Терри Пратчетт. Шляпа, полная неба
страница №3
... спросила она.- Ммм... Но это же очевидный вопрос? - ответила Тиффани. - Я что хочу
сказать, если бы все сразу отвечали на такие вопросы: "Да!
Бва-ха-ха-ха-ха!", то это помогало бы избежать будущих неприятностей, верно?
Четыре глаза прищурились.
- Госпожа Ветровоск была права. - сказала мисс Левел. - Она говорила
про тебя, что ты ведьма до мозга костей.
В глубине души Тифани просияла от гордости.
- Итак, что касается очевидных вещей, - продолжала мисс Левел, -
Зачастую, все оказывается далеко не... Госпожа Ветровоск в самом деле сняла
перед тобой шляпу?
- Да.
- Однажды ты поймешь, какую честь она тебе оказала. - ответила мисс
Левел. - Ну да ладно... Нет, я не зло. Но думаю, что чуть им не стала. Моя
мать умерла вскоре после моего рождения, а отец ушел в море и не вернулся...
- От моря всего можно ожидать. - сказала Тиффани. Так говорила Бабушка
Болит.
- Да, верно, может так оно и было, а может он просто решил не
возвращаться домой. - сухо ответила мисс Левел. - И меня отдали в
богадельню. Дрянная еда, жуткие учителя, то да се и я попала в самую плохую
компанию, какую только можно было найти - свою собственную. Это просто
изумительно, какие трюки можно проделывать, обладая двумя телами. Конечно,
все думали, что я двойняшка. В конце концов, я убежала с бродячим цирком. Я!
Можешь себе это представить?
- Топси и Типси, Поразительное представление - чтение мыслей на
расстоянии? - перебила ее Тиффани.
Мисс Левел застыла как вкопанная, с раскрытым ртом.
- Так было написано на плакатах на лестнице. - добавила Тиффани.
Мисс Левел расслабилась.
- Ах, да. Конечно. Ты очень... быстро соображаешь, Тиффани. Да. И ты
все замечаешь, не так ли...
- И я бы не стала платить за то, чтобы взглянуть на Эвакуацию. -
продолжила Тиффани. - Это означает "вывод публики" и ничего больше*.
*Все же есть некоторая польза в чтении больших словарей.
- Умница! - сказала мисс Левел. - Монти повесил это объявление на
палатке с "Хотите-Верьте-Хотите-Нет", чтобы публика там не задерживалась и
проходила дальше. "Эвакуация здесь!" Конечно, все думали, что это
женщина-гигант или что-то в таком же духе, поэтому Монти посадил на выходе
здоровяка со словарем в руках, доказывать им, что они за что платили, то и
получили! А ты когда-нибудь была в цирке?
Тиффани вспомнила, что была как то раз, но особого удовольствия ей это
не доставило. Что слишком сильно старается казаться забавным, редко
преуспевает в этом. Там был беззубый, поеденый молью лев; канатоходец, чей
канат был натянут всего лишь в нескольких футах над землей и метатель ножей,
кидавший ножи в пожилую женщину в розовом трико, стоящую на большом
вращающемся деревянном диске. Так он в нее ни разу и не попал. Самое
интересное случилось уже после окончания представления, когда повозка
переехала клоуна.
- Мой цирк был намного больше. - пояснила мисс Левел, после того, как
Тиффани поделилась своими воспоминаниями. - Хотя, должна признать, что наш
метатель ножей тоже не отличался меткостью. У нас были слоны, верблюд и лев,
такой свирепый, что однажды чуть не оторвал человеку руку.
Тиффани согласилась, что это звучало более заманчиво.
- И что вы делали? - спросила она.
- Ну, я просто перевязала его, отгоняя льва в сторону...
- Нет, мисс Левел, я про вашу работу в цирке. Вы только мысли читали?
Мисс Левел широко улыбнулась Тиффани. - Не только. Я делала практически
все. Надену другие парики - и я уже Потрясающие Сестры Боханкас. Я носила
расшитые блестками костюмы, жонглировала тарелками и помогала в номере
канатоходца. Нет, конечно, по канату я не ходила, от меня требовалось
улыбаться и заигрывать с публикой. Все думали, что я близняшки, а циркачи
обычно не задают слишком много вопросов. Ну и потом, одно к другому, то, да
это... Я пришла сюда и стала ведьмой.
Обе мисс Левел внимательно смотрели на Тиффани.
- Последнее предложение было особенно длинным. - заметила Тиффани.
- Ну что поделаешь. - ответила мисс Левел. - Я же не могу рассказать
тебе все. Ты все еще хочешь остаться? Три последние ученицы не захотели.
Кое-кто считает меня несколько... чудной.
- Ммм... Я останусь. - медленно проговорила Тиффани. - Но то, что
перемещает вещи, почуднее будет.
Мисс Левел удивленно поглядела и затем сказала. - А, так это ты про
Освальда?
- Невидимый мужчина по имени Освальд может в любую минуту зайти в мою
спальню? - ужаснулась Тиффани.
- Ох, нет. Это только имя. Освальд не мужчина, он Ондагейст. Ты
когда-нибудь слышала о Полтергейстах?
- Ээээ... Невидимые духи, расшвыривающие предметы?
- Отлично. - сказала мисс Левел. - Так вот, Ондагейст делает все
наоборот. У них одержимость порядком. Вообще-то, иметь его дома довольно
удобно, но когда я готовлю, он превращает кухню в кошмар. Он все время все
убирает. По моему, уборка доставляет ему наслаждение. Извини, что я не
предупредила тебя, но он обычно прячется, когда кто-нибудь приходит в дом.
Он стесняется.
- И он мужчина? Я имею в виду, он мужского рода?
- Разве можно об этом судить? У него нет тела и он не говорит. Я
называю его Освальдом только потому, что всегда представляла его в виде
маленького озабоченного человечка с метелкой и совком в руках.
Левая мисс Левел хихикала, пока правая мисс Левел расказывала об
Освальде. Это производило странное впечатление и даже, если поразмышлять,
немного пугающее.
- Ну, мы с ним хорошо ладим. - нервно сказала правая мисс Левел. - Что
еще тебя интересует, Тиффани?
- Что вы хотите от меня? Чем вы сами занимаетесь?
Как оказалось, мисс Левел в основном требовалась помощь в делах по
дому. Нескончаемых домашних делах. Тщетно было бы ожидать уроков полета на
метле, разучивания заклинаний или инструкций по управлению остроконечной
шляпой. В основном, вся работа была просто... работой.
Мисс Левел держала небольшое стадо коз, которое формально возглавлял
козел Вонючка Сэм, сидящий на цепи в собственном загоне. На самом же деле,
главной в стаде была Черная Мэг - старая коза, которая терпеливо разрешала
Тиффани доить ее и затем осторожно и обдуманно ставила копыто в ведро с
молоком. Такой был у коз способ знакомиться. Если вы привыкли к овцам, козы
причиняли вам немало волнений, потому что козы, это овцы с мозгами. Но
Тиффани уже приходилось встречать коз. Несколько человек в деревне держали
коз ради их молока, которое было очень питательным. И она уже знала, что к
козам надо применять псекологию*. Если вы выйдете из себя, закричите на них
и ударите (поранив себе руку, потому что бить козу, все равно что бить по
мешку с деревянными вешалками), то значит они Победили и хихикают теперь над
вами на своем козлином языке, который и так сплошное хихиканье.
*Тиффани знала, что такое психология, но в словаре не указывалось
произношение.
Тиффани в два дня научилась бороться с этим - чуть Мэг поднимала заднюю
ногу, чтобы пнуть доильник, надо было тут же хватать ее за ногу и продолжать
задирать дальше. Мэг теряла равновесие, нервничала и другие козы начинали
хихикать над ней и Тиффани Побеждала.
Кроме коз были еще пчелы. Мисс Левел держала около дюжины ульев не
только ради меда, но и ради воска. Они стояли на маленькой полянке, наполняя
ее жужжанием. Прежде чем открыть улей, мисс Левел надела сетку и перчатки, и
Тиффани заставила надеть.
- Конечно, - заметила мисс Левел, - Если ты внимательна, спокойна и
живешь в полном согласии с собой, то пчелы тебя не ужалят. К несчастью,
далеко не все пчелы знакомы с этой теорией. Доброе утро Улей Три, это
Тиффани, она поживет с нами какое-то время...
Тиффани была почти готова к тому, что улей откликнется высоким
жужжанием - "Доброе утро, Тиффани!". Но он не ответил.
- Почему вы им это сказали? - спросила она.
- Ох, с пчелами необходимо разговаривать. - ответила мисс Левел. - Или
удача покинет вас. Как правило, я болтаю с ними по вечерам. Мы обменивемся
новостями и сплетнями. Каждый пчеловод знает о "Беседах с пчелами".
- А пчелы с кем общаются? - спросила Тиффани.
Обе мисс Левел улыбнулись ей. - С другими пчелами, думаю.
- Тогда... Если вы умеете слушать пчел, то будете знать обо всем, что
происходит вокруг, да? - продолжала гнуть свою линию Тиффани.
- Знаешь, забавно, что ты подумала об этом. Ходили слухи... Но для
этого надо уметь думать, как рой пчел. Один ум на тысячи крошечных тел. Это
слишком трудно, даже для меня. - Она обменялась задумчивыми взглядами сама с
собой. - Тем не менее, нельзя сказать, что это невозможно.
Еще, мисс Левел собирала лекарственные растения. Рядом с домом был
большой сад, в котором росли травы, но вряд ли вы рискнули бы нафаршировать
ими индейку. В это время года еще оставалось много работы - сбор, сушка,
возня с кореньями. Тиффани это даже нравилось. И мисс Левел хорошо в них
разбиралась.
Существует так называемое "Учение о Признаках". Оно заключается в
следующем: когда Создатель Вселенной создавал лекарственные растения, он
(или, по некоторым версиям, она) сопроводил их специальными приметами для
подсказки. Растения, используемые для лечения зубной боли, имели форму
зубов, а для лечения ушной - форму уха. Из растений для лечения насморка
сочилась зеленая слизь, ну и так далее. Многие люди верили в это.
Чтобы применять эту доктрину на практике, надо иметь немалую толику
воображения (но в случае Лабазника Носового лучше не иметь) и поэтому в мире
Тиффани, Создатель проявил более творческий подход. На некоторых растениях
были крошечные надписи, надо было только знать, где их искать. Найти их было
трудно, а прочитать еще труднее, потому что растения понятия не имели о
грамматике. Большинство людей слыхом не слыхали о надписях и применяли
традиционный способ определения ядовитости или полезности растения: они
давали его престарелой тетушке, которая им всем надоела. Мисс Левел же
разработала новую методику. Она надеялась, что с этой методикой жизнь станет
получше (а что касается тетушек - то и подлинее).
- Вот это Ложная Горечавка. - говорила она Тиффани в длинной холодной
мастерской позади дома. В руках она торжествующе держала какой-то сорняк. -
Считается, что это еще одно средство от зубов, но ты только взгляни на срез
стебля в собранном лунном свете, через мое голубое увеличительное стекло...
Тиффани взглянула и прочитала: "Памагаит ат прастуды Вызываит санливаст
Не работат с тяжелыми предметами".
- Да, орфография ужасна, но для маргаритки сойдет. - сказала мисс
Левел.
- Вы хотите сказать, что растения сами указывают, как их надо
применять?
- Нуууу, не каждое, конечно... И надо знать, куда смотреть. - ответила
мисс Левел. - Например, вот этот обычный грецкий орех. Чтобы прочитать
надпись, надо поджечь скрученную красную ватку и посмотреть сквозь зеленое
увеличительное стекло.
Тиффани прищурилась. Буквы были мелкими и трудночитаемыми.
- Может содержать орех? - разобрала она. - Но это же ореховая скорлупа.
Конечно, внутри находится орех. Эээ... Ведь так?
- Не обязательно. - ответила мисс Тик. - Внутри может оказаться,
например, изысканная миниатюра из золота и самоцветов, изображающая
причудливый храмовый ансамбль в далеких землях. Почему бы и нет. - прибавила
мисс Тик, заметив выражение лица Тиффани. - Это не противоречит законам.
Само по себе не противоречит. Мир полон чудес.
Тиффани было что записать в дневник этим вечером. Дневник лежал на
комоде, придавленный большим камнем. Похоже, что Освальд понял намек, но
теперь он начал полировать камень.
А теперь отойдем назад, поднимемся над домом и окинем взглядом ночную
землю...
В нескольких милях от коттеджа, что-то невидимое тащилось по земле,
издавая звуки, как роящиеся мухи....
Полетим дальше. Мимо со свистом проносятся дороги, города и деревья.
Летим, пока мы не окажемся в большом городе. В центре его стоит высокая
старая башня. Под ней раскинулся старинный магический университет. Летим в
универститескую библиотеку, к книжным полкам и... наше путешествие только
начинается.
Мимо проносятся полки с книгами. Книги прикованы к полкам цепями, а
кое-какие из них даже лязгают переплетами, когда мы пролетаем мимо.
И вот мы попадаем в отдел с наиболее опасными книгами, теми, которые
держат в клетках или в чанах с ледяной водой, или просто зажимают между
свинцовыми пластинами.
Здесь, под стеклянным куполом хранится полупрозрачная, излучающая
магический свет, книга. Прежде чем заняться исследованиями, всем молодым
волшебникам, увлеченным наукой, рекомендуется ее прочитать.
Ее название гласит: "Роители: Трактат об Изумительно Хитроумном
Устройстве. Доктора Магической Философии, Бакалавра Сверхъестественных
Языков, Почетного Профессора Магии, Сентимента Суетона. Большая часть
рукописи посвящена описанию большого и мощного магического аппарата для
безопасной поимки Роителя. Но на самой последней странице, доктор Суетон
пишет или написал:
"В соответствии с известной старинной рукописью Res Centum et Una Quas
Magus Facere Potest*, Роитель является разновидностью демона (действительно,
профессор Ужастолп классифицировал их таким образом в своем труде
"Подглядывая за Демонами". Кюви также относит их к разделу "удивительные
духи" в LIBER IMMANIS MONSTRORUM**. Однако, древние тексты, найденные в
Пещере Сосудов участниками той самой злосчастной Первой Экспедиции в район
Локо, рассказывают совершенно другие истории, которые подтверждают мои
собственные, не такие уж и ничтожные, научные изыскания.
*Сто и одна вещь, которую может сделать волшебник.
**Чудовищная книга чудовищ
Роители появились в первые же секунды Творения. Они не живут, но
обладают, некоторым жизненным состоянием. У них нет тела, нет мозга или
своего собственного сознания, и сам по себе роитель является довольно
пассивным существом, неторопливо плывущим сквозь бесконечную ночи между
мирами. Согласно Ужастолпу, большинство из них закончили свой путь на дне
глубоких морей, в жерлах вулканов или в сердце звезд. В сравнении со мной,
Ужастолп был довольно заурядным мыслителем, но тут он оказался прав.
И все же, роитель способен испытывать страх и жажду. Мы не можем
догадываться, что же так страшит роителя, но судя по всему, они ищут
прибежища в телах, обладающих тем или иным могуществом - величайшей силой,
интеллектом или необыкновенными магическими способностями. Этим они
напоминают обычных слонов-отшельников Говандолэнда, Elethantus Solitarius,
которые проводят жизнь в поисках глинянной хижины потяжелее, чтобы
спрятаться в ней, как рак-отшельник в своей раковине.
Я не подвергаю сомнению мысль, что роители способствовали развитию
жизни. Почему рыбы выползли из моря? Как человечеству удалось освоить такую
опасную вещь, как огонь? Я уверен, что за всем этим стояли роители, зажигая
наиболее выдающихся представителей различных видов огнем необходимых
амбиций, который вел их ввысь и вперед! Что же ищут роители? Что же толкает
их вперед? Что они хотят? Вот цель моего исследования!
О, волшебники мелкого пошиба предупреждают, что роитель разрушает мозг
своего хозяина, вызывая его скисание, и приводит к скорой смерти от мозговой
лихорадки. Что за вздор! Люди всегда боятся того, что не понимают!
Но я все понимаю!!!
Сегодня утром, в два часа, я поймал роителя с помощью моего устройства!
И сейчас он заперт в моем сознании. Все его воспоминания стали моими,
воспоминания каждого живого существа, в котором он когда-либо жил. И вместе
с тем, благодаря своему исключительному интеллекту, я могу управлять
роителем. Он не может овладеть мной. Я не чувствую изменений от его
присутствия. Мой ум по прежнему могуч, как и был всегда!
В этом месте на рукописи появляются пятна, по-видимому у доктора
Суетона закапала слюна.
О, как они препятствовали мне все эти годы, эти черви и ничтожества,
которым лишь рок повзолил считаться моими руководителями! Они смеялись надо
мной! НО ТЕПЕРЬ ТО ОНИ НЕ ПОСМЕЮТСЯ!!! И даже те, кто называет себя моими
друзьями, О, ДА! Даже они лишь мешают мне. - А как же предупрежения? -
спрашивают они. - Почему сосуд, в которых лежали схемы, был закрыт крышкой,
с вырезанными на ней словами "Не Открывать Ни При Каких Обстоятельствах!" на
пятнадцати языках? - говорят они. Трусы! И это, с повзоления сказать, мои
друзья! Они говорят - существа, в которых поселился роитель становтся
параноиками и сходят с ума! Они пищат, что роителя нельзя контролировать!!!
ДА КТО ХОТЬ НА МИНУТУ ЭТОМУ ПОВЕРИТ? О, какая слава меня ЖДЕТ!!! Я очистил
свою жизнь от всего презренного!!! И что до этих, кто проявляет
ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ, ДА, ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ, колотя в мою дверь из-за того, как я
обошелся с так называемыми Аркканцлером и Советом Колледжа... КАК ОНИ СМЕЮТ
ОСУЖДАТЬ МЕНЯ!!!!! Как все насекомые, они даже ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮТ ОБ ИСТИННОМ
ВЕЛИЧИИ!!!!! НУ Я ИМ ВСЕМ ПОКАЖУ!!!! Но... Я выскомр... блит!!!!!
молоточекккккдфджуиф блорт....
И на этом записи обрывались. На табличке возле книги, некий волшебник
тех времен написал: Все, что удалось найти от профессора Суетона, было
помещено в банку и похоронено в Саду Роз. Мы советуем всем студентам,
занимающимся научными изысканиями, проводить некоторое время у его могилы, в
размышлениях о причинах, способствующих его смерти.
Луна была на пути к полнолунию. Растущая луна, вот как она сейчас
называлась. Одна из самых скучных фаз луны, которые так редко изображают на
картинах. Вся слава досталась полной луне и полумесяцу.
Роб Всякограб сидел один-одинешенек на кургане напротив поддельной
кроличьей норы и не сводил глаз с далеких гор, чьи снежные вершины блестели
в лунном сиянии.
Чья-то рука легонько коснулася его плеча.
- Так на тя не схоже, дозволить кому к себе подкрасться, Роб Всякограб.
- сказала Дженни, присаживаясь рядом с ним.
Роб Всякограб вздохнул.
- Вулли Валенок мне поведал, что ты так и не откушал. - заботливо
продолжала Джении.
Роб Всякограб вздохнул.
- И Велич Ян рек, что сегодня на охоте ты лиску мимо пропустил, даже не
пнув хорошенько на дорожку?
Роб снова вздохнул.
Что-то тихо чпокнуло и послышался булькающий звук. У Дженни в руках
появилась крошечная деревянная кружка и кожанная фляга.
Из кружки подымался дымок.
- А вот залишки Особлиго Овечкино Наружного, что твоя мальца велика
карга нам на свадьбу дарувала. Я его заховала на крайний случай.
- Она не моя мальца велика карга, Джении. - ответил Роб, не глядя на
кружку. - Она наша мальца велика карга. И вот что я кажу те, Дженни, по
всякому быть бы ей каргой из карг. Есть в ней могутность, что ей самой и не
снилось. Только роитель тоже энто учуял.
- Айе, ну, выпивка есть выпивка, как ее ни назови. - мягко сказала
Дженни. Она помахала кружкой под носом у Роба.
Он вздохнул и отвернулся.
Дженни вскочила. - Вулли! Велич Ян! Подите-ка сюды шибко! - завопила
она. - Роб выпивки зачурался! Никак помер!
- Ах, не время нынче для пьянства. - ответил Роб Всякограб. - Тяжко мне
на сердце, жинка.
- Ну-ка шибко! - прокричала Дженни в нору. - Он помер, да речи вести
продолжает!
- Она карга холмов этих, - говорил Роб, не обращая внимания на Дженни.
- Так же как и ее Бабуля до того. Кажный день она холмам толкует, что такое
они есть. Эти холмы у нее в костях. Она хранит их в сердце своем. Мне и
помыслить о будучем без нее невмоготу.
Из кургана поспешно выбежали фиглы. Они в нерешительности уставились на
Дженни.
- Чегой-то не так? - спросил Вулли Валенок.
- Айе! - отрезала кельда. - Роб Особлива Овечкина Наружного зачурался!
Маленькое личико Вулли моментально скривилось в горестной гримасе.
- Айя, Большой клана нашего помер! - зарыдал он. - О, вейли, вейли,
вейли...
- Вулли, а ну захлопни пасть, ты, велик мутнец! - заорал Роб, вскакивая
на ноги. - Я таки ще не помер! Я тута переживаю момент душевна трепету пред
личиной существования, уразмел? Кривенс, да что за жисть така, коли нельзя
хлопцу почуять ледяные ветры Судьбы под своим килтом без того, чтоб не
сбежалась толпа, вопящая, что он помер!
- Ага, чую я, что ты опять с жабом балакал. - вставил Велич Ян. - Никто
кроме него не скаладет таки длины слова, что их и за день не вымолвить.
Велич Ян повернулся к Дженни. - Никак у него тяжкий случай раздумья,
миссус. Стоит лишь хлопцу связаться с читаниями да писаниями, раздумья тут
как тут. Пойду приведу парней, сунем его башкой в воду, пока не очухается.
Боле ничего не поможет. От раздумий и помереть не долго...
- Да я десятерым таким как ты наддаю! - закричал Роб Всякограб прямо в
лицо Величу Яну и замахнулся кулаком. - Это я - Большой клана и...
- А я - кельда. - сказала кельда. Такой голос - твердый, холодный,
резкий, режущий воздух, как лезвие лед, был одним из секретных приемов
кельдования. - И мое слово - всем возвертаться назад в курган и чтоб ни одна
рожа мне на очи не показывалася, пока я на то дозволение не дам. Но не ты,
Роб Всякограб Фигл! Ты останешься, пока я тя не отпущу!
- Ох, вейли, вейли... - начал было Вулли Валенок, но Велич Ян закрыл
ему рот рукой и быстро потащил прочь.
Рваные облака начали собираться вокруг луны. Наконец Дженни и Роб
Всякограб остались одни. Роб опустил голову. - Я не пойду, Дженни, коли ты
скажешь. - сказал он.
- Ах, Роб, Роб. - ответила Дженни, начиная плакать. - И как ты не
уразумеешь. Не желаю я зла велика мальца дивчинке, правда не желаю. Только
нет у меня сил и помыслить, как ты сражаешься с чудищем, что убить нельзя!
Разве ж ты сам не чуешь, что это о тебе все тревоги мои?
Роб обнял ее за плечи. - Айе, чую.
- Я, твоя жена, Роб, прошу тя не ходить!
- Айе, айе, я останусь. - ответил Роб.
Дженни подняла на него глаза. Слезы блестели в лунном свете. - Правда?
- Никогда еще не порушил я свое слово. - сказал Роб. - Не считая
копперов и всяких, навроде них, а они, вишь ли, не считаются.
- Ты останешься? И ты верен будешь моему слову? - спросила Дженни,
шмыгая носом.
Роб вздохнул. - Айе, буду.
Дженни немного помолчала и затем сказала резким, холодным голосом
кельды. - Роб Всякограб Фигл, вот те мой наказ: иди и спаси мальцу велику
каргу!
- Чегось? - в изумлении спросил Роб. - Да ты только молвила, чтоб я
оставался...
- Это я как жинка твоя молвила, Роб. А сейчас я молвлю как кельда. -
Дженни встала с поднятой головой и решительным выражением лица. - Коли
порушишь слово кельды своей, Роб Всякограб, от тя откажется весь клан. Тебе
сие ведомо. Так что слухай мя хорошенько. Бери кого те треба, пока не стало
слишком поздно, иди в горы и проследи, чтобы с мальца великой дивчинкой
ничего не стрялося. И возвертайся назад цел и невредим. То мой приказ те.
Нет, это больше, чем приказ! Это ковы, что возлагаю я на тя! Их порушить
нельзя!
- Но я... - начал Роб, совершенно сбитый с толку.
- Я - кельда, Роб. - сказала Дженни. - Не вмочь мне кланом управляться,
коли Большой в угол загнан. И холмам детей наших треба карга. Все ведомо,
кто-то должен молвить земле, что она такое есть.
Было что-то особенное в том, как Дженни заговорила о детях. Роб
Всякограб соображал не слишком быстро, но рано или поздно, до него
обязательно доходило.
- Айе, Роб, - сказала Дженни, заметив выражение его лица. - Скоро у
меня родятся семеро сыновей.
- О, - ответил Роб Всякограб. Он не спрашивал, откуда ей известно
количество детей. Кельды просто знают. - Вот здорово!
- И одну дочь, Роб.
Роб моргнул. - Дочь? Так скоро?
- Айе. - ответила Дженни.
- Вот клану повезло! - сказал Роб.
- Айе. И потому у тя есть причина вертаться ко мне невридимым, Роб
Всякограб. И я тя умоляю, применяй бошку свою не только для того, чтобы
колотить ею вражин.
- Благодарю тя, Кельда. - ответил Роб Всякограб. - Все сроблю, как ты
велела. Возьму хлопцев и найду мальца велику каргу, ради холмов наших. Туго
приходится бедной мальца великой дивчинке совсем одной на чужбине.
- Айе. - сказала Дженни, отвернувшись. - Мне то ведомо.
Глава четвертая. ПЛН
Светало. Собравшиеся в кургане фиглы, в благоговейном ужасе наблюдали
за Робом Всякограбом, который старательно выводил слово:
ПЛН
... на обрывке бумажного пакета. Написав, он продемонстрировал его всем
собравшимся.
- План, уразумели? - обратился он к собранию фиглов. - Теперя, когда у
нас есть План, нам треба решить, что делать почнем. Чего тебе, Вулли?
- Что это за оковы Дженни на тя наложила?
- Не оковы, а ковы. - со вздохом ответил Роб Всякограб. - Я слово "Да"
молвил и, значит, дело это сурьезное. Это значит, что обязан я возвертать
велику мальцу каргу и никаких отговорок. Иначе душенькая моя вознесется
прямиком в небесные хляби. Энто такой магичный наказ. Дюже тяжкая ноша эти
ковы.
- Ну да, их обычно из железа куют. - вставил Вулли Валенок.
- Вулли, - терпеливо продолжал Роб. - А не сказывал ли я те, что бывает
время, когда те треба держать язык за зубами?
- Айе, Роб, сказывал.
- Вооот, зараз такое времечко и настало. - Он повысил голос. - А
теперя, хлопцы, всем вам роители ведомы. Нельзя их убить! Но наш долг -
рятувать велику мальцу каргу и потому пред нами стоит само-вбийственна
задача. Мабуть мы все закончим в землях живых, вкалывая как верзилы.
Поэтому... Мне треба добровольцы!
Все фиглы старше четырех лет, не задумываясь, подняли руку.
- Ох, ну да ладно вам. - сказал Роб Всякограб. - Вам всем пойти нельзя.
Вот что... Я возьму... Вулли Валенка, Велича Яна и... тя, Велик Ужасен Билли
Подбородище. А сосунков я не беру, так что кто ниже трех дюймов, тот не
идет! За исключением тя, Билли Подбородище. А что до всех остальных, то
решим вопрос по обычаю. Я возьму те пять дестяков, кто на ногах до конца
устоит!
Он отозвал трех избранников в угол, пока оставшиеся фиглы жизнерадостно
выстраивались друг против друга. Фиглы предпочитают глядеть в глаза даже
самому превосходящему противнику, поскольку в таком случае, они не будут
смотреть в то место, куда собираются нанести удар.
И драка началась.
- Она в сотнях миль отседа. - заговорил Роб. - Нам так далече не
пробежать. У вас, отвратцев, есть кака идея?
- Хамиш туда на своей птахе могет долететь. - сказал Велич Ян, отступая
в сторону, когда мимо него прокатился клубок пихающихся, пинающихся фиглов.
- Айе. Он пойдет с нами, но он не могет взять боле одного пассажира. -
прокричал Роб, перекрывая шум.
- Мабудь нам туды поплыть? - предложил Вулли Валенок, увертываясь от
оглушенного фигла, пролетевшего над его головой.
Все поглядели на Вулли. - Поплыть? Как нам туды доплыть отседа, ты,
Валенок? - поинтересовался Роб Всякограб.
- Энто все равно стоит обсудить. - обиженно ответил Вулли. - Я лишь
пытаюсь принять участие, понял? Усердие показываю.
- Велика мальца карга уехала в повозке. - сказал Велич Ян.
- Айе, и что? - спросил Роб.
- Мабудь и мы могем?
- Ну уж нет! - воскликнул Роб. - Показываться каргам - это одно, а всем
остальным - свосем другое! Да ты памятуешь, что пару годов назад стряслось,
когда Вулли Валенка заметила та леди, что писанки в долине малевала? Чтобы
опять эти шишки из Фольклорнога Обчества тут швендяли?
- У меня есть идея, мистер Роб. Это я, Ужасен Велик Билли Подбородище
Мак Фигл. Мы могем замаскироваться.
Ужасен Велик Билли Подбородище всегда называл себя полным именем.
Словно он боялся, что если не представит себя полностью, то его забудут и он
исчезнет. Да и как не чувствовать себя по настоящему маленьким, когда твой
рост всего в полфигла: стоит уменьшиться еще чуток и от тебя останется одна
дырка в земле.
Он был их новым гоннаглем. Гоннагль - это бард и боевой вдохновитель
клана, но они обычно не остаются всю свою жизнь на одном месте. Гоннагли
сами по себе что-то вроде клана.
Они переходят с места на место, распространяя песни и сказания среди
фиглов. Ужасен Велик Билли Подбородище пришел вместе с Дженни из клана
Долгого Озера. И хотя он был совсем юным, Дженни сказала, что для гоннаглей
нет ограничений по возрасту. Был бы талант, вот что главное. Ужасен Велик
Билли знал все песни и так печально играл на мышлинке, что на улице
начинался дождь.
- Айе, хлопец? - добродушно сказал Роб Всякограб. - Валяй, рассказывай.
- Можно знайти какую одежу с верзилы? - спросил Ужасен Велик Билли
Подбородище. - Потому, как есть старый сказ о битве между кланами Трех Пиков
и Ветренной Речки. Так вот, хлопцы с Ветренной Речки спаслись, соорудив
опудало, и фиглы Трех Пиков решили, что это верзила и прочь убегли.
Ужасен Велик Билли поглядел на озадаченные лица вокруг себя и вспомнил,
что они все с Мела и наверное ни разу в жизни не видели опудала.
- Опудало? - повторил он. - Верзила из прутков и одежки, чтоб птах
пужать? В песне сказывается, что это кельда Ветренной Речки своим
кельдовством заставила его ходить, но как я разумею, подвигла его смекалка
да сила.
И он спел об этом. А они его прослушали.
Затем он объяснил им, как сделать ходячее пугало. Фиглы переглянулись.
Это был безумный и отчаяный план, полный опасностей и риска. Чтобы
претворить его в жизнь, требовались невероятные сила и храбрость.
По достоинству оценив эту сторону дела, они немедлено согласились.
Вскоре Тиффани обнаружила, что в обязанности ведьмы входили не только
домашние дела и исследования. Было еще то, что мисс Левел называла
"заполнять пустоту и опорожнять переполненность".
Мисс Левел обычно выходила из дома одним телом. Все думали, что она
двойняшка и мисс Левел старалась поддерживать это заблуждение. Она пришла к
выводу, что как ни крути, но спокойнее, когда люди не видели сразу оба тела.
И Тиффани ее хорошо понимала. Стоило лишь посмотреть на мисс Левел, когда
она ела. Они молча передавали друг другу тарелки, ели друг у друга с вилки и
очень странным выглядело, когда у одного тела была отрыжка, а второе просило
за это прощения.
"Заполнять пустоту и опорожнять переполненность" означало ходить по
окрестным деревням и фермам и оказывать медицинскую помощь. Работы всегда
хватало - поменять повязку или успокоить будущую роженицу. Ведьмы в деревнях
выполняли работу повивальных бабок, что в каком то роде соотвествовало
"опорожнению переполненности", но стоило мисс Левел в своей остроконечной
шляпе зайти в коттедж, как сразу начинал подтягиваться народ с самыми
разными болячками и все они проходили мимо совершенно случайно. И потом за
чаепитием, начиналось перемывание косточек. Мисс Левел погружалась в живой,
суетящийся мир сплетен, однако, Тиффани заметила, что она больше слушала,
чем рассказывала сама.
Казалось, что этот мирок всецело принадлежал женщинам, но время от
времени, нарушая привычный ход вещей, приходили и мужчины. Они завязывали
разговоры о погоде и, словно эти разговоры были подобием секретного шифра, в
ответ им передавали мазь или порцию лекарства.
Тиффани никак не могла понять, как мисс Левел получала плату за свои
услуги. Одно было несомненным, ее корзинка больше наполнялась, чем
опустошалась. Часто, когда они проходили мимо какого-нибудь дома, из него
выскакивала хозяйка, чтобы вручить им свежеиспеченный хлеб или банку
солений, даже если мисс Левел шла в другое место. Но потом они могли
провести больше часа в доме, накладывая швы на ногу фермеру, который был
слишком небрежен с топором, и получали за это лишь чашку чая и черствую
печенюшку. Это казалось несправедливым.
- Ох, все будет возмещенно. - объясняла ей мисс Левел, по дороге через
лес. - Ты лишь делай что можешь, а люди дадут тебе что смогут и когда
смогут. Вот, например, старый Слэпвик со своей ногой. Он скуп, как крыса, но
я готова поспорить, что не успеет неделя закончиться, как на моем крыльце
будет лежать большой кусок мяса. Уж его жена об этом позаботиться. Очень
скоро народ начнет резать свиней на зиму, и я получу столько студня,
ветчины, бэкона и колбасы, что семья и за год не съест.
- Правда? И что вы будете делать с этой пищей?
- Отложу про запас. - ответила мисс Левел.
- Но вы...
- Я откладываю ее про запас в других людях. Диву даешься, чего только
можно запасти в других людях. - мисс Левел расмеялась, заметив выражение
лица Тиффани. - Я имею в виду, что отдаю лишнее тем, кто не держит свиней, у
кого был неурожай или тем, о ком некому позаботиться.
- Но это означает, что тогда они будут обязаны помочь вам!
- Верно! Вот так долг и переходит по очереди от одного к другому. И все
идет наилучшим образом.
- А по моему, некоторые люди просто слишком скупы, чтобы заплатить...
- Мы не говорим о плате, - строго сказала мисс Левел. - Ведьма никогда
не берет плату и никогда ничего не просит, и можно лишь надеяться, что ей
никогда не придется просить. Но, к сожалению, ты права.
- И что тогда случается?
- Что ты имеешь в виду?
- Вы перестаете им помогать, да?
- Ох, нет. - сказала потрясенная до глубины души, мисс Левел. - Нельзя
отказывать людям в помощи лишь потому, что они глупы, забывчивы или
неприятны. Народ здесь бедный. Если я им не помогу, то кто поможет?
Тиффани немного помолчала. - Бабушка Болит... это моя бабушка,
говорила, что кто-то должен говорить за тех, у кого нет голоса.
- Она была ведьмой?
- Я в этом не уверена. - ответила Тиффани. - Думаю, что да, но она сама
не знала кто она есть. Она обычно жила сама по себе в старом пастушьем
вагончике, там, в холмах.
- Она не хихикала, нет? - спросила мисс Левел и, увидев выражение лица
Тиффани, быстро добавила. - Извини. Но такое бывает с ведьмами, не знающими
кто они есть. Это все равно, что корабль без руля. Но она явно не была
такой, я вижу.
- Она жила в холмах и говорила с ними, и она знала об овцах больше, чем
кто-либо другой! - с жаром сказала Тиффани.
- Конечно знала, разумеется...
- Она никогда не хихикала!
- Ну ладно, ладно. - успокаивающе проговорила мисс Левел. - Она хорошо
разбиралась в лекарствах?
Тиффани задумалась. - Ммм... Только в овечьих. - ответила она,
успокаиваясь. - Но в этих она разбиралась отлично. Особенно, если в них был
скипидар. В основном, если там был скипидар. Но она всегда... Она...
просто... была, даже когда ее не было на самом деле...
- Да. - произнесла мисс Левел.
- Вы понимаете о чем я? - спросила Тиффани.
- О, да. - ответила мисс Левел. - Твоя бабушка жила в холмах
предгорий...
- Нет, в холмах низин. - поправила ее Тиффани.
- Извини, в холмах низин вместе с овцами, а люди время от времени
поглядывали на холмы и говорили друг другу - "А что бы сделала Бабушка
Болит?", или "Что бы сказала Бабушка Болит, если бы она узнала?", или "А
если Бабушка Болит рассердится?" - продолжала мисс Левел. - Верно?
Тиффани прищурилась. Верно. Она вспомнила, как бабушка ударила
торговца, нагрузившего осла так, что тот и двинуться не мог, и пытающегося
побоями стронуть его с места.
Бабушка редко прибегала к действиям. Она предпочитала слова, которых у
нее было не так уж и много. Торговец настолько испугался ее внезапной
ярости, что даже пикнуть не посмел.
Тиффани тоже испугалась. Бабушка, которая редко говорила что-либо, не
подумав предварительно минут десять, быстрым, неуловимым движением дважды
ударила негодяя по лицу. Известие об этом обошло всю округу, весь Мел. И на
какое-то время, люди немного помягче обращались со своими домашними
животными. Даже спустя несколько месяцев после этой истории с торговцем,
возчики, гуртовщики и фермеры по всей округе задумывались, прежде чем
поднять плеть или палку. А что, если Бабушка Болит смотрит?
Но...
- Откуда вам это известно? - спросила она.
- О, я догадалась. По мне, она была ведьмой, кем бы она сама себя не
считала. И я должна признать, хорошей ведьмой.
Тифани преисполнилась наследственной гордости за бабушку.
- Она помогала людям? - спросила мисс Левел.
Гордости немножко поубавилось. На язык просился немедленный ответ -
"да", но тем не менее... Бабушка почти не спускалась со своих холмов, разве
что на Страшдество или к началу окота. Ее редко можно было увидеть в
деревне, за исключением тех дней, когда опаздывал торговец, привозящий пачки
табака Бравый Мореход. Тогда она в спешке и суматохе приходила в деревню,
шурша своими черными, засаленными юбками, чтобы занять пригоршню табака у
кого-нибудь из стариков.
Но не было человека на Мелу, начиная с самого Барона, кто бы не был
чем-нибудь обязан Бабушке. И она делала так, чтобы люди отдавали свой долг
перед ней другим. Она всегда знала, кто терпит нужду.
- Она заставляла их помогать друг другу. - сказала Тиффани. - Она
заставляла их помогать самим себе.
Последовало молчание и Тиффани услышала, как на дороге пели птицы. Птиц
здесь было много, но она скучала по крикам ястребов.
Мисс Левел вздохнула. - Не многим из нас такое под силу. Если бы я так
могла, нам не пришлось бы сегодня снова идти к мистеру Ткачику.
Тифани подумала про себя - О, Боже.
Им приходилось ходить к мистеру Ткачику чуть ли не каждый день. Эти
визиты приводили Тиффани в содрогание.
Кожа мистера Ткачика была как пергамент - тонкая и желтоватая. Дом, где
он жил, пропах старым картофелем, а вокруг рос запущенный сад. Мистер Ткачик
всегда сидел в одном и том же старом кресле в крохотной комнатке, выпрямив
спину и положив руки на две прогулочные трости, в костюме, лоснившемся от
старости, и смотрел на дверь...
- Я должна знать, что он каждый день ест горячее, хоть ему и надо всего
ничего. - сказала мисс Левел. - Вдова Тасси, что живет в том конце переулка,
стирает для него. Знаешь, ему девяносто один.
У мистера Ткачика были блестящие глаза и он болтал без умолку, пока они
прибирались в комнате. Когда Тиффани пришла к нему в первый раз, он назвал
ее Мэри. И время от времени он снова обращался к ней так. Еще он с
удивительной силой хватал Тиффани за запястье, когда она проходила мимо. Эти
руки, внезапно сжимающие, как тисками, были настоящим шоком. Она могла
видеть голубые прожилки вен под кожей старика.
- Я никому не стану обузой. - настойчиво твердил он. - Отложил денежки
на смерть. Моему Тоби беспокоиться не о чем. Я за себя заплатить смогу! Я
хочу приличные похороны, ясно! Чтобы были черные лошади с плюмажами, чтобы
была похоронная процессия и пристойные поминки в конце. Я все записал, от и
до. Ну ка, проверь мой ящик, хорошо? А то вечно эта ведьма здесь ошивается!
Тиффани с безнадежным видом посмотрела на мисс Левел. Та кивнула и
показала на деревянный ящик, засунутый под кресло мистера Ткачика.
Ящик оказался набит монетами, в основном медными, но среди них
затесалось и несколько серебряных. Они казались целым состоянием и на
какое-то мгновение ей захотелось, чтобы у нее было столько же денег.
- В нем полно денег, мистер Ткачик. - ответила она.
Мистер Ткачик расслабился. - Ага, вот так. Никому я обузой не буду.
Когда они пришли, мистер Ткачик, храпя, спал с открытым ртом, выставив
напоказ свои желто-коричневые зубы. Однако, он немедленно проснулся и,
уставившись на них, сказал: - Мой Тоби приезжает в субботу.
- Вот и отлично, мистер Ткачик. - ответила мисс Левел, взбивая ему
подушки. - Мы здесь все приберем и вычистим.
- Повезло ему с работой, знаете, - продолжал мистер Ткачик с гордостью.
- Хорошо устроился, работенка непыльная и тяжести поднимать не надо.
Говорит, что хочет поглядеть на меня, как я тут поживаю. А я заверил его, я
его заверил, что смогу заплатить за себя сам, когда умру - за все, за соль,
за землю и два пенса лодочнику впридачу!
Сегодня мисс Левел побрила его. Сам он бриться не мог, потому что руки
у него сильно дрожали. (А вчера она подстригла ему ногти на ногах, потому
что сам он не дотягивался. Зрелище не для слабонервных, особенно когда один
обрезок разбил оконное стекло.)
- Все у меня в ящике под креслом, - сказал он Тиффани, нервно
вытирающей остатки пены с его лица. - Проверь для меня, ладно, Мэри?
О, да. Это была ежедневная церемония.
Под креслом стоял ящик и в нем было полно денег. Он каждый раз просил
проверить его. И там всегда было одно и то же количество денег.
- Два пенса для лодочника? - спросила Тифани по пути домой.
- Мистер Ткачик знаток старинных похоронных традиций. - ответила мисс
Левел. - Некоторые люди верят, что после смерти, душа человека должна
заплатить лодочнику за переправу через Реку Мертвых. В наши дни, похоже, об
этом никто не беспокоится. Может быть, там теперь стоит мост.
- Он всегда только и говорит, что... о своих похоронах.
- Ну, что же, для него это важно. Со стариками такое бывает. Им даже
подумать немыслимо, что их считают слишком бедными, чтобы они могли оплатить
похороны. Мистер Ткачик умрет от стыда, если у него не будет денег на свои
собственные похороны.
- Так грустно, что он живет вот так, совсем один. Надо что-то сделать
для него. - сказала Тиффани.
- Мы и делаем. - ответила мисс Левел. - И миссис Тасси по дружбе
приглядывает за ним.
- Да, но это не должны быть мы, ведь так?
- Кто же это должен быть? - спросила мисс Левел.
- Ну хотя бы его сын, о котором он все время твердит?
- Молодой Тоби? Он уже пятнадцать лет как мертв. И его дочь Мэри умерла
совсем молодой. Мистер Ткачик почти ничего не видит, но прошлое для него
ясно.
Тиффани не знала, что и сказать, кроме: - Так быть не должно.
- Не бывает так, как должно или как не должно. Бывает лишь то, что
случается и то, что мы сами делаем.
- Разве нельзя помочь ему с помощью волшебства?
- Да, я слежу, чтобы не было боли. - ответила мисс Левел.
- С помощью трав, а не магии.
- И тем не менее, это тоже волшебство. Знания такая же магия, если
другие этого не знают.
- Да, но вы же понимаете, что я имею в виду. - сказала Тиффани,
чувствуя, что проигрывает этот спор.
- О, ты хочешь сказать, вернуть ему молодость? - спросила мисс Левел. -
Засыпать дом золотом? Ведьмы такого не делают.
- Все, что мы делаем, это следим, чтоб у одинокого старика было горячее
на обед и стрижем ему ногти? - сказала Тиффани с легким сарказмом.
- Ну в общем, так оно и есть. - ответила мисс Левел. - Мы делаем то,
что можем. Госпожа Ветровоск сказала, что тебе надо привыкнуть к тому, что
быть ведьмой, значит заниматься в основном повседневными делами.
- А вы должны делать все, что она скажет? - спросила Тиффани.
- Я прислушиваюсь к ее советам. - холодно ответила мисс Левел.
- Значит, госпожа Ветровоск самая главная ведьма, да?
- Конечно же нет. - возмутилась мисс Левел. - Все ведьмы равны. У нас
нет такого понятия - главная ведьма. Это совершенно противоречит самому духу
ведовства.
- Понятно. - ответила Тиффани.
- Кроме того, - добавила мисс Левел. - Госпожа Ветровоск никогда бы не
допустила ничего подобного.
На Мелу вдруг, ни с того, ни с сего из домов стали пропадать вещи. И не
яйцо или цыпленок, как это случалось время от времени, а одежда с бельевых
веревок. Совершенно загадочно из под кровати Носатика Хинда, самого старого
человека в деревне, испарились ботинки. "И это были чертовски хорошие
ботинки, они могли сами дойти до дома из кабака, стоило мне лишь направление
им указать", - жаловался он всякому, кто был готов его выслушать. "И они
утопали вместе с моей старой шляпой, а ведь она только стала именно такой,
как я и хотел - мягкой и обвислой!". Затем с крючка в доме Прочнота
Свиндела, разводящего хорьков, исчезли штаны и пальто, в кармане которого
все еще обитала пара хорьков. И кто, кто влез в окно спальни Умора Доина и
сбрил его бороду, такую длинную, что он мог засовывать ее себе за пояс? Ни
волоска не оставили. Ему пришлось обмотать лицо шарфом, чтобы жалкий розовый
подбородок не пугал дам...
Все сошлись во мнении, что это, скорее всего, дело рук ведьм, и
навесили на окна дополнительные ловушки проклятий.
Как бы то ни было...
Дальняя сторона Мела, та, где над равниной поднимались пологие зеленые
склоны холмов, густо заросла ежевикой и боярышником. Обычно из кустов
доносилось пение птиц, но сегодня, из одного определенного куста - да,
именно из этого - доносились ругательства.
- Ах, кривенс! Ты зырь, куды ступаешь, мутнец!
- Да че тут поделать-то? Думашь, коленом быти легко?!
- А ты думашь, те одному тяжко? Да тя бы сюды в черевики! Энтот
старикашка Свиндел сто лет ноги не мыл! Ну и вонища же тут!
- Вонища, да? Да ты в кишеню залезть спробуй! Эти хорьки никогда до
тавулету не вылезали, понял?
- Кривенс! Почему бы вам, тупицам, не заткнуться?
- О, айе? Вы тильки послухайте его! Думашь небось, раз ты тама сверху в
башке обретаешься, то те все ведомо? Да нам снизу ты всего лишь мертвый груз
и ничего боле, парень!
- Айе, верно! Тута я с локтями заодно! Да куда бы ты делся, коли бы мы
тя не несли, а? Кем ты ся личишь?
- Робом Всякограб Фиглом, что вам всем ведомо. И до чего ж вы мне все
обрыдли!
- Лады, Роб, только уж больно тут душно!
- И я сыт по горло скаргами брюха!
- Джентельмены. - раздался голос жаба; никому другому и в голову бы не
пришло назвать Нак Мак Фиглов джентельменами. - Время - деньги. Повозка
скоро будет! Нельзя ее упустить!
- Нам треба время для тренировки, Жаб! А то мы ходим, как мешок без
костей, у которого понос приключился! - сказал более тонкий голос, чем
остальные.
- По крайней мере, вы ходите. Это уже хорошо. Я желаю вам удачи,
джентельмены.
Тут из наблюдательного поста, расположенного поодаль в кустах, раздался
вопль: - Возок спускается с холма!
- Лады, хлопцы! - закричал Роб Всякограб. - Жаб, ты приглядай за
Дженни, лады? Ей треба башковитый хлопец, чтобы она могла рассчитывать на
него, пока мя нет! Эй, отвратцы, готовсь! Со щитом али на щите! Всем ведомо,
чего делать! Парни с веревками, тягайте нас ввверх! - Кусты затряслись. -
Так! Задница, готова?
- Айе, Роб!
- Колени? Колени? Я молвил, колени?
- Айе, Роб, но...
- Ноги?
- Айе, Роб!
Кусты снова затряслись.
- Вот так! Памятуйте: право, лево, право, лево! Задница, колени, ступня
на земле! Ноги, не забывайте от земли отскакивать! Готовы? Ну-ка разом...
пошли!
Мистер Краббер, возчик, был изрядно удивлен. Он пялился куда-то в
пространство, мечтая лишь о скором возвращении домой, как вдруг из кустов на
дорогу что-то вылезло. Оно походило на человека, вернее, оно в большей
степени походило на человека, чем на что-либо другое. По видимому, у него
было не все в порядке с коленями и оно двигалось, как будто их связали.
Однако, извозчик не стал тратить время на размышления, потому что в
руке существа, было зажато что-то золотое.
Кому кому, а возчику упомянутый факт сразу помог установить личность
незнакомца. Это не был старый бродяга, как это могло показаться на первый
взгляд, мимо которого спокойно проезжаешь мимо. Совершенно очевидно, перед
ним находился джентельмен, попавший в беду, и его, возчика, долг состоял в
том, чтобы помочь ему. Возчик остановил повозку.
Лица, как такового, у незнакомца, не было. Между обвисшими полями шляпы
и поднятым воротником пальто мало что можно было разглядеть, кроме бороды.
Из недр бороды раздался голос:
- ... Заткнисьзаткнисьзаткнись... заткнитеся все, пока я речи молвлю...
Кхм. Доброго те денечка, дружище извозчик, ты мой добрый старина! Коли
подвезешь нас... - мя, докуда ты направляешься, мы... - я дам те вот эту
дивну блестящу золоту монетку!
Незнакомец наклонился и сунул руку прямо в лицо мистеру Кабберу.
Монета была довольно крупная и, без всяких сомнений, золотая. Ее взяли
из скоровищницы древнего короля, похороненного в главной камере фигловского
кургана. Любопытно, стоило фиглам украсть золото, они тут же теряли к нему
интерес - его же никак не выпьешь, да и съесть весьма затруднительно. У себя
в кургане они ставили золотые монеты и блюда напротив свечей, чтобы отражать
свет, наполняя помещение приятными отблесками.
Возчик уставился на монету. Она стоила столько денег, сколько он
никогда в жизни не видел.
- Не будет ли... сэр... так любезен... и не запрыгнет ли в повозку. -
ответил он, бережно забирая монету.
- И то правда, - ответил после паузы таинственный бородач. - Одну
хвилиночку, то требует мальца организации... Так, вы, руки, хвать за край
возка и ты, лева нога, те треба стать бочком... Ах ты, кривенс! Те сгибаться
треба! Сгибайся! Ну чего те не понятно! - заросшее волосами лицо повернулось
к возчику. - Прощения просим. Я тут с коленками балакаю, а они мя не
слухают!
- Да что вы говорите? - пробормотал возчик. - У меня тоже с коленками
беда в сырую погоду. Их надо смазывать гусиным жиром.
- Да тьфу ты! Я ща эти коленки не только смажу, коли мне придется к ним
на разборки спуститься. - сердито проворчал бородач.
До возчика доносились шум и похрюкивание, с которыми незнакомец
переваливался через край повозки.
- Добре, поехали что ли. - сказал бородач. - Время не ждет. И вы,
коленки, я вас увольняю! Кривенс, да я передвигаюсь, как на ходулях.
Убирайтесь в брюхо, а для коленей пришлите пару справных х...
