Элизабет Мун. Меч наемника
страница №3
...ников внесли в камеру факелы, еще двоеподошли к заключенной под стражу.
- Пошли, - сказал один из солдат почти приветливо. - Пора.
Пакс встала на ноги, сделала нетвердый шаг и, споткнувшись о ведро,
повалилась прямо в руки стражникам. Те едва успели ее подхватить. Пакс
было еще хуже, чем накануне. Лишь тошнота прошла, зато стала кружиться и
болеть голова. При каждом шаге звенели кандалы, впиваясь в щиколотки.
Перед лестницей Пакс перевела дух и, моля богов, чтобы не потерять
сознание, поставила ногу на первую ступеньку. Только сейчас она заметила,
что от напряжения края незаживших порезов на ее ногах разошлись и алые
капли крови закапали на каменный пол.
Опираясь на стражников, Пакс поднялась на несколько ступенек. Но затем
кровь забилась у нее в висках, на лбу выступил холодный пот, и она чуть не
рухнула вниз по лестнице.
Стражники переглянулись.
- Бесполезно, - сказал один из них. - Взяли? - предложил он.
Двое солдат, подхватив Пакс, подняли ее по лестнице и почти донесли к
выходу из здания на плац.
Там, несмотря на столь ранний час, сразу же после подъема был выстроен
весь гарнизон - как регулярные отряды, так и группы новобранцев. Охранники
повели Пакс к левому флангу строя. Она пыталась идти сама, но все видели,
что, не опирайся она на руки конвоиров, она через несколько шагов упала бы
на землю. Пакс неподвижно глядела в одну точку на противоположной стене,
проклиная себя за дурацкое смущение: больше всего ее заботило сейчас то,
что она оказалась под взглядом стольких людей в таком виде - в синяках,
окровавленная, да еще и в изорванной форме.
- Держись, еще чуть-чуть, - шепнул ей на ухо один из конвоиров, когда
Пакс в очередной раз споткнулась о цепи кандалов.
Проведя перед всем строем, Пакс повели к центру плаца. Здесь она
разглядела человека в кольчуге - капитана - и стоявших перед ним ее
обидчиков: Коррина и капрала с подбитым глазом и перевязанной рукой.
Сержант Стэммел остался в общем строю со своим взводом. Пакс поставили
рядом с двумя другими участниками стычки. За спиной капитана стояли двое
незнакомцев: седобородый мужчина в украшенной плюмажем шляпе и женщина, у
которой не было одной руки. Капитан негромко посоветовался с ними о чем-то
и обратился ко всему строю.
- Вас собрали здесь для того, чтобы при всех провести
освидетельствование участников вчерашнего происшествия - нападения,
впрочем, пока предполагаемого, одного из новобранцев на капрала регулярной
роты. Разбирать дело будет капитан Валичи, в чьей юрисдикции находится
учебно-тренировочный лагерь. Чтобы сохранить все улики и показания, я
пригласил двух незаинтересованных свидетелей. Я думаю, многим из вас
знакомы эти уважаемые люди: дворецкий его высочества господин Хериберт
Фонтайн и госпожа Коула Министьера, член управляющего Совета. Господа
свидетели, можете приступать.
Оба свидетеля направились сначала к Стефи, обошли его, затем наскоро
оглядели Коррина. Подойдя к Паксенаррион, они задержались надолго. Женщина
аккуратно коснулась распухшего лица Пакс, из-за чего та вздрогнула и
поморщилась. Кто-то из двоих провел рукой по запекшейся крови, выступившей
сквозь ткань туники на ее спине. Затем свидетели отошли к капитану и
перекинулись с ним несколькими фразами. Офицер кивнул.
- Стража, раздеть их, - приказал он.
Пакс задрожала от ужаса.
- Не волнуйся, - негромко пробормотал один из ее конвоиров. - Они
просто хотят осмотреть твои раны. Стой спокойно.
В это время второй солдат аккуратно распорол ее тунику на спине и по
рукавам и бросил изорванные лохмотья на землю.
Паксенаррион поглядела по сторонам. Стефи сам снял с себя тунику, а с
Коррина охрана стянула тунику через голову, видимо посчитав, что он делает
это недостаточно быстро.
Свидетели вновь подошли к ним и осмотрели в том же порядке. Пакс со
страхом ждала приближения незнакомцев. Они же, в свою очередь, стояли
около нее довольно долго, тихо переговариваясь о чем-то.
- Подними-ка голову повыше, - вдруг попросила ее женщина. - Видите,
Хериберт, это не что иное, как синяк от сильнейшего удара, не так ли?
- Разумеется. Да и, пожалуй, не одного, - ответил второй свидетель. - А
ну-ка, встань ровнее, выпрямись.
Пакс попыталась исполнить приказ, но не смогла: сильная боль в животе
просто скрючивала ее.
- Так, здесь тоже синяки, и выпрямиться она не в состоянии. Похоже, это
даже не рукой - может быть, ногой в сапоге? Ну и ну... А вот это что,
по-вашему? - спросил седобородый.
Однорукая женщина ответила:
- Такие следы - порезы вместе с синяками - оставляет пряжка от ремня...
Поговорив еще немного, свидетели направились к капитану, оставив Пакс
дрожащей и готовой потерять сознание от боли и стыда.
На этот раз свидетели говорили громко, во всеуслышание.
- У этого человека, - кивнул дворецкий в сторону Стефи, - синяк на
левой скуле - скорее всего от удара кулаком. Два пальца на его правой руке
сломаны. С костяшек пальцев на левой руке содрана кожа - как бывает в
драке. Кроме того, на левой голени у него ушиб. Других травм и ранений мы
не обнаружили. У новобранца-мужчины сбиты костяшки на пальцах обеих рук и
содрана кожа на коленях. Других травм и ранений не обнаружено.
Затем дворецкий прокашлялся, вздохнул и продолжил:
- Новобранцу-женщине повреждения нанесены значительно более тяжкие:
несколько порезов на лице - над правым глазом и у левого виска, сильно
разбита левая часть лица, хотя, впрочем, правый глаз тоже изрядно распух,
многочисленные синяки, сломан нос, возможно, что и челюсть, множественные
синяки на горле и шее, ушибы, синяки и ссадины на обоих предплечьях и
кистях.
Пакс почувствовала, что этот список добьет ее. Из последних сил она
держалась на ногах, усилием воли не позволяя себе упасть в обморок.
- Не слушай ты это, - буркнул ей конвоир, - смотри вперед, отвлекись...
Ну, посчитай окна в столовой, черепицы на крыше казармы. Держись.
Пакс уставилась на противоположное здание, стараясь внутренне заглушить
мерный голос дворецкого.
- Два рубца поперек всей спины, - продолжал перечислять седобородый, -
предположительно от ремня с пряжкой. Аналогичные рубцы на ягодицах. По
всему телу множественные порезы с синяками наподобие описанных ранее.
Следы сильных ударов на животе и грудной клетке. Сильные ушибы на бедрах.
Особенно - на внутренней поверхности. Внутреннее кровотечение. По внешним
признакам, капитан, похоже на попытку изнасилования. Для уточнения этого,
если необходимо, потребуется дополнительный осмотр.
Пакс заметила, что капитан смотрит на нее с другим выражением лица.
Выслушав седобородого, Седжек спросил у второй свидетельницы:
- Советник Министьера, у вас есть дополнения или замечания?
- Капитан Седжек, насколько мне известно, когда в деле фигурируют
избитая до полусмерти женщина и двое мужчин с легкими телесными
повреждениями, обычно расследуется нападение мужчин на женщину, а не
наоборот. - В голосе Коулы послышался сарказм. - Я же вижу кандалы на ее
руках и ногах. Следовательно, я могу предположить, что ее рассматривают в
качестве главной и единственной обвиняемой. Даже если девушка сама начала
драку, напав на старшего по званию, - что ж, она не успела нанести
большого ущерба и, кроме того, была достаточно, если не излишне строго,
наказана. Кроме того, я полагаю, что кандалы в данном случае совершенно не
нужны и превращаются из средства обеспечения безопасности в орудие
издевательства над человеком, который не то что убежать, а стоять на ногах
не может. Если вы не снимете с нее цепи, боюсь, вам некого будет
представить к окончательному расследованию.
Капитан кивнул и окликнул сержанта Стэммела.
- Да, сэр, - отозвался тот.
- Выделите людей из своего взвода. Пусть они отконвоируют ее в лазарет.
Стража, снять с нее оковы. Свидетели завершат свое обследование позже.
- Ну вот, - обрадованно сказал конвоир, - сейчас снимем. Себ, давай
ключи, и поживее.
На плечо Пакс легла рука Стэммела:
- Все будет хорошо, Пакс, вот увидишь.
Сняв с ее рук и ног цепи, охранник поинтересовался:
- Я вам еще нужен, сержант?
- Я отведу Пакс в лазарет. А вот Воску ты еще можешь понадобиться. И
цепи не убирай далеко.
Стражник ухмыльнулся.
- Понял, - сказал он и отошел, позвякивая цепями, в угол двора.
Опираясь на плечо Стэммела, Пакс сумела сама пройти через плац ко входу
в лазарет. Но за дверью сразу же упала бы на пол, если бы сержант и один
из солдат не подхватили ее. Они подняли девушку и отнесли ее в палату, где
Майя уже приготовила бинты, миску с примочками и кружку с настоенным на
сонных травах вином.
Выйдя из лазарета, Стэммел с бесстрастным лицом прошел мимо Коррина и
встал в строй во главе своего взвода. Чернобородый новобранец прятал глаза
и вообще выглядел неспокойным, более бледным, чем обычно.
Над плацем раздался голос капитана.
- Вы готовы выслушать показания? - обратился он к свидетелям.
Те кивнули.
- Хорошо, - сказал капитан. - Начнем с меня. Вчера вечером я обсуждал
план следующего дня с сержантами учебных взводов и офицерами гарнизона.
Неожиданно нам передали сообщение от одного из новобранцев сержанта
Стэммела о том, что в казарме его взвода какие-то беспорядки. Судя по
сообщению, в дело оказался замешан и капрал Стефи. Я, сержант Стэммел и
два капрала из его взвода бросились в казарму. Уже в дверях я увидел вот
этого новобранца, - капитан показал пальцем на Коррина, - державшего
женщину. Стефи лежал на полу с окровавленным лицом и следами удушающего
захвата на горле. У женщины был разбит нос и рассечена бровь, да синяк под
глазом начинал распухать. Других травм, обнаруженных сегодня утром, я
тогда не заметил. Сама она также не жаловалась на боль и раны. Державший
ее новобранец доложил, что ему пришлось вмешаться, чтобы женщина не убила
капрала, и что он только что смог скрутить ее и оттащить от пострадавшего.
Капрал Стефи находился в шоке и не смог внятно объяснить, что произошло,
но все же я выяснил, что он предлагал женщине вступить с ним в физическую
близость. Затем, уже по словам новобранца Коррина, получив отказ, он стал
настаивать, не более того. Она же набросилась на него с кулаками. В тот
момент было явно видно, что Стефи ранен, вполне вероятно, что серьезно. Я
приказал арестовать женщину и поместить ее в карцер, назначив
окончательное расследование на сегодняшнее утро. Сержант Стэммел попросил
разрешения встретиться с арестованной, а затем некоторое время спустя
пришел ко мне и сказал, что желает проведения окончательного следствия
капитаном Валичи, в чьей юрисдикции находятся как личный состав, так и
территория учебного центра. Я согласился и, для того чтобы зафиксировать
вещественные доказательства, улики и показания участников инцидента,
приказал вызвать двух независимых свидетелей, чьи кандидатуры были
согласованы с сержантом Стэммелом.
- Говорила ли женщина о чем-нибудь вчера после задержания? Вы
допрашивали ее?
- Нет. Все рассказал второй новобранец. Она не выдвинула возражений.
Ситуация казалась очевидной.
Дворецкий обернулся к Стэммелу:
- Вы согласны с вышеизложенным, сержант?
- Да, сэр. Могу ли я продолжить, внеся кое-какие дополнения?
- Пожалуйста, мы вас слушаем.
- Посетив Паксенаррион в камере, я обнаружил, что ей нанесены
значительно более тяжкие повреждения, чем казалось сначала. Мне стало
ясно, что эти раны и травмы делают рассказ Коррина, второго новобранца,
неполным, если не противоречащим истине. Рассказ Пакс был более логичным и
правдоподобным.
Повторив то, что сказала ему Паксенаррион, Стэммел продолжил:
- Как видите, это более убедительно объясняет появление такого
количества ушибов, ран и ссадин на теле женщины, чем версия Коррина.
Теперь я позволю себе дать им обоим краткие характеристики. Паксенаррион
была одним из лучших новобранцев за последние годы - честным, любящим
службу и умеющим работать. Коррин же постоянно совершал мелкие нарушения
дисциплины, а кроме того, затаил на Пакс обиду за то, что она отказалась
спать с ним.
- Кто эта девушка и откуда она родом?
- Дочь фермера с северо-запада. Она убежала из дома, отказавшись
выходить замуж, потому что мечтала стать солдатом.
- Понятно. А этот... ну, Коррин?
- Он записался в отряд в Белом Ущелье; утверждает, что служил в гвардии
графа Серлина, но захотел... более деятельной службы. Если не ошибаюсь,
таковы были его слова.
- Несмотря на не лучшую характеристику, он все еще в списках и на
довольствии.
- Сэр, новобранец Коррин не сделал ничего, что было бы безоговорочным
поводом для его отчисления... - Невысказанное "пока" повисло в воздухе.
Сделав паузу, Стэммел добавил:
- И все же осмелюсь повторить: на Коррина постоянно поступали жалобы от
моих капралов Девлина и Боска, от инструкторов и других новобранцев.
- Это неправда! - с искаженным от злости лицом крикнул Коррин. - Вы ее
выгораживаете! И так все время. Еще бы - смазливая девчонка. Я уверен, что
кто-то из вас трахается с ней, если не все по очереди...
Голос Коррина оборвался, когда оба капрала резко шагнули вперед из
строя. Стэммел, бледный от гнева, жестом остановил их. Первой нарушила
паузу Коула Министьера. Подойдя к Коррину, она смерила его взглядом и
сказала:
- Да... Слова, достойные... настоящего мужчины...
Вслед за этим она плюнула Коррину на ноги и, подойдя к капитану, сквозь
зубы произнесла:
- Я думаю, что нам все же нужно выслушать его показания, чтобы
выполнить все формальности.
- Независимо от того, что он скажет, - раздался голос Стэммела, - я
подаю рапорт о его отчислении за оскорбление чести сослуживцев и
командиров.
- Все равно, пусть говорит, - поморщившись, сказал капитан. - Давай,
новобранец, рассказывай. И постарайся поближе к истине... если у тебя
получится.
Глаза Коррина забегали.
- Я уже все сказал. Это правда, и я могу повторить. Она взбесилась и
бросилась на капрала с кулаками. Я думал, что он справится с нею, и,
действительно, он отвесил ей несколько оплеух. Но потом ей удалось
схватить его за горло, и мне пришлось вмешаться, чтобы помочь капралу. Не
сразу, но мне удалось оттащить эту идиотку. Вот и все. То, что сначала
казалось почти шуткой, грозило обернуться убийством. Вот я и решил, что
нужно действовать. А капрал Стефи может подтвердить, что все было именно
так.
Капитан и свидетели выслушали Коррина, не перебивая. Затем капитан
громко спросил:
- Кто-нибудь может добавить к уже сказанному свои показания?
- Капитан, есть еще один новобранец, которого мы встретили у дверей в
казарму, - напомнил Стэммел.
Обернувшись, он скомандовал:
- Капрал Боск, введите сюда Дженса.
- Нет! - раздался вдруг вопль откуда-то из середины строя. - Нет!.. Я
ничего не видел... ничего не знаю... Я только что пришел туда...
- Это приятель Коррина, - объяснил Стэммел, глядя, как Боск почти силой
тащит за собой упирающегося Дженса.
Капитан кивнул двум стражникам. Эти без церемоний, пару раз тряхнув
Дженса, поставили его перед офицером и свидетелями.
Капитан уточнил:
- Стэммел, как зовут этого нытика?
- Дженс, сэр.
- Так вот, Дженс. Ты должен сказать нам правду. Понял? Только правду.
Ты видел драку, в которой участвовали Паксенаррион, Коррин и капрал Стефи
или хотя бы двое из них?
- Я... - Встретив взгляд Коррина, Дженс сник. - Я видел какую-то
возню... немного, сэр... что-то вроде...
- Вроде чего? Говори конкретно - ты присутствовал при начале драки?
- Нет... нет... Я как раз... чистил сапоги, сэр.
- Видел ли ты, как кто-либо из них наносил другому удары?
- Ну... я видел... я видел, как Пакс и тот капрал покатились по полу, а
потом Коррин... Коррин сказал... чтобы я присмотрел за дверью...
Дженс договорил, глядя в землю перед собой.
- Что? За дверью?
- Да, сэр... Он сказал... э-э... в общем, он сказал, чтобы я посмотрел,
где сержант, сэр.
- Ну? И что ты сделал?
- Я и посмотрел. Но сержанта Стэммела поблизости не было, и я увидел
его только, когда он пришел вместе с вами.
- И что твой приятель велел тебе делать, если ты увидишь сержанта? -
спросила Коула.
Она подошла к Дженсу и, подняв его голову за подбородок, посмотрела в
глаза новобранцу.
- Ну? Что он велел тебе сделать?
Дженс задрожал:
- Он... он сказал... предупредить его...
- Кого? Сержанта?
- Нет... его... предупредить Коррина...
- Предупредить Коррина, если появится сержант, так? Понятно.
Подойдя к капитану, женщина добавила:
- Не знаю, как ваш капрал, господин капитан, но этот новобранец,
Коррин, врет как сивый мерин.
- Согласен, - буркнул капитан Седжек.
- Да и второй парень не лучше, - с отвращением сказала свидетельница.
- Пожалуй, будет лучше заключить их под стражу, - негромко произнес
капитан. - Сдается мне, до приезда Валичи лучше изолировать их от
остальных, да и друг от друга.
- Но я же не вру! - крикнул Коррин. - Спросите капрала. Он подтвердит,
что я говорю правду!
Свидетели обернулись к Стефи, хранившему все это время полное молчание.
Но прежде чем ему был задан первый вопрос, капитан Седжек сказал:
- Перед тем как мы выслушаем его показания, уважаемые свидетели, я
должен рассказать вам о том, что случилось сегодня утром.
- Хорошо, капитан, - согласился дворецкий.
- Сегодня, когда я проснулся, мне передали рапорт от врача. Стефи
проспался ночью и хотел встретиться со мной, но ему не позволили,
сославшись на позднее время. Утром я направился к нему узнать, в чем дело,
и, к своему удивлению, выяснил, что капрал не помнит ровным счетом ничего
из того, что случилось вчера. Абсолютно ничего. Честно говоря, я был
ошарашен таким поворотом дел и, не желая усложнять положение, просто
объяснил Стефи, что его будут допрашивать по поводу одной драки, в
результате которой он и получил свои травмы. Врачи не смогли мне объяснить
причин такого провала в памяти. Что касается его состояния - как видите, я
вчера ошибся, подумав, что он был залит собственной кровью. Теперь
несколько слов о моем подчиненном. Сколько он служит в моей когорте, я
знаю его как грамотного, умелого, трезвого солдата, отличного капрала,
никогда не уличенного во лжи и обмане. Я честно скажу: не представляю, что
могло вызвать такое поведение этого рассудительного человека, но могу
утверждать, что такой поступок нетипичен для него.
- А не является ли потеря памяти уловкой, чтобы избежать
ответственности? - поинтересовался дворецкий.
- Теоретически возможно, - ответил Седжек, - но, по моему мнению, он не
врет.
- Ну-ну, - процедил Фонтайн и повернулся к Стефи: - Итак, капрал Стефи,
вы видели раны и травмы, полученные участниками столкновения, о ваших
повреждениях вам, разумеется, известно. Кроме того, вы выслушали показания
офицеров и новобранцев. Что еще вы можете сказать о происшествии?
- Сэр, я ничего не помню из того, что произошло со вчерашнего ужина до
того момента, когда я проснулся посреди ночи в лазарете. Очнувшись, я
почувствовал какое-то странное головокружение. Разумеется, болели
сломанные пальцы и ссадины, но это неважно. Я спросил дежурного врача, что
со мной случилось, но он, выяснив, что я ничего не помню, сказал, что
лучше, если мне все расскажет капитан. Когда мне рассказали... и потом,
когда я увидел девушку... в таком состоянии... выслушал показания... Сэр,
я никогда не бил женщин... Я никогда никого не тянул в постель силой. Я не
понимаю, как я мог... но ведь я сам видел ее раны... Кто-то зверски избил
ее, и если... если это был я, капитан... Я знаю, как вы должны поступить
со мной по уставу.
Стефи замолчал.
- А почему вы хотели встретиться с капитаном Седжеком ночью? - спросил
его свидетель.
- Я испугался. Я не понимал, что случилось, как я оказался в лазарете,
и надеялся, что капитан объяснит мне все. А кроме того... я ведь понял,
что в моей памяти образовался какой-то провал.
- Но, Стефи, - почти взмолился капитан, - должен же ты хоть что-то
помнить? Хотя бы начало, хоть что-нибудь. Можешь ты хотя бы подтвердить
или опровергнуть версию Коррина?
Услышав имя новобранца, Стефи с ненавистью и презрением посмотрел на
него.
- Господин капитан, - медленно, слово за словом отчеканил Стефи, - я
уже сказал, что ничего не помню... Но, судя по тому, что я увидел и
услышал сегодня, я могу сделать единственный вывод: этот человек лжет.
- Ты говоришь так, даже понимая, что тогда тяжесть обвинения ложится на
тебя?
- Да, сэр. Это же очевидно. Как видите, я не слишком пострадал, да и,
честно говоря, не представляю, как девушке, даже разозлившейся, удалось бы
справиться со мной.
Стефи сказал это просто, как человек, который достаточно уверен в своих
силах и навыках рукопашного боя.
- Неужели ты ничего не помнишь? - еще раз переспросил дворецкий.
Стефи покачал головой:
- Нет, сэр, ничего. Но я не жду, что вы поверите мне на слово. Я готов
к любой проверке.
- Да ты должен вспомнить! - неожиданно взвыл Коррин. - Ты должен! Я же
тебе вчера говорил... - Тут он замолчал, осознав, что сболтнул лишнее.
- Что-что? - переспросила Коула. - И что же ты ему вчера говорил?
Неожиданно Коррин изо всех сил ударил стоявшего слева от него охранника
локтем в бок и выхватил у присевшего от боли солдата меч. Вырвавшись из
рук второго охранника, схватившегося за свое оружие, Коррин, размахивая
мечом, выскочил на открытое место и направился к воротам крепости.
- Взять его! - приказал капитан, выхватывая меч из ножен.
Стоявший ближе других, Стэммел попытался схватить Коррина, но,
безоружный, был вынужден увернуться от клинка и ждать удобного момента.
Вооруженная стража бросилась к взбунтовавшемуся новобранцу, но, прежде чем
солдаты подбежали к нему, Коула шагнула к Коррину со спины и, обхватив его
рукой за шею, одним резким движением повалила на землю. Не успел Коррин
понять, что случилось, как несколько клинков уже уткнулись ему в горло и
грудь.
- Если кого-то интересует мое мнение, - сказала Коула, вытирая руку о
платье, - я считаю, что ему самое место - сидеть на цепи.
- В кандалы его! - приказал Седжек. - В карцер!
Ухмыляющиеся конвоиры направились к Коррину.
- Ну а теперь, Стэммел... - начал капитан, но сержант перебил его:
- Прошу прощения, сэр. Но мне кажется, что можно распустить людей,
чтобы они не задерживали завтрак и приступали к учебе и работе.
- Пожалуй, вы правы. Все, что возможно в открытом расследовании, личный
состав узнал. Теперь слухов и недовольных будет меньше. Но вы, сержант,
вернитесь.
- Слушаюсь, сэр, - ответил Стэммел.
Капитан, нахмурившись, обратился к свидетелям:
- Господин Фонтайн, госпожа Министьера, благодарю вас за помощь.
Насколько я понял, вы хотели бы взять дополнительные показания у Стефи и
Паксенаррион.
- Разумеется, капитан, - ответил дворецкий. - Похоже, дело весьма
серьезное, если капрал действительно не помнит, что случилось.
- Полагаю также, - заметила Коула, - что капрал Стефи должен быть
изолирован от остальных.
- Похоже, что так, - согласился капитан. - Стефи, можешь считать, что
ты под арестом. После допроса я посоветуюсь со свидетелями и со Стэммелом,
можно ли тебе доверять и держать как офицера в общежитии, в незапертой
комнате.
- Слушаюсь, сэр. Я все понимаю. Жаль только, что я не могу вспомнить,
что произошло.
В это время Стэммел передал остальным сержантам, чтобы они отправляли
своих подчиненных на завтрак. Затем, обратившись к Боску и Девлину, он
приказал им хорошенько загнать взвод на тренировках и занятиях, не
оставляя им времени на разговоры о происшествии.
Вернувшись к капитану, Стэммел услышал:
- Ну что ж, сержант, вы оказались правы. Кто бы мог подумать, но...
- Господин капитан, я был уверен, что Паксенаррион невиновна. Но я не
уверен, что виновен ваш капрал. Мне пришло в голову, что Коррин мог
подсыпать ему что-нибудь, какое-то возбуждающее снадобье, и тогда...
- Я об этом и не подумал... Действительно, что-то здесь не клеится.
- Я согласна, - сказала Коула. - И полагаю, что следует обсудить это в
спокойном месте, без лишних ушей.
Дворецкий кивнул:
- Могу предложить пройти в резиденцию, капитан.
- Отличная мысль. Стефи, приведите себя в порядок. Оденьтесь,
причешитесь, позавтракайте и следуйте за нами. Вас будет сопровождать
конвоир.
Капитан развернулся и направился вместе со свидетелями и Стэммелом к
воротам резиденции герцога. Стефи вздохнул и, подняв с земли форму, стал
одеваться.
5
Во дворе замка маленькая группа собралась у фонтана. Свидетельница
присела на каменный бордюр, остальные остались стоять.
Первым нарушил молчание капитан:
- Стефи, давай начнем все по порядку. Расскажи нам все подробности
того, как ты провел вчерашний вечер после того, как ушел от меня.
- Слушаюсь, сэр. Я вышел от вас, нашел своих солдат, и мы вместе
отправились к квартирмейстеру. Я приказал одному из новобранцев - не знаю,
как его зовут, но в лицо узнать смогу - найти его. Когда квартирмейстер
пришел, я показал ему заявку капитана Валичи, подписанную вами, и мы
прошли на склад, чтобы отметить те вещи, которые нам полагалось забрать.
Потом я вспомнил, что еще не сообщил о скором приезде капитана
распорядителю замка, и, оставив ребят готовить необходимое имущество к
погрузке, отправился к нему.
- Ты что-нибудь ел или пил в это время, Стефи?
- Нет, сэр. Только воду. Мы же приехали уже после обеда. Но когда я
поговорил с распорядителем замка, он предложил мне эля. Сказать по правде,
я не мог отказаться. Однажды он уже угощал меня - такого вкусного эля я
никогда в жизни не пробовал. Насколько я знаю, управляющему позволено
заходить в винные погреба замка, и не думаю, что парой кружек мы нанесли
серьезный урон запасам герцога.
- Итак, ты выпил эля, а кстати - сколько?
- Распорядитель принес полный кувшин и дал мне кружку. Я выпил одну и
подумал было о второй, ибо эль был действительно превосходен, но не
рискнул, потому что не хотел напиваться допьяна. Но распорядитель сказал,
что вылитый из бочки эль он заливать обратно не станет, а в открытом
кувшине напиток выдохнется. Ну так вот, я перелил оставшийся эль себе во
фляжку, выплеснув из нее воду. На дне кувшина оставался глоток эля,
который я допил. Распорядитель спросил, как мне понравился аль, и я
ответил, что напиток просто великолепен. Тогда распорядитель предложил мне
что-нибудь перекусить, но я сказал, что поужинаю в столовой, и,
поблагодарив его, ушел.
- Где сейчас ваша фляжка, Стефи? - спросила Коула.
- Там же, где мои остальные вещи, я думаю. Я отнес ее в конюшню и
положил в седельную сумку.
- Продолжайте.
- Когда я упаковал фляжку, уже было время ужинать. Я собрал своих
людей, и мы строем пошли в столовую.
- Что вы ели?
- Все как обычно: хлеб, сыр, похлебку. Я ел вместе со всеми, из одного
котла. Сейчас я вспоминаю, что чувствовал себя... как-то возбужденно...
Все звуки казались чуть более громкими и раздражающими, чем обычно. Я
приписал это воздействию лишнего глотка эля, но, присмотревшись, понял,
что никто не замечает моего странного состояния, потому что ноги держали
меня хорошо и язык не заплетался. Потом я понял, как можно объяснить это
состояние: словно делаешь что-то привычное, знакомое, думая о чем-то
другом, и лишь потом замечаешь, что привычная работа уже выполнена. В
общем, я более-менее точно помню, что делал до того, как вышел из
столовой. Оказавшись во дворе... я, кажется, направился к своей казарме...
хотя сейчас я уже не могу уверенно утверждать это. А потом - ничего,
полный провал до того момента, как я очнулся в лазарете.
Стефи замолчал и обвел взглядом слушателей.
- Сколько это продолжалось, на ваш взгляд? - спросила Коула капитана
Седжека.
- Агрессивная фаза - примерно с четверть часа, потеря памяти - около
шести часов.
- Похоже на какой-то дурман или заклинание... - произнес дворецкий.
- Скорее уж дурманящий порошок или настой, - сказал капитан. - Я не
знаю в крепости ни одного колдуна, который был бы способен так сильно
воздействовать на человека.
- Мне кажется, нам нужно проверить герцогский эль. И если кто-то
отравил его... - Лицо дворецкого приняло мрачное выражение.
- Я сейчас вызову управляющего, - ответил капитан и направился к
дверям.
Вскоре Седжек вернулся с большой флягой эля в руках, а вслед за ним
распорядитель внес поднос с кувшином и кружкой. Веннеристимон выглядел
озабоченным и все время говорил.
- Я уверен, господин капитан, что с элем герцога все в порядке. Да,
некоторое время назад одна из больших бочек была распечатана и вскрыта, но
я не представляю, как кто-либо смог бы проникнуть в погреб и подсыпать в
нее дурман. Может быть, я сам виноват: не нужно было давать бедному
капралу так много крепкого напитка после тяжелой дороги, да еще на
голодный желудок. Впрочем, господин Стефи казался вполне отвечающим за
свои действия...
- И все же, Веннер, мы проверим напиток, чтобы быть уверенными. У
герцога немало врагов, желающих его смерти или хотя бы неприятностей его
подданным, - сказал Седжек.
Капитан выставил на бортик фонтана свою флягу.
- Вот, - сказал он. - Я сам набрал эля из распечатанной бочки. Пахнет,
по крайней мере, как надо. Еще я попросил Веннера принести тот самый
кувшин и кружку, из которых он вчера угощал капрала. Узнаешь, Стефи?
Капрал подошел к распорядителю и, взяв с подноса кружку, внимательно
осмотрел ее.
- Да, сэр, по-моему, это та самая. Вот здесь у нее чуть сколот край. И
кувшин тот же, с трещинкой у ручки.
- Я уже сказал капитану, - вставил Веннер, что, безусловно, эта посуда
была тотчас же вымыта после использования. У меня в хозяйстве всегда так;
Если что и было в кувшине, то наверняка уже смыто.
Свидетели внимательно осмотрели и кувшин и кружку.
- Выглядит абсолютно чисто, - вздохнул капитан, - что не исключает
возможности того, что вчера там могла находиться какая-нибудь гадость. Но
тут уж ничего не поделаешь.
- Давайте проверим эль, - предложила Коула.
- Пожалуйста, - кивнул капитан и отвинтил с фляги крышку.
Все по очереди понюхали напиток.
- Пахнет, как и должен пахнуть хороший эль, но я не уверен, что мы
учуяли бы запах дурмана, да и аромат эля мог перебить его, - сказал
дворецкий.
Стэммел пожал плечами:
- Я слышал, что обычно дурманящие снадобья сильно пахнут, но кто знает?
- Попробуем глоток-другой? - предложил дворецкий. - Посмотрим, что
случится.
- Давайте я глотну, - сказала Коула. - Если вдруг я разбушуюсь, со мной
будет легче справиться. Только не ломайте мою единственную руку, мне скоро
яблоки собирать в саду.
С этими словами свидетельница отпила из фляги.
- На вкус - замечательный эль. Похоже, из тех сортов, что подаются
только по праздникам и на званых обедах. Так, Веннер?
- Именно так.
- Нет, я не чувствую никакого привкуса, - сказала Коула.
- Я уверен, что капрал просто выпил лишнего, - продолжал настаивать
Веннеристимон. - Эль очень крепкий, и я не должен был приносить целый
кувшин.
- Но он ведь не выпил весь кувшин, - объяснил Седжек. - Выпив кружку,
Стефи вылил остальное в свою флягу. А одной кружки чего бы то ни было явно
недостаточно, чтобы Стефи опьянел до беспамятства.
- Стефи, - спросил Стэммел, - а у тебя нет какого-нибудь снадобья,
лекарства или еще чего-то, что ты мог бы добавить в эль и забыть об этом?
Стефи явно смутился.
- Ну, если честно, у меня есть... ну что-то вроде эликсира любви. Я
купил пузырек у одной старушки по дороге, еще на дальнем склоне Вереллы.
Но я еще не открывал его, капитан, оставив до выходных...
Коула переспросила:
- Любовный напиток?
- Ну, иногда мы с моей подружкой добавляем по паре капель в вино...
Капитан покачал головой:
- Я и не знал, что ты пользуешься такими штучками, Стефи.
- Но это же абсолютно безвредно, сэр. Правда! Веселит как вино, только
чуть больше. Просто ночь проходит веселей и более бурно, вот и все.
- Я думаю, стоит проверить, что за отраву ты прикупил. Вполне может
оказаться, что это снадобье вовсе не так безобидно. Ты купил его у
знакомого продавца?
- Э-э... нет, сэр. Но это же ходовой и простой товар. Его продают
бабки-знахарки в каждой деревне. Обычно я покупал его в поселке одного
лесного племени в Эринсе, но в этот раз мы ехали другой дорогой, и в одной
из деревень около трактира я купил этот пузырек у какой-то старушенции. Не
думаю, что ей был смысл подсовывать мне какую-то гадость. Но в любом
случае я еще не раскрывал флакон.
- А где он?
- С остальными вещами - в моей седельной сумке.
- Надо посмотреть. - Капитан огляделся. - Куда это Веннер исчез? Ладно,
Стефи, кто из твоих людей знает, где твои вещи?
- Да любой из них. У нас же все седла вместе лежат.
- Стэммел, не принесете нам пожитки капрала?
- Конечно, сэр. Не следует ли кому-нибудь из свидетелей проследовать со
мной?
Капитан только отмахнулся.
- Не валяйте дурака, Стэммел. Дело приняло совсем другой оборот. Сейчас
мы оба заинтересованы в скорейшем и объективном расследовании.
Выйдя из резиденции, Стэммел направился к конюшне. Около входа понуро
сидели на земле солдаты из отделения Стефи. Увидев сержанта, они оживились
и, вскочив, окружили его.
- Господин сержант, - посыпались вопросы, - что с ним будут делать?
Сэр, он ведь отличный капрал...
Стэммел жестом приказал им замолчать:
- Чем закончится расследование, я пока не знаю. А сейчас нам нужны вещи
Стефи. Где его сумка?
Один из рядовых отвел его в кавалерийский склад и показал на стеллаж,
где были уложены полтора десятка седел.
- Крайнее в верхнем ряду - его, - сказал солдат.
Сняв сумки с седла, Стэммел вышел из конюшни.
- Ребята, кто-нибудь трогал вещи капрала? - спросил он.
- Нет, сэр, - ответил один из подчиненных капрала. - Он сам уложил
седло на стеллаж, а потом только принес и засунул в сумку свою флягу. И,
насколько мы знаем, больше к его вещам никто не притрагивался.
Возвращаясь в резиденцию, Стэммел заметил спускающегося по парадной
лестнице замка Веннера. Сержант, удивившись, подумал, куда мог уходить
распорядитель, но быстро забыл о нем, вернувшись к свидетелям и капитану.
- Это ваши вещи, Стефи? - спросил Седжек.
- Да, сэр. Фляга должна быть в левой сумке, в специальном отделении, а
флакончик - на дне правой, он завернут в запасные носки.
Все внимательно проследили за тем, как капитан расстегивает сумки и
извлекает оттуда вещи. Фляга, по крайней мере, была плотно закрыта, и в
ней плескалась какая-то жидкость. Из второй сумки были извлечены плотно
скрученный плащ, расческа, затем - один носок, второй и лишь потом -
маленький флакончик из дымчатого стекла со стеклянной же пробкой.
- Стефи, флакон не был завернут в носки, а лежал отдельно, на дне
сумки, - заметил капитан, вынимая пробку. - Черт! Ну и запах! Э-э, да
пузырек-то пустой!
Дымчатый флакончик прошел по рукам всех присутствующих, заставив
каждого сморщить нос от запаха.
- Это тот флакон? - спросил капитан.
- Да, сэр. По крайней мере, насколько я помню. Но у него не было
резкого или неприятного запаха. Можно мне понюхать?
- Пожалуйста, - ответил капитан и добавил: - Но вряд ли ты мог его
унюхать раньше. Пробка была залита воском, когда ты покупал свое снадобье.
Стефи принюхался.
- Странное дело... Кажется, этот запах мне знаком... Но кто же мог
вылить содержимое и куда?
- Твои подчиненные говорят, что не трогали вещи с тех пор, как уложили
седла на стеллаж, - сказал Стэммел.
- Но я только засунул в сумку флягу перед ужином. А к пузырьку даже не
притрагивался.
- Посмотрим, что у нас с флягой, - сказал капитан. - Так, и наполовину
не полная. А запах, кстати, и здесь чувствуется!
Свидетели переглянулись.
- Если то, что заставило капрала действовать столь агрессивно и вызвало
временную потерю памяти, связано с выпитым им, то, судя по всему, такой
эффект вызвало содержимое стеклянного флакона, - высказал общую мысль
дворецкий.
- Но я не открывал его, - повторил Стефи.
- Не помнишь, что открывал, - уточнила Коула. - Не обижайся, но если
это снадобье дает такой сильный эффект, то ты мог и забыть, как принял
его.
- Но я же помню, как уложил флягу и пошел потом на ужин.
- Стефи, ты уверен, что не прикладывался к элю позже, например после
ужина? - скорее устало, чем раздраженно спросил капитан.
- Сэр, я уверен... настолько, насколько могу быть уверенным в чем-то
после вчерашнего. Я уверен, что не пил больше и не открывал флакон. Но что
теперь толку в моей уверенности?
Седжек вздохнул:
- Стефи, что бы ты ни сделал, скорее всего ты находился под каким-то
внешним воздействием. Сейчас самым простым и логичным объяснением кажется
это снадобье, купленное неизвестно у кого. Не знаю, согласятся ли со мной
свидетели...
Коула заметила:
- Эта версия выглядит весьма правдоподобно. И все же мы еще не взяли
повторные показания у пострадавшей, я имею в виду Паксенаррион.
- Не знаю, поможет ли это делу, но, если вы находите это нужным, я
ничего не имею против.
- А я вовсе не так уверен, что дело в содержимом флакона, - сказал
дворецкий. - Мне кажется, что нужно бы проверить хорошенько герцогский
эль. Хотя, конечно, характерный запах из флакона наводит на определенные
выводы, но...
- Мы можем запечатать бочку и приставить к ней охрану. Когда герцог
приедет, быть может, придворный колдун сумеет выяснить, не наведена ли на
эль порча.
- Я уже запечатал бочку, - раздался голос появившегося как из-под земли
Веннера. Все вздрогнули, а распорядитель пояснил: - Я потому и уходил,
чтобы сделать это без промедления.
- Хорошо, - согласился капитан. - А теперь, если вы, советник
Министьера, согласитесь взять показания у новобранца Пакс и дополнительно
осмотрите девушку, то мы пока займемся другими делами. Да, Стэммел, как
насчет того, чтобы выпустить Стефи под честное слово?
Стэммел вздохнул:
- Лично я ничего не имею против. Капрал помогает расследованию, да, и
скорее всего, вчера он действовал под каким-то посторонним влиянием. Но
ведь личный состав всего этого не знает. Боюсь, люди в моем взводе могут
неправильно понять, если увидят на свободе того, из-за кого их сослуживец
ни за что пострадал, да еще и безвинно оказался в кандалах. Не знаю,
сэр...
- Согласен, - вступил в разговор Стефи. - Я и сам не могу поверить в
то, что я так поступил, но все свидетельствует против меня. И я прекрасно
понимаю сержанта. Новобранцы, не зная всех подробностей, могут неправильно
понять происходящее, увидев меня на свободе. Возможны неприятности -
ропот, а может быть, и бунт.
- Я не прошу, чтобы Стефи заковывали в кандалы или применяли к нему
какие-либо меры воздействия... - начал Стэммел.
- Все ясно, - хмурясь, сказал капитан Седжек. - Итак, Стефи, извини, но
тебе придется посидеть в одной из камер карцера. Тебя не будут заковывать.
Я лично отдам распоряжение начальнику караула и коменданту, чтобы избежать
распространения слухов. В камере оставят свет, дадут матрас и одеяло.
Кормить будут вместе с охраной. Под твое честное слово можем даже не
запирать камеру на замок.
- Спасибо, сэр. Я только хотел попросить... я хочу знать, как
девушка... И если ей будет лучше, я хотел бы, чтобы мне дали возможность
извиниться перед нею.
- Посмотрим, Стефи.
Кивнув охране, капитан молча проследил за удаляющимися капралом и
сопровождающими его конвоирами. Затем он сказал:
- Тир побери эту старуху! Хотел бы я потрясти ее хорошенько. Это же
надо, из-за какой-то настойки прекрасный солдат попадает в такую
передрягу! Ладно, Стэммел, идите к своему взводу. Расскажете новобранцам
то, что сочтете нужным. Потом мне еще надо будет поговорить с вами.
- Слушаюсь, сэр. В какое время?
- Думаю, уже после обеда. Мне нужно отдать кое-какие распоряжения моим
людям и написать рапорт о случившемся. Боюсь, это отнимет у меня немало
времени. Пришлите к моему адъютанту одного из своих людей, он ему сообщит,
когда я смогу принять вас.
- Слушаюсь, сэр. - Стэммел поклонился и направился вслед за Коулой, уже
скрывшейся за дверью лазарета.
Паксенаррион неподвижно лежала на кровати, не замечая, как Майя
обрабатывает раны на ее ногах. Большая примочка уже покрыла распухшую
половину лица девушки. Выпив чашку бульона и сделав несколько глотков
успокаивающего отвара на вине, она словно плавала в воздухе над постелью.
Сквозь полудрему Пакс услышала, как в дверь постучали и Майя ответила:
- Да, входите. А, Коула, это вы. Хотите осмотреть ее еще раз?
- Если это возможно. Как она? Что сказал врач?
- Она поправится. Глаза целы. Мы недавно дали ей успокаивающего. Так
что если она сейчас не спит, то бредит. Эй Пакс, просыпайся.
Пакс с трудом разлепила веки и попыталась заставить язык повернуться.
Удавалось ей это с трудом. Чуть наклонив голову, она разглядывала
посетительницу. Ей бросились в глаза седые пряди, черные глаза, густые
темные брови, глубокие морщины, прорезавшие красивое некогда лицо. Взгляд
Пакс скользнул вниз и остановился на пустом рукаве, заправленном за пояс
платья.
- Ну что, девочка, - начала свидетельница, - тебя здесь называют Пакс,
так? Меня же зовут Коула Министьера. Нам нужны дополнительные показания.
Говорить сможешь?
Пакс что-то хрипло выдохнула. Покачав головой, Коула встала и принесла
кружку теплой воды. Дав глотнуть Пакс, она сказала:
- Ну вот так-то лучше будет. Как теперь?
- Намного лучше, госпожа, - сказала Пакс, облизывая сухие губы. - Я
теперь могу говорить.
- Никакая я тебе не госпожа, - со смешком сказала Коула. - Просто
отставной вояка-инвалид.
- Но разве... мне ведь сказали... что вы - член Совета... - Пакс все
еще с трудом двигала губами, превозмогая боль.
- Это просто герцог назначил меня в благодарность за былые заслуги. А
так я сейчас просто садовница при замке, выращиваю и собираю яблоки. Так
что я вовсе не дама из высшего света.
- Я... я не знала, что вы служили в армии, - сказала Пакс, стараясь не
глядеть на пустой рукав.
- Представь себе. Я была капралом, а могла бы стать сержантом, если бы
не это. - Она кивнула на рукав. - К сожалению... или к счастью. Ведь я
все-таки осталась жива. Да и герцог не забыл меня, дал работу по силам и
назначил советницей.
Представив себя на месте Коулы, инвалидом, привязанным к участку земли,
Пакс вздрогнула.
- А как мне вас называть, если не госпожой?
- Ну, если подходить к делу официально, то на "вы" и советник
Министьера. Только боюсь, что в твоем состоянии тебе не до формальностей.
Ты и короче-то имя с трудом выговариваешь. Давай договоримся: будем на
"ты", а меня зови Коулой.
- Хорошо... Коула.
- Итак, сержант Стэммел подробно передал мне то, что ты ему сказала. И
все же у меня есть несколько вопросов уже лично к тебе. Капрал Стефи
говорил с тобой раньше, до того как пришел в казарму?
- Нет... Я его и не видела до этого. Я только обратила внимание на
всадников, подъехавших к нашему взводу, но инструктор Сиджер тотчас же
наказал меня за это очередным уколом...
Коула поцокала языком:
- И сделал это совершенно справедливо. Можешь мне поверить: в бою
смотри только на противника. Отвлечешься - все, конец. Ладно, скажи, а на
ужине ты капрала не видела?
- Нет, мы болтали с Сабеном.
- Понятно. Насколько я знаю, Стефи явился в казарму и сказал, что хочет
поговорить с тобой. Затем он попытался уговорить тебя переспать с ним, а
когда это не удалось - попытался сделать это силой. Это так?
- Да. Он стал удерживать меня и обнимать, не давая вырваться. Тогда я
сказала ему несколько ругательств, которым научил меня брат, а он зажал
мне рот ладонью. Я укусила его, и он разозлился по-настоящему.
- Стэммел сказал, что Стефи сначала ударил тебя ремнем.
- Да, а я попыталась увернуться и проскочить мимо него. Это правда: я
действительно хотела только убежать, я не собиралась драться с ним,
честное слово.
- Тихо, тихо. Успокойся. Сдается мне, этот парень был бы тебе в любом
случае не по силам.
Пакс снова задрожала:
- Я... я не смогла вырваться... а он хлестал меня ремнем снова и
снова... Потом он начал меня бить, я стала сопротивляться, но кто-то
схватил меня сзади, так что я не могла ни уворачиваться от ударов, ни
сопротивляться... Было... было очень больно... - По ее щеке покатилась
слеза. Словно испугавшись этого, Пакс сказала: - Извините... Я не
хотела... не хотела плакать.
- Не волнуйся. Так бывает с теми, кто не плачет в тот момент, когда их
бьют. Воспоминания оказываются больнее...
Даже в полубреду Пакс отметила, что Коула говорит как человек, знающий
толк в таких делах.
- Ничего, через несколько дней ты очухаешься, а вскоре и следов не
останется. А теперь ответь мне на один вопрос, Паксенаррион: ты спала с
кем-нибудь здесь, в крепости?
- Нет, - чуть слышно ответила девушка.
- А до этого у тебя были мужчины?
- Нет... Мне просто не хотелось.
Коула вздохнула:
- Пакс, нам нужно знать, была ли ты не только избита, но и
изнасилована, понимаешь?
Пакс покачала головой:
- Я... я не знаю, на что это должно быть похоже. Я понимаю, что,
наверное, это больно, но у меня все так болит, и там внизу тоже, до сих
пор... А что было тогда... я вообще с трудом помню.
- Ну, тогда придется осмотреть тебя. Майя мне поможет, и я думаю, еще
пара глотков успокаивающего отвара с вином тебе не повредит. Если даже ты
проспишь сутки напролет, будет только лучше.
Майя поднесла ко рту Пакс кружку с отваром, и та с трудом сделала
несколько глотков. Сладость и тепло побежали по ее телу, и вскоре
Паксенаррион почти перестала замечать, что происходит вокруг.
Через несколько минут Коула вышла из лазарета и почти столкнулась с
ходившим взад и вперед у дверей Стэммелом.
- Ну? - хрипло спросил он.
- Нет, - ответила Коула. - Хотя, судя по синякам и травмам, они
пытались. Неизвестно, чем бы все кончилось, будь у них еще хоть пять
минут. Но нет - значит, нет. Может быть, это и спасет Стефи шкуру... хотя
бы частично.
- Коррину это не поможет, - мрачно заметил Стэммел. - Спасибо за
помощь, Коула.
- Не за что. Как видишь, я еще на что-то гожусь. Жаль, что нам, видимо,
уже никогда не узнать, кто из них так избил ее.
- Вот ведь мерзавец! - не сдержался Стэммел. - А я-то хорош. Надо было
эту падаль уже давно выгнать в шею!
Коула легко погладила его по плечу:
- Нет, Маттис Стэммел, ты не такой. Ты не позволишь себе выгнать
новобранца только на основании своих ощущений. Тебе нужен убедительный,
законный повод. Такой уж ты уродился. Ладно, я пошла докладывать об
осмотре. Не волнуйся за девушку, она скоро поправится.
- Надеюсь. Знаешь, Коула, я даже боюсь поверить, но эта девчонка... она
не просто исполнительный новобранец, она в будущем - отличный солдат...
Нет, мне кажется, она напоминает и становится день ото дня все более
похожей на нее... на Тамаррион.
Коула внимательно поглядела на него:
- Правда? Я-то ее видела только в этих синяках. Что поделать, Стэммел,
трудно уберечь лучших. В долгой гонке почему-то побеждают не они...
- Я знаю. Но в этой девчонке есть что-то такое... какая-то особая
твердость...
- Хорошо, если так. По крайней мере ей будет легче прийти в себя после
этого случая. Да и вообще... Ничто не могло сломить Тамаррион... Ладно,
поживем - увидим. Пойду докладывать...
6
К возвращению капитана Валичи Паксенаррион уже была на ногах, хотя ее
правый глаз по-прежнему ничего не видел из-за огромного, распухшего
кровоподтека. Стэммел не разрешал ей возвратиться в казарму, желая получше
подлечить ее, да и не считая разумным, чтобы Пакс общалась с сослуживцами
до того, пока командующий когортой новобранцев не поговорит с ней сам.
Против ожидания, капитан Валичи вынес решение на основании рапортов
Седжека и Стэммела, а также долгих разговоров с обоими офицерами и,
разумеется, со свидетелями. Он также перекинулся парой слов со Стефи и -
явно для проформы - допросил Коррина. До Пакс очередь так и не дошла.
Через несколько дней после возвращения Валичи Майя передала ей приказ
Стэммела прийти в казарму.
Было раннее утро, и Паксенаррион поторопилась исполнить распоряжение,
чтобы сразу же после завтрака присоединиться к своему взводу. Она с
радостью облачилась в принесенную ей Майей новую, заботливо подогнанную по
фигуре форменную тунику.
Едва Пакс переступила порог казармы и, провожаемая взглядами, молча
подошла к своей койке, чтобы положить в тумбочку вещи, как послышался
сигнал к общему построению.
На плацу перед строем возвышался наспех сколоченный грубый дощатый
помост. Слева от него стояли свидетели и офицеры, а справа - с десяток
солдат из комендантского взвода. Судя по курившейся за ними жаровне, кнуту
в руках одного из них и большой бритве у другого, а также по выражениям их
лиц, хорошего от этих ребят ждать не приходилось. Пакс с удивлением
увидела среди них того черноволосого стражника, который, как мог, старался
поддержать ее - морально и физически, - пока она была в карцере и в
кандалах.
Раздался звон кандалов - это охрана вывела на плац Коррина и Дженса, но
Пакс вздрогнула от воспоминаний о том, как цепи звенели на ее руках и
ногах. Нет, ни жалости, ни сочувствия к Коррину у нее не возникло. Просто
она предпочла бы избить его сама, а не просто наблюдать, как он тащится по
брусчатке плаца, звеня кандалами.
Заключенных провели перед всем строем; Дженс почти висел на руках
конвоиров и отвратительно хныкал; на лице Коррина появились синяки,
которых раньше не было. Видимо, стражники за что-то отделали его, подумала
Пакс, даже не предполагая, что это могла быть месть за нее. Наконец конвой
остановился у помоста. На середину плаца вышел капитан Валичи - невысокий,
казавшийся почти квадратным в доспехах, - и, обращаясь к строю, сказал:
- Солдаты, вы созваны для того, чтобы присутствовать при публичном
наказании двух бывших новобранцев из нашей когорты. За их преступления они
отчислены из когорты и после наказания будут отведены за пределы владений
герцога. Если любой из них когда-л...
