Кэролайн Дж.Черри. Огни Азерота
страница №10
...хе сверкнулаи унеслась, подхваченная этим ветром. Свет ее неожиданно погас, осталось
только сияние Подменыша, а земля все еще ходила ходуном и содрогалась.
Кони носились взад и вперед, часть дороги исчезла. Сверху покатились
огромные камни, подминая всадников. Внезапно обвалился целый край скалы.
Ближайшие всадники в ужасе закричали, а Моргейн, визгливо выкрикнув
ругательство, выстрелила из своего оружия, убив ближайшего к ней человека.
Оставалось лишь немного шию. Они бросились назад, смешавшись с
болотниками. А Вейни выронил меч из окровавленных пальцев и правой рукой
забрал поводья из бездействующей левой.
Часть неприятелей попыталась съехать вниз по склону, цепляясь за
непрочные камни. Другие сбились в кучу и отчаянно пытались защищаться, но
в них летели их собственные стрелы, выпущенные из луков эрхендимов.
Наконец наступила тишина. Острие Подменыша осветило поле, усеянное
мертвыми скорченными телами, вывороченные камни и семерых уцелевших.
Кессан лежал мертвым на руках Шарна, старый эрхин тихо плакал. Эрхе
исчезла. Сизар был ранен, а Леллин трясущимися руками пытался оторвать
лоскут ткани для повязки.
- Помоги мне, - надтреснутым голосом произнесла Моргейн.
Вейни попытался помочь, опустив поводья, но рука уже не слушалась ее,
когда она пыталась протянуть ему меч. Меч осторожно взял Мерир, опередив
Вейни.
Могущество... Беспокойство отразилось в глазах старика, и мысли,
рожденные им, не были радостным для них. Вейни потянулся к кинжалу,
подумал, что может успеть ударить прежде, чем меч коснется его и Моргейн.
Но в следующее мгновение Мерир направил меч в сторону и попросил
ножны. Смертельная сила скользнула в укрытие, сияние погасло, оставив их
слепыми во тьме.
- Забери его, - хрипло сказал Мерир. - Забери его у меня.
Она взяла меч и прижала его к груди, как запеленутое дитя. Несколько
минут она не шевелилась, совершенно измученная, затем запрокинула голову,
оглянулась и сделала тяжелый вздох.
Никто из лежащих вокруг них не шевелился. Кони стояли, обессиленно
свесив головы, все, даже Сиптах. Вейни почувствовал, как жизнь
возвращается в его спину и руку - но лучше бы он этого не чувствовал. Он
протянул руку и нащупал разрубленную кольчугу и рассеченную кожу. Он не
мог понять, течет кровь или нет, но судя по тому, как двигалось плечо,
кость осталась цела. Он спешился и нагнулся за своим мечом.
Затем он услышал крики, доносящиеся снизу, и сердце в груди у него
застыло. Он с трудом взобрался на коня, остальные тоже стали подниматься.
Шарн замешкался, чтобы забрать колчан со стрелами с тела болотника. Леллин
взял себе лук и колчан и был теперь вооружен так, как привык. Но Сизар
едва смог залезть в седло.
- Поехали вверх, - сказала Моргейн. - Надо опасаться засады. Впрочем,
возможно, что камнепад перегородил путь снизу.
Они ехали медленно, не погоняя изнуренных коней, вверх по извилистой
тропе, ничего не видя во тьме.
Моргейн не вынимала меча, и никто не хотел, чтобы она это делала. Они
ехали все выше и выше, и ничто, кроме мерного топота копыт, не нарушало
ночной тишины.
Внезапно перед ними вырисовалась большая квадратная арка и огромная
крепость, построенная из того же камня, которым был сложен холм.
Нихмин - если и должно было где-либо в этом мире остаться еще
сопротивление, так это здесь, но, тем не менее, его не было. Огромные
двери были избиты и в трещинах, но все же выдержали натиск.
Мерир сверкнул камнем - раз, другой, окрашивая свою ладонь в красное.
Затем огромные двери медленно раскрылись внутрь, и они въехали в
яркий свет, где, стоя на блестящем полу, их ожидал тонко очерченный эрхе в
белых одеждах.
- Ты - та, о ком нас предупредили, - сказал старейший.
- Да, - сказала Моргейн.
Старейший поклонился ей и Мериру, и все остальные наклонили головы.
- У нас один раненый, - сказала Моргейн устало. - Остальные будут
караулить снаружи. Преимущество у нас здесь будет только в том случае,
если мы не позволим напасть на нас неожиданно. Но вам надо уйти.
- Я пойду, - сказал Сизар, хотя лицо его было измученным и казалось
не по годам старым. - Нет, - сказал Леллин. - Я присмотрю за ними вместо
тебя.
Сизар согласно кивнул и сполз с коня. Не подхвати его эрхе, он бы
упал.
17
Холодный ветер хлестал меж камней, за которыми они укрывались. И они
сидели неподвижно, кутаясь в плащи, согреваемые горячим напитком, который
принесли им эрхе. Эрхе взяли на себя заботу о лошадях, и Вейни успокоился,
видя, что они сведущи в этом деле.
Позже к ним присоединился Сизар, поддерживаемый двумя молодыми эрхе и
закутанный в тяжелый плащ. Леллин поднялся, чтобы помочь ему, но не сказал
ни слова. Кемейс опустился у ног его и Шарна, прислонясь к их коленям.
Моргейн сидела чуть в стороне от остальных и следила за подступами к
Нихмину, время от времени поглядывая на Вейни. Рука у нее болела,
возможно, были и другие раны. Она держала ее прижатой к груди, подтянув к
подбородку колени. Вейни сел так, чтобы по возможности заслонять ее от
ветра - единственная услуга, которую она могла принять, возможно просто
потому, что не замечала ее. Его мучила боль, раздирающая буквально каждый
мускул, но не только своя - еще и боль Моргейн.
Подменыш только что сеял смерть, он унес столько жизней, сколько
никому из них не под силу было сосчитать, и к тому же унес еще и одного
друга. Именно это сейчас тяготит ее душу, думал Вейни.
Внизу что-то копошилось - накатывало на камни, над которыми
возвышался Нихмин, и пятилось обратно.
- Наверное, дорога завалена камнями, - предположил Вейни, и тут же
подумал, что это может напомнить Моргейн об эрхе.
- Да, - сказала она на эндарском, - я надеюсь. - И затем, покачав
головой, добавила: - Это был несчастный случай. Но я не думаю, что иначе
мы могли бы спастись. Нам еще очень повезло... что никто из нас не
оказался в пространстве между Подменышем и эрхе.
- Вы ошибаетесь.
Она с удивлением посмотрела на него.
- Это не случайность, - сказал он. - Маленькая эрхе знала, что
произойдет. Я перевозил ее через поле. Она была очень смелой. И я думаю,
что она задумала это раньше, только выжидала момента, когда можно будет
осуществить замысел.
Моргейн ничего не сказала. Возможно, ее успокоил этот довод. Она
повернулась и снова стала вглядываться во тьму, откуда все слабее и слабее
доносились крики. Вейни взглянул в том направлении и снова на нее, с
внезапной дрожью, потому что увидел, как она вынимает свой Клинок Чести.
Но она отрезала один из ремешков, свисавших с ее пояса, и отдала его ему,
убрав клинок обратно в ножны.
- Что я должен с ним делать? - спросил он, удивившись.
Она пожала плечами.
- Ты никогда не говорил мне, за что был обесчещен, почему ты стал
илином. И сама я... Я никогда не приказывала тебе отвечать на вопросы, -
добавила она.
Он опустил глаза, сжав пальцами ремешок, почувствовав волосы,
захлестнувшиеся от ветра вокруг его лица и шеи.
- За трусость, - ответил он вдруг. - Я не умер так, как велел мой
отец.
- Трусость? - она засмеялась. - Ты - трус? Перевяжи волосы, ты
слишком долго пробыл со мной в пути.
Она отчетливо выговаривала каждое слово, глядя ему в лицо: ее серые
глаза не позволяли проявить неповиновение. Он зажал ремешок зубами и
откинул волосы назад, чтобы перевязать их, но раненая рука не слушалась в
таком положении. Ему не удавалось заплести косу, и он со вздохом
разочарования выпустил ремешок из зубов.
- Лио.
- Могу помочь, - сказала она, - раз у тебя болит рука.
Он взглянул на нее. Сердце на миг перестало биться. Никто не имел
права касаться волос юйо, кроме ближайших родственников или женщины,
находившейся с ним в интимной связи.
- Но ты мне не родственница, - сказал он.
- Да, мы далеки от родства.
Значит, она знала, что делает. Он пытался найти какой-то ответ, но
лишь бессильно повернулся к ней спиной, продолжая попытки заплести косу
непослушными пальцами. И тут же почувствовал прикосновение Моргейн. Пальцы
ее были проворными и мягкими, и она принялась плести косу с самого начала.
- Боюсь, что мне не удастся заплести настоящую косу нхи, - сказала
она. - Когда-то давно мне приходилось заплетать косу кайя, к которым я
принадлежала.
- Сделайте как у кайя - мне это не будет стыдно.
Моргейн, касаясь его очень нежно, сплела косу, и Вейни в молчании
наклонил голову, чувствуя, что не сможет заговорить, даже если захочет.
Они были уже давними друзьями, он и она, весьма сильно разделенные по
происхождению в пространстве и во времени, и отношения между ними были
илин и лио - но он чувствовал, что на самом деле это было не так, что-то в
их отношениях было очень неправильно. Вейни боялся, что в действительности
это... но эту мысль он постарался выбросить из головы.
Она закончила, взяла из его рук ремешок и затянула его. Узел воина
был хорошо знаком и вместе с тем непривычен ему, он заставил его вновь
вспомнить о Моридже и Карше, где ему позволено было его завязывать. Он
повернулся, встретил ее взгляд, не опуская глаз. Это тоже было ему
непривычно.
- Есть многое, чего мы друг в друге не понимаем, - сказал он.
- Да, - сказала она. - Многое, - она отвернула лицо и стала смотреть
в темноту, и внезапно он понял, что внизу тишина - ни лязга оружия, ни
отдаленных криков, ни лошадиного ржания.
Остальные тоже заметили это. Мерир встал и оглядывал поле, но были
видны только смутные очертания каких-то предметов. Леллин и Сизар
склонились над камнями, пытаясь что-нибудь разглядеть, но тоже, похоже,
ничего не видели.
Затем откуда-то издали послышались крики - не воинственные, а вопли
ужаса. Это продолжалось долгое время и доносилось из разных места.
А после наступила полная тишина.
Над восточным горизонтом появились проблески рассвета.
Свет дня, как всегда в Шатане, пришел медленно. Он зародился на
востоке, касаясь серых облаков, и прочертил смутные тени от камней, от
развалин дальних ворот Меньшего Рога. Белый Холм в утреннем тумане принял
свои очертания, стали ясно видны груды мертвых тел, окружавших его. С
рассветом появились птицы. Бродили одинокие кони, беспокойно щипая траву.
Но от орды... не осталось ни одного живого.
Прошло долгое время, прежде чем кто-то из них пошевелился. Эрхе
медленно вышли вперед и стояли, глядя на картину опустошения.
- Хейрилы, - сказал Мерир. - Наверное, это совершили темные.
Но затем протрубил рог и привлек их взгляды к северу, к самому краю
безлесного места. Там собиралась небольшая группа людей, и, как только их
заметили, они двинулись к Нихмину.
- Пришли, - сказал Леллин. - Эрхендимы пришли.
- Сообщи им ответ, - велел Мерир, и Леллин поднес к губам рог.
Лошади вдали перешли на бег.
Моргейн поднялась, опираясь на Подменыш.
- Нужно расчистить дорогу, - сказала она.
Нижняя дорога Темного Рога представляла собой сплошные руины, она
была почти полностью завалена камнями. Они осторожно приблизились, и
эрхендимы, увидев эту картину, разочарованно заворчали. Но Моргейн выехала
вперед, спешилась и достала из ножен Подменыш.
Клинок замерцал, ожил, и камни один за другим закружились в
круговороте тьмы, срывающейся с острия, и умчались неведомо куда... Но она
убирала камни не подряд, а выборочно, так, что одни камни сами скатывались
вниз, а другие можно было сдвинуть руками. А когда она закончила свою
работу, Вейни заморгал от удивления, ему все еще виделись обломки,
уносящиеся, крутясь, в пустоту. Был расчищен только узкий проход, но и это
казалось невозможным тому, кто помнил, что здесь было совсем недавно.
Они осторожно двинулись по тропе, поглядывая на кручу над головой, и
Моргейн все время была наготове.
Ниже путь был страшен - тела шию загромоздили дорогу. В некоторых
местах Моргейн пришлось расчищать путь среди мертвецов, и они были готовы
встретить уцелевших одиночек, готовы к засаде или к камнепаду - но ничего
этого не произошло. Единственным звуком был топот копыт их коней.
Наконец они приблизились к Нижнему Рогу. Этой минуты Вейни боялся
больше всего. Но им все равно надо было проехать через эту крепость, иного
пути не было. Свет проглядывал сквозь разбитые ворота. Они въехали внутрь
и обнаружили там только смерть, только мертвых - людей и кел, пронзенных
стрелами или зарубленных. Щепки от разнесенных дверей были разбросаны
повсюду, и им даже пришлось спешиться и вести коней в поводу среди мертвых
шию.
Посреди прохода лежала Виз - маленькое тело, не больше какого-нибудь
болотника, все исколотое. Неподалеку от дальних ворот они наткнулись на
Перрин - белые волосы рассыпались по ее плечам и луку, сжатому мертвыми
пальцами. Стрела нашла ее сердце. Но Роха они не увидели.
Вейни выронил поводья коня и стал искать брата среди мертвых, но
тщетно. Моргейн ждала, ничего не говоря.
- Я должен найти его, - взмолился он.
- Я тоже, - оказала она.
Он ходил среди мертвых тел и обломков досок, с трудом переставляя
ноги. Леллин тоже стал помогать ему.
Именно Леллин и нашел Роха, привалившегося к створке ворот, сорванной
с петель.
- Он жив, - сказал Леллин.
Вейни помог расчистить обломки, которыми был полузавален Рох. Глаза
Роха были приоткрыты. Шарн поднес флягу с водой, и Вейни омыл лицо Роха,
дал ему глотнуть. Затем с тяжелым сердцем он посмотрел на Моргейн, не
зная, правильно ли они поступили, что нашли его.
Она оставила Сиптаха стоять на месте и медленно приблизилась. Лук
Роха лежал рядом с ним, в колчане оставалась последняя стрела. Она взяла
лук и колчан и опустилась перед ним на колени, нахмурив брови, держа лук в
руке.
На дороге послышался конский топот. Моргейн поднялась, передала
оружие Леллину и прошла через ворота. Но поступь ее была спокойной, и
Вейни остался на месте, придерживая руками Роха.
Это были эрхендимы. Они принесли с собой дыхание Шатана, эти всадники
в зеленой одежде, с прекрасными волосами и смуглой кожей. Они спешились,
торопясь встретиться с Мериром, и громко выразили свое огорчение, найдя
своего лорда в таком месте и в таком состоянии, а также обнаружив здесь
мертвых эрхендимов.
- Нас было четырнадцать, - сказал Мерир, - когда мы впервые оказались
здесь. Двое безымянных, Перрин Селехнин, Виз из Амиленда, Дев из Тирхинда,
Ларрел Шайлон, Кессан из Обизенда. Они - самая горькая наша потеря.
- У нас только небольшие раны, лорд, и мы рады этому.
- А орда? - спросила Моргейн.
Эрхин посмотрел на нее и на Мерира с удивлением во взгляде.
- Лорд, они передрались друг с другом. Люди и кел дрались до тех пор,
пока почти все не погибли. Безумие продолжалось, и некоторые погибли от
наших стрел, а многие бросились в лес и были встречены там хейрилами. Но
по большей части они сами истребили друг друга.
- Хитару, - внезапно произнес Рох. Голос его был сухим и незнакомым.
- - Хитару не стало - и их повел Шайен. А после его смерти все их единство
распалось.
Вейни сжал руку Роха, и тот посмотрел на него туманным взглядом.
- Я слышал это, - сказал Рох, вздохнув. - Они исчезли, эти шию. Это
хорошо.
Он говорил на эндарском языке, но карие глаза с трудом приобретали
осмысленное выражение, и наконец он узнал тех, кто стоял вокруг него.
- Судя по тому, что ты можешь говорить, ты поправишься, кайя Рох, -
сказала Моргейн.
- Даже умереть красиво я не могу, - насмешливо произнес Рох. - Прошу
за это простить меня.
Моргейн отвернулась, нахмурившись, и отошла. - Эрхендимы перевяжут
его и позаботятся о нем. Я не хочу, чтобы он был близко к эрхе или к
Нихмину. Лучше увести его в Шатан. - Она оглянулась, осмотрела развалины.
- Когда-нибудь я обязательно вернусь сюда, но сейчас я хотела бы оказаться
в лесу... в лесу, и отдохнуть.
На этот раз, в сопровождении старых и новых друзей, ехать через
Азерот им было гораздо легче. Они переправились через две реки, и наконец
впереди показались палатки эрхендимов и горящий в ночи костер.
С ними ехал Мерир - это было почетное сопровождение - и Леллин, и
Сизар, и Шарн. И Рох, всю дорогу молчавший и думавший о своем.
Рох сидел в стороне, среди незнакомых эрхендимов из восточного
Шатана, охраняемый ими, хотя он мало что делал и еще меньше говорил, и ни
разу не предпринял попытки бежать.
- Этот кайя Рох, - прошептал в темноте Мерир, в то время как
остальные занимались едой, - он полукровка, и более того... Но Шатан
примет его. Мы примем даже остатки шию, которые запросили у нас мира, -
они у себя привыкли жить в лесах. А может ли кто-нибудь любить лес больше,
чем человек, который готов был отдать за него жизнь?
Он обращался к Моргейн, и Вейни глянул на нее с внезапно вспыхнувшей
надеждой. Но Моргейн не сказала ни слова, лишь покачала головой.
- Он сражался за нас, - сказал Леллин. - Мы с Сизаром просим за него.
- Я тоже прошу, - сказал Шарн. - Леди Моргейн, я остался один. Я бы
взял этого человека себе в пару, и Див не стал бы упрекать меня. И Ларрел,
и Кессан.
Моргейн опять покачала головой.
- Давайте сегодня не будем говорить об этом. Прошу вас.
Но Вейни все равно заговорил с ней об этом, когда они остались одни,
в шатре, который им отвели. Он не мог видеть ее лица, но чувствовал, что
настроение у нее тоскливое.
- То, что предлагает Шарн... вы думали об этом?
Ее серые глаза встретились с его глазами.
- Я тоже прошу, если от меня это хоть как-то зависит, - сказал он.
- Не проси. Разве я не предупреждала тебя? Я никогда не шагну ни
вправо, ни влево, чтобы сделать так, как хочешь ты. Я знаю только один
путь, Вейни. Если ты не понял этого, значит, ты вовсе не понял меня.
- Если вы не поняли моего вопроса, то, значит, меня вы тоже не
поняли.
- Прости, - сказала она чуть слышно. - Да. Поняла. Ты ведь нхи. Но
подумай о нем, а не о своей чести. Помнишь, ты говорил... о борьбе,
которую он ведет. Сколько времени он сможет выносить это?
Он вздохнул и впился пальцами в свое колено, ибо это было правдой -
он не знал, какая тьма окутывает душу Роха. Огни вот-вот должны были
угаснуть. В определенный день и час Нихмин лишится своего могущества, и
час этот был назначен на завтрашний вечер.
- Я приказала, - сказала Моргейн, - чтобы сегодня стража охраняла его
особенно бдительно.
- Вы спасли ему жизнь. Почему?
- Я следила за ним. И я все еще слежу за ним.
Он ни разу не заговорил с ней о Рохе за все те дни, которые они
провели в лесу близ Нихмина, пока лечились Сизар и Рох. Но когда они уже
были готовы к отъезду, она приказала, чтобы Роха взяли под стражу.
- Я хочу твердо знать, где ты, - сказала она Роху, и тот поклонился с
иронией на лице.
- Несомненно, у тебя есть и более суровые желания, чем это, - ответил
Рох, и в глазах его было странное выражение. Много странного было в нем во
время этой поездки, даже этой ночью. Рох был спокойным, веселым, и часто
это был Рох, а часто - нет. Возможно, и эрхендимы не до конца понимали
его. Если кто и подозревал что-то, так это Мерир. И, возможно, Шарн,
которому тоже было известно, кто такой Рох.
- Думаете, я не понимаю, какую боль он испытывает? - спросил Вейни. -
Но в этой боли - и моя вина.
- Мы не можем рисковать, пока Огни не угаснут, - сказала Моргейн. - А
кто из нас прав, выяснится только потом.
- Когда вам ничто не будет угрожать?
- Когда мне ничто не будет угрожать.
Наступила долгая пауза.
- Никогда я не позволяла себе прислушиваться к голосу не разума, а
сердца. Такова моя натура, Вейни. Но если я причиню вред этому человеку,
ты возненавидишь меня, повинуясь при этом голосу сердца, а не рассудка. А
я рисковать не могу. Я должна оказаться права. Не могу сказать, что
испытываю к Роху неприязнь - но только когда Огни погаснут, пусть... Я
надеюсь, он окажется бессилен.
"Я знаю, что написано рунами на этом лезвии", - вспомнил Вейни. Это
поразило его, как гром с ясного неба. Это были слова Роха, сказанные ему,
когда его разум был помутнен от акила. Теперь он совершенно отчетливо
вспомнил их.
- Он знает многое, - хрипло произнес он. - По крайней мере, часть
знаний Подменыша для него не тайна.
Мгновение она смотрела на него с изумлением на лице, а затем опустила
глаза и прошептала что-то на своем языке.
- Итак, я убил его, - сказал Вейни. - Сказав вам это, я убил его.
- Честь нхи, - произнесла она, усмехнувшись.
- Отныне я не смогу спать спокойно.
- Ты тоже служишь чему-то большему, чем просто самому себе.
- Да, и это почти такая же преданность, как ваша по отношению к той
вещи, которую вы носите с собой. Возможно, именно поэтому я всегда понимал
вас. Старайтесь держать Подменыш подальше от Роха. Если что произойдет, я
сделаю то, что должен буду сделать.
- Я не могу требовать от тебя этого.
- В данном случае, лио, это решать мне.
Она сложила руки и положила на них голову.
Свет постепенно угас. Они молчали и не спали, пока угли в очаге не
потухли. Наконец Вейни заснул, сидя, свесив голову на грудь.
Утром они проснулись поздно. Эрхендимы не спешили будить их, но когда
завтрак был готов, они вышли из шатра, и Моргейн облачилась в белые
одежды, а Вейни - в одеяние, предоставленное ему эрхендимами. Рох
по-прежнему держался на отдалении, не ел, хотя стражники принесли ему еду
и убеждали подкрепиться. Он выпил немного воды и сидел, склонив голову на
руки.
- Мы возьмем Роха, - сказала Моргейн Мериру и остальным, когда они
позавтракали. - Наши с вами пути теперь расходятся, но Рох должен поехать
с нами.
- Как скажешь, - сказал Мерир. - Но до Огней мы вас лучше все же
проводим.
- Будет лучше, если мы поедем одни. Оставайтесь здесь, лорд.
Мирриндяне и эрхендимы нуждаются в вашей заботе. Объясните им, почему мы
так и не вернулись.
- Есть один мальчик по имени Син из Мирринда, который хочет стать
кемейсом.
- Мы знаем о нем.
- Обучите его, - попросил Вейни старого эрхендима. Он увидел, что в
глазах кел появился теплый огонек.
- Да, - сказал Шарн, - мы обучим его. Огни угаснут, но эрхендимы
останутся.
Вейни удовлетворенно кивнул.
- Мы с Сизаром поедем с вами, - сказал Леллин. - Не до самых Огней, а
просто какое-то время. Через наши леса проехать непросто, и...
Моргейн покачала головой.
- Нет, вам надо охранять Шатан. Мы поедем одни. Вы уже сделали для
нас все, что могли.
"А как же Рох?" - был немой вопрос в глазах эрхендимов. Затем на
лицах их отразился страх.
- Нам пора, - сказала Моргейн. Она сняла с шеи золотой медальон на
цепочке и вернула его Мериру. - Это был великий дар, лорд Мерир.
- Он заслужила та, которую мы не забудем.
- Мы не просим у тебя прощения, лорд Мерир, но о некоторых вещах мы
сожалеем.
- В этом нет нужды, леди. Мы воздадим в своих песнях почести вам и
вашему кемейсу, до тех пор, пока песни будут звучать из уст эрхендимов.
- Это великий дар, лорд.
Мерир наклонил голову, затем положил руку на плечо Вейни.
- Кемейс, когда будешь готов к пути, возьми себе белую лошадь. Никто
из наших коней не сравнится с ней.
- Лорд, - сказал он, пораженный и тронутый. - Это же ваша лошадь!
- Она праправнучка той, что когда-то была моей. Я очень дорожу ею - и
потому дарю ее тебе. Ты будешь заботиться о ней, я знаю. Сбруя на ней тоже
твоя. Зовут эту лошадь Эрхин. Она будет носить тебя долго и верно. И вот
еще, - сказал он, вкладывая в его руку коробочку с маленьким алмазом эрхе.
- Все эти Огни погаснут, когда исчезнут Врата. Но если твоя госпожа
позволит, я дарю тебе это. Не оружие, а просто средство защиты и способ
для тебя найти к ней путь, если ваши дороги разойдутся.
Вейни взглянул на Моргейн, и она кивнула.
- Лорд... - сказал он и хотел опуститься на колени, чтобы
поблагодарить, но старый кел удержал его.
- Нет. Мне недолго осталось жить. Мы будем чтить тебя, кемейс. И
когда наши дети давно обратятся в прах, ты и твоя леди, и мой маленький
подарок... будут сопровождать тебя в пути, который тебе еще суждено
пройти. Доброй вам дороги. Я буду вспоминать вас до самой смерти. И эти
воспоминания будут доставлять мне радость.
- Прощайте, лорд.
Мерир кивнул и, отвернувшись от них, велел эрхендимам собирать
лагерь.
Они приготовились к отъезду, облачившись наполовину в свои,
наполовину в подаренные им эрхендимами доспехи, и у каждого из них был
добрый шатанский лук и колчан, полный стрел с коричневым оперением. Только
Рох остался безоружным: Моргейн сняла тетиву с его лука и привязала ее к
седлу, а меч его отдала Вейни.
Рох не выглядел удивленным, когда ему сказали, что он поедет с ними.
Он поклонился и забрался на гнедого жеребца, предоставленного ему
эрхендимами. Движения еще давались ему с болью, и он пользовался меньше
левой рукой, чем правой, даже когда оказался в седле.
Вейни сел на белую Эрхин и осторожно подвел ее к коню Моргейн.
- До свидания, - сказал Мерир.
- До свидания, - вместе сказали они.
- Прощайте, - сказал Леллин, и они с Сизаром отвернулись, а затем и
Мерир. Шарн помедлил.
- Прощайте, - сказал им Шарн и посмотрел на Роха. - Прощай, кайя
Рох...
- Спасибо вам за доброту, Шарн Тиоллин.
Затем Шарн отъехал, а с ним и остальные эрхендимы. Они направились к
северу.
Моргейн пришпорила Сиптаха и поскакала на север, не слишком спеша,
ибо Огни не должны были погаснуть до заката и впереди у них был целый
день.
Время от времени Рох оглядывался назад, и Вейни тоже, пока эрхендимы
не исчезли вдали. До тех пор никто из них не произнес ни слова.
- Вы не возьмете меня с собой за Врата, - сказал Рох.
- Не возьмем, - сказала Моргейн.
Рох медленно кивнул.
- Я ждала от тебя объяснений, - сказала Моргейн.
Рох пожал плечами и некоторое время не отвечал, но по лицу его текли
струи пота.
- Мы старые враги, Моргейн, принятая в род Кайя. Почему - я никак не
мог понять до недавнего времени, до Нихмина. Теперь я наконец понял твою
цель. В чем-то она меня успокоила. Я удивлялся только тому, почему ты
сохранила мне жизнь. Неужели ты передумала? Мне не верится, что ты могла
изменить свои намерения.
- Я уже говорила тебе. Мне не доставляет удовольствия убивать.
Рох рассмеялся, затем запрокинул голову, прикрыв от солнца глаза. Он
улыбался, глядя на них.
- Благодарю, - сказал он. - Так, значит, ты ждешь решения от меня. Ты
когда-то велела Вейни сохранить мой клинок. Если ты отдашь его мне здесь -
вдали от Врат - я смогу использовать этот дар по его назначению. Но там, в
том месте... я не могу тебе поручиться, как я поведу себя там. Там
творятся такие вещи, вспоминать о которых мне вовсе не хочется.
Моргейн натянула поводья. Вокруг них была только трава. Врат было еще
не видать, но не видать уже было и леса - ничего живого поблизости. Лицо
Роха выглядело совсем бледным. Она протянула ему костяную рукоять его
собственного Клинка Чести. Он поцеловал его, сунул в ножны. Она отдала ему
лук и его собственную последнюю стрелу и кивнула Вейни: - Верни ему меч.
Вейни повиновался, и тут же с облегчением увидел, как чужак исчез и с
ними остался только Рох. Лицо Роха было печальным и понимающим.
- Я не буду говорить с ним прямо, - сказала Моргейн за спиной у Роха.
- - Мое лицо будит в нем воспоминания. Пожалуй, лучше, если он будет
смотреть на меня как можно меньше. Знаешь ли ты, кто он сейчас, Вейни?
- Да, лио. Сейчас он стал самим собой. Да и был, мне кажется, самим
собой в большей степени, чем вам казалось все это время.
- Но тогда, с тобой, в Шатане... И в какой-то мере - сейчас... Я для
него самая нежелательная спутница. Я - единственный, кто враг и Роху, и
Лиллу. И потому он не может ехать с нами. Кайя Рох, ты хранишь знания,
из-за которых тебя опасно оставлять здесь. Ты можешь вновь оживить Врата в
этом мире и загубить все, что мы сделали.
Он покачал головой.
- Нет. Сомневаюсь, что я способен на такое.
- Это правда, кайя Рох?
- Правда или нет - я не знаю. Это просто наиболее вероятно.
- Тогда я предоставляю тебе выбор. Если у тебя есть силы, чтобы
расстаться с жизнью - сделай это. Для Шатана это будет самый безопасный
вариант. Но если ты чувствуешь, что сможешь продержаться остаток своих
лет, - выбери Шатан.
Он осадил коня и посмотрел на нее с ужасом на лице.
- Я не верю, что ты можешь предложить это.
- Мы с Вейни без затруднений сможем добраться отсюда до Врат. Мы
будем следить за тобой, пока ты не скроешься за горизонтом, а потом
полетим как ветер, и ты не сможешь догнать нас. Это избавит нас от одной
неприятной возможности. Но о другой, о той, которая может грозить Шатану -
о ней должен позаботиться кайя Рох. Я знаю, что Рох не может желать зла
этой земле.
- Ты считаешь, что я для этого достаточно силен? - спросил Рох.
- Шарн будет рад, когда увидит тебя, - сказала Моргейн. - А мы с
Вейни будем завидовать твоему изгнанию.
Лицо Роха просветлело, он порывисто развернул коня и поехал... но тут
же остановился, поклонился Моргейн, не слезая с седла, затем подъехал к
Вейни и обнял его.
В глазах его были слезы. Вейни тоже плакал - в такие минуты это
позволительно и мужчинам.
Рука Роха нащупала узел воина у него на затылке.
- Коса кайя, - сказал Рох. - Тебе возвращена честь, нхи Вейни. Я рад
этому. А ты вернул мне мою. Говоря откровенно, я не завидую твоему пути.
Но благодарю тебя, кузен, за многое.
- Тебе будет нелегко.
- Я клянусь тебе, - оказал Рох, - и я сдержу свою клятву.
Он отъехал и вскоре растворился в дали, залитой солнечным светом.
Сиптах рысил подле Эрхин, ведя себя спокойно и без опаски.
- Благодарю вас, - сказал Вейни.
- Я боюсь, - сказала Моргейн подавленно, - что это самое безумное,
что я сделала за всю свою жизнь.
- Он не причинит вреда Шатану.
- И еще я взяла с эрхе клятву, что, пока они живы, они будут охранять
Нихмин.
Он поглядел на нее, удивленный, что она предпочитала держать это от
него в секрете.
- Даже благодеяния мои не обходятся без взаимных расчетов, - сказала
она. - Ты ведь знаешь эту мою черту.
- Знаю, - кивнул он.
Рох уже совсем скрылся за горизонтом.
Они скакали по равнине, золотая трава шуршала под копытами коней.
Вскоре показались Врата, опалово мерцающие в свете дня.
ЭПИЛОГ
Стояла поздняя весна, зеленая трава покрывала равнину Азерот, и ковер
этот пестрил золотом и белизной полевых цветов.
Для эрхендимов место это было непривычным.
Четыре дня назад два всадника отъехали от края Шатана, направляясь к
этому месту, где земля была плоской и пустой и откуда во все стороны не
было видно леса. У них возникло ощущение наготы, неприкрытости от глаз
весеннего солнца.
Когда они добрались до своей цели, их все больше одолевало
одиночество.
Жуткие и неестественные, Врата высились над равниной. Когда они
подъехали ближе, лошадиные копыта застучали по камням, поросшим высокой
травой, по кускам полусгнившего дерева, оставшимся от огромного лагеря,
который стоял когда-то на этом месте.
Они проехали почти за самые Врата, от которых через столь короткий
срок остались только огромные камни. Быстрота этого разрушения вызывала у
них дрожь.
Кемейс спешился - невысокий человек, с посеребренными сединой темными
волосами, с железным кольцом на пальце. Он заглянул за Врата, где были
только трава и полевые цветы, и долго смотрел, пока к нему не подошел
эрхин и не положил руку ему на плечо.
- Как все это было? - вслух поинтересовался Син. - Как все это было,
Эллюр, когда они куда-то вели?
У кел не было ответа. Он стоял и смотрел, его серые глаза были
задумчивы. Наконец он сжал плечо Сина и повернулся. К седлу Сина был
привязан длинный лук. Эллюр отвязал его и передал Сину.
Син взял старый лук, взял его в руки, благоговейно погладил темное
незнакомое дерево, осмотрел оружие, которого никогда не изготовляли в
Шатане, и с большим трудом натянул его. Трудно было понять, можно ли из
него еще стрелять - хозяин давно не брал его в руки. Но у них была одна
стрела с зеленым оперением, и Син вложил ее в тетиву. Оттянул до конца и
нацелил в солнце.
Стрела взлетела в небо и исчезла из виду.
Он расслабил лук и положил его под аркой Врат. Потом отошел на
несколько шагов и остановился, чтобы посмотреть на них в последний раз.
- Пойдем, - торопил его Эллюр. - Син, не горюй. Старый лучник не
желал этого.
- Я не горюю, - сказал Син, но глаза его увлажнились, и он вытер их.
Он повернулся и, вскочив в седло, отъехал. Эллюр двинулся за ним.
Лишь через четыре дня они окажутся в спокойствии родного леса.
Эллюр однажды оглянулся, но Син - ни разу. Он сжимал в кулаке кольцо
и смотрел только вперед.
