Ник Поллотта. Судный день
страница №6
...д выкрикнул: "Хат!" — и уцелевшая пятерка атаковала нас с разныхсторон. А, черт, патроны кончились!.. Я швырнул в футболистов ставшие
бесполезными пистолеты и пошел в контратаку: двинул одного в горло, другому
вонзил в ухо нож — и тут меня сбили с ног. Я еще успел пнуть одного в пах,
другого пырнуть шилом швейцарского ножа. Кто-то заехал мне локтем в зубы --
рот наполнился кровью, я едва не захлебнулся.
— "Манхэттенский проект"! — заорал Рауль.
Хотя я плавал в луже собственной крови и трое вампиров оспаривали право
прокусить мое нежное горлышко, я ухмыльнулся и забрался подальше им под
ноги. Сверкнула молния, грянул оглушительный гром... Земля содрогнулась... я
едва не расплавился. Спасли меня три навалившихся сверху трупа.
Выкарабкавшись из-под груды мертвых тел, я увидел Рауля — стоит в
воронке посреди дымящегося щебня и с улыбкой достает из ушей резиновые
затычки. К этому трюку — он называется "боди-бум" и, по сути, является
миниатюрным ядерным самовзрывом — любой маг позволяет себе прибегнуть в
одном-единственном случае: когда поблизости нет никого — нико-го! — из
своих.
Грузовик с деревянными бортами пришелся как раз кстати — дал нам
необходимое оружие. Мы принялись втыкать в трупы деревянные колья; вдруг я
остановился... Вот идея! Кажется, еще немного — и меня можно будет назвать
гением!
— Ра...-- Я поперхнулся и выплюнул кровь.-- Рауль, этот бикфордов шнур
еще не догорел. У тебя хватит сил довести магическое воздействие до конца?
Убитое выражение его лица сказало: нет. Видимо, персональный атомный
взрыв не проходит бесследно. Я снова отхаркался.
. — 0'кей. В таком случае не мог бы ты превратить парочку этих типов в
наших двойников?
Рауль склонил голову набок, словно прислушиваясь к тому, что говорит
жезл (он едва мерцал).
— Положа руку на сердце — только если пущу в ход пояс с ботинками. Но
— постараюсь. Идея, конечно, богатая! Тела еще теплые — это упрощает дело.
Я собрал ножи и, порубив бесчувственных вампиров на куски, разбросал по
сторонам — на первый взгляд ни-кто не определит, сколько здесь трупов.
Среди их одежды я обнаружил маленький электрический предмет неизвестного
назначения. Не сразу понял: миниатюрный силовой щит Таннера. Очевидно, онто
и предохранял вампиров от вредного им солнечного света. Чисто сработано! Мне
и в голову не приходила такая возможность. Хорошо, что Алхимик не настолько
доверял своим вассалам, чтобы предоставить в их распоряжение мощные силовые
щиты. А то не миновать бы сейчас нам с магом отправляться к дантисту:
почистите, мол, и заточите клыки...
Тем временем Рауль пошептал что-то на неизвестном мне языке чародеев, а
затем поочередно дотронулся жезлом до двоих вампиров — тех, что поближе.
Остывающая плоть замерцала разноцветными огнями и начала видоизменяться,
превращаясь в наши копии,-- даже одежда и оружие стали точно такими же.
Потом мы сорвали покровы с одного из автомобилей и разбросали начинку:
взорвался автомобиль, а не мистер Хорта. Когда все было готово, мы
спрятались за относительно целый "бьюик" и стали ждать.
Первым очухался главарь-верзила (вдали уже завывали сирены пожарных и
полицейских машин). Обозревая следы кровавого побоища, он прямо шипел от
злости, но вот заметил нас и осклабился. Не слишком приятное было зрелище --
наблюдать, как вампир сосет нашу кровь, рвет горло, дробит череп и
разбрасывает вокруг вещество головного мозга. Потом он разодрал каждому из
нас грудь и сожрал сердце. Как ни противно, я не мог не восхититься его
основательностью: вот что я называю настоящей смертью! Покончив с нами,
вампир враскачку подошел к импортной машине, снял шлем и укатил прочь.
Подождав, пока он отъедет на безопасное расстояние, мы выбрались из
укрытия и залезли в вишневый "Корвет-62". У меня у самого эта модель --
"вишенкой" могу управлять даже во сне. Кроме того, она гораздо шустрее
нарядной импортной малолитражки, а скорость не последнее дело: нам предстоит
погоня.
— Мы серьезнейшим образом недооценили противника.-- Рауль убирал
жезл.-- Похоже, Мак-Гинти заранее обработали каким-нибудь зельем и внушили:
в случае чего подстроить так, чтобы мы рванули из больницы и угодили в
капкан.
Когда больница осталась позади, я пробормотал несколько слов в знак
согласия. По щеке у меня бежала алая струйка. Рауль заметил и, покрутив
пуговицу у себя на рубашке, неожиданно двинул мне кулаком в челюсть. Через
несколько секунд боль стихла — не только от удара, но и боль вообще,--
кровотечение прекратилось, рот пришел в норму. Я осторожно потрогал языком
зубы — все целы, прочно сидят на местах. Вот так пуговка! Я отер платком
оставшуюся кровь.
— Спасибо, Рауль. Он подмигнул.
— Не стоит. Что дальше? Будем гнаться за этим четвертьзащитником, пока
он не приведет нас к своему хозяину?
— Естественно! Отсюда вытекает вопрос: как связаться с нашими в
Чикаго? Ты не способен телепортировать даже муху, а наши радиопередатчики
работают в радиусе не больше двух километров.
— Телефон? — предложил Рауль и сам же ответил:
— Нет, нельзя. Он обладает способностями не только Атомного Вампира,
но и Таннера. Ему ничего не стоит организовать прослушивание телефонной сети
Алабамы. Может быть, Джесс?
Я пожал плечами.
— Сейчас не время, но попробую.
— Джесс! — надрывался мой мозг.-- Джесс! Это я, Эд! Ты меня слышишь,
детка? Тревога! На помощь, Джесс, на помощь!
Ответа нет — жена, хоть она и телепат, не думает обо мне в этот миг...
А когда минутная стрелка дойдет до двенадцати, мы уже будем на таком
расстоянии от Хант-свилла, что Джессике ни за что не дотянуться. Черт, черт,
черт! Так близка — и так безнадежно далека!
— Без толку.-- У меня зверски заломило виски: только попытался — и то
глаза чуть не вылезли из орбит. Рауль поскреб подбородок.
— Как секретным сотрудникам связаться с секретной службой? Интересный
вопрос...
— У тебя есть интересный ответ?
— Надо подумать, Эд. Пораскинуть мозгами.
— Ну-ну! Думай-думай! Рожай идею! Или спой песенку: Мудрых
преподавателей Слущал я невнимательно. Даром со мною мучился Самый искусный
маг.
— "В голове моей тучи безумных идей — нет на свете преград для
талантов!"1 — не остался в долгу Рауль.
Не спуская глаз с мчащегося автомобиля, я старался выдерживать
безопасную дистанцию. Он свернул на шоссе и покатил в северном направлении.
Отлично, теперь мы его быстренько накроем! Но мы опять ошиблись. Вскоре
стало ясно: Алхимик не такой дурак, чтобы подстроить нам западню в опасной
близости от своего логова. Наш недоучка катил целый день и часть ночи,
сделав только одну остановку — на заправочной станции. Наверное, выпитая
кровь придала ему силы.
Алабама... Теннесси... Кентукки... Мы с Раулем вели машину и спали по
очереди. Сандвичи, которые Минди дала нам в дорогу, оказались весьма кстати.
На одной заправке я увел со стола владельца коробку патронов тридцать
восьмого калибра. Впрочем, "увел" — слишком сильно сказано: оставил ему сто
долларов наличными за коробку патронов ценой в двадцать четыре доллара
девяносто пять центов. Рауль удивился: неужели они подходят к нашему
"Магнуму-357"? Принялся было объяснять ему разницу между обычной пулей и
пулей для "магнума", но маг зевнул и потянулся к радиоприемнику. Я понял
намек и заткнулся.
Позднее, когда он сменил меня за рулем, я воспользовался ножом и
прикладом, чтобы с огромным трудом выгравировать риску на каждой пуле из
свинца — операция не только противозаконная, но и чертовски опасная.
Проделывая ее не в специальной мастерской, рискуешь: ошибешься на микрон --
и, когда взводишь курок, оружие взорвется в руках. Но у меня нет выбора:
лучше так, чем остаться вовсе без оружия.
— Знать бы, что замышляет этот ублюдок! — вырвалось у меня, когда мы
успешно избежали радарной ловушки.
— Младший?
— Нет, его хозяин. Уничтожить мир? Стать диктатором? Или он затеял
такую каверзу, какую мы даже не в силах вообразить?
Рауль дипломатично кашлянул — раз, другой... Я вздохнул.
— О' кеи, выкладывай.
— Послушай... Когда мы с Тиной просматривали мою копию Книги
мертвых...
— Когда вы... что делали? — Я едва не выпустил из рук рулевое колесо.
— Просматривали мою копию книги. Как только книга попала нам в руки, я
сфотографировал ее — каждую страницу. Я был взбешен. Чертовы маги!
— Да разве не опасно ее читать — даже копию?
— Копию — нет. Это все равно что радиоприемник включать в сеть --
никакого эффекта. Дело в самой книге.
— И что же, с ее помощью любой дурак может творить чудеса?
— Да, может.
— Ничего себе обрадовал!
— Так вот,-- продолжал Рауль,-- если принять во внимание, что
заурядный субъект, которого мы называем Алхимиком, идет на смертельный риск,
лишь бы завладеть Книгой мертвых,-- возникает вопрос: какое именно
заклинание способно наделить его наивысшей властью? И при этом он останется
чародеем?
— И какое же?
— Тебе не понравится.
— Как-нибудь переживу. И грянул гром средь ясного неба!
— Думаю, он подбирается к "Заклинанию Верховного мага".
Бах! Я аж застонал. "Заклинание Верховного мага"! Такое никому еще не
удавалось до конца, но в последний раз, когда книгой завладели силы зла — в
тысяча восемьсот семьдесят первом году,-- только что созданному Бюро
пришлось вести битву не на жизнь, а на смерть. В этой войне ради уничтожения
злоумышленника пришлось сровнять с землей старый Чикаго.
— 0'кей,-- я вернулся к суровой действительности.-- Чем сильнее
заклинание, тем больше ограничений. Рауль поднял палец.
— Во-первых, оно действует только в пределах королевства, ще украдена
книга.
— Америка не королевство.
— Для магов нет разницы. Это наука подчиняется букве закона,-- мага
волнует лишь суть. Тут магия: "искусство подчинять духовной воле косную
природу"1.
— Пусть так. Давай дальше.
— Во-вторых, в момент колдовства книга должна находиться на
территории, куда захватчик имеет легальный доступ.
— А в-третьих? Рауль опустил руку.
— Никаких третьих.
— Совсем никаких?
— Совсем никаких!
Погрузившись в мрачные раздумья, мы катили среди живописных гор штата
Кентукки. Мимо проносились фуры; я использовал их как прикрытие от недоросля
в малолитражке. Хорта уже два раза менял цвет нашего автомобиля, водружал
сверху багажник и даже на какое-то время сделал машину невидимой (от
последнего пришлось отказаться — трижды мы чудом избежали столкновения).
Для верности, чтобы узнавать беглеца по ауре, я надел темные очки,
однако чуть не потерял его, обгоняя машину юридической фирмы, битком набитую
адвокатами. Пришлось довериться зрению и опыту — чудеса пока в сторону.
Когда снова стемнело, футболист свернул с семидесятого шоссе на дорогу,
ведущую в Садл-Брук, на южном берегу Огайо, все еще в пределах Кентукки. На
другом берегу реки расположился симпатичный промышленный городок
Цинциннати1. Несмотря на название, это ультрачистый городишко во всех
смыслах: здесь не принято ругаться при дамах и запрещено продавать
порнографические журналы типа "Медицинского вестника". Стерильная чистота
помыслов местных жителей простиралась до того, что они даже предприняли
попытку изъять из Библии слово "Ад".
Ну а вообще обитатели Цинциннати такие же, как все мы, грешные: когда
им хотелось вспомнить добрые старые времена, просто переправлялись на другой
берег, в Садл-Брук. Здесь все в норме: на каждой улице — салоны массажа,
книжные магазины для взрослых, стриптиз-притоны (где со вкусом или без оного
обнажались представители обоего пола), бары для "голубых", забегаловки для
мотоциклистов и магазины, где пропустить рюмочку можно круглые сутки.
Наркотиками торговали без оглядки на свидетелей либо полицию. На розовых
окнах домов — железные решетки, на дверях — тройные запоры.
Проезжая мимо открытого оружейного магазина, я ощутил ностальгию по
южному Чикаго. Жаль, нельзя остановиться,-- купил бы боеприпасов... Ведь,
как известно: Большие люди — туз и крез Имеют страсть к ракетам, А
маленьким — что делать без Оружья в мире этом?
Но тут наш вампир-марафонец проследовал мимо, и я прощально махнул
рукой коробкам, полным стальных, со сплющенными кончиками патронов к
"магнуму". Они входили в цель, как палец, а выходили, как кулак. "Для пуль
— все досягаемы — ни черта нет, ни Бога им..." Но нам-то пули нужны для
Божьего дела — убить не черта даже, а самого Сатану и его клевретов.
Итак, едем дальше... Смотрю — на каждом шагу проститутки цепляются к
потаскушкам и уличным шлюхам, лавируя между машинами. Я начал было объяснять
Раулю разницу между этими разновидностями представительниц первой древнейшей
профессии, но он дал понять, что в курсе. Вот это маг! Честно говоря, таких
фантастических туалетов и причесончиков мне еще не доводилось видеть... Ну и
ну!
Мы с облегчением вздохнули, когда преследуемый объект (не могу даже
назвать его субъектом) въехал на стоянку возле "ЛаПетит-Корт" — комплекса,
состоящего из мотеля, стриптиз-бара (фактически притона), ринга для вольной
борьбы "ню" и топлесс-бара (куда девушки являлись "без верха"). Типичный
центр сомнительных наслаждений для чокнутых мерзавцев всех мастей.
Тот, кто принадлежал к вампирской масти, выбрал стриптизбар и уходя не
запер машину,-- возвращаться, видимо, не собирается. Где-то по дороге он
ухитрился сменить футбольную форму на цивильную одежду.
— То ли у них тут штаб-квартира, то ли перевалочная база,--
предположил Рауль. Его внимание привлекла пышногрудая молодая особа с
поразительными способностями по части преодоления притяжения земли. Я
взглянул на часы: шесть часов до полуночи — и до равноденствия.
— Идем посмотрим.
Я припарковал "вишенку" возле мотеля и мысленно простился с ней: в
таком месте неохраняемый "корвет" не простоит и десяти минут.
— Нам тоже не мешает переодеться,-- напомнил, вылезая из машины,
Рауль.-- Он знает нас в лицо, не говоря уже о том, что слопал наши сердца.
За последние восемнадцать часов я немного пришел в себя. Хочешь сотворю
чудо?
— Милашка, я бы тебе такое чудо сотворила...-- с наигранным задором
посулил хриплый женский голос.
Мы обернулись: нас соблазняла явно вытравленная блондинка с Востока,
сильно декольтированная, в "шикарном" палантине из фальшивой норки. Понизив
голос, мы извинились за недоразумение и двинулись к мотелю.
— Лучше побереги силы! — шепнул я Раулю, украдкой кладя руку на один
из "магнумов".-- Попробуем обычные средства.
Окинув взглядом бурлящую вокруг человеческую похлебку, я наметил первую
жертву — костлявого типа в кожаной куртке, с сигаретой в позолоченном
мундштуке. По-моему, он перестарался по части косметики.
— Сколько хочешь за куртку? Вопрос показался ему забавным.
— Только за куртку или за меня в куртке?
— Только за куртку.
— Двести баксов. Я достал деньги.
— Вот сотня.
— Годится.
— Простите, мисс,-- галантно обратился Рауль к зрелой матроне в
обтрепанной маечке, мини-юбчонке и замызганных, некогда белых кроссовках.--
Я бы приобрел вашу майку. Сколько вы за нее хотите?
Кроваво-алый рот выплюнул ароматическую жвачку. Бижутерия, которую на
себя нацепила эта особа, весила не меньше самой хозяйки.
— Сорок долларов.
— Двадцать пять — и дело в шляпе.
— Бери, красавчик! — С этими словами почтенная за-дрыга стащила майку
под отчаянный звон цепей и прочего. Под майкой — ничего. Да-а, ну и
местечко — почище Гонконга!
— И еще десять — за крест. Она опустила глаза на свои обнаженные
груди.
— Вот за этот? Само собой!
Больше вроде бы ничего интересного, вот разве группа мотоциклистов в
углу. Я направился туда. Далеко не каждый мотоциклист — дебил и убийца.
Среди них встречаются вполне приличные ребята, получающие удовольствие
просто от ветра в лицо: мирные, законопослушные граждане.
— Симпатичные краги,-- начал я разговор.-- Нам с приятелем нужно
изменить наружность, и поскорее. Не продадите?
Они проявили интерес.
— Сколько дашь, мистер Тугая Мошна? — Наголо обритый здоровяк
выхватил пружинный нож.
Его дружки заухмылялись и вытащили на свет более внушительный
металлолом.
0'кей, не хотят по-хорошему — не надо. Я предъявил им "магнум".
— Даю пол-унции раскаленного свинца за штуку. Есть желающие? Головы
качнулись в стороны — нет; потом вниз — да; снова — нет. Я нетерпеливым
жестом показал на выход — слишком сложный вопрос, этак они будут решать его
целую неделю.
— Пошевеливайтесь!
И они двинулись в темную аллею. Через пять минут, когца после
нескольких простеньких пассов Рауля рокеры уснули сном праведников, мы
толкнули дверь стриптизбара-и сразу же нас как по голове шарахнуло: стены
сплошь залеплены определенного свойства фотографиями; оглушительная музыка,
смех, толкотня, разноцветные огни, дым, специфические запахи... нормальные
человеческие чувства в такой атмосфере совершенно притупляются. Я убрал
темные очки: здесь от них никакого толку.
Заведение стандартное, интерьер, обкатанный для мест такого рода.
Маленькие столики вокруг относительно небольшой эстрады, где, не попадая в
ритм рок-музыки, дергается парочка тощих полуодетых девиц; вместо задника --
громадное зеркало — любуйтесь кто желает. Подвешенный к потолку облепленный
осколками зеркала шар посылает во все стороны разноцветные зайчики в тщетной
попытке расшевелить обалдевшую публику. Официантки, в одном прозрачном
белье, снуют между столиками, высматривая подвыпившего одиночку: может,
возжаждет их общества — из расчета пятьдесят баксов за порцию. Жалкое
зрелище... Примерно в таком месте проходил мой последний мальчишник --
прощание с холостяцкой жизнью. Здесь — "скука та же", то есть прямо-таки
смертная: ни одной хорошенькой мордашки, и про каждую можно сказать:
"Танцует как чурбан". А уж по числу болезнетворных микробов эта клоака
наверняка не уступит заводику бактериологического оружия.
Я подсел к стойке бара, отодвинув свой табурет как можно дальше от
других, а Рауль занял место за столиком. Пришлось заказать выпивку — иначе
наши головы познакомились бы с увесистыми кулаками местных вышибал. Наблюдая
за знакомым мертвецом на отдыхе, я понял — торопится: очевидно, не терпится
доложить боссу о победе. И еще одно жуткое подозрение закралось мне в
голову: не конец цепочки, а лишь очередная остановка в пути.
Четвертьзащитник проголодался и намерен подкрепиться. Следующая моя мысль
была совершенно непроизвольна:
— Джессика! Где ты?
В темном углу Дракула-младший с почти обаятельной улыбочкой вовсю
улещал почти хорошенькую юную официантку в атласном, отделанном кружевом
передничке, ее тоненькие ножки покачивались на неимоверных шпильках --
больше на ней, кажется, ничего не было. Она все качала головой — нет, мол,
не согласна. Он схватил ее за запястье; она заглянула ему в глаза,
поколебалась и, как деревянная кукла, кивнула — да... Проклятие! Этот
ублюдок жаждет крови! Проталкиваясь через толпу, он тащил девушку в заднюю
комнату. Мы хотели последовать за ними, но они тотчас вышли — девушка
надевала пальто. Рауль приблизился ко мне.
— Что будем делать? Я глотнул из бокала и сразу выплюнул обратно.
Черт, что за гнусное пойло! Вот моя мать готовила текилу — это да...
— Продолжать преследование. Вампир — только ниточка к главному
преступнику.
К Раулю подошел какой-то грязный мужичонка в коже и сделал
поразительное предложение. Хорта скорчил гримасу отвращения; претендент
надулся и отошел. Просто он невежа: серьга в ухе (как у мага) вовсе не
означает, что вы "голубой",-- спросите у любого пирата.
— Когда мы помешаем ему убить девушку? — не отставал Рауль.
Я ждал этого вопроса и собрался с духом. До того как прозвучит
"Заклинание Верховного мага", остается пять с половиной часов. И если
Алхимику это удастся — человечество получит Бога. Настоящего,
первостатейного, законченного Бога. У нас не такой уж богатый выбор
средств...
— Мы ему не станем мешать,-- честно ответил я, ощущая страшную, тупую
усталость.-- В сущности, чем скорее он ее убьет, тем лучше. Ее гибель — наш
единственный шанс.
Никогда еще я не видел, чтобы наш чародей позволил себе такое выражение
лица... XI
...Впрочем, маги умеют владеть собой. Он тотчас опомнился, только
процедил сквозь зубы:
— Что ты сказал?!
— Возможно,-- холодно объяснил я,-- это наша единственная надежда
добраться до Алхимика. Пойми: мы имеем дело не с профессионалом, а с жалким
недоумком. Он выиграл крупный приз, ему не терпится отпраздновать. А потом
он сразу отправится к боссу с докладом.
Рауль стал заикаться:
— Эт-то аб-бсолютно н-неприемлемо.
— Друг, не вынуждай меня напоминать тебе, кто из нас старший по чину.
Он взорвался:
— Пошел ты... с твоим старшинством! Задача Бюро — защищать людей от
подобных вещей, а не навешивать на уши лапшу и звонить к обеду!
Разговор принимал нежелательный оборот. Пришлось отойти в угол, выбрав
такой, откуда можно вести наблюдение. Тут же подскочила официантка — мы
услали ее, заказав еще выпивку.
Сквозь завешенное тонкой тканью окно мы отлично все видели: вампир
вместе с девушкой пересек стоянку и вошел в один из двухкомнатных коттеджей.
В нашем рас10' 291 поряжении считанные минуты, чтобы вмешаться... Но мы не
вмешаемся...
— Пожалуйста, Эд! — взмолился маг. Я вздохнул.
--Нет!
— Нужно же что-то делать!
— У тебя есть идея?
— Вполне определенная: хватаем этого подонка и выбиваем из него
информацию. Лучше вытрясти душу из монстра (да что я говорю, какая у него
душа!), чем позволить ему загубить невинную девушку!
— Неверно мыслишь! — Я старался не утратить хладнокровия.-- Обо всем,
что происходит с рабом, тотчас узнает хозяин. В данном случае — Алхимик.
Я повернул руку часами вверх.
— По-твоему, мы можем позволить себе роскошь пойти на риск?
На лице Рауля отразилась вся гамма чувств истинно страдающего человека,
но в конце концов он смирился.
— Пора! — Я встал и бросил на стол несколько банкнот.
Мы стали протискиваться сквозь пьяную, скалящую зубы толпу. Официантка
молниеносным движением циркового фокусника убрала свой гешефт в кармашек,
пока не заметил хозяин... Перед уходом Рауль опрокинул себе в глотку
содержимое одного бокала, а потом и другого. Я не стал его останавливать:
все маги пьют; Рауль — немного больше других, не без причины.
Короткий обмен репликами, несколько перекочевавших из кармана в карман
купюр — и портье дал нам ключ от второй комнаты в коттедже, куда вампир
привел свою жертву. Очутившись в номере, мы сразу же погасили свет, и Рауль
достал авторучку-глазок в футляре из легированной стали, с тефлоновым
покрытием. Она легко вводится в стену, острый игольчатый кончик проделывает
микроскопическое отверстие с другой стороны, а вмонтированные в ручку призма
и система линз передают изображение в соседнюю комнату. Во всем
цивилизованном мире нет ни одной разведки, которая не пользуется подобными
штуками (разумеется, ни одна и не думает признаваться).
Я собрался с духом и взглянул: что и говорить — жуткое зрелище!..
Девушка лежит на кровати с широко раскинутыми руками и ногами — он привязал
их обрывками простыни к столбикам на спинках. Обнаженная грудь бесстыдно
торчит из разорванного в клочья бюстгальтера, на одной лодыжке болтаются
трусики. Сам мучитель абсолютно гол; поджарое тело вздымается и опадает... И
вдруг он застыл в какой-то странной позе... На лице девушки — смер292
тельный ужас... Она начала бешено отбиваться. Вампир расхохотался во все
горло и прильнул алчным ртом к ее шее. Пальцы жертвы беспомощно хватали
воздух...
— Он...-- начал Рауль, сжимая в кулаке жезл.-- Да. Вижу по твоему
лицу.
"Такова агентская жизнь",-- сказал я себе. У Рауля дрогнул голос.
— Сменить тебя?
— Нет! — выдавая я и добавил: — Благодарю. Он не настаивал, и я
досмотрел до конца... Да поможет мне Бог! Я наблюдал за тем, как эта мразь
убивает девушку... смотрел и вспоминал стихи: И ты лежишь в крови, нагая,
Изранена, изнемогая, И не защищена никем .
Мне страстно хотелось зажмуриться, заткнуть уши — пока еще не поздно
— и стереть в порошок этого взбесившегося скота! Нет, хуже чем скота,-- нет
для него слов... Рауль прав: наш долг — спасать жизни! Но на другой чаше
весов — миллиарды жизней; они зависят от наших действий, вернее, от нашего
бездействия. Стоит ли весь мир такой жертвы? Можно ли пожертвовать жалкой
стрипти-зеркой для спасения человечества?.. С нравственной точки зрения-нет!
С практической-да! Приходится!.. И я исполнил свой долг — я не отвел глаз.
Раз уж мне суждено стать виновником ее смерти, придется видеть... Чтобы
хорошо представлять себе, на какие муки я обрек бедную девушку. И унести это
воспоминание с собой в могилу... И все же в потаенных уголках моего существа
зародилась в тот миг — впервые за все время — ненависть к работе в Бюро.
Наконец он насытился и скатился с изувеченного трупа. Я вынул из стены
авторучку и отдал Раулю. Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза.
— Может, он сделает из нее вампира? Тогда Бюро сможет ее завербовать и
научит справляться с вампирской сущностью. По крайней мере она будет жить
полной жиз нью. И достаточно долгой.
Слова застревали у меня в горле: — Он сожрал ее сердце. Маг поник
головой. — Так... Что ж, "всемогущий маг лишь на бумаге я". 1 Из
стихотворения М. Волошина "Родина". 293
Смерть девушки необратима, воскрешение невозможно... В молчании мы
подошли к окну, раздвинули шторы и проводили живодера взглядами. Он запер
дверь на ключ, сунул руки в карманы и зашагал вдоль по улице... Готовится к
новым "подвигам"... Мы содрогаулись и... двинулись вслед за кровавым
убийцей. Пустив в ход стандартный прием "ротация двоих", добрались так в
лучший район города. По Ковингтон-бридж вернулись в Цинциннати и здесь
быстро, как только могли, видоизменили свои костюмы — теперь мы
респектабельные горожане. Вампир остановился, пустил струю на памятник
Тайлеру Давиду в районе Пятой улицы и зашагал дальше по тенистой аллее.
Выждав минуту из осторожности, мы стали пробираться за ним. Уличное
движение здесь слабое; шаги редких прохожих гулко отдаются в неподвижном
воздухе... В аллее взметнулся дымок и исчез за стальной решеткой дождевого
люка.
— Дальше иди один! — шепотом приказал я Раулю.-- А я вызову команду.
— Как?
— Иди, друг!
— Удачи тебе!
— Спасибо. Тебе тоже. Рауль достал канистру с мазутом и усмехнулся.
— Хлебные крошки...
Я мрачно кивнул. Он нарисовал вокруг себя в воздухе воображаемое кольцо
— и испарился. Ненависть и гнев помогли мне сохранить самообладание;
времени в обрез — беру курс на какой-нибудь винный магазинчик: мне просто
необходимо сейчас как следует напиться. Причин для этого накопилось куда как
достаточно.
Вернувшись в Садл-Брук, я без труда разыскал круглосуточно открытую
лавочку, торгующую спиртным, купил за наличные шесть бутылок питьевого
спирта "Чистейший" и пинту скверного виски. Потом отошел за несколько
кварталов и в замусоренной аллее стал готовить себя к новой роли: зажав
ноздри, влил в себя половину виски, а вторую половину оставил на потом.
Следующий шаг — избавиться от всего, что указывало на мою
принадлежность к Бюро. Темные очки, удостоверение, перстень с печаткой,
зажигалка... Бронежилет, фальшивые зубы, начиненные сывороткой неправды,
бумажник, ключи, вечная расческа, авторучка... Кобура, боеприпасы, нож,
небольшой крупнокалиберный пистолет... Носовой платок, пряжка на поясе,
наручные часы... "И что у них есть еще там..."
Расстелил на дне мусорного контейнера кусок огнестойкой ткани, положил
все это сверху и вылил туда все шесть бутылок "Чистейшего" — девяносто
девять процентов чистого спирта! Поставил часы и зажигалку на "Взрыв",
схватил бутылку с виски — и наутек. Едва успев выбежать на улицу, услышал
позади грохот: оборачиваюсь — аллея охвачена пламенем, усыпана осколками,
обломками... Вокруг на несколько кварталов светло как днем. Уношу ноги и
вижу: мимо проносится на взрывной волне вечная расческа, ударилась о
кирпичную стену и умчалась Бог весть куда, неповрежденная. Попробуй
уничтожить... Окна стали оживать. Я вылил себе на одежду остатки виски,
сунул бутылку в карман, взвел курок "магнума" и с воплем: "Пятнадцать
человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!.." — пальнул по
зеркальной витрине из обоих стволов. Завыла сирена — сигнализация
сработала.
Вряд ли стоит говорить, что даже в Садл-Бруке полицейские легки на
подъем. Коща они подъехали, я как раз заряжал "магнум", осталось всего три
патрона. Примерно в половине квартала от меня копы тихонько выпрыгнули из
машины и стали подкрадываться с пистолетами на изготовку. Молодцы! Я опасен
— "вооружен и очень опасен"! Чтобы убедить их в этом, я снес башку уличному
фонарю, помочился в штаны и на всякий случай заорал: "Пиастры! Пиастры!" --
ради блага Америки.
— Эй, бросай свою пушку, парень! — обратился ко мне сержант.
Голос тихий, приятный, с умиротворяющими интонациями: должно быть, не
одному буяну заговорил зубы.
— Пр-рава не имеете меня ар-рестовывать! — рявкнул я и громко
икнул.-- Я... "я не то чтобы чокнутый какой..."1 Я... Я — гр-ражданин
Марса!
Сержант улыбнулся.
— Разумеется. Я тоже. Кореш, значит. Земляк! Черт, этот парень и
правда знает свое дело. Я лихорадочно соображал.
— Ты мне не кореш! — Тут я покачнулся, и уже не нарочно: эта пакость,
да еще выпитая на пустой желудок, свалит любого. Хватит, пожалуй, палить из
"магнума", еще и впрямь когонибудь подстрелишь.-- Др-ряносос паршивый!
Биггл-миггл!
— Неправда,-- не согласился он и подобрался ближе.-- Это мой напарник.
Профессионал экстра-класса! Я пустил слюни и замахал над головой
"магнумами".
— Др-раный землелюб! "Пей — и дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-хо!
И бутылка рома!" П-пошли...
— Эти пушки на Земле не действуют,-- предупредил "кореш",
приблизившись на расстояние вытянутой руки..-- На, возьми мою! — И протянул
мне пистолет,-- ясно, незаряженный.
— Осторожно, он нас слышит! — С этими словами я выпустил в небо
последние патроны и потянулся за пистолетом. Напарник схватил меня сзади. Я
упал лицом вниз; копы навались сверху и заломили мне руки; щелкнули
наручники.
— Заткнись, псих! — гаркнул второй сержант.-- Кончай нам мозги
пудрить! Я перекувырнулся и заорал:
— Я прибыл с Марса! Марс! Марс! Меня нельзя... аррестовать! Я должен
в-вернуться на кор-рабль — или ум-мереть!
Наручники прямо вонзились мне в запястья... Меня сильно дернули и
поставили на ноги; я рыгнул копу в лицо. Второй обыскал меня с головы до
ног.
— Фу, вонища!
— Не сметь тр-рогать меня т-там! — завопил я во всю мощь легких.--
Это смер-ртельно для марсианина, а я — м-марсианин! С Марса! Кор-рабль! Мне
надо... вернуться н-на Марс!
— Ну и где твой корабль? — Коп так схватил меня за шкирку, что я чуть
'не задохнулся.-- На Луне, что ли? Давно бы тебе догадаться задать этот
вопрос!
— В Бангор-Мейне! — крикнул я, пытаясь вызвать у себя рвоту. Второй
сержант от удивления не сдержал улыбки.
— В Бангор-Мейне? Я стал вырываться.
— Жители Земли не смеют пр-роизносить это слово! Только марсиане...
т-такие, как я! Бангор-Мейн! Бангор-Мейн! Ах ты...
Я лягнул одного полицейского в живот, резко повернулся на сто
восемьдесят градусов и заехал второму в челюсть, но от хорошего удара сам
свалился на землю. Ух! Патрульные снова приблизились, и я выдал все, что
только мог в этих условиях: лягался, кусался, царапался и оглашал округу
воплями,-- мол, я марсианин и направляюсь в Бангор-Мейн!
Тактичные полицейские Садл-Брука уж слишком долго раздумывали, как со
мной поступить,-- я бы столько не чикался. Наконец все в ссадинах и
кровоподтеках, грязные, наполовину оглохшие от моих воплей, они прибегли к
дубинкам и дали им основательно поплясать на моей черепушке, азбукой морзе
вбивая в нее ту непреложную истину, что время позднее. Перед глазами у меня
плыл розовый туман... Я еще несколько раз подряд выкрикнул "Бангор-Мейн".
Видимо, это задержание станет самым памятным в жизни двоих садл-брукских
сержантов — уж я приложил все усилия! От этого зависели судьбы мира. И
возможность отомстить за тоненькую девчонку, чье имя мне так и не довелось
узнать.
ХП
Я торчал в камере (от меня на добрую милю несло дезинфекцией) и пытался
усмирить дикую головную боль от скверного алкоголя и от побоев, когда на
стене появилась вдруг горизонтальная линия — примерно на высоте шести футов
от бетонного пола. Она стала стремительно удлиняться в обе стороны, пока не
достигла футов трех в длину; тогда от обоих концов пошли перпендикулярные
линии вниз, до самого пола, и наконец прямоугольный кусок стены со скрежетом
отошел в сторону. Из образовавшегося проема 'возникла Минди.
— Привет, Эд! Я заглянул в пролом, увидал небольшой лесок, наш
чикагский "РВ", спрятанный между деревьями, и зашипел:
— Шшш! Не так громко!
Остальные сорок обитателей камеры спали сном младенца — лично я
уверен, что даже прямая бомбежка с воздуха не разбудила бы этих ребят, но
осторожность прежде всего.
— Что ты затеял? Вытащить тебя отсюда?
— Слушай...-- Я с трудом поднялся на ноги.-- Мы нашли Алхимика.
— Здорово! А где Рауль? — В ее голосе прозвучала непривычная
нежность.
— Направляется в логово врага на съедение, но украдкой бросает на
землю хлебные крошки, чтобы указать нам дорогу.
— Так идем скорей!
Мы вышли через магический проем, и стена вновь сомкнулась. Забравшись в
фургон, я поцеловал жену, скомандовал: "Цинциннати!" — и мы отчалили. На
видеомониторе в передней части машины изображение Садл-Брука сменилось
картой соседнего города.
— Клянусь честью, куда мы все-таки держим путь — в городской
концертный зал или в занюханный полицейский участок? — проворчал похожий на
медведя рыжий детина за рулем в развевающейся черной рясе и дорожных
сапогах.
На шее этого ирландского голиафа болталось золотое распятие, а из
висевшей на бедре Библии в кожаном переплете торчали четки.
— Донахыо! — завопил я и тотчас схватился обеими руками за голову,
чтобы не дать ей расколоться на куски.
Джордж с Кеном довели меня до диванчика; Тина опустилась на колени,
расстегнула аптечку, извлекла на свет Божий целый набор таинственных для
меня штук и штучек и принялась священнодействовать: высыпала какой-то синий
порошок из пакетика в небольшую склянку с желтой жидкостью. Жидкость
позеленела <тоже мне фокус!) и тут же принялась менять цвета: фиолетовый --
коричневый — красный — белый — прозрачный. Тина протянула мне склянку.
— Выпей это, Эд!
Хорошо бы "это" оказалось быстродействующим ядом — головная боль меня
довела. Я залпом осушил посудину — и стал другим человеком: как рукой сняло
усталость, головную боль, ломоту во всем теле. Я снова бодр и готов к бою!
— Что это? — спросил я, облизывая ободок, прежде чем вернуть склянку
Тине.
— Старинный семейный рецепт.-- Она вытерла склянку одноразовой
бактерицидной салфеткой.
— Нет, из чего приготовлено?
— Из духа родовитой семьи.
Я усмехнулся — вот чертовка! Теперь мне предстоит заново
экипироваться.
Пришлось основательно порыться в сундуке со всяким барахлом, чтобы
найти подходящую одежду. А в моем личном сундучке хранились дубликаты разных
нужных нам принадлежностей, включая служебное удостоверение. В ящике с
оружием я выбрал специальные часы и бронежилет Бюро, парочку "магнумов": в
левую кобуру поместил ультралегкий сорок второй, а боевую модель, шестьдесят
шестую,-- в правую. Захватил горсть специальных авторучек, набил карманы
скорозарядными обоймами и добавил на счастье начиненную взрывчаткой гранату.
— Полный порядок! Джессика робко подала мне мятный освежитель рта.
— Значит, еще не полный, любовь моя, благодарю. Мне не сразу удалось
избавиться от икоты и урчания в животе. Вот что делает с людьми паршивое
виски, к тому же на пустой желудок. Придется покуситься на армейский НЗ --
мы всегда возим его с собой; это оказалась настоящая гадость, черствая и
невкусная, все равно что жевать ботинок.
— До вас дошло мое послание? — поинтересовался я наконец.-- Или вы
каким-то иным способом установили мое местонахождение?
— Понимаешь, компьютер выдал сообщение: пьяный чудак с двумя
"магнумами" вопит, что прибыл с Марса и спешит попасть в Бангор-Мейн. Ну,
мы, конечно, сразу догадались — тут без тебя не обошлось.
— Почему же ты не попыталась вступить со мной в контакт? — спросил я
жену.
Мелькающие в окне за спиной Джессики уличные фонари образовали вокруг
ее головы светящийся нимб — никогда еще я не видел ее такой красивой.
— Пыталась.-- Она покраснела.-- В Хантсвилле. А эти места — за
пределами досягаемости.
Я скользнул на сиденье для второго водителя и, вглядевшись в карту
Цинциннати, объяснил Донахью, куда мы держим путь.
— Кстати, чем закончился твой шабаш? — спросил я священника.
Отец Донахью зарычал было, но потом смягчился, даже ухмыльнулся.
— На этот раз мне почти удалось проникнуть в тронный зал, прежде чем
меня разоблачили и выставили за дверь.-- Он понизил голос.-- Честное слово,
Эд. Сатана оказался гораздо крупнее, чем я ожидал,-- настоящая громадина.
— Каких же размеров — ну примерно?
— Техас — вот что приходит в голову. Ух ты! Действительно, mucho
grande. 0-очень крупный парниша!
— А вдруг полиция докопается, что отпечатки пальцев пьяницы из
Садл-Брука принадлежат агенту ФБР? — послышался сзади голос Сандерса.
Громадная шестидесятимиллиметровая автоматическая винтовка казалась в
его лапах детской игрушкой. Из всех, кого я знаю, только Кен Сандерс
превосходит габаритами отца Майкла Ксавьера Донахью. В компании этих двух
бегемотов в человеческом облике нам нелегко остаться незамеченными.
— Да нет. Бюро не дает сведений об отпечатках пальцев своих людей,
если уж они угодили за решетку. Откуда им там, в штаб-квартире, знать,--
может, агент выдает себя за нарушителя с целью изобличить преступника? Они
отвечают на запрос об отпечатках в одном-единственном случае: если агент
погиб. А меня только утром занесли бы в списки пропавших.
— И потом, существует номер — всегда можно позвонить и выбраться из
тюрьмы,-- авторитетно добавил Ренолт.-- Конечно, если вас не обвиняют в
убийстве первой степени.
— А какой это номер? — полюбопытствовала Тина. Ей назвали. Бланке
немедленно произвела в уме подсчеты.
— Такой длинный? Да ведь телефонные номера в Америке состоят из семи
цифр.
— Наш — исключение.-- Джордж с улыбкой погладил русскую чародейку по
открытому колену.
Я ввел ребят в курс дел. На Пятой улице Донахью припарковал машину
возле счетчика и опустил в щель прожорливого автомата четвертак. Тем
временем мы готовились к ведению боевых действий на территории противника.
Прежде всего нам необходимы болотные сапоги — их оказалось всего две пары.
Тина помогла в нашей беде: попросила Минди изрезать их на резиновые полоски,
потом немного магии — и вот вам целых семь пар! Недурной фокус! Интересно,
а с деньгами тоже так можно? Еще мы взяли перчатки, карманные фонарики,
средство от насекомых, маски и фонари для подводной охоты. Плюс
ультрафиолетовый прожектор.
Сундук с оружием тоже не избежал разграбления. Джессика вооружилась
"узи" с глушителем и пулеметной лентой через плечо. Не часто моему
прелестному телепату доводилось носить на себе боевое снаряжение: за спиной
противогаз, баллон со сжатым кислородом и еще несколько баллонов; за поясом
пистолет в кобуре. У Тины, Джорджа и Кена такие же баллоны, но другого
цвета.
— Что там у вас, ребята? Первой ответила Джессика:
— Газ нервно-паралитического действия. Смесь MSG и DMSO плюс
стабилизирующее вещество.
MSG, или глютамат натрия, обычно используется как ароматическая добавка
к дешевой пище: возбуждает аппетит, активизируя нервные окончания на языке;
однако через некоторое время у предрасположенных к аллергическим реакциям
наблюдается дикая головная боль и отечность, иногда потеря сознания. Ну а
лошадиная доза этого вещества кого угодно приведет в подобное состояние.
DMSO (не помню, как расшифровывается) — побочный продукт производства
целлюлозы. Этот препарат, по вкусу напоминающий чеснок, многие годы считался
бесполезным, пока не выяснилось, что он обладает способностью в считанные
доли секунды распространяться по всему телу. Мне как-то довелось
присутствовать при демонстрации опытов. Я погрузил палец в мензурку — ив
тот же миг ощутил во рту привкус чеснока. Поразительное, хотя и бесполезное
свойство! Зато смесь этих двух веществ может оказаться просто незаменимой:
дикая головная боль с привкусом чеснока. Как раз то, что нужно! Это трудно
объяснить, но граф Дракула, первый вампир, был католиком и обладал
повышенной чувствительностью к чесноку (и еще к белым розам); его
последователи имеют те же слабости.
Тинины баллоны холодны как лед; от неплотно завернутой крышки исходит
тонкая струйка пара.
— Жидкий азот! — с гордостью объявила она, натягивая на этот раз не
бархатные, а из какой-то эластичной прочной ткани перчатки до локтей.--
Воздействует на кристаллическую решетку, даже сталь делает хрупкой как
стекло. А на то, что происходит с плотью, и смотреть не хочется. При
необходимости могу в любой момент остановить процесс.
— А у тебя что, Кен?
— Ничего особенного,-- скромно ответил человек-гора.-- Всего-навсего
чистейшая концентрированная плавиковая кислота — девяностодевятипроцентная.
Я ахнул и непроизвольно подался назад. Концентрированная? Ого! Да ее
там не меньше пятидесяти галлонов!
— Вы отчаянный человек, мистер Сандерс!
— Спасибо, сэр.
Немногословный, уравновешенный Джордж, как всегда, имел при себе ранец
с пластиковыми бомбами, связку гранат и неизменный М-60, а за спиной --
рюкзак, доверху набитый боеприпасами. Единственное новшество — маленькая
черная коробочка, закрепленная на конце длинной трубки: микроволновый
излучатель; за несколько секунд превращает человека в печеную картофелину.
Пожалуй, мистер Ренолт уж слишком вошел во вкус дела!
Отец Донахью, как всегда, вооружился огнеметом (его любимый вид оружия)
и двуствольным обрезом в кобуре. У Минди, конечно, меч за поясом; за спиной
колчан со стрелами; на груди патронташ с деревянными ножами.
Сам я надел поверх одежды бронежилет, приладил на бедре автомат сорок
шестого калибра, сунул за голенище короткоствольный пистолет, проверил и
поцеловал штурмовую винтовку. Комбинация автомата М-79 и гранатомета М-16,
она не раз позволяла мне выскользнуть из таких узких мест, где никакая
смазка не помогла бы. Зарядил М-16, повесил на грудь связку гранат; не забыл
и о термоснарядах. И еще у каждого из нас был нательный крест.
— Может, предупредить местных жителей? — Минди набивала сумку разными
магическими аксессуарами — это для Рауля.-- Пусть "скорая помощь" и
пожарная охрана будут наготове.
— Не согласен,-- по той же причине я не мог связаться с вами по
телефону или радио. Если часть Тан-нера-в-Алхимике узнает об этих
приготовлениях, округа будет взорвана.
Оставив Амиго стеречь фургон, мы по одному выбрались через боковую
дверь и углубились в промозглую аллею. Убедившись при помощи биноклей и
темных очков, что улица чиста, вышли на дорогу. Кен двумя большими пальцами
рук приподнял увесистую, не меньше восьмидесяти фунтов крышку люка и
отодвинул — теперь мы можем спуститься по стальной лесенке. Миновали
электрокабель, водопроводные трубы; наконец вот оно, дно коллектора. Хорошо,
что прихватили противогазы: вонючая жижа смешалась с субстанцией, которую
лучше не называть, и все вокруг покрыто омерзительной слизью.
"Хлебными крошками" служили пятна мазута, ультрафиолетовые лучи с
легкостью отличали их по неземному голубоватому блеску. Трюк с
длинной-предлинной бородой: мазут водоустойчив и даже в прямых солнечных
лучах не бросается в глаза; зато особенно удобно пользоваться им в ночное
время. Однако в этом проклятом, выложенном кирпичом туннеле и так светло --
под потолком на расстоянии нескольких метров друг от друга висели
электрические лампочки.
— Перерезать проводку? — Минди уже наполовину вытащила меч из ножен.
Кен продемонстрировал кулак-кувалду.
— Раскрошить их, сэр? — Давай я выкручу! — предложил Донахью. Я
принял последний вариант: пусть темнота в туннеле вызовет подозрения, но все
же меньшие, чем вид семерых людей, вооруженных, как мы.
— Ступайте на всю ступню! — напомнил я товарищам. Тут же раздался
топот кованых сапог.
— Но как можно тише. Дистанция — один метр. Минди — впереди. Кен
выкручивает лампочки. Донахью прикрывает фланги.
Настроив ультрафиолетовый луч на наибольшую интенсивность при
наименьшем сечении, я стал водить им по стене на уровне груди. Потом,
вспомнив, что бельгиец, который делал записи,-- баскетболист, взял повыше и
наконец обнаружил едва заметную стрелочку, указывающую на север, в
направлении реки, а ниже нацарапано: "Сюда".
Дженнингс быстро продвигалась вперед. Я шлепал позади Сандерса,
тщательно обозревая стены. Вскоре показалось новое пятнышко мазута с
надписью: "Теперь скоро!" Вонь городской канализации проникала даже через
противогаз, и я воспринял сей крик злодейской души с пониманием. Возле
следующей лестницы обнаружил еще одну надпись; стрелка указывала вверх,
рядом слова: "Ничего не понимаю, шеф".
Итак, они воспользовались люком, чтобы сбить с толку преследователей.
Ведь мы только и сделали, что перешли под землей улицу. Алхимик неуклонно
рос в моих глазах — ему бы служить в разведке. Следуя указателям, мы
поднялись наверх, прошли немного по улице и свернули в тенистую аллею.
Миновали несколько бронированных дверей, ведущих в магазины с черного хода:
на каждой — массивный замок и табличка с указанием фирмы, поставившей
сигнализацию. Для района, расположенного в непосредственной близости от
СадлБрука, отнюдь не лишняя предосторожность.
Сандерс легко справился с уличным фонарем — подбросил кверху нож и
перерезал провод. Хранимые благословенной темнотой, мы прошествовали дальше.
Маслянистые указатели уходили вверх по склону и наконец привели нас к
черному ходу неказистого двухэтажного дома,-- очевидно, тоже магазина, хотя
и без таблички. На огромной картонной коробке сидел маленький, серый в
полосочку котенок. — Привет! — поздоровался он тихим, знакомым голосом.
Кен без лишних слов вывел из строя еще несколько фонарей. Молодец! Пусть
думают, что в квартале короткое замыкание. Я взял винтовку наперевес и
произнес пароль:
— "Милосердие должно идти от души!.."
— Э... Черт, забыл отзыв! — промяукал пушистый зверек. Джессика
метнула в него луч из тазера. Оглушенный котенок скатился с коробки прямо в
богатырскую ладонь Майкла Донахью; его пальцы сомкнулись вокруг хрупкой
шейки... Джордж прицелился в котенка из пистолета с глушителем, а Минди
Дженнингс приставила к горлышку нож.
— Мир! — пропищало животное.-- Меня зовут Рауль Хорта. В четверг моя
очередь кормить ящерицу. Однажды я превратил Джимми Уинслоу в лягушку, и у
нас кончилась подписка на "ТВгайд".
— Дальше! — приказал я.-- И поубедительнее, пожалуйста! Котенок
боязливо заерзал на ладони отца Донахью.
— 0'кей, о'кей! Мое настоящее имя — сэр Мэрникс Шарлеман Сакс Кобург,
я внебрачный сын Леопольда Третьего, законного короля Бельгии.
Мы расслабились и принялись гладить нашего рассеянного друга. Он отер
пот с пушистых бровей, подпрыгнул высоко вверх, перекувырнулся и оборотился
Раулем Хор-той все еще в одежде панка.
— Докладывай! — распорядился я, снимая противогаз.
— Они там, внутри.-- Маг взял у Минди сумку и поставил ее вверх дном
себе на голову. Секунда — и перед нами прежний Рауль: свежевыбритый,
чистенький, словно только что из-под душа, благоухающий ароматным шампунем,
в элегантном костюме и боевых доспехах, нагруженный сумками и связками
гранат, с серебряной фляжкой в руке — глотнул и убрал фляжку за пазуху.
Простим аристократу-лишенцу его эксцентричность.
— Кто именно — там? — уточнила Джессика, косясь на двухэтажный дом.
Ей не терпится прочитать их мысли... Но это с неопровержимостью
ружейного выстрела или включенного радио оповестит их о нашем прибытии.
— Футбольная команда и японец.
— Уцелевший сообщник Хото?
— Наверное. Но самого Алхимика нет.
— Что будем делать, сэр? — Из темноты выступила громадная тень --
Кен. Я уселся на освободившуюся коробку и предложил:
— Дождемся Алхимика и подорвем ко всем чертям!
— Так просто? Джордж ответил за меня, пожимая плечами:
— Угу. До полуночи полтора часа. Вся его шайка здесь. Он непременно
явится.
— А если нет?
— Тогда мы проиграли,-- подвел я итог. Наступило неловкое молчание.
— Каков будет порядок действий? — Тина снимала тяжелые сапоги.
Хмуро поигрывая винтовкой, я объявил начало операции "Бешеная собака".
— Никаких сигналов к бою! Всякий, кому представится возможность убить
Алхимика, должен это сделать. Даже если на пути встанет кто-нибудь из нас.
— Это ка...
