Люциус Шепард. Aztechs
страница №2
...али длиннымихлыстоподобными прядями, куда были вплетены куски золота; солнечные очки
пурпурного оттенка; и на себе он носил, наверное, фунтов пять цепей,
браслетов и колец. В то время, как по правую руку от папочки Руй сидел
прямой и настороженный, Феликс слева развалился на стуле и демонстрировал
отсутствие интереса к происходящему. Дюжина телохранителей - представители
татуированных прихлебателей, что мы видели на улицах, стояли на некотором
расстоянии за спинами Карбонеллов. Судя по вниманию, с которым они следили
за каждым движением сэмми, возникло подозрение, что они чувствуют себя в
меньшинстве. Это насторожило мои детекторы. Не было похоже на Рамиро, обычно
внимательного к вопросам безопасности.
Во время представления Рамиро был сплошная улыбка, особенно когда дело
дошло до Лупе. "Никогда не пропускаю ваше шоу, сеньорита Бернал", сказал он,
пожимая ей руку. "Это большая привилегия, участвовать в шоу Розы Границы."
"Mucho gusto", ответила Лупе. "Вы знаете моего помощника, мистера По."
"Мы разговаривали", ответил Рамиро, не отрывая глаз от выреза Лупе. Он
представил Лупе Рую, который поклонился, и Феликсу, который ничего не
сказал, просто смотрел. "Ну, что ж!", Рамиро потер руки и лучезарно
заулыбался. "К делу!"
Когда все расселись, Рамиро склонился вперед, сложил руки на столе и
обратился к Зи. "Мы изучили ваши экономические предложения, сеньор. Все ваши
бумаги. Мы нашли их интригующими. Однако, идея революции..."
"Не столько революции, сколько экономического переворота", сказал Зи.
Рамиро не любил, когда его прерывали. "Очень хорошо. Мы наши идею
"экономического переворота" излишней. Мы контролируем сорок процентов Эль
Райо. И когда вырастем, то естественно расширим и наш контроль. В конечном
счете мы сможем управлять всей границей." Он поднял бровь. "Зачем же нам
тогда равняться на AZTECHS?"
"Могу я говорить в открытую?", спросил Зи.
"Конечно", ответил Рамиро.
"Прежде всего", сказал Зи, "семейства Гусманов и Лос де Абахо станут
сопротивляться вашему расширению. К несчастью, это несомненно. Но вы
потеряете много солдат."
"Hombre[исп. парень]! Солдаты для этого и нужны", сказал Руй.
Рамиро согласно кивнул.
"Как скажите", сказал Зи. "Но у вас бизнес, и каждая потеря, неважно
насколько предсказуемая, насколько тривиальная, это потеря. А потом еще
существуют вопросы законности."
Руй вскочил на ноги, но Рамиро утихомирил его жестом. "В каком именно
смысле", холодно спросил он, "вы считаете нас незаконными?"
"С международной точки зрения", ответил Зи. "То, что вам представляется
сегодня - это уникальная возможность. Юг страны занят Пан-Майанской войной,
и обещает быть занятым ею достаточно долгое время. Центральный регион,
включая Мехико-сити, исчерпал свои ресурсы и обладает пустой властью...
властью, которая не сможет противостоять серьезному вызову. AZTECHS
поддерживает такие контракты с правительством, которые позволят нам
нейтрализовать любое сопротивление созданию пограничного государства. Даже
если они смогут возвратить силы, ныне воюющие на юге, мы сможем
гарантировать, что у них не будет фондов для их пропитания. В течении
нескольких месяцев вы сможете стать не просто наиболее влиятельным человеком
границы, но президентом возникающей нации. Нации, которая за несколько лет,
встанет вровень с самыми богатыми на планете."
"Вы льстите себе, сеньор. Технология AZTECHS изменила нашу жизнь -
революционизировала ее - и, несомненно, это богатая корпорация. Но богатая
нация?..." Рамиро с изумлением фыркнул. "Что же американцы? Что они скажут
обо всем этом?"
"Американцы желают стабильности", сказал Зи. "Их тревогу вызывает то,
что военные действия между Карбонеллами, Гусманами и Лос де Абахо
выплескивается на их территорию. Иметь дело с одним правительством, а не с
тремя криминальными организациями... такое покажется им улучшением. Это даст
им больший контроль за потоком наркотиков через границу."
Руй фыркнул с отвращением, а Феликс с минимальным оживлением сказал:
"Папа, такое дерьмо нам не нужно." Рамиро рассматривал Зи вопросительным
взглядом.
"Сеньор Карбонелл", сказал Зи. "Вы так же как и я знаете, что
американцы не хотят остановить поток наркотиков. Они всего лишь желают иметь
право голоса в управлении этим потоком. Это в конечном счете может снизить
количество наркотика пересекающего границы, но..."
Рамиро смотрел сердито.
"...но", продолжил Зи, "деньги, которые придут к вам в результате такой
кооперации, в тысячу раз компенсируют любые потери, которые вы испытаете."
"Вы просите нас отказаться от нашей силы", сказал Рамиро.
"Это правда, парень!", сказал Руй, а Феликс кивнул.
"Совсем нет", сказал Зи. "Я прошу вас умерить силу ограничениями,
порожденными мудростью. Я прошу вас выйти на мировую сцену."
Рамиро повернулся к Лупе, что сидела справа от Зи, нашептывая
комментарий, и сказал: "Прекрати молоть языком, сучка."
Лупе запнулась, потом совсем замолчала.
Вероятно, ожидая насилия, а, может, просто в поисках более широкого
угла зрения, Фрэнки быстро засеменил по столу.
"Вы просите нас отказаться от нашей силы", Рамиро спокойно сказал Зи.
"Не пытайтесь убедить меня в противном. Президент - это не король. А я
король, а это" - и он хлопнул Руя и Феликса по плечам - "это мои принцы."
Все трое свирепо смотрели на Зи с одинаковой недоброжелательностью, как
три волка, глядящие на пса с переломанной задней ногой. Наступило молчание,
в котором жужжание Эль Райо, казалось, стало громче. У меня мелькнула мысль,
что все пошло вразнос. Зи не врубался - он все бубнил о радостях рождения
нации, не замечая, как интенсифицировалась враждебная энергия в помещении.
"Вы сможете занять значительное место в истории...", говорил Зи.
"Трахал я историю", сказал Феликс.
"...основав нацию", продолжал Зи. "Вы сможете стократно увеличить свое
богатство, свою власть. И вы можете сделать это, просто согласившись это
сделать."
"Объясните", сказал Рамиро, все еще не отводя взгляда от Зи.
"В то мгновение, когда вы согласитесь на контракт, AZTECHS положит
некую сумму на банковские счета, принадлежащие Лос де Абахо и Гусманам.
Одновременно они откажутся от своих интересов - во всей их полноте - в
пользу Карбонеллов."
"Вы говорили с ними?", спросил Рамиро.
"Все устроено", сказал Зи.
"И они согласились уйти?"
"Им очень хорошо заплатят за уход."
"Coсo!" Феликс отшвырнул ногой стул и вскочил на ноги. Он обоими
кулаками оперся на стол и заорал на Зи: "Pinche cabron!" [это лучше не
переводить...]
Неровная цепочка телохранителей зашевелилась в предвкушении.
"Подожди!" Рамиро жестом приказал Феликсу затихнуть, Но Феликс сказал:
"Это чепуха , папа! Засранцы сговариваются за нашими спинами..."
Рамиро поднял указательный парень к лицу Феликса и сказал: "Cuidado,
chico! Cuidado!" Феликс возмущенно фыркнул и боком угнездился на краешке
стола. Рамиро задумчиво посмотрел на Зи. "Какую выгоду это даст AZTECHS?"
"Стабильность", сказал Зи. "Альянс с национальным государством
гарантирует нашу безопасность."
Рамиро откинулся назад, играя желваками. "Предполагаю, вы говорите о
безопасности той штуки в пустыне?"
"Район, о котором мы заботимся, обозначен в файле, что мы вам послали."
Рамиро посигналил одному советнику: "Dame el filo [исп. дай-ка
папку.]".
Советник дотянулся до дипломата на полу рядом с его стулом и достал
толстую папку с бумагами. Он по столу передвинул ее Рамиро, который
сосредоточился над ней. Руй наклонился, чтобы взглянуть. Феликс повернулся
спиной к столу, прошел на несколько шагов ближе к алтарю и встал, глядя в
мерцающий красный свет Эль Райо. Лупе глазами спросила меня. Я едва заметно
качнул головой, говоря, что не надо беспокоиться. Похоже, никто из моих
людей не шевелился. Все четверо сфокусировались на Карбонеллах.
"Расскажите вот об этом", сказал Рамиро, и прочел из файла: "Под
руководством AZTECHS семейство Карбонеллов будет обучать присоединившихся,
чтобы надзирать за образованием будущих лидеров."
Зи начал объяснять необходимость чистки рядов Карбонеллов от
безответственных и неустойчивых путем их фильтрации сквозь процесс
изощренного обучения, призванного снабдить их знаниями для прокладывания
путей сквозь узости международной дипломатии. У меня было ощущение, что он
поймал Рамиро на крючок - старик был явно заворожен идеей стать мировым
лидером. Руй, подумал я, станет выжидать. Но Феликс... Феликс был не тот
тип, с которым хотелось пропихнуть идею о чистке нестабильных элементов. Он
вибрировал, как старая лампа дневного света на потолке.
"Что думаете, ребята?" Рамиро взглянул на Феликса, потом на Руя. "Вы
хотите быть страной?" Он закинул назад голову и захохотал. "Хотел бы я
знать, как мы ее назовем?"
"В честь наших предков", угрюмо сказал Руй. "Пусть называется Кокаин."
"Как бы вы ее не назвали", сказал Зи, "это будет замечательная страна.
Она предложила бы своим гражданам то, что не сможет предложить никакая
другая страна, а это позволило бы вам нанять лучших людей в любой области,
всего лишь обещая им гражданство. Вы оказались бы в позиции достижения
экономического превосходства."
"О чем это вы толкуете?", спросил Рамиро.
"Ваша страна", сказал Зи, "могла бы предложить своим гражданам гарантию
жизни после смерти."
Три Карбонелла встретили это заявление с выражением недоверия. Руй
сказал в конце концов: "Ты толкуешь о софтверном дерьме, парень?"
"Совсем нет." Казалось, Зи чувствует себя гораздо увереннее меня. "Это
не имеет ничего общего с перезагрузкой личности. Я говорю об актуальном
физическом пространстве. О Валгалле для мексиканского народа. О прекрасной
вечности."
Феликс испустил странный взрывной звук и откатился от стола. Он
взобрался по ступеням алтаря, схватил золотой канделябр и швырнул его в
огонь Эль Райо. Раздался слабый треск и белая вспышка.
"Вернись и сядь!", сказал ему Рамиро.
"No mas, hombre! [исп. перестань, мужик]" Феликс спустился со ступеней.
"Я не стану слушать такое дерьмо." Он дважды стукнул себя в грудь чуть выше
сердца. "Я не чертов бизнесмен! Я bandido, твою мать! Yo soy un criminal!
Это не то, чем заняты Карбонеллы... это розовое дерьмецо!" Он ткнул пальцем
в Зи и подошел поближе. "Эта девочка дергает нас одной рукой и пытается
отрезать яйца другой! Ты этого хочешь, папа? Хочешь, чтобы тебя в задницу
трахала сучья машина? Хочешь носить костюм и притворяться трахнутым
наполеоном?"
Слезы заструились по лицу Феликса. Этот сдвинутый фАкер действительно
любил семейные традиции. Вероятно, он увидел себя в контролируемом AZTECHS
будущем, неким патриархом, вспоминающем о старых добрых днях, когда он
привык замачивать по десять-пятнадцать человек еще до завтрака. Но совсем не
забавной была реакция Рамиро и Руя. Вместо того, чтобы относится к нему, как
к бешеной собаке, они смотрели на него теплыми, горделивыми взглядами,
словно его идиотское деяние вернуло благостные воспоминание о былых
зверствах Карбонеллов.
"Сделай это, папа", сказал Феликс.
Он и Рамиро обменялись многозначительными взглядами.
"Сделай что?", спросил я, хватаясь за ручки кресла и готовый к прыжку.
"Не знаю, что твои люди имеют в виду, но рекомендую осторожность."
"Феликс прав, папа", сказал Руй. "Нам это не надо."
"Я не понимаю, в чем проблема", сказал Зи. "Но если у вас есть какие-то
сомнения, какие-то вопросы, то за этим я здесь."
"Что происходит?", поднялась Лупе на ноги. "Эдди?"
Я вытащил Зи из кресла. "Джентльмены", сказал я Рамиро и его выводку.
"Мы уходим."
Зи оттолкнул меня - он был сильнее, чем выглядел. "Нам всем надо время,
чтобы подумать", сказал он, обращаясь к Рамиро. "Это великое дело..." Он
прервался и уставился на мерцающую поверхность Эль Райо, как если бы заметил
ее впервые. "Бегите!", воскликнул он.
Я услышал грохот, почувствовал, как задрожал пол. И точно, как в
"Крусадос", стена красного огня за алтарем замигала и выключилась. Я не
знаю, сколько бандюг стояло по другую сторону. Достаточно, чтобы вышла
футбольная команда. Почему мы до сих пор все живы? Потом я сообразил, что
бандюги, должно быть, целили в сэмми, сохраняя нас оставшихся, как
заложников, для выкупа... Они двинулись в церковь, паля из автоматов
прошлого века, неподвластного суппрессорному полю. Грохот эхом разносился по
зданию, и я потерял нить происходящего, сосредоточившись на защите Лупе и
Зи. Когда мы пробегали в дверь, Зи получил попадание в спину. Он запнулся,
но продолжал двигаться. Красное пятно, вроде тех красивых значков, что
крепятся к шевронам приза за второе место, расцвело чуть пониже его плеча.
Чилдерс стоял на ступенях, ведя огонь с бедра, поливая зону микрогранатами
из своей AR-20, потом перенес огонь на церковь. Двор был усеян трупами,
пламя лизало их одежду. Деннар распахнул заднюю дверь БМП, помогая
взобраться. Лупе сама вскарабкалась в машину. Деннар затащил за нею Зи. Я
открыл дверцу с пассажирской стороны, намереваясь оттуда скользнуть за руль,
но на водительское место взобрался Чилдерс и завел двигатель. Пули цокали по
бронированной шкуре. Потом мы рванули вперед, поспешая к воротам. Сквозь
амбразуры окон спереди и сбоку я видел рассыпавшихся солдат Карбонеллов. С
визгом рвущегося металла мы проломили ворота и покатили по пустырю трущоб,
отделявших Баррио Нингун от собора.
Чилдерс мчал прямо в пустыню, не пытаясь объехать хлипких обиталищ на
нашем пути, а проламывая их насквозь. Мы словно были внутри вихря. Куски
фанеры, черепки горшков и кастрюли, мелкие приспособления, игрушки, одежда,
хлопающие листы картона, какая-то женщина с испуганным лицом - все взлетало
в воздух при проезде нашей машины - сюрреальная разновидность погоды, дождем
летящая мимо окон, посверкивая в свете фар. Жизни других летели нам под
колеса, различимые лишь как толчками. Я попытался оторвать руку Чилдерса от
баранки, но он отпихнул меня. Я треснулся головой о дверцу. Пока я с трудом
приходил в себя, я краем глаза различил мощную белую вспышку. От ударной
волны машину занесло, развернув почти боком, и раздался чудовищный грохот.
Как будто что-то большее, чем целый мир, сделало глоток в пустоту
собственного брюха. Потом меня бросило на приборную доску. Я кое-как
выпрямился, и Чилдерс подмигнул мне. "Я оставил во дворе маленький подарок
Рамиро", сказал он.
Все еще в оцепенении, я не смог ответить.
"Просто карманная а-бомба." Чилдерс крутанул баранку и что-то грузное
расплющилось под колесами. "Дешево и сердито. Радиус зоны поражения двести
ярдов. Мы проскочили."
Я ухитрился сесть прямо. "Ты понимаешь, сколько народу ты сейчас убил?"
"С тысячу... пятнадцать сотен максимум. Я подумал, это хорошая мысль,
разделаться с твоей проблемой Карбонеллов. Теперь на их счет больше не
придется беспокоиться."
Я уставился в переднюю амбразуру, забрызганную кровью кого-то, кого мы
раздавили. Мы выскочили на край баррио и заскользили по такыру, направляясь
вглубь пустыни.
"Ты выглядишь, словно кто-то стащил твоего любимого плюшевого кролика",
сказал Чилдерс.
Я еще раз попытался взять руль. Чилдерс отпихнул меня.
"Отдышись", сказал он. "Это были плохие парни. Мы должны были это
сделать много лет назад. Но что хорошо, так ты теперь герой. Лос де Абахо и
Гусманы благословят твое имя."
"Мы?", спросил я. Кто это мы?"
Чилдерс помедлил. "Ю-Эс", сказал он наконец, а потом повторил еще раз
раздельно: "Ю. Эс."
Было очевидно, что Чилдерс смотрит на себя как на юмориста. Я не был
уверен, что он не юлит со мной. Он начинал казаться совсем не похожим на
сэмми. Это следовало не столько из комедии, сколько из факта, что он
действовал, продумав все заранее - что не было сильной стороной сэмми.
"Отвали", сказал я.
Чилдерс не подал ни малейшего знака уступчивости.
Я вытащил пистолет. "Я сказал, отвали, парень."
"Конечно", сказал Чилдерс. "Как скажешь, босс."
Прежде чем я смог отреагировать, он выхватил пистолет их моей руки,
развернул его и приставил дуло к моему лбу. Колечко кожи под стволом
похолодело.
"Еще приказы?", спросил Чилдерс. "Нет? Окей. Тогда почему бы тебе не
проверить своего клиента?" И он ткнул меня пистолетом.
Я взял микрофон интеркома с держалки под приборной доской, нажал кнопку
передачи. "Что у вас там?"
Ответил Деннар хриплым голосом. Я подумал, что голос Лупе послышался
мне на заднем плане. Словно она передает комментарий. "Парень жив, но
сомнительный", сказал Деннар. "Он хочет ехать в пустыню."
"Спроси его о Морли." Чилдерс сунул пистолет в карман.
Я снова нажал кнопку. "Морли с вами?"
"Он поет в моем гневе", ответил Деннар.
"Повтори."
Деннар не ответил.
"Полагаю, ответ отрицательный." Я выключил интерком и сел, мрачно
уставившись на бледную трещиноватую землю, плывущую в наших огнях.
"Понимаю, почему ты в депрессии", весело сказал Чилдерс. "То есть, ты
фактически погубил команду, Эдди. Тебе следовало знать, что у Рамиро всегда
крапленые карты. Обходить углы - это твоя работа. Тебе повезло, что с тобой
оказался я."
Я не ответил, хотя это и было правдой. "Где ты добыл бомбу?"
"Фамильное наследство."
"Давай напрямик", сказал я. "Что, мать твою, происходит?"
Он удостоил меня короткого взгляда. "Имеешь в виду, в конечном счете?
Или прямо сейчас?"
"Конечный счет подождет", сказал я.
Это рассмешило Чилдерса. Он засмеялся, шлепая по баранке. "Люблю козлов
отпущения с чувством юмора."
"Козлов?"
"Ты же командир. Ты отвечаешь за все, что не так. Единственная причина,
по которой ты еще жив, это то, что ты можешь держать удар. Если ты выйдешь
из строя, я без сожалений прикончу твою подружку. Ты понял?"
"Ага."
"Но вижу, ты умираешь - хочешь знать", сказал Чилдерс. "Поэтому
расскажу, о чем базар. Я иду за Монтесумой."
"За ИИ?"
"Я понимаю." Чилдерс помотал рукой, словно отмахивался от моей улыбки.
"Ты думаешь, какие шансы у человека против ИИ? Совсем никаких, правда? Но
понимаешь, Эдди, я-то не природный человек." Он сорвал с шеи пластырь и
выбросил его. "Пластырь, это просто туфта. Во мне больше технологии, чем у
всех мартышек на дереве. Монтесума хочет видеть меня насквозь. А я не хочу
звонить в один из его колокольчиков." Он снова нашел меня глазами. "О чем
тебе тревожиться? Это же не бизнес, верно?"
Я пожал плечами. "Да что угодно."
"Точно!", сказал Чилдерс. "Прекрасный подход, Эдди. С ним ты далеко
пойдешь. Может, даже в старые добрые Ю Эс оф Эй. Тебе бы понравилось?
Понравилось бы, если б ты и папочка восстановили гражданство? Это можно
устроить. Просто будь полезным мальчиком и делай все, что я тебе скажу."
Если Чилдерс думал, что в одну минуту может назвать меня козлом, а в
другую пытаться купить обещанием награды, то его технология нуждается в
настройке. Такое высокомерие весьма характерно для сэмми. Я решил, что он,
должно быть, разновидность мутантного сэмми, с какой-то новой хреновиной,
сконструированной специально для этой операции. И если это все, что он есть,
то у него имеются слабые места.
"Не -а!", предостерегающим тоном сказал Чилдерс. "Не начинай думать обо
мне, Эдди. Мыслить опасно, а ты уже видел, что в этом ты не слишком хорош."
x x x
Мы ехали по ту сторону каменной головы, направляясь на юг и на запад,
следуя грунтовками меж низких холмов. Рассвет превратился в день, и я начал
различать всадников на гребнях. Не более трех-четырех кряду. Они держались
на расстоянии и я ничего не мог о них сказать. Силуэты на фоне высокого
голубого неба. Потом незадолго до десяти мотор БМП сдох и мы остановились в
широком arroyo [исп. ручей], с берегами из желтого камня. Проблем с бензином
не было, механика была в порядке. Машина просто встала. Чилдерс остался
равнодушен.
"Было лишь вопросом времени, когда Монтесума остановит нас", сказал он.
"Мы в пределах его первой линии обороны." Он открыл свою дверцу. "Видишь эти
пятна блестящего песка? Вон там." Он указал на язык песка, змеящийся с
обнаженной скалы, прорезавший склон холма. "Это все машины. Триллионы машин.
Не стоит хотеть по ним прогуляться. Похоже, некоторые их машин просочились в
двигатель и заглушили его."
"Откуда ты знаешь?", спросил я.
"Мы знаем все."
"Ю Эс, ты имеешь в виду?"
Чилдерс улыбнулся. "Если угодно."
Вплоть до вечера мы укрывались под нависавшей скалой. Деннар все время
провел в трансе, сидя со скрещенными ногами. С тонкой татуировкой на губах и
веках, журавли и фараоновы люди, взявшиеся за руки в танце, он напоминал
безмятежного монстра из египетского кошмара. Чилдерс, как и подобает
отважному сэмми, отверг благодеяние тени, и провел эти часы, угнездившись на
глыбе темной породы, что выступала из песка примерно в пятидесяти футах,
пристально глядя на пустыню. Время от времени его ладонь блуждала по
рюкзаку, словно убеждаясь, что он еще покоится у его колена. Я воображал,
что в нем содержится программа, которая должна отключить, но не уничтожить
ИИ - если "Ю Эс" хотели бы убить его, они просто забомбили бы нейтронками
весь район. Лупе первый час плакала и жаловалась, потом заснула. Фрэнки
шастал вокруг, снимая то и это. Я пытался заснуть, но продолжал вспоминать
нашу жестокую езду через трущобы, и раздумывать, как мой бизнес будет
воспринят людьми, поверившими в то, что я разбомбил Карбонеллов, и я так же
хотел бы знать, как, черт побери, я смогу выпутать Лупе и себя из всего, что
сейчас происходит.
Зи лежал на раскладных носилках, что были частью медицинского
оборудования БМП, то обретая, то теряя сознание. В какой-то момент он
подозвал меня, и я встал рядом на колени. Его кожа стала бледной, но
несмотря на потерю крови и боль, он сохранял свое спокойствие.
"Сеньор По", сказал он скрипучим шепотом. "Послушайте меня. Этот
человек...", и он кивнул в сторону Чилдерса. "Вы должны...", он закашлялся и
закрыл глаза, "вы должны помешать ему завершить свою миссию."
Я немного обдумал сказанное. "Откуда вы знаете, на что он собрался?"
Зи только мигал на меня, что-то говоря ртом, но не произнося ни звука.
"Это Деннар сказал вам?", спросил я. "Он замешан?"
Очень слабо он ответил: "Что известно моему отцу, я тоже знаю."
"Вашему отцу?"
"Пожалуйста, сеньор По. Послушайте." Зи нашел мою руку. "Если вы не
остановите его, вечность будет потеряна."
"Вечность", сказал я. "О, да... Нам она недоступна."
Потом - думая, что если он знает все, что знает "его отец", то я смогу
что-то узнать о Чилдерсе - я сказал: "Он говорит, что ИИ не видит его. Тогда
в чем же дело?"
"Он не здесь. Он..." Он прервался и сосредоточился на том, чтобы
оставаться в живых.
"Вы в контакте с ИИ, верно?", спросил я. "Вы не можете направить его на
Чилдерса?"
"Это похоже... Как если бы мой отец не верит, что он существует." Он
слегка отключился, потом примерно через полминуты продолжил: "Если вы
ранены, идите к одной из точек распределения органики. Ворота в вечность
повсюду вокруг вас."
Мои ощущения рассыпАлись перед тем, как я заговорил с Зи, и
высказывание о точках распределения органики совсем не помогли мне собрать
их вместе.
"Эти пункты, есть у них хоть какая-то метка, говорящая что это такое?",
спросил я. "В общем, я совсем не врубаюсь, о чем вы толкуете."
Лупе подкралась рядом, склоняясь над моим плечом. "Он в порядке?"
Где-то в промежутке она освежила свой мейк-ап и была готова для камеры.
Зрительская аудитория высоко оценит миленькую сцену смерти.
Зи, похоже, чуток собрался с силами, некая степень оживления вернулась
на его лицо. "Что вы знаете о Боге?"
Я не был уверен, к кому из нас он обращается, но Лупе встряла сразу.
"Когда я была маленькой девочкой, то по воскресеньям", сказала она,
задушевно глядя на Фрэнки, который занял позицию, чтобы смотреть на нее с
другой стороны носилок, " моя мамочка надевала на меня белое кружевное
платье с гофрированной юбкой, и..."
Она начала сообщать о своем церковном опыте, как она флиртовала с
маленькими мальчиками, особенно с этим милым Педро Гарса, и все изумлялись,
как красиво она выглядит. Все это был сплошной вымысел. Лупе выросла в Санта
Барбаре. Ее отец был преуспевающий адвокат, который проводил воскресные дни
в гольф-клубах, а похмелье матери редко позволяло ей вставать ранее шести
вечера. Насколько я знаю, она никогда не называла свою мать "мамочкой".
Шлюха, стерва и "эта трахнутая старая сволочь" были любовными прозвищами,
которыми она обычно пользовалась. Я начал подумывать, что, может быть, шок
так подействовал на ее мозги, что она переместилась в свою телевизионную
личность.
"Парень не спрашивает, что ты носила в церкви", сказал я. "Что ты
надевала в церковь, и кого ты хотела совратить, когда тебе было двенадцать,
не имеет никакого отношения к Богу."
Лупе нахмурилась на меня, и я понял, что мы на пороге одного из наших
знаменитых, поднимающих рейтинг боев, но Зи, который был настроен явно на
другой канал, прервал его, сказав: "Вы как-то спрашивали меня, кем я был до
того, как пришел в пустыню. Сейчас я тот же, кем был тогда... но сделан
чистым. Совершенным."
Я все еще злился на Лупе и моим первым импульсом было сказать Зи, чтобы
он сохранил свою чепуху для святого Петра, или кто там его ждет за пределами
пунктов распределения органики. Но парень-то умирал. Приходилось быть с ним
помягче.
"Какими станете и вы", продолжал он. "Оба."
Я мог бы придумать судьбу и похуже, чем изрекать пошлости и улыбаться в
лицо каждому, но это было трудновато. Глаза Зи закрылись, и я подумал, что
он прекратил свою вербовку, но он тяжело вздохнул и сфокусировал взгляд на
моем лице.
"Ваша цель более земная, нежели моя", сказал он. "Но она не менее Божия
цель."
"Что вы имеете в виду под Богом?", спросил я, пытаясь сделать вопрос
похожим на деловой, а не на дурацкий вызов.
Счастливая улыбка Зи стала шире. "Оглянитесь вокруг. Вы с Ним сейчас."
Я смотрел на песок, на шалфей, на желтоватые скалы. Я видел игуану,
пересекающую пятно песка цвета охры. Бог? Почему бы и нет, подумал я. ИИ,
верящий, что он Бог, или Бог, проявляющий себя в ИИ. Разницы мало.
Лупе сказала своим профессиональным эфирным голосом: "Зи, вы намекаете,
что ИИ, известный под именем Монтесума, есть фактически существо, о которым
мы думаем, как об El Gran Seсor?
"У каждой эпохи своя аватара", слабо отозвался Зи. "Верьте сейчас во
что хотите. Вера - это ваш удел."
Она задавала еще вопросы, но он ответил, что ему надо отдохнуть. Она
смотрела на меня с выражением уязвленной преданности, возвратившись в
личность Розы Границы. "Эдди! Ты был низок со мной!"
Я сказал, чтобы она катилась на хрен, и разлегся в более удобной позе.
И тогда, взглянув мимо ее плеча, я заметил всадника.
Он следил за нами примерно в двадцати ярдах от нас и в пятнадцати футах
от скалы, где расположился Чилдерс. На таком расстоянии мне следовало бы
различить много подробностей, но насколько я мог судить, никаких
подробностей видно не было. Он выглядел ожившей тенью лошади и всадника.
Человеческая фигура вытекала из спины лошади. Их движения - лошадь тревожно
переступала ногами, всадник поворачивал голову и туловище - заставляли меня
думать о мультфильме. Слишком текуче для живого. Он подступил ближе,
наполовину сократив расстояние между нами, поднимая небольшие клубы пыли.
Деннар положил ружье на колени. Чилдерс увенчивал свою скалу точно так же,
как всадник был соединен со своей лошадью.
Лупе схватилась за мое плечо. Я чувствовал, что гляжу глубоко внутрь
всадника, и что его чернота бесконечно глубока. Моя рука потянулась к
оружию; потом я вспомнил что его забрал Чилдерс. Всадник был вполовину
нормального размера, сохраняя, однако, ощущение громадной угрозы и силы.
Эбен, антрацит, вар, обсидиан - не было слова достаточно темного, чтобы
описать его черноту. Он без движения сидел с десяток ударов сердца, потом с
жуткой гибкостью развернулся и беззвучно зарысил по арройо. Я взглянул на
Зи. Здесь сюрпризов не было.
Он улыбался.
x x x
Мы шли на юг в темно-синюю ночь к точке, известной только Чилдерсу. Он
и Деннар несли носилки с Зи. Полумесяц плыл в вышине, и я мог видеть на
целые мили в любом направлении. Арройо сменилось невысокими холмами, и мы
держались вершины хребта, чтобы избежать пятен блестящего песка, которые
становились все более многочисленными, расстилаясь алмазными брызгами по дну
долин, возникая из теней, ограниченные аспидно-серыми полосами обычного
песка. Всадники следили за нами с вершин прилегающих холмов. Теперь их стало
больше. В какой-то момент я увидел сразу тридцать. Они двигались параллельно
нашему курсу, потом пропадали, и появлялись несколько дальше. Страх давил на
меня, однако Лупе была в таком расстройстве, что я вынужден был держаться,
чтобы успокоить ее. На Чилдерсе это никак, похоже, не отражалось, но пока мы
все глубже забирались во владения ИИ, начал разваливаться Деннар. Он
принялся бормотать что-то наподобие молитвы, начал ворчать. Ворчание
сопровождалось рывками, когда он перемещал вес носилок, а это стало
раздражать Чилдерса. Под конец он приказал Деннару поставить носилки и стал
орать ему в лицо.
"Выпрямись, черт тебя забери!", орал он. "Мне не надо, чтобы ты
превращался в первобытную гориллу!"
Деннар оттолкнул его двумя руками и встал в боевую стойку.
Чилдерс сухо хохотнул. "Ты в моем мире, братец. Не будь идиотом."
Деннар уронил свое ружье и рюкзак и совершенно расслабился. Он сжался в
низкую стойку, пересыпая песок пальцами. "Я дальше не пойду", сказал он. "На
этой твари в арройо я увидел свое лицо."
"Что-о?", спросил Чилдерс жалостливым тоном, словно говоря с ребенком.
"Ты еще и испугался?"
"Тебя-то я не боюсь, это точно." Деннар плавно перетек в другую стойку,
слегка повыше, выпрямив спину и вы ставив вперед правую ногу. "Но я не
дурак. Я понимаю, к чему идет дело."
"Ты просто думаешь, что понимаешь." Чилдерс стряхнул с плеч собственный
рюкзак и ружье. "Боже праведный! Поганая галлюцинация, и ты распадаешься на
кусочки. В Гватемале я видел зверей, сделанных из человеческого дерьма,
напитавшегося мертвецами. И от этого стал еще сильнее. Я видел солнце,
истыканное стрелами - и купался в его крови."
"Ты не видел джека", сказал Деннар. "Я был в Сакапасе, когда сгорела
черная церковь и вылетели демоны. Сотня братьев видела то же самое, и все
ушли на нулевой уровень, все до одного, кроме меня."
Они начали обмениваться похвальбой в древнем ритуале бойцов в ямах. Я и
не думал вставать между ними. Сэмми на сэмми мне подходило прекрасно.
Повезет - и они прикончат друг друга. Лупе прижалась ко мне. Фрэнки выбрал
безопасную позицию, с которой удобно снимать схватку. Наш рейтинг, наверное,
зашкаливало.
Гребень холма, где мы шли, был узким, с тридцатифутовым обрывом, и
когда эти двое сцепились, я понял, что один или оба скатятся вниз,
приземлившись среди блестящих пятен песка, похожих на осыпавшийся наждак.
Довольно долго ни один не получал преимущества, они дрались почти беззвучно,
лишь слышалось затрудненное дыхание, но вдруг Деннар скользнул под левой
рукой Чилдерса, оказался сзади и применил удушающий захват, который обычное
горло сокрушил бы в несколько секунд. Чилдерс попытался укусить руку
Деннара, но промахнулся, оскалив зубы. Лицо его потемнело и он нацелился в
глаза Деннара. Я болел за Деннара. Его подход к миссии более-менее совпадал
с моим собственным, и я начинал раздумывать, как с ним управиться, как
только Чилдерс будет мертв. Но вдруг шея и туловище Чилдерса расширились,
словно кости его были гибкими, как ребра питона, и он ослабил хватку
Деннара. Он повернулся в его захвате и головой врезал Деннару, бросив его на
колени, потом он схватился за борта куртки Деннара и дважды нанес рубящий
удар правой. Я не мог поверить, что Деннар еще в сознании. Кровь и слюни
полились из его рта. Глаза закатились. Но когда Чилдерс замахнулся в третий
раз, он нырнул и обхватил Чилдерса руками за пояс, подняв его на уровень
плеча. Я видел, как он напрягся, готовясь швырнуть Чилдерса с гребня -
однако он шагнул назад, оступился и Чилдерс соскользнул с его плеча. Потеряв
равновесие, Деннар схватился за воздух, упал и покатился вниз по склону,
успокоившись прямо внизу. Пока он лежал там, разбросав конечности,
оглушенный, блестящие дуги, покрывавшие поверхность пустыни, начали течь,
растягиваясь в пленку на значительной секции пустыни вокруг него - вид этих
ярких форм в движении превратил мою тревогу в полновесный страх. Падение
основательно оглушило Деннара - у него заняло секунд двадцать-тридцать,
чтобы подняться на ноги, но к тому времени было слишком поздно. Он стоял в
аспидно-синем круге в центре алмазного озера. Чтобы вырваться, ему пришлось
бы пересечь молекулярной толщины ковер из машин. Он выглядел плохо. Одна
рука, похоже, была сломана, изо рта текла кровь. Он крутился в своем
замкнутом круге, в поисках пути выхода. С запада показался всадник,
приближаясь легкой трусцой, выглядя еще менее живым, чем черная дыра в форме
всадника-лошади в фотофреске, что скользила фальшивыми искусственными
движениями. Лупе начала твердить молитву пресвятой Деве Марии.
"Вот он, твой миг, брат!", сказал Чилдерс. "Живи в нем."
Всадник остановился в десяти-двенадцати футах от Деннара. Казалось, что
они разговаривают друг с другом, но я обратил внимание, что глаза Деннара
закрыты. Это было похоже на состязание. Окровавленный воин в египетской
татуировке, черная и пустая Смерть на безглазом скакуне, и блестящий песок,
окружающий голубое кольцо-мишень. Я слышал, как ветер теребит шалфей, как
Лупе шепчет молитву, слышал собственное затаенное дыхание. Потом Деннар
испустил крик, бешеный и хриплый, словно мать-орлица, увидевшая разоренное
гнездо, и бросился на Смерть с боевым кинжалов в руке. Столкновение должно
было отшвырнуть всадника назад, но он даже не дрогнул. Казалось, словно
Деннар наполовину утонул в гудроне, спина его, части рук и ног торчали из
области, простирающейся от груди всадника до живота лошади. Он постепенно
тонул все глубже, пока остался виден лишь его зад в камуфляжных брюках.
Абсурдность картины лишь придавала ей ужаса. Лупе уткнулась лицом мне в
плечо. Я не знал, чувствовала ли она какое-то сострадание к Деннару, или
просто испугалась мысли, что подобная судьба может вскоре ожидать и ее.
"Готов спорить, что это больно", с удовлетворением сказал Чилдерс,
когда Деннар совершенно исчез.
Я не был столь уверен. С момента столкновения Деннар оставался
неподвижен. Контакт мог убить его сразу, но если он оставался еще жив, то
уже не показывал никаких знаков сопротивления.
Чилдерс схватил меня за плечо. "Схватка кончена, Эдди." Он показал на
Зи и носилки. "Хватай конец."
"Ты сдурел? Я не пройду и мили, неся его."
"Удивительно, сколько может сделать человек, когда находится в
отчаянном положении." Чилдерс порылся в кармане брюк и вытащил что-то
блестящее. "Но я смогу тебе помочь."
"Что это за хрень?"
Он показал мне блестящую штучку - шприц. "Сэмми."
"Правильно", сказал я. "Вступаю в бригаду уродов. Ни фига!"
"Боюсь, мне придется настоять."
Я чуть попятился. "Зи почти мертв. Зачем он тебе вообще нужен?"
"Никогда же не знаешь - а вдруг понадобится."
Краем глаза я видел, что Фрэнки снимает меня, и слышал, как Лупе
комментирует. Она стояла позади меня, передавая "Розу Границы"
с-места-событий-что-происходят-прямо-сейчас.
"Сука!" Я пошел к ней, и она рванулась прочь.
"Эдди", укоризненно сказал Чилдерс. Не злись на змею за ее шипение."
Я игнорировал его. "Лупе..."
"А что мне еще делать?", дерзко спросила она. "Я не могу просто
бездельничать."
Не могу сказать, что с нею происходило. Может, она тоже не могла. Искра
эмоций, что привела нас друг к другу, вспыхнула в последний раз под
складками и рябью нашей наигранной любовной чепухи. Стоя в своей раздуваемой
шелковой блузке, в белых слаксах, с волосами, поднятыми ветром пустыни, она
была прекрасна и фальшива, совершенная иллюзия, жертвой которой я стал.
Степень, до которой я очурбанивал себя, заставляла меня чувствовать себя
покинутым и несчастным. Почему я должен тревожиться о ней... да и, вообще, о
чем-то? Я шел с сэмми к смерти. С таким же успехом я мог присоединиться к
нему и в безумии.
"Я не прошу быть добровольцем." Чилдерс двинулся вперед с хмурым видом
мистера Угрозы, держа шприц иглой кверху.
Я взглянул на Лупе, как я понял, видимо в последний раз не безумными
глазами. "Коли", сказал я.
x x x
Чилдерс привстал на колени рядом со мной и смотрел мне в лицо, когда я
вонзил иглу в свою руку. "Первый раз", сказал он. "Прекрасная штука."
Что он видел, не имею понятия. А вот я видел все новым с иголочки.
Возьмем песок, например. То, что раньше казалось однообразным, неинтересным,
теперь превратилось в тактическую топографию, в зоны минимального риска быть
обнаруженным, зоны хорошие для пешего передвижения, и так далее. Люди? Я
взглянул на Лупе и мгновенно отклонил ее как угрозу - лицо ее было маской
слабости и страха. Однако Зи, даже умирающий, обладал высшей
самоуверенностью, от которой я сразу насторожился. Я все оценивал в терминах
потенциальной угрозы для себя. Несмотря на все случившееся с Деннаром, те
штуки, что я рассматривал по-настоящему опасными - черный всадники, ожившие
пески - моим расширенным органам чувств доставляли лишь новые причины для
высокомерия. Кожа моя стала горячей, сердце забилось в ускоренном ритме,
однако я ощущал себя неразрушимым. Все мои ощущения решительным образом
обострились. Сэмми мог видеть паучка песчаной окраски, сидящего на камне
того же цвета в тридцати футах, который казался бы невидимым для прошлого
пирожного мальчика Эдди По, стоявшего рядом с пауком. Фрагменты философии
сэмми, что я слышал много лет, вдруг показались глубокими и закаленными
идеями, а не теми кусками реконструированного бусидо, которыми казались
ранее. Там, где прежде Чилдерс казался жалким в собственной силе, теперь,
когда я на него смотрел, я видел старшего брата, более опытного и сильного,
чем я, брата не только по одной крови, а прямого родственника, того, кто
знал то, чего не знаю я, кто отпил из того же сосуда гнева, что и я, кто
слышал, как и я, пение собственной крови, стоны циркуляторной системы,
оркестрованные в музыку кроваво-красных жил. В глубине сознания некий
голосок пищал, что я погиб, но примерно через минуту я больше его не слышал.
"И каково это, быть человеком, Эдди?", ухмыльнулся Чилдерс, и я не смог
удержаться, чтобы не ухмыльнуться в ответ. "То, что давали нашим братьям,
когда война началась", продолжил он, "было не более чем смесью амфетаминов.
Но это...", он вытащил пачку шприцев, потом бросил ее мне, "... это
настоящее дерьмо. Быстро доводит и крепко держит." Он заулыбался еще шире.
"Ты его полюбишь."
Мне надо признать, что наркотик был идеальным дополнением к нашей
прогулке под луной. Нести Зи оказалось детской игрой. Я был неутомим, но
кололся каждую пару часов. Пока мы шли, Чилдерс изливался в потоках
болтовни, кое-что было задумано, как колкость, напоминание, что я
подчиненный, существо низшего порядка, а кое-что имело намерение помочь мне
адаптироваться к чудесному миру сэмми. Советы, как концентрироваться, как
интерпретировать сенсорную информацию, которую я ранее не был в состоянии
воспринимать. Я обнаружил, что могу подразделять его болтологию, запоминать,
что полезно, и в то же самое время генерировать и обрабатывать собственные
мысли, конфликтующие между собой. Я понимал, что для Чилдерса являюсь не
более чем орудием, и понимал, что это его право - он являлся моим командиром
по достоинствам силы и опыта, а я - часть компании и поэтому расходуемая
часть. Но несмотря на согласие с этим до определенной степени, я желал
остаться в живых, и посему пытался выработать план, как убить его.
(Вероятно, именно эта дихотомия частично ответственна за средненькие успехи
сэмми в войне против слабо вооруженного и меньшего по численности населения
юга.) Однако удачи в выработке плана у меня не было. Я понял, что Чилдерс -
привычный к безумию - сможет в таких условиях победить меня, как в бою, так
и в планах. Все, что я мог сделать, это надеяться на возникновение
обстоятельств, в которых у меня появятся преимущества. И это должны быть
зверские преимущества, чтобы у меня появился хотя бы шанс. Конечно, есть
вероятность, что его просто убьет ИИ, однако план Монтесумы проявлялся еще
менее, чем мой.
На рассвете мы остановились отдохнуть в тени огромной скалы, стоявшей
сама по себе на каменистом участке. В форме стойки бара, плоской на вершине
и у дна, и гладко выпуклой по всем бокам. Она не походила на естественное
образование, но Чилдерс нисколько не выжидал, приближаясь к ней, и я
доверился его суждению. Фрэнки засеменил вверх по боку скалы и исчез. Лупе
без сил свалилась под выступом. Мы положили Зи рядом с нею. Я уселся в
нескольких футах, вытащил из пачки шприц и дал себе накачку. Чилдерс
усмехнулся. Я подумал, что он еще охвачен ностальгией по младенческим
стадиям собственного пристрастия. Когда я закончил, он сказал: "Ол райт,
народ. Я хочу немного поразведовать, чуток осмотреться. Я хочу, чтобы вы
оставались здесь. Если вы шевельнетесь, я сразу узнаю. Все ясно?" Потом он
зашагал и скрылся из виду за скалой.
Небо над нами стало цвета старых застиранных джинсов, каменистая
площадка превратилась в кроваво-красную, а солнце, хотя всего чуть
поднявшись, уже искажалось дымкой жары, подрагивающий алый пузырь,
вспухающий над горизонтом, с почетным эскортом ярусов низких туч в пятнах
розовато-лилового, персикового и огненно-оранжевого цвета. Вся эта панорама
была похожа на образец флага, который развевался вовне, его цвета и формы
сшивались из моих новых ощущений, которые клетка за клеткой пожирали труп
моей прошлой личности, устраняя все, кроме человеческой сути,
фундаментальной агрессивности и желания жить, которые у всех, кроме сэмми,
тонут в мягкости. Это была эмблема мира, в котором я был единственным
предметом, имеющим какое-то значение. Мне было наплевать на всех, кроме тех,
кто может помочь мне остаться в живых - трудность в том, что их трех человек
со мною, я не мог решить, подходит ли кто к данной категории. Я был спокоен.
Гнев был велик во мне, но не было необходимости гневаться, и я был склонен
подождать другой возможности проявить его. А пока последить за тенистыми
холмами на западе, впитывая подробности и цвета, и небо, светлеющее в
хрупкую синеву. Чувствовать жаркий ветер, нарастающий с востока, за
мгновение до того, как пятнистая в крапинку ящерица, отдыхающая на камне,
поднимает голову в ответ на то же дуновение.
Мы отдыхали примерно с полчаса, когда Зи заговорил. Вначале бессвязно.
Пробормотал несколько фраз и отключился. Потом начал снова с большим
смыслом. "Я не... понимаю..." Он облизал губы, века задрожали и открылись, и
он увидел меня. "Город", сказал он, и одна из его загадочно-блаженных улыбок
слегка стерла слабость с его лица. "Он выстроил вам город. И вы тоже
построите ему."
Лупе лежала на боку, следя за ним не журналистским намерением, но лишь
с умеренным любопытством вымотанного до полусмерти человека.
"Из вас получились хорошие плакальщики", сказал Зи. "Ни у одного из вас
нет способностей горевать, да и по правде здесь горевать не о чем." Мне
показалось, что он готов засмеяться, но он только задохнулся.
Мысли Эдди По зашевелились под сэмми-подобным восприятием - что Зи
говорит нам правду, и что он все тот же человек, которым был всегда. Слои
жизни сшелушивались прочь, но я видел, что он оставался тем же самым до
самой сердцевины, что он был тем же, кем и был очень долгое время. Именно
это и делало его опасным.
Крошечная птичка низко пронеслась над головой со звуком трепещущих
крыльев. Я видел, как в полете пульсировало ее горлышко, как блеснул черный
глаз.
Зи снова отключился, и Лупе снова закрыла свои глаза. Гриф закружил над
точкой за краем каменистой пустоши, отмеченной несколькими органными
кактусами, силуэтами выделяющимися на фоне светлеющего неба. Быть сэмми
имело и свою эстетическую сторону. Я обнаружил, что ценю пустынное, строгое.
Это могло иметь отношение к тому, что подобный ландшафт предлагал
сравнительно свободные секторы огня, но я тем не менее получал безмерное
удовольствие от видов пустыни - они резонировали с моей собственной
мрачностью намерений.
Чилдерс сказал, что нам надо отдохнуть с полчаса, но истек час, а он не
возвращался. Мое возбуждение начало мелеть, поэтому я достал еще шприц и
ощутил, как легкое сердцебиение погнало тепло по телу, выжигая сверхтекучие
нервные клетки. Я следил, как переупорядочивается мир в карту стратегических
точек и значений. Я слышал бормотание Зи, но слишком ликовал, чтобы
прислушиваться. В конце концов я повернулся к нему. Его щеки запали и
посерели. Темные полумесяцы под глазами, но сами глаза оставались живыми,
черными озерами в пустыне плоти.
"Так вы теперь солдат", сказал он ломким голосом.
Это, похоже, не требовало отклика.
Фрэнки, который, кажется, реагировал на звук человеческой речи, на
рысях прибежал оттуда, где что-то делал на верхушке скалы, и нацелил на Зи
свои линзы.
"Вы будете прекрасным солдатом", сказал Зи. "Но чьим же солдатом вы
будете?"
Лупе устала затащила себя в сидячее положение. Он взглянула на меня,
потом отвела глаза. Она склонилась ближе к Зи и сказала: "Ночью, когда
всадник наехал на Деннара - я думала, вы говорили, что ваш Отец не может нас
видеть."
Очень слабым шепотом он ответил: "Они волочат к смерти."
Лупе склонилась ближе, словно желая поцеловать его. "Они независимы от
ИИ.. от вашего Отца?"
"Дай ему помереть", сказал я. Смерть есть нечто, что я начал уважать,
когда она представляет - как это было с Деннаром - новые возможности для
триумфа.
Скрипучий звук сорвался с губ Зи. Что-то вроде: "парень". Рот остался
открытым. Как и глаза.
Лупе пощупала пульс у него под челюстью и отдернула руку. "Эдди",
сказала она, а когда я промолчал, крикнула: "Эдди, черт побери! Ты там?"
"Что?", спросил я. Я подумал, что крик выводит меня на определенный
военный уровень, что я ассоциирую крики с боевым режимом.
"Ты что-то должен сделать, мужик!", крикнула она. "Этот puto Чилдерс
хочет взять нас за задницу. Ты должен помочь мне, Эдди."
Ее повелительное наклонение тоже завело меня. Она, похоже, думает, что
командует. "И что ты хочешь, чтобы я сделал?"
"Хрена я знаю!" Она отскочила от трупа Зи. "Всадники. Может, мы сможем
найти всадников."
Я ждал.
"Если они независимы от Монтесумы", сказала она, "может, мы сможем
заставить их помочь нам."
"Как?"
"Эта хрень, что ты колешь, превратила тебя в идиота? Придумай
что-нибудь?"
Поблескивание в левом глазу Зи привлекло мое внимание. Пока я смотрел,
оно превратилось в настоящий блеск. Лупе увидела его и попятилась еще
дальше. Через несколько секунд крупинки блестящего песка начали сочиться из
глаза вниз по щеке Зи, образуя рядом с ним небольшую кучки, размером с
маленький муравейник.
Лупе перекрестилась.
Как только последняя песчинка выпала из глаза, поблескивающая кучка
начала уплывать от скалы, поначалу медленно, но набирая скорость, пока не
помчалась на юг маленькой серебряной змейкой и исчезла. В течении почти
всего процесса я не шевельнулся. Никакая куча песка не может испугать сэмми
- я намеревался лицом к лицу встретить представляющую ею опасность. Но прямо
перед тем, как серебряная змейка набрала скорость, я, действуя импульсивно,
рубанул ребром левой ладони, оттяпав ей хвост. Мне хотелось верить, что
немного моей личности, принадлежавшей Эдди По, пробилось до сердцевины
ситуации и заставила меня так поступить, но в действительности, я думаю, это
было деяние мачо-сэмми, оказавшееся блестяще идиотским. Песчинки нежно
прилипли к ладони, одев ее тонкой пленкой, а потом застыли неподвижно.
"Стряхни их!", сказала мне Лупе, глядя на песок, охвативший мою ладонь.
Я не был склонен повиноваться ей.
"Идиот!.." Она скорчилась рядом со мной, и с помощью лезвия перочинного
ножа, который достала из кармана на бедре, она осторожно отслоила пленку, и
перенесла ее на платочек из такого же красного шелковистого материала, что и
ее красная блузка. Потом завязала платочек узлом и вручила мне. "Держи!",
сказала она.
"Зачем?", спросил я.
"Эдди." Она уткнулась в меня лицом. "Если твоя бледная задница гринго
еще в состоянии слышать, то слушай, что я скажу, окей? Здесь в платочке
около миллиона маленьких машин. Я не знаю, какого черта они не расплылись по
всему тебе. Может, потому что вышли из Зи, может, они просто знают тебя. Но
если ты швырнешь их на Чилдерса, они, наверное, сжуют его на фиг. А теперь
держи проклятый платочек!"
Я взял его и сунул в карман рубашки.
"Ты ничего не хочешь сказать?" Лупе двумя пальцами ткнула мне в грудь.
"Ты просто будешь тут сидеть?"
Я не ответил, занятый исследованием потенциала ситуации. Идея выйти на
Чилдерса с карманным узелком, содержащим грамм машинной пыли, не показалась
мне особенно мудрой.
Лупе попыталась дать мне пощечину, но я перехватил ее запястье и
стиснул так, что она вскрикнула. Я отпустил, и она отшатнулась на безопасную
дистанцию. Слеза показалась в уголке ее глаза, сверкнула ожившим кристаллом
и сползла по щеке.
"Пожалуйста, Эдди! Пожалуйста, выслушай меня."
Ее плачущий тон не тронул меня, но пот...
