Жерар Клейн. Звездный гамбит
страница №3
...стали расти. Небопотемнело, появились звезды, он как бы повис над зеленеющей долиной, а
потом плавно опустился на шелковистую траву.
Трава доходила ему до плеч, но, осмотревшись, он тут же забыл о ней -
под багровым небом с яркой голубой звездой в зените сверкали черные
отполированные стены. Вернее, всего одна стена. Он закричал. Стена
качнулась, нависла над ним и стала медленно оседать. Этот гладкий монолит
был слишком велик, чтобы быть творением рук человека. Черная стена стояла
не отвесно, а с наклоном, она нависала над местом приземления Алгана,
отчего в первый момент ему показалось, что громада рушится прямо на него.
Алган поднял глаза к небу, пытаясь определить тип солнца, как вдруг
почувствовал тяжесть в руке. Он заморгал и увидел перед собой маску
торговца.
- Что это? - спросил он, даже не поставив бокал на стол.
- Откуда мне знать? Ведь я не был с вами, - ответил торговец.
- Вы знали, что произойдет со мной. Вы не случайно велели мне положить
руку на доску и выпить зотл.
- Теперь вам известно столько же, сколько мне, - сказал торговец. -
Уверен, что это место существует в действительности и стена там падает вот
уже многие тысячелетия. Какое солнце светит в тех небесах - голубое,
красное или желтое?
- Гигантское голубое солнце, - ответил Алган.
- Наиболее частый случай. В этих видениях вообще многое меняется.
Растительность, цвет небес, солнца, но всегда остаются неизменными стены.
На всех мирах, которые открываются взору при совместном воздействии доски
и зотла, стоят колоссальные цитадели. Кто знает, какие сокровища они
охраняют.
- Или оружие, - вставил Алган.
Они помолчали, изучающе глядя друг на друга.
- Иллюзия, - наконец медленно проговорил Алган.
- Несомненно, - подтвердил торговец, - несомненно. Но убедительная
иллюзия.
- Кто направлял туда исследовательские экспедиции?
- Бетельгейзе, - ответил торговец. - Корабли и специалисты имеются лишь
в распоряжении Бетельгейзе. Вам известно, сколь редки знающие люди. И все
же, как видите, нам кое-что удалось узнать. Скажу, даже многое.
- А теперь, - спросил Алган, испытывая неловкость, - сознайтесь, почему
вы рассказали все это именно мне?
Глазки торговца превратились в щелочки.
- Вас привлекла шахматная доска. Я подумал, что это вам интересно.
Разве я не прав?
- Правы, - ответил Алган. - Но это только часть истины.
- Мы, пуритане, любим рассказывать разные истории, - усмехнулся
торговец. - Но любим и слушать. Представьте, что вам доведется увидеть
что-нибудь любопытное. К примеру, ту же черную наклонную стену. Можете
быть уверены, мы дадим за ваш рассказ хорошую цену.
- Я самый обычный первопроходец, - сказал Алган. Ему не хотелось давать
своего согласия. Он не слишком верил в искренность торговца и боялся
попасть в скверную историю. - Не ведаю даже, куда мы направляемся. Вряд ли
я буду вам полезен.
- Кто знает? - возразил торговец. Он часто-часто заморгал, словно давая
знак какому-то невидимому наблюдателю. - Кто что может знать? Вдруг завтра
вы будете свободно путешествовать среди звезд? Просто не забывайте о нашем
существовании.
- Постараюсь, - нехотя ответил Алган. - А сколько вы просите за эту
доску?
- Ничего, - голос торговца стал глух, словно он упрекал сам себя за
несвойственную ему щедрость, что, впрочем, было не так уж далеко от
истины.
- Ничего, - повторил он. - Это подарок.
"Положение куда запутанней, чем кажется с первого взгляда", - размышлял
Алган, продолжая свой путь по улицам города.
Ногаро был прав почти во всем. Освоенная Галактика в самом деле
напоминала кислое тесто, разбухавшее и расползавшееся в разные стороны на
дрожжах личных амбиций. И кто знает, может, в самом деле, чтобы опрокинуть
Бетельгейзе, было достаточно легкого толчка. Эта мысль понравилась Жергу
Алгану.
Его удивлял интерес, который проявляли к негуманоидным расам Ногаро и
торговец. Они знали некоторую часть загадки, о которой он, Алган, пока
имел лишь смутное представление. Возможно, эта часть имела отношение к
слабым сторонам власти Бетельгейзе над Галактикой. И пуритане надеялись,
что черные цитадели дадут им в руки верное оружие против Бетельгейзе.
Несомненно, пуритане знали больше, чем рассказал торговец. "А какую роль
отводят мне, Жергу Алгану, на этой необъятной сцене?" - спрашивал себя
Алган, ощупывая гладкую поверхность доски.
Но не находил ответа.
Любое предположение заводило в тупик.
Можно было подумать, что Эльсинор населяют тени. По улицам города
сновали темные маски и длинные плащи, скрывавшие их владельцев. В
оживлении, царившем на улицах, чувствовалась какая-то мимолетность, словно
эльсинорцы в своем желании походить на бесполых призраков превратились в
пугливых фантомов. В зеркальных стеклах машин, бесшумно проносившихся по
улицам, отражались лишь темные силуэты прохожих. Машины походили на
катафалки, даже хромированные детали подчеркивали их мрачность.
Здесь никто не носил оружия. Эльсинор был миром стойких традиций. Алган
знал, что прежде их придерживались и в Дарке, и с тоской в сердце
сознавал, что нынешний Дарк их утратил.
Новый город поразил Алгана. Ему вдруг открылось, что Дарк был городом
прошлого, обреченным на медленное умирание. Белые и черные громады зданий
выглядели здесь особенно величественно, а башня космопорта Даркии была
карликом по сравнению с устремленными в небо башнями Эльсинора.
Но в самом городе царило уныние. Это был холодный город, населенный
тенями, не помнившими о своем человеческом происхождении. Они шептали, а
не говорили, скользили вдоль стен, едва постукивая каблуками по мостовой,
а не ходили. Город был окутан саваном собственного безмолвия, как тысячи
лиц - темной чадрой масок.
Первые пуритане считали, что человек всегда должен ощущать свое
одиночество перед лицом огромного мира, а рассчитывать только на самого
себя и на строгие математические законы, обеспечивающие ему выживание и
защиту. Человек пространства перестает быть человеком определенной эпохи
или мира. Его следует отделить от окружения, личность должна стать
взаимозаменяемой. Она должна утратить свои индивидуальные черты, стать
невидимой и неуловимой.
Нескольких веков хватило, чтобы человек на планетах пуритан стал таким.
Тот, кто покидал Эльсинор и возвращался на него век спустя, не находил
никаких изменений. Улицы походили одна на другую, дыхание Времени не
касалось белых и черных фасадов. Возможно, люди и менялись, но маски
надежно хранили их тайну.
Алгану вспомнились мужчины и женщины Даркии, их громкие, звучные
голоса, их красочные одежды. Здесь же среди прохожих он с трудом отличал
женщин от мужчин, разве что порой под просторными складками черного плаща
угадывалась кошачья гибкость женского тела.
"Неужели этому миру принадлежит будущее?" - спрашивал себя Алган,
разглядывая однообразные слепые фасады домов, которые так разительно
отличались от привычных ему играющих светом окон и сумраком штор,
приоткрытых, словно веки гостеприимных, радостных глаз. Он с яростью
сжимал руки в черных перчатках. Его губы дрожали от тоски под легким
шелком маски.
А может, из глубин пространства грядет иное будущее? Будущее, рожденное
на невероятно древних планетах. Или этому будущему только суждено родиться
на юных мирах?
"Этого никто не знает", - думал Алган, шагая по улицам Эльсинора и
пытаясь соразмерить свой шаг с походкой эльсинорцев.
На его плечо опустилась чья-то рука. Он мгновенно обернулся,
инстинктивно схватившись за пояс, где обычно висело оружие.
- Вижу, вы интересуетесь стариной и рассказами торговцев, - услышал он
насмешливый голос Ногаро, приглушенный маской.
- Откуда вам это известно? - резко спросил Алган.
- Не все ли равно. Ветер немало доносит до моих ушей. Видели ли вы
крыши Эльсинора? Поверьте, это зрелище достойно внимания всякого, кто
прилетел сюда. Пойдемте. У меня есть к вам небольшой разговор.
Ногаро подхватил Алгана под руку и увлек за собой. Они миновали портик
гигантского здания и прошли анфиладой белых залов, где сновало множество
людей в масках. В конце длинного коридора Алган заметил спираль, которая
словно вращалась вокруг собственной оси. Ступив на нее, он понял, что это
эскалатор.
- Не стоит пересказывать то, что вам наговорил торговец, - начал
Ногаро. - Все это известные вещи.
Алган повернулся к Ногаро.
- Есть ли в этих историях хоть крупица правды? - не выдержал он. -
Неужели в Галактике существует цивилизация более древняя, чем
человеческая?
- Хотелось бы верить в это, - уклонился от прямого ответа Ногаро.
- Какую роль играют шахматная доска и зотл?
- Трудно сказать. Полагают, что шахматная доска является носителем
информации, которую можно считать с помощью зотла.
- А исчезнувшие экспедиции?
- Все, что оказал торговец, сущая правда. Он ошибается только в
отношении Бетельгейзе. Бетельгейзе знает ровно столько же, не больше и не
меньше. Но, как и торговцы, Бетельгейзе стремится получить новые сведения.
Возможно, их доставите вы. Как знать?
- Я же обычный первопроходец. Мне даже не известно, где я окажусь
завтра.
- Пути людей неисповедимы, - усмехнулся Ногаро. - Может, завтра вы
будете свободно путешествовать среди звезд или возглавите новую
экспедицию...
Алган внутренне сжался.
- Торговец мне уже предлагал это, - медленно процедил он. - Теперь
настала ваша очередь. Выходит, я меньше других осведомлен о собственном
будущем.
- Случается и так, - отрезал Ногаро. - И Бетельгейзе, и торговцы строят
на ваш счет определенные планы.
Алган задумался. Спираль донесла их почти до самого верха. Он поднял
голову и увидел над собой прозрачный купол. В небе проносились черные
точки звездолетов.
- Может случиться, - продолжил Ногаро, - что Бетельгейзе предоставит
вам быстроходное судно. Или небольшой кораблик. К примеру, одноместный
исследовательский катер. Тогда вы сможете посетить отдаленные планеты, где
есть черные цитадели. Но, поскольку Бетельгейзе не хотелось бы, чтобы об
этом знали другие, вам, к примеру, придется захватить подходящий корабль в
каком-нибудь космопорте. Ну хотя бы на Эльсиноре. Такое бывало. Все
пройдет как по маслу. Власти порта проявляют в таких случаях удивительную
небрежность. Вы отправитесь в путь на похищенном корабле, а через
некоторое время привезете интересующие нас сведения. И тогда между
Бетельгейзе и пуританами разгорится долгая-предолгая борьба за вашу
персону. Вы меня понимаете?
- Начинаю понимать, - кивнул Алган. - Но почему выбор пал именно на
меня? И почему пуритане сообщают мне сведения, которые пойдут на пользу
Бетельгейзе?
- Все трудности проистекают именно из этого. И для Бетельгейзе, и для
пуритан вы лишь пешка в игре. Но, как только на вас ставит один лагерь,
вами вынужден заниматься и другой. К тому же вы питаете ненависть и к
Бетельгейзе, и к пуританам. Вам ненавистен весь современный мир. Вам
хочется отыскать в безднах пространства что-то такое, что поможет вам
уничтожить сложившийся уклад жизни. Вы с такой страстью ищете подходящего
случая, что он предоставляется именно вам. Бетельгейзе, как и пуритане,
надеется с вашей помощью найти оружие в борьбе со своим могущественным
противником, Бетельгейзе желает раздавить пуритан, а их десять планет -
опрокинуть центральное правительство. Сведения, которые сообщил вам
торговец, ровным счетом ничего не стоят. Бетельгейзе все это известно.
Торговец просто хотел завоевать ваше доверие.
Они стояли под куполом. Город внизу напоминал черно-белые костяшки
домино на плоском столе. Над космопортом пузатым жуком кружил громадный
звездолет с гербом Бетельгейзе на борту. Небо перечеркнул след
стартовавшего корабля.
- Значит, пространство недостаточно обширно для мирного сосуществования
Бетельгейзе и пуритан? - спросил Алган.
- Увы, - вздохнул Ногаро. - Вернее, оно слишком обширно, но слишком
мало людей, чтобы одна из держав допустила раздел. Все может измениться,
если человек встретит могущественного союзника. Но пока он никого не
встретил, кроме полупримитивных рас, ошибок Истории или Времени.
- Но кто вы такой? - спросил Алган. - Откуда знаете все это? На кого
работаете? Или вы сами по себе?
- Нет. - Ногаро отвернулся, его глаза скользнули по крышам города. -
Пора быть откровенным. Друг мой, я представляю Бетельгейзе.
5. ВСЕ ЗВЕЗДЫ НЕБА
"В ночном небе Эльсинора блистают все звезды мира, - думал Алган, - и
трудно поверить, что такие же раскаленные шары, вокруг которых кружат,
быть может, обитаемые планеты, сияют повсюду в Галактике".
Он бесшумно выскользнул из комнаты и прокрался на кольцевую дорогу,
проложенную по верху стен космопорта. Алган был в форме пилота, у пояса
висел лучевой пистолет. Перед ним открывалась панорама города и эспланада
порта. Он видел огни далеких пригородов в десятках километров от центра,
они походили на созвездия или галактики, сорвавшиеся с небес и упавшие на
землю.
Сам порт напоминал залитую светом белую пустыню, окаймленную стенами,
на которой высились темные силуэты звездолетов. Его ждал один из этих
кораблей, быстроходный разведывательный катер.
Крохотное суденышко без опознавательных огней притаилось в южном углу
порта.
Алган согласился принять участие в странной игре. Ему следовало
захватить корабль при тайном попустительстве портовых властей. Он должен
был стартовать, зная, что в погоню будут брошены все силы Бетельгейзе.
Целью его полета была Глания, крохотная, недавно освоенная планетка с
небольшим космопортом. Глания, аванпост Освоенной Галактики в опасной
близости от ее Центра, была первым этапом его путешествия. Именно на
Глании жил один из тех немногих, кому довелось вернуться после гибели
своих экспедиций.
Алган тщательно проверил содержимое карманов. В них не должно было быть
ничего, что бы позволило установить его личность, если план провалится или
он погибнет. Но он не знал, кому нужны эти меры предосторожности. Может
быть, Ногаро действительно верил в существование иных рас и не хотел
полагаться на волю случая? Может, он все делал для того, чтобы возможные
завоеватели не узнали, как добраться до Бетельгейзе? Или опасался более
конкретного противника среди человеческих цивилизаций? Никаких
компрометирующих предметов. Только в одном из карманов комбинезона лежала
шахматная доска. Это была единственная ниточка, которая могла вывести его
на след.
Он казался себе охотником, который не знает, на какого зверя идет и где
именно произойдет встреча. Алган посмотрел на часы. Десять пятьдесят
восемь. Он начнет действовать ровно через две минуты.
Безоблачная ночь была тихой и безмолвной. Город невозмутимо светился
своими холодными огнями. Далекий вертолет едва слышно рвал винтом
шелковистый воздух. Высокие башни казались в ночной тьме снопами света.
Алган начал считать секунды. Это было бессмысленным, но его губы
шевелились сами собой.
Пять. Четыре. Три. Два. Один.
Ничего не произошло. Было ровно одиннадцать часов.
На какое-то мгновение он заколебался, но потом бесшумно ринулся вперед,
по-кошачьи скатившись вниз по лестнице. В его распоряжении было всего
полминуты, чтобы добежать до стартовых площадок, - контрольный луч обегал
их каждые тридцать секунд.
Луч был невидим и неощутим, но, если на его пути оказывался чужеродный
предмет, автоматически включалась тревога. Обычно луч прощупывал космопорт
по принципу Монте-Карло. Ускользнуть от луча было невозможно, так как не
известно было, какую часть порта он обегает в данный момент. Но каждые
тридцать секунд он оглядывал каждую стартовую площадку, пронизывал тени и
оглаживал полированный металл корпусов.
Сегодня же между одиннадцатью и одиннадцатью десятью луч работал по
иной программе. Для непосвященных она использовала те же случайные числа,
но на самом деле луч имел точную траекторию, и Жерг Алган, выучив
программу наизусть, мог пересечь эспланаду, не вызвав сигнала тревоги.
Он считал секунды, сбегая вниз по бесконечным ступеням, и оказался на
поле космодрома на три секунды раньше. Алган застыл в неподвижности. Три.
Два. Один.
Алган понесся к дальней темной точке. Тому, кто наблюдал за ним с
высоты башни, он казался муравьем, темной песчинкой, скользящей по гладкой
стекловидной поверхности. Алган нырнул в тень и перевел дух. Он на десять
секунд опережал график, и теперь следовало дождаться, пока луч минует эту
часть эспланады.
"Я представляю собой великолепную мишень", - подумал он. Теоретически
никто не должен был в него стрелять. Но это теоретически...
Огромные силуэты кораблей увеличивались на глазах. Он спешил оказаться
в их тени, хотя ощущение безопасности было мнимым. Можно было ускользнуть
от человеческого взгляда, но не от бдительного ока машин.
"Странная идея", - подумал Алган, когда Ногаро изложил ему план
Бетельгейзе. Он поинтересовался, почему нельзя отправиться открыто на
борту одного из судов? К чему весь этот маскарад, эта абсурдная и опасная
игра? Ради обмана пуритан? Десяти планет?
- Нет, - холодно ответил Ногаро. - Когда они узнают о вашем бегстве, то
сразу поймут, с чьей помощью и куда вы отправились.
Ни Бетельгейзе, ни пуритане не желают показывать Освоенной Галактике,
что опасаются гипотетических цивилизованных рас, обитающих в
неисследованных районах. План диктуется политическими соображениями. Если
официально снаряжать экспедицию для поиска черных цитаделей, то как можно
отказать в том же торговцам-пуританам?
- Если меня схватят, то я буду осужден за пиратство? - спросил Алган.
- Конечно, - ответил Ногаро. - Но вас не схватят, если только вы сами
этого не захотите. Тогда вас под надежной охраной отправят на Бетельгейзе.
Но может случиться, что вам удастся бежать.
- Опасная затея, - заметил Алган.
- Еще бы, - согласился Ногаро. - Но что вам больше нравится - открытое
пространство или освоение новых миров? Вы свободны в выборе.
- Пространство, - без колебаний ответил Алган.
Теперь он петлял по странному лесу - громадные корабли представлялись
стволами, а их антенны - ветвями деревьев. В нем проснулся инстинкт
охотника.
"Наверно, следовало отказаться, - размышлял он. - Как я смогу служить
Бетельгейзе, которую так ненавижу?".
Но ответ таился в нем самом. По натуре он был охотником, люди именно
такого типа годились в наемники. Вот он и стал одним из них.
Его страстью была охота. Любая охота. И долгое бродяжничество на Даркии
тоже преследовало эту же цель.
Теперь и среди звезд ему, человеку с первобытным инстинктом, нашлось
место. И он станет той самой песчинкой, которая остановит отлаженный
механизм. "Надо стать конем на этой шахматной доске и, прыгая от звезды к
звезде, загнать в угол короля противника, черного короля, властителя
Галактики".
Он побежал быстрее. Ему казалось, что кожа его ощущает жар контрольного
луча.
Послышался шум, Алган застыл в густой тени ближайшего корабля и
насторожился.
Неподалеку шел человек - его подошвы глухо стучали по гладкой
поверхности эспланады.
"Неужели враг, - подумал Алган, но тут же отбросил эту мысль. -
Неожиданный обход? Или обычный техник проверяет двигатель перед стартом
корабля?".
Его появление грозило большими бедами, чем попадание в зону
контрольного луча или происки торговцев Эльсинора. Непредсказуемый,
случайный фактор мог изменить результат охоты.
Алган начал считать секунды. Нельзя было оставаться на одном месте -
луч мог обнаружить его в любое мгновенье.
Он медленно обогнул огромный корпус, за которым прятался. Крохотный
кораблик, предназначенный для него, был совсем рядом. Но, чтобы добраться
до него, следовало пересечь освещенную зону, пробежать между рядами
громадин, похожих на спящих доисторических чудовищ.
Он бросился вперед, наступая на собственную тень, которая неслась перед
ним, как бы указывая дорогу.
- Кто там? - раздался голос.
Он даже не обернулся, а побежал еще скорее.
- Кто там? - На этот раз голос звучал менее уверенно. - Покажитесь или
я подниму тревогу!
Алган на бегу пытался определить, откуда доносится голос. Человек,
по-видимому, работал возле одного из кораблей у края световой полосы,
которую должен был пересечь Алган. Он, конечно, заметит его, и, если
только ему не приказали закрыть глаза на некоторые странности, свидетелем
которых он мог стать в порту этой ночью, планам Алгана не суждено сбыться.
Он никогда не будет путешествовать среди звезд.
Алган мгновенно принял решение - он покинул освещенную зону и скользнул
между двумя звездолетами. Он знал, чем рискует, если попадет в зону луча.
Пока ему сопутствовал успех. Секунды тянулись бесконечно, и корабль,
который он огибал, казался ему исполинской горой, что было недалеко от
истины. Затем, не выходя из тени следующего корабля, он приблизился к
освещенной зоне.
Человек был далеко, но Алган ускорил шаг, боясь, что его заметят. Либо
охранник, либо техник. Контрольные автоматы знают о его присутствии на
эспланаде и не обратят на него внимания. А вот если это охранник, он
непременно вооружен и умеет охотиться на людей.
Вдруг Алган заметил преследователя. Вернее, его тень, крохотную среди
громад. Сердце Алгана забилось чаще. Он понял, что не доберется до своего
корабля незамеченным.
У него оставался единственный, хотя и нежелательный выход.
Он вжался в тень корабля, слившись с металлом. Затем ногтем стукнул по
его поверхности. В тишине прозвучала странная нота.
- Кто там? - человек шел прямо на него.
Это был техник. Охранник никогда бы не выдал себя голосом.
Алган отпрыгнул в сторону и снова ударил по металлу. Звук растекался по
листам обшивки, сбивая с толку преследователя.
Наконец Алган увидел силуэт, двигавшийся прямо на него. Человека слепил
свет, и он не решался поднять тревогу. Алган молниеносно выпрыгнул из
тени, его преследователь от неожиданности отпрянул, и это движение
погубило его. Это был техник, которого никогда не учили обороняться. Ему и
сейчас не пришло в голову поднять тревогу, и он стал защищаться. Алган
кулаком левой руки ударил техника в живот, а ребром правой нанес ему
сильный удар по затылку. Человек бесшумно рухнул на землю.
Алган оттащил его в тень. Тревога могла подняться в любое мгновенье.
Не оглядываясь, Жерг припустил по освещенной дорожке, пересек пустынную
зону, поспешно вбежал по пандусу к люку. Уже не опасаясь шума, он пронесся
по коридорам корабля и рухнул в пилотское кресло.
Корабль был готов к немедленному старту. Его двигатели тихонько урчали,
а на бортовом табло горели сплошные зеленые огоньки.
Алган методично принялся нажимать на клавиши управления. Закрылся люк.
Металлические ленты охватили тело Алгана и прижали к креслу.
- Прощай, - прошептал он, бросив последний взгляд на обзорные экраны, и
нажал стартовую кнопку.
Мгновенье спустя по всему порту вспыхнули огни. Ему показалось, что он
слышит зловещий рев сирен. Но тут на него навалилась свинцовая тяжесть, и
огни порта исчезли с экрана.
Он едва мог шевельнуть пальцем, однако нашел силы просунуть руку в
карман комбинезона и погладить полированную поверхность доски.
Долгий поиск начался. Пока он имел право поспать. Несколько недель
корабль будет вести к цели автопилот.
- Желаю удачного путешествия, - раздался голос Ногаро. Алган вздрогнул.
Но голос замолк, и Алган понял, что слышит запись.
- Думаю, все прошло как по маслу. Иначе бы вы не оказались в космосе.
Надеюсь, и впредь все будет складываться как надо. Теперь позволю себе
дать несколько советов на будущее.
Прежде всего, предупреждаю - не рассчитывайте, что вам удастся обмануть
Бетельгейзе. При желании мы отыщем вас в любом конце Галактики. Нам
известно ваше враждебное отношение к центральному правительству. И все же
если Бетельгейзе, пренебрегая этим, поручила вам выполнение данной миссии,
то только потому, что мы уверены в получении нужных сведений даже против
вашей воли.
Не считайте мои слова проявлением недоброжелательности. Скорее,
наоборот, Бетельгейзе предпочитает подобострастным служакам мятежников.
Не совершайте посадку в космопорте Глании. Вас тут же схватят - всем
разослано описание ваших примет как пирата. Иначе мы не могли поступить. В
вашей искренности никто не должен сомневаться. Не забывайте о том, что вы
работаете на собственный страх и риск. Бетельгейзе официально отречется от
всего, что вы сообщите о своих связях с центральным правительством.
Итак, садитесь поблизости от порта и пробирайтесь в город пешком. Ваш
корабль с легкостью минует любые пояса дальнего обнаружения. Тем более что
наблюдение на вновь освоенных планетах ведется спустя рукава, а мы
позаботимся, чтобы в ближайшие месяцы к нему относились еще небрежней.
Вступайте в контакт с человеком, о котором вам говорили, но не сообщайте
ему, кто вас послал.
В остальном вы свободны в своих действиях. Когда вы вернетесь, мы
постараемся доказать вам, что в могуществе Бетельгейзе есть и
положительные стороны. И что новый создающийся мир стоит всех прошлых
миров.
Мы доверяем вам.
И не забывайте, что я ваш друг. Если понадобится, скажите, что вас
послал я. Мое имя немного известно в пространстве. Оно может вам помочь.
До свидания, Алган.
До свидания... Это значило многое. Это предполагало, что Алган вернется
из своего полета. Это предполагало, что, несмотря на темпоральные
искажения, несмотря на ужасающее удлинение секунд, проведенных в полете со
скоростью света, Ногаро будет жив, когда Алган прибудет на Бетельгейзе.
- До свидания, Ногаро, - против воли прошептал Жерг Алган.
Полет походил на долгий путь в темном туннеле, хотя в межзвездном
пространстве нет ничего вечного и неизменного. Даже многие века
путешествий в пустоте не искоренили в людях рефлексов, приобретенных в
незапамятные времена. Поэтому психологические проблемы путешествий в
пространстве решались с большими трудностями, чем технические.
Исследователи ответили на вызов звезд. Прежде всего они попытались
изменить сущность человека, дать ему новый образ мышления, отучить от
страха, убедить в том, что любые искажения времени и пространства суть
нормальные явления. Они пытались ввести в его подсознание все данные,
которые он мог затем усвоить с помощью сознания. Затем они снабдили
человека психологической броней, проводя на нем безопасные, но сбивающие с
толку опыты. Тренировка была изнурительной, и все же игра стоила свеч -
человек учился познавать звезды.
Но психологи на этом не остановились. Они знали, что человеку мало
приспособиться к окружающим условиям. Они стремились сохранить привычную
обстановку родных ему миров. Чтобы уберечь рассудок освоителей Галактики,
они превратили тяжелые корабли в машины иллюзий. Они воссоздали внутри
кораблей пейзажи планет, их безбрежных лесов и прерий, солнца и звездного
неба. Они овладели игрой света и тени. Травы в полях, облака в небе,
вздымающиеся на горизонте горы - все было миражом. Но человеку были
необходимы эти миражи.
Однако на легких исследовательских кораблях, быстрых и маневренных,
такой комфорт, к великому сожалению Алгана, отсутствовал.
Жерг оказался в совершенно безмолвном мире, залитом столь ровным
светом, что корабль, казалось, блуждал в густых сумерках. Алган
чувствовал, что постепенно теряет свое "я". Его память как бы отвергла
время, ему было все труднее вспомнить, когда произошло то или иное
событие. Случалось, что обычный жест возвращал его к реальной жизни, и он
вновь осознавал себя. Однако реальность оказывалась столь мрачной, что
Алган снова прятался в раковину собственного воображения.
Машины взяли на себя всю заботу как о нем, так и о корабле. Они
рассчитали оптимальный маршрут.
Время шло медленно.
Бортовые часы отсчитывали дни и недели. "Месяцы и годы на Даркии", -
напоминал себе в полусне Алган. Какой он найдет ее по возвращении? Он
думал о Бетельгейзе и ее мощи, о десяти планетах пуритан и их подрывной
деятельности, о зачатках цивилизаций, рассеянных по Освоенной Галактике,
которые росли, развивались и надеялись, что вся Галактика примет именно их
уклад жизни, хотя людей там было горстка песка среди моря звезд.
Он размышлял о грядущем, о том, что свершат люди - как они зажгут
звезды, передвинут одни миры, создадут другие, высвободят гигантские
количества энергии, ему грезились существа, которых им доведется
встретить, галактики, которые заселят люди, пока еще немыслимые дали, в
которые уйдет человечество, когда погаснут звезды этой Вселенной; он
задумывался и о судьбе покоренных планет, об их прошлом и будущем, о том,
чем они стали после появления на них человека, о еще ожидающих человека
неведомых планетах, которые одинокими черными алмазами висят во тьме
космической ночи; думал он и о людях, которые свершат все это, выполняя
свой долг, ведь их предки предсказали будущее, они мечтали покорить
Вселенную, еще не достигнув ближайших звезд, и он понял, что прошлые
поколения тоже не могли не ощущать распада внутреннего мира, сотканного из
воспоминаний и смутных устремлений, когда подчинились силе, которая
толкала их вперед к познанию неведомого.
"В чем смысл нашей жизни? - спрашивал он себя. - Наверное, в том, чтобы
трудиться, претворяя мечты в действительность".
Жизнь была исполнена смысла, когда требовала тяжелейшего труда. Каждый
рывок вперед, каждая новая победа рождали нового человека. А роды всегда
тяжки.
Случались долгие периоды отдыха, когда человек переставал двигаться
вперед, а иногда терял то, чем владел в предыдущие эпохи, увязнув в
трясине удобных привычек, замерев в уютной неподвижности.
Это было давным-давно. Завоевание звезд помогло человеку возродиться.
Новые дела не за горами - они будут еще более трудными и мучительными, это
будет новым отрицанием прошлого. Нельзя оставаться вечно новорожденным.
Человечество не имеет права отказать себе в собственном возрождении.
Человек должен идти вперед, исследуя новый мир, открытый его ощущениям
и разуму.
История человека как вида повторялась в каждом индивидууме. Сначала
образ мышления младенца, затем медленное обучение логике. Юношеская
привязанность к родной планете, затем контакт с пространством, с его
искажением времени и разрывом с прошлым. Некогда человечество мыслило
по-младенчески, но, обретя логику мышления, оно по-прежнему не хотело
отказываться от условий привычной жизни и чуть ли не святотатством считало
эмиграцию на новые миры и к звездам.
И все же постепенно человек превращался в гражданина звезд. Он еще
выказывал страх и неуверенность, как взрослое существо, которое впервые,
но окончательно покидает родной кров. Человечеству пока не удалось
преодолеть внутренних противоречий. Может быть, оно страдало от невроза?
Может быть, в младенчестве оно испытало такой шок при контакте с
реальностью, что каждый человек стремился предохранить свой внутренний мир
от посторонних воздействий?
Человечество почти отучилось от страха перед пространством. Но ему еще
следовало преодолеть страх перед временем. Пуритане отчасти решили
проблему, отрицая время, лишив его права играть даже самую малую роль в их
жизни. Бетельгейзе обошла трудности, опираясь на опыт, накопленный за века
многими поколениями.
"Когда-нибудь человек овладеет временем, как некогда овладел
пространством, - думал Алган. - Быть может, однажды он пошлет своих
эмиссаров в будущее, чтобы проверить, как развиваются планы, осуществление
которых началось давно и должно продолжаться несколько веков". То будут
эмиссары, согласные покинуть свое родное время, признавшие своей семьей
все человечество, его прошлое и будущее и избравшие своей родиной
Вселенную.
Так прошли недели полета.
На расстоянии около половины светового года от Глании корабль начал
торможение. Солнце Глании было еще пока крохотной световой точкой,
затерянной среди звезд этого сектора Галактики. Но оно быстро
увеличивалось в размерах. Жерг Алган изучил все данные о Глании, которые
имелись в памяти корабля, и сведения о человеке, с которым ему предстояло
встретиться.
Глания была единственной планетой в этой системе. Звездные системы с
одной планетой очень редки, во всяком случае в исследованной части
Галактики. Чаще встречаются либо солнца-одиночки, либо звезды с полной
планетной системой. Но по мере приближения к центру Галактики положение
менялось - насыщенность пространства звездами увеличивает опасность
трагических столкновений.
Корабль самостоятельно вышел на орбиту. Машины так рассчитали
траекторию подхода, чтобы наблюдатели на Глании приняли корабль за
метеорит. Алган по картам выбрал место посадки - обширную равнину
неподалеку от космопорта. Холмистая местность позволит укрыть корабль, а
ему самому нескольких дней хватит, чтобы добраться до порта и, если все
пройдет гладко, возвратиться и отправиться дальше, к центру Галактики.
Изображение планеты на экранах быстро росло. В этом мире преобладали
розовые тона, как на Даркии преобладают зеленые.
Цвет зависел как от растительности, так и от красного солнца, которое
властвовало в ночном небе Глании.
Металлические ленты снова охватили тело Алгана. Он во второй раз тронул
клавиши, сообщив машинам нужные команды.
Корабль камнем пронизал атмосферу и резко затормозил. Катер
предусматривал подобные маневры и был оборудован аппаратурой, которая
предохранила Алгана от действия сверхбыстрого торможения.
Корабль завис в нескольких метрах от поверхности, а затем, словно на
ниточке, опустился прямо на розовые кусты и мхи, которые покрывали
равнину.
Алган глянул на экраны - равнина простиралась до самого горизонта.
Близилась ночь, и белый свет постепенно уступал место красному. Нигде ни
малейшего движения. Казалось, на этой планете кроме примитивной
растительности нет ничего живого.
Судя по отчетам, так оно и было. Алган встал и открыл люк. Он уложил в
рюкзак провизию, медикаменты и шахматную доску, рассовал по карманам
необходимые инструменты.
"Нет, Глания не походит на пустыню, - подумал он, переступая порог
люка, - хотя на первый взгляд кажется такой". Все вокруг устилал розовый
ковер мхов. Достаточно ли плотен этот ковер для пешего перехода? Космопорт
находился в пятидесяти километрах. Для него такое расстояние было
пустяковым, но вряд ли стоило уповать на свой охотничий опыт.
Он уже спускался по ступенькам вниз, когда послышался глухой рокот.
Сильный порыв ветра заставил Алгана прижаться к кораблю, и ему почудилось,
что корабль пошатнулся. Он не сразу понял, что корабль действительно
кренится. Его опоры уходили в зыбкую почву. Что делать? Вернуться в
пилотскую кабину, включить двигатели и попытаться вырваться из болота?
Маневр был опасным, но выполнимым.
Он размышлял слишком долго, так что все решилось само собой. Корабль
покачнулся, словно его подхватила волна. Новый порыв ветра отбросил Алгана
в сторону. Он упал на мягкий ковер мхов и утонул в нем, как в пуховой
перине. Нащупав твердую кочку, он встал на ноги. А корабль тем временем
опрокинулся и исчез среди мхов, словно проглоченный невидимой пастью. На
мгновенье показался и снова ушел вглубь нос.
Алгана охватило отчаяние. Он оказался на этой болотистой планете один,
без оружия, без карт, без инструментов, правда, с трехдневным запасом
провизии, компасом, старинной шахматной доской и уверенностью в том, что в
полусотне километров находится космопорт.
Неужели этого и хотел Ногаро? Или он сам допустил какую-то ошибку?
Отныне все это не имело значения.
Даже не начавшись, миссия Алгана выглядела совершенно невыполнимой.
Идти оказалось легко. Алган без труда шагал по мшистым зарослям,
кроваво-красным пол лучами ночного светила. Ветер утих. По-видимому, здесь
переход ото дня к ночи и наоборот сопровождался гигантскими перемещениями
воздушных масс.
Через несколько километров он ощутил усталость. Воздух был упоительно
тих. Выбрав место потверже, Алган улегся на мох и закрыл глаза.
6. ПРОКЛЯТЫЕ МИРЫ
"Пространство, - думал Алган, лежа с закрытыми глазами на мягком
розовом мху, - можно представить в виде ткани из материи и света, в
которую вплетены нити причин и следствий. И именно потому, что я, Жерг
Алган, занял в определенный момент определенное место в пространстве в миг
своего рождения, вырос в условиях цивилизации, которая измеряла
пространство парсеками, среди людей, различия между которыми были так
велики, что они еще не всегда могли понять друг друга, случилось то, что
должно было случиться именно со мной, а не с кем другим". Мысль о
неотвратимости судьбы была странной, но вывод напрашивался только один -
во времени и пространстве существовал узкий ход под именем Алган, по
которому он будет идти всю свою жизнь и нигде не сможет свернуть в сторону
от собственной судьбы.
Мысль была ошеломляющей. Он еще никогда не формулировал с такой
четкостью и силой своих неосознанных стремлений. Нередко у него возникало
ощущение той или иной степени свободы, но оно быстро проходило. Сейчас он
осознал, что всегда был пешкой на шахматной доске вроде той, что лежала
рядом с ним, а те, кто передвигал его с клетки на клетку, сами были
пешками на той же безграничной доске пространства и времени, хотя пока еще
не осознавали этого. Недаром во время охоты он всегда ощущал неразрывную
связь между собой и зверем, на которого шел, - в какой-то момент либо
охотник, либо зверь непременно обречен на гибель. Эту связь овеществляло
все: леса, тропинки, ветры, запахи, звезды, вся Вселенная, хотя она была
едва ощутимой. Животное воспринимало ее инстинктивно, охотник почти
осознанно.
Сейчас и охотник, и его жертва оказались в одной шкуре, а полем охоты,
шахматной доской, стала вся Вселенная. Клетками доски были планеты, звезды
и даже галактики.
Победитель получит ответ на извечный вопрос.
Что такое человек?
Но существовал и другой ответ, входивший в правила игры, которая с
незапамятных времен разворачивалась в пространстве.
Есть ли в космосе некто подобный человеку, в котором человек признает
равного себе, понимая, что этот некто не есть человек?
На этот вопрос ответить не мог никто - ни философы, смахивающие
бородами пыль с древних манускриптов, ни ученые, склонившиеся над
микроскопами или следящие за стрелками точнейших приборов. Ответа никто не
знал, ибо время ответа не пришло.
Этот момент наступал сейчас. Две громадные армии, или просто население
двух муравейников, оказались в непосредственной близости друг к другу, но
контакт пока не состоялся. Соприкосновение было неизбежным. И битва могла
разгореться, стоило лишь кому-нибудь передвинуть простую пешку не на ту
клетку.
Пешка носила имя Жерг Алган.
"А вдруг моя персона и не играет особой роли? Может, в авангарде армий
стоит множество пешек или часовых, готовых при встрече либо приветствовать
друг друга, либо перегрызть друг другу глотку? Быть может, меня поджидают
на этой молодой планете? А жертва и крадущийся за ней охотник столь же
напуганные невежды, как и я сам?"
Он вскочил на ноги и отряхнулся. Примятый мох распрямился за ночь. А от
ракеты, наверно, остался только легкий розовый шрам. "Что случилось со
звездолетом?" Он представил себе, как тот медленно погружается в бездонные
глубины, обрывая губчатые корни мхов.
Алган собрал вещи и снова пустился в путь. Ночь казалась красной из-за
пурпурного света далекой звезды. Алган без особых усилий пробирался среди
густой растительности. Почва под ногами упруго пружинила.
Алган шел почти прямо, изредка сверяясь по компасу. До космопорта
оставалось километров тридцать. Сила тяжести на планете была невелика, и
он полагал, что часов через десять будет у цели.
Его мышцам и нервам не надо было привыкать к долгим часам ходьбы в
одиночестве. Комбинезон надежно защищал его от прохлады. Иногда тишину
ночи пронизывал пронзительный крик, но пока он не встретил ни одного
живого существа, которому тот мог бы принадлежать, а растительность не
проявляла никакой враждебности.
Скорее всего, это кричали какие-то животные вроде тех, что населяли
Землю миллиарды лет назад, до появления человека. Карикатурно похожие на
тех, в кого впоследствии превратятся в процессе эволюции, такие животные
встречались на всех планетах земного типа.
Смысл существования этих животных и растительных миров, которые
смахивали на лабораторные культуры, рассеянные в пространстве, ускользал
от Жерга Алгана. Может быть, фауна должна была стать разумной через
немыслимые времена, или то были результаты неудачных опытов, а может, игра
велась на столь обширной доске, что правила оставались неизвестными
человеку.
Снова поднялся ветер, и под его ласковым дыханием зашуршали растения.
Ветер как бы включился в игру - он то мешал ему идти, то подталкивал
вперед, то отдалял, то приближал встречу, которая могла стать решающей в
его судьбе.
Ветер толкнул Алгана в спину и вдруг подхватил его и поднял в воздух,
словно паука на паутинке. Он оказался высоко над пурпурной равниной. Ветер
ревел в ушах и увлекал в плотные слои воздуха.
Подавив страх, он поплыл в ледяном воздухе. И вдруг рухнул вниз.
Пурпурную равнину надвое рассекал глубокий разлом. Алган видел отвесные
обрывистые стены ущелья.
Он сумел замедлить падение и приземлился на мягкую моховую подушку в
нескольких метрах от бездны. Город лежал по ту сторону пропасти.
Алган уселся на краю обрыва и глянул в небо. Красная звезда сияла на
небосводе, затмевая остальные светила, которыми, казалось, было вымощено
ночное небо. Чувствовалась близость к центру Галактики, и звезд здесь было
столько, что ночь отличалась от дня только окраской света.
Что дальше? Пропасть была для него столь же непреодолимым препятствием,
как река для муравья. Добравшись до края клетки, он увидел, что соседняя
клетка недостижима. Путь был проделан зря.
Он склонился над краем пропасти и увидел далеко внизу деревья, которые
играли листвой в плотном воздухе, как водоросли в сильном морском течении.
Он осмотрел противоположную сторону обрыва, серебристую в лучах пурпурной
звезды, и заметил между отвесными стенами циклопические колонны, похожие
на остатки храма, с которого сорвало крышу. Их окружали заросли фиолетовой
растительности.
Ветер стих. Неожиданное исчезновение ветра привлекло его внимание. В
ущелье существовало что-то более сильное, чем ветер, или создавался
противоток, который уравновешивал силу ветра, увлекшего его за собой.
Алган вспомнил, что его падение началось, когда он подлетел к краю
расщелины. Он еще раз склонился над пропастью и ощутил на лице легкое
дыхание. Он ощупал холодный камень отвесной стены и ему показалось, что
его пальцы окунулись в жидкость. И тут он понял.
Края пропасти были лишены растительности, а деревья внизу казались
водорослями потому, что имели такое же строение и находились в таких же
условиях, как земные водоросли. Гигантский разлом был рекой. Но на этой
планете река была из газа, за многие века пробившего себе ложе в
кристаллической породе.
Это была река из газа более плотного, чем воздух, газа, возможно,
ядовитого, но по нему можно было плыть, используя течение. Он оторвал
кусок мха и бросил его вниз, в невидимое течение. Мох медленно, дергаясь,
как на ниточке, пошел к далекому красному дну.
Алган проверил свое снаряжение, подтянул лямки рюкзака и соскользнул с
обрыва, держась за край. Ему показалось, что он погрузился в теплую
жидкость. Он отпустил руки, и течение подхватило его. В легкие ворвался
густой липкий воздух, ему стало нечем дышать, он отчаянно замахал руками,
вынырнул на поверхность и жадно глотнул воздух. Поток довольно быстро нес
его вперед. Ему, очевидно, помогло удержаться поверхностное натяжение. Но
он был столь же беспомощен, как унесенный рекой муравей.
Он посмотрел вниз и увидел где-то в километре под собой колышущиеся в
красном тумане водоросли. Вдруг послышалось шипение, быстро перешедшее в
рев. Алган понял, что попал в газоворот. Но нырнуть и отплыть прочь от
этого мальстрема он не успел. В глазах потемнело, и он потерял сознание.
Алган почувствовал, что ударился головой о что-то твердое, рука
непроизвольно ухватилась за веревку. Он подтянулся, и в легкие хлынул
воздух. В висках стучало. Он услышал крики. Какая-то огромная тень
загораживала вид на дальний откос. Затем он различил слова. Послышался
топот босых ног по палубе, на него обрушилась сеть, он понял, что его
тянут наверх. Вот его опустили на твердую поверхность. Чьи-то руки ощупали
тело. Он хотел что-то сказать, открыл глаза - прямо над ним висела
кровавая звезда. Она беззвучно рассмеялась, и Алгана окружили тьма и
безмолвие.
Когда настал день, буря, разыгравшаяся ночью над поверхностью газовой
реки, утихла. Жерг Алган нервно мерял шагами палубу. Примитивный плот из
губчатой розовой древесины имел в длину около ста метров, и Алган понимал
почему. Разница в плотности древесины и газа была столь мала, что для
переноса малой массы требовалось большое газоизмещение. Управление плотом
обеспечивалось громадными парусами, которые опускались в газовый поток и
служили рулями или веслами. На корме торчала мачта, где в корзине
постоянно сидел наблюдатель.
Постройка такого плота не требовала ни особых строительных навыков, ни
больших затрат, а потому его попросту бросали в конечном пункте
путешествия - ведь он двигался только по течению.
Матросы отличались темной кожей, видно, здесь, вблизи от Центра
Галактики, радиация была велика. Они не обращали внимания на пассажира и
говорили между собой на неизвестном Алгану наречии. Их слонялось по палубе
около десятка, но из трюма доносились смех и выкрики, и Алган решил, что
это либо охотники, либо добытчики, возвращавшиеся по окончании сезона в
космопорт, чтобы продать свой скудный товар.
Возможно, их далекие предки когда-то попали сюда случайно на
потерпевшем аварию корабле, а возможно, с умыслом были оставлены на
планете в надежде, что здесь разовьется самобытная цивилизация. Несмотря
на примитивный образ жизни, они сохранили манеры цивилизованных людей. В
их головах, наверное, царил сумбур: обрывки знаний о прошлом предков
мешались с представлениями галактического бытия, но они не выглядели
несчастными. Планета была по-своему гостеприимной, а жизнь ее обитателей
протекала просто и незамысловато, как в незапамятные времена на
тихоокеанских островах Земли, родины всего человечества. "Тихим океаном"
цивилизации, контролируемой Бетельгейзе, было пространство, а зачарованные
острова и проклятые миры кружились в черной пустоте вокруг бесчисленных
солнц.
"Впрочем, эта аналогия не имеет смысла", - решил Алган. Он лежал на
носу судна, поглаживая рукой шахматную доску с тончайшими гравюрами,
символизирующими Вселенную.
Аналогия в самом деле не имела смысла - ведь цивилизация на Тихом
океане была делом случая и истории, а галактическую цивилизацию создал
человек. Людей сознательно оставляли на отдаленных планетах, чтобы
свернуть историю с проторенного пути. Эту холодную концепцию освоения
Вселенной разработала Бетельгейзе... Бетельгейзе не остановилась на том,
что подарила человеку пространство, она пыталась строить будущее
человечества по своим планам.
Холодный гнев снова охватил Алгана. Рука лежавшая на полированной
поверхности доски, дрогнула. Давняя ненависть человека прошлого к
Бетельгейзе проснулась в нем. Однако теперь эта ненависть обрела новый
смысл. Он понимал, что является пешкой в какой-то космической игре, но
теперь решил перейти на сторону противника, ведь Бетельгейзе была не
просто противником в игре, а врагом.
Наблюдатель издал протяжный крик, и Алган приподнялся, опасаясь засады.
Но увидел, что судно приблизилось к запруде из древесных стволов, которая
перегородила газовую реку. Справа, посреди пурпурно-красной равнины,
высились белые строения космопорта.
Люди высыпали на палубу и засуетились вокруг тяжеленных рулей,
подбадривая себя протяжными криками, перекрывавшими скрип балок. Плот
замедлил бег и, упершись носом в канаты, застыл посреди реки. Глубина под
ним по-прежнему была не менее километра.
К бортам привязали канаты, и невидимые бурлаки потащили плот к берегу.
Он пристал к серебристому обрыву прямо под стенами космопорта, к которому
вела извилистая тропа, пробитая тысячами ног.
Белое словно мел лицо, изборожденное тысячами морщин, медленно
повернулось в сторону Алгана. Старик комочком сжался в стальном кресле,
похоже попавшем сюда с потерпевшего аварию звездолета. Взглядом
полуприкрытых глаз он обвел грязный дворик, розовую лагуну и две колючие
изгороди из кактусов - их зелень резко контрастировала с красно-фиолетовой
растительностью планеты.
Над двориком высился космопорт, устремленный к звездам, словно
необычный часовой. Кое-где среди растительности торчали каркасы старых
звездолетов. Очертания их ободранных корпусов напоминали о ранних годах
освоения пространства.
Тонкие сухие губы старика дрогнули. Затем послышалась глухая
нечленораздельная речь. Алган ничего не понял. Наконец, медленно, будто
это стоило ему невероятных трудов, старик произнес слова, понятные Алгану.
- Это было давно, - прошамкал старик, - очень давно.
Он шевельнулся, его правая рука поднялась с колен и потянулась к
Алгану. В дневном свете она казалась почти синей, кожа на ней была такой
истонченной, что можно было различить каждую вену, каждую косточку, каждое
сухожилие.
- Я забыл слова, - пробормотал старик. - Я так давно не говорил на этом
языке. Здесь живут сущие дети, и с ними надо говорить языком детей...
- Я прибыл издалека, - тихо произнес Алган, боясь, как бы этот призрак
от звука его голоса не рассыпался в прах.
- Откуда? - спросил старик.
Он наклонился вперед. Ег...
