Фредерик Пол. Анналы хичи
страница №3
...ать от стыда,- он неосознанно использовал английское выражение, потому что хичи не
плачут, - потому что мы старше и мудрее их! Как же так получилось, что мы
меняем свои обычаи на их?
Фемтовейв перевела взгляд с мужа на сына. Оба расстроены - но
мальчик, она в этом уверена, главным образом потому, что расстроен
Бремсстралунг. А вот в случае ее мужа причины серьезней.
- Бремми, дорогой, - терпеливо сказала она, - какой смысл об этом
беспокоиться? Мы знаем, что означает знакомство нашего сына с
человеческими ценностями; мы говорили об этом раньше.
- Да, целых пять минут, - мрачно согласился ее муж.
- Но больше времени у нас не было. - Фемтовейв наклонилась и
пошепталась со своей капсулой. Та послушно приказала домашней машине
сменить обстановку. Приятные монохроматические узоры поблекли, и теперь их
окружили ностальгические картины Дома, с его павильонами и террасами,
выходящими на заливы и величественные холмы. - Снизи этого не забудет, -
уверенно сказала Фемтовейв.
- Конечно, нет, папа, - дрожащим голосом подтвердил мальчик.
- Нет, конечно, нет, - тяжело согласился Бремсстралунг.
Они молча закончили десерт. Потом, когда домашняя машина убрала со
стола, посовещались с Предками, позволив усталым старым мертвецам
говорить, жаловаться, советовать. Очень типичный для хичи поступок.
Бремсстралунг постепенно успокаивался. К тому времени, как Снизи пора было
ложиться, отец совсем пришел в себя.
- Спи спокойно, сын мой, - с любовью сказал он.
- Да, папа, - ответил Снизи. Потом: - Папа?
- В чем дело?
- Мне обязательно спать в коконе? Нельзя ли мне получить настоящую
кровать, с одеялом и подушкой?
Отец посмотрел на него вначале удивленно, потом гневно.
- "Кровать"? - начал он, и Фемтовейв придвинулась, чтобы
предотвратить взрыв, пока он не начался.
- Пожалуйста, Стернутейтор, - сказала она, - больше ни одного слова.
Иди!
Снизи обиженно пошел в свою комнату и посмотрел на кокон с его мягким
плотным содержимым. Унизительно спать в чем-то таком, когда у всех
остальных мальчиков есть кровати. Он взобрался в кокон, закрыл за собой
его, десять-двенадцать раз повернулся, чтобы содержимое приняло нужную
форму, и уснул.
Его родители развешивали гамаки во внешней комнате, тоже готовясь ко
сну. Бремсстралунг молчал, сухожилия его живота недовольно дергались. Видя
это, Фемтовейв снова сменила изображение. Милые пастели исчезли. На стене
теперь была чернота с несколькими видимыми объектами. С одной стороны
большая блестящая спираль Галактики. По другую - группа туманных, меняющих
цвета объектов, из-за которых они здесь находятся.
- Разве ты не понимаешь, мой дорогой? - спросила Фемтовейв. - Все это
не имеет значения в сравнении с той великой целью, которой мы служим. Мы
никогда не должны забывать, почему наш народ ушел в центр - и почему мы
вышли снова.
Бремсстралунг с несчастным видом смотрел на дымную кипящую массу.
- Кое-что имеет значение, - упрямо ответил он. - Честность всегда
имеет значение!
Его жена мягко сказала:
- Да. Бремми, честность всегда имеет значение. Но не очень большое в
сравнении с Убийцами.
Пока нечего больше сказать о детях. Они ведут интересную и счастливую
жизнь на Колесе - до поры до времени.
Будучи примерно ровесниками, они много времени проводят вместе. Их
многое интересует. Они исследовали легкие Колеса, где на отходах от еды и
туалетов расцветают растения с мясистой листвой. Растения питаются
двуокисью углерода, который выделяют тела людей и хичи. Дети бродили по
мастерским, где можно починить что угодно: от игрушки до небольших
космических кораблей (у Колеса есть свой космический флот); здесь работала
Фемтовейв и ласково принимала детей, показывала им все вокруг. Они
заглядывали в сами космические корабли, висящие на своих причальных
выступах, как кормящиеся щенята. Они заглядывали в библиотеку с ее
десятками миллионов информационных вееров, каждый пронумерован и лежит в
своей ячейке. Здесь, на стойках, все вымыслы человечества, все
воспоминания Предков хичи, все словари, компиляции и тексты обеих рас -
ну, не все, конечно, но достаточно, чтобы потрясти Снизи, Гарольда и
Онико. Они навещали зоопарк, где кошки, коровы, обезьяны и животные хичи
паслись или свисали с решеток, отдыхали, положив подбородок на лапу, и
смотрели на детей в ответ. Тут представлено несколько десятков организмов,
но для детей это были единственные виденные ими неразумные живые существа.
Они даже приходили к кушеткам для сновидений.
Детей редко допускали сюда, но отец Снизи поручился за их поведение.
И однажды, когда Бремсстралунг не был на дежурстве, им позволили
посмотреть с безопасного расстояния.
Это было волнующее происшествие. Кушетки расположены группами по
четыре на расстоянии трехсот метров вдоль всего внешнего периметра Колеса.
Каждая группа кушеток заключена в прозрачный пузырь; его вещество
пропускает не только свет, но и все другие электромагнитные излучения.
Необходимо ли это? Никто не мог ответить уверенно, но, возможно, это
полезно: все, что делает работу наблюдателей более надежной, следовало
применить, даже если речь идет о ничтожных шансах.
Обычно, когда нет Учения, занята только одна кушетка в группе из
четырех.
- Спрячьте руки, - сказал Бремсстралунг, - и сможете подойти немного
поближе.
Дети осторожно приблизились на метр к наблюдателю на дежурстве -
женщине из другого сектора, лежавшей с закрытыми глазами и ушами. Она
казалась спящей. Дети смотрели на нее сквозь сверкающую сложную паутину
антенн. Сквозь прозрачную оболочку они видели под собой - "под собой"
из-за геометрии медленно вращающегося Колеса - космос, включая отдаленное
туманное пятно кугельблитца. Снизи сжал руку Онико. Прикосновение к
человеческому телу больше не вызывало у него отвращения - такому жирному,
такому упругому и толстому. Ему даже нравилось держать девочку за руку. Но
его удивляло, что и ей как будто нравится держать его за руку, потому что
Гарольд не упустил уже давно объяснить ему, что человеку так же противно
прикасаться к горячей, сухой, дергающейся коже хичи. Но, может. Онико не
считает так. А может, она слишком вежлива, чтобы показать это.
Когда они нагляделись вдоволь, Бремсстралунг отвел их назад, в
общественную часть Колеса. Потом вернулся, чтобы подготовиться к
собственной смене. На пути домой дети возбужденно обсуждали увиденное,
задержавшись ненадолго, чтобы пойти за малышами, которых впервые вели к
аквариуму.
Аквариум - это не просто музей. Большая часть еды хичи морского
происхождения, у людей тоже. Многие животные из бассейнов и цистерн рано
или поздно кончат на столе. Снизи, Гарольд и Онико шли за малышами,
слушали их щебет, смеялись их реакции на странных, с широкими пастями
водяных змей, которых любят хичи, или На осьминогов, предназначавшихся для
стола людей. Один из осьминогов висел рядом со стеной аквариума. Когда к
нему подошел трехлетний ребенок, он сменил окраску с белой на пятнистую,
выпустил облако краски и отплыл. Ребенок подпрыгнул от удивления. Гарольд
рассмеялся. Онико тоже. А спустя несколько мгновений рассмеялся и Снизи,
хотя, конечно, смех хичи не совсем то же, что человеческий.
- Глупый малыш, - сказала с материнской добротой Онико. - Я помню,
как я в первый раз...
Она не кончила.
Со всех сторон послышались предупреждающие гудки, огни замигали.
- Учение! Учение! - закричали машины-учителя.
Все упали на пол, Гарольд успел задать вопрос:
- Почему у нас сейчас Учение? - спросил он у ближайшей школьной
машины.
- Лежите неподвижно! Опустошите сознание! - приказала она, но потом
на мгновение смягчилась. - Это всего Учение старого класса. Приближается
корабль вне расписания. А теперь займите положение!
Все послушались, даже самые маленькие. Но Снизи не торопился
опустошать сознание, у него оставался вопрос. Да, конечно, когда
приближается корабль, всегда бывает Учение второго класса, оно не очень
страшное... но он не помнил раньше, чтобы приходил корабль вне расписания.
А корабль этот принадлежал ЗУБам.
К тому времени как Учение окончилось и Снизи вернулся домой, корабль
вне расписания неподвижно стоял на причале. А слухи всюду распространялись
как огонь.
Бремсстралунг подтвердил их.
- Да, Стернутейтор, - беспокойно сказал он, - тебе придется улететь.
Всем детям придется. С Колеса эвакуируют всех, кроме взрослых. Слишком
большой риск, что ребенок может излучить эмоцию в неположенное время.
- Но я второй в своем классе в сатори, папа!
- Конечно. Но Звездное Управление Быстрого реагирования приказало,
чтобы ты был эвакуирован вместе со всеми. Пожалуйста, сын. Мы ничего не
можем сделать.
- О тебе будут хорошо заботиться, - вмешалась Фемтовейв, но голос ее
от тревоги звучал хрипло.
- Но куда я пойду? - взмолился Снизи.
Родители переглянулись.
- В хорошее место, - сказала наконец мать. - Мы сами еще не знаем.
Вы, дети, все из разных мест, и я думаю, вас и разместят в разных местах.
Но правда, Стерни, о тебе позаботятся. И это ненадолго, пока тревога не
рассеется. Скоро ты снова будешь с нами.
- Надеюсь, это правда, - сказал отец.
И не было времени на посещение зоопарка или кокосовой рощи, ни на
что, только короткое собрание в школе, чтобы взять вещи и попрощаться со
школьной машиной.
В этот день машина-учитель не следила за порядком. Даже не пыталась.
Она только поговорила с каждым учеником отдельно, попрощалась, проверила,
все ли ящики опустошены, а в это время дети возбужденно болтали в
предвкушении и страхе. Гарольд, конечно, хотел вернуться домой.
Снизи слушал печально. Он думал, не завидует ли Гарольду. Неужели
планета Лести действительно такая, как рассказывает Гарольд? Лето все
время? Никаких школ? Миллионы гектаров диких плодов и ягод, и можно их
рвать свободно каждый день?
- Но туда далеко, - говорил Гарольд. - Мне придется пересаживаться.
Не меньше месяца пройдет, пока я доберусь домой.
- А мне потребуется почти три месяца, - задумчиво сказал Снизи.
- О, но это из-за вашего глупого барьера Шварцшильда, - объяснил без
всякой необходимости Гарольд мальчику, который уже один раз преодолевал
барьер. - Ты ведь не думаешь, что отправишься туда, Допи? Доброе небо,
никто не собирается гонять целый корабль из-за пары детей хичи. Это было
бы неэффективно. Этого не сделают!
В этом Гарольд был прав. На Колесе оказалось не так много детей, и
посадивший их большой построенный на Земле корабль отправлялся только в
одно место. На Землю.
Гарольд был сокрушен. Онико испугана. Снизи... Снизи не понимал, что
испытывает, потому что в его голове смешались возбуждение и печаль из-за
того, что приходится покидать родителей, и тревога из-за такого внезапного
и беспрецедентного решения. В результате получилось полное смятение.
У них было всего двадцать часов до посадки. И это хорошо. Чем меньше
времени на тревогу и слезы, тем лучше.
Как только сотня новых наблюдателей высадилась вместе со своим
оборудованием, дети один за другим поднялись на борт большого межзвездного
корабля. Родители Онико без слов прижимали к себе дочь. Так же вели себя
миссис и мистер Врочеки. Снизи вежливо отвернулся, когда Гарольд заплакал.
- До свидания, папа. До свидания, мама, - сказал Снизи.
- До свидания, дорогой Стернутейтор, - ответил отец, стараясь не
говорить взволнованно. А мама Снизи даже не пыталась.
- Это будет хорошее место, Стерни, дорогой, - пообещала она, обнимая
его. - Мы не сможем нормально связываться с тобой, потому что всякую связь
с Колесом прекратили, но... о, Стерни! - Она еще сильнее обняла его. Хичи
не плачут, но ничто в их физиологии и разуме не мешает им испытывать такое
же ощущение потери, как и людям.
Снизи отвернулся.
Не в обычае хичи целоваться на прощание, но, входя в корабль, Снизи
пожалел, что это так. Ему хотелось бы сделать исключение.
3. АЛЬБЕРТ ГОВОРИТ
Я Альберт Эйнштейн; так по крайней мере называет меня Робинетт
Броадхед, и я думаю, что должен кое-что пояснить.
Со своими остроумными зачинами Робин все же не сумел сообщить большую
часть данных, которые я считаю существенными. И среди всего прочего, кто
такие Враги. Я помогу. Для этого я и существую - помогать Робинетту
Броадхеду.
Я должен объяснить собственное положение.
Начнем с того, что я не "реальный" Альберт Эйнштейн. Он мертв. Умер
задолго до того, как стало возможно, по крайней мере для людей, записать
личность как базу данных, после того как изнашивается плотская часть. В
результате у нас нет даже реальной копии того Альберта Эйнштейна. Я
наиболее близкое приближение к тому, каким бы он был, если бы был мной.
На самом деле я нечто совершенно отличное от реконструкции
человеческого существа. В основе я просто информационная программа,
которой придан забавный вид. (Так люди прячут телефон у постели в
плюшевого медвежонка). Чтобы сделать меня более дружелюбным для
пользователя, мой пользователь Робинетт попросил, чтобы я выглядел и вел
себя как личность. Так и сделала автор моей программы. Сделала с радостью.
Ей нравится веселить Робинетта, потому что она не только программист, но и
его жена. С.Я.Лаврова-Броадхед.
Так что мой внешний вид и манеры по существу каприз Робина.
Я думаю, честно будет сказать, что у Робина много капризов, и
настроение часто меняется. Я не осуждаю его. Он ничего с этим не может
сделать. Робин начинал как органическое существо.
И потому у него были те же ограничения, что у остальных органических
существ. Разум его порожден нелепыми биохимическими средствами. Разум его
был неточным и, конечно, не математическим. Это продукт плотского мозга,
погруженного в постоянный поток гормонов, действующий под влиянием
сенсорных импульсов, таких, как боль или удовольствие, и вполне способный
свихнуться на основе программных элементов, которые мне совершенно чужды,
таких, как "сомнение" и "вина", "ревность" и "страх". Только представьте
себе такую жизнь! Меня поражает, что при всем этом он способен
функционировать удовлетворительно. Я бы так не смог. Но не могу и сказать,
что по-настоящему понимаю все эти вещи, потому что сам их никогда не
испытывал, кроме как в аналогичном смысле.
Это не означает, что я не могу иметь с ними дело. Программа Эсси
Броадхед может почти все. "Понимание" совершенно необязательно: вам не
нужно понимать, как работает космический корабль, чтобы сесть в него и
нажать кнопку. Я могу определить, как некие стимулы подействуют на
поведение Робина, и мне при этом не нужно понимать их.
В конце концов я ведь не понимаю корень из минус единицы, но это не
мешает мне использовать его в уравнениях. И действует. Е в степени i,
умноженное на пи, равно минус единице. Не имеет значения, что все числа,
используемые в этом уравнении, иррациональные, трансцендентные,
воображаемые или отрицательные.
И неважно, что Робин таков. А он таков. Все они таковы. Робин большую
часть времени отрицательный, что мешает ему быть в другом иррациональном,
не говоря уже - в трансцендентальном - состоянии, в состоянии "счастья".
Это глупо с его стороны. По всем объективным стандартам Робинетт
Броадхед должен быть счастлив. У него есть все, чего может пожелать
человеческое существо. Он очень богат - правда, сейчас он лично не владеет
этим богатством, потому что сознание его записано машиной и существуют
чисто человеческие юридические проблемы относительно права мертвых на
владение; но все его богатство завещано его реальной жене (или "вдове"), и
богатство это так велико, что если Робин захочет потратить тут или там
несколько сотен миллионов долларов, ему достаточно только сказать слово.
Он даже разумно пользуется этим богатством. Большую часть тратит на
Институт Броадхеда для исследований за пределами Солнечной системы, с его
филиалами в Лондоне, Бразилии, Джохоре, на планете Лести и в десятке мест
старых Соединенных Штатов, не говоря уже о флоте исследовательских
кораблей, занятых в самых разных уголках Галактики. Из-за этого жизнь его
имеет "цель", а у него самого много "влияния". Что остается? "Здоровье"?
Конечно, оно у него есть: если что-нибудь идет не так, это сразу можно
поправить. "Любовь"? Несомненно! У него лучшая из возможных жен -
С.Я.Лаврова-Броадхед. У него машинная имитация ее, и эта имитация
совершенна, потому что написала программу двойника сама С.Я.
Короче, если плотский человек, вернее, тот, кто ранее был плотским
человеком, и имеет основания быть счастливым, то это Робинетт Броадхед.
Это только доказывает, что "разум" не главное в его душе. Слишком
часто он несчастлив. Типичный пример - его постоянные размышления и
озабоченность тем, кого он на самом деле любит, и что означает "любовь", и
был ли он "справедлив" и "честен" со своими любовными партнерами.
Например.
Робин любил Джель-Клару Мойнлин. Тогда оба были плотскими людьми. Они
поссорились. Потом помирились. Потом, в обстоятельствах, которые они никак
не могли изменить, он на тридцать лет оставил ее в черной дыре.
Конечно, для него времена были тяжелые. Но ведь он не виноват. Тем не
менее ему потребовалось провести бесчисленные часы на кушетке с моим
коллегой компьютерным психоаналитиком Зигфридом фон Психоаналитиком, чтобы
"освободить" свое сознание от "вины", которая причиняла ему огромную
"боль".
Иррационально? Еще бы. Но и не только это.
Тем временем, пока Клара была вне пределов досягаемости - и насколько
он знал, навсегда, - Робин встретил моего основного создателя С.Я.Лаврову,
"влюбился" в нее и женился. По всем меркам, к каким я имею доступ, это
было хорошо. Но потом появилась Клара. Когда Робин понял, что любит обеих,
он просто сорвался, у него началось патологическое расстройство сознания.
А ухудшило положение то, что именно в это время он умер. (То есть его
плотское тело износилось и он был записан и попал в гигабитное
пространство). Можно было бы подумать, что это упростит положение.
Очевидно, биологические проблемы больше не должны волновать его. У него
больше нет никаких биологических проблем. Но нет, не у Робина Броадхеда!
Робин не глуп безнадежно (я имею в виду - для бывшей плотской
личности). Он, как и я, понимает, что с точки зрения антропологии
"неверность", "ревность", "сексуальная вина" связаны с тем биологическим
фактом, что "любовь" подразумевает "сексуальные отношения", а это, в свою
очередь, подразумевает воспроизводство - ревность по существу означает
стремление быть уверенным, что ребенок генетически именно его. Он это
з_н_а_е_т_. К несчастью, он не может этого _ч_у_в_с_т_в_о_в_а_т_ь_. И даже
тот факт, что биологически он так и не стал отцом ребенка, ничего не
меняет.
О каких странных вещах беспокоятся плотские люди! И продолжают
беспокоиться, даже когда становятся нематериальными существами, подобно
мне.
Но Робин беспокоится, и часто, а когда беспокоится Робин, беспокоюсь
и я. О нем. Потому что это одна из главных задач моей программы.
Я заметил, что становлюсь почти таким же непоследовательным, как
Робин.
Ну, тут ничего не поделаешь. "Каков хозяин, таков и слуга", как
говорится в старой пословице плотских людей, даже если "слуга" - чисто
синтетический артефакт из подпрограмм и баз данных, подобно мне.
Теперь мы подходим к Врагу.
Это разумные существа, неплотские (в сущности, нематериальные), о
которых узнали хичи. Враг (хичи называют их "Убийцы"; многие люди тоже, но
мне этот термин никогда не нравился) уничтожил по крайней мере четыре
цивилизации и причинил огромный вред еще нескольким.
Совершенно очевидно, он не любит плотские существа любого вида.
Очевидно даже, что он вообще не любит материю. Каким-то образом -
даже я не знаю, каким именно, - Враг сумел добавить вселенной массу, чтобы
замедлить скорость ее расширения. Через какое-то время в будущем она
начнет сжиматься и снова взорвется; единственный логичный вывод
заключается в том, что каким-то образом Враг подействует на нее и
следующая вселенная будет не так негостеприимна по отношению к нему.
Объективно рассуждая, это впечатляющий и элегантный проект. Впрочем,
мне никогда не удавалось показать Робину это, из-за своего
неблагоприятного происхождения он постоянно остается ориентированным на
материю.
И Враг по-прежнему рядом, закрытый в своей черной дыре - в этой
нетипичной черной дыре, в которой нет материи, но которая засасывает
энергию. (Энергия, составляющая ее массу, это, разумеется, и есть сам
Враг). Существует особое название для такой черной дыры. Она называется
"кугельблитц".
Когда Робин и я впервые встретились с хичи, которого зовут Капитан,
для хичи это было травматическое испытание.
Их способ обращения с Убийцами - убегать и прятаться. Они не могли
поверить, что люди настолько безрассудны, что предпочтут другой способ
действий. Они объяснили нам, что происходит, и были поражены, когда мы
отказались последовать их примеру.
Когда Капитан наконец убедился, что человечество (включая в это
понятие и таких, как я) намерено сохранить за собой Галактику, он увидел
неизбежное. Ему это не понравилось. Но он его принял. Он отправился назад
в то место, куда убежали хичи, когда поняли, какую угрозу представляет
Враг, - в большую черную дыру в центре Галактики. Он должен был сообщить
остальным хичи, что все их планы рухнули из-за дерзкой человеческой расы,
и организовать помощь людям.
Дело было очень срочное. Хичи располагали огромными резервами. Хотя
мы десятилетиями изучали технологию хичи, добавляя к ней собственные
знания, до того как человек увидел живого хичи, было еще много такого, что
мы не знали. Капитан обещал организовать нам помощь хичи - немедленно,
помочь подготовиться к тому дню, когда Враг выйдет, чтобы уничтожить еще
несколько плотских цивилизаций.
К несчастью, немедленно для хичи и немедленно для нас - не одно и то
же, даже если включить в число "нас" невероятно медлительных плотских
людей. Часы в черных дырах идут медленно. Фактор растяжения времени делает
хичи в черной дыре медлительней людей примерно в соотношении сорок тысяч к
одному.
К счастью, "немедленно" означало как только они смогут, и ответили
они - учитывая все обстоятельства - поразительно быстро. Первый корабль из
их эргосферы появился почти мгновенно - всего через восемнадцать лет!
Второй - всего через девять лет после первого.
Причина в том, что они держали корабли в состоянии постоянной
готовности. И первые хичи, добравшиеся до нас, оказались бесценными. Они
помогли нам построить Сторожевое Колесо, установить постоянное наблюдение
за кугельблитцем, помогли отыскать аппараты хичи по всей Галактике...
включая часто артефакты, куда попадали старатели с Врат и откуда они не
могли выбраться.
Мне кажется, следует больше рассказать вам об анналах хичи, чтобы
объяснить, чего они боялись.
Обычно сотни кораблей хичи постоянно были заняты в исследовательских
полетах. Хичи любопытны не менее людей и так же упрямо намерены отыскать
все, что можно отыскать.
Им хотелось найти ответы на множество научных проблем. Они хотели
знать, что скрывается за "недостающей массой" - тем фактом, что всей
наблюдаемой во вселенной материи недостаточно, чтобы объяснить известные
движения галактик. На самом ли деле распадаются протоны? Было ли
что-нибудь до Большого Взрыва, а если и было, то что именно?
Во дни до встречи с хичи человеческие ученые тоже занимались этими
проблемами. У хичи было большое преимущество перед ранними людьми (включая
мой плотский прообраз). Они могли пойти и посмотреть.
Так они и делали. Посылали экспедиции для изучения новых, сверхновых,
нейтронных звезд, белых карликов и пульсаров. Измеряли поток материи между
близко расположенными составляющими двойных звезд, измеряли поток радиации
от втягиваемого в черную дыру газа. Они даже научились заглядывать за
барьер Шварцшильда в черных дырах, и позже это оказалось для их технологии
очень полезным; я уже не говорю об их любопытстве по отношению к тому, как
отдельные частицы сливаются в атомы, атомы соединяются в молекулы, а
молекулы становятся живыми организмами, подобно им самим.
Я легко могу подытожить, что хотели узнать хичи. Они хотели узнать
все.
Но не было у них более настоятельного и усердного поиска, чем поиск
разумной жизни во вселенной.
С течением времени хичи нашли несколько образцов - вернее, почти
нашли.
Вначале произошло случайное открытие, вызвавшее большую радость и
почти сразу же большое разочарование. Маленькая покрытая льдом планета,
вряд ли достойная второго взгляда при обычном развитии событий, удивила их
некоторыми аномалиями своего магнитного поля. Вначале никто особенно не
заинтересовался. Затем в обычном порядке корабль с экипажем из хичи
проверил показания роботов-исследователей. Планета располагалась более чем
в двухстах астрономических единицах от своей не очень яркой звезды класса
К-3, в таком месте нельзя ожидать возникновения жизни. Поверхностная
температура у нее всего около двухсот градусов Кельвина, и все было
неподвижно на этой покрытой льдом поверхности. Но когда исследователи хичи
просветили лед, они обнаружили в нем большие массы металла. Эхолот
показал, что металл этот правильной формы. И когда возбужденные члены
экспедиции послали за термальными буровыми установками и отправили их на
планету, они обнаружили здания! Фабрики! Машины!
И ничего живого.
Пришлось признать обескураживающий факт, что когда-то на планете
существовала разумная жизнь, с развитой индустрией, судя по найденным
остаткам, но больше она не существует.
Датировка ледяной коры показала, что хичи опоздали на полмиллиона
лет, и это было не самое плохое. Хуже всего было то, что геологи и
геохимики единогласно утверждали: планета не могла развиться на этой
орбите; она состоит из элементов, таких же, как на Венере, Земле или
Марсе; такие планеты всегда расположены вблизи центральной звезды.
Что-то отбросило эту планету от солнца и заморозило ее.
Конечно, это могло быть и какое-нибудь астрономическое событие, вроде
(как ни мала вероятность этого) близкого прохождения другой звезды. Но
никто из хичи в это не поверил (хотя им очень хотелось).
И тут их постигло второе разочарование.
Вначале это совсем не было разочарование. Напротив, яркая надежда,
которая просуществовала целое столетие! Все началось, когда корабль хичи
уловил радиопередачу, проследил ее источник и обнаружил несомненный,
неоспоримый артефакт высокотехнологичной цивилизации, плывущий в
межзвездном пространстве.
На нем не было живого экипажа. И не могло быть, за исключением
микроорганизмов. Объект представлял собой гигантскую металлическую паутину
тысячи километров в поперечнике, но такую тонкую, что вся она весила не
больше ногтя.
Хичи не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое. В
центре паутины находилось что-то вроде транзистора и полоски
пьезоэлектрического материала. Весь объект представлял собой калькулятор.
А также компьютер, фотокамеру и радиопередатчик - все удивительно
совмещено в тончайшей сети, которую можно было бы смять в ладони.
Это был автоматический корабль-парус, летящий под давлением света.
Доказательство неоспоримое: во вселенной существует разумная жизнь,
подобная самим хичи! И не просто разумная - технологическая, межзвездного
уровня. Хичи сразу поняли, что перед ними межзвездный корабль,
передвигающийся по Галактике под давлением радиации, исследующий звезды и
сообщающий результаты своих исследований по радио своим строителям на
далекую родную планету.
Но где эта планета?
К сожалению, корабль хичи не сумел отметить точное положение
парусного корабля, когда он был захвачен. Хотя хичи в пределах нескольких
градусов определили направление его передачи, эти несколько градусов
объединяли несколько сотен миллионов звезд, близких и далеких.
В следующее столетие любой выходящий в космос корабль хичи брал с
собой усовершенствованный радиоприемник. Он всегда оставался включен и
слушал только песни других парусных кораблей.
И обнаружил их.
Вначале нашли поврежденный корабль, с вышедшей из строя системой
ориентации, но даже это сократило выбор до примерно миллиона звезд и
увеличило вероятность находки на два порядка. А потом хичи нашли новый
корабль, в прекрасном рабочем состоянии, точно нацеленный.
Тучи исследовательских кораблей хичи устремились в этот угол
Галактики. Нужно было исследовать множество звезд, но уже сотни, а не
миллионы. И хичи осмотрели их все. У этой не оказалось планет. Эти две -
элементы двойной системы, на планетах которой не может существовать жизнь,
даже если бы такие планеты существовали. Другие слишком новые и яркие,
слишком молодые, чтобы жизнь успела развиться...
Но была еще одна звезда.
Она не производила сильного впечатления. Уголь, слишком маленький и
тусклый, чтобы быть даже нейтронной звездой. Правда, звезда находилась в
нужном месте и у нее были планеты... но сотни тысяч лет назад эта звезда
была новой. Все планеты оказались сожжены. На них не осталось ничего, что
можно было бы назвать жизнью.
И вот на четвертой планете... обнаружили полосу из развалин, некогда
это была дамба, а под ней туннель, прорытый под рухнувшими горами. Да,
именно отсюда вылетали корабли-парусники.
И снова хичи опоздали.
Им начало казаться, что кто-то сознательно уничтожает цивилизации в
Галактике, прежде чем хичи смогут обнаружить их.
Или прежде чем эти цивилизации смогут отправить своих представителей
в космос.
И тут хичи сделали последнее открытие, которое привело их в ужас. Они
отправили экспедицию под руководством удивительной женщины хичи по имени
Касательная, и им стала ясна вся кошмарная картина.
Я не стану рассказывать вам о Касательной.
Причина в том, что рано или поздно это сделает Робин. Он сам еще не
знает об этом. Не знает, что вскоре услышит рассказ о ней от того, кто был
с ней лично знаком. Но знал бы, если бы позволил мне сообщить ему о
присутствии на Вратах некоей личности, которая имеет для него большое
значение. Однако Робин бывает исключительно упрям, когда я пытаюсь
сообщить ему то, что он должен знать.
Такова эта история; прошу прощения за отвлечения. Позвольте добавить
только одно, имеющее отношение к делу.
Некоторое время назад я сказал, что хоть и "знаю", что е в степени i,
умноженное на пи, равно -1, "почему" это так, я не понимаю. То есть я не
понимаю интуитивно, почему (основание натуральных логарифмов), возведенное
в степень (квадратного корня из минус единицы) и умноженное на (отношение
между длиной окружности и диаметром), должно вообще чему-то равняться,
особенно отрицательному числу -1.
Я был не совсем откровенен.
Я точно не знаю, почему так, но у меня есть подозрения. К несчастью,
они имеют отношение к проблеме "недостающей массы" и тому поразительному
явлению, что мы воспринимаем только три пространственных измерения вместо
девяти. Но Робин просто не слушает, когда я начинаю говорить об этом.
4. ВСТРЕЧИ НА ПРИЕМЕ
Есть одно место на Вратах, куда мне обязательно нужно было попасть.
После того как я устал думать о том, о чем всегда думаю, устал
слышать восклицания: "Эй, Робинетт, ты отлично выглядишь!", я отправился
туда. Это уровень Бейб, квадрат Восток, туннель восемь, комната сорок
один, и несколько месяцев, полных страха и тошноты, это был мой дом.
Я отправился туда один. Не хотел уводить Эсси от ее старинного
ленинградского приятеля, да к тому же часть моей жизни, которую я провел в
этой грязной дыре, ее не касается. Я стоял, глядя на комнату, вбирая ее в
себя. Я даже привел в действие перцепторы, которыми обычно не пользуюсь,
потому что хотел не просто видеть. Мне нужно было обонять и осязать ее.
Выглядело тесно, пахло и осязалось тоже тесно, и меня едва не затопил
стремительный горячий поток ностальгии, обрушившийся на меня.
Комнату сорок один отвели мне, когда я впервые прилетел на Врата -
Боже! Десятилетия и десятилетия назад!
Ее очистили и переоборудовали. Больше это не нора, в которой прячется
испуганный насмерть старатель Врат. Теперь она принадлежит какому-то
слабому старику, который явился на Сморщенную Скалу, потому что здесь у
него есть шанс подольше продержаться в плотском теле. Сюда поставили
настоящую кровать, хотя и узкую, вместо моего старого гамака. В стену
вмонтирован сверкающий новый приемник ПВ, есть складная раковина с
настоящей проточной водой и еще миллион роскошеств, которых у меня не
было. Старик, несомненно, ушел куда-то на прием. Во всяком случае его в
комнате не было. Она вся принадлежала мне, вся ее клаустрофобическая
роскошь.
Я глубоко "вдохнул".
Еще одна большая разница. Исчезла вонь. Врата избавили от старой
грязи, которая набивалась в одежду и кожу, от многократно использованного
воздуха, которым дышали, в который пукали годы и годы. Теперь пахло только
свежей зеленью, растительностью: несомненно, растения помогают
усовершенствовать систему восстановления воздуха. Стены по-прежнему
блестят металлом хичи - только голубым; Врата никогда не знали других
цветов.
Перемены? Конечно, перемены были. Но это та же комната. И какой мир
несчастий и тревог когда-то был втиснут в нее.
Я жил так же, как все остальные старатели Врат: считая минуты, пока
не придется принять участие в полете, в любом полете, или быть выкинутым с
астероида, потому что кончились деньги. Всматривался в списки кораблей,
экипажам которых требовались пополнения, пытался угадать, какой полет
сделает меня богатым - вернее, пытался угадать, какой полет не сделает
меня мертвым. В этой комнате я спал с Джель-Кларой Мойнлин, когда мы не
делали это в ее комнате. Плакал, как безумный, в этой комнате, когда
вернулся из нашего совместного полета - вернулся без нее.
Мне казалось, что я прожил долгую жизнь за те несколько несчастных
месяцев, что провел на Вратах, жил здесь дольше, чем все эти десятилетия
спустя.
Не знаю, сколько миллисекунд я провел здесь, в сентиментальном
ностальгическом настроении, прежде чем услышал за собой голос:
- Ну, Робин! Знаешь, я так и думала, что найду тебя здесь.
Ее звали Шери Лоффат.
Должен признаться, что я рад был снова увидеть Шери, но рад был и
тому. Что Эсси пропускает стаканчик со своим старым приятелем-пьяницей.
Эсси совсем не ревнива. Но по отношению к Шери Лоффат она могла бы сделать
исключение.
Шери смотрела на меня через узкую дверь. Выглядела она ни на минуту
старше, чем когда я в последний раз ее видел, больше полувека назад.
Напротив, выглядела она гораздо лучше, потому что тогда только что вышла
из больницы после полета, который во всех отношениях, кроме финансового,
оказался неудачным. Она не просто выглядела хорошо. Она была исключительно
аппетитна, потому что помимо широкой улыбки на ней была только вязаная
рубашка и короткие штанишки.
Я сразу узнал этот наряд.
- Нравится? - спросила она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. - Я
когда-то надевала его ради тебя. Помнишь?
Я ответил не прямо. Сказал:
- Теперь я женат. - Это должно было сразу прояснить отношения, но не
помешало мне поцеловать ее в ответ.
- Ну, а кто не женат? - разумно спросила она. - Ты знаешь, у меня
четверо детей. Не говоря уже о трех внуках и правнуках.
Я сказал:
- Боже мой!
И откинулся, чтобы взглянуть на нее. Они втиснулась в дверь и
подвесилась за воротник рубашки на крюк. Именно так мы поступали иногда,
когда все еще были плотью и Врата служили дверью во вселенную, потому что
тяготение астероида настолько слабо, что висеть удобнее, чем сидеть. Мне
понравился ее наряд. Я не забыл его. Именно так была одета Шери, когда в
первый раз оказалась в моей постели.
- Я даже не знал, что ты умерла, - сказал я вместо приветствия.
Она неловко поморщилась, как будто еще не привыкла к теме.
- Это произошло только в прошлом году. Конечно, тогда я была не такой
молодой. Так что быть мертвой не так уж и плохо. - Она коснулась пальцем
подбородка, разглядывая меня сверху донизу. Потом заметила: - Я тебя часто
видела в новостях, Робин. Ты хорошо справлялся.
- Ты тоже, - ответил я, вспоминая. - Ты ведь отправилась домой с
пятью или шестью миллионами, верно? За ящик с инструментами хичи, который
ты нашла.
- Больше десяти миллионов, если подсчитать и проценты с эксплуатации
находки. - Она улыбнулась.
- Богатая леди!
Она пожала плечами.
- Мне это принесло немало веселья. Я купила себе ранчо на планете
Пегги, вышла замуж, растила семейство, умерла... все было очень приятно.
Не считая последнего, конечно. Но я не только о деньгах разговариваю, хотя
у тебя их, кажется, очень много. Как тебя называют? "Самый богатый человек
во вселенной"? Надо было держаться тебя, пока был еще шанс.
Я обнаружил, что она отцепилась от крюка и подвинулась ко мне. И я
держу ее за руку.
- Прости, - сказал я, выпуская ее руку.
- За что простить?
Ответ таков: если она задает вопрос, то не поймет ответа. Но мне не
пришлось этого говорить. Она вздохнула.
- Мне кажется, я не та женщина, что у тебя сейчас на уме.
- Ну...
- О, все в порядке, Робин. Честно. Просто вспомнила старые времена.
Но все же, - продолжала она, - честно, я слегка удивлена, что ты не с ней
и с этим парнем... как же его зовут?..
- Сергей Борбосной?
Она нетерпеливо покачала головой.
- Нет, ничего подобного. Минутку... да, Эскладар. Харбин Эскладар.
Я замигал, потому что я знал, кто такой Харбин Эскладар. Когда-то он
был очень известен. Я не встречался с ним. Не хотел, по крайней мере,
вначале. Потому что Харбин Эскладар был террорист, и что делает моя
дорогая портативная Эсси с экс-террористом?
Но Шери продолжала:
- Конечно, я понимаю, что сейчас ты вращаешься в высоких кругах. Я
знаю, что ты знаком с Оди Уолтерсом. И, наверно, близок с Сиянием и всеми
остальными...
- С Сиянием? - Мне становилось трудно следовать за Шери, но тут я
застыл. Сказала она это по-английски, но имя хичи.
Она удивленно посмотрела на меня.
- Ты не знал. Боже, Робин, кажется, я тебя опередила! Ты разве не
видел на причале корабль хичи?
И неожиданно начало казаться, что на приеме может быть весело. Да, я
видел корабль хотя, но мне и в голову не приходило, что в нем могут быть
настоящие хичи.
Не думаю, чтобы с моей стороны было вежливо тут же улизнуть. Судя по
выражению Шери, она тоже так не считала, но я воспользовался предлогом.
Мне не хотелось слишком уж полагаться на отсутствие ревности у Эсси; и
хотя я сказал:
- До скорого свидания, - целуя Шери на прощание, на самом деле я так
не думал.
Оказавшись в одиночестве в гигабитном пространстве, я вызвал
Альберта. Он оказался рядом, прежде чем я осознал это.
- Да?
Я раздраженно сказал:
- Ты мне не говорил, что на Скале есть хичи. Что они здесь делают?
Он миролюбиво улыбнулся, почесывая лодыжку.
- Что касается второго вопроса, то они имеют полное право тут
находиться, Робин. Ведь прием устроен для тех, кто когда-либо бывал на
Вратах. Все три хичи здесь были. Очень давно. А что касается первой
части... - он позволил себе выглядеть озорно, - ...я уже довольно давно
пытаюсь сообщить вам о личности, Робин, с которой вам интересно было бы
встретиться. Но не считал, что с моей стороны тактично прерывать вас. Если
можно, я сейчас...
- Можешь рассказать мне о хичи! Об Эскладаре я уже знаю.
- О? - Мгновение Альберт выглядел смущенным. Я не часто вижу его
таким. Потом он послушно сказал: - Корабль хичи прилетел непосредственно
из ядра, и на нем три хичи, с которыми, я думаю, вам было бы особенно
интересно встретиться. Их зовут Мюон, Холм и Сияние. Особый интерес
представляет Сияние, потому что она была членом экспедиции Касательной к
планете лежебок.
Тут я окончательно пришел в себя.
- Касательной!
- Совершенно верно, Робин. - Он улыбался. - Вдобавок...
- Я хочу их видеть, - сказал я, взмахом руки заставив его замолчать.
- Где они?
- На уровне Джейн, Робин, в старом спортивном зале; теперь это
помещение для отдыха. Но не рассказать ли и об остальных? Об Эскладаре вы
знаете; наверно, знаете и о Дейне Мечникове и...
- Все по порядку, Альберт, - приказал я. - Сейчас я прежде всего хочу
увидеть того, кто был лично знаком с Касательной.
Он выглядел ошеломленным.
- Даже не сообщение от миссис Броадхед?
О сообщении он еще не говорил.
- Это другое дело, - сказал я. - Чего ты ждешь?
Выглядел он возмущенно, но сказал - точно тоном Эсси, с ее
интонациями:
- Скажи старому глупому Робину, что он может увидеться со своей
старой милой, но только пусть не трогает.
Я думаю, что покраснел. Вряд ли Альберт мог это заметить, потому что
как только он кончил говорить, я убрал его и был уже на пути на уровень
Джейн.
Так что угрызения совести делают нас трусами... а также глухими к
тому, что нам следовало бы услышать.
Я могу обогнуть Землю за сорок миллисекунд, если понадобится, так что
переход с уровня Бейб на уровень Джейн не занял совершенно никакого
времени. Особенно учитывая (я все время напоминаю об этом), что я реально
и не был ни на уровне Бейб, ни на уровне Джейн.
Но то, что кажется мгновением плотским людям, для меня может
растянуться надолго. И у меня было время кое над чем задуматься.
Правильно ли я расслышал? На самом ли деле моя жена Эсси с Харбином
Эскладаром? Правда, времена терроризма давно миновали. Все эти ужасные
люди, сжигавшие, убивавшие и бомбившие, безвозвратно мертвы, или в тюрьме,
или преобразованы, как этот самый Харбин Эскладар. И преобразованные
теперь на свободе. Они заплатили свой долг обществу.
Но дело в том, что я не верил, будто Эсси считает, что они заплатили
свой долг. И не потому, что они дважды едва не убили ее, а в третий раз
собирались прикончить нас обоих, но промахнулись. Для Эсси это не личное
дело. Точно так же (я думаю), как и для меня. В те прежние дни, когда
всего на всех не хватало и тысячи морально изувеченных людей пытались
сделать так, чтобы было еще меньше, террористы подвергли несчастную Землю
неслыханным испытаниям. Они не просто преступники. Они _г_р_я_з_ь_.
Правда, этот Эскладар (я теперь смутно припомнил) в конце концов перешел
на сторону хороших парней в белых шляпах. Он выдал самых крупных и
преступных предводителей, спас тем самым больше жизней и имущества, чем
уничтожил сам.
И все же...
Увидев троих хичи, я забыл об Эскладаре. К счастью, они не были
плотскими (если скелетоподобных хичи можно назвать плотскими). Это были
Древние Предки, и это хорошо, потому что означало, что я смогу с ними
разговаривать.
Я не узнал бы место, где они находились, если бы Альберт не упомянул,
что раньше это был спортивный зал Врат. Больше он не походил на спортивный
зал. Небольшое солнечное помещение (солнце, разумеется, из электронных
трубок), со столами и стульями, и повсюду посетители. Люди держали в руках
выпивку. Хичи не пьют. Но они так же и по той же причине грызут кусочки;
им нравятся грибы с высоким содержанием наркотика, а перед этими хичи
стояли полные чашки с такими грибами.
- Привет, - воздушно сказал я, приближаясь к ним. - Я Робинетт
Броадхед.
Ко мне отнеслись почтительно. Не протестуя, расступились, а женщина
хичи в вежливом приветствии согнула запястья.
- Мы, конечно, надеялись встретиться с вами, - сказала она. - Мы
знаем ваше имя. Все хичи его знают.
Они научились обмениваться рукопожатиями, и мы проделали это. Эти
Древние Предки только что из ядра - вылетели, по нашим часам, всего
одиннадцать лет назад. По их часам прошло несколько недель. Большую часть
этого времени заняло преодоление космического пространства до Земли. Я
выразил свое удивление от того, что встретил хичи на астероиде, который
всегда считал принадлежностью человечества, и один из записанных машиной
людей ответил:
- О, у них есть все права находиться здесь, мистер Броадхед.
Приглашались все, кто когда-либо работал на Вратах, а они все здесь
работали когда-то.
Да, странное это было ощущение. Потому что последний раз живой хичи
(или даже записанный машиной) был на Вратах примерно четыреста тысяч лет
назад.
- Итак, это вы оставили нам корабли, - сказал я улыбаясь и поднимая
свой бокал. Они ответили, зажав в пальцах кусочки гриба и направив их в
моем направлении, а женщина сказала:
- Да, Мюон оставил то, что вы называете Пищевой фабрикой в том месте,
которое вы называете облаком Оорта. Холм оставил на планете корабль, тот
самый, что обнаружил Сильвестр Маклин. Я ничего не оставила; я только
побывала в этой системе раз.
- Но вы были с Касательной, - начал я и почувствовал, как меня
похлопали по плечу. Я повернулся и увидел свою дорогую портативную Эсси.
- Робин, дорогой? - начала она.
- Оторвалась наконец от Харбина Эскладара? - добродушно спросил я. -
Я рад, что ты здесь. Это Сияние...
Она удивленно покачала головой.
- Я не была с Харбином Эскладаром. Но неважно. Я хотела убедиться,
что ты знаешь...
- Ты не понимаешь, - возбужденно сказал я. - Касательная, о которой
мы говорили. Вы можете рассказать нам об этой экспедиции, Сияние?
- Если хотите...
А Эсси сказала:
- Но, пожалуйста, Робин, нужно кое-что обдумать. Дейн Мечников
обратился к юристам.
Это меня на мгновение заинтересовало. Я так далеко убрал Дейна
Мечникова из своего сознания, что не мог догадаться, зачем ему
понадобилось говорить с юристами. Относительно меня. Конечно, это нечто
незначительное. Я пожал плечами.
- Позже, моя дорогая.
Эсси вздохнула, а я приготовился выслушать рассказ.
Меня в сущности не за что винить. Рассказ о Касательной необыкновенно
в_а_ж_е_н_. Если бы не ее экспедиция, все пошло бы по-другому. Не только
история хичи. Вообще _в_с_я_ история. История человечества стала бы
настолько иной, что ее могло совсем не быть. Поэтому я отбросил все, чтобы
выслушать рассказ Сияния об этом знаменитом полете, и не стал думать, что
еще может означать присутствие Дейна Мечникова на астероиде.
5. ВЫСШАЯ ТОЧКА ПРИЛИВА
Хичи были великими исследователями, и в анналах хичи самой выдающейся
считается экспедиция Касательной.
Это была хорошо спланированная экспедиция, с прекрасным
предводителем. Касательная была очень умна. Кстати, именно ее ум заставил
хичи уйти с астероида Врата и почти отовсюду еще.
Касательной нетрудно было быть умной. В ее распоряжении были
собственные знания и опыт, а также опыт и знания живых членов экипажа,
включая Сияние. А еще важнее, в ее распоряжении находилось свыше десятка
мертвецов, которые добавляли свой ум к ее. Ко, всему этому она добавила
большую храбрость, изобретательность и страсть. Вам бы она понравилась -
конечно, учитывая, что на человеческий взгляд выглядела она очень странно.
Но с этим она, разумеется, ничего не могла поделать, будучи хичи.
Когда я сказал, что Касательная была исследователем, я совсем не имел
в виду, что она отправлялась на поиски географических знаний, как Магеллан
или капитан Кук. Исследования Касательной вообще не затрагивали географию.
Задолго до рождения Касательной огромные телескопы хичи собрали все
необходимые им географические сведения. Они зафиксировали все звезды и
даже все планеты во всей Галактике - несколько сотен миллиардов
географических объектов, все их сфотографировали, спектроскопировали и
занесли в каталог центральной базы данных.
Так что самой Касательной совсем не нужно было заниматься поисками и
картографированием. Ей предстояло подумать о чем-то гораздо более
интересном.
Касательная искала существа. Живые существа. Задача Касательной
заключалась в том, чтобы исследовать органических обитателей этой самой
географии.
О Касательной нужно также знать, что по стандартам хичи она была
исключительно красива.
Я лично не разделяю стандарты хичи. Для меня хичи выглядят как хичи,
и я даже на пари не женился бы на женщине хичи. Мне Касательная показалась
бы кошмаром из моего детства на пищевых шахтах в Вайоминге. В детстве мы
отмечали праздник всех святых Хэллоуин тыквами и гоблинами; и самым
популярным персонажем в конце каждого октября становился картонный скелет,
с руками и ногами на шарнирах, с черепом вместо головы и с выступающими
костями.
Касательная была похожа на такой скелет, только она была реальна. Она
на самом деле жила. Сквозь ее кости посмотреть было невозможно. Как и у
всех хичи, ее кости обтягивала прочная крепкая тугая мускулистая кожа, на
ощупь похожая на желудевую кашицу. Будучи женщиной, Касательная была лысой
- у мужчин иногда бывает пушок на черепах, у женщин никогда. Для ее глаз
ни один сочинитель популярных песен не подобрал бы слов, потому что
выглядели они ужасно: зрачки мутно-голубые, а вся остальная поверхность
розовая. Конечности у нее толщиной как у шестилетней жертвы голодания,
хотя совсем не такие сексуальные - для человека, конечно. Таз у нее
широкий. Ноги отходят от него под углом, а между этими ногами-трубками
висит типичная капсула хичи. Капсула представляет собой грушеобразный
предмет, который производит поток микроволнового излучения. Хичи нуждаются
в нем, чтобы оставаться здоровыми, как земные растения нуждаются в
солнечном свете. Вдобавок в капсуле размещается множество полезных
инструментов и всякой всячины. Включая записанные разумы мертвых предков,
которые хичи используют вместо компьютеров.
Звучит очаровательно, не правда ...
