Джордж Р.Р.Мартин. Тупиковый вариант
страница №2
...згу, пока не сделаны первые ходы. Конечнаяцель - всегда победа, независимо от выбранного дебюта, но путь к ней не
единственный... - Он отхлебнул еще. - Но вот часы пущены, число вариантов
сокращается с каждым ходом, простора для воображения все меньше, и наконец
остается то, что есть - позиция, созданная наполовину тобой, наполовину
противником. А противник этот - судьба. Хорошо ли ты сыграл или проглядел
свой шанс и угодил в ловушку - расстановку фигур уже не изменить. Ходы не
возвращаются.
Кэти выбралась из ванны и взялась за полотенце. Пар мягко обволакивал
ее разгоряченное нагое тело. Питер вдруг осознал, что смотрит на нее с почти
забытой за последние годы нежностью. Но тут Кэти заговорила, и очарование
пропало.
- Промахнулся ты с карьерой, - энергично вытираясь, констатировала она.
- Тебе бы работать в рекламном бюро. Такой талант пропадает! Красноречив,
убедителен - прямо ходячее глубокомыслие. А как насчет афоризмов вроде:
"Жизнь прожить надо так, чтобы потом не было стыдно..."?
- Хватит! - вспылил Питер. - Оставь свои идиотские подковырки.
Кэти замерла, озабоченно наморщила лоб.
- Ты, часом, не захворал?
Не потрудившись ответить, он перевел взгляд на заснеженные вершины за
окном. Выражение обеспокоенности на лице Кэти мигом сгладилось за
ненадобностью.
- Так, у нас очередная депрессия. Не выпить ли тебе еще пивка - может,
пожалеешь себя, а к полуночи дойдешь до премиленькой пьяной истерики. В
лучших традициях. Не желаешь попробовать?
- Прекрати, наконец. Я думаю о матче.
- О каком матче?
- О том, последнем в национальном чемпионате. Против Чикаго. Странно:
меня не оставляет ощущение, будто... будто после него-то все и покатилось
под уклон. Мы упустили шанс прогреметь на всю лигу, поверить в свои силы, и
с той поры все идет наперекосяк. Тупиковая ветвь. Мы выбрали проигрышное
продолжение, Кэти, и своими судьбами только доказывали это.
Кэти села на край ванны.
- Вы?
- Ну конечно. Посуди: я провалился как романист, провалился как
журналист, а сейчас на грани краха моя книготорговля... О стервозе жене,
пожалуй, умолчу. Стив практически спился; у него нет денег даже на поездку
сюда. Экс - мелкая сошка рекламного агентства; никакой перспективы роста. В
общем, верно ты нас охарактеризовала: неудачники.
Кэти усмехнулась.
- А наш миляга хозяин? Он проигрывал гораздо чаще вас, а потом, похоже,
резко пошел в гору.
- Хм-м, - промычал Питер и задумчиво глотнул из горлышка. - Не знаю, не
знаю. Банниш весьма богат, признаю. Только вот в гостиной у него стоит доска
с приклеенными фигурами, которая каждый божий день напоминает ему об
упущенном когда-то выигрыше. По-моему, это не очень вяжется с образом
победителя.
Кэти встала и сняла резиновую шапочку. Длинные каштановые волосы
шелковистой волной упали на плечи. Питер вспомнил очаровательную девушку, на
которой женился восемь лет назад, - сам он, по ее мнению, был в то время
подающим большие надежды беллетристом, завершающим первый роман, - и
улыбнулся.
- Ты великолепно выглядишь.
Кэти опять состроила озабоченную гримаску.
- А ты и правда бледен. У тебя нет температуры?
- Я в порядке. Просто немного воспоминаний и множество сожалений.
- А-а, - протянула она и по пути в спальню бросила ему в руки
полотенце. - Стоп машина, капитан. Команда собралась в кают-кампании, а у
юнги от вашей мрачной философии разгулялся аппетит.
Если бы не отвратительная обстановка за столом, обед удался бы на
славу. Превосходные толстые ломти в меру прожаренной телятины на ребрышках,
с крупным печеным картофелем и горой свежих овощей на гарнир; дорогие
марочные вина; три десерта на любой вкус и несколько сортов отменных ликеров
к свежепомолотому кофе... Но все это гастрономическое великолепие не смогло
разрядить атмосферу и не смягчило чувство гнетущее чувство дискомфорта.
Питеру кусок не лез в горло. Дельмарио основательно набрался уже перед
обедом, а за столом, продолжая пить вино как воду, все глубже погружался в
прострацию, перемежаемую приступами пьяной болтовни. Под маской ледяной
вежливости Э.К.Стюарта угадывалась едва сдерживаемая ярость. И впридачу ко
всему Банниш пресекал любую попытку Питера перевести разговор на безопасную
нейтральную тему.
Добродушно-веселый тон хозяина отнюдь не делал тайным его злорадство.
Он настойчиво ворошил прошлое, бередил былые раны от пустячных обид,
всячески раздувал тлеющие угли неприязни. Стоило Нортену привести
какой-нибудь безобидный забавный эпизод, как Банниш с улыбочкой припоминал
очередную застарелую язву. В конце концов Экс, не выдержав, оборвал его на
полуслове.
- Мерзость. - громко и отчетливо произнес он. Это была его первая
реплика за все время обеда, не считая фразы "Передай мне, пожалуйста, соль".
- Мерзость и еще раз мерзость. Чего ты добиваешься, Банниш? Заманил нас,
словно в западню, запер. Зачем? Доказать, что мы поступали с тобой подло?
Если так - прекрасно: ты добился своего. Признаю: я подло обращался с тобой.
Мне стыдно, виноват. Mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa[2]. И
довольно об этом. Все в прошлом.
- В прошлом? - Банниш неприятно улыбнулся. - Но что для тебя значит "в
прошлом"? Раньше, когда я служил мишенью твоих шуточек, ты неделями в
красках расписывал их направо и налево. Тогда это "в прошлом" не означало
финала комедии, не правда ли? Или возьмем мою партию с Весселером. Разве мы
забыли о ней, когда она отошла в прошлое? Нет. Вы не позволили мне забыть.
Проходила она, если помнишь, в декабре, а вспоминали вы о ней аж до мая,
когда я окончил колледж. При каждом удобном случае. О, для меня эта партия
так и не стала прошлым. Дельмарио всякий раз, когда мы встречались, почитал
своим долгом демонстрировать мне победные продолжения, наш любимый капитан
до самого конца не включал меня в основной состав на матчи первенства лиги,
а ты, Экс, - ты неизменно приветствовал меня словами: "Ну как, Банни,
удалось продуть еще какую-нибудь решающую игру?" Вы напечатали партию в
клубной газетенке и даже отправили почтой в "Шахматную жизнь". Несомненно,
все это для вас - седая старина. Только у меня, к несчастью, слишком хорошая
память; я забываю не так легко. Я помню все. Помню позу Весселера, как он,
сложив руки на брюхе, гипнотизировал меня своими свинячьими глазками; помню
его манеру осторожно так, большим и указательным пальчиками брать фигуру,
делая ход. Помню, как, выйдя в холл размяться и попить шипучки, увидел возле
демонстрационной доски Нортена, который обсуждал позицию с Маворой из первой
сборной. Знаете, что я тогда услышал? Пит вопил, размахивая руками: "Он
продует, как пить дать продует, черт бы его побрал!" Верно, Питер? А Лес,
заметив меня за твоей спиной, бросил: "Только проиграй, Банни, и можешь
катиться на все четыре стороны!" Тоже был фрукт. Всеобщий любимчик. Я
запомнил всех, кто подходил к доске поглазеть на нас с Великим Роби. Нортен
с Хэлом Уинслоу, два великих капитана, жарко спорили в уголке. Уинслоу,
лохматый и небритый, марал бумагу в своем планшете, пытаясь просчитать исход
чемпионата, если мы победим или сведем матч вничью. Я помню, что я испытал,
положив на доску своего короля, помню, как Дельмарио пнул стену, а Питер,
подойдя ко мне, произнес единственное слово: "Эх!"... Ну как, не правда ли,
моя память феноменальна? Я ничего не забыл, особенно ту игру. Если угодно,
могу не сходя с места восстановить все ходы.
- Дерь...мовые ходы, - отрезал Стив Дельмарио. - Тебе следовало бы
запомнить только один, которого ты не сделал - конь за пешку. Жертва, и
только она, вела к победе. На черта нам глупости, которые ты нав...воротил
вместо него... то есть вместо нее...
- Я двинул короля к коню, чтобы защитить ладейную пешку. Перед этим я
произвел длинную рокировку, и пешка стояла под боем, - ласково объяснил
Банниш.
- Пешки-орешки, - заплетающимся языком забормотал Дельмарио. - Громить
надо было, а не трястись за пешки. Отдал бы коня и как нечего делать
распотрошил этого кита. Вот было бы смеху - Кролик кита придушил. Небось
старина Уинслоу потерял бы от потрясения свой планшет. Но ты продул. Продул,
защищая какую-то вонючую пешку.
- Так ты и сказал мне в тот же день. А потом не раз повторял.
- Послушайте, - вмешался Питер, - какой смысл ворошить старое? Ты же
видишь, Брюс: Стив накачался. Он не соображает, что несет.
- Он прекрасно соображает, Нортен.
Банниш презрительно улыбнулся и снял очки. Питер даже испугался, увидев
его глаза - в них горела настоящая ненависть. Правда, с примесью горечи,
казавшейся сейчас совершенно лишней.
Близорукий взгляд Банниша скользнул по Кэти, молча наблюдавшей эту
сцену, и злобно вперился поочередно в каждого гостя. Владелец горного
особняка больше не скрывал ни глубокого отвращения к своим бывшим партнерам
по клубу, ни удовольствия от того, как мастерски довел атмосферу до
нынешнего накала.
- Все, замяли, - попросил Питер.
- Ну нет! - рявкнул Дельмарио, расхрабрившись от выпитого. - Не замяли
и никогда не замнем! Тащи доску, Банни! Я бросаю тебе вызов! Проанализируем
все снова, прямо сейчас, во всех подробностях! Покажу тебе, наконец, как ты
прошляпил выигрыш.
Он вцепился в край стола и попытался встать.
- Сядь, Дельмарио, - повелительно произнес миллионер. - У меня есть
идейка пооригинальнее.
Дельмарио пошатнулся, вяло мигнул и плюхнулся на стул. Банниш выдержал
паузу и продолжал:
- Впрочем, я изложу ее чуть погодя, а сначала поведаю вам одну историю.
Как правильно заметил Арчи Баркер, месть - лучший способ свести счеты. Но
месть не будет полной, если жертва не догадывается о том, что ей мстят. А
потому я собираюсь рассказать вам кое-что о вашей жизни. Конкретно - как я
свел на нет все ваши начинания, разрушил карьеры и разбил мечты.
- Господи, какой бред. Сколько можно! - бросил Экс.
- Да, Стюарт, ты никогда не любил историй, - нравоучительным тоном
заметил Банниш. - А знаешь, почему? Потому что рассказчик становится на
время центром внимания, а ты не терпел, когда внимание переключалось с тебя
на другой объект. Сейчас ты вообще не способен быть душой компании. Каково
ощущать себя ничтожеством?
Экс скривился, подлил себе кофе.
- Ну, продолжай. Начинай свою сказочку. Все затаили дыхание.
- Разумеется, как же иначе? - Банниш усмехнулся. - Итак, все началось с
партии против Весселера. Сразу оговорюсь: в той столь любимой вами позиции я
ничего не проглядел! Она не была выигрышной изначально.
Дельмарио громко фыркнул. Банниш и ухом не повел.
- Теперь я это знаю. Тогда не знал. Думал, вы правы. Меня грызло
чувство собственной неполноценности. Я забросил все и без конца прокручивал
в голове варианты. Вы не поверите, сколько лет эта партия не давала мне
покоя. Я потерял сон, она отравила мое существование, превратилась в
навязчивую идею. Я хотел только одного - получить еще один шанс и довести ее
до победы. С вашей легкой руки я не сомневался, что всего-навсего сделал
ошибочный ход и, появись у меня возможность вернуться в тот день и найти
корректное продолжение, сумел бы исправить оплошность. Постепенно это стало
моей целью. Я стремился к ней пятьдесят лет.
Питер чуть не поперхнулся остывшим кофе.
- Ты, наверное, хотел сказать - пять лет?
- Пятьдесят, - твердо повторил Банниш.
- Ну, так и есть - он спятил, - констатировал Экс.
- Нет, - спокойно возразил Банниш. - Наоборот, я - гений. Как вы
относитесь к перемещениям во времени?
Питер заскучал.
- Принципиально невозможны. Слишком много непреодолимых парадоксов...
Банниш поднял руку: мол, ясно, можешь не продолжать.
- Ты прав, Нортен, и одновременно не прав. Путешествия во времени
возможны, правда, в весьма ограниченном смысле. Однако мне этого хватило. Не
стану докучать вам математическими выкладками - все равно не поймете. Проще
восползоваться аналогией. - Он подумал, собираясь с мыслями. - Время... Его
считают четвертым измерением. В действительности же оно принципиально
отличается от трех остальных, ведь вдоль него - увы, лишь в одном
направлении, от прошлого к будущему - движется не материя, а человеческое
сознание. Но есть и сходство. Само по себе время не может куда-либо течь,
как не может течь длина или ширина. Просто наш разум перескакивает с одного
мгновения на другое подобно материальному телу, перемещающемуся вдоль
пространственной оси координат. Эта аналогия стала моей отправной точкой.
Раз сознание может двигаться в одном направлении, то что запрещает ему с тем
же успехом двигаться в обратном? - рассуждал я. На обдумывание, разработку
деталей и воплощение этой идеи у меня ушло пятьдесят лет. Я назвал открытое
мною явление "ретроноопроекцией".
Он надменно выпятил губы и продолжал:
- Этим открытием, джентльмены, увенчалась моя первая жизнь, полная
неудач, насмешек и нищеты. Я лелеял свою мечту, отдавал ей все силы и
перебивался с хлеба на воду. И каждое мгновение этих пятидесяти лет я
ненавидел вас - ненавидел тем яростнее, чем большего жизненного успеха
добивался каждый из вас. Вы процветали, а я едва сводил концы с концами; вы
преуспевали, а на меня один за другим сыпались удары судьбы. Однажды, лет
через двадцать после университета, я встретил Нортена. Сытый,
респектабельный, вальяжный... Разговаривая со мной, он то и дело отвлекался,
чтобы дать очередной автограф, и поглядывал на меня этак покровительственно.
Тогда-то я и решил окончательно: уничтожу вас. Всех троих.
Губы Банниша злобно дернулись.
- И мне это удалось. Дальше рассказывать особенно не о чем. В семьдесят
один год, собрав свое устройство, я воспользовался им по назначению. Не
существует способа двигать во времени предметы, но разум! Разум - другое
дело. Изобретенный мною проектор мог, отправив мой разум назад, в любой
выбранный момент жизни, наложить мое сознание со всеми воспоминаниями на мое
же раннее сознание. Правда, больше с собой взять нельзя было ничего. -
Банниш улыбнулся и коснулся виска указательным пальцем. - Зато я прихватил
свою фотографическую память. Этого хватило с лихвой. Я запомнил все, что
считал необходимым в новой прошлой жизни, и, перенесясь в юность, получил
второй шанс - шанс сделать более удачные ходы. Как видите, я их сделал.
Стив Дельмарио пошевелил бровями, залез рукой под очки и потер глаза.
- А твое это... тело? Как же оно?
- Справедливое любопытство. Процедура ретропроекции убивает
потенциального путешественника во времени. Вернее, его телесную оболочку.
Временная линия, конечно, продолжается - так, во всяком случае, вытекает из
моих уравнений. Я не имел возможности проверить это лично. А изменения в
прошлом создают новую, вариантную линию времени.
- Ага. - Дельмарио кивнул. - Альтернативный путь, значит.
Кэти вдруг засмеялась.
- Ну и ну! Просто не верится. Неужели все это происходит со мной? И
неужели кто-то принимает это за чистую монету?
Э.К.Стюарт, уже давно смотревший в пространство с видом мученика,
решившего стоически дослушать до конца любую галиматью, живо откликнулся:
- Согласен. Нет, Брюс, я не столь легковерен, как раньше. Если ты
намереваешься разыграть нас, напичкав этой бредятиной, извини - ничего не
выйдет.
Банниш повернулся к Нортену.
- А каков будет вердикт капитана?
- М-м, - осторожно начал Питер. - Честно говоря, Брюс, поверить
трудновато. Ты ведь сам признался, что та злосчастная партия стала твоей
навязчивой идеей. Полагаю, я буду недалек от истины, если... Короче говоря,
лучше бы тебе обратиться к специалисту.
- К какому специалисту?
- Э-э... - Он неловко поерзал на стуле. - К психиатру, что ли. Или к
психоаналитику.
Банниш хохотнул.
- О, какой сочувственный тон! Словно тебя и не вышвырнуло в этой линии
времени из преуспевающих романистов в книготорговцы.
Питер вздохнул.
- Эх, Брюс, неужели ты сам не понимаешь, сколь жалки твои фантазии? Я
согласен: ты достиг большего, чем мы; но тебе этого мало, тебе хочется
уязвить нас побольнее. Отсюда и твоя выдумка. Зачем нужно убеждать нас,
будто наши неудачи - твоих рук дело? Болезненное воображение плюс нездоровая
жажда мести, а по сути - бессмысленный самообман.
- Нет, Нортен! - Банниш сорвался на крик, но тут же усмехнулся. -
Придется рассказать все поподробнее, как и было задумано.
- Да пусть выговорится, Питер, - остановил Экс собравшегося было
возразить экс-капитана. - Глядишь, потешит себя, и кончится этот балаган.
- Вот спасибо-то, Экс. - Хозяин обвел взглядом удрученных гостей.
Злорадное самодовольство так и выпирало из него: он дождался! Не зря он шел
к этому мгновению долгие годы. Наконец Банниш остановил взор на Стиве
Дельмарио. - Начну-ка я с тебя. Ибо в действительности как раз с тебя-то я и
начал. Справиться с тобой ничего не стоило - ты всегда был глуп и ограничен.
В исходной линии жизни ты стал таким же богачом, как я в нынешней. Пока я
тратил годы, совершенствуя свой ноопроектор, ты быстро сколотил состояние на
электронных играх, а позже занялся более солидными вещами - домашними
персональными компьютерами и тому подобным. Тебе не было равных в этой
области; ты проявил себя истинным гением, но, на свою беду, ничем другим не
интересовался. Вернувшись в прошлое, я попросту занял твое место. Прежде чем
воспользоваться проектором, я изучил все твои ранние игрушки, запомнил самые
плодотворные идеи и запатентованные изобретения, которые сделали тебя
электронным магнатом. Я зафиксировал в памяти даже дни, когда ты представлял
свои разработки в патентное бюро. И вот, вооружившись этими знаниями, я с
легкостью вышибал из-под тебя стул всякий раз, когда ты собирался снова на
него усесться. Теперь это было проще простого. Признайся, Дельмарио, разве в
те давние времена тебя не поражало, что я предвосхищал каждую твою ценную
мысль? Этот дом мог бы принадлежать тебе, Дельмарио.
Пока Банниш говорил, Стив все сильнее бледнел; его руки задрожали.
- Будь ты проклят, - прошептал он. - Бог покарает тебя.
- Не поддавайся на его бредни, Стив, - вмешался Экс. - Он все это
затеял специально, чтобы зацепить нас и вдосталь насладиться, глядя, как мы
извиваемся на крючке. Чушь собачья. Его россказни не стоят выеденного яйца.
- Но ведь это правда! - крикнул Дельмарио. Он затравленно поглядел на
Банниша, потом на Питера. Глаза за толстыми линзами очков застыли в пьяном
отчаянии. - Питер... он сказал, все мои идеи... Он опережал меня, он... Я
говорил тебе...
- Да, - с напором ответил Питер. - И Брюс при этом присутствовал. А
сейчас просто воспользовался твоей болтливостью.
Дельмарио открыл было рот, но сказать ничего не смог.
- Выпей чего-нибудь, - предложил Банниш.
Дельмарио посмотрел на него так, словно хотел наброситься и придушить.
Питер напрягся, готовясь вмешаться, но Стив последовал совету: схватил
полупустую бутылку и, расплеская мартини на скатерть, наполнил свой бокал до
краев.
- Брюс, ты не заслуживаешь ничего, кроме презрения, - сурово заявил
Экс.
Банниш обернулся к нему.
- Не надо громких слов, Стюарт. Так вот, с Дельмарио все было просто; с
тобой пришлось повозиться побольше. У Стива-то смысл жизни заключался в
работе, и, как только ее отняли, он сразу рухнул. Пяток опоздавших
разработок - и изверился, остальное довершила выпивка. Ты оказался орешком
покрепче.
- Ох, тоска, - скривился рекламный агент. - Похоже, разбор наших
биографий еще не закончен.
- Идеи Дельмарио меня озолотили, - невозмутимо продолжал Банниш. - И
эти деньги я использовал против тебя. Твое падение получилось не столь
впечатляющим и сокрушительным, как падение Дельмарио. Он-то сверзился с
заоблачных вершин. Твои же достижения были поскромнее, а в мелкую цель, сам
знаешь, попасть труднее. Но я справился. Нажав на кое-какие тайные пружины,
я добился отмены серии крупных заказов твоей фирме, которые ты курировал.
Впрочем, твои компаньоны (кажется, их звали Фут и Кан) все еще доверяли
тебе. Тогда я подсказал другому агентству сманить у вас Аллерда, составителя
рекламных проспектов, незадолго до того, как он применил новый, оригинальный
метод, положительно отразившийся в прежней линии на финансовом положении и
репутации фирмы. Потом, если помнишь, ты тоже эту фирму оставил, чтобы
перейти на высокооплачиваемую должность в более престижной, а та возьми да и
обанкроться, оставив тебя на бобах. Ну-ну, не стоит благодарности. Я
организовал в твоей карьере десятка два таких поворотов. Задумывался ли ты
когда-нибудь, Стюарт, сколь неукоснительно ошибочными оказываются все твои
шаги? А ведь никто не обвинит тебя в некомпетентности. Отчего же такое
невезение?
- Я на судьбу не в обиде.
Банниш осклабился.
- Кроме того, в прошлом году я сыграл с тобой еще одну маленькую шутку.
Дамочка пришлась тебе по вкусу. Это я постарался и нашел ее. Молоденькая,
смазливая безработная актрисочка, отчаянная - ей ведь было все равно с кем,
тем более за такую щедрую плату. Но все-таки ты сам виноват, что подцепил
герпес. Я только обеспечил ваше знакомство, а уж остальное ты тоже довершил
без посторонней помощи. В конце концов разве не имел я права на реванш за
свидание вслепую? Да и за многое другое.
Лицо Экса по-прежнему выражало скуку.
- Если ты еще не расстался с надеждой заставить меня разрыдаться - тем
хуже для тебя. Значит, ты и впрямь свихнулся. Подумаешь, какая
осведомленность! Подрядил десяток шпиков и вдоволь покопался в моем грязном
белье.
Банниш покачал головой.
- О, я знал, что великого скептика Стюарта ничем не прошибешь. Нет, он
ничего не принимает на веру - а вдруг обведут вокруг пальца! - Хозяин дома
прищелкнул языком и повернулся к Питеру. - Что ж, теперь черед нашего
бесстрашного вожака. Гордись, Нортен, ты оказался самым трудным противником.
Питер, не отвечая, спокойно смотрел ему в глаза.
- Я прочитал твой роман, - многозначительно сообщил Банниш.
- Ложь. Он не издавался.
- Э, нет, еще как издавался - в исходной временной линии! Издавался и
переиздавался. Печатался с сокращениями в "подвале" бестселлеров "Таймс".
Критика его хвалила.
- Твое байки нелепы и смехотворны, - сказал Питер, хотя ему было не до
смеха.
- Назывался, кажется, "Звери в клетке", - небрежно добавил Банниш.
До этих слов Питер изображал снисходительное внимание, потакая прихоти
сумасшедшего. Сейчас его словно подбросило; он услышал, как Кэти шумно
втянула воздух и прошептала:
- Этого еще не хватало!
- Питер, что случилось? - теперь даже Экс выглядел озадаченным.
- Об этой книге никто не знал, - с трудом выдавил Питер. - Откуда ему
известно? Проклятье, наверное, мой бывший литагент... Да? Это он разболтал
тебе, Брюс?
- Нет. - Банниш безмятежно покачал головой.
- Лжешь, поганец!
- Спокойно, Питер! Стоит ли так расстраиваться?
Питер глянул на Экса.
- Та книга... Понимаешь, я...
- Ты написал книгу с таким названием.
- Вот именно. - Питер с усилием сглотнул. Гнев боролся в нем со
смущением. - Да, после универа. Первый мой роман. - Он нервно усмехнулся. -
То есть я так думал, что он будет первым, потому что у меня в голове роилась
уйма замыслов... Роман получился солидный, и я считал, что при правильном
издательском подходе коммерческий успех обеспечен. Сюжет о цирке. Ты ведь
знаешь, я давно преклонялся перед цирком. Видел в нем совершенно особый
способ существования, метафору жизни - красочную, но увядающую. Один из
отмирающих человеческих институтов. Я подумал, что хорошо бы написать о нем
большой роман, и после колледжа целый год кочевал вместе с "Синим шапито"
братьев Ринглингов. Работал разносчиком, торговал всякой всячиной в
антрактах, а тем временем собирал материал, делал зарисовки... В итоге год
ушел на исследования и два заняла собственно книга. Главный герой,
начинающий дрессировщик, готовил номер с тиграми, ягуарами и прочими
кошками. Наконец, закончив рукопись, я отправил ее почтой своему агенту... А
через три недели получил обратно. Я... я... - Горловой спазм не дал ему
договорить.
Но Экс все понял и нахмурился.
- Как назывался тот бестселлер?
- "Синий шатер". - Питер сморщился, словно наелся горечи. - Дональда
Хастингса Салливэна. Старый писака, который накропал полсотни готических
романов и с десяток тривиальных вестернов, все под разными псевдонимами. И
вдруг у этого бумагомарателя - такая книга. Это не укладывалось в голове.
Кто угодно, только не он. Но гнуснее всего - текст. Нет, он не повторял
"Зверей в клетке" слово в слово; мой был на порядок лучше. Но сюжет, фон,
эпизоды и даже имена отдельных персонажей - совпадали... Мне стало страшно.
Литагент отказался предлагать мой роман издателям, мотивируя отказ тем, что
книга чересчур похожа на "Синий шатер". И предупредил: даже если я добьюсь
публикации, ее сочтут в лучшем случае подражанием, а в худшем - обвинят меня
в плагиате, после чего на моей писательской карьере можно будет поставить
крест. Три года жизни псу под хвост! Мы разругались; другого агента я так и
не нашел. И романов больше не писал. Слишком много я вложил в своего
первенца. - Питер резко повернулся и уставился на Банниша. - Я уничтожил
рукопись, сжег все копии. Никто, кроме моего агента и Кэти, не знал о ней.
Кто рассказал тебе?
- Я читал твой роман, - повторил Банниш.
- Гнусный лжец!!!
Ослепленный яростью, Питер схватил бокал и швырнул его через стол в
ухмыляющуюся физиономию. Он хотел стереть эту ухмылку, увидеть, как она
растворяется в крови и умирает.
Но Банниш успел пригнуться, и бокал разбился о стену.
- Эй, Питер, полегче! - крикнул Экс, а Дельмарио, сражаясь с
алкогольной напастью, замигал по-совиному.
Кэти до белизны суставов стискивала край стола.
- Наш капитан протестует слишком энергично, - посетовал Банниш, вновь
демонстрируя ямочки на щеках. - Он знает, что я говорю правду. Я прочел его
роман и, чтобы не быть голословным, готов изложить содержание. - Он пожал
плечами. - Что, собственно, я и сделал, пересказав его близко к тексту
Дональду Х. Салливэну, который по моему заказу написал "Синий шатер". Я мог
бы попробовать и сам, но не обладаю литературным даром. А Салли ухватился за
свой шанс и получил в качестве гонорара кругленькую сумму, которую мы
поделили по справедливости.
- Сукин сын, - процедил Питер; его ярость уже схлынула, оставив только
опустошенность и боль незаслуженного поражения. Его обвели вокруг пальца, и
он бессилен что-либо изменить. Вдруг Питер осознал, что верит Баннишу, верит
каждому слову его бреда... - Значит, это правда... Ты украл мои мысли, мои
слова... Ты украл все.
Банниш промолчал.
- И потом - тоже! - догадался Питер. - Когда после "Синего шатра" я
подался в журналистику - тоже твоя работа?! Теперь мне понятно, почему в тот
раз все мои информаторы либо неожиданно разъехались, либо отказались от
своих слов, и дело выглядело так, будто я состряпал заведомый пасквиль. И
все эти жареные факты, которые оказались пшиком, вчиненные мне судебные
иски, обвинения в посягательстве на личную жизнь и намеренной клевете всякий
раз, когда я брался за какую-то горячую тему... Значит, это не было
случайным невезением? Это ты снова вынудил меня сменить профессию... Ты
украл мою жизнь.
- Можешь гордиться, Нортен. Ты вынудил меня лишний раз вернуться к
исходной точке. Перечеркнув при помощи "Синего шатра" твою литературную
карьеру, я неосмотрительно пустил дела на самотек, а ты возьми да и выбейся
в знаменитые журналисты. Заработал десяток премий, популярность и прочее.
Что-либо предпринимать было слишком поздно, и пришлось мне, чтобы сломать
тебя окончательно, проецироваться еще раз.
В голове у Питера шумело.
- Тебя надо убить, - как сквозь туман, услышал он собственный голос.
- Питер! - осадил его Экс. - Послушай. Все это тщательно разработанная
мистификация, - настойчиво, словно ребенку, внушал он. - Не будь таким
легковерным. Я на этом собаку съел.
Питер долго смотрел ему в глаза.
- Нет, Экс, все это правда. Просто у тебя комплекс недоверчивости со
студенческих пор. Отбрось свой страх оказаться одураченным и вдумайся
непредвзято. В его истории есть логика. И она объясняет все, что с нами
произошло.
Экс хмыкнул и принялся теребить ус.
- Не пререкайся с капитаном, Стюарт, - наставительно прибавил Банниш.
Питер вскинул голову.
- Почему? Я хочу знать, за что ты нас ненавидишь? За розыгрыши? За
насмешки? Не знаю, наверное, мы перегибали палку; в молодости мы не сознаем,
насколько жестоки наши забавы, а ты слишком многое воспринимал как личное
оскорбление. Но неужели мы заслужили такую месть? Мы все-таки играли в одной
команде, были приятелями.
Улыбка Банниша мгновенно стерлась.
- Вы никогда - не были - моими - приятелями, - отчеканил он.
- Да какой он нам приятель, этот Фанни-Банни! - завопил вдруг
Дельмарио. - Он же слабак и трус! Банни, ты слабак и трус! Да к тому же
спесивый болван с "ежиком". Кретин, разве только тебя дразнили? А меня -
"последним человеком на Земле"? А Пита, а Леса, а всех? Все мы вдоволь
поиздевались друг над другом. - Стив перевел дух и прикончил свой бокал. -
Ты и заманил-то нас сюда и держишь на свой слабацкий манер. Каким был, таким
остался, кролик проклятый. Мало тебе безнаказанно напакостить - надо
покуражиться, довести до всеобщего сведения, что это твоих рук дело. Ты
всегда кичился своими успехами; когда же тебе что-то не удавалось, то
виноваты были другие. Например, продувал в шахматы лишь потому, что в зале
было слишком шумно, или накурено, или мало света - находилась тысяча причин.
- Дельмарио с трудом выволокся из-за стола. - Меня тошнит от тебя!.. Ну
ладно, допустим. Ты искорежил наши жизни и поставил нас об этом в
известность. Великолепно. Ты удовлетворен? А теперь открой гараж - нам пора
по домам.
- И я того же мнения, - поддержал его Экс.
- Что ж, дело ваше, не смею задерживать. Только куда торопиться? Может,
перекинемся в шахматишки в память о прежних временах?
Стив покачнулся, держась за спинку стула, закрыл глаза и пошевелил
бровями.
- А-а, мы же еще не проанализировали партию... - вспомнил он о
брошенном Баннишу вызове.
Тот аккуратно сложил ладони на столе перед собой и, легонько хлопнув
одной о другую, сказал:
- Сделаем лучше. Быть может, вы этого и не знаете, но я патологически
справедлив. Никто из вас ни разу не дал мне шанса отыграться - как в прямом,
так и в переносном смысле; я же подарю такой шанс каждому. Как ты выразился,
Нортен? Я украл ваши жизни? Что ж, дружок, вы получите возможность вернуть
их назад. Играем в шахматы. Исходная позиция - та самая. Я займу место
Весселера, а вы сыграете за меня. Советуйтесь, обсуждайте ходы - пожалуйста;
или сразимся один на один - мне все равно. От вас требуется во что бы то ни
стало победить. Выиграете партию, которую я, по вашему мнению, сдал, и я
отпущу вас, вернув деньги, собственность, работу - в общем, все, что
пожелаете.
- Иди ты в задницу, - выругался Дельмарио. - Меня не интересуют твои
грязные деньги.
Улыбка Банниша стала шире. Взяв очки со стола, он надел их и вкрадчиво
вздохнул.
- Ладно, воля ваша... А может, вас устроит другая ставка? Например,
право воспользоваться ретроноопроектором. Получить возможность отправиться в
прошлое и начать все заново. Предупредить мои козни и прожить свои жизни
так, как уготовано судьбой. Только представьте себе! Это лучшая из всех
возможностей, которые могли бы появиться у вас в будущем, и почти даром.
Всего-то и нужно - довести практически выигранную партию до закономерной
победы.
- Победить в выигрышной позиции - одна из самых сложных вещей, - угрюмо
возразил Питер.
Он еще не договорил, а мозг уже лихорадочно заработал, оценивая
ситуацию с разных сторон. Открывшаяся перспектива сначала привела его в
смутное возбуждение и наконец потрясла до глубины души. Неужто это реально?
Неужели у него действительно появился шанс собрать осколки своей жизни и
склеить из них новую? Вкусить сладость успеха вместо горечи поражений,
избежать мучительного брака с Кэти... Умершие надежды воскресли, восстали,
словно призраки из могил, и пустились в пляс. У Питера закружилась голова.
Он обязан попытаться. Обязан!
Стив опередил его ответ, заорав во всю глотку:
- Я уложу тебя на обе лопатки! Я поставлю тебе мат с завязанными
глазами! Одной левой! Давай, Банни! Тащи шахматы, проклятый бахвал!
Банниш хохотнул и встал, упираясь в стол пухлыми кулаками.
- Э, нет, Дельмарио, не сейчас. Тебе не удастся списать проигрыш на
пьяный зевок. Я разделаю тебя, когда ты проспишься и протрезвеешь. Завтра.
Играть будем завтра.
Стив яростно передернул плечами.
- Тем хуже для тебя. Завтра так завтра!
Поднявшись к себе, Питер растопил камин, и они с Кэти немного посидели
перед огнем.
- Давай уедем отсюда, - сказала она. - Сегодня. Сейчас.
Питер, как раз обнаруживший в верхнем ящике ночного столика небольшой
шахматный набор, расставлял критическую позицию партии Банниш-Весселер,
намереваясь заняться анализом. Он рассеянно нахмурился и переспросил:
- Уедем?.. Интересно, каким образом? Машина в гараже, а гараж заперт.
- Нужно найти телефон. Где-нибудь он должен быть. Позвоним и попросим
чьей-нибудь помощи. В крайнем случае пойдем пешком.
- На дворе декабрь, детка, а здесь горы, и вокруг - ни одной живой души
на десятки миль. Идти пешком значит наверняка замерзнуть. Меня как-то не
тянет... - Он снова взялся за фигуры, расставил их и попытался
сосредоточиться.
- Питер! - раздраженно окликнула его Кэти.
Он оторвал взгляд от доски.
- Ну, что еще? Не видишь - я занят! - рявкнул он.
- Надо же делать хоть что-нибудь! Банниш - сумасшедший, по нему
психушка плачет, а вы пошли у него на поводу.
- Факты за него.
Лицо Кэти смягчилось, в глазах промелькнула печаль.
- Знаю, - тихо вздохнула она.
- Она знает! - взорвался Питер. - Она, видите ли, знает! А ты знаешь,
каково испытывать это на собственной шкуре? Но ничего, этот ублюдок заплатит
за все! Ответит за все страдания и унижения, которым подверг меня. И между
прочим, ты - тоже, вероятно, его рук дело.
У Кэти лишь слегка дрогнули губы, она по-прежнему смотрела прямо перед
собой, но печаль и сочувствие разом исчезли, а взамен появилась давно
знакомое Питеру хорошо отточенное презрение.
- Он опять раздавит тебя, - холодно бросила Кэти, - но гораздо
изощреннее. Сначала обнадежит, заставив почувствовать пьянящую близость
удачи. А потом отнимет все. Он собирается добить тебя, Питер. Как ты потом
будешь жить?
Опустив глаза, Питер машинально заскользил взглядом по фигурам на
доске.
- Да, Банниш к тому и ведет. Но он - безмозглый кретин. Это выигрышная
- понимаешь? - выигрышная позиция. Дело только в правильной стратегии. Надо
найти верный вариант. И у нас есть три попытки. Стив - первый, а если он
проиграет, мы с Эксом учтем его ошибки. Эту партию я не отдам. Возможно, я
проиграл все, что у меня было, но на этот раз отыграюсь. Вот увидишь.
- Несчастный. Что ж, посмотрим, - горько усмехнулась Кэти. - Дурачок.
Питер промолчал и взял конем пешку.
Наутро Кэти отказалась покидать комнату.
- Можешь сколько влезет играть в свои чертовы шахматы, а я приму ванну
и буду читать. Не желаю принимать участия в вашем дурацком фарсе.
- Как хочешь.
Питер от души грохнул дверью и в который раз мысленно обозвал жену
стервой.
Внизу в огромной гостиной Банниш уже расставлял фигуры.
Инкрустированный шахматный столик с приклеенными резными фигурами
по-прежнему стоял в углу; в любом случае он был хорош только в качестве
произведения искусства, но неудобен для серьезной игры. Банниш принес
обычный турнирный набор - его и пустили в дело. На середину комнаты
выдвинули простой деревянный стол, на котором раскатали обыкновенную
виниловую доску в зеленую и белую клетку. Старенькие фигуры привычной
стонтоновской формы, отлитые из белой и черной пластмассы, для устойчивости
были снабжены свинцовыми грузиками, заклеенными войлоком.
Банниш быстро, по памяти восстановил роковую позицию, потом подвел
стрелки часов с двойным циферблатом.
- Не могу, знаете ли, играть без контроля времени, - с улыбкой объяснил
он. - Я поставил стрелки точно так, как они стояли тогда в Эванстоне.
Закончив все приготовления, Банниш окинул поле сражения удовлетворенным
взором и уселся на место Весселера, игравшего черными.
- Готов? - спросил он Стива Дельмарио.
Стив уже сидел напротив. Выглядел он не ахти - вялый, бледный, одним
словом, с похмелья. Глаза беспокойно бегали, а в руке он держал большой
стакан апельсинового сока.
- Угу, - буркнул Дельмарио. - Погнали.
Нажав на кнопку, Банниш запустил его часы. Дельмарио молниеносно
схватил белого коня, взял им черную пешку - при этом фигуры негромко
стукнулись - и ударил "съеденной" пешкой по кнопке, останавливающей его часы
и запускающей часы Банниша.
- Надо же, жертва! - удивился тот и забрал коня.
Стив пожертвовал слоном, забрав еще одну пешку и вынуждая противника
взять этого слона королем. Банниш остался невозмутим, но на лице его,
обозначая ямочки, заиграла легкая усмешка. За дымчатыми стеклами весело
поблескивали маленькие глазки.
Стив подался вперед; его взгляд метнулся вверх-вниз и вправо-влево,
словно перепроверяя расположение войска белых и отрядов противника. Потом
Дельмарио откинулся назад, заложил ногу за ногу, снова опустил ее и опять
склонился над доской. Стараясь справиться с волнением, он подрагивал всем
корпусом и непроизвольно потирал руки. Стоя позади него, Питер каждой
клеткой ощущал исходившую от Стива волну напряжения. Э.К.Стюарт, хотя и
расположился чуть в стороне, в большом удобном кресле, тоже пристально
следил за поединком.
Часы тикали, отмеряя отпущенное время. Дельмарио потянулся к ферзю, но
вдруг заколебался. Рука зависла в воздухе, пальцы заметно дрожали.
- Что с тобой, Стив? - спросил Банниш.
Он поставил локти на стол и подпер подбородок кистями, сцепленными в
замок. Дельмарио поднял глаза, и Банниш встретил его дежурной улыбкой.
- Колеблешься, дружок. Неужели ты не знаешь, что сомнения - прямой путь
к проигрышу? Откуда эта внезапная неуверенность? Ты всегда был таким
решительным. Вспомни, сколько матов ты продемонстрировал мне той зимой!
Дельмарио нахмурился и яростно кивнул.
- Сейчас, Банни, покажу очередной. - Его пальцы наконец сомкнулись и
переставили ферзя по диагонали. - Шах.
- Ого! - прокомментировал Банниш.
Питер изучал новую позицию. Двойная жертва белых уничтожила пешечный
заслон перед черным королем, а шах ферзем не оставил ему пути к отступлению.
Банниш двинул короля вперед, в направлении центра доски - навстречу
вражескому войску.
Ну вот и все. Гвардия черного короля скопилась на ферзевом фланге, а
враг угрожает со всех сторон. Однако Банниша это как будто ничуть не
тревожило.
Часы отсчитывали секунды и минуты, а Дельмарио все потягивал сок и
беспокойно ерзал. Банниш деланно зевнул и язвительно поинтересовался:
- Может быть, ты передумал ставить мат, Дельмарио? Решил подарить мне
ничью? Экое великодушие. А в тот день, помнится, ты единственный добился
победы. Мастера обставил! Где же твои матовые комбинации?
- Их так много, что я не знаю, какую выбрать, - парировал Стив. - А
теперь заткнись, Банни, черт бы тебя побрал. Я думаю.
- О конечно! Молчу, молчу. Миль пардон, - извинился Банниш.
Прежде чем сделать следующий ход, Дельмарио израсходовал по своим часам
десять минут. Он скакнул вторым конем:
- Шах.
Банниш снова продвинул короля вперед.
Дельмарио облизал губы и поставил ферзя на клетку дальше. Опять
диагональный шах.
Король черных шагнул в сторону спасительного ферзевого фланга.
Дельмарио порывистым движением послал в бой пешку.
- Шах.
Черному королю пришлось собственноручно прикончить дерзкого рядового,
посмевшего угрожать монарху. Банниш взял пешку с такой же безмятежной
улыбкой.
Теперь открылась вертикаль, и Дельмарио, не долго думая, занял ее
ладьей.
- Шах.
Противник отреагировал немедленно. Одинокий король все дальше
углублялся в стан врага!
Белая ладья рванулась вперед и оказалась рядом с черным сюзереном.
- Шах! - звонко объявил Стив.
Питер невольно охнул. Ладья-то не защищена! Неужели зевок? Сейчас она
погибнет, и...
Глядя на доску через плечо Стива, он быстро просчитывал ходы. Если
Банниш возьмет ладью королем, белые введут в бой вторую ладью, и королю
придется отступить. Но тогда можно закрыть ему путь к отступлению, пойдя
ферзем, и возникнет угроза неотразимого мата. Тут уж вариантов множество.
Несмотря на неоспоримое численное превосходство, черные не смогут им
воспользоваться... Так, а если Банниш возьмет ее конем?.. Хм... Он оставит
незащищенным вот это поле. Ход ферзем - король отступает - подтягивается
белый слон... Да, так мат последует еще быстрее.
Довольный, Дельмарио расслабился, залпом опорожнил стакан и со стуком
поставил его на стол.
Банниш передвинул короля вперед и в сторону.
Единственный возможный ход! Питер навис над Стивом, а тот вдруг застыл.
Теперь белые окружали изолированного короля черных со всех сторон, помощи
ему ждать неоткуда; но как его заматовать? Как затянуть эту петлю?
Шах можно поставить тремя различными способами, прикинул Питер. Даже
четырьмя. Но нет, шах ладьей не принесет ничего хорошего - король просто
отступит, и, продолжая шаховать, белые лишь отгонят его в безопасное место.
Слоном? Тоже нет. Ведь Банниш выигрывает две фигуры и не пожалеет качества,
обменяв слона на свою ладью. Так, есть еще два шаха ферзем...
Питер не успел сообразить, к чему они приведут. Дельмарио вдруг резко
выбросил руку, схватил пешку, стоявшую перед белым королем, и, твердо
поставив ее на четвертую горизонталь, хлопнул по головке часов. Затем
развалился на стуле и скрестил руки на груди.
- Твой ход, Банни.
Питер вглядывался в позицию. Последним ходом Стив не шаховал, зато
отсек путь к отступлению главе войска противника. Теперь угроза шаха ладьей
не казалась такой невинной. Преследуемый король, не успев удрать на
защищенные поля, получит мат в три хода. Правда, белые потеряли темп; сейчас
ход Банниша, и он может подвести фигуру для защиты. Например, ферзя... Нет,
последует шах белым ферзем - король отступит - шах ладьей, и плакал его
черный ферзь... Может быть, слона?.. Нет, и тогда тоже шах, а следующим
ходом - неизбежный мат.
Чем дольше смотрел Питер на доску, тем очевиднее казался ему проигрыш
черных. Банниш может оттянуть его, но лишь продлит свою агонию. Отвратить
угрозу он не сумеет. Победа!
Однако Банниш не выглядел сломленным. Он спокойно взял своего коня и
поставил его на шестую горизонталь рядом с конем белых.
- Шах, - негромко произнес он.
Дельмарио вздрогнул и оцепенел. Питер тоже вздрогнул. Э.К.Стюарт вылез
из своего кресла, подвинул его поближе, снова сел и начал сосредоточенно
ерошить усы.
Этот шах - пустая оттяжка времени, мысленно успокаивал себя Питер.
Дельмарио съест коня любой из пешек или просто уйдет из-под шаха. Только
вот... Лоб Питера прорезала вертикальная морщина... Если взять слоновой
пешкой, то последует шах ферзем, белый король отойдет к ладейной пешке,
ферзь бьет ее, а король... Нет, тут добра не жди - белые получают
форсированный мат. Взятие коня ладейной пешкой, похоже, приведет к нему еще
быстрее. После шаха ферзем по вертикали.
Дельмарио пошел королем вперед.
Банниш вкрадчиво скользнул чернопольным слоном по диагонали: шах.
Единственный ход. Белый король снова идет вперед. Стива, конечно,
теснят, но матовая сеть вокруг черного короля пока цела. И все-таки черные
продолжают атаковать.
Бросив в прорыв коня, Банниш поставил еще один шах.
Дельмарио заморгал, нервно переступил ногами под столом. Питер увидел,
что отвод белого короля повлечет серию шахов с матом в конце... Правда,
черный конь под боем и ничем не защищен...
Ладья Дельмарио расправилась с ним без хлопот.
И вот тут-то Банниш ликвидировал ферзем краеугольный камень матовой
сети - продвинутую вперед белую пешку. Теперь Дельмарио мог бы съесть
черного ферзя белым, но потеряет своего после вилки; затем грядет серия
обменов, и Стив останется в эндшпиле с безнадежно скудными силами...
Дельмарио отступил.
Банниш поцокал языком и, снова дразня противника, скушал ферзем белого
коня.
С потерей коня и пешки загнать черного короля Стиву уже не удастся. А
если съесть черного ферзя, будет шах, потом связка, потом взятие, ответное
взятие и... белые опять остаются с одной фигурой в эндшпиле. Питер стиснул
зубы. Неужели проигрыш? Да нет же, наверняка имеется лучший выход. Позиция
чрезвычайно богата вариантами.
Питер замер и, не отводя взгляда от доски, думал, думал, думал...
Стив тоже думал, а часы продолжали тикать. Часы были самые современные,
с модным счетчиком ходов. По ним выходило, что Дельмарио, чтобы уложиться в
контроль, нужно сделать еще семь ходов за четырнадцать с половиной минут.
Цейтнот - не цейтнот, а так, маленькое давление на психику.
Но Дельмарио забыл о времени. Он сидел не шевелясь, не видя ничего,
кроме шахмат. Потом снял очки и начал методично протирать выпуклые линзы
полой рубашки навыпуск. Когда он водрузил очки на место, позиция на доске не
улучшилась. Стив вперил взор в черного короля, словно хотел повалить его
силой взгляда, затем попытался встать с места.
- Мне нужно выпить, - хрипло объявил он.
- Сиди, я принесу! - поспешно выпалил Питер. - Тебе осталось восемь
минут.
- Угу, - ответил Стив и снова сел.
Питер сбегал к бару, быстро смешал скрудрайвер[3] и
вернулся. Дельмарио, не отрывая глаз от шахмат, одним глотком ополовинил
стакан.
Питер случайно взглянул на Экса. Тот покачал головой и завел глаза к
потолку. Он не издал ни звука, но Питер понял: "Забудь".
А Стива все сильнее охватывало возбуждение. Когда на его циферблате
осталось три минуты, он поднял руку, задумался и опустил ее обратно. Поерзав
на стуле, подобрал ноги под себя и склонился над доской, едва не задевая
носом фигуры. А часы все тикали.
Он еще оставался в этой позе, когда Банниш подал голос:
- Дельмарио, твой флажок упал.
Стив поднял голову, заморгал и поджал губы.
- Время, - с усилием произнес он, - мне просто нужно время, и я найду
выигрыш. Он должен, должен быть... Еще два-три шаха...
Банниш встал и отодвинул стул.
- Твое время истекло, Дельмарио. Впрочем, это не имеет значения:
положение безнадежно. Тебе давно следовало бы сдаться.
- Ни за что! Дьявол, нет тут никакого проигрыша, это у тебя проигрыш!..
Питер положил ладонь ему на плечо.
- Не принимай так близко к сердцу, Стив. Мне жаль, но Брюс в данном
случае прав. В этой позиции ты проиграл.
- Нет! - кипятился Дельмарио. - Я уверен, я знаю, что тут есть
выигрышная комбинация! Нужно только сообразить... догадаться... - Его правая
рука, тянувшаяся к фигурам, вдруг затряслась, и он опрокинул обреченного
короля.
Банниш продемонстрировал свои ямочки.
- Слушайся капитана, победитель, он врать не будет. - И, отвернувшись
от Дельмарио, обратился к мрачному Эксу. - Стюарт, завтра ты на очереди. В
тот же час на том же месте.
- А если я не захочу? - надменно поинтересовался Экс.
Банниш пожал плечами.
- Как знаешь. Я приду и в назначенное время запущу часы. По игре или за
неявку - результат будет один: ты проиграешь.
- Ну, а со мной играть ты собираешься? - полюбопытствовал Питер.
- Ну, а тебя, капитан, я приберег на закуску.
Стив совсем расклеился. Он отказывался покинуть гостиную и, не считая
вылазок к бару, не отрывался от шахматной доски. Он словно прирос к стулу,
проведя в одном положении остаток утра и большую часть дня. При этом
лошадиными дозами глушил спиртное и как безумный переставлял фигуры, вновь и
вновь разыгрывая злополучную партию. Незадолго до ленча Нортен приготовил и
отнес ему два сэндвича, которые тот с жадностью проглотил; однако ни
успокаивать, ни уговаривать его Питер не стал - сейчас это было бы пустой
тратой времени. Он надеялся только на то, что Стив, вливая в себя стакан за
стаканом, через часок выключится сам.
Наконец Питер с Эксом решили оставить его и поднялись по винтовой
лестнице к апартаментам Нортенов. Питер постучал в дверь.
- Кэти, ты нормально выглядишь? Со мной Экс.
Она открыла. На ней были джинсы и тенниска.
- Я всегда выгляжу нормально, - холодно заметила Кэти. - Ну, входите.
Чем закончилась партия века?
- Дельмарио сошел с дистанции, - ответил Питер. - Хотя в какой-то
момент черные были на волосок от мата, и я уже думал, что Баннишу
несдобровать.
Кэти фыркнула.
- Завтра моя очередь, - сообщил Экс.
- Вы собираетесь играть?
Экс кивнул.
- Мне терять нечего.
- У тебя есть шанс, - уверил его Питер. - Сам знаешь, в какой форме
сейчас Стив, и то едва не выиграл. Надо бы разобрать его ошибки - где-то он
пошел неверно.
Экс пригладил усы и задумчиво проговорил:
- Ход пешкой... Отказавшись от шаха, Стив позволил черным
контратаковать.
- Но этим ходом он закрыл их королю последнюю лазейку, - возразил
Питер. Оглянувшись, он увидел, как внимательно, скрестив руки на груди,
смотрит на них Кэти. - Тебя не затруднит принести нам из спальни шахматы? -
попросил он. Когда она вышла, Питер продолжил: - Я считаю, что к этому
моменту Стив уже проигрывал. Ход пешкой, и только он, создава...
