Чарльз Шеффилд. Схождение
страница №6
...ам следует пристегнуться к креслу, и остальным не помешает.Последний раз болтанка была просто жуткой.
Таким образом он наконец избавился от занудливого Блума. Однако его
предупреждение оказалось вполне справедливым. Когда корабль завибрировал
мелкой волнообразной дрожью, Ненда тут же сбросил скорость.
- Есть проблемы? - Блум, сидевший в кресле позади Луиса наконец-таки
выказал некоторую озабоченность.
Ненда покачал головой.
- Это скачет постоянная Планка. Мы можем испробовать на своей шкуре
макроскопические квантовые эффекты. Я буду смотреть в оба, но если вы
заметите что-то необычное, дайте мне знать.
Такое случалось и раньше - эта аномалия уже его не пугала. Все шло
как надо. Ненда ничуть не обеспокоился, когда в следующий момент
"Гравитон" ворвался прямо в фотосферу ослепительной бело-голубой звезды.
Он детально объяснил Блуму, что должно произойти дальше. Они внедрятся
почти до кипящей газовой поверхности этой звезды, а затем, в последний
момент, прыгнут в черную дыру.
Сработало.
Затем они окажутся в невесомости, а на корабле полностью отключится
энергия и свет.
Сработало.
И секунд десять Или около того спустя энергия, свет и гравитация
появятся вновь.
Не сработало.
Ненда и Блум молча сидели рядом, а секунды все шли и шли.
- Так сколько времени, вы сказали, пройдет, прежде чем восстановится
подача энергии? - В темноте голос Блума звучал скорее раздраженно, чем
испуганно.
- Еще несколько секунд. Мы попали в так называемый провал. Он быстро
кончится. Ага! - В кабине управления замерцали первые проблески света. -
Вот мы и вышли.
Постепенно нарастала мощность. Возвращаясь в нормальное рабочее
состояние, вновь замигали экраны. На дисплеях появились изображения
пространства вокруг "Гравитона".
Ненда изучал их не менее внимательно, чем Квинтус Блум. Вдали должна
находиться сегментированная граница Свертки, а ближе к ним - кольцевые
сингулярности, закрывающие Дженизию. Если недавнее исчезновение этих
сингулярностей - не временное явление, то вдали будет заметна Дженизия, но
настолько далеко, что ее обитатели - зардалу - не причинят им вреда.
Ненда переводил взгляд с экрана на экран. Никаких признаков
характерного мерцания сегментов Свертки Торвила не наблюдалось - не было
вообще никаких сегментов. И кольцевых сингулярностей. А также ничего, хотя
бы отдаленно напоминающего планету.
Внезапно свет снова погас. Ровный гул двигателей корабля тоже смолк.
- Еще один провал? - Блум, казалось, был более раздражен, чем
встревожен. - Сколько их еще впереди?
- Черт бы меня побрал, если я знаю. - Ненда, в свою очередь, был
более встревожен, чем раздражен. - Я предполагал лишь один.
Они сидели в абсолютной темноте. Секунды складывались в минуты.
- Послушайте, я ведь тороплюсь, - интонация Блума говорила сама за
себя. - Вытащите нас отсюда, да побыстрее.
Ненда вздохнул, закрыл и вновь открыл глаза. Ничего не изменилось.
Насколько он понимал, провал мог длиться вечно. Что бы он ни пытался
сделать с системами управления корабля, результат будет нулевой.
- Вы меня слышите? - вновь раздался голос Блума. - Я сказал, вытащите
нас. Не сделаете - забудьте об оплате.
"Я о ней и так уже забываю", - произнес Ненда про себя. Он пристально
вглядывался в ничто, желая всей душой, чтобы впереди появилась Дженизия, а
корабль снова вынес его к зардалу. У зардалу по крайней мере знаешь, где
находишься.
Оплата труда волновала его в данный момент меньше всего.
16
Дари ненавидела саму мысль о рабстве, но сейчас, уже в который раз,
она убеждалась в некоторых преимуществах раба. Чтобы ни происходило,
принимать решения - не твоя забота.
Жжмерлия и Каллик следовали за ней, а временами сами вели ее в
неизвестность. Теперь, зависнув в самой дальней комнате Лабиринта, они
терпеливо ждали, когда она скажет, что делать дальше.
Как будто она это знала.
Дари оглядела плоские стены гексагональной комнаты, как бы ища
поддержки в их гладких, похожих на мраморные поверхностях.
- Сюда мы добрались в целости и сохранности, как и хотели. (Думай
только о положительном!) Теперь нам, очевидно, надо постараться найти
обратный путь на корабль и вылететь в открытый космос.
Двое чужаков, ничего не ответив, согласно кивнули.
- Итак, вот тебе задание, Жжмерлия. - Дари откашлялась и попыталась
собраться с мыслями. - Еще раз проверь наш маршрут сюда. Посмотри, нет ли
там проходов в другие помещения. И вот еще что, Жжмерлия! - Лотфианин уже
кивал и готов был отправиться. - Не рискуй!
Жжмерлия повернул голову, и его бледно-лимонные глаза на коротких
стебельках с упреком посмотрели на Дари.
- Конечно. Мое почтение, но если я, получив повреждения, стану
неработоспособен, то вряд ли буду представлять ценность для вас.
Похоже, на этом его представления о риске исчерпывались. Он уже
радостно жужжал, направляясь к выходу в заполненную страшными черными
вихрями комнату.
- И не задерживайся слишком долго! - крикнула ему вслед Дари. - Не
более трех-четырех часов.
Вместо ответа последовал лишь кивок шлема скафандра.
- А мне что делать? - Каллик смотрела, как Жжмерлия скрывается вдали.
Дари показалось, что в ее голосе появилась грусть. Хайменоптка больше
всего любила бродить вместе с Жжмерлией.
- Мы с тобой тщательнее изучим эту комнату. Я знаю, на первый взгляд
кажется, что здесь нет ничего интересного, но Квинтус Блум утверждает
обратное.
Дари даже не взглянула в сторону Каллик, направившись к ближайшей
стене, чтобы как следует ее разглядеть. Многоцветная молочная поверхность,
казалось, поддерживала ее дух, как бы уверяя, что Квинтус Блум либо
ошибся, либо солгал.
При ближайшем рассмотрении на поверхности выявилось гораздо больше
деталей. Пастельные оттенки, которые Дари прежде видела издали, вовсе не
являлись бледными мазками, а состояли из множества более ярких узких линий
на однородном белом фоне. Как будто кто-то сначала закрасил стену белым, а
затем сверху очень тонким перышком нарисовал тысячи пересекающихся
разноцветных черточек. Причем последовательно, потому что, где бы линии ни
пересекались, одна из них обязательно перекрывалась другой.
Однако картину это не напоминало. Дари вновь задумалась над
Блумовским термином "полиглиф". Она взглянула на Каллик. Хайменоптка, стоя
в нескольких футах от стены, пристально всматривалась в поверхность
блестящими черными глазками, поворачивая голову то вправо, то влево.
Некоторое время спустя она принялась проделывать то же самое, отходя на
несколько футов влево, а затем возвращаясь вправо.
- Что-то не так?
Каллик прекратила свои упражнения.
- Да нет, все в порядке. Но стена демонстрирует параллакс.
Об этом Дари совершенно не подумала. Она по примеру Каллик стала
поворачивать голову сначала влево, потом вправо. При этом черточки
смещались относительно друг друга. Складывалось такое впечатление, будто
линии располагались на различной глубине. При изменении угла зрения
ближние линии смещались сильнее, чем дальние. В то же самое время, разные
концы любой из черточек находились на разной глубине, как будто линии
пересекались с поверхностью под малыми углами и уходили вглубь.
Вся стена представляла собой умопомрачительный хаос черточек,
внедренных в открытое белое пространство, а на самом деле, этот трехмерный
эффект получался в результате наложения множества различных слоев. Если
вообразить, что стена состоит из полупрозрачных плоскостей, наложенных
друг на друга, то как выглядит одиночная плоскость?
Существует ли ответ на этот вопрос? Дари подошла к стене и
дотронулась до гладкой и твердой поверхности. Стена соприкасалась с
другими плоскостями гексагональной комнаты без каких-либо швов.
- Мое почтение, но мне кажется, что это невозможно.
Каллик как будто читала мысли Дари. Просверлив или каким-либо образом
расщепив стену на слои, они не получат необходимой информации.
К тому же Дари инстинктивно претило любое повреждение элементов
артефакта.
- Есть какие-нибудь мысли?
- К моему стыду, нет. Но здесь нужны тонкие и неразрушающие методы.
Дари кивнула. Хоть это и приводило ее в ярость, но мало-помалу
приходилось признавать, что в практических исследованиях, Квинтус Блум
выступал перед ней в роли учителя. Он изучил эти стены задолго до прибытия
Дари и Каллик, понял их трехмерную структуру и каким-то образом
"распаковал" информацию, получив набор двухмерных картинок и ничего не
разрушив. Но как ему это удалось?
Дари нашла разгадку, когда в очередной раз принялась крутить головой
сначала влево, затем вправо и наблюдать за проявлением эффекта параллакса
при смещении черточек. Внезапно она поняла его метод: он оказался до
обидного прост. Любой опытный наблюдатель моментально додумался бы:
требовались лишь сканирующая система и компьютер достаточной мощности. И
то, и другое имелось в скафандрах.
- Каллик, надо снять изображение. - Она замолчала и на какой-то
момент задумалась. Два изображения определяют положение на плоскости, три
- в пространстве. - По крайней мере с трех различных позиций. Давай
сделаем больше, про запас. А затем нам потребуется восстанавливающая
программа.
- Разумеется, я могу создать такую программу и обязательно включу в
нее поправочный коэффициент отражения для материалов, из которых состоят
стены, - моментально ответила Каллик. Это еще раз подтвердило мнение Дари,
что хайменоптка очень быстро соображает. - Программно определяются сечение
и расположение точек в трехмерном пространстве. Для начала компьютер
вычислит глубину залегания каждой точки на каждой линии. Однако вы,
вероятно, хотите увидеть совсем другое.
- Нет. Выходные данные мне нужны в виде серии двухмерных изображений,
причем каждая картинка соответственно на одной и той же глубине от
поверхности стены. В выходном файле назови их, - это будет реверансом
Квинтусу Блуму, - "глифами".
Программировала Каллик быстро и четко, но сейчас ее быстрота
раздражала Дари.
Когда цифровые образы были записаны и систематизированы, Дари стало
нечего делать. Она нетерпеливо слонялась по комнате, понимая: худшее из
того, что она могла предпринять, это время от времени "дергать"
хайменоптку. Ей не терпелось продолжить.
Не зная, чем еще заняться. Дари сняла объемные изображения с
оставшихся пяти стен комнаты, а затем отправилась вниз. Внутри этого
артефакта отсутствовали признаки старения: ни выбоин, ни осыпей, ни трещин
на стенах, которые свидетельствовали бы о трехмиллионном возрасте. Еще
одно очко в пользу Квинтуса Блума. Лабиринт только что появился -
единственный известный новый артефакт во всем рукаве.
В самом конце комната сходилась клином. Дари попыталась просунуть
руку в перчатке как можно дальше. Она стремилась определить угол и нашла,
что он составляет около десяти градусов. Это соответствовало наличию
тридцати семи интерьеров, ограниченных острием Лабиринта. Если они
расположены так, как излагает Блум, то в самом конце артефакта, там, где
сейчас находилась ее рука, от остальных помещений ее отделяло всего
несколько дюймов, а от открытого космоса - несколько футов. Если старания
Жжмерлии найти безопасный путь наружу не приведут к успеху, возможно, им
удастся пробиться на свободу сквозь стену.
Но где же сам Жжмерлия?
Он ушел почти четыре часа назад. Несколько минут спустя истекает его
контрольный срок. Тут Дари осознала свое бессилие. Она не могла ускорить
его возвращение и не могла подстегнуть Каллик. Для руководителя данного
предприятия, она ощущала себя потрясающе беспомощной.
- Мое почтение. - В переговорном устройстве скафандра раздался голос
Каллик. - Материалы готовы для окончательного формирования. В каком виде
вы хотите их получить?
- Можно представить их в виде последовательности и вывести на дисплей
моего скафандра? Сначала саму поверхность, а потом одномерные изображения
на различной глубине. Бери одну на несколько миллиметров, постепенно
углубляясь. И нельзя ли давать по несколько картинок в секунду?
- Можно. Еще что нибудь?
- Нет. То есть да. Поменяй полярность так, чтобы белый цвет стены на
картинках выглядел черным.
Каллик ничего не ответила, но визор скафандра Дари потемнел,
превратившись в выходной терминал. Сформировалась картинка. Сейчас Дари
видела доли миллиметра на самой верхней части поверхности стены с
обращенными черным и белым цветами. Она затаила дыхание. Этот пейзаж был
ей знаком: чернота темнее ночи и наложенное на нее белое звездное кружево
рукава.
Но в нем оказалось что-то доселе неведомое.
- Останови!
Картинка застыла. Это был рукав, рассматриваемый как бы из-за
пределов галактической плоскости, но немного не такой, каким он должен
быть. Знакомые опорные звезды - ярко-голубые сверхгиганты, ориентиры всех
разумных существ, слегка сместились относительно своих позиций.
- Ты уверена, что не изменила угол зрения? Положение звезд неверно.
- Я ничего не меняла. - По тону Каллик нельзя было догадаться, что
этот вопрос ее расстроил, но Дари подозревала, что так и было. - Мое
почтение, можно высказать предположение?
- Ты тоже считаешь, что они стоят неправильно?
- Да. Это не точная копия рукава в его сегодняшнем виде. Я думаю, это
изображение его прошлого или будущего. В таком случае различия, которые мы
сейчас видим, не более чем эффект движения звезд.
Каллик дала единственно приемлемый ответ.
- Могу спорить, ты права. Продолжай.
Еще какой-то момент держалась неподвижная картинка. Затем экран
мигнул, и на дисплее последовательно замелькали кадры. Мельчайшие
изменения стали видимы. Яркие звезды-ориентиры рукава медленно поползли по
экрану, и каждая из них двигалась со своей скоростью. Дари показалось, что
общий вид становится более знакомым, но без сопоставления с теперешним
положением звезд она не смогла бы сказать, когда дисплей покажет рукав в
его современном виде.
Теперь загадки стены, заполненной множеством черточек и завитушек,
больше не существовало. Она содержала изображение каждой звезды, ее
усредненного за тысячи или миллионы лет движения, и все это вместе взятое
создавало одну трехмерную картину.
Внезапно на экране появилась ярко-зеленая точка - новая звезда, ранее
не существовавшая.
- Что это...
Дари, даже не успев закончить свой вопрос, уже знала ответ, поскольку
возле первой зеленой точки вспыхнула вторая, потом третья. Зеленый цвет
видимо, означал звезды, где некие разумные существа достигли какого-то
критического уровня - возможно, начали осуществлять космические полеты. И
звезды эти никогда не относились к сияющим сверхгигантам, которые к тому
же были слишком молоды, чтобы на окружающих их планетах развилась разумная
жизнь. Именно поэтому казалось, что зеленые точки возникли на пустом
месте.
Число их росло, непрерывно распространяясь во все стороны от
первоначальной. Внезапно, далеко справа, в поле зрения появилась оранжевая
точка.
- Новый клайд, - тихо произнесла Каллик. - Если это справедливо, то
следует ожидать...
И действительно, первая оранжевая точка послужила ядром множества
ярких вспышек, распространившихся во все стороны. Оранжевые и зеленые зоны
расширялись, пока в конце концов не встретились и не стали
перехлестываться. Оранжевый доминировал. В то же время появилось третье
ядро, на сей раз в виде точки темно-красного цвета, и стало завоевывать
пространство рукава.
Цветные области росли, меняли форму и частично наползали друг на
друга. Оранжевые точки распространялись особенно быстро, поглощая зеленые
и красные, но Дари почти не смотрела на экран. Она испытывала сильнейшие
эмоции - вряд ли триумфатора, скорее облегчение исследователя,
завершившего свой путь. Возвратиться домой и признать, что она не смогла
даже одолеть пути, по которому прошел Блум, было бы ужасно.
Она откинула голову на мягкий подголовник шлема и закрыла глаза.
- Каллик, нам удалось!
Хайменоптка молчала.
- Мы нашли ключ к полиглифам.
- Наверное. - В голосе Каллик не было удовлетворения, скорее
наоборот. - Мое почтение, профессор Лэнг, взгляните, пожалуйста, еще раз
на ваш дисплей.
Дари этого вовсе не хотелось, но, чтобы как-то развеселить свою
компаньонку, она послушалась. Визор ее шлема все еще показывал рукав,
почти целиком покрывшийся точечными вспышками. Глядя на него, она
нахмурилась. Самые яркие точки теперь интенсивно светились оранжевым, а
расположение сверхгигантов казалось очень знакомым. Демонстрируемое время
приближалось к текущему.
- Там еще что-нибудь есть? Не могла бы ты показать картину будущего?
- Конечно, могу, - как всегда вежливо отозвалась Каллик. - Я
специально остановила выполнение программы в этом месте. Вы наверняка
заметили, что расположение звезд близко к наблюдаемому сегодня.
- И зачем же ты ее остановила?
- Потому что в целом картина звездной колонизации не совпадает с
известной нам сегодня, а также с открытиями Квинтуса Блума. Видите, на
картинке почти все звезды колонизованы единственным клайдом - разумными
существами, представленными на дисплее оранжевым.
- Но ведь это же нелепо. Здесь должны быть по крайней мере два
клайда.
Нелепо и правильно одновременно. Дари не просто смотрела на экран,
она пыталась интерпретировать увиденное с точки зрения тех знаний, которые
она считала достоверными. Среди разумных существ в рукаве преобладали люди
и кекропийцы. Их миры количественно должны быть примерно сопоставимы. А
сейчас все пространство полностью занимал сияющий оранжевый цвет.
- Каллик, не могла бы ты вернуться назад? Мне еще раз хочется
посмотреть, как возникали клайды.
- Я это уже проделала для получения необходимых мне сведений. Мое
почтение, мне кажется, что более всего вас заинтересует именно этот кадр.
Визор Дари выдал картинку, одну из многих уже виденных ранее, скорее
всего рукав в недалеком прошлом. На ней преобладали зеленые и оранжевые
точки. В отдалении мелькал единственный проблеск темно-красного цвета.
Каллик подвела к этой точке курсор.
- Это самый первый кадр, где третий клайд - человеческий, судя по
координатам данной точки, впервые появился. Мое почтение, но зеленый и
оранжевый цвета, я уверена, не соответствуют известной нам истории
колонизации клайдов.
- Тогда что это такое?
- Этого я сказать не могу. - Каллик не повысила голос, но Дари
ощутила, что она недовольна собой. - Давайте вернемся еще раз назад в то
время, когда оранжевый находился только в одном месте рукава. - На экране
возникло изображение с единственной точкой оранжевого цвета. Мерцающий
курсор передвинулся туда. - Вот место происхождения нашего загадочного
клайда. А здесь, - курсор чуть-чуть переместился, - здесь мир, который мы
знаем слишком хорошо. Это Дженизия - родина зардалу. Если картинка на
дисплее отражает реальность, то можно сделать вывод, что к настоящему
моменту рукав полностью колонизован. Более того, колонизован исключительно
зардалу.
17
На изучение Парадокса Ханс Ребка потратил немало времени. Он знал
историю изучения этого артефакта, воздействие его внутренностей на
падающей излучение (весьма малое), а также на людей, пытавшихся туда
проникнуть (катастрофическое). Таким образом, по сложившемуся в рукаве
мнению, Ребка был экспертом по Парадоксу.
Однако мысль о том, что недоступный выход наружу остался сзади,
впереди лежит зловещая центральная область, а сам он висит посередине,
отрезвила его и заставила осознать, что в конечном счете ему ничегошеньки
не известно о Парадоксе.
Определенно, изменения были налицо - прежде никто не упоминал об
анизотропии внутреннего пространства или об изолированном диске в центре.
Но как произошли эти изменения, когда и почему?
Очередные попытки убедили его, что надежда на возвращение обычным
способом - бесполезная трата горючего и энергии скафандра. Он выключил
двигатель. И только тут заметил, что ситуация гораздо хуже, чем ему
казалось до сих пор. В принципе он должен был неподвижно висеть в одной
точке внутри Парадокса. На самом же деле он перемещался, медленно, но
верно, по направлению к центру. Без труда давалось и движение по
касательной, но в любом случае всегда присутствовала радиальная
составляющая, влекущая его еще глубже.
Дальше он действовал уже инстинктивно - на основе двадцатилетнего
опыта. Он вовсе не думал и не пытался объяснить своего порыва, хотя, если
бы здесь присутствовал Ввккталли, тот наверняка сумел бы это сделать.
Когда сталкиваешься с задачей исключительно большого объема и сложности,
менее важные проблемы следует отложить на потом, сосредоточившись на
главном.
Естественно, Талли рассматривал людей как устройства со слабой
помехоустойчивостью ввиду неэффективности конструкторской разработки. В
основном деятельность центральной нервной системы человека была направлена
на обычную организационную работу, поэтому отключиться от внешних
раздражителей ему было трудновато.
Но даже с этими конструктивными ограничениями Ханс Ребка приближался
к идеалу Ввккталли. Ребка абсолютно не думал ни о Талли, ни о собственном
положении, ни о чем-либо за пределами Парадокса. Он не тратил времени на
дальнейшие эксперименты с движением по касательной, на безуспешные попытки
переместиться назад и даже на рассуждения о смысле его продвижения вперед.
Он полностью сконцентрировал свое внимание на толстом диске, находившемся
в двадцати километрах от него. Если ничего не изменится, он окажется там
примерно через двадцать минут. Лучше быть наготове.
Периметр диска испещряли черные отметины, возможно, отверстия.
Благодаря им было заметно, что диск медленно вращается. Первоначально они
выглядели как крохотные оспины, но когда Ханс приблизился, удалось
разглядеть форму каждой из них. Они походили на маленькие черные
бриллианты, в беспорядке разбросанные по окружности диска, причем большая
ось каждого из них была параллельна главной оси диска. То, что издалека
казалось центральным отверстием, пронизывающим диск и превращающим его в
толстый тор, теперь приобрело более двусмысленный характер. В середине
действительно располагалось темное пространство, но в этой черноте
прослеживалась какая-то структура.
Ребка всматривался до рези в глазах. Что же создавало это впечатление
одновременного присутствия и отсутствия? Такого он еще не видел.
Неважно. Если ничего не изменится, он вскоре узнает, что это такое.
Его продвижение вперед не замедлялось, пожалуй, даже наоборот. До центра
оставалось минут пять или шесть.
Теперь его возможность совершать боковые перемещения стала
существенной - потому что у него появился выбор. Небогатый в обычном
понимании, но теперь он мог направиться к одному из отверстий у диска или
прямиком устремиться в черный вихрь в центре.
Так куда?
Предположим, удаление от центра, как и прежде, невозможно. Тогда он
попытается войти в одно из отверстий, а если это окажется бесполезным, у
него по-прежнему сохранится шанс продвинуться вперед и изучить темноту в
центре диска. Если же он сразу ринется в черную область, то вернуться к
отверстиям не сможет. "Стремись к максимальному числу вариантов". Решение
принято.
Диск вращался, но очень медленно. Сближение с ним проблем не
представляло. По краю насчитывалось с полдюжины отверстий, и каждое было
ничем не хуже другого. Ребка наугад выбрал одно и задал двигателю
скафандра угловую скорость, равную скорости перемещения отверстия.
Оставалось только выжидать, следя за тем, чтобы никакое внезапное
изменение радиальной скорости не отклонило его от цели.
Отверстие оказалось гораздо больше, чем выглядело издалека -
вероятно, метров двадцать вдоль большой оси и пятнадцать вдоль малой.
Ребка устремился точно в центр. Интересно, не распылит ли его сейчас на
атомы? Не вышвырнет ли за сотни тысяч световых лет от рукава в
межгалактическое пространство?
Входя в отверстие, он ощутил легкое сопротивление, как будто ему
препятствовала тонкая пленка из вязкого материла. Резкий сигнал,
раздавшийся внутри шлема, заставил его вздрогнуть. Датчики регистрировали
постоянное возрастание температуры от унылого холода межзвездного
пространства до плюсового значения чудесного весеннего утра на Вратах
Стражника.
Что еще изменилось?
Вряд ли стоило понапрасну тратить силы, поэтому он не стал
предаваться раздумьям. Где-то в глубине его сознания хранился перечень
того, что он определенно не ожидал встретить внутри, иначе его удивление
не было бы столь велико.
Комната имела форму деформированного куба. Высота ее равнялась полной
толщине диска. С обеих сторон плоские стены тянулись примерно метров на
сорок в длину. На каждом квадратном дюйме находились шкафчики, питательные
трубки, кормушки, газовые шланги, водопроводные краны и шланги для
удаления отходов жизнедеятельности. Тысячи и тысячи, всех форм и размеров.
Ребка передвинулся к противоположной стене - ближе к центру
Парадокса. Твердая, как камень, без швов и проходов, она резонировала от
удара кулаком.
Агрегаты, к которым он приблизился, представляли собой газовые
распределители без табличек, индикаторов или инструкций. Однако ручку
крана трудно перепутать с чем-либо иным. Ребка с большой осторожностью
приоткрыл первый и взял пробу датчиками скафандра. Пришлось тут же
перекрыть газовый поток: фтор! Ядовитый, страшно агрессивный и неизвестно,
в каком количестве. Возможно, его хватит, чтобы заполнить всю комнату, при
условии, что мембрана на входе достаточно прочна, чтобы выдержать
атмосферное давление.
Ребка двинулся вдоль ряда, пробуя каждый из распределителей. Хлор,
гелий, азот, неон, водород, двуокись углерода, аммиак, кислород. Скорее он
умрет здесь от голода или жажды, чем от удушья. Теперь можно пополнить
запас воздуха в скафандре. На самом деле - он окинул шеренгу блоков,
уходящую вдаль в обоих направлениях, - вполне может быть, что в некоторых
из них содержатся уже готовые газовые смеси. Распределителей перед ним
было гораздо больше, чем требовалось для чистых газов и даже простейших
газовых смесей.
Возникло искушение проверить это. Но тут он обратил внимание на блоки
меньших размеров, расположенные дальше на стене. Вместо газов они
производили жидкости. Его скафандр различал лишь простейшие, и он капнул
на сенсор из каждого резервуара по очереди. Метиловый спирт, этиловый
спирт, бензин, эфир, толуол, тетрахлорид углерода.
Вода.
Идентифицировав пробу, он остановился. "Выпей меня". Он действительно
мог ее выпить, и без всяких последствий. Прибор свидетельствовал, что вода
чистая и пригодна для питья. Уже гораздо целенаправленнее он устремился к
шкафчикам и питательным трубкам. Теперь он мог свободно двигаться, даже в
направлении от центра Парадокса. Раньше что-то мешало его движению, но
тут, видимо, его ждали. Не удивился он и тому, что устройства, похожие на
шкафчики и питательные трубки, таковыми и оказались. Смущало их
разнообразие, причем большинство явно не соответствовало человеческим
вкусам. Но в конце концов это естественно. Где-то явно находился пищевой
запас, пригодный для любого существа рукава. Дело состояло лишь в том,
чтобы найти предназначенный для человека.
Впрочем, заниматься этим не стоит. Запасов его скафандра хватит на
несколько дней. Он завис у стены и стукнул кулаком. Бесполезно.
Настало время вновь пораскинуть мозгами, и теперь не только над
проблемой выживания. "Старый" Парадокс позволял исследователям проникать
внутрь и покидать его, но полностью очищал память. "Новый" Парадокс
сознание не затрагивал - Ребка чувствовал себя нормально, - но притягивал
любого к своему центру. Где, если только что-нибудь не изменится, ему и
суждено остаться.
Но что здесь делать?
Намерения Строителей представляли загадку даже для Дари Лэнг и
Квинтуса Блума. Но кому взбредет в голову целенаправленно затащить
человека в середину артефакта, снабдить его всем необходимым для
поддержания жизни и оставить здесь до самой смерти? В конце концов это
просто нелогично. Антилогично.
Предположим, Строители следуют общим законам логики, даже если их
физика отлична от нашей. Предположим, что конструкция Парадокса
разрабатывалась с использованием этих законов - тогда в чем же ее суть? И
что гораздо важнее - дальше-то что?
Это могло показаться странным, но кое-какие мысли на этот счет у
Ребки были.
Возраст Парадокса составлял миллионы лет, но он не всегда был таким.
Год, может быть, полгода назад или совсем недавно он резко изменился.
Захватывая всех, кто проникал в него, он доставлял их в центральную часть.
Но не для того же, чтобы здесь умереть. Припасы в этой комнате доказывали,
что любое существо, даже самого скромного интеллектуального уровня, может
прожить здесь долгое время.
А потом?
Одно из двух. Пленник останется здесь до тех пор, пока не произойдет
что-то еще. Очень хорошо, особенно учитывая гигантские временные масштабы,
которыми оперировали Строители. Либо, перезарядив скафандр, пленника
выпустят отсюда и он выполнит какие-то другие действия, связанные с
Парадоксом.
Вторая возможность предполагала, что Ханс и сейчас в состоянии
покинуть эту комнату. Он начал медленно двигаться вдоль линии обеспечения,
сбрасывая отработанный воздух и продукты жизнедеятельности в
канализационные шланги и вновь наполняя скафандр воздухом, едой,
реактивной массой и водой. Максимально зарядив скафандр, он устремился к
черному выходу. Оттуда виднелся мерцающий вдалеке внешний барьер
Парадокса. Крохотный шажок - с точки зрения обычных космических
расстояний. И длинный, длинный путь, если отталкивающее поле снаружи все
еще действует. Нет смысла ждать. Ханс ринулся прямо в отверстие, на
секунду ощутив натяжение мембраны у входа. Затем миновал ее и оказался
снаружи.
Он не чувствовал действия никаких сил, но через несколько секунд,
оглянувшись на поверхность диска, он понял, что вперед не движется. Вместо
этого его медленно, очень медленно тянуло назад.
Тогда долой этот вариант. Ребка взглянул вверх, и в следующий миг за
ним сомкнулась мембрана. Он успел рассмотреть блестящую поверхность
Парадокса и черный силуэт на фоне сияющей радуги - облаченную в скафандр
фигуру.
Соответствующий очертаниям человеческой фигуры скафандр на бешеной
скорости мчался к центру артефакта.
Но этот скафандр явно не мог принадлежать (или все-таки мог?)
полоумному болвану, вживленному компьютеру Ввккталли.
- Эй! - Ребка кричал, махал руками, в то время как его затягивало в
глубины тора. - Талли, это ты? Сюда! Сбрасывай скорость! Я сказал - сюда,
ты, идиот!
Передатчик не работал - просто не мог работать. Естественно,
приближающаяся фигура не подавала признаков, что хоть что-то видит или
слышит. Она быстро увеличивалась в размерах, двигаясь на максимальной тяге
по направлению к самому дальнему от Ребки входу, а затем скрылась из виду.
Десятью секундами позже Ребка опять находился внутри. Ввккталли
должен быть не более чем в ста метрах. Но с точки зрения возможности
встречи, или хотя бы связи, он с тем же успехом мог находиться в другой
галактике. Ханс Ребка оказался перед неприятным выбором: он будет заперт в
этой единственной комнате, пока что-нибудь не произойдет.
Или?
Или же каким-то образом найдет отсюда выход.
Ребке и раньше доводилось попадать в трудные ситуации, выбраться из
которых можно лишь предельно напрягая свой мозг. А для этого надо начать с
нескольких простых шагов.
Он немного поел. Качество удовлетворительное. Чуть-чуть попил. Вполне
приемлемо.
А теперь - расслабиться. Невозможно? Нет. Тяжело, но ты можешь это
сделать.
Ребка затемнил визор скафандра. Прислушался к себе, к биению
собственного пульса. Три минуты спустя он уже спал.
Отношение Ввккталли к собственному телу было весьма противоречивым. С
одной стороны, без него вживленный мозг не мог бы ни общаться, ни
двигаться. С другой стороны, он обнаружил, что само по себе тело - ужасно
хрупкий носитель. Сам Ввккталли, заключенный в матрице его компьютерного
мозга, мог работать в гравитационном поле порядка 1000 "g" - каковое
расплющило бы его человеческое тело в плоскую лужицу. Он мог выдержать
перепады температур в несколько тысяч градусов - вполне достаточно, чтобы
после этого от тела осталось лишь несколько зубов.
То, чем он был сейчас, являлось его вторым телом. Второе никогда
абсолютно не совпадает с первым. Необъяснимо, но он чувствовал себя
гораздо уверенней под защитой своего первого носителя. А этот, выдайся
такая возможность, он бы как следует натренировал и, конечно же, привел в
норму, но если бы да кабы...
А сделать надо было многое. Мозг не воспринимал опасности,
подстерегающие тело, вследствие сниженного порога чувствительности.
Ввккталли, горя стремлением помочь Ребке, ворвался в Парадокс с
максимальным ускорением и сосредоточился на безуспешных попытках
определить местонахождение Ханса Ребки. Проблема сброса скорости ему и в
голову не приходила, пока центральный диск не стал быстро увеличиваться в
размерах на экране его дисплея. Но в это время уже трудно было что-то
предпринять. Он быстро перевел скафандр на максимум обратной тяги, но ей
препятствовало внутреннее силовое поле.
Он перебрал возможные варианты.
Вариант 1. Направиться к открытому центру диска, храбро сунуться в
его кружащуюся темноту в расчете на то, что та самая сила, которая
препятствует выходу из Парадокса, постепенно остановит его, как только он
минует центральную точку. Но надежда на это невелика. Гораздо вероятнее,
что поле, затормозит его движение на отрезке в несколько миллиметров.
Этого будет достаточно, чтобы разрушить даже его сверхзащищенный мозг.
Не подходит.
Вариант 2. Направиться в одно из отверстий на поверхности диска. Что
находится внутри - можно только догадываться, но он рассудил, что Ханс
Ребка скорее всего устремился сюда, нежели в центральную область.
Вариант 3. Варианта Три не существовало.
Талли сымитировал человеческий вздох, собрался с мыслями и, задав
угловое смещение, ринулся в ближайшее отверстие диска. Пулей влетев
внутрь, он почувствовал резкий удар о мембрану при входе и тут же ощутил
перемену. Двигатель его скафандра - наконец-то - заработал так, как ему
положено. Ввккталли быстро погасил скорость и врезался в противоположную
стену, отделавшись синяками.
Сработали схемы имитации боли, но единственное, что они выдали - это
пожелание тщательней заботиться о представляющем большую ценность теле.
Талли не обратил на это внимания и огляделся в поисках Ханса Ребки.
И он там был! Не далее чем в двадцати метрах, в большой закругленной
комнате, заставленной мебелью и непонятным оборудованием.
Ввкк повернулся к Ребке. В доли наносекунды (человеческому глазу
понадобилось бы гораздо больше времени) он отметил ряд странных
особенностей.
Во-первых, на Хансе Ребке не было никакого скафандра. Во-вторых, их
насчитывалось трое и все они были женщинами. И в-третьих, ни одна из них
не была Хансом Ребкой.
Женщин, казалось, вовсе не удивило его появление.
- Два месяца, - сказала первая, как только Талли выбрался из
скафандра. Черноволосая, с хорошо тренированными мышцами - женский вариант
Луиса Ненды, родом с планеты с высокой гравитацией, догадался Талли. -
Почти два проклятых месяца мы здесь торчим.
- И двадцать один день с тех пор, как я пришла их спасти. - Вторая, с
крючковатым носом и острыми скулами, повернулась к Ввкк - Как же,
спасешься отсюда!
- Не твоя вина, - грубо отрезала темноволосая. - Мы все сваляли
дурака. Мы решили, что запросто раскусим Парадокс и вылезем наружу
суперпопулярными, - она махнула рукой в сторону маленьких
исследовательских суденышек, которые зависли у входа в комнату. - Никто из
нас не ожидал, что эта чертова штуковина меняется, да так, что мы не
сможем выбраться. Насколько я понимаю, с тобой произошло то же самое.
- О, нет. - Талли наконец-то удалось выпутаться из скафандра. Комнату
наполнял пригодный для дыхания воздух, и в ней ощущалась приятная
прохлада. Каким-то образом женщинам удалось вытащить из стены контейнеры,
и использовать их в качестве мебели. В результате получилась странная на
взгляд, но достаточно удобно скомпонованная жилая зона.
- Мы это знали, - продолжил он. - Ханс Ребка и я знали, что Парадокс
изменился.
Три женщины молча переглянулись.
- Тогда вы точно - пара дитронитов, - произнесла скуластая женщина. -
Если вы знали, что он изменился, зачем же вы в него полезли?
- Мы думали, что здесь будет безопасно.
На этот раз взгляды стали гораздо откровеннее.
- На самом деле, - продолжал Талли, - я-то так не думал. Я пошел
спасать Ханса Ребку.
- Вот это другое дело. - Маленькая черноволосая женщина мотнула
головой. - Ну, мы-то знаем, что здесь по чем. И что же случилось с твоим
приятелем?
- Я так и не нашел его.
- Возможно, мы сработаемся. - Третья женщина, высокая худая
блондинка, махнула рукой Талли, приглашая его за стол из двух пищевых
шкафчиков, составленных боком. - Вообще-то мужчины, как правило, меня мало
интересуют, но в данном случае пригодится любая помощь.
- Ах. - Ввккталли осторожно сел за стол и поднял вверх указательный
палец. - Чтобы избежать рокового непонимания, я должен до конца
объясниться. Я не мужчина. А теперь начну с самого начала...
- Не мужчина? - Блондинка перегнулась через стол и внимательно
оглядела Талли. - Не морочь голову.
- Я также и не женщина.
Женщина снова опустилась на сиденье.
- А я-то думала, что все трудности уже позади. Хорошо, будь
по-твоему. Начинай с самого начала и рассказывай так подробно, как сочтешь
нужным. У нас достаточно времени - и, похоже, это весьма кстати.
18
Прошло еще полдня, но Жжмерлия так и не вернулся. Дари беспокоилась,
Каллик нет. Хайменоптка последовательно реконструировала трехмерные
изображения на остальных пяти стенах гексагональной комнаты, используя
свою новую программу.
Помощи она не просила. А Дари и не предлагала. Каждую интересовало
свое.
Дари снова и снова прокручивала первую серию картинок. Все данные о
скорости перемещения звезд находились на борту "Миозотиса", а без этой
информации она не могла получить абсолютных значений времени. Но общая
тенденция уже прояснилась. Где-то далеко в прошлом (и вдали от Четвертого
Альянса) неизвестные существа достигли высокого уровня развития и вышли в
космос. Разбегающимися зелеными точками обозначались звезды, которых
достиг клайд. Позже, возможно, через тысячи лет, еще один клайд покинул
родину, чтобы начать исследование и колонизацию других миров. Вторым
клайдом, судя по положению оранжевых точек, были зардалу.
Они тоже расширяли свой ареал, причем быстро и агрессивно. Наконец
они столкнулись с мирами зеленого клайда и начали их поглощать.
Пока все хорошо. Об экспансии зардалу известно немного, но то, что
выдавалось на экран, не противоречило другим источникам.
Третий клайд, темно-красного цвета, судя по началу отсчета, обозначал
человечество. Он вышел за пределы своей родины - Солнечной системы - и
начал осторожно расширяться. Шансов у него не было никаких. Бурный поток
оранжевых зардалу поймал и поглотил первую же россыпь красных точек. Он
прокатился через Солнце и дальше, по всему рукаву, затопляя собой все. В
конце концов все зеленые и красные огоньки превратились в полыхающие
оранжевые точки.
Похоже, именно такой была ситуация перед тем, как
сверхгиганты-ориентиры заняли современное положение. Дари остановила
демонстрацию. Из просмотренного материала следовало, что сейчас рукав
должен быть полностью подвластен зардалу, что ни в коей мере не
соответствовало действительности.
Дари задумалась. Такое впечатление, будто Великого Восстания и в
помине не было. Если бы наступление зардалу вовремя не пресекли, все
пригодные для жизни планеты попали бы под власть сухопутных головоногих.
Человеческие планеты были бы испепелены, уничтожены или захвачены.
Человечество попало бы в рабство вместе со всеми другими разумными
существами.
А каково же будущее?
Серия картинок еще не закончилась. Дари пустила демонстрацию дальше.
Положение звезд вновь стало приобретать незнакомый вид. Действие ушло на
много тысяч лет вперед. Но цветовая гамма не менялась. Все звезды
оставались оранжевыми. Правили зардалу, и только они. Наконец оранжевые
точки стали исчезать, тлея одна за другой. Рукав опустел. До последнего
кадра так и не появилось признаков разумной жизни.
Дари отключила дисплей шлема. Она не стала переключать визор на
внешний обзор. Лучше посидеть в тем ноте, погрузившись в собственные
мысли.
Здесь не одна, а две загадки.
Первая - каким образом Квинтус Блум показал на Вратах Стражника
реальную историю колонизации рукава, ее прошлое, настоящее, будущее? Он
ведь не демонстрировал вариант с владычеством зардалу. Дари не верилось,
что он сфабриковал эту последовательность. Он явно обнаружил ее где-то
внутри Лабиринта, возможно, здесь, а скорее, в какой-то другой комнате.
Вторая - в чем смысл демонстрации этого варианта эволюции рукава,
столь разительно отличающегося от действительности? Конечно, пути
Строителей неисповедимы, но Дари не находила даже видимой причины, которая
могла побудить их к изображению вымышленной истории рукава.
Две загадки подводили к третьей.
Какова природа существ, для которых естественным способом просмотра
серии двухмерных изображений было наложение их друг на друга в трехмерном
пространстве?
Дари ощущала пустоту в голове, а тела и вовсе не чувствовала.
Скафандр ненавязчиво следил за ее состоянием и автоматически поддерживал
температуру, влажность и подачу воздуха. С таким же успехом она могла бы
сейчас находиться в своем кабинете на Вратах Стражника, уставившись в
стену невидящим взглядом и не слыша звуков, доносящихся из открытого окна.
И вот, наконец, внутренний голос стал тихо нашептывать: "Начни от
обратного. Реши третью загадку, и ты получишь ответ на первые две".
Дари покопалась в памяти, в веренице прожитых лет, чтобы собрать и
просеять все связанные со Строителями теории, о которых она читала,
слышала или думала.
Старые теории...
...они исчезли более трех миллионов лет назад, вознесясь на более
высокую ступень бытия. Артефакты - просто хлам, оставшийся от расы
суперсуществ.
...они состарились, как и положено любым организмам. Зная, что конец
их близок и на смену им придут новые миры, они оставили артефакты в дар
своим наследникам.
...они ушли более трех миллионов лет назад, но когда-нибудь намерены
вернуться. Роботы Строителей - не более чем стражи, хранящие артефакты для
своих прежних и будущих хозяев.
...Строители все еще здесь, в рукаве. Они управляют артефактами, но
не собираются вступать в контакт с другими разумными существами.
И новые теории...
...по Квинтусу Блуму: Строители не являются частью прошлого. Они - из
будущего, и они разместили артефакты в рукаве, чтобы формировать это
будущее. Когда станет ясно, что все идет как надо, артефакты начнут
меняться и вскоре после этого вернутся в будущее, из которого появились.
Эти события уже произошли. Настало время перемен.
...по Дари Лэнг. Идея пришла ей в голову уже полностью
сформированной, как будто она всегда там находилась. Строители вовсе не
являются путешественниками во времени. Они живут в прошлом и настоящем. Мы
не ощущаем их, а взаимное общение затруднено, вероятно, даже невозможно.
Но их раса заботится о нас. Похоже, они даже симпатизируют нам и другим
клайдам. Ибо они способны видеть будущее - и так ясно, как люди
воспринимают окружающее пространство посредством глаз, а кекропийцы
эхолокаторами.
"Они живут в прошлом и настоящем... раса, способная видеть
будущее..."
Но в любой момент времени не может быть единственного, раз и навсегда
определенного будущего. Существуют лишь потенциальные будущие, возможные
варианты развития. Действия в настоящем определяют, какая из этих потенций
реализуется в качестве действительного будущего - единственного, среди
бесконечных альтернатив. Итак, чем же является способность Строителей
видеть будущее? Не есть ли это просто улучшенная способность к
экстраполяции?
Сформулируем доходчивей: что говорит вам об анатомии и природе Дари
Лэнг ее способность видеть? Какие физические особенности ее глаза
позволяют ей рассматривать цветок под ногами (завтрашний день во времени),
а затем переносить взгляд на удаленный пейзаж (вперед на тысячу лет)?
Дари пребывала в глубоком трансе. Казалось, она вот-вот ухватит
сущность загадки, но та, дразня, все время ускользала. В глубине сознания
вставали расплывчатые очертания стены, содержащей зашифрованное послание.
Люди и хайменопты не способны разом прочитать его. Им необходимо разбить
сообщение на отдельные кадры, чтобы видеть в каждый момент времени только
тонкий его срез.
Но, возможно. Строителям этого вовсе не требуется...
Дари ощутила первую тень присутствия существа настолько чуждого ей по
природе, что люди, кекропийцы, хайменопты и лотфиане - и даже зардалу -
казались почти родными братьями.
Если она права, то на каждый из вопросов найдется ответ. Все кусочки
головоломки вставали на места. Единственное, что ей теперь требовалось, -
это дополнительная информация.
Она включила визор на внешний обзор.
- Каллик!
Едва только возникло изображение хайменоптки. Дари вскочила. Каллик
ждала, поджав восемь лапок под свое маленькое круглое тело.
- Я здесь. Я не хотела нарушать ход ваших мыслей.
- Они нарушили себя сами. Ты обработала остальные стены?
- Уже давно. Они, как и первая, теперь представлены в виде
последовательности изображений.
- Можно посмотреть?
- Разумеется. Я уже проглядела одну из них. Мое почтение, но... - в
голосе Каллик звучали извиняющиеся нотки, - боюсь, это вовсе не то, что вы
надеетесь увидеть.
- Ты хочешь сказать, что там нет изображений эволюции рукава?
- Нет. Изображения почти такие же, как и на первой стене. Однако они
страдают тем же недостатком, что и прежние. Я хочу сказать, они совершенно
не похожи на показанное Квинтусом Блумом и совершенно не совпадают с
известной нам подлинной историей рукава.
Они попали в ловушку, не имея понятия, смогут ли вообще выбраться
отсюда. Дари решила, что, должно быть, спятила. Иначе как объяснить
чувство удовлетворения (или наслаждения), которое она испытала от слов
Каллик. Вряд ли она могла сказать, откуда взялось убеждение, будто сейчас
она как никогда, близка к цели, цели всей своей жизни. Теперь она
обязательно поймет природу Строителей. Половина пути уже пройдена.
Дари рассмеялась.
- Каллик, подготовленный тобой материал - именно то, что мне нужно. Я
бы с удовольствием взглянула на эти последовательности.
Любой лотфианин, оказавшийся вдали от родной планеты и от норы, в
которой появился на свет, уже почти безумен. Если лотфианский раб и
переводчик теряет к тому же свою кекропийскую хозяйку, он сумасшедший
вдвойне. Жжмерлия, чья деятельность проходила вдали от дома и без приказов
Атвар Ххсиал, уже давно сошел с ума.
Вдобавок к этому он теперь столкнулся с третьей и неразрешимой
проблемой: Дари Лэнг приказала ему искать выход из Лабиринта. Надо
подчиниться, но ведь Дари предоставила ему свободу выбора и позволила
принимать решения самому.
Прямая команда - покинуть остальных, и при этом в течение всего
времени отсутствия действовать без приказов!
Поэтому Жжмерлия чувствовал себя в данный момент весьма скверно, а
вскоре еще вдобавок и запутался.
С тех пор, как они проникли внутрь; Лабиринт изменился. Обратная
дорога из дальней комнаты после короткого туннеля должна была вывести в
помещение, заполненное кружащимися черными вихрями. Вихри там
действительно были, но всего два, и у противоположных стен. Ни один из них
не сдвигался с места, поэтому возвращение через эту комнату оказалось до
смешного простым.
Он приготовился к худшему - жестокому граду оранжевых частиц в
следующей комнате. Но когда он туда добрался, буря, очевидно, стихла. С
пригоршню оранжевых блесток отразил без особого труда его скафандр, они
полетели дальше.
Рассуждая логично, Жжмерлия должен был обрадоваться, но он
насторожился. В третьей комнате даже стены выглядели по-иному: с темными
окнами, за которыми слабо просматривались другие комнаты, прозрачные,
словно готовые превратиться в серый туман и испариться.
А когда Жжмерлия готовился к очередной неприятности в следующей
комнате, он увидел прямо перед собой "Миозотис", парящий в большой
конической трубе в том самом виде, в каком они его оставили.
Оставшиеся комнаты не изменились, они просто исчезли. Шесть комнат
трансформировались в четыре. Обратный путь превратился в совершенно
безопасную прогулку, и на этом задача Жжмерлии, очевидно, считалась
выполненной. Он мог спокойно вернуться обратно и доложить Дари Лэнг, что
им удастся покинуть Лабиринт в любой момент.
За исключением маленькой детали: одна из форм психического
расстройства называется "любопытством". Жжмерлия подплыл к кораблю, дабы
убедиться, что тот не поврежден, и обнаружил, что чуть поодаль в ...
