Джордж Мартин. Манна небесная
страница №2
...дное место.- Где мой Черныш?
- Об этом я не имею ни малейшего понятия, - бесстрастно ответил Таф.
- В конце концов, это ваш кот.
- Он убежал за одной из ваших кошек, - выпалила Толли Мьюн.
- Несомненно, - согласился Таф. - Интересно заметить, что как раз
сейчас у одной моей молодой кошки началась течка. Возможно, это объясняет
его действия. Я уверен, что с ним все в порядке, Первый Советник.
- Я хочу, чтобы он был со мной на этом чертовом заседании! -
потребовала она.
- Увы, - сказал Таф. - "Ковчег" - большой корабль, и они могут
резвиться, где угодно. Да и, к тому же, вмешательство в их сексуальное
общение по с'атлэмским понятиям было непростительным проявлением
антижизни. Я бы не решился на подобное нарушение ваших устоев. Кроме того,
вы не раз подчеркивали, что для вас самое главное - время, так как на
карту поставлено слишком много человеческих жизней. Следовательно, я
думаю, нам лучше без промедления перейти к делу.
Едва заметным движением руки Таф нажал на кнопку. Часть длинного
стола исчезла. Через несколько секунд на ее месте, прямо напротив Толли
Мьюн, поднялось растение.
- Перед вами манна, - сказал Таф.
Оно росло в низком и широком горшке с землей. Это был спутанный
клубок из бледно зеленых вьющихся стеблей, живой гордиев узел. Усики густо
переплетались между собой и свисали за края горшка. На стеблях друг за
другом располагались густые пучки листьев. Листья были маленькие, размером
с ноготь, их глянцевую зеленую поверхность покрывала сетка тоненьких
черных прожилок. Толли Мьюн протянула руку и потрогала ближайший листик.
На пальцах остался мелкий порошок, покрывавший его обратную сторону. Между
пучками листьев с ветвей свисали гроздья больших белых плодов, похожих на
нарывы - к центру растения они были крупнее и более гнойные на вид. Один,
наполовину скрытый листьями, был величиной с мужскую ладонь.
- Ну и уродец, - высказал свое мнение Рэч Норрен.
- Я не понимаю, зачем было нужно объявлять перемирие и лететь так
далеко. Неужели только для того, чтобы полюбоваться на это гноящееся
тепличное диво? - подал голос скраймирец.
- Лазурная Троица теряет терпение, - прошептало облако.
- В этой несуразице что-то должно быть, черт возьми, - сказала Тафу
Толли Мьюн. - Объясните нам. Манна, вы сказали? Ну и что же?
- Она накормит с'атлэмцев, - ответил Таф. Дакс мурлыкал.
- На сколько дней? - поинтересовалась женщина с Мира Генри. В ее
сладком голосе сквозил сарказм.
- Первый Советник, если вы соизволите сорвать какую-нибудь "опухоль"
покрупнее, вы обнаружите, что у него восхитительно сочная и вполне сытная
мякоть, - сказал Таф.
Толли Мьюн, состроив недовольную гримасу, потянулась к растению. Она
выбрала самый большой плод. На ощупь он был мягкий и мясистый. Она
потянула, и плод легко оторвался от стебля. Она разломила его руками.
Ощущение было такое, словно это свежий хлеб. В самой середине находился
мешочек с темной вязкой жидкостью, которая медленно и как бы успокаивающе
колыхалась. Ноздри заполнил чудесный запах, и у нее потекли слюнки. Она
немного поколебалась в нерешительности, но пахло уж очень вкусно. Она
откусила кусочек, прожевала, проглотила, откусила еще, потом еще. Еще один
кусок - и от плода ничего не осталось. Толли Мьюн слизала с пальцев вязкую
жидкость.
- Молочный хлеб, - сказала она. - И мед. Жирновато, но вкусно.
- И никогда не приестся, - добавил Таф. - Жидкость в середине каждого
плода имеет слабо наркотическое действие. Она разная в каждом растении, ее
аромат зависит от состава почвы, на которой оно растет, и от генетических
свойств самого растения. Вкус очень разнообразен, и диапазон можно еще
расширить путем скрещивания.
- Погодите, - громко сказал Рэч Норрен. Он ущипнул себя за щеку и
нахмурился. - Значит этот, так сказать, хлеб с медом чертовски вкусен -
конечно, конечно. Ну и что? Значит, у сати будет кое-что вкусненькое на
закуску после того, как они сделают новых маленьких сати. Подходящая
штука, чтобы развеять скуку при покорении Вандина. Извините, ребята, но
Рэчу пока аплодировать не хочется.
Толли Мьюн нахмурилась.
- Он груб, - сказала она, - но прав. Вы ведь и раньше давали нам
чудесные растения, Таф. Омнизерно, помните? Нептунова шаль. Джерсейские
стручки. Разве эта манна чем то от них отличается?
- Отличается, - ответил Хэвиланд Таф. - Во-первых, раньше мои усилия
были направлены на то, чтобы сделать более эффективной вашу экологию,
чтобы увеличить выход калорий с ограниченных площадей, выделенных на
С'атлэме для сельского хозяйства, так сказать, получить большее с
меньшего. К сожалению, я не учел порочности отдельных представителей
человечества. Как вы сами мне сообщили, ваша продовольственная цепочка
далека от того, что я предлагал. Хотя у вас есть мясные звери, которые
дают вам белок, вы продолжаете выращивать и кормить стада бесполезных
животных только потому, что некоторым вашим богатым плотоядным больше
нравится их вкус. Точно так же вы продолжаете выращивать омнизерно и
нанопшеницу ради кулинарного разнообразия и гурманства, между тем как
джерсейские стручки дали бы вам больше калорий с квадратного метра. Короче
говоря, с'атлэмцы по-прежнему рациональности предпочитают гедонизм. Пусть
так. Вкусовые качества манны уникальны. Когда с'атлэмцы ее попробуют, они
не будут возражать против нее из-за вкуса.
- Может быть, - с сомнением произнесла Толли Мьюн. - Но все-таки...
- Во-вторых, - продолжил Таф, - манна растет очень быстро.
Экстремальные трудности требуют экстремальных решений. Манна - именно
такое решение. Это искусственно созданный гибрид, своего рода генетическое
"лоскутное одеяло", сшитое из кусочков ДНК с десятков планет. Среди его
естественных предков хлебный кустарник с Хафира, так называемый "ночной
сорняк" с Ноктоса, гулливерские сахарные мешочки и специально улучшенная
разновидность кудзу с самой Старой Земли. Как это ни удивительно, манна
вынослива, не нуждается в специальном уходе и способна с поразительной
быстротой изменить всю экосистему.
- Как изменить? - резко спросила Толли Мьюн.
Таф слегка шевельнул пальцем, нажав на светящуюся кнопку на ручке
своего кресла. Дакс замурлыкал.
Включился свет.
Толли Мьюн моргнула и в изумлении широко раскрыла глаза.
Они сидели в центре огромного круглого зала диаметром с полкилометра.
Свод потолка-купола возвышался над их головами на добрую сотню метров.
Позади Тафа на стенах располагалось с десяток экосфер, открытых сверху и
заполненных землей. В каждой был свой тип почвы - рыхлый белый песок,
плодородный чернозем, жесткая красная глина, голубой кристаллический
гравий, серо-зеленый болотный ил, мерзлая почва тундры. В каждой экосфере
росло растение манны.
Они росли.
И росли.
И росли.
В центре растения достигали в высоту пяти метров; их вьющиеся стебли
густо переплетались. Усики свисали к полу в полуметре от Тафа. Плети манны
покрывали три четверти стен зала. Ветви как-то цеплялись за гладкий белый
пласталевый потолок, наполовину закрывая лампы, так что на пол
отбрасывалась кружевная тень. Профильтрованный листьями свет казался
зеленоватым. Повсюду зрели плоды. Большие белые стручки размером с
человеческую голову свисали со стеблей над послами, выглядывали из пучков
зелени. Один стручок шлепнулся на пол с мягким мокрым звуком. Теперь она
поняла, почему эхо звучало так приглушенно.
- Это образцы, - бесстрастно заявил Таф, - выросли из спор, посеянных
около двух недель назад, перед моей первой встречей с многоуважаемым
Первым Советником. В каждую экосферу я положил по одной споре; за это
время я ни разу их не поливал и не удобрял. Если бы я это сделал, растения
были бы не такими маленькими и чахлыми, как эти.
Толли Мьюн поднялась на ноги. Она много лет жила в невесомости, и
сейчас было трудно стоять; в груди что-то сжимало, во рту появился
противный вкус, но она чувствовала, что должна воспользоваться любыми
психологическими преимуществами, даже такими малыми, как возвышение над
сидящими. Таф ошеломил ее своим фокусом с манной, она была в меньшинстве,
Черныш куда-то запропастился, между тем как Дакс сидел у Тафа под ухом,
довольно мурлыкал и смотрел на нее своими большими золотистыми глазами,
видевшими ее насквозь со всеми ее дурацкими уловками.
- Это очень впечатляет, - сказала она.
- Я рад, что вы так считаете, - сказал Таф, поглаживая Дакса.
- Что вы предлагаете конкретно?
- Мое предложение вот какое: мы немедленно начинаем засеивать С'атлэм
манной. Для доставки можно воспользоваться челноками "Ковчега". Я уже
позволил себе загрузить трюмы разрывными воздушными стручками со спорами
манны. Если из выпустить в воздух по определенной схеме, которую я
продумал, ветра разнесут их по всему С'атлэму. Они сразу же пойдут в рост.
Больше от с'атлэмцев ничего не потребуется - только рвите и ешьте.
Длинное неподвижное лицо Тафа повернулось от Толли Мьюн к послам.
- Господа, - сказал он. - Я думаю, вам интересно, какая роль
отводится вам.
Рэч Норрен, ущипнув себя за щеку, высказался за всех:
- Совершенно верно, - сказал он и беспокойно огляделся. - Я уже
говорил. Этот сорняк накормит всех сати. Ну и что? Нам-то что?
- Мне кажется, что последствия очевидны, - сказал Таф. - С'атлэм
представляет собой угрозу для союзных миров только потому, что его
населению постоянно грозит голод. Это делает С'атлэм, в сущности сути
миролюбивый и цивилизованный мир, крайне нестабильным. Пока технократы
остаются у власти и сохраняют равновесие, С'атлэм дружен с соседями, но
этому балансированию, каким бы умелым оно ни было, обязательно придет
конец. Экспансионисты придут к власти и с'атлэмцы станут опасными
агрессорами.
- Я не экспансионистка, черт возьми! - с жаром воскликнула Толли
Мьюн.
- Этого я не говорил, - ответил Таф. - Но и на пост Первого Советника
вы выбраны не пожизненно, несмотря на весь ваш опыт. Война уже идет, хотя
и оборонительная. Когда ваше правительство падет и если вас сменят
экспансионисты, война перерастет в завоевательную. В таких условиях, какие
создали себе с'атлэмцы, война так же неизбежна, как и голод, и ни один
лидер, каким бы хорошим и компетентным он ни был, не сможет ее
предотвратить.
- Вы правы, - отчетливо произнесла женщина-подросток с Мира Генри. В
ее глазах светилась проницательность, не соответствующая мальчишескому
телу. - И если война неизбежна, то нам лучше довести ее до конца сейчас и
решить проблему раз и навсегда.
- Лазурная Троица такого же мнения, - прошептал посол этой планеты.
- Совершенно верно, - сказал Таф, - если основываться на вашей
предпосылке, что война неизбежна.
- Да ты только что сам сказал, Таффер, что эти паршивые
экспансионисты обязательно начнут войну, - обиделся Рэч Норрен.
Таф погладил черного кота своей большой белой ладонью.
- Неверно, сэр. Мой вывод о неизбежности войны и голода основывался
на нарушении шаткого равновесия между с'атлэмским населением и запасами
продовольствия. Если же это зыбкое равновесие будет сохранено, С'атлэм
перестанет быть угрозой другим планетам сектора. При таких условиях, я
считаю, война и не нужна, и не приемлема нравственно.
- И вы заявляете, что это сделает ваш гнойный сорняк? - презрительно
спросила джазбойка.
- Несомненно, - ответил Таф.
Посол Скраймира покачал головой.
- Нет. Это, конечно, эффективно, Таф, и я уважаю ваши усилия, но
считаю, что вы не правы. Думаю, что я выражу мнение всех послов, если
скажу, что мы не можем уповать на еще один прорыв. На С'атлэме уже бывали
и процветания, и расцветы, и экологические революции. Но ничего не
меняется. Мы должны покончить с этим раз и навсегда.
- Я отнюдь не собираюсь мешать вашему самоубийственному безумию, -
сказал Таф, почесывая Дакса за ухом.
- Самоубийственное безумие? - переспросил Рэч Норрен. - Что это
значит?
Толли Мьюн выслушала все эти высказывания и повернулась к послам.
- Это значит, что вы проиграли, Норрен, - сказала она.
Послы засмеялись: генрийка вежливо хихикнула, джазбойка грубо
захохотала, а киборг гулко зарокотал.
- Никогда не перестану удивляться самонадеянности этих с'атлэмцев, -
сказал скраймирец. - Пусть вас не вводит в заблуждение эта временная
заминка в переговорах, Первый Советник. Мы, шесть миров, едины. Мы
превосходим вас в численности и в вооружении, даже несмотря на вашу новую
флотилию. Мы уже били вас раньше, если вы помните. Мы побьем вас и теперь.
- Не побьете, - сказал Хэвиланд Таф.
Все, как один, повернулись к нему.
- В последнее время я позволил себе провести небольшое исследование.
И выяснил кое-какие факты. Во-первых, последняя местная война произошла
несколько веков назад. С'атлэмцы потерпели сокрушительное поражение, но
союзники до сих пор приходят в себя после победы. С'атлэм же, со своим
многочисленным населением и более развитой технологией, уже давно позабыл
обо всех последствиях той войны. С'атлэмская наука продвигалась вперед со
скоростью манны, если вы мне позволите сделать такое красочное сравнение,
тогда как союзные миры могут похвастаться только теми знаниями и
технологией, что они импортировали с С'атлэма. Конечно, объединенный флот
союзников по числу кораблей превосходит Флотилию планетарной обороны, но
большая часть кораблей союзников функционально устарела по сравнению со
сложнейшим вооружением и новой с'атлэмской боевой техникой. Кроме того,
было бы весьма ошибочно говорить, что союзники превосходят С'атлэм по
численности. Да, вас шесть миров против одного, но общее население
Вандина, Мира Генри, Джазбо, Роггандора, Скраймира и Лазурной Троицы
составляет едва ли четыре миллиарда - менее одной десятой населения одного
С'атлэма.
- Одной десятой? - изумилась джазбойка. - Не может быть. Это
неправда!
- Лазурной Троице известно, что их население превосходит наше не
больше, чем в шесть раз.
- Две трети из них женщины и дети, - заметил посол Скраймира.
- Наши женщины воюют, - резко возразила Толли Мьюн.
- В перерывах между родами, - съязвил Рэч Норрен. - Таф, их не может
быть в десять раз больше. Их ужасно много, не спорю, но по нашим
оценкам...
- Сэр, - перебил его Таф, - ваши оценки ошибочны. Не огорчайтесь. Это
держится в строгом секрете, а когда подсчитываешь такие большие цифры,
легко ошибиться миллиардом-другим. Тем не менее, факты я вам изложил.
Сейчас непрочное военное равновесие пока сохраняется - у союзников больше
боевых кораблей, а с'атлэмская флотилия более совершенна и лучше
вооружена. Но очевидно, что долго так продолжаться не будет, так как
с'атлэмская технология позволяет им строить боевые корабли гораздо
быстрее, чем союзники. Смею высказать предположение, что сейчас с'атлэмцы
именно это и делают.
Таф взглянул на Толли Мьюн.
- Нет, - сказала она. Но Дакс тоже смотрел на нее.
- Да, - сказал Таф послам. Он поднял палец. - Поэтому я предлагаю вам
использовать это нынешнее равновесие и получить выгоду от предложенного
мною способа решения проблемы С'атлэма, не пробегая к ядерным
бомбардировками и другим малоприятным вещам. Продлите перемирие на один
стандарт-год и позвольте мне засеять С'атлэм манной. Когда этот срок
истечет, если вы будете считать, что С'атлэм по-прежнему представляет
угрозу для ваших миров, можете продолжать войну.
- Нет, торговец, - тяжело проговорил киборг с Роггандора. - Вы
невероятно наивны. Дать им год, вы говорите, и позволить вам делать свои
фокусы? А сколько новых флотов они построят за год?
- Мы готовы договориться о моратории на создание новых вооружений,
если ваши миры сделают то же самое, - сказала Толли Мьюн.
- Это вы так говорите. И что, мы должны вам верить? - Рэч Норрен
фыркнул. - Ну вас к черту! Вы, сати, уже показали, как вам можно доверять,
когда вы тайно вооружались в нарушение договора. О каком доверии тут можно
говорить!
- О, конечно, вы бы предпочли воевать с беспомощными. Что за
лицемерие, черт возьми! - с отвращением воскликнула Толли Мьюн.
- Уже поздно заключать соглашения, - вставила джазбойка.
- Вы же сами говорили, Таф, - сказал скраймирец. - Чем больше мы
медлим, тем хуже становится ситуация. Следовательно, у нас нет другого
выбора, кроме немедленного массированного удара по С'атлэму. Лучше все
равно не будет.
Дакс зашипел на него.
Хэвиланд Таф моргнул и аккуратно сложил руки на животе.
- Может ли быть, что вы передумали бы, если бы я воззвал к вашему
миролюбию, к вашему ужасу перед войной и разрушением, к вашей гуманности?
Рэч Норрен презрительно фыркнул. Остальные члены делегации, один за
другим, протестующе отвернулись от Тафа.
- В таком случае, - сказал Таф, - вы не оставляете мне другого
выбора.
Он встал.
Вандинец нахмурился.
- Эй, ты куда?
Таф задумчиво пожал плечами:
- Сейчас в гигиенический блок, - ответил он, - а потом в зал
управления. Пожалуйста, примите мои заверения, что лично я не питаю ни к
кому из вас никакой вражды. Но, к сожалению, обстоятельства таковы, что
сейчас я должен вылететь и уничтожить ваши миры, все по очереди. Может
быть, вы хотите бросить жребий - с кого мне лучше начать?
Женщина с Джазбо поперхнулась и злобно выругалась.
Глубоко внутри своего облака из туманных голограмм посол Лазурной
Троицы откашлялся - звук был такой сухой и тихий, словно какое-то
насекомое ползло по листу бумаги.
- Вы не посмеете, - прогудел роггандорский киборг.
Скраймирец в ледяном молчании скрестил на груди руки.
- Ага! - воскликнул Рэч Норрен. - Ты! Ага! Вот! Ты этого не сделаешь.
Нет, конечно.
Толли Мьюн рассмеялась.
- Он не шутит, - сказала она, хотя и была поражена не меньше, чем все
остальные. - И он может это сделать. Или, скорее, "Ковчег" может. А
командующий Обер обеспечит ему эскорт.
- Не надо торопиться, - спокойно, размеренно сказала женщина с Мира
Генри. - Возможно, мы передумаем.
- Отлично, - ответил Хэвиланд Таф. Он снова сел в кресло. - Тогда,
как я предложил, вступит в силу перемирие на год, и я немедленно засею
С'атлэм манной.
- Не так быстро, - вмешалась Толли Мьюн. Она почувствовала, что от
радости у нее закружилась голова. Так или иначе, война только что
закончилась - Таф этого добился, С'атлэму еще по меньшей мере год ничего
не грозит. Но эта радость не заставила ее потерять рассудок. - Все это
прекрасно на первый взгляд, но прежде чем вы начнете сеять споры, мы
должны провести кое-какие исследования. Наши биотехнологи и экологи изучат
эту чертову манну, а Высший Совет составит прогнозы. Месяца на это хватит.
И конечно, Таф, все, что я говорила раньше, остается в силе - вы не можете
просто высыпать на нас свою манну и уехать. На этот раз вы останетесь на
весь срок перемирия, а может быть, и дольше, пока мы не увидим, что выйдет
из этого вашего нового чуда.
- Увы, - сказал Таф, - к сожалению, у меня есть неотложные дела в
других местах галактики. Остаться здесь на целый стандарт-год или даже
больше было бы неудобно и недопустимо, впрочем, как и задерживать на месяц
выполнение моей программы.
- Черт возьми, подождите секунду, - начала Толли Мьюн. - Вы не можете
просто так...
- Могу, - перебил ее Таф. Он многозначно посмотрел на послов, потом
опять на нее. - Первый Советник Мьюн, позвольте мне обратить ваше внимание
на одну очевидную вещь. Сейчас между С'атлэмом и его противниками
существует примерное равновесие сил. Мой "Ковчег" - грозное орудие
разрушения, способное разорять целые миры. И если я могу присоединиться к
вашему флоту и уничтожить любую из планет союзников, то я могу сделать и
наоборот.
Толли Мьюн вдруг почувствовала, словно на нее напали. Рот у нее
широко открылся.
- Вы... Таф, вы нам угрожаете? Я не верю. Вы угрожаете применить
"Ковчег" против С'атлэма?
- Я всего лишь обращаю ваше внимание на возможные варианты, - как
всегда бесстрастно ответил Таф.
Дакс, должно быть, почувствовал ее ярость. Он зашипел. Толли Мьюн,
совершенно сбитая с толку, беспомощно встала. Руки ее сжалась в кулаки.
- Я не возьму гонорара за свои труды посредника и инженера-эколога, -
объявил Таф. - Но все же я потребую определенных гарантий и уступок от
обеих сторон. Союзники обеспечат меня, так сказать, телохранителем -
небольшим флотом боевых кораблей, достаточным для того, чтобы отразить
любую атаку на "Ковчег" флотилии планетарной обороны и проводить меня из
системы, когда моя задача здесь будет выполнена. С'атлэмцы, со своей
стороны, разрешат этому флоту находиться в их системе, чтобы я мог
работать спокойно. Если в период перемирия какая-либо из сторон вдруг
начнет боевые действия, пусть она знает, что это обязательно повергнет
меня в ужасный гнев. Меня трудно вывести из себя, но если я действительно
разозлюсь, я иногда бываю страшен сам себе. По истечении стандарт-года я
улечу, а вы можете возобновить свое кровопролитие, если захотите. Но все
же я надеюсь и даже предсказываю, что к тому времени предложенные мной
меры окажутся настолько эффективными, что никому из вас не захочется
продолжать войну.
Он погладил Дакса по густой черной шерсти: кот осмотрел каждого по
очереди своими золотистыми, все понимающими глазами.
Толли Мьюн похолодела.
- Вы навязываете нам мир, - сказала она.
- Правда, временно, - ответил Таф.
- И вы навязываете нам свое решение, хотим мы этого или нет.
Таф взглянул на нее, но ничего не сказал.
- Да кто вы такой, черт возьми, и что вы себе позволяете?! -
закричала она, давая выход скопившейся внутри ярости.
- Я Хэвиланд Таф, - спокойно сказал он, - и я потерял терпение с
С'атлэмом и с'атлэмцами.
Когда заседание закончилось, Таф повез послов к их челноку, но Толли
Мьюн с ним не поехала.
Несколько долгих часов она бродила по "Ковчегу" одна, замерзшая,
усталая, но упрямая. Она искала своего кота.
- Черныш! - кричала она, перегибаясь через перила движущихся лестниц.
- Сюда, Чернявчик, ко мне, - звала она, проходя по коридорам.
- Ныш! - вскрикивала она, услышав шум за углом, но это был всего лишь
звук закрывающейся или открывающейся двери, жужжание машины, ремонтирующей
саму себя или, может быть, шаги какой-нибудь из кошек Тафа.
- Чеееерныыыыш! - кричала она на перекрестках, где сходилось с
десяток коридоров. Ее голос гудел, отражался от дальних стен и возвращался
к ней эхом.
Но кота она не нашла.
Бродя так по всему кораблю, она поднялась на несколько палуб вверх и
вошла в слабо освещенную центральную шахту, которая проходила через весь
гигантский биозвездолета - необъятный гулкий тоннель длиной тридцать
километров. Потолок терялся во мраке, вдоль стен рядами стояли чаны для
клонирования, большие и маленькие. Она наугад выбрала направление и пошла
вперед, окликая Черныша.
Вдруг где-то впереди она услышала тихое мяуканье.
- Черныш! - закричала она. - Ты где?
Она опять услышала мяуканье. Туда, вперед. Она побежала.
Из тени, падавшей от двадцатиметрового пласталевого чана, выступил
Хэвиланд Таф. Черныш сидел у него на руках и мурлыкал.
Толли Мьюн остановилась как вкопанная.
- Я нашел вашего кота, - сказал Таф.
- Я вижу, - холодно ответила она.
Таф осторожно передал ей огромного серого Черныша, коснувшись ее
руками.
- Его похождения нисколько ему не повредили, - сказал Таф. - Я
позволил себе провести его медицинский осмотр - убедиться, что с ним не
произошло никаких неприятных недоразумений - и нашел его в полном здравии.
Представьте себе мое удивление, когда я обнаружил, что все бионические
штучки, о которых вы мне говорили, куда-то загадочным образом исчезли. Я
затрудняюсь это объяснить.
Толли Мьюн прижала кота к груди.
- Это я приврала, - сказала она. - Он телепат, как Дакс. Может быть,
не такой хороший. Но это все. Я не могла позволить ему драться с Даксом.
Может быть, он бы и победил, а может и нет. Я не хотела, чтобы его
запугали, - она криво улыбнулась. - А вместо этого вы его просто убрали.
Где он был?
- Преследуя свой предмет страсти, он вышел из зала с манной через
запасной выход, а потом обнаружил, что дверь запрограммирована так, что
обратно она его не впустит. Так что все эти часы он провел, бродя по
"Ковчегу" и знакомясь с другими представителями кошачьего племени на моем
корабле.
- Сколько у вас сейчас кошек? - спросила она.
- Меньше, чем у вас, - ответил Таф, - хотя не могу сказать, что это
было для меня неожиданностью. Но вы-то в конце концов с'атлэмка.
Тепло Черныш, сидевшего у нее на руках, подействовало на Толли Мьюн
успокаивающе, и вдруг ее осенило, что Дакса нигде не видать. У нее снова
было преимущество. Она почесала Джека за ухом. Он обратил свой ясный взор
на Тафа.
- Вы меня не проведете, - сказала она.
- Я и не думал, что мне это удастся, - согласился Таф.
- Манна, - продолжала она, - это ведь ловушка, да? Признайтесь, вы
все нам наврали?
- Все, что я рассказал вам о манне, правда.
Черныш пискнул.
- Правда, - сказала Толли Мьюн, - о, черт возьми, правда. Значит, вы
рассказали нам не все.
- Вселенная изобилует разнообразными сведениями. В сущности, этих
сведений так много, что для того, чтобы узнать все, просто не хватит людей
- факт поразительный, если учесть, что в общее число людей во Вселенной
входит и население С'атлэма. Я не надеюсь рассказать вам все об
интересующем вас предмете, каким бы малым он ни был.
Она фыркнула.
- Что вы собираетесь с нами сделать, Таф?
- Я собираюсь разрешить ваш продовольственный кризис, - сказал он.
Голос у него был холодный и неподвижный, как ледяная вода в омуте, и
так же предполагал скрытые глубины.
- Черныш мурлычет, - заметила она, - значит, вы говорите правду. Но
как, Таф, как?
- При помощи манны.
- Чушь собачья, - сказала она. - Мне плевать на то, какая она вкусная
и как быстро растет. Никакое растение не решит наш кризис. Вы же все
испробовали, черт возьми. Были у нас и омнизерно, и стручки, и
ветропланеры, и грибные фермы. Вы что-то скрываете. Ну-ка, выкладывайте.
Хэвиланд Таф с минуту смотрел на нее молча. Их взгляды встретились, и
ей на какой-то миг показалось, что он видит ее насквозь, как будто он тоже
умеет читать чужие мысли.
Возможно, он прочитал что-то еще; наконец он ответил:
- Когда это растение будет посеяно, его уже нельзя будет полностью
уничтожить, как бы вы ни старались. Оно распространится с неумолимой
скоростью и повсюду, за исключением некоторых климатических зон. Манна
будет расти не везде; она не выносит мороза, холод для нее неблагоприятен.
Но она покроет все тропические и субтропические районы С'атлэма, и этого
будет достаточно.
- Достаточно для чего?
- Плоды манны чрезвычайно питательны. За первые несколько лет они
намного облегчат ваш продовольственный кризис и, таким образом, улучшат
условия жизни на С'атлэме. В конечном счете, истощив своим мощным ростом
почву, растения погибнут, и вы несколько лет будете вынуждены сеять свои
обычные культуры, пока на этих землях снова не сможет расти манна. Но к
тому времени, Первый Советник Мьюн, манна уже сделает свое дело. Пыльца,
которая скапливается с обратной стороны каждого листика - это не что иное,
как симбиоз микроорганизмов, необходимых для опыления манны, но обладающих
и некоторыми другими свойствами. Ее разнесет ветер, вредители или люди, и
она покроет всю планету С'атлэма.
- Пыльца, - пробормотала она. Эта пыльца осталась у нее на пальцах,
когда она трогала растение манны...
Черныш зарычал так тихо, что она не услышала это, а скорее, ощутила
телом.
Хэвиланд Таф сложил на груди руки.
- Пыльцу манны можно считать своего рода профилактическим средством,
- сказал он. - Ваши биотехнологи увидят, что она оказывает сильное и
постоянное воздействие на мужское либидо и на женскую плодовитость.
Механизмы этого воздействия для вас интереса не представляют.
Толли Мьюн в изумлении уставилась на него, открыла рот, потом закрыла
и поморгала ресницами, чтобы сдержать слезы. Слезы отчаяния, гнева? Она не
знала. Но только не радости. Она не могла позволить себе радоваться.
- Это замедленный геноцид, - с трудом произнесла она. Голос звучал
хрипло и грубо.
- Едва ли, - возразил Таф. - У части с'атлэмцев окажется естественный
иммунитет к воздействию пыльцы. По моим расчетам, их будет от нуля целых
семи сотых до нуля целых одиннадцати сотых населения. Они, разумеется,
будут размножаться, и иммунитет будет передаваться из поколения в
поколение. Но уже в этом году с'атлэмская кривая рождаемости перестанет
ползти вверх и начнет снижаться.
- Вы не имеете права, - медленно проговорила Толли Мьюн.
- Природа с'атлэмского кризиса такова, что здесь требуется только
одно, но длительное и эффективное решение, - сказал Таф. - И я говорил вам
об этом с самого начала.
- Может быть, - сказала она. - Ну и что? А как же свобода, Таф? Как
же право на выбор? Может быть, мои люди эгоистичны, глупы и недальновидны,
но они все-таки люди, Таф, такие же, как вы. Они вправе сами решать, иметь
ли им детей и сколько. Кто вам дал право решать за них, черт возьми? Кто
вам дал право стерилизовать наш мир? - с каждым словом в ней все сильнее
кипела ярость. - Вы ничуть не лучше, чем мы, Таф. Вы всего лишь человек.
Чертовски странный человек, будьте уверены, но всего лишь человек - не
больше и не меньше. Кто дал вам право распоряжаться нашим миром и нашей
жизнью как Бог?!
- "Ковчег", - просто ответил Таф.
Черныш, вдруг забеспокоившись, заерзал у нее на руках. Толли Мьюн
выпустила его на пол, не сводя глаз с белого бесстрастного лица Тафа.
Внезапно ей захотелось ударить его, причинить ему боль, как-нибудь
попортить эту маску безразличия и самодовольства, оставить какую-то
отметину.
- Я вас предупреждала, Таф, - сказала она. - Власть разлагает, а
абсолютная власть разлагает абсолютно, помните?
- Память мне не изменяет.
- Жаль, что этого не скажешь о вашей паршивой нравственности, -
язвительно заметила Толли Мьюн. Черныш вторил ей у ног рычанием. - И
какого черта я помогла вам сохранить этот проклятый корабль? Какой же я
была дурой! Вы слишком долго один пользуетесь властью, Таф. Вы наверно
думаете, что кто-то назначил вас господом богом?
- Назначают чиновников, - ответил Таф. - Богов, если они вообще
существуют, выбирают другими процедурами. Я не претендую на роль бога в
мифологическом смысле. Но все же я утверждаю, что я действительно держу в
своих руках власть бога, и я полагаю, что вы поняли эту истину
давным-давно, когда впервые попросили у меня хлебов и рыб, - когда она
начала было отвечать, он поднял руку. - Нет, пожалуйста, не перебивайте. Я
постараюсь быть немногословным. Мы с вами не так уж отличаемся друг от
друга, Толли Мьюн...
- У нас ничего общего, черт бы вас побрал! - выкрикнула она.
- Мы не так уж отличаемся, - спокойно и твердо повторил Таф. - Вы
когда-то признались, что не религиозны; я тоже не из тех, кто боготворит
мифы. Я начинал как торговец, но когда я нашел этот корабль под названием
"Ковчег", то обнаружил, что меня стали на каждом шагу преследовать боги,
пророки и демоны. Ной и всемирный потоп, Моисей и его казни, хлеба и рыбы,
манна, огненные и соляные столпы - волей-неволей я узнал все это. Вы
говорите, что я объявил себя богом. Я на это не претендую. И все же,
должен вам сказать, первое, что я сделал на этом корабле, - оживил
мертвого, - он задумчиво показал на рабочую станцию в нескольких метрах от
них. - Вон на том самом месте я и совершил свое первое чудо, Толли Мьюн.
Более того, я действительно обладаю властью бога и могу влиять на жизнь и
смерть миров. Могу ли я, пользуясь такими божественными возможностями,
отказаться от ответственности, от тяжкой ноши моральных обязательств?
Думаю, что нет.
Она хотела ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Он сошел с ума,
подумала Толли Мьюн.
- Более того, - продолжал Таф, - природа с'атлэмского кризиса такова,
что она допускает лишь божественное вмешательство. Представим на минуту,
что я согласился продать вам "Ковчег", как вы просили. Неужели вы
действительно полагаете, что ваши экологи и биотехнологи, как бы они ни
были опытны и преданы делу, сумеют найти ответ, который решил бы проблему
на долгое время? Думаю, вы слишком умны, чтобы впасть в подобное
заблуждение. Я не сомневаюсь, что эти мужчины и женщины - чей интеллект и
образование намного превосходят мои - имея в своем распоряжении все
ресурсы этого биозвездолета, конечно же, придумают множество гениальных
решений, временных мер, которые позволят с'атлэмцам плодиться еще одно
столетие, может быть, два, а может быть, даже три или четыре. И все же в
конечном итоге эти меры тоже окажутся неудовлетворительными, как и мои
скромные предложения пяти- и десятилетней давности, как и все прорывы,
которых достигали ваши технократы в прошлые века. Толли Мьюн, на проблему
населения, растущего в неразумной геометрической прогрессии, нет ответа -
ни рационального, ни справедливого, ни научного, ни технического, ни
гуманного. Ее можно решить только с помощью чуда - хлебов и рыб, манны
небесной и тому подобного. Дважды я потерпел поражение как инженер-эколог.
Теперь я надеюсь одержать победу как Бог, так нужный С'атлэму. Если бы я и
в третий раз подошел бы к вашей проблеме как простой человек, я бы опять
ничего не добился. И тогда ее решили бы другие боги, более жестокие, чем я
- чума, голод, война и смерть. Следовательно, я должен отбросить на время
свою человеческую природу и действовать как Бог, - Таф замолчал и, моргая,
посмотрел на Толли Мьюн.
- Вы уже давным-давно отбросили свою человеческую природу, -
набросилась она на него. - Но вы, черт возьми, не бог. Дьявол - это может
быть. Больной манией величия - это уж точно. Чудовище! Вы чудовище, а не
бог.
- Чудовище, - повторил Таф. - Несомненно. - Он моргнул. Его длинное
белое лицо оставалось как всегда неподвижным, но в голосе его появилось
нечто странное, чего она никогда раньше не слышала, и это встревожило и
испугало ее. Это нечто было похоже на чувство. - Вы глубоко ошибаетесь,
Толли, - возразил он.
Черныш тоненько, жалобно мяукнул.
- Ваш кот лучше понимает холодную реальность, которая вас окружает, -
сказал Таф. - Может быть, мне объяснить все сначала?
- Чудовище, - сказала она.
Таф моргнул:
- Вечно мои благие намерения недооценивают и встречают лишь
незаслуженными обвинениями.
- Чудовище! - повторила она.
Таф быстро сжал правую руку в кулак, потом медленно разжал.
- Очевидно, какой-то нервный тик резко сократил ваш словарный запас,
Первый Советник.
- Нет, - ответила она, - просто это единственное слово, которое вам
подходит, черт возьми.
- Несомненно, - сказал Таф. - В таком случае, раз я чудовище, мне и
поступать следует, как чудовищу. Учтите это, Первый Советник, когда будете
принимать свое решение.
Черныш вдруг дернул головой и уставился на Тафа, словно увидал на его
длинном бледном лице что-то, не видимое другим. Кот зашипел и попятился
назад; густая серебристо-серая шерсть встала дыбом. Толли Мьюн нагнулась и
взяла его на руки. Кот шипел и дрожал.
- Что? - встревоженно спросила она. - Какое решение? Все решения
приняли вы. О чем это вы говорите?
- Позвольте мне сообщить, что пока в атмосферу С'атлэма не выпущено
ни одной споры манны, - сказал Хэвиланд Таф.
Она фыркнула.
- Ну и что? Вы же заключили эту паршивую сделку, мне вас не
остановить.
- Несомненно. Прискорбно. Может быть, вы все-таки найдете способ. А
сейчас прошу вас ко мне. Дакс ждет ужина. Для своей трапезы я приготовил
отличное пюре, еще могу предложить вам холодное могаунское пиво -
достаточно крепкий напиток, пригодный и для богов, и для чудовищ. И,
разумеется, в вашем распоряжении мои системы связи, если вы захотите
что-нибудь сообщить своему правительству.
Толли Мьюн открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но
передумала.
- Вы действительно имеете в виду то, что я подумала? - изумилась она.
- Трудно сказать, - ответил Таф. - Кошка-телепат сейчас есть только у
вас, мадам.
Затем было бесконечно долгое возвращение в полном молчании и
бесконечно долгий, неловкий ужин.
Они сидели за столом в углу длинного, узкого зала связи в окружении
пультов, телеэкранов и кошек. Таф, держа на коленях Дакса, методически
поглощал свой ужин. С другой стороны стола Толли Мьюн ковырялась в своей
тарелке. У нее не было аппетита. Она чувствовала себя усталой и сбитой с
толку. И испуганной.
Ее замешательство отразилось и на Черныше: он съежился у нее на
коленях и лишь изредка поднимал над столом голову, чтобы предостерегающе
порычать на Дакса.
И наконец наступил тот момент, которого она ждала. Зазвенел звонок,
замигала синяя лампочка - кто-то хотел с ними связаться.
Толли Мьюн вздрогнула и быстро обернулась. Черныш испуганно спрыгнул
с колен. Она сделала движение, чтобы встать, но застыла в нерешительности.
- Я ввел в программу строгую инструкцию, чтобы меня ни в коем случае
не беспокоили во время еды, - сказал Таф. - Следовательно, это вас.
Синяя лампочка вспыхивала и гасла.
- Вы не бог, - сказала Толли Мьюн, - и я, черт возьми тоже. Я не
желаю этого проклятого бремени, Таф.
- Может быть, это командующий Вальд Обер, - заметил Таф. - Думаю, вам
лучше ответить, пока он не начал обратный отсчет.
- Права нет ни у кого, - продолжала Толли Мьюн, - ни у вас, ни у
меня.
Он задумчиво пожал плечами.
Лампочка все мигала.
Черныш завыл.
Толли Мьюн сделала два шага по направлению к пульту, остановилась и
повернулась к Тафу.
- Бог - это созидание, - с появившейся откуда-то уверенностью сказала
она. - Вы можете разрушать, Таф, но не можете создавать. Поэтому-то вы и
чудовище, а не бог.
- Создание жизни в чанах для клонирования - ежедневное и обычное дело
в моей профессии, - возразил Таф.
Лампочка продолжала мигать.
- Нет, - сказала она. - Вы воспроизводите жизнь, но не создаете. Она
должна была когда-нибудь и где-нибудь существовать, и у вас должны быть
образцы клеток или ископаемые остатки, что-нибудь - иначе вы беспомощны.
Да, черт возьми! О, конечно, вы можете создавать - так же, как и я, как и
любой мужчина и любая женщина во Вселенной. Деторождение, Таф. Вот где
настоящая власть, вот где настоящее чудо - это единственное, что делает
нас, людей, сродни богам, и именно это вы предлагаете отнять у девяносто
девяти целых и девяти десятых процента населения С'атлэма. К черту!
Никакой вы не создатель, никакой не Бог!
- Несомненно, - бесстрастно согласился Таф.
- Так что вы не имеете права принимать такие решения, - сказала она,
- и я тоже, черт возьми.
Она быстро и уверенно подошла к пульту и нажала кнопку. По экрану
побежали разноцветные пятна, из которых возник зеркальный боевой шлем,
украшенный стилизованным изображением глобуса. Под темной пласталевой
маской светились два красных сенсора.
- Командующий Обер, - обратилась Толли Мьюн.
- Первый Советник Мьюн, - сказал Вальд Обер, - я беспокоился. Союзные
послы говорят репортерам какие-то невероятные вещи. Мирный договор, новый
расцвет. Это правда? Что происходит? У вас все в порядке?
- Да, - ответила она. - Послушайте меня, Обер, и...
- Толли Мьюн, - перебил ее Таф.
Она резко повернулась к нему:
- Что?
- Если деторождение - признак божества, то тогда кошки тоже боги. Они
тоже воспроизводят себе подобных. Позвольте мне заметить, что за очень
короткое время возникла такая ситуация, что у вас стало больше кошек, чем
у меня, хотя вы начинали с одной пары.
Толли Мьюн бросила на него сердитый взгляд:
- Я вас что-то не понимаю, - она отключила звук, чтобы Обер не
услышал слов Тафа. Вальд Обер беззвучно открывал рот и жестикулировал.
Хэвиланд Таф сжал пальцы.
- Я просто говорю вам, что хотя я и люблю кошек, я все же принимаю
меры по контролю за рождаемостью. Я принял это решение, взвесив все за и
против. В конце концов, как вы увидите, есть только два выхода. Вы должны
или смириться с необходимостью обсуждать плодовитость своих кошек, причем,
должен добавить, без их согласия, или же в один прекрасный день вам
наверняка придется спускать целый мешок новорожденных котят через тамбур в
холодный вакуум космоса. Если вы не сделаете выбора, он будет сделан за
вас. Непринятие решения - потому что у вас нет права - это тоже решение,
Первый Советник. Воздерживаясь от голосования, вы тоже голосуете.
- Таф! - страдальчески воскликнула она, - не надо! Я не хочу этой
проклятой власти.
Дакс вспрыгнул на стол и обратил на нее свой золотистый взор.
- Профессия бога еще труднее, чем профессия эколога, - сказал Таф, -
хотя, должен заметить, что когда я взвалил на себя эту ношу, я знал, что
это рискованно.
- Нет, - вздрогнула она. - Не говорите так. Дети не котята. Они люди,
они, они... у них есть власть ума, власть сердца... Они рациональны, и это
они должны сделать выбор - они, а не я. Я просто не могу сделать его за
них - за миллионы, миллиарды людей!
- Несомненно, так, - заметил Таф. - Я забыл о замечательном народе
С'атлэма и о его многовековой истории рационального выбора. Разумеется,
они заглянут в лицо войне, голоду и чуме, а потом, миллиард за миллиардом,
изменят свои привычки и бодро разведут тучи, которые сгущаются над
С'атлэмом и его величественными башнями. Как странно, что я этого не
понял.
Они пристально смотрели друг на друга.
Дакс замурлыкал. Потом он подобрался к тарелке Тафа и стал лакать из
нее грибное пюре. Черныш потерся о ногу Толли Мьюн, подозрительно
поглядывая на Дакса.
Толли Мьюн медленно-медленно повернулась к пульту; ей казалось, что
это движение длится целый день - неделю, год, всю жизнь, сорок миллиардов
жизней. Но между тем прошло одно мгновение, и когда она взглянула на
экран, все эти миллиарды забылись, как будто их и не было.
Толли Мьюн посмотрела на холодную немую маску, глядевшую на нее с
экрана, и в этом темном блестящем куске пластика она, как в зеркале,
увидела все безликие ужасы войны. Под маской горели мрачные, лихорадочные
глаза голода и болезни. Она снова включила звук.
- Что у вас происходит? - спрашивал Вальд Обер. - Первый Советник, я
вас не слышу. Какие будут распоряжения? Вы меня слышите? Что происходит?
- Командующий Обер, - сказала Толли Мьюн. Она заставила себя широко
улыбнуться.
- Что случилось?
Она проглотила слюну.
- Случилось? Ничего. Абсолютно ничего. Черт возьми, да все просто
прекрасно. Война закончилась, и кризис тоже, Командующий.
- Вас принудили силой? - рявкнул Вальд Обер.
- Нет, - быстро ответила она. - Почему вы это спросили?
- Слезы, - объяснил он. - Я вижу у вас слезы, Первый Советник.
- Это от радости, Командующий. Слезы радости. Манна, Обер, - так он
это называет. Манна небесная, - она легко рассмеялась. - Звездная еда. Таф
гений. Иногда... - она прикусила губу. - Иногда я даже думаю, что, может
быть, он...
- Что?
- ...Бог, - сказала она и нажала кнопку. Экран погас.
Ее имя было Толли Мьюн, но в историях, которые о ней рассказывали,
обзывали ее по-разному.
