Энн Маккефри, Джоди Линн Най. Смерть по имени сон
страница №6
... попробуйте подождитеденек-другой. Здесь довольно незначительное внутримышечное кровоизлияние.
Но это не результат обычного падения, также ушиблена и кость. Как вы это
заработали?
Забравшись под экран, Лунзи повернула его ногу, чтобы посмотреть в ином
ракурсе, и случайно увидела сплетение мускулов на собственных
скелетообразных руках. Это было не оборудование, а настоящий шедевр
медицинской техники.
- Только между нами, доктор? - нерешительно спросил Перкин, обегая
глазами смотровую комнату.
Лунзи тоже огляделась по сторонам и внимательно посмотрела на лицо
мужчины, стараясь понять, что заставляет его так нервничать.
- Да-да, конечно, если это единственное условие, на котором вы
настаиваете, расскажите мне...
Пациент глубоко вздохнул.
- Только никому... Я защемил ногу входным люком склада. Он прихлопнул
меня без предупреждения. Штуковина шестиметровой высоты и почти в
пятнадцать центнеров весом. Должна была сработать звуковая сигнализация,
замигать лампы. Но ничего и не пикнуло.
- Кто же их отключил? - озадаченно задала очевидный вопрос Лунзи,
неожиданно логике вопреки забеспокоившись, не "тяжеловесы" ли здесь
поработали. Возможно, это был заговор, имевший целью напасть на адмирала.
- Никто не должен был, доктор. А вы ничего не слышали о линии
"Фатум-Круиз"? Это же собственность компании "Параден".
Лунзи покачала головой:
- Я ничего не знаю о них, честно говоря. Мне кажется, я где-то слышала
это имя прежде, но не более того. Я работаю по найму временно, пока мы не
дотащимся до орбиты вблизи Альфы Центавра через четыре месяца. А почему вы
так обеспокоены? Чем отличилась компания "Параден"?
Инженер потеребил нижнюю губу:
- Я очень надеюсь, что эта комната не оснащена подслушивающими
устройствами. Компания "Параден" гоняет свои суда по космосу, не ставя их
в доки для капитального ремонта, так долго, как только возможно. Мелкий
текущий ремонт проводится, но значительные неполадки откладывают до тех
пор, пока кто-нибудь не выразит недовольство. И этот кто-нибудь всегда
вскоре оказывается уволен.
- Это крайне несправедливо. - Лунзи была искренне возмущена.
- Я уж не говорю о риске для жизни пассажиров и экипажа, Лунзи. Ну а
свистуны никогда не чувствовали себя в безопасности. Семья Парчандри,
владеющая компанией, хочет выжать всю возможную прибыль из вложенного
капитала. "Фатум"-линия - всего лишь малая толика их владений.
Лунзи слыхала о Парчандри. Они слыли редкими скрягами.
- Уж не хотите ли вы сказать, что этот космический корабль в
недостаточно хорошем состоянии? - нервно Осведомилась она. Теперь уже она
осмотрелась, как будто удостовериваясь в отсутствии подслушивающих
устройств.
Перкин вздохнул:
- Вполне возможно. Скорее всего так оно и есть. Гарантийный срок с
последнего капремонта давным-давно истек. Судно должно было стать в док на
Альфе, когда мы прибыли туда в прошлый раз. Главный механик порта с
большой неохотой позволил нам выйти на орбиту. Может, с моральной точки
зрения и не очень хорошо, что я вам рассказываю об этом. Мы,
старослужащие, обычно не обсуждаем с новыми членами экипажа свои проблемы
- опасаемся, как бы они не оказались шпионами, работающими на леди
Параден. А если даже и нет, то, чего доброго, так перепугаются, что не
смогут оставаться на борту.
- Ну, если что-то пойдет не так, вы же предупредите меня, да? - Она
заметила, что лицо инженера стало вдруг непроницаемым. - Ну пожалуйста, -
умоляла она. - Я не стукач. Я еду повидаться со своей дочерью. Мы виделись
последний раз, когда она была еще подростком. Я здесь только поэтому. И я
однажды уже попадала в космическую катастрофу.
- Ну ладно, - смягчаясь, кивнул Перкин. - Молния не ударяет дважды в
одно и то же место.
- Если только ты не громоотвод!
Перкин оттаял. Ему стало неловко, что он усомнился в своем же докторе.
- Я буду держать вас в курсе дела, Лунзи. Можете на это рассчитывать.
Но что там все-таки с моей ногой?
- Все в порядке, если не считать этого северного сияния. - Она указала
на пятно у него на ноге. - И никто не должен об этом знать, кроме вас и
вашего соседа по каюте: нечего привлекать внимание к вашей... э...
неудаче, - добавила Лунзи, скрепляя магнитные застежки у него на штанине.
- От повреждений такого рода обычно и следа не остается. Колено будет
плохо сгибаться, пока гематома не рассосется. Возможно, поболит немного.
Если боль будет сильной, примите анальгетик: я введу рецепт в медфайл
синтезатора, что у вас в каюте. Но не более одной дозы в смену.
- Сделайте побольше, ладно? - попросил инженер и тяжело поднялся,
опираясь на стол в преувеличенной заботе о своей больной ноге.
- Хорошо, но только чуть-чуть. Советую иметь в виду, что это запрет
ваши кишки покрепче овсяно-бананового сандвича, - сообщила Лунзи, весело
поглядывая на пациента. - Я никогда не прописываю этот состав молодым
сетти. У них и без того достаточно проблем с ориентированными
преимущественно на людей деликатесами вроде этого.
Перкин засмеялся:
- Это точно. Как-то работал у меня один. Вечно страдал. Так повара
вырастили специально для него александрийский лист. И это единственное,
что я узнал о нем. Сетти - самый скрытный вид, который я только знаю.
- Если хотите, я дам вам еще линимент - будете натирать вашу ногу до
полного впитывания.
- Спасибо, доктор. - Перкин охотно взял пластиковый пакетик, протянутый
ему Лунзи, и выскользнул за дверь, минуя следующего пациента, ожидающего
встречи с врачом.
После этого разговора Лунзи и сама начала замечать, что, действительно,
с кораблем дело обстоит не совсем ладно. Разумеется, разглядеть неполадки
за мишурой побрякушек было трудновато, но стоило посмотреть внимательно...
Перкин оказался прав: многие узлы корабля нуждались в ремонте. Имела место
постоянная утечка газа с палуб метанового сектора; многие пассажиры
жаловались на запах в коридорах, которые к нему примыкали. Перкин и
остальные офицеры пожимали плечами, латая прорехи одну за другой, и
обещали держать ситуацию под контролем, пока они не доберутся до
следующего порта назначения, в месяце пути от Альфы Центавра, где можно
будет провести более основательный ремонт.
Лунзи даже начала беспокоиться, не случится ли с ними беды где-то на
полпути к Альфе Центавра. Правда, вероятность дважды в жизни попасть в
космическую катастрофу была близка к нулю, и только это пока успокаивало
ее. Такого не могло случиться с ней еще раз. Или могло? Она надеялась,
обеспокоенность Перкина преувеличена. С неприятным чувством надвигающейся
беды Лунзи стала более внимательно прислушиваться к инструкциям по
эвакуации. Держа слово, данное Перкину, она молчала об их конфиденциальной
беседе, но глаза ее были открыты.
К концу месяца в банкетном зале произошли некоторые перемены. Адмиралу
Коромелю, Бараки Дону и Лунзи предложили пересесть за стол капитана,
председательствовавшего в первой смене, и его первого помощника Шарю,
женщины весьма необычной масти и примерно того же возраста, что и Дон. Она
была очень мала ростом. Макушка ее находилась где-то на уровне подбородка
Лунзи. Носила она длинное вечернее платье удобного покроя из того же
самого полкового пурпура, что и ее форма. А ее манера держаться наводила
на мысль, что до прихода на линию "Фатум-Круиз" она состояла на военной
службе. Изобилие золотого галуна на манжете одного из рукавов
свидетельствовало о ее высоком служебном положении наряду с маленькой
мощной рацией, которая всегда находилась при ней для поддержания связи с
капитанским мостиком во время обеда. Другая рука была обнажена до плеча.
Ее обременял бриллиантовый браслет. К удовольствию Лунзи, Шарю тоже любила
послушать хорошие байки, поэтому Коромель получил для своих историй весьма
отзывчивых слушателей.
Впрочем, он не слишком это ценил. Временами он бывал весьма брюзглив и
иногда цеплялся к соседям, утверждая, что они смеются над стариком. В
конце концов Лунзи перестала доказывать свою невинность и воспользовалась
его же оружием.
- Быть может, я покажусь вам смешной, - небрежно бросила она Коромелю,
который оборвал свое повествование на полуслове и удивленно на нее
посмотрел. - Но даже в школе на уроках нам разрешалось разговаривать
больше, чем позволяете вы. У нас тоже есть определенное мнение. И иногда
мне хочется его высказать.
- Хе-хе-хе! Боюсь, я возражаю слишком много, да? - Коромель
одобрительно рассмеялся. - Это Шекспир, к вашему сведению, молодые люди.
Слишком молодые, чтобы хоть что-то прочесть. Ну-ну. Возможно, я уже в
таком возрасте, что нахожусь во власти тех, кто окружает меня, в мире, для
которого мои слова уже ничего не значат... Прямо как эти несчастные
"тяжеловесы", разве нет?
Лунзи тотчас вскинула голову:
- Вы что-то сказали о "тяжеловесах", адмирал?
- Служили несколько под моим началом. Когда это было?.. Восемь, десять
лет назад, а. Дон?
- Четырнадцать, адмирал.
Коромель выставил вперед челюсть, подсчитывая года.
- Да, точно. Будь прокляты эти канцелярские дела. Теряешь ход времени.
"Тяжеловесы"! Плохая затея, вот что. Не должно адаптировать людей к
окружающей среде. Мы должны среду адаптировать к людям. В конце концов, по
замыслу Божьему, должно быть именно так!
- Формирование планет отнимает слишком много времени, адмирал, -
резонно ввернула Шарю. - Миры, где живут "тяжеловесы", всем хороши для
людей, за исключением гравитации. Вот "тяжеловесов" и сотворили, чтобы они
к ней адаптировались.
- Вот именно, сотворили! Сотворили национальное меньшинство, вот что
они сделали, - брызгал слюной адмирал. - Мало нам было проблем с
партизанщиной. Едва мы добились того, что все расы и народы притерлись
друг к другу, как эти умники отелились еще одним подвидом, и все это
безобразие началось сначала. Добились лишь того, что обычные люди во весь
голос завопили о той трагедии на Фениксе, говоря, что "тяжеловесы" плясали
на могилах "легковесов", которые поселились там прежде. Но можно побиться
об заклад, что они немало отвалили тому, кто помог им устроить обвал. И,
вероятно, изрядный процент от их экспортного дохода в придачу.
- А я слышала, что первое поселение уничтожили пираты, - заметила
Лунзи, с досадой вспоминая острую тоску, в которой она прожила два года,
думая, что Фиона - одна из тех, кто погиб на Фениксе.
- И вы вполне можете верить этому, доктор. Скорее всего они отрезали
Феникс от внешнего мира, выведя из строя линии связи, разрушили системы
жизнеобеспечения, торговлю и так далее. А когда население планеты
оказалось не в состоянии само поддерживать свое существование, права
автоматически перешли к следующей группе, которой это было под силу. Мой
корабль как-то получил сигнал бедствия от торгового корабля. Пираты
преследовали его от внешнего края системы Эридана. Они имели довольно
тяжелые повреждения, но тем не менее еще шли на ионниках, когда на сцене
появились мы. Мой связной офицер три недели трепался с их старшим, пока мы
летели на выручку. Потеряешь присутствие духа - потеряешь победу, вот что
я скажу!
- Вы взяли пиратов в плен? - нетерпеливо спросила Лунзи, подаваясь
вперед.
Адмирал с сожалением покачал головой:
- Нет, черт побери. В этом ряду побрякушек на моей груди появилась бы
еще одна симпатичная звездочка, если бы нам это удалось. Мы вступили в
бой, как только они с отчаяния пальнули вслед торговому кораблю, и открыли
ответный огонь. Эти бедные торговцы на своем маленьком суденышке
помолились небесам о благословении на наши головы и со всех ног удрали! У
пиратов не оставалось выбора. Они не могли повернуться ко мне задом. Мой
корабль был продырявлен, но вполне жизнеспособен. Пиратам повезло меньше.
Я видел, как с их судна сорвало листовую обшивку корпуса, полетели обломки
и рваные края скрутились, когда раздался взрыв. Должно быть, в атмосферной
камере, где пряталась команда. Надеюсь, не там, где пленники.
Каковы бы ни были их двигатели, наши оказались лучше. Мы преследовали
их за пределами системы, в радиационном поясе, гнали мимо комет. В конце
концов мой стрелок поразил их двигатель по левому борту. Их пару раз
крутануло, но они восстановили курс, однако мой снайпер опять их достал.
Они и отпрыгались. Но как только мы передали, что мы с нашей ударной
группой идем брать их на абордаж, они взорвали себя! - Адмирал вытянул
перед собой руки, хватая ртом воздух. - Я видел их так же, как собственные
пальцы! Ни один капитан не смог еще взять в плен планетарных пиратов. Но я
льщу себе тем, что если не сумел я, то и никто не сможет.
- Вы действительно льстите себе, адмирал, - дерзко заметила Шарю. - Но
скорее всего вы правы.
Лунзи неизменно проводила вечера в голограммной комнате в обществе
адмирала и его помощника, если не требовалось ее присутствия в лазарете.
Больше прочих Коромель любил две голограммы. Их частенько запрашивали в
нишу, где они с Доном часами сиживали перед отходом ко сну. Первая
изображала капитанский мостик его флагманского корабля, носившего название
"Федерация". Вторая появлялась, когда у Лунзи возникало подозрение, что
Коромель в печальном расположении духа. То был пылающий камин с изразцами
и узорным медным колпаком в каменно-кирпичной стене. Система демонстрации
голограмм включала не только видеоэкран, но также терморегулятор и
генератор запахов. Лунзи ощущала тепло пламени и вдыхала запах горящих
поленьев, когда усаживалась в одно из трех глубоких мягких кресел,
которыми была меблирована ниша.
Однажды, когда Лунзи в очередной раз навестила своего протеже, Дон
встал и подал знак официанту принести ей выпить. Как она и ожидала,
Коромель сидел, согнувшись, упираясь локтем в колено, в другой руке держа
пузатый бокал, и вглядывался в пляску света и тени, слушая негромкую,
словно доносящуюся откуда-то издали музыку. Он не заметил появления Лунзи.
Она немного постояла, глядя на него. Адмирал казался задумчивым, скорее
даже грустным.
- О чем вы задумались, адмирал? - тихо спросила Лунзи.
- М-м? А, это вы, доктор. Ничего. Ничего особенного. Всего лишь
вспоминал сына. Он служит. Тоже подает большие надежды. И пусть попробует
только их не оправдать.
- Вы скучаете по нему, - предположила Лунзи, интуитивно догадываясь,
что хотел сказать старик.
- Да, черт возьми. Это замечательный молодой человек. Вы примерно того
же возраста, как и он, я бы сказал. Вы... У вас нет детей, да?
- Только дочь. Я встречаюсь с ней на Альфе Центавра.
- Маленькая девочка, а? Вы кажетесь совсем юной. - Коромель кашлянул и
самокритично добавил: - Конечно, в мои года все кажутся молодыми.
- Адмирал, по официальному возрасту я гораздо ближе к вам, чем к вашему
сыну, - пожала плечами Лунзи. - В судовых ведомостях так и записано; вы
можете сами посмотреть, если хотите. Я лежала в холодном сне. Моей
маленькой девочке идет семьдесят восьмой год.
- А вы об этом не говорили. Да-да-да, так вот почему вы настолько
хорошо понимаете все эти древние истории, о которых я разглагольствую. Вы
были там и тогда. Мы должны поговорить о старых временах! - Адмирал
устремил на нее молящий взгляд, проникнутый одиночеством, тронувший Лунзи
до самого сердца. - Так мало осталось тех, кто помнит. Сочту это личным
одолжением.
- Адмирал, я сделаю это с превеликим удовольствием. Я прожила в этом
столетии только два года.
- Хм! Я чувствую себя точно так же, хотя уже довольно долго нахожусь на
этом корабле. Куда мы направляемся?
- Планета Сибарис. Это роскошная...
- Я знаю, что это такое, - нетерпеливо перебил ее Коромель. - Еще одна
свалка для никому не нужных богачей. Вах! Когда я сделаюсь столь же
беспомощен, эта планетка может рассчитывать на мою надгробную речь.
Лунзи улыбнулась. Официант склонился к ней, подавая точно такой же
глубокий бокал, как и у адмирала. Дно бокала едва ли на полдюйма покрывал
слой густой жидкости цвета красного янтаря. Это был великолепный редкий
коньяк. Изысканный аромат заструился по комнате по мере того, как жидкость
нагревалась жаром огня. Лунзи сделала крохотный глоток и почувствовала,
как поток тепла прокатился вниз по горлу. Она прикрыла глаза.
- Нравится? - прогрохотал Коромель.
- Замечательно. Хотя обычно я не позволяю себе столь крепкие напитки.
- Хм. Клянусь вам, и я тоже. Никогда не пил на работе. - Коромель
обхватил бокал и слегка качнул его, нежно сжимая стеклянную скорлупку в
своей огромной лапище, заставляя коньяк покружиться в крохотном водовороте
перед тем, как выпить его. - Но сегодня я к себе более снисходителен, чем
обычно.
Внезапно Лунзи осознала, что в фон окружавшей их музыки вкралось нечто
новое. Сквозь тихую мелодию временами прорывалось осторожное позвякивание,
которое любой пассажир мог бы принять за технический дефект
воспроизведения записи. Но только не член экипажа: для него это означало
грозящую кораблю катастрофу. Лунзи поставила бокал на столик и огляделась
по сторонам.
- Чибор! - окликнула она приятельницу, служившую в штате Перкина,
которая в этот момент пересекала зал. Та обернулась на звук голоса и
махнула рукой:
- О! Тебя-то, Лунзи, мне и надо. Перкин просил меня...
- Точно! Тревожный сигнал. Что это? Ты можешь говорить при адмирале.
Его запугать нелегко.
Коромель распрямился и тоже отставил свой бокал.
- Нет, в самом деле, что за слухи?
Чибор сделала знак говорить потише и склонилась к Лунзи:
- Ты же знаешь, у нас нелады с двигателем. Он выдавал какие-то странные
гармоники, поэтому мы должны были его отключить и выйти из подпространства
раньше, чем следовало. Пока не починят, вернуться назад невозможно, к тому
же мы выскочили как раз на пути движения ионного урагана. И он
приближается к нам довольно быстро. Штурман, как на грех, пустил нас в
дрейф прямо по краю зоны возмущения, и ураган не дает запустить наши
двигатели, которые работают на антивеществе, в полную силу. Поэтому мы
следуем за газовым гигантом, он должен прикрыть нас от урагана, пока тот
не пронесется.
- А это сработает? - спросила Лунзи с тревогой в широко раскрытых
глазах. Она с трудом поборола приступ животного ужаса.
- Может, сработает, - спокойно ответил Коромель, опережая Чибор. - А
может, и нет.
- Мы готовимся перейти на аварийные системы. Перкин сказал, что ты
интересуешься этим. - Чибор кивнула и унеслась прочь.
Лунзи огорошенно посмотрела ей вслед. Больше никто в голограммной не
заметил ни прихода, ни исчезновения техника. Все остальные пассажиры были
поглощены своими занятиями.
- Пойду я, пожалуй, гляну, что там происходит, - пробормотала Лунзи. -
Извините, адмирал.
Газовый гигант системы Карсона был столь же огромным и эффектным, сколь
и многообещающим. Стремительно вращающаяся планета представляла собой
твердое ядро, вокруг которого с огромной скоростью крутилась газовая
оболочка в тысячи миль толщиной. Несколько пассажиров собрались на галерее
корабля, чтобы полюбоваться зрелищем сквозь толстый кварцевый иллюминатор.
Капитан "Зова Судьбы" увеличил скорость, чтобы соответствовать
двухчасовому периоду вращения планеты, ориентируясь на отчетливо
различимое пятно в газовом слое в виде двух дрожащих горизонтальных черных
полос с обращенной к солнцу стороны гиганта. Сам корабль пристроился на
некотором отдалении позади планеты, используя ее в качестве щита.
Желто-зеленый гигант был почти звездой - ему не хватило лишь небольшого
увеличения массы или первоначальной вспышки. Орбита планеты пролегала к
солнцу системы гораздо ближе, чем это обычно бывает в случае газовых
гигантов; и солнце полыхало актинической белизной на корабельных экранах.
Телеметрические приборы предупредили о выбросах протуберанцев магнитного
возмущения из-под газовой поверхности. Это была единственная планета,
сформировавшаяся в данной системе, и корабли, что следовали мимо,
пользовались ею для выверки курса перед финальным переходом к Сибарис
через беззвездный отрезок маршрута. Значительная скорость вращения планеты
и мощное магнитное поле, которое она генерировала, свидетельствовали о
том, что в этом месте газы и радиация постоянно находятся в состоянии
возмущения даже с неосвещенной стороны. Планета заполняла чуть ли не все
поле зрения иллюминатора, и Лунзи заподозрила, что они подошли к газовому
гиганту гораздо ближе, чем следовало бы. Но она промолчала. Другие
пассажиры, большей частью бывалые путешественники, также казались
озабоченными. Несколькими минутами позже появился и капитан Винлайн
собственной персоной. Слегка натянутая улыбка противоречила его попыткам
успокоить своих пассажиров.
- Дамы и господа, - угрюмо обратился к публике капитан, глядя на
вращавшуюся под ними поверхность гиганта. - По техническим причинам мы
вынуждены были в этом месте выйти из подпространства. Но зато мы можем
предложить вам невероятное зрелище, увидеть которое доводится далеко не
каждому, - гигант Карсона. Этот газовый гигант стал бы вторым солнцем,
превратив систему в бинарную и не имеющую планет, но он так и не зажегся,
поэтому нам остается только исследовать это чудо Галактики и строить
всевозможные предположения. Ох... только не бросайте туда спички.
Пассажиры смеялись и перешептывались между собой, наблюдая вращение
огромного шара.
"Зов Судьбы" пережидал за быстро описывающим круги газовым гигантом,
пока не появилась уверенность, что яростная ионная буря в основном
промчалась мимо, после чего полностью сошел с плоскости эклиптики. Фронт
этой бури, о котором их так вовремя предупредил автоматический монитор еще
в мгновение выхода в нормальное пространство, окружал черное небо вокруг
гиганта пляшущим ореолом.
- Капитан! - Офицер телеметрической службы Хорд зашел на галерею и
встал рядом с капитаном. - Еще одна мощная вспышка на солнечной
поверхности! Она нарушит магнитное поле планеты, - тихо доложил он и
сделал паузу, чтобы посмотреть, как отреагирует капитан. Старший офицер не
казался чрезмерно обеспокоенным. - Это належится на последствия ионной
бури, - не дождавшись ответа, добавил он.
- Я осведомлен о разветвлении. Хорд, - заверил его капитан и отцепил от
воротника микрофон.
Он говорил тихо, но решительно. Лунзи уловила перемены в его интонации
и приблизилась, чтобы лучше слышать. Капитан поднял на нее глаза, но
увидел лишь еще одного члена судового экипажа и продолжил отдавать
распоряжения:
- Рубка управления полетом, маневрируйте, стараясь увести нас от
худшего. Используйте любые исправные и отлаженные ускорители. Телеметрия,
сообщите, когда буря достаточно сместится, попробуем выбраться еще раз.
Что-то мне это не нравится. Компьютерщики, смахните нафталин с жестких
керамических блоков с копиями наших программ. На всякий случай. Инженеры,
держите меня в курсе всего. За какое время магнитное возмущение доберется
до нас от солнца. Хорд?
- Часов за девять. Но всплески активности следуют один за другим. Я
прикидываю, что некоторые уже подходят к нам. Точно сказать невозможно:
слишком мощный фон, чтобы добиться от монитора чего-нибудь
вразумительного.
Теперь казались встревоженными оба. Тренькнул коммуникатор на
капитанском воротнике.
- Говорит инженерная служба, капитан. У нас магнитные помехи в
двигателях: Контейнер антивещества становится нестабильным. Я ввожу
передвижные блоки, чтобы повысить напряжение.
Капитан утер пот со лба:
- Ну вот и все. Мы не можем отдать себя на волю системы сдерживания.
Готовьте корабль к эвакуации. Звуковой сигнал тревоги. До приказа не
катапультироваться. Дамы и господа!..
Все, находившиеся на галерее, выжидательно замолчали.
- Ситуация осложнилась. Прошу незамедлительно вернуться в свои номера и
ждать дальнейших сообщений. Поскорее, пожалуйста!
Как только галерея освободилась, капитан распорядился, чтобы офицер
связи передал информацию по единой корабельной системе оповещения.
Но едва Лунзи направилась к выходу с галереи, собираясь вернуться в
голограммную, все погрузилось во мрак: судно резко перешло на батареи.
Почти в тот же самый момент по углам и вокруг запасных выходов красными
огоньками вспыхнуло аварийное освещение.
- Что это за бардак?! - возмутился капитан, как только вновь зажегся
свет.
- Перегрузка! Видимо, из-за солнечных вспышек, - предположил Хорд и
взглянул на показания портативного датчика, проверяя свою догадку. - Если
подобное случится еще раз, в компьютерах будет стерта вся память.
Осторожнее!
Лунзи опрометью бросилась назад, к своей каюте, мимо тускло мерцающих
огоньков. Межзвездное путешествие безопаснее, чем посещение душа,
вероятность аварии - единица на миллион, повторяла она типичное рекламное
заявление, успокаивая себя. Никто дважды не попадал в подобную переделку:
ни прежде, ни теперь. Каждое судно, даже такое старое, как "Зов Судьбы",
проверено-перепроверено вдоль и поперек, и каждый его узел имеет тройную
защиту и аварийные системы поддержки.
- Внимание! - раздался спокойный голос офицера связи, обрывая легкую
музыку и все видеопрограммы на корабле. - Всем внимание! Попрошу
немедленно покинуть помещения, где вы находитесь, и собраться у
спасательных отсеков. Попрошу немедленно покинуть помещения, где вы
находитесь, и собраться у спасательных отсеков. Это не учебная тревога. Не
пользуйтесь турбоваторами, они могут выйти из строя. Повторяю, не
пользуйтесь турбоваторами...
Голос, периодически прерываемый треском, становился все тише, пока не
сошел на нет.
- Что это было? - Какой-то пассажир схватил Лунзи за руку, заметив, что
она в форме. - Я видел, погас свет. Что-то стряслось, да?
- Пожалуйста, сэр, идите поскорее к спасательным отсекам. Вы помните
номер вашей команды?
- Пять "В"... Да-да, пять "В". - Глаза мужчины вылезли из орбит. - Вы
хотите сказать, что это на самом деле авария?!
Лунзи содрогнулась:
- Надеюсь, нет, сэр. Пожалуйста, идите поскорее. Там вам скажут, что
делать дальше. Быстро! - И сама она развернулась и побежала вместе с ним
на палубу, где располагался банкетный зал.
Громкоговорители продолжали повторять сообщение.
Коридор моментально заполнился сотнями гуманоидов, носившихся куда
глаза глядят. Казалось, некоторые из них позабыли не только номер
спасательного отсека, к которому были приписаны, но даже где располагается
банкетный зал. Однако слабое аварийное освещение, хотя и мигало, позволяло
повергнутым в ужас пассажирам держаться верного направления. Отовсюду
раздавались крики и рыдания, кто-то из пассажиров пытался выяснить, что же
такое происходит.
В огромной голограммной толпа устремилась к двойным металлическим
дверям, ведущим в зал ресторана, и там бесцельно закружилась водоворотом
бурлящего страха. Голограммная была самым большим помещением на палубе и
использовалась для ублажения миражами тысяч пассажиров. Несколько десятков
человек в дальнем конце зала до сих пор даже не подозревали о происходящем
вокруг и продолжали гонять голографических разбойников с весьма
реалистично выглядящими мечами. А в пещере, находившейся возле самых
дверей в банкетный зал, у огня плясала кучка экзотически вырядившихся
пассажиров. В этот момент голопроекторы в нишах выключились и зал
превратился в голую, призрачно-серую коробку с беспорядочно разбросанной
там и тут немногочисленной мебелью. Раздались громкие протестующие
возгласы зрителей, лишившихся своих долгожданных фантазий. Ряженые тоже
остановились, оглядываясь в поисках кого-нибудь из корабельного персонала,
кто устранил бы неисправность, и увидели вокруг себя беснующуюся толпу. В
дикой панике они рванулись к выходу. А в зале появлялись все новые
пассажиры. Они с криками напирали на передних, оттесняя их к банкетному
залу. Где-то завязалась драка. Поэтому как раз вовремя в толпу буквально
вонзился отряд служащих, которые обеспечивали надзор за детьми, для
выполнения своих прямых обязанностей. Их возглавлял худощавый мужчина с
переносным громкоговорителем, выкликавший одну за другой фамилии всех
родителей, призывая их подойти и забрать своих отпрысков. Голос его тонул
в общем гвалте.
- Тихо! - появился из своей ниши Коромель. За ним следовал Дон. - Тихо!
- Могучий голос адмирала перекрыл рев толпы и нудное завывание работающих
с перегрузкой систем жизнеобеспечения. - Ну-ка тихо! Всем молчать.
Молчать, я сказал! Вы все пропустили мимо ушей, когда вас учили, как себя
вести в аварийной ситуации. Те, кто знает, что делать, сейчас же
отправляйтесь к своим спасательным отсекам. Сейчас же! А те, кто не знает,
что делать, сбавьте тон, чтобы услышать инструкции. Исполняйте! Это все!
- Двери заперты! Мы не можем туда попасть! - завопила крупная женщина.
- Пошевелила бы чуть-чуть мозгами! Смотри! Это делается вот так.
В широком проеме между разъехавшимися в противоположные стороны
огромными двойными металлическими дверями, которые отделяли голограммную
от банкетного зала для кислорододышащих, появилась команда инженеров.
Несколько попритихшая толпа хлынула к отсекам, хватая кислородные маски из
рук дежурных, выстроившихся по обе стороны от двери. Стюарды направляли
публику к люкам с раскрытыми диафрагмами, ведущим в спасательные капсулы,
и рассаживали внутри.
Коромель с помощью Дона продолжал управлять потоком пассажиров,
проталкивая водных обитателей в булькающих скафандрах и беспрестанно
меняющих форму вефтов, обезумевших от страха, к проходу на лестницу,
ведущую в аквариум.
- Прошу внимания! Сейчас будет говорить капитан, - загремел над
головами-публики голос старшего офицера.
- Пожалуйста, соблюдайте спокойствие. Занимайте предназначенные для вас
спасательные шлюпки. Это временная мера. Прошу следовать распоряжениям
членов экипажа. Спасибо.
Среди всех этих воплей и рыданий Лунзи едва различила безумный крик с
мольбой о помощи. Она с усилием расчистила себе дорогу в плотной толпе,
пробираясь к маленькой девочке, которая споткнулась, упала и никак не
могла снова встать на ноги. Еще немного, и ребенка просто-напросто
затоптали бы. Лицо девочки было сплошь в синяках, она плакала. Крича
что-то ободряющее, Лунзи вытащила ее, подняла и передала над головами
толпы пронзительно визжащей матери. Дон проводил женщину с ребенком в
банкетный зал и указал им спасательную капсулу. Как только очередной
летательный аппарат заполнялся, диафрагмы люков закрывали и капсулы
герметизировали. Все это случилось до того неожиданно и так сильно
отличалось от размеренного образа жизни на фешенебельном лайнере, что
большая часть публики никак не могла опомниться от подобных переживаний.
Лунзи достала аварийную медицинскую сумку из ниши, укрытой за богато
украшенным гобеленом ручной работы, и поспешила обратно, пересекая
огромное помещение ресторана. Перед дверями в банкетный зал она вправляла
конечности жертвам давки, накладывала повязки на порезы и ссадины
пассажирам, пострадавшим, когда их извлекали из застрявших турбоваторов
через отверстия в потолке, раздавала успокоительные средства мягкого
действия тем, кто был явно на грани истерики.
- Вполне достаточно, чтобы вас успокоить, - убеждала она пациентов,
сохраняя на лице безмятежную улыбку, хотя сама была в ужасе. - Все
обойдется. Это обычное дело.
Космическая катастрофа! Нет, это не могло случиться с ней снова.
- Мои драгоценности! - надрывалась одна дама с голубыми волосами,
которую волок в банкетный зал молодой человек в форменной одежде. - Они
все в моем номере. Мы должны вернуться! - Она вырвала-таки руку,
оттолкнула молодого человека и ринулась назад, к жилым каютам.
- Остановите ее! - закричал мужчина. - Леди Шолдер, нет!
Новая волна возбужденных пассажиров отбросила женщину назад, хотя она
изо всех сил старалась прорваться сквозь толпу.
- Я не могу лишиться своих драгоценностей!
Лунзи ухватила обезумевшую пассажирку за руку, едва та оказалась в
пределах досягаемости, и прижала к ней гипноизлучатель. Женщина зашевелила
губами, пытаясь что-то сказать, но бессильно поникла, зажатая между Лунзи
и молодым человеком. Он перевел лукавый взгляд с леди Шолдер на врача.
- Она проспит где-то около часа. Успокоительное не дает постоянного
эффекта. К тому времени вы будете уже в космосе. Сигнал бедствия уже
передали, - объясняла Лунзи. - Только постарайтесь соблюдать тишину.
- Благодарю вас, - от всей души выдохнул молодой человек, подхватывая
леди Шолдер на руки и быстро направляясь к спасательному отсеку.
Лунзи услышала грохот у себя за спиной и обернулась.
- Сейчас опять заклинит! - Два корабельных инженера опрометью бросились
к двойным дверям, которые скользили навстречу друг другу, закрываясь перед
самым носом впавшей в истерику толпы. Свет вновь погас. Под потолком
цепочками красных ламп вспыхнуло аварийное освещение, окутав помещение
таинственным полумраком.
- Выруби тот тумблер! - закричал Перкин одному из своих помощников,
указывая на открытый распределительный щит рядом с дверным проемом. - Это
же делают только при повреждении корпуса!
- Все программы полетели к черту, Перкин! - Другой инженер уже дергал и
давил рычаги распределительной панели. Он попытался прочесть показания
приборов при слабом освещении. - Нам надо постараться удержать их
открытыми вручную.
- У нас всего несколько минут. Дай-ка я попробую!.. - Перкин втиснулся
между тяжелыми металлическими дверями, которые почти уже захлопнулись, и
попытался отжать обратно одну из створок. Его парни начали расчищать
дорогу в толпе, чтобы помочь начальнику, но им никак не удавалось
протиснуться к нему. Вдруг Перкин пронзительно закричал: - Да помогите же!
Сейчас меня задавит!
Створки сомкнулись, зажав Перкина между собой.
Его крик словно ошпарил Лунзи. Мобилизовав все свои силы, она ринулась
на выручку. Перкин со сморщенным от боли лицом старался вырваться из
тисков двери, которые грозили разрезать его пополам. Выброс адреналина
произошел как раз тогда, когда она расталкивала последних встречных
беглецов с корабля. Ей и инженерам удалось удержать и оттащить дверь.
Медленно и неохотно бронированные металлические двери подались в своих
пазах назад. Толпа, обезумевшая еще больше прежнего, ломанула в банкетный
зал мимо едва не раздавленного Перкина. Как только двери удалось
зафиксировать в открытом состоянии при помощи клиньев в пазах, Лунзи
бросилась к Перкину, помогая ему уйти с дороги. Он почти не мог
самостоятельно передвигаться. Он весил раза в полтора больше Лунзи, но все
еще пребывая в медитативном трансе, она смогла вытащить его без заметных
усилий.
Первым делом она разорвала рубашку у него на груди, осмотрела грудную
клетку и присвистнула, увидев, что там творится. Пальцы подтвердили то,
что обнаружило ее обостренное восприятие: левая сторона его грудной клетки
была сильно вмята, легкое находилось в опасности. Но если достаточно
быстро сработать, то, быть может, и удастся восстановить сжавшие легкое
ребра.
- Лунзи! Куда вас понесло? - раздался голос Коромеля, когда она
побежала к служебной лестнице, ведущей на верхние палубы.
- Мне необходимо сбегать в мой кабинет. Перкин умрет, если я не
выправлю его ребра.
- Адмирал! Нам бы тоже лучше идти, - мягко настаивал Дон, подталкивая
своего подопечного к двери.
Коромель оттолкнул руку помощника:
- Ни за что! Я не желаю, чтобы меня засунули в одну из этих крохотных
консервных банок среди сотни высокопоставленных дамочек, оплакивающих свои
деньги! Здесь понадобится любая помощь, чтобы не дать этому судну
закрутиться вокруг планеты. Да, мы сами постараемся спасти свои шкуры.
Может быть, я и стар, но пока еще могу выполнить свой долг. - Вдруг
адмирал почувствовал резкую боль в груди и сделал судорожный, болезненный
вдох. Лицо его побледнело. - Дьявол! Только не сейчас! Где мое лекарство?
- Трясущимися пальцами он расстегнул воротник.
Дон отвел его в сторону, чтобы усадить на кушетку.
- Посидите здесь, я найду доктора.
- Не морочь ей голову, Дон! - резко приказал Коромель, когда тот
помогал ему сесть. - Она занята. Со мной ничего страшного. Это всего лишь
старость.
Лунзи неслась, перепрыгивая через две ступеньки. Достигнув первой
лестничной площадки, она обнаружила, что вниз по лестнице, навстречу ей,
валит еще одна толпа обезумевших пассажиров, направляющихся в банкетный
зал из своих кают. Она попыталась уцепиться за перила, но была сбита с
ног. Бегущая публика безжалостно пинала ее. Она хваталась за ступни
мелькающих над ней конечностей, стараясь подняться, но ее сбивали снова и
снова. Но она все еще была внутренне мобилизована, только это и помогло ей
откатиться к стене, опираясь на которую она сумела встать. Держась за
стену, Лунзи собралась с силами, а потом снова двинулась к своей цели,
расталкивая толпу и не обращая внимания на негодующие возгласы оказавшихся
на ее пути. Она миновала еще одно человеческое стадо, стремящееся в панике
поскорее забиться в безопасное место. Она знала, что ей не менее страшно,
чем всем остальным, но, зажатая между самодисциплиной и чувством долга, не
поддавалась - не имела права поддаваться - страху.
Следующий этаж уже практически опустел. Вспомогательный люк в метановый
отсек, обычно герметически закрытый, был распахнут настежь, метан
распространялся по всему кораблю, вызывая приступы тошноты. Спасательные
капсулы этого этажа уже отшвартовались. Задыхаясь в жутком зловонии, с
трудом подавляя приступы рвоты, Лунзи побежала к своему кабинету.
Свет в этой секции то включался, то угасал. Крышки люков, которые
держались на своих местах при помощи магнитных присосок, лишившись силы
сцепления, рухнули вниз, продавив полы и потолки. Она миновала их и чуть
ли не ощупью нашла вход в лазарет.
Обратный путь проходил уже по пустым коридорам. Внизу Лунзи увидела,
что у этой трагедии есть и другие жертвы. Грудная клетка Перкина была уже
тщательно выправлена, стянута и зафиксирована. Он находился вне опасности,
поэтому она оставила его отдохнуть на мягкой кушетке и отправилась
осмотреть пострадавших членов команды.
- Лунзи, сюда! - замахал ей Дон из темного угла, где без сознания лежал
адмирал. - У него сердечный приступ.
У Лунзи перехватило дыхание, едва она разглядела сморщенное лицо
старика. Даже при красном аварийном освещении можно было увидеть, какое
оно бледно-зеленое. Она опустилась на колени, раскопала в медицинской
сумке гип-спрей и прижала его к руке Коромеля. Они с Доном с тревогой
следили за показаниями портативного сканера, ожидая, пока жизненные
показатели не улучшатся. Вдруг адмирал зашевелился, тяжело вздохнул и
нетерпеливо замахал на них рукой.
- Я хочу сделать ему витаминную инъекцию с железом, - сказала Лунзи,
подступая к нему с ампулой. - Он должен отдохнуть.
- Нечего отдыхать, когда люди в опасности! - невнятно пробормотал
Коромель.
- Вы в отставке, сэр, - терпеливо напомнил ему Дон. - Я помогу вам
подняться.
- Вам бы лучше пойти в капсулу, - обратилась к ним первый помощник
капитана Шарю.
- Я не собираюсь идти в капсулу, - хрипел Коромель.
- Я останусь и помогу, Шарю, - крикнула Лунзи через плечо.
Шарю с благодарностью кивнула и дала сигнал задраивать люки в
оставшихся капсулах.
- Капитан, - проговорила она в переговорное устройство на запястье. -
Вы можете отдавать приказ.
- Что мы делаем? - спросил Дон, когда они помогали адмиралу идти к
лестнице. - Это только повредит адмиралу. Ему требуется помощь!
- Давайте отведем его в одну из криогенных комнат. Я дам ему
успокоительное, и он сможет переждать в холодном сне вместе с прочими
серьезно раненными членами экипажа, пока нас не разыщут. - Лунзи чуть ли
не тащила старика к палате лазарета, беспокоясь, протянет ли он до того
момента, когда ему можно будет ввести криогенный препарат.
Корпус корабля снова сильно тряхнуло, и последний свет погас. Они
остановились на несколько секунд. Включилась лишь аварийная сигнализация
по углам огромной голограммной.
- Вот и оно, - тяжко вздохнула Чибор. - Энергоснабжение накрылось. Эти
фонарики на батареях.
Кто-то из экипажа в ярости колотил по корпусу распределительной панели
рядом с дверями:
- Компьютерная память сдохла. Все программное обеспечение надо будет
грузить заново с керамики. Уйдут месяцы, годы, чтобы опять запустить
корабль. Мы можем лишиться всего - энергии, жизнеобеспечения...
- Собираемся в одной секции на время, Найс. Так мы частично обеспечим
себе среду обитания, - предложила Шарю. - Я предлагаю гидропонную секцию.
На данный момент свежего воздуха там достаточно для тех немногих, кто тут
остался. Запускайте механические циркуляционные вентиляторы, чтобы
поддержать движение воздуха. И подключайте аварийный маяк.
- Телеметристы говорят, что мы подошли к планете слишком близко. Никто
не в состоянии будет разглядеть нас, - агрессивно возразил Найс. Его
нервная система явно находилась на пределе. - Во всяком случае, мы не
предполагали тут останавливаться. Гигант - единственный наш ориентир в
этой системе. Мы в миллионах километров от нашей точки выхода из
подпространства.
- Ты не хочешь, чтобы тебя нашли? - Шарю оборвала Найса, схватила его
за плечо и встряхнула. - Пойди-ка к капитану Винлайну, посмотри, что он
хочет сделать. Он на мостике.
- Ладно, Шарю. - Найс бросился к проходу.
- Здесь будет опасно, пока мы снова не запустим системы стабилизации, -
повернулась Шарю к Лунзи, которая только что вернулась в голограммную. -
Могу я чем-нибудь помочь?
- Принесите мне сюда фонарь, работающий на батареях, и я смогу
продолжить работу. - Лунзи порадовалась, что не находится в полной
зависимости ото всех этих игрушек современной медицинской технологии. Что
делали бы на ее месте университетские собратья-медики с Астрис Александрии
без своих электронных скальпелей?
Она все еще находилась под влиянием адреналинового выброса,
стимулированного самовнушением. Когда бы его воздействие прошло, она
оказалась бы почти беспомощна.
Позади нее раздался хлопок, напоминающий приглушенный взрыв. Лунзи
остановилась посмотреть, что это такое. В тусклом свете она увидела, как
металлические бронированные двери медленно стронулись с места, неумолимо
перекрывая путь в опустевший банкетный зал.
- Сорвало зажимы! Двери закрываются! - закричала Чибор. - Берегись!
Махина острым углом шарахнула Лунзи по ребрам, отбросив ее назад. Она
ударилась о стену, сползла по ней на пол и, лишившись сознания, рухнула
поверх тела своего пациента. К ней подбежала Чибор. Она отерла кровь с губ
Лунзи и нащупала пульс.
Шарю появилась несколькими минутами позже, рассеивая перед собой сумрак
лучом мощного переносного прожектора.
- Лунзи, этот подойдет? Лунзи?!
- Сюда, Шарю! - позвала Чибор, казавшаяся в красном свете бесформенной
глыбой.
Шарю подбежала на ее голос.
- Черт! - выдохнула она. - Дьявольщина! Положим ее в камеру холодного
сна вместе с адмиралом Коромелем. Мы обеспечим ей медицинскую помощь, как
только кто-нибудь нас отыщет. А пока холодный сон спасет ее. Давай. И
вернемся к работе.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
7
Лунзи открыла глаза и тут же снова зажмурилась от яркого резкого света,
направленного прямо на нее.
- Простите, доктор, - произнес сухой мужской голос. - Я проверял ваши
зрачки, когда вы столь внезапно пришли в себя. А теперь... - поверх ее
рук, заслонявших глаза, кто-то положил салфетку, - открывайте их
постепенно, чтобы вы могли привыкнуть к освещению. Мы убавили яркость.
- Дверь закрывалась и ударила меня в грудную клетку, - пробормотала
Лунзи, припоминая. - Должно быть, переломано несколько ребер. Потом я
стукнулась затылком и... Догадываюсь, что потеряла сознание. - Свободной
рукой она осторожно провела вдоль груди. - Это забавно. Совсем не
чувствую, что они сломаны или стянуты. Я под местной анестезией?
- Лунзи? - робко окликнул ее другой голос. - Как ты себя чувствуешь?
- Ти?! - Лунзи не раздумывая сорвала повязку с лица и села. От резкого
перепада давления крови закружилась голова. Сильные руки подхватили и
усадили ее. Она щурилась в слепящем свете, пока два человека перед ней не
стали видны достаточно отчетливо. Слева стоял незнакомый невысокий мужчина
крепкого телосложения, судя по знакам отличия, офицер медслужбы Флота.
Другим был Ти. Он сжал руку Лунзи в ладонях и поцеловал ее. Она обняла
его, бормоча в недоумении: - Что ты тут делаешь? Мы в десяти световых
годах от Астрис. Погоди-ка, а где это я?.. - Неожиданно Лунзи начала
осознавать происходящее и оглядела помещение, стены которого были обшиты
блестящей нержавеющей сталью. - Это не мой лазарет.
Ответил ей незнакомец:
- Вы на судне Флота "Бан Сидхе". Случилась космическая авария. Помните?
Вы были ранены. Вас погрузили в холодный сон.
Лунзи побледнела и подняла глаза на Ти в ожидании подтверждения. Ти
молча кивнул. Она заметила, что на лице его стало больше морщин, чем было,
когда они виделись в последний раз, что кожа его потускнела. Перемены
поразили и встревожили ее.
- Сколько?
- Десять лет и четыре месяца, доктор, - жестко произнес судовой медик.
- Первого помощника вашего капитана услышали совсем недавно. Она и капитан
провели все это время бодрствуя, следя за маяком. Корабль считали уже
почти потерянным. Судно находилось в атмосфере гиганта Карсона где-то на
шестьдесят процентов глубже, чем в тот момент, когда послали сигнал
бедствия и сбросили спасательные капсулы. Орбита постепенно сокращалась.
Корабль превратился в настоящие развалины. "Фатум-Круиз" решил, что
восстанавливать руины не будет. Примерно через пятьдесят с лишним лет
остатки корабля упадут в метан. Жаль. Это было очень красивое судно.
- Нет! - только и могла выговорить Лунзи.
Однако врач был вполне доволен результатами своей деятельности.
- Всего лишь небольшой вынужденный простой. Это хотя бы раз случается с
каждым вторым служащим Флота за время работы. Вы должны только радоваться,
что остались в живых. Нечто само собой разумеющееся, не так ли? - И как
грамотный профессионал, он пожал ее запястье сильной рукой.
- Но со мной это произошло уже второй раз, - промямлила Лунзи. - Я
никак не думала, что такое может случиться снова. Две космические
катастрофы за одну жизнь. Черт!
- Дважды? Какая жалость! Вам на редкость не повезло. - Он выпустил ее
руку и быстро глянул на сканер возле ее груди. - Все нормально. Вы
поправляетесь не по дням, а по часам. Вы должны быть очень сильной,
доктор.
- Тебе нужно размяться и поесть, - вмешался Ти. - Можно мне увести ее,
Гаррис? Отлично! Прогуляешься со мной по кораблю. Мы спасли всех членов
судового экипажа, оставшихся на борту, - сорок семь человек. И двоих
пассажиров. Как раз благодаря одному из них мы и смогли осуществить нашу
поисковую операцию.
- И кто же там остался?
- Адмирал Коромель. Идем. Пошли в столовую, и я все тебе расскажу.
- Я начал за тебя беспокоиться, когда с тех пор, как ты уехала, минуло
два года, - начал рассказ Ти, протягивая Лунзи понадобившуюся ей
перечницу.
Они запрограммировали синтезированный обед и сели за стол возле стены.
Стены этой большой комнаты были совершенно белые. Лунзи обратила внимание,
что на этом военном судне отдается предпочтение двум стилям оформления
общественных помещений: в одних доминировала полированная сталь, в других
- гладкая белая керамика. Она понадеялась, что каюты более уютны. Скука
являлась первопричиной многих видов космических заболеваний.
- И я понял: что-то случилось, хотя даже не догадывался, что бы это
могло быть. Ты написала мне лишь однажды. Я разузнал с помощью оператора
местного узла связи, что с доступного тебе кодового номера это было
единственное поступление за весь истекший период.
Приняв мягкий стимулянт, Лунзи заметно оживилась.
- Как тебе это удалось? Телекоммуникационные службы на Астрис печально
известны своей скрытностью, когда дело касается предоставления подобной
информации.
Ти улыбнулся, его темные глаза потеплели.
- Шоф и я очень сдружились после твоего отъезда. Они с Памелой
догадывались, как я без тебя одинок. Да и они скучали. Я научил парнишку,
как на практике пользоваться лазерной технологией, а он взамен показал мне
кучу компьютерных приемчиков, которые он разнюхал со своими приятелями. За
что я очень ему признателен. Думаю, и он добился кое-каких успехов
благодаря своему технологическому наставнику, имевшему возможность
поведать ему о самом раннем прототипе метода все до малейших подробностей.
Да, он еще очень хотел, чтобы я рассказал тебе, как блестяще прошла защита
его диплома. - Ти вздохнул. - Все это было восемь лет назад, конечно. Он
дал мне пригласительный билет на защиту. Я пришел. Там собрались остатки
"банды": те, кто все еще не закончил Университет. А потом устроили
вечеринку, где в твою честь поднимали бокалы с хорошим вином. Я так
тосковал по тебе тогда.
Лунзи заметила, что он невольно подчеркнул слово "тогда", но не стала
заострять на этом внимание. Казалось, будто между ними появился какой-то
барьер; но ведь этого и следовало ожидать после того, как миновало столько
времени. Десять лет... Это, конечно, не шестьдесят два. По крайней мере,
она могла представить себе, как прошли эти годы.
- Рада была услышать о Шофе. Спасибо, что рассказал. Но как ты попал
сюда?
- Ты прислала мне одну-единственную видеозапись, и больше не приходило
ничего. Это заставило меня искать объяснение, почему ты молчишь. Ведь на
первой ленте ты казалась очень довольной, рассказала много интересного о
своем житье-бытье на корабле: что живешь в такой каюте, какая не всякому
богачу и во сне снилась, что другие врачи - очень симпатичные и преданные
своей профессии люди, что недавно ты приняла подводные роды у четы
дельфинов в бассейне с морской водой. Что скучаешь без меня. И это - все.
Я и подумал: если бы ты встретила кого-то другого, то...
