профессиональному исполнению.
Миранда снова повернулась к мистеру Беку.
- Вы считаете, что придумали новый способ передавать смысл с помощью
технологии...
- Средство коммуникации.
- Новое средство коммуникации, которое позволит мне добиться желаемого.
Поскольку там, где появляется смысл, законы вероятности теряют свою силу.
- Вы произнесли два ошибочных положения. Во-первых, не я изобрел это
средство коммуникации. Изобрели другие, возможно, для другой цели, а я
набрел, вернее, услышал намек.
Что до законов вероятности, сударыня, они верны всегда, даже больше,
чем другие математические принципы. Однако физика и математика - как бы
одномерная координатная ось. Возможно, существует другое измерение,
перпендикулярное, незримое с точки зрения физических законов, где те же
явления описываются в других правилах, и правила эти хранятся в наших
сердцах, в дальних уголках, куда мы сами попадаем только во сне.
Миранда посмотрела на мистера Оду в надежде, что он подмигнет или
как-то еще покажет свое отношение, но тот смотрел в зал, страшно серьезно,
будто сам о чем-то глубоко задумался, и легонько кивал. Миранда набрала в
грудь воздуха и вздохнула.
Она снова взглянула на мистера Бека. Он, видимо, следил за ней, потому
что тут же указал глазами на мистера Оду, развернул руку ладонью вверх и
большим пальцем потер о подушечки среднего и указательного.
Значит, Бек - мозговой центр, Ода - спонсор. Древнейшие и самые
мучительные отношения в мире технологии.
- Нам нужен третий участник, - сказал мистер Бек, читая ее мысли.
- Зачем? - спросила Миранда с вызовом и опаской одновременно.
- Структура всех техномедийных проектов одинакова, - сказал мистер Ода,
выходя из транса. Теперь между толпой и оркестром возникла мощная синергия,
многие танцевали - кто-то пугающе сложно, кто-то попросту притаптывал и
трясся. - Тренога. - Мистер Ода выставил кулак и принялся отгибать пальцы,
перечисляя. Пальцы у него были кривые и корявые, как будто их часто ломали.
Видимо, мистер Ода в свое время занимался боевыми искусствами, которые
большинство ниппонцев теперь презирает из-за их простонародных истоков. -
Нога первая: новый технологический подход. Мистер Бек. Нога вторая:
адекватная финансовая поддержка. Мистер Ода. Нога третья: артист.
Мистеры Бек и Ода выразительно взглянули на Миранду. Она откинула
голову назад и рассмеялась заливисто, от самой диафрагмы. Ей самой
понравилось. Она тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались по плечам. Потом
подалась вперед и закричала, чтобы перекрыть шум оркестра:
- Ребят, вы офонарели. Я - старая кляча, ребят. В этом зале десяток
рактеров с куда лучшими перспективами. Разве Карл не объяснил? Я шесть лет
просидела в павильоне за детской рактивкой. Я - не звезда.
- Звезда - мастер существующего рактивного искусства, то есть именно
того, от которого мы стремимся уйти, - сказал мистер Бек, немного
огорченный, что она все еще не понимает.
Мистер Ода указал на оркестр.
- Среди этих людей нет профессиональных музыкантов, даже любители не
все. Тут музыкальные навыки не нужны. Эти люди - новый тип артистов,
родившихся слишком рано.
- Почти что слишком рано, - поправил мистер Бек.
- Господи, - выговорила Миранда, начиная понимать. Впервые она
поверила, что в словах Оды и Бека - о чем бы они там ни толковали - есть
зерно истины. Это значило, что она на девяносто процентов убеждена, однако
знали это только Ода и Бек.
Говорить все равно было уже невозможно. Кто-то из танцоров налетел
спиной на Миранду и едва не опрокинул ее вместе со стулом. Мистер Бек встал,
обошел стол и протянул руку, приглашая потанцевать. Миранда поглядела на
бушующую вокруг вакханалию и поняла, что единственный способ уцелеть - это
присоединиться. Она взяла со стола брошку и последовала за Беком в гущу
танцующих. В то мгновение, когда она пришпиливала стрекозу на свитер, ей
показалось, что в пение вплелся еще один голос.
x x x
Из Букваря: принцесса Нелл вступает в земли Короля-Койота
/Весь жаркий день Нелл поднималась нескончаемым серпантином; время от
времени она брала из мешочка на груди щепотку Мальвининого пепла и бросала
через плечо, как семена. Всякий раз, останавливаясь передохнуть, она глядела
назад, на раскаленную желтовато-бурую равнину с красновато-бурыми
вулканическими выступами и зелеными пятнами эфироносов, лепящихся, как
хлебная плесень, за любым укрытием от вечных ветров. Она надеялась, что
здесь, на склоне горы, пыли уже не будет, но пыль следовала за ней, липла к
губам и ступням. Когда Нелл вдыхала носом, пыль ранила пересохшие ноздри, и
она давно перестала различать запахи. К вечеру с горы потянуло прохладной
сыростью. Нелл жадно вдохнула свежий ветерок, пока он не нагрелся от камней.
На нее пахнуло хвоей.
Продолжая взбираться, она вновь и вновь пересекала эти сладостные
воздушные токи, так что на каждом следующем повороте у нее был стимул ползти
дальше. Кустики на камнях и в трещинах стали больше и гуще, появились
цветочки, сперва маленькие и белые, как просыпанная на камнях соль, потом
покрупнее, синие, пурпурные, ярко-оранжевые, наполненные душистым нектаром.
В них суетились желтые от ворованной пыльцы пчелы.
На дорогу ложились короткие тени от приземистых уродцев-дубов и густых
карликовых елей. Горизонт приблизился, повороты стали менее крутыми, склон -
более пологим. Нелл страшно обрадовалась, когда серпантин кончился. Дальше
дорога вилась по лиловому от цветущего вереска альпийскому лугу мимо редких,
отдельно стоящих елей. Сперва Нелл испугалась, что это лишь очередная
ступень, и придется лезть выше, но дальше дорога пошла под уклон, и, ступая
тяжело (на спуске вес тела принимали новые группы мышц) она полувошла,
полувбежала на огромную глыбу, всю в лужицах чистой воды и нашлепках мокрого
снега. Внезапно глыба начала уходить из-под ног, и Нелл резко затормозила на
самом краю. Отсюда, как соколу-перегрину, ей открылась страна голубых озер и
овеянных серебристым туманом зеленых гор./
Нелл перевернула страницу и увидела все, о чем говорила книга. Картинка
была на разворот. Каждый отдельный кусочек выглядел, как на застывшем
видеофрагменте, но геометрия была какая-то странная, словно художник строил
перспективу по канонам древнекитайской пейзажной живописи: горы (явно
слишком крутые) уходили в бесконечность, ничуть не теряя в четкости.
Всмотревшись, Нелл различила на головокружительных склонах высокие замки;
над замками колыхались знамена с геральдическими животными, вытканные
грифоны приседали, львы рычали, стоя на задних лапах, и она видела
мельчайшие подробности, хотя от замков ее отделяли многие мили; все, на что
она смотрела, превращалось в живую картинку, а стоило отвлечься - сморгнуть
или повести головой - снова складывалось воедино.
Она смотрела долго, ведь замков были десятки, если не больше, и Нелл
догадывалась, что выискивать их можно до бесконечности. Однако здесь были не
только замки, но еще горы, города, реки, озера, птицы, звери, великое
множество караванов и путешественников.
Довольно долго Нелл смотрела на кучку людей. Они стащили свои фургоны
на придорожный луг, разбили лагерь и грели у костра руки, а один наигрывал
рил на крошечной, раздуваемой мехами волынке - за столько миль звуки ее были
едва слышны. Внезапно Нелл поняла, что книга уже давно молчит.
- Что было потом? - спросила Нелл.
"Иллюстрированный букварь для благородных девиц" не ответил.
- Нелл отыскала безопасный спуск, - попробовала Нелл.
Картинка двинулась. В поле зрения мелькнула полоска снега.
- Погоди, - сказала Нелл. - Сперва она набрала во фляжки чистого снега.
На картинке появились ее голые розовые ладони: они сгребали снег и
понемногу запихивали в горлышко фляжки. Закончив, Нелл вставила пробку (об
этом говорить не пришлось) и пошла по глыбе, ища, где будет не так круто.
Это тоже не надо было объяснять в подробностях; острожно пройдя по краю
камня, она нашла вырубленную в скале лестницу - та продолжалась, насколько
хватал глаз, и терялась в облаках далеко внизу. Принцесса Нелл начала
спускаться по лестнице.
Через некоторое время Нелл попробовала ускорить повествование:
- Принцесса Нелл спускалась по лестнице много часов.
Последовала серия эпизодов, как в старой пассивке: ее ноги крупным
планом преодолевают несколько ступенек, вид на равнину с новой, гораздо
более низкой точки, снова крупный план - принцесса Нелл откупоривает фляжку
и пьет талую воду; опять равнина, уже в другом ракурсе, значительно ближе;
Нелл садится отдохнуть; парящий орел; облака, вид сверху; большие деревья;
спуск в тумане; наконец Нелл устало преодолевает последние десять ступеней и
оказывается в густом хвойном лесу, на мягкой от ржавых сосновых иголок
поляне. Темнеет, слышится волчий вой. Нелл приготавливает ночлег, разводит
костер и ложится.
Устроившись в надежном месте, Нелл начала закрывать книгу.
Она только что вошла в земли старейшего и могущественнейшего из
волшебных королей. Замки в горах принадлежали его герцогам и графам. Нелл
подозревала, что придется побывать во всех, прежде чем она завладеет
желанным ключом. Небыстрое приключение для субботнего утра. Когда она уже
захлопывала книгу, на странице появились новые слова и картинка, и что-то в
ней заставило Нелл снова открыть книгу. Принцесса Нелл спала. Над ней на
ветке сидела ворона. В клюве она держала золотую цепь с одиннадцатью
ключами; похоже, дальше в книге ворона похитит их у Нелл. Под картиной был
стишок, который произносила ворона на ветке:
Серебро, дворцы и злато
Для умами небогатых
Вроде Нелл; но умудренный,
Ведает, к чему стремится
Царь-Койот; ему вороны
Власть сбирают по крупицам
И по тайникам хоронят.
Нелл закрыла книгу. Все было так ужасно, что не хватало духу думать об
этом прямо сейчас. Эти одиннадцать ключей она собирала, сколько себя помнит.
Первый похитили у Короля-Сороки вскоре после их с Гарвом прихода в Город
Мастеров, остальные десять набрались за следующие годы. Она путешествовала
по землям волшебных королей и королев, завладевших ключами. Ей приходилось
пускать в ход все знания, полученные от Ночных друзей, и каждый ключ
доставался иным способом.
Тяжелее других дался ключ, который попал к одной старой королеве. Та
разгадывала все хитрости Нелл, отбивала все ее атаки. Наконец, в отчаянии,
Нелл бросилась перед королевой на колени и рассказала горестную историю про
Гарва и Темный замок. Старушка угостила Нелл куриным бульоном и с улыбкой
протянула ей ключ.
Вскоре после этого Уточка встретила на дороге молодого красавца-селезня
и улетела вить гнездышко. Принцесса Нелл и Мальвина несколько лет скитались
вдвоем, и часто ночами, сидя у костра при полной луне, Мальвина делилась с
Нелл тайными науками, почерпнутыми из волшебных книг и древними знаниями,
которые хранила в голове.
Недавно они проехали тысячу миль на верблюдах по пустыне, населенной
джиннами, демонами и калифами, и, наконец, оказались перед дворцом местного
султана, который сам был великий джинн и правил этой пустыней. Принцесса
Нелл составила хитрый план, как проникнуть в сокровищницу. Для этого им с
Мальвиной пришлось прожить в городе два года и много раз отправляться в
пустыню на поиски волшебных ламп, колец, потайных пещер и тому подобного.
Наконец принцесса Нелл и Мальвина проникли в дворцовую сокровищницу и
увидели последний ключ. Однако здесь их заметил сам джинн, и напал на них в
облике огнедышащей змеи. Мальвина превратилась в орлицу с железными крыльями
и когтями, к большому удивлению Нелл, не подозревавшей за своей спутницей
подобных талантов.
Битва между Мальвиной и джинном длилась день и ночь. Противники меняли
обличья и насылали друг на друга самые сокрушительные заклятья. Под конец от
замка не осталось камня на камне, пустыня выгорела на много миль вокруг, а
Мальвина и джинн лежали мертвыми на полу разрушенной сокровищницы.
Нелл подняла с полу одиннадцатый ключ, прицепила себе на шею, сожгла
Мальвинины останки, а прах рассеяла на пути через пустыню и горы в зеленую
страну, где теперь у нее похитят все одиннадцать ключей.
x x x
Нелл в школе; ненавистная мисс Страйкен; наказание дополнительными
занятиями; мисс Матесон объясняет свою философию образования; пути подружек
расходятся
АГЛАЯ - СИЯНИЕ
ЕВФРОСИНА - РАДОСТЬ
ТАЛИЯ - ЦВЕТЕНИЕ
Имена трех граций и сами леди в представлении различных художников,
нарисованные, написанные маслом, изваянные в мраморе и вылепленные из глины,
украшали Академию мисс Матесон как изнутри, так и снаружи - куда ни
посмотри, та или иная порхает над цветущей лужайкой, венчает лавровыми
венками достойных, возносит факел к небесам или изливает лучезарное сияние
на внимательных юниц.
Нелл больше всего любила уроки Талии - им отводилось по часу с утра и в
конце занятий. Когда мисс Матесон дергала за старую веревку и по школе
разливался короткий мелодичный звонок, Нелл и другие девочки из класса
вставали, приседали перед учительницей, строились в цепочку, выходили по
коридору во двор - и гурьбой неслись в зал, где снимали тяжелую, в кусачих
оборках школьную форму и надевали более легкую, просторную, в кусачих
оборках школьную форму, дававшую больше свободы движениям.
Цветение вела мисс Рамануджан или кто-то из ее помощниц. По утрам
девочки занимались чем-нибудь атлетическим, вроде хоккея с мячом, в конце
уроков - чем-нибудь изящным, например, бальными танцами, или (хи-хи!)
учились ходить, стоять и сидеть, как настоящие леди.
Часы Сияния принадлежали мисс Матесон, хотя она обычно перепоручала их
кому-нибудь из помощниц, а сама въезжала то в одну, то в другую классную
комнату в старом плетеном кресле на деревянных колесах. На этих занятиях
девочки разбивались по пять-шесть, отвечали на вопросы и решали задачки,
например, считали, сколько видов растений и животных можно отыскать на
квадратном футе леса за школой. Ставили пьесы на греческом. На рактивной
модели изучали домашнее хозяйство оджибуэев до и после появления лошадей.
Конструировали несложные наномеханизмы, пытались синтезировать их в МС и
запустить в ход. Ткали парчу и делали фарфор, как древние китаянки. А еще
был целый океан истории: сперва библейской, греческой и римской, потом -
самых разных народов по всему миру. И все это служило фоном для Истории
Англоязычных Народов.
Последний предмет, как ни странно, в уроки Сияния не входил, а
составлял специальный курс - "Радость", который преподавала мисс Страйкен.
Мисс Страйкен не только вела у них по два часа каждый день, но еще и
собирала всех девочек утром, в полдень и вечером. Главной ее функцией в этот
период было призвать учениц к порядку, сделать прилюдное внушение овечкам,
явственно заблудшим с прошлого построения, выложить попутно любые
соображения, пришедшие ей в голову за последнее время, и наконец с
благоговейным придыханием просить отца Кокса, местного викария, чтобы тот
начал молитву. Кроме того, мисс Страйкен получала девочек в полное свое
распоряжение на два часа в воскресенье и могла по собственному разумению
назначить неуспевающим дополнительные занятия в субботу, от урока до восьми.
Впервые очутившись на уроке мисс Страйкен, Нелл обнаружила, что ее
парту по ошибке поставили точно за партой другой девочки, и ничего, кроме
банта соседки спереди, увидеть отсюда невозможно. Нелл встала, попыталась
подвинуть парту, и поняла, что та привинчена к полу. Собственно, все парты в
кабинете мисс Страйкен были расставлены идеально ровными рядами и смотрели в
одну сторону, а именно, на мисс Страйкен или ее помощниц, мисс Боулвер и
миссис Дишер.
Мисс Боулвер преподавала Историю Англоязычных Народов, начиная с римлян
в Лондиниуме, и дальше через норманское завоевание, Великую Хартию, Войну
Роз, Возрождение и Гражданскую войну; но по-настоящему она развернулась
только в георгианский период, когда с пеной у рта обрушилась на
монарха-сифилитика, чьи пороки вынудили честных американских колонистов с
возмущением отколоться от Англии. Изучали по большей части холодящие кровь
отрывки из Диккенса, которого, как много раз повторяла мисс Боулвер,
называют викторианским писателем, поскольку творил он в царствование
Виктории I, однако на самом деле книги его - о довикторианских временах, а
нравы первых викторианцев - тех, что построили старую Британскую Империю
были во многом реакцией на мерзости отцов и дедов, так убедительно
запечатленные Диккенсом, любимым писателем викторианцев.
Девочек даже заставили, не выходя из-за парт, сыграть в несколько
рактивок и посмотреть, как тогда жилось - довольно кисло, даже если выбрать
опцию, отключающую болезни. Тут вступила миссис Дишер и сказала, что если
это их пугает, пусть полюбуются, как жили бедные в конце двадцатого века. И
действительно, когда рактивка показала им жизнь ребенка в Вашингтоне, округ
Колумбия, на исходе девяностых годов, большинство учениц согласилось, что
работный дом довикторианской Англии в сравнении - сущий рай.
По этим предметам предстояло сдавать три экзамена: история Британской
империи, до-Вьетнамская Америка, новая и новейшая история Атлантиды. В целом
миссис Дишер рассказывала больше о современности и обо всем, что касается
Америки.
В конце каждого периода и каждого раздела мисс Страйкен подводила
итоги. Она громогласно объясняла, к каким выводам они должны были прийти, и
не останавливалась, пока не убеждалась, что все девочки усвоили их намертво.
Еще она имела обыкновение влетать в класс и лупить по рукам учениц, которые
шушукались, строили рожи, передавали записочки, рисовали на промокашках,
считали ворон, чесались, ковыряли в носу, вздыхали или горбились.
Очевидно, она следила за ними по мониторам из своего крохотного
кабинета, дверь в который вела прямо из классной комнаты. Раз Нелл сидела на
уроке Радости и прилежно впитывала все о лендлизе. Внезапно за спиной
раскрылась дверь в кабинет мисс Страйкен. Как все девочки, Нелл пересилила
порыв в панике обернуться. Застучали каблуки, засвистела линейка, и внезапно
пальцы пронзила резкая боль.
- Причесываются в одиночестве, не на людях, - сказала мисс Страйкен. -
Остальные девочки это знают. Теперь будешь знать и ты.
У Нелл горело лицо; она, как лубком, обхватила ушибленную руку
здоровой. Она ничего не понимала, пока другая девочка не поймала ее взгляд и
не покрутила пальцем у виска; видимо, Нелл наматывала волосы на палец, как
всегда, когда читала Букварь или напряженно думала.
Линейка была такой чихней в сравнении с настоящими побоями, что Нелл
поначалу не принимала ее всерьез и даже посмеивалась про себя. Однако шли
месяцы, и удары сделались болезненней - то ли Нелл разнежилась, то ли (и это
более вероятно) наказание стало достигать цели. Раньше она была настолько
чужая, что ее невозможно было задеть. Теперь, по мере того, как она делала
успехи в других предметах, завоевывала уважение учителей и одноклассниц, у
нее появилась гордость. Иногда ей хотелось взбунтоваться, плюнуть на все,
чтобы ее не за что стало зацепить, однако другие предметы нравились ей так
сильно... Нет, невозможно!
Как-то мисс Страйкен решила сосредоточить все внимание на Нелл. Ничего
необычного в этом не было - она имела обыкновение выбирать одну ученицу и
некоторое время усиленно ее воспитывать. За двадцать минут до конца урока
Нелл успела получить по правой руке за кручение волос и по левой за кусание
ногтей, когда, к своему ужасу, внезапно поняла, что почесала нос, а мисс
Страйкен стоит между рядами и смотрит орлицей. Руки Нелл мгновенно юркнули
под парту.
Мисс Страйкен подошла неторопливо - тук-тук-тук.
- Правую руку, Нелл, - сказала она. - Вот сюда.
И она показала линейкой желаемый уровень - довольно высоко, чтобы видел
весь класс.
Нелл колебалась, потом подняла руку.
- Чуть выше, Нелл, - сказала мисс Страйкен.
Нелл подняла чуть выше.
- Думаю, еще дюйм, и будет в самый раз, - сказала мисс Страйкен,
разглядывая пальцы Нелл, словно те изваяны в мраморе и только что подняты из
раскопок античного храма.
Нелл не могла заставить себя сдвинуть руку.
- Еще дюйм, Нелл, - повторила мисс Страйкен, - чтобы другие девочки
смотрели и запоминали.
Нелл подняла руку еще чуть-чуть.
- По-моему, это меньше дюйма, - сказал мисс Страйкен.
Девочки захихикали; все они со жгучим интересом смотрели на Нелл, и
как-то оказалось, что мисс Страйкен со своей линейкой отступила на второй
план. Важны были только девочки. Нелл подняла руку на целый дюйм, увидела
краем глаза, как линейка описала дугу, услышала свист. В последнюю долю
секунды на нее будто что-то нашло: она перевернула ладонь, поймала линейку,
сжала в кулаке и повернула, как учил Самбо, так что мисс Страйкен была
вынуждена разжать хватку. Теперь линейка была у Нелл, а мисс Страйкен -
безоружна.
Противница была женщина полная, высокая, грудастая. Бывают такие -
самые их телеса внушают священный ужас маленьким заморышам, а неряшливость -
перхоть по плечам, всегда полустертая губная помада, комочек засохшей слюны
в уголке рта - занимают в детских умах куда больше место, чем Великие
Пирамиды или экспедиция Льюиса-Кларка". Как все женщины, мисс Страйкен была
счастливо лишена наружных половых органов, так что вывести ее из строя
оказалось бы чуть труднее, и все равно Нелл могла придумать десяток
способов, как измочалить ее в кровь и не потратить на это более четверти
секунды. Живя у констебля Мура и видя интерес своего благодетеля к войнам и
оружию, она вспомнила о боевых искусствах, пролистала Букварь назад к
рассказу Динозавра и с радостью, но без особого удивления обнаружила, что
Самбо по-прежнему дает уроки, ровно с того места, где они с обезьянкой
Белоснежкой остановились.
Вспомнив друга Динозавра и сенсея Самбо, Нелл почувствовала нестерпимый
стыд - куда там мисс Страйкен или хихикающим одноклассницам! Мисс Страйкен -
безмозглая выдра, одноклассницы - глупые соплячки, а Самбо - ее друг и
учитель. Он всегда уважал ее, не жалел для нее времени, так старался научить
ее смирению и самодисциплине. И на что она употребила его науку - отняла
линейку у мисс Страйкен! Ей хотелось умереть от стыда.
Она отдала линейку, подняла руку и слышала, но не чувствовала удары,
что-то около десяти.
- Жду тебя в кабинете после вечерней молитвы, Нелл, - сказала мисс
Страйкен, покончив с экзекуцией.
- Да, мисс Страйкен, - сказала Нелл.
- Что вы все вытаращились? - затараторила миссис Дишер. - Ну-ка глаза
на меня и слушаем внимательно!
На этом все кончилось. До самого звонка Нелл сидела, словно отлитая из
гипса.
Разговор с мисс Страйкен получился коротким и деловым, без крика и даже
нотаций. Нелл услышала, что крайне плохо успевает на уроках Радости. Она
рискует не сдать экзамена и совсем вылететь из школы; единственная надежда
вытянуть предмет - каждую субботу заниматься по восемь часов дополнительно.
Как не хотелось идти! Суббота была единственный ее день, когда она
читала Букварь, гуляла в лесах и полях возле Города Мастеров или навещала
Гарва на Арендованных Территориях.
Она чувствовала, что сама, своими руками отравила себе жизнь в Академии
мисс Матесон. До недавнего времени она относилась к урокам мисс Страйкен,
как к неизбежному злу - надо высидеть, а дальше снова станет весело. Надо
же, какие-то месяца два назад она летела домой, переполненная уроками
Сияния, и почти не замечала крохотного черного пятнышка Радости. Однако за
последние несколько недель мисс Страйкен распухла до немыслимых размеров и
заслонила все остальное. Каким-то образом она это просекла и точно выбрала
время для начала кампании. Сегодняшнее столкновение было рассчитано
безошибочно. Она вытащила на свет сокровеннейшие чувства Нелл, как опытный
мясник, обнажающий внутренности одним-двумя ловкими ударами. Теперь все
кончено. Академия мисс Матесон исчезла, осталась пыточная камера мисс
Страйкен, и ускользнуть из нее невозможно, не признав своего поражения, а
это - Нелл знала от друзей и Букваря - последнее дело.
Имя Нелл появилось в классной комнате на доске под тяжелой медной
табличкой "ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ". Через несколько дней к нему
присоединились два других: Фиона Хакворт и Элизабет Финкель-Макгроу. История
о том, как Нелл обезоружила страшную мисс Страйкен передавалась из уст в
уста, и подружки, вдохновленные ее героизмом, не пожалели сил, чтобы
заслужить такое же наказание. Теперь три лучшие ученицы Академии мисс
Матесон каждую неделю отбывали лишние восемь часов.
По субботам Нелл, Фиона и Элизабет приходили в школу и садились в ряд
за соседними партами. Это была часть адского замысла мисс Страйкен. Менее
искушенный мучитель рассадил бы девочек подальше, чтобы они не шушукались,
но мисс Страйкен нарочно увеличивала соблазн обернуться и передать
записочку.
Учительница в класс не входила. Девочки полагали, что за ними следят,
но проверить этого не могли. Когда они входили, на столе у каждой уже лежало
по стопке книг, старых, в истертых кожаных переплетах. От них требовалось
переписывать книги от руки и перед уходом аккуратно складывать листочки на
стол мисс Страйкен. Как правило, это были расшифровки стенограмм заседаний
Палаты Лордов, составленные в девятнадцатом веке.
В седьмую субботу Элизабет Финкель-Макгроу внезапно бросила ручку,
захлопнула книгу и швырнула ее об стену.
Нелл и Фиона прыснули со смеху, однако Элизабет была настроена отнюдь
не шутливо. Не успела книжка шмякнуться об пол, как Элизабет вскочила и с
яростным сопением принялась пинать ее ногами. Книга безучастно сносила
побои, и тем еще больше разозлила Элизабет; она плюхнулась на колени и
принялась горстями вырывать страницы.
Нелл и Фиона переглянулись, сразу помрачневшие. Пока Элизабет пинала
книгу, им было смешно, сейчас сделалось страшно.
- Элизабет! Прекрати! - закричала Нелл. Элизабет как будто не слышала.
Нелл подбежала и обхватила ее сзади. Через мгновение подоспела Фиона и
подняла книгу.
- К чертям! - орала Элизабет. - Плевала я на эти поганые книги, и на
Букварь тоже!
Дверь с треском распахнулась. Влетела мисс Страйкен, одним движением
оттерла Нелл, схватила Элизабет за плечи и силой вытолкала в коридор.
Через несколько дней родители Элизабет увезли ее в продолжительный
отпуск. Они перебирались из одного новоатлантического анклава в другой на
личном дирижабле, сперва были в Северной Америке, затем остановились на
несколько месяцев в Лондоне. За первую неделю Нелл получила от Элизабет одно
письмо и Фиона два. После этого, сколько они ни писали, ответа не приходило.
Имя Элизабет исчезло с доски дополнительных занятий.
Нелл и Фиона держались. Нелл достигла точки, когда могла целый день
переписывать книги, не воспринимая ни единого слова. В первые месяцы она
была напугана; она сама дивилась силе своего страха и постепенно осознала,
что Власть, даже когда не прибегает к физическому насилию, не менее страшна,
чем все ужасы ее детства. После случая с Элизабет на многие месяцы
воцарилась смертельная скука, которая сменилась яростью, пока из разговоров
с Мальвиной и Уточкой Нелл не узнала, что злоба подтачивает ее изнутри.
Усилием воли она вернулась к скуке.
Бесила бессмысленная, глупейшая трата времени. За те часы, что она
переписывала старые книги, можно было столько узнать из Букваря! Да что там
из Букваря, она с радостью ходила бы на дополнительные занятия по любому
другому предмету. Мучила иррациональность.
Однажды, вернувшись из уборной, она с изумлением обнаружила, что Фиона
не переписала ни страницы, хотя прошло уже несколько часов.
После этого взяла себе за правило время от времени поглядывать на
Фиону. Она заметила, что та прилежно пишет, но на старые книги не смотрит.
Закончив страницу, она складывала ее и убирала в сумочку. Порой она
останавливалась и несколько минут задумчиво смотрела в окно, потом
возвращалась к листку; порой закрывала лицо руками или раскачивалась на
стуле, а потом принималась усиленно строчить - чуть не по странице в минуту.
Как-то в конце занятий вошла мисс Страйкен, взяла со стола у Нелл
стопку исписанных листков, проглядела их и описала подбородком еле заметную
- даже не градусы, а минуты - дугу. Этот ленивый кивок означал, что Нелл на
сегодня свободна. Еще раньше Нелл поняла, что мисс Страйкен нарочно
изъясняется полудвижениями, чтобы ученицы боялись пропустить малейший ее
жест.
Нелл сделала реверанс и вышла, но, пройдя несколько шагов по коридору,
повернулась, прокралась к двери и через окошко в ней заглянула в комнату.
Мисс Страйкен вытащила из Фиониной сумки сложенные листочки и теперь
читала их, расхаживая по классу, как маятник. Фиона сидела за партой, втянув
голову в плечи.
Спустя вечность или две мисс Страйкен бросила листки на стол и что-то
коротко высказала, покачивая головой, будто до сих пор не верит своим
глазам. Потом она повернулась и вышла.
Когда Нелл подбежала, плечи Фионы еще бесшумно вздрагивали. Нелл обняла
ее; мало-помалу Фиона начала всхлипывать. За следующие несколько минут она
постепенно перешла к той стадии рыданий, когда все тело набухает и
размягчается от слез.
Когда Фионина мама приехала за ней в маленьком ландо и увидела красное,
зареванное лицо, она почернела от гнева и укатила с дочкой, даже не взглянув
на Нелл. На следующий день Фиона появилась в церкви, как ни в чем не бывало,
и в следующую неделю не говорила с Нелл о случившемся. Если совсем точно,
Фиона вообще почти ни с кем не говорила и была как во сне.
В семь утра следующей субботы Нелл и Фиона были немало удивлены, увидев
в классе мисс Матесон - она ждала их в плетеном кресле-каталке, укрытая
термопледом. Книги, бумага, авторучки исчезли, на доске не было их имен.
- Чудесный весенний денек, - сказала мисс Матесон. - Пойдемте нарвем
наперстянок.
Они двинулись мимо спортивных площадок в луг - девочки на своих двоих,
мисс Матесон - в кресле на умных колесах с множеством тонких спиц.
- Детский мясной фарш, - прошептала мисс Матесон как бы про себя.
- Простите, мисс Матесон? - сказала Нелл.
- Просто смотрю на умные колеса и вдруг вспомнила рекламу моего
детства", - сказала мисс Матесон. - Я ведь была доскерша. Гоняла по улицам
на скейте. Сейчас я по-прежнему на колесах, но уже на других. Видимо,
слишком много набила в юности синяков и шишек.
- Ум - замечательное качество, упаси вас Бог в нем разочароваться.
Обязательно, всегда старайтесь быть умными. Но с возрастом вы узнаете, что в
мире несколько миллиардов человек стремятся быть не глупее вас, и все, что
вы делаете, исчезнет - поглотится океаном - если не делать это вместе с
единомышленниками, которые запомнят ваш вклад и продолжат ваши усилия. Вот
почему мир делится на племена. Есть множество малых фил и три великие. Какие
великие?
- Новая Атлантида, - начала Нелл.
- Ниппон, - добавила Фиона.
- Хань, - закончили они хором.
- Верно, - сказала мисс Матесон. - Мы традиционно включаем Хань из-за
размеров и древности, хотя в последнее время она ослаблена внутренними
противоречиями. Некоторые называют Индостан, другие считают его собранием
микроплемен, склеенных по неведомому нам рецепту.
Было время, когда мы полагали, будто возможности человеческого разума
заданы генетически. Чушь, конечно, но долгие годы в нее верили, ведь
различие между народами так велико. Теперь мы понимаем, что все дело в
культуре. Собственно, культурой и называют сообщество людей, объединенных
некими благоприобретенными чертами.
Информационные технологии избавили культуры от необходимости владеть
конкретными клочками земли; мы можем жить где угодно. Общий Экономический
Протокол определяет, как это делать.
Одни культуры процветают, другие - нет. Одни ценят рациональное
познание и научные методы, другие - нет. Одни поощряют свободу высказываний,
другие - нет. Единственно, что объединяет всех: если культура не
расширяется, ее поглотят. Построенное рухнет, накопленное забудется,
записанное пойдет прахом. В старые дни это легко помнилось, потому что надо
было защищать границы. Сейчас это слишком легко забывается.
Новая Атлантида, как многие племена, расширяется путем образования. Вот
для чего существует эта школа. Вы развиваете тело спортом и танцами, ум -
экспериментами. А затем вы идете в класс мисс Страйкен. В чем смысл ее
уроков? Кто хочет ответить? Говорите. Вам ничего за это не будет.
Нелл, помявшись, ответила:
- Не уверена, что в них есть какой-нибудь смысл.
Фиона только печально улыбнулась.
Мисс Матесон улыбнулась тоже.
- Ты не так далека от истины. Уроки мисс Страйкен опасно граничат с
бессмысленной тратой времени. Зачем мы их ввели?
- Затрудняюсь ответить, - сказала Нелл.
- В детстве я ходила на карате, - огорошила их мисс Матесон. - Через
несколько недель бросила. Не выдержала. Я думала, сенсей научит защищаться,
когда я на скейте. А он велел мне подмести пол. Потом сказал: "Хочешь
обороняться, купи себе пистолет". Я пришла через неделю, он снова велел
мести. Дальше этого я не ушла. Так в чем был смысл?
- Научить вас смирению и самодисциплине, - сказала Нелл. Она узнала это
от Самбо годы назад.
- Вот именно. То есть нравственным качествам. Нравственность - опора
общества. Все процветание, все технологические достижения в мире не устоят
без основания. Мы поняли это в конце двадцатого века, когда немодно было
учить подобным вещам.
- Что же в мисс Страйкен нравственного? - воскликнула Фиона. - Она
такая жестокая!
- Я не пригласила бы мисс Страйкен к себе обедать. Не наняла бы
гувернанткой к своим детям. Но такие, как она, незаменимы.
- Самое трудное в мире, - продолжала мисс Матесон, - заставить
образованных западных людей действовать сообща. Это работа таких, как мисс
Страйкен. Мы прощаем им их недостатки. Мисс Страйкен - аватара. Вы знаете,
кто такие аватары? Она - воплощение принципа. Принцип состоит в том, что за
уютными, надежно защищенными границами нашей филы лежит жестокий мир,
который придет и сделает нам больно, если мы не будем начеку. Это -
неблагодарная работа. Мы все должны жалеть мисс Страйкен.
Они принесли в школу охапки фиолетовых и пурпурных наперстянок,
поставили в каждый класс по букету, а самый большой отнесли в кабинет мисс
Страйкен, потом выпили чаю с мисс Матесон и разошлись по домам.
Нелл, как ни старалась, не могла принять слов мисс Матесон, но после
того разговора все как-то сразу улеглось. Она поняла неовикторианцев.
Общество чудесным образом выстроилось в упорядоченную систему, вроде тех
простеньких компьютеров, которые они программировали на уроках. Теперь,
когда Нелл знала правила, она могла добиться, чего угодно.
"Радость" вновь сжалась до крохотного темного пятнышка на краю
огромного и светлого школьного дня. Мисс Страйкен время от времени била ее
линейкой, но не так часто, да и не лупила, можно сказать, а просто проводила
по пальцам.
Фионе Хакворт приходилось хуже, и через два месяца ей снова назначили
дополнительные занятия. Еще через пару месяцев она совсем перестала ходить в
школу. Объявили, что они с матерью переехали в Сиэтлскую Атлантиду, и что
желающие написать найдут адрес в холле.
Однако от других девочек (которые ловили обрывки взрослых разговоров)
до Нелл доходили слухи о Фиониной семье. Примерно через год после их отъезда
стало известно, что ее мать получила развод. У новых атлантов это
допускалось лишь в случае супружеской измены или насилия в семье. Нелл
написала Фионе длинное письмо, где говорила, что очень сочувствует, если
отец дурно с ней поступил, и предлагала свою поддержку. Через несколько дней
она получила коротенькую записку, в которой Фиона защищала отца от всех
нападок. Нелл послала письмо с извинениями, но больше вестей от Фионы
Хакворт не приходило.
Года через два все новостные каналы запестрели сообщениями о юной
наследнице Элизабет Финкель-Макгроу, исчезнувшей из семейного поместья под
Лондоном; якобы ее видели в Лондоне, Гонконге, Майами и других местах с
людьми, которых подозревают в принадлежности к верхним эшелонам КриптНет.
x x x
Хакворт просыпается; возвращение из мира Барабанщиков; хронологические
неувязки
Хакворт очнулся от невыразимо прекрасного сна, и понял, что это не сон:
под ним было чье-то мягкое тело, и сам он на всех парах летел к
семяизвержению. Он не понимал, что происходит, но быть может, его проступку
удастся сыскать извинение? В несколько возвратно-поступательных движений он
перевалил барьер, и гладкие мускулы соответствующего канала исполнили свой
спинномозговой алгоритм.
Всего несколько глубоких вдохов, и он уже вышел из партнерши, чуть
задохнувшись от пробежавшей электрической искры и приподнялся на локте
взглянуть, кем только что обладал. Света как раз хватало, чтобы увидеть и
без того известное: эта женщина, кто бы она ни была, не Гвен. Хакворт
нарушил главный обет своей жизни и даже не знал с кем.
Знал он другое - это не первый раз. Далеко не первый. За последние годы
он имел стольких...и если бы только он, а то и его самого...
Была, например, женщина...
Да что там, был мужчина...
Странно, он не мог вспомнить ни одного отдельного эпизода, однако
твердо знал, что виновен. Так бывает, когда проснешься с четкой
последовательностью мыслей в голове и не можешь вспомнить, к чему она
относится. Подобно трехлетнему ребенку, обладающему талантом мгновенно
теряться в толпе, воспоминания Хакворта ускользали туда же, куда
проваливаются вертящиеся на языке слова, случаи #deja vu и ночные
сновидения.
Он знал, что с Гвен у них все плохо, но Фиона по-прежнему его любит -
Фиона, выше Гвен, стесняющая своей все еще плоской фигуры, лишенной тех
самых вторичных половых признаков, что придают жизни занимательность и
остроту.
Выше Гвен? Как такое может быть?
Лучше выбираться отсюда, пока он не переспал еще с кем-нибудь
незнакомым.
Он был не в центральном зале, скорее в одном из аневризмов туннеля,
вместе с двадцать другими людьми, такими же голыми, как он сам. Он знал
(откуда, интересно?), какой туннель ведет к выходу, и пополз в ту сторону,
довольно неловко: некоторые мышцы были потянуты, другие сводила судорога.
Похоже, это был не очень атлетический секс, скорее тантристского толка.
Иногда они занимались этим сутки напролет.
Откуда он знает?
Хорошо хоть, галлюцинации прекратились совсем. Он полз долго. Если он
пытался думать, куда ползет, то сбивался с пути и возвращался в прежнюю
точку. Только когда сознание начало отключаться, ему удалось на автопилоте
добраться до длинной комнаты, заполненной серебристым светом и полого
уходящей вверх. Что-то знакомое: он видел это, когда был еще молод. Он
пополз вверх и постепенно уперся в тупик. Здесь пол был непривычно твердым.
Сверху открылся люк, на голову обрушились несколько тонн холодной морской
воды.
Он, шатаясь, выбрался на берег и увидел знакомый парк Стенли - серую
гальку сзади, зеленую стену спереди. Зашумели папоротники, из них выступил
Похититель, тоже зеленый и какой-то мохнатый. Для механической лошади он
выглядел необычно щеголевато - голову его венчал Хаквортов котелок.
Хакворт ощупал себя и с изумлением обнаружил бороду. Еще удивительнее -
волос на груди заметно прибавилось. Часть из них были седые - первые седые
волосы, которые он на себе видел.
Похититель был зеленый и мохнатый, потому что оброс мхом. Котелок
выглядел жутко и тоже порядком замшел. Хакворт машинально напялил его на
голову. Руки стали более плотными и волосатыми - нельзя сказать, чтобы это
их портило - и даже котелок сделался чуть тесноват.
x x x
Из Букваря: Нелл пересекает след загадочного Мышиного Воинства;
посещение лежачего больного
/Нелл обрадовалась, различив впереди за деревьями поляну - леса в
землях Короля-Койота были густые, темные, в них вечно лежал промозглый
туман. Сквозь тучи проглянуло солнышко. Нелл решила отдохнуть на лужайке, а
если повезет, то и погреться. Однако, выйдя на открытое место, она не
увидела ожидаемого разнотравья; скорее это была просека, оставленная
неведомой титанической силой - деревья повалены, земля взрыта и утоптана.
Когда принцесса Нелл оправилась от изумления и поборола страх, она решила
прибегнуть к полученному в странствиях умению читать следы и выяснить, что
за неведомое чудовище тут прошло.
Вскоре обнаружилось, что для этого не обязательно быть опытным
следопытом. С первого взгляда на утоптанную землю Нелл увидела вместо
нескольких огромных (как ожидала) отпечатков, миллионы крохотных, которые
перекрывались, так что не осталось места, где бы не впечатались малюсенькие
подушечки и коготки. Здесь прокатилась лавина кошек; даже не узнай Нелл их
следы, она бы догадалась по разбросанным комкам волос и колбаскам помета.
Кошки кочуют стадом! Очень не в их характере. Нелл некоторое время шла
по следу, в надежде сыскать объяснение странному феномену. Через несколько
миль она набрела на брошенный привал: просека расширялась, земля была
испещрена сотнями крохотных кострищ. Нелл прочесала всю стоянку в поисках
новых зацепок, и не без успеха: она нашла много мышиных какашек и мышиные
следы у костров. Судя по следам, кошки были сосредоточены на ограниченной
площади, а мыши свободно расхаживали по лагерю.
Ключом к отгадке послужил крохотный обрывок скрученной сыромятной кожи,
который Нелл обнаружила возле одного из кострищ. Повертев его в пальцах,
Нелл узнала уздечку - только маленькую, на кота.
Здесь проехали мыши - они скакали на кошках, как древние рыцари - на
конях.
В странствиях по Стране-за-морями Нелл слышала толки о Мышином Воинстве
и всегда считала их расхожими суевериями.
Но как-то раз, много лет назад, в высокогорной корчме, где принцесса
Нелл остановилась на ночь, ее разбудило мышиное шуршание в рюкзаке...
Принцесса Нелл произнесла заклинание, которому научила ее Мальвина, и
посреди комнаты повис маленький светящий шарик. Слова заклинания утонули в
шуме сотрясающего старую корчму ураганного ветра, и мышь, застигнутая
врасплох, на мгновение ослепла от света. Нелл с удивлением обнаружила, что
та не поедает съестные припасы, а роется в бумагах, да и не на подстилку их
себе раздирает - нет, мышь явно умела читать и что-то вынюхивала.
Принцесса Нелл накрыла маленькую лазутчицу ладонью.
- Что ты искала? Скажешь - выпущу! - пообещала она. Приключения научили
ее остерегаться всяческих хитростей. Важно знать, кто отрядил к ней этого
маленького, но ловкого соглядатая.
- Я бедная маленькая мышка! - запищала лазутчица. - Мне даже еды вашей
не надо, только узнать!
- Я дам тебе большой кусок сыра, если все мне расскажешь, - сказала
принцесса Нелл. Она перехватила мышку за хвостик и подняла в воздух, чтобы
разговаривать лицом к лицу. Другой рукой она растянула завязки рюкзака и
вытащила кусок вкусного рокфора.
- Мы ищем нашу пропавшую королеву, - пропищала мышь.
- Уверяю тебя, в моих бумагах нет ничего об изчезнувшей мышиной
властительнице, - отвечала принцесса Нелл.
- Как вас зовут? - спросила мышь.
- Не твое дело, проныра! - сказала принцесса Нелл. - Я тут задаю
вопросы.
- Но мне очень важно знать, как вас зовут, - сказала мышка.
- Зачем? Я - не мышь. И не видела маленьких мышек с коронами на голове.
Мышка-лазутчица молчала. Черные глазки-бусинки так и сверлили Нелл.
- Скажите, вы случаем не с заколдованного острова?
- Ты наслушалась волшебных сказок, - сказала принцесса Нелл, с трудом
пряча изумление. - Ты ничего мне толком не ответила и потому не заслужила
сыра, но я восхищаюсь твоей отвагой и дам тебе ломтик. Кушай на здоровье!
Она опустила мышку на пол и достала ножик, чтобы отрезать сыра, но,
когда закончила, той уже след простыл. Нелл видела только мелькнувший под
дверью розовый хвостик.
На следующий день она нашла в коридоре мышиный трупик. Лазутчицу
подстерегла хозяйская кошка...
Значит, Мышиное Воинство существует. Интересно, отыскали они свою
королеву? Нелл шла по следу еще день-два - он вел примерно в нужную сторону,
да и шагать по нему было почти как по дороге. Она миновала еще несколько
брошенных стоянок. На одной она даже обнаружила могилку, с крохотным
надгробьем, высеченным из кусочка мыльного камня.
Надпись была совсем мелкая, не разберешь, однако у Нелл в кармане
хранилось увеличительное стекло из сокровищницы одной волшебной королевы;
Нелл раскрыла обитую бархатом коробочку, вынула лупу и навела на камень.
Барельеф наверху изображал мышиного рыцаря в латах и с мечом,
склоненного перед пустым троном. Эпитафия гласила:
Здесь Клевер спит, погребена -
Усы и доблесть, хвост и честь.
Погибла в лапах скакуна,
В седло ей более не сесть.
Иной скакун в ином строю
Стремит ее в иной предел,
Но в преисподней или в раю
Она верна принцессе Нелл.
Нелл осмотрела кострища, обгрызенные пни, сухие какашки и заключила,
что мыши прошли здесь много недель назад. Когда-нибудь она встретит их и
узнает, за что ее так любят, но сейчас оставались дела поважнее./
Про Мышиное Воинство придется узнавать потом. Сегодня суббота, а по
субботам она навещала брата на Арендованных Территориях. Нелл открыла
гардероб в углу спальни и достала дорожное платье. Угадав ее намеренье,
дуэнья вылетела из своей ниши и с жужжанием понеслась к дверям.
Даже в своем нежном возрасте (она лишь несколько лет назад переступила
порог девичества), Нелл уже не раз имела случай порадоваться присутствию
груши-дуэньи, следующей за ней по пятам всякий раз, как она выходила из дома
одна. Созревание наделило ее всеми чертами, привлекающими противоположный
пол и женщин соответствующей ориентации. Комментаторы обычно упоминали ее
глаза, о которых говорили, что в них есть нечто экзотическое. Ни формой, ни
размером, ни цветом - зеленовато-карим с золотой искоркой - они не
выделялись среди пребладающей массы англосаксонского населения, однако некая
роковая настороженность неизменно останавливала взгляды. Неовикторианское
общество породило немало девушек, вполне начитанных и образованных, которые,
тем не менее, в ее годы оставались чистыми вощечками. Глаза Нелл
рассказывали иную повесть. Когда несколько месяцев назад ее вместе с другими
неатлантическими ученицами Академии мисс Матесон представляли обществу, она
была не первой красавицей в зале, и уж тем более - не лучше вс...
