Кэролайн Дж.Черри. Угасающее солнце: Кесрит
страница №7
... свисали с потолков. Как много здесьмри, - поразился Ньюн, но вдруг его пронзила мысль, что это последние
представители его Народа, оставшиеся во Вселенной. И они все помещались на
этом маленьком корабле. И ими командовала эта женщина, их госпожа.
- Посланец, я - Эсайн Эдуна Элагун. Как поживает Интель?
Голос ее был мягче, чем выражение лица. Сердце юноши растаяло, словно
его коснулся луч солнца. Ему было приятно, что госпожа ласково говорит с
ним и дружелюбно отзывается об Интель.
- Госпожа, - сказал он, - Интель чувствует себя хорошо. - Он старался
говорить мягко, но она все поняла, так как тень страха промелькнула в ее
глазах. Но она была сильной женщиной и быстро взяла себя в руки.
- Что Интель хочет сказать мне? - спросила Эсайн.
- Госпожа послала меня приветствовать тебя и выслушать, что скажешь
ты.
Она еле заметно кивнула и движением руки подозвала своих приближенных
подойти поближе.
Ньюн остался возле нее на коленях. Он аккуратно снял зейдх и положил
на нее ав-кел - Меч келов - то был подарок Сайрена. Меч был в ножнах и
лежал рукояткой к госпоже - предложение мира. Руки Ньюн сложил на коленях.
Ее кел'ейны сделали то же самое. Рукоятки их мечей повернулись к нему,
чужаку, приглашенному на Совет.
- Мы приветствуем Интель, - спокойно сказала Эсайн. - Мы слышали о ее
мудрости тогда, когда "Аханал" начал служить Народу. Это благодаря ей
"Аханал" стал служить Народу. Она сделала так, что "Аханал" перешел к нам,
и мы смогли отказаться от помощи регулов. Это было очень мудрое решение.
Мы все понимаем это и благодарим за то, что это сделано вовремя, так как
мы смогли улететь от землян. Это правда, что она собирается прекратить
службу мри у регулов?
Она взглянула на кел'анта, и тот жестом выразил согласие.
- Я видел нечто такое, чего мне никогда прежде видеть не доводилось,
- сказал старик. - Регул напал на этого посланца. Не оружием, правда, а
своей машиной. Регул был в отчаянии.
- А эдун? - спросила госпожа. Ее лоб пересекла глубокая морщина. -
Как держится эдун Народа, если с регулами творится подобное?
- Пока в безопасности, - сказал он. А потом он понял, что интересует
ее больше всего и о чем она не хочет спрашивать простого кел'ена. И он
пришел к ней на помощь.
- Госпожа, Тайны Народа у нас. А регулы заняты исправлениями
повреждений, что принес ураган. Земляне скоро будут здесь, и регулы
боятся, что могут задержать их посадку. Я полагаю, что молодой регул у
корабля действовал без четкого приказа.
- И все же, - спросила госпожа, - что будет, если мы покинем корабль?
- Мы - мри, - сказал с твердой уверенностью Ньюн, - и регулы
пропустят нас, они не рискнут ничего сделать.
- Если ты так рассуждаешь, то почему молодой регул напал на тебя?
- Госпожа, - сказал он, злясь на свою молодость и неопытность. - Мне
кажется, что это нельзя считать серьезной угрозой.
Она задумалась, посмотрела на Сенов и на остальных. Затем вздохнула и
нахмурилась:
- Боюсь, что риск слишком велик. Мы подождем, пока Интель вынесет
свое решение. Мы прибыли сюда по ее вызову. Я сделаю все, что она скажет.
Посланец, заверь ее в нашем полном почтении и уважении к ней.
Он был подавлен и в то же время почувствовал облегчение. Он низко
поклонился и услышал шепот, прошелестевший по комнате. Ньюн боялся
встретиться глазами с мри, но, подняв голову, увидел, что в их взглядах
нет обвинения.
- Я скажу ей, - заговорил он с достоинством, которое было вложено в
него с детства и пронизывало кровь и плоть, - что госпожа Эдуна Элагун -
мужественная и благородная женщина, и что она заслуживает всяческого
уважения Народа.
- Скажи ей, - мягко проговорила госпожа, - что я и мои дети желаем ей
всего наилучшего.
- Я передам ей, - сказал он.
- Ты не останешься у нас на ночь?
Он сам думал об этом, так как его не прельщала ночная прогулка в
эдун, тем более, что спать ему там вряд ли придется, так как он будет
докладывать обо всем Интель, а затем выполнять ее приказания. А кроме
того, он вспомнил о регулах, которые будут его поджидать, о непогоде, и
его охватили сомнения.
Но он сказал:
- Госпожа, я должен вернуться как можно быстрее, прежде чем регулы
обдумают, что им теперь делать.
- Хорошо, - сказала она. - Так будет лучше всего. Иди.
И когда Ньюн, взяв ав-кел и одев зейдх, склонился к ее руке, госпожа
вложила в его руку золотой перстень. Его сердце стиснуло смутное
беспокойство: этот дар означал, что он чем-то угодил ей. Перед тем, как
встать, он поцеловал ей руку, потом подвесил перстень к одному из шнуров
и, прощаясь, поклонился.
- Благополучного возвращения, кел'ен, - сказала она.
Он хотел пожелать ей долгих лет жизни и не смог, ограничившись
пожеланиями благополучия. Она с улыбкой кивнула.
Келы накинули вуали и проводили его к двери, чтобы выпустить в
темноту.
Он услышал рычание дуса, которого тут же успокоил один из келов.
Затем они вошли в шлюзовую камеру, где находился внешний люк. Свет погас,
чтобы, когда откроется люк, они не превратились в мишени.
Стало совсем темно. Затем открылся люк, опустился трап и в камеру
проникли слабые отсветы прожекторов порта. Едкий воздух коснулся их.
Они расстались молча. Никакие слова сейчас были не нужны. Теперь все
зависело от мужества их Матерей. Им решать, прольется ли кровь кого-нибудь
из них.
Когда на Кесрит останется только одна госпожа, придет время церемоний
и поклонов.
16
Ньюн ожидал нападения, но, когда он спустился, ничего не произошло.
Никто не ждал его внизу. Ньюн побежал. Его мягкие сапоги делали его бег
совершенно бесшумным.
Он пробежал мимо груды лома и увидел кишевших около изгороди регулов
с фонарями. Ньюн затаил дыхание и замер, оценивая положение. Затем он
побежал в другую сторону, поняв, что через старый проход в изгороди ему
уже не выйти. Ньюн прожег новое отверстие, отшвырнул проволоку в сторону и
снова побежал. Легкие горели от частого дыхания. Где-то завыл дус, и этот
звук заглушил рев машин.
Ньюн добрался наконец до долины и побежал по песку. Впереди, испугав
его, ударил луч света. Ньюн вдохнул побольше воздуха и побежал изо всех
сил, что у него оставались.
Через некоторое время он почувствовал себя в сравнительной
безопасности и решил перевести дыхание. Он закашлялся - что ж, таков
обычный результат сумасшедшего бега. Ему вдруг пришла в голову мысль, что
регулы не собираются ловить его или задерживать, а просто хотят убить.
Он лежал у края дюны, прижав руку к колющему боку и стараясь
восстановить дыхание. Вдруг он что-то услышал. "Дус", - подумал он, зная,
что долина полна ими, и регулы не рискнут сунуться за ним в долину. Дусы
эдуна не повредили бы регулам, но эти были дикими, и регулы не смогли бы
отличить их от прирученных, пока не стало бы уже слишком поздно.
Он наконец собрался с силами и снова двинулся в путь, когда услышал
быстрые шаги, легкие, как у мри, и такие же быстрые. Кто-то преследовал
его в дюнах. Сначала Ньюн решил, что это один из кел'ейнов Эсайн, и,
увидев тень, преградившую ему путь, юноша застыл. Он с уважением смотрел
на этого кел'ена.
Нет, не кел'ена.
Затаив дыхание они смотрели друг на друга, землянин и мри. Ньюн
выхватил пистолет, а землянин попытался скрыться, хотя это было бесполезно
на таком открытом месте.
И вдруг Ньюн подумал, что мертвый землянин не сможет ответить на его
вопросы. Юноша не стал стрелять. Он побежал следом и, догнав, замахал
рукой: сюда, сюда. Землянин в отчаянии оглянулся на Ньюна. Сейчас он был
великолепной мишенью.
И, увидев пистолет, решил, что лучше попасть к регулам. Он рванулся и
побежал снова.
Чужак, которому было не место на Кесрит.
Ньюн нырнул в ложбину, убрал пистолет в кобуру и побежал через дюну
туда, где его не могли увидеть регулы. Потом он распластался на песке и
стал осматривать окрестности, отыскивая засаду, которую регулы приготовили
для него. Землянин и вправду бежал прямо в руки регулов. Один из них
прятался за гребнем дюны, и человек легко мог бы добраться до него, если
бы у него хватило ума обогнуть дюну. Но человек обезумел от страха и лишь
изо всех сил карабкался вверх, спасая свою шкуру. А регул, привстав на
одно колено, безжалостно спихивал его вниз.
Ньюна регул пока не заметил. Мри отполз назад, спустился с гребня,
обежал дюну кругом и зашел с тыла. Приблизившись к регулу, он ударил его
ногой. Регул повернулся. Изумление явно читалось на его лице. И тут регул
совершил свою роковую ошибку: он направил на кел'ена оружие. Ньюн, не
думая, инстинктивно швырнул ас'сеи; лезвия сверкнули в воздухе и вонзились
в горло и грудь молодого регула. Действие у тренированных келов, постоянно
готовых к бою, всегда опережало мысль.
Землянин, поднявшийся наконец наверх, бросился к оружию регула...
Ньюн кинулся на него, и, будь у него нож, землянин был бы убит в то же
мгновение.
Землянин яростно сопротивлялся: Ньюн чувствовал его железные объятия.
Но землянин выдохся. Из носа у него текла кровь, воздух с хрипом
вырывалось из груди. Ньюн с трудом разорвал захват и с силой оттолкнул его
голову назад так, что у землянина щелкнули зубы.
Но землянин все еще сопротивлялся, и Ньюн с силой ударил его в живот,
а удар по голове заставил землянина скорчиться от боли. Ньюн на всякий
случай ударил его еще раз.
Потом Ньюн связал обмякшее тело противника, освободил ас'сеи и вложил
их в ножны. Нужно было торопиться - послышался шум машин, двигавшихся в
этом направлении. А они вдвоем оставят такие следы, что их заметит даже
полуслепой регул.
Землянин начал подавать признаки жизни. Ньюн ткнул его коленом и стал
трясти, чтобы побыстрее привести в чувство. Затем Ньюн попытался поставить
его на ноги.
- Тихо, - прошипел он.
И чтобы землянин не вздумал кричать, Ньюн подкрепил свои слова,
приблизив острие ав'тлена к самому его лицу. Землянин, с трудом держась на
ногах, пошел туда, куда толкал его Ньюн. Он захлебывался кашлем. В слабых
отсветах прожекторов порта его лицо казалось маской из песка и крови. Ноги
его подгибались.
Они выбрались на край долины, и медлительные зловещие силуэты дусов,
которые прятались за дюнами, пропустили их. Ньюн не заметил никаких
признаков преследования. Регулы, скорее всего, были в шоке от того, что
кел'ен осмелился поднять руку на повелителей.
Ньюн понимал всю чудовищность того, что он совершил. У него было
время осознать это. Он знал регулов, знал, что теперь им нужно
посоветоваться со старшими. О дальнейшем Ньюн пока не думал. Еще ни один
мри не поднимал руку на своего повелителя. Еще ни один регул не имел дела
с мри, убившим его собрата.
Ньюн схватил землянина за локоть, заставляя его идти быстрее, хотя
тот временами оступался, а однажды под ним провалилась корочка грунта и он
провалился в кипящую воду. Теперь они шли по краю долины, где не могли
появиться ни регулы, ни их машины. Облака пара гейзеров спрятали их.
Землянин задыхался в этой ядовитой атмосфере и кашлял кровью. Ньюн
подумал, что у него, должно быть, поражены легкие.
Он нашел укромное место и толкнул землянина на землю, давая ему
возможность перевести дыхание. Однако он и сам был рад возможности
отдохнуть.
Некоторое время землянин лежал неподвижно лицом вниз. Тело его
содрогалось от безуспешных попыток сдержать кашель, вызывавший невыносимую
боль. Затем спазмы прекратились, и он повернулся на бок, весь измученный.
Он смотрел на Ньюна.
Не вооружен. Ньюн отметил про себя этот любопытный факт, решив, что
землянин потерял свое оружие. Тот по-прежнему смотрел на юношу. Из глаз,
запорошенных песком, текли слезы; в них застыли лишь страдание и боль. Он,
беззащитный, вышел в ядовитую атмосферу Кесрит, рискуя остаться без
легких, и к тому же ему пришлось бегать.
Но он почему-то бежал от регулов, с которыми земляне заключили
договор.
- Я Стэн Дункан, - наконец прошептал землянин на своем языке. - Я
помощник представителя землян. Кел'ен, мы находимся здесь согласно
договору.
Ньюн обдумал эту добровольно выданную информацию: представитель
землян... представитель землян - эти слова крутились у него в голове,
напоминая о зловещем предательстве.
- Я кел Ньюн, - сказал он, потому что землянин назвал свое имя.
- Ты из эдуна?
Ньюн не ответил. В этом не было необходимости.
- Ты меня ведешь туда, не так ли? - и землянин, вновь не услышавший
ответа на свой вопрос, забеспокоился. - Я сам пойду с тобой. Тебе не нужно
применять силу.
Ньюн обдумал эти слова. Земляне лгали. Он знал это. У него не было
достаточного опыта, чтобы судить о том, лжет ли этот землянин.
- Я не освобожу тебя, - сказал он.
Земляне не носили вуалей, но Ньюн чувствовал себя очень неловко из-за
того, что он посягнул на достоинство кел'ена-землянина, если, конечно, тот
кел'ен. Ньюн решил, что не ошибся, ведь он на себе испытал силу его рук.
- Мы идем в эдун, - сказал он Дункану. Он встал, поднял Дункана - не
слишком, правда, помогая ему: ведь это не один из его братьев. Но Ньюн
поддерживал его, пока не убедился, что тот относительно твердо держится на
ногах. Ньюн заметил, что походка у землянина нетвердая и неуверенная и что
он идет почти вслепую, не видя препятствий на земле.
Он, оказывается, плохо слышит!
Ньюн слышал самолет, взлетевший в порту, слышал, что тот повернул в
их направлении, а землянин даже не заметил его до тех пор, пока тот не
очутился над их головами. Ньюн, не раздумывая, схватил землянина и толкнул
его прямо к кипящей воде Джик, извергающего пар в ночную тьму. Их легкие
едва не взорвались от запаха серы; они спрятались за глиняным гребнем.
Моторы регулов ревели. Мощные прожекторы выхватывали из темноты
облака пара, тщетно отыскивая какое-нибудь движение. Здесь, в
вулканической долине, они не могли использовать приемники теплового
излучения. Кипящая вода и облака горячего пара сводили на нет всю науку
регулов.
- Кел'ен, - спросил Дункан, - кого они ищут: тебя или меня?
- Как ты поссорился с регулами? - спросил Ньюн, понимая, что лучше
получать информацию, чем давать ее.
А прожектора все шарили по долине, высвечивая клубы пара.
- Они держали тебя в заключении?
- Помощник и представитель прибыли... - в их лица ударил
ослепительный свет. Но едва луч задержался на них, земля вздрогнула, и
рядом с ним взметнулась к небу струя раскаленного пара. Жар был сильный,
но терпеть было можно.
- Ци'мри! - выругался сквозь зубы Ньюн. Ньюн забыл, кто прячется
рядом с ним. И едва извержение прекратилось, он почувствовал, что тело
землянина сотрясают судороги: похоже, тот совсем обессилел.
- ...прибыли раньше, - продолжал землянин дрожащим голосом, - чтобы
проследить за тем, что мы получим все обещанное по договору. Но я не
думаю, что...
Рядом с ними обрушился столб воды, обдав их горячими брызгами.
Землянин вскрикнул.
- Сколько вас здесь? - спросил Ньюн.
- Я и представитель. Двое. Мы прибыли сюда на "Хазане".
Ньюн схватил Дункана за ворот и повернул его лицо к свету
прожекторов. Но он не смог определить, правду ли говорит землянин. Ньюн
увидел, что тот молод. Они прятались от одного врага - кел'ен мри и
кел'ен-землянин. Ньюну очень не хотелось использовать это почетное имя для
чужака, но он не знал, как называть его по-другому.
- На "Хазане" был кел'ен, который умер здесь, - сказал Ньюн.
Впервые тень сомнения скользнула по лицу землянина. Он задержался с
ответом.
- Я видел его. Однажды. Я не знал, что он умер.
Ньюн отшвырнул его. Ци'мри, напомнил он себе, враг - сейчас, правда,
менее опасный, чем регулы.
"Я видел его. Я не знал, что он умер."
Он отвернулся и невидящими глазами смотрел на долину, на облака пара,
на огни прожекторов, рыщущих по долине.
"Прости нас, Медай, - думал он. - Наши чувства очень грубы и мы
слишком привыкли служить регулам, иначе мы приняли бы то сообщение,
которое хотел передать нам ты."
Он с ненавистью взглянул на неприкрытое вуалью лицо землянина. Может,
он убивал кел'ейнов Народа. "Животное, - подумал он. - Ци'мри - животное."
Договор регулов и мри был разорван с того момента, как нога землянина
ступила на Кесрит. Это случилось очень давно, много-много дней назад. Мри
уже столько времени были свободны и не знали об этом.
- Война закончилась, - запротестовал Дункан. Рука Ньюна напряглась,
ему хотелось ударить Дункана, но это было бесчестно.
- Почему регулы охотятся за нами? - спросил он у Дункана, задав ему
тот же вопрос, что задавал сам Дункан. - Ты не понимаешь, землянин, что
покинув "Хазан", ты сделал самую большую ошибку?
- Я иду с тобой, - сказал Дункан, впервые проявив гордость и чувство
собственного достоинства. - Я иду с тобой, чтобы переговорить с твоими
старшими и доказать им, что мне лучше вернуться к своему народу.
- А, - сказал Ньюн с презрением. - Но мы мри, а не регулы. И у нас
нет ничего общего с вашим договором.
Землянин оставался спокойным и, казалось, не обратил внимания не
неприкрытую угрозу.
- Я знаю, - сказал он. И через мгновение добавил спокойным уверенным
тоном: - Я оставил представителя, старика, в городе, одного, среди регулов
и в такое время. Я должен вернуться к нему.
Ньюн понял его. Это была та же преданность, которую он испытывал к
сена'анту. Он даже почувствовал уважение к землянину; забота о старике
тронула его сердце.
- Я доставлю тебя в эдун живым, - сказал он, а затем добавил угрюмо:
- У нас нет обычая держать пленников.
- Я знаю это, - сказал Дункан.
Выходит, они поняли друг друга. Ньюн осмотрел долину, раскинувшуюся
перед ними. Он отмечал новые препятствия, появившиеся на изменчивой почве.
Он искал взглядом возможные убежища, которые понадобятся им, когда регулы
снова вернутся.
Это хорошо, что он и землянин поняли друг друга, что Дункан
согласился - сейчас им лучше всего держаться вместе. Самое правильное было
бы отправиться в путь утром, но регулы будут охотиться за ними по всем
дорогам, а днем беглецам не скрыться от них. Так что если они и смогут
попасть в эдун, избежав встречи с регулами, то только к вечеру.
Какое-то сомнение шевельнулось в Ньюне: самое простое было бы убить
землянина и бежать в эдун изо всех сил.
Он выругал себя за свою мягкость, которая ставила его перед выбором -
бессмысленное хладнокровное убийство или опасное путешествие с
неприспособленным к Кесрит землянином. Он схватил руку Дункана.
- Слушай меня. Если ты не будешь успевать за мной, я не ручаюсь за
твою жизнь, я убью тебя. А кроме того, вполне возможно, что регулы тоже
убьют тебя, чтобы не дать тебе вернуться к представителю.
Затем он выскользнул из укрытия, таща за собой Дункана. Тот не
сопротивлялся.
Но самолеты регулов вернулись, и не успели оба беглеца сделать по
несколько шагов, как им пришлось снова искать убежище.
Долина по-прежнему бурлила. Их непрерывно обдавало кипящей водой и
грязью.
В эдуне, наверное, обеспокоены происходящим. Они несомненно что-то
предпринимают. Возможно, подумал Ньюн, сен'ант Дункана тоже не сидит,
сложа руки. И еще оставался "Аханал", не подчиняющийся Интель.
Ньюн понимал беспомощное отчаяние землянина. Ведь из всех, кто
обладал какой-либо властью на Кесрит, оба они были самыми незначительными.
И регулы, которые обычно не убивали, сейчас пошли на это. Гнев, страх или
что-то еще заставило их перейти границу между врожденной трусостью и
необходимостью защищать свои интересы.
17
Слышалась стрельба - землянин, проведший большую часть жизни на
войне, не мог ошибиться.
Ставрос развернул тележку, чтобы посмотреть в окно, и увидел огни
самолетов, кружащих в небе.
Пальцы нащупали клавиатуру пульта. Управление было очень простым:
элементарная серия кодированных сигналов, заложенных в память пульта.
Регулы, которые приспосабливали пульт для Ставроса, не скрывали своего
презрения к существу с такой короткой памятью.
Ставрос не был типичным представителем человеческой расы, он не был
типичным с самого своего детства на Килуве, во время службы в
Ксенологическом Бюро на Галлее, когда произошел первый контакт. Языки для
него не представляли трудности, как и чужие обычаи, и он не стеснялся
своей провинциальной недальновидности, одинаково присущей и землянам, и
всем остальным.
Он был подлинным сыном Килувы - и ни земляне, ни регулы не замечали
его отличия от подлинных землян: удаленная колония, населенная
религиозными традиционалистами, считавших письменность грехом, а
образование и обучение - навязчивой идеей. Он родился на Килуве за сотню
лет до того, как планета погибла в войне с мри.
Множество килуванцев пошли на службу к землянам, и за сорок лет
многие из них умерли или были убиты. Ставрос остался жив. И именно то, что
он был родом с Килувы, привело к тому, что он начал изучать расу, которая
приказала уничтожить планету. Это сделали регулы руками мри. И он начал
изучать регулов, мышление которых был именно таким, к какому стремились
жители Килувы. И регулы уничтожили все, что было создано на Килуве. Его
университетские преподаватели называли это "ритмом справедливости":
подобное уничтожает себе подобное. И теперь уроженец Килувы пришел сюда,
чтобы сменить регулов - ритм повторился, снова столкнув две расы.
Он изучал жизнь и природу регулов, наблюдал их обычаи, манеры
поведения, холодность, амбиции, преклонение перед разумом. И постепенно
его страх перед ними сменился пониманием и даже возвышением над регулами.
Он начал понимать их биологию, общественный строй, взаимоотношения между
старыми и молодыми, между родами, ему стали понятны вражда и соперничество
родов.
Земляне заключили договор с Хольнами, но Хольнов внезапно сменили
Алани, которые однако подтвердили, что договор остается в силе.
Во всяком случае, на словах.
Теперь пришло время узнать правду. Долгие часы, весь день и вечер, он
отсиживался, прикрывая всяческими отговорками отсутствие Дункана. Время
шло, и Ставрос все более убеждался, что Дункан что-то обнаружил, иначе тот
бы уже вернулся. Но когда пришла ночь, а Дункан не вернулся, Ставрос
понял: что-то произошло.
Регулов уже было невозможно обманывать. Они могут убить офицера
планетарной разведки и не сообщить об этом в утреннем рапорте. И земляне
не смогут сесть на Кесрит без разрешения Ставроса. А он не мог быть уверен
в мире, не мог быть уверен, что сопротивления не будет.
Регулы хорошо знали это.
Ставрос сидел и слушал стрельбу, зная, что пока она продолжается,
Дункан скорее всего жив.
Ставрос всегда был политиком, он управлял новыми мирами, основывал
университеты, разрабатывал стратегии войн и мира, он был дипломатом, он
направлял тысячи таких, как Дункан, на сотнях кораблей в самые горячие
места Вселенной, где те гибли, добывая землянам славу и новые колонии.
Но сейчас он слушал стрельбу, и правая рука его сжималась в
беспомощном отчаянии - левая по-прежнему не слушалась его. Он был привязан
к креслу. Ему оставалось только терпеливо ждать.
В порту произошла новая катастрофа. Перехватив несколько сообщений
регулов, он понял, что там приземлился какой-то корабль, очевидно не
дружественный регулам.
Земляне, соперники регулов или мри. Он мог предположить, что
задержало Дункана. Не ввязывайся в столкновения, сказал он Дункану, хорошо
зная, что тот мало что мог сделать. Однако Ставрос ощущал, что атмосфера в
Номе продолжает сгущаться. Очевидно что-то произошло.
Регулы сделали что-то недозволенное. Интересы землян в опасности. И
он ничего не может сообщить землянам, когда те прибудут.
Ставрос никогда не поступал опрометчиво, но когда требовали
обстоятельства, он мог быть быстрым и решительным. Он решил, что пришло
время действовать самому и не рассчитывать на регулов; пришло время узнать
правду.
Он пробежал пальцами по клавиатуре пульта, развернул тележку и открыл
дверь. Он проехал через комнату Дункана, выехал в коридор и повернул
направо.
Молодой регул увидел его и забормотал, что выезжать не положено. Но
Ставрос даже не взглянул на него. Он четко управлял тележкой и ехал по
коридору в ту часть здания, из окон которой был виден порт. Здесь он
остановился, открыл защитные экраны. В окна хлынул свет.
Действительно, новый корабль.
Где-то вдали виднелись облака белого пара, освещенные прожекторами
летающих на низкой высоте самолетов.
"Эх, Дункан", - подумал он с облегчением.
Молодой регул, пыхтя, приблизился к нему.
- Старший землянин, - проговорил он, - мы очень сожалеем, но...
"Бай Хулаг. Где?" - спросил он с помощью экрана. Молодой регул
почтительно отступил. - "Юноша, найди мне бая!"
Тот сорвался с места так быстро, как только могли регулы. Ставрос
снова развернулся и поехал по коридору, затем по трапу - вниз, на первый
этаж, куда их обычно не пускали.
Здесь он перешел на ручное управление и двинулся через испуганную
толпу молодых регулов. "Мри", - слышал он, и: "корабль мри"... - и:
"осторожно"...
Они уступали ему дорогу, вернее, не ему, а тележке, символу старших
регулов, пока один из них не заметил, что в тележке землянин.
- Вернись! - вскрикнул он. - Вернись, старший!
"Бай Хулаг. Быстро", - требовал он, не двигаясь с места. Регулы не
знали, как поступить, они боялись применить силу. Затем они стали
перешептываться, а Ставрос медленно поехал между ними и принялся ездить по
первому этажу, словно без всякой цели. Ставрос мысленно отмечал, где
расположены двери, и где он может проехать на своей тележке.
Экран вспыхнул.
Это были позывные Хулага. Затем появился он сам.
- Уважаемый старший землянин, - сказал Хулаг. - Пожалуйста, вернись в
свои комнаты.
"Мне кажется, там небезопасно, - нетерпеливо ответил Ставрос. - Где
мой помощник?"
- Он не слушал наших советов и теперь попал в опасную ситуацию. -
Хулаг говорил с такой явной тревогой, что у Ставроса появилась надежда. -
Я с сожалением должен признать, что совершил посадку корабль мри. Эти мри
вне закона и могут вызвать множество неприятностей. Твой помощник,
несмотря на все наши предупреждения, ускользнул и оказался в самой гуще
событий. Пожалуйста, вернись к себе, нам будет легче выполнять свои
задачи.
"Я отказываюсь, - Ставрос открыл защитный экран на окне. - Я буду
наблюдать отсюда."
Ноздри Хулага расширились и сжались.
- Ты отказываешься сотрудничать с нами. Это прискорбно, но пока здесь
правим мы. И будем править до прибытия землян. А ты, согласно нашему
договору, всего лишь наблюдатель.
"Следовательно, мое дело - наблюдать."
Новая вспышка гнева.
- Делай, что хочешь. Я передам твоему помощнику, если мы найдем его,
что он тебе нужен и что ты требуешь его возвращения к тебе.
"Буду очень признателен, - ответил Ставрос с облегчением. - Я передам
землянам, когда они прибудут, что ты не виноват в задержке с отлетом
регулов. Но только в случае, если я и мой помощник будут в безопасности и
не будет никаких повреждений в городе, порту и на заводе питьевой воды.
Если же эти условия не будут выполнены, мои выводы будут другими."
Наступила тишина. Лицо бая на экране, когда тот выслушал это
заявление, осталось спокойным. Ставрос ожидал вспышки гнева, угроз, но
никакие эмоции не проявились на лице, похожем на маску. Только легкий
трепет ноздрей выдал чувства бая.
- Если представитель землян требует, то мы сделаем все, чтобы
оборудование было в порядке, и приложим все силы, чтобы твой помощник
остался жив. Но я должен предупредить представителя, что в порту следует
произвести большой объем работ, и для безопасности Нома и всего, что в нем
находится, необходимо, чтобы представитель землян наблюдал за работами с
помощью телевидения, а не через окна. Подумайте, сэр.
"Я понял. Пока я удовлетворен твоими словами, бай." - Конечно, ему не
хотелось отказываться от наблюдения через окна, ведь на экране он увидит
лишь то, что регулы сочтут нужным показать ему. Однако он понимал, что
регул прав: его предупреждение было честным. Окна угрожающе дребезжали от
дальних взрывов, от постоянного рева летающих на малой высоте самолетов.
Оставалось только выяснить, какова причина стрельбы и бомбардировки.
Регулы не лгут, напомнил он себе, закрывая штормовые экраны на окнах.
Значит, корабль мри действительно совершил посадку, а Стэн Дункан
где-то в долине. Но когда имеешь дело с регулами, ни в чем нельзя быть
уверенным полностью.
Вдруг пол зашатался, где-то в глубине здания завыли сирены.
Ставрос поехал по коридору и свернул в главный проход. Там группа
встревоженных молодых регулов отчаянно замахала на него руками. Они все
сразу закричали, перебивая друг друга.
- Прячься, старший, прячься! - кричали они, указывая на соседний
холл, из которого уходила лестница вниз. Ставрос подумал и решил, что
сейчас самое мудрое - это послушаться их совета.
18
Дункан повис на нем, как мешок. Ньюн обхватил его руками и толкнул
вниз по склону, в небольшую пещеру рядом с кипящим озерцом. Ньюн запихнул
его туда и сам скользнул следом.
И вовремя. Возле них полыхнул огонь и раздался взрыв, разнесший
огромный камень на куски. Ньюн, не целясь, выстрелил. Прожектора
по-прежнему обшаривали долину. Ньюн увидел лицо Дункана в отраженном
свете. Выпученные, налитые кровью глаза, на которых не было защитной
перепонки, как у Ньюна. Верхняя губа превратилась в кровавую рану, кровь
текла непрерывно. Это было уже совсем плохо. Землянин зашелся в
мучительном, разрывающем грудь кашле. Ньюн заворочался в их тесном
убежище, ему было противно притрагиваться к потному и окровавленному
землянину. Они лежали в узком пространстве, которое, скорее всего, станет
их общей могилой. Кости мри и землянина перемешаются - чем не загадка для
будущих хозяев Кесрит?
Это был кошмар. Разум отказывался воспринимать непрерывно
обрушивающиеся удары. Ньюн решил, что регулы наслаждаются своей
жестокостью и безнаказанностью. Беглецов уже тысячу раз могли бы убить,
если бы регулы хоть немного знали местность. Но долина для регулов была
так же незнакома, как морское дно, и они вслепую перепахивали бомбами
клубящуюся паром почву. Вся долина была в белых и красных вспышках;
повсюду поднимались столбы белого и желтого пара, клубы пыли и дыма. Это
было похоже на Ад, каким представляют его земляне - или Мрак, как называют
его мри.
Вода бурлила, урчала, вздувалась пузырями. Ньюн прикрыл глаза зейдх,
откатился подальше и загородил землянина своим телом: ирония судьбы, -
подумал он. - Как только представится возможность, нужно поменяться
местами.
Взрывы потрясали землю, оглушали, ослепляли, лишали разума. В мозгу
уже не осталось ничего, кроме страха.
Ослепительный белый свет вспыхнул в скалах. Он непрерывно
разрастался, поглотил их, поглотил весь мир; и давление стало невыносимым,
и оно все росло. Ньюн понял, что это конец. Он попытался выкатиться на
открытое пространство, пока их не засыпало, но не смог даже пошевелиться.
Тяжесть вдруг обрушилась на него, и все вокруг стало красным.
...ветер, очень сильный ветер, прогоняющий туман и дым, от этого
ветра все вокруг кружилось в бешеном водовороте. Ньюн пошевелился и понял,
что может двигаться - значит, он жив.
И все вокруг затопил свет - мрачный, зловещий красный свет.
Ньюн собрался с силами - свет шел сзади, и повернулся к свету, и
увидел порт.
Там ничего не было.
Он встал - ноги его дрожали. Он едва удержался, чтобы не крикнуть -
так велика была боль. Он закрыл глаза, затем открыл, стараясь рассмотреть
хоть что-нибудь сквозь пламя. Он смотрел до тех пор, пока из глаз не
потекли слезы. Но он не смог увидеть ни "Аханала", ни "Хазана". В самом
городе тоже бушевало пламя, вверх взмывали клубы дыма.
Пока он смотрел, на горизонте появился самолет. Он сделал круг над
морем и вернулся обратно. Сигнальные огни его лениво мигали.
Глаза Ньюна следили за ним. Над городом самолет развернулся,
временами исчезая в дыму, и полетел в сторону гор.
К эдуну.
Ньюн хотел отвернуться. Он знал, чем все это кончится. Но он не мог
не смотреть; в горле его застрял ком, тело словно окаменело. Все его
существо знало, что сейчас будет.
Первая башня эдуна, башня Келов, вспыхнула пламенем и начала медленно
падать, разваливаясь на куски. До него донесся грохот, ужасающий грохот, а
потом ветер. Башни рушились одна за другой, и вот весь эдун превратился в
руины.
А самолет снова развернулся, поднявшись над дымом и пылью, и полетел
над ними обратно, лениво мигая огнями.
Рука Ньюна сжала пистолет. Юноша поднял его и в отчаянии стрелял в
эти удаляющиеся огни, единственные в небе. Огни расплывались - должно
быть, из-за слез. Он вытер слезы и выстрелил еще раз.
Огни были видны еще некоторое время, а затем вспыхнуло пламя, и
обломки полетели в разные стороны. Удачный выстрел или вихри, которые
свирепствовали над портом.
Слишком поздно. Он повернулся к эдуну, от которого не осталось
ничего, даже пламени. Спазмы стиснули его желудок, ноги ослабли, он едва
не упал. Как хотелось ему сейчас потерять сознание, ничего не видеть, не
слышать, упасть - только бы не стоять в полном отчаянии.
Мертвы. Все мертвы.
Он стоял, не зная, что делать: то ли идти на развалины порта, то ли
туда, куда шел, или, может быть, лучше остаться здесь и ждать утра, пока
регулы не явятся, чтобы завершить начатое. Он обнаружил, что несмотря на
все ужасы, еще не потерял способности чувствовать. Он стоял, обдуваемый
стонавшим в ночи сильным ветром, что трепал его одежду - единственные
звуки в тишине, которая царила повсюду.
Народа больше не было.
Он уцелел. Тот, кто выжил, должен выполнить свой долг перед умершими.
Ньюн не обладал темпераментом Медая.
Он убрал пистолет в кобуру, и ледяными руками стиснул оружие, и начал
готовиться к жизни.
Рука Народа, кел'ен. Сначала он должен похоронить своих
родственников, если, конечно, регулы не похоронили их под обломками эдуна.
А потом - война... война, которой регулы не ждали.
Он оглянулся на карниз, увидел своего пленника-землянина и встретился
с ним взглядом. Этот землянин тоже ждал смерти, и он тоже знал, что такое
одиночество.
Он мог убить его и остаться один, совсем один в звенящей тишине -
крошечный акт жестокости после того ада, который обрушился на Кесрит с
небес, который уничтожил мир.
- Вставай, - спокойно сказал Ньюн. И Дункан с трудом поднялся на ноги
и стоял, держась за камень, не сводя глаз с Ньюна.
- Мы пойдем в горы, - сказал Ньюн Дункану. - Дом моего народа. Я
думаю, что самолетов больше не будет.
Дункан повернулся и спокойно посмотрел на путь, по которому им
предстояло идти.
Вокруг них все изменилось. Долина, где веками обитали дусы, исчезла.
Земля была изрыта воронками, в которых булькала кипящая вода. Дункан шел
вперед, связанный, полуослепший. Он оступался, изредка падал, но ни слова
не слетало с его окровавленных губ, только сдавленные стоны. Ньюн поднимал
его, ставил на ноги и поддерживал, пока землянин пытался отдышаться.
Потом он взял Дункана за руку и повел его. Он знал этот путь и
оберегал своего пленника от падений.
Пришел свет, красный свет Арайна, ненавистный и мрачный. Ньюн
оглянулся назад, на порт, и впервые увидел при свете то, о чем лишь
подозревал: они не спаслись.
Ни "Аханал", ни "Хазан".
А когда он взглянул в горы, где прежде был эдун, то не увидел ничего,
кроме песка и камней - словно там никогда ничего и не было.
Затем он взглянул при свете на свой трофей: еле передвигавшее ноги
измученное существо, лицо и грудь которого были вымазаны кровью. Кровь
теперь текла из носа. Ньюн не знал, что было причиной - рана или ядовитая
атмосфера Кесрит. Глаза были едва приоткрыты, из них текли слезы. Ньюн не
мог понять, почему землянин, несмотря на неимоверные мучения, идет вперед,
где его ничто не ждет. Легче было бы умереть здесь, в долине, как умирали
в сорокалетней жестокой войне тысячи мри и землян.
Но этот землянин жил и продолжал жить независимо от того, что думает
по этому поводу Ньюн.
Он никогда не думал, что сильное потрясение помешает ему принять
решение. Никогда не думал, что в критический момент он застынет. И тем не
менее холод, который охватил Ньюна, когда погиб его Народ, все еще
сковывал его разум и его сердце; и казалось, что этот холод никогда не
отпустит его, пускай даже Ньюн будет мстить, будет убивать всех уцелевших
регулов и оставит землянам опустошенную планету.
В этот момент обе их жизни - и жизнь землянина, и жизнь мри - не
стоили ничего.
Он толкал землянина вперед, не испытывая ни ненависти, ни жалости.
Что для него этот землянин, когда перед ним впереди лежали развалины
эдуна. Он подумал, что Дункан, возможно, тоже думает о том, что ему не
удалось выполнить свой долг здесь, на опаленной огнем Кесрит, тоже
переживает свое поражение, провал своей миссии.
Но у Дункана еще остались миры, где жили его родственники, его
друзья, его раса. И Ньюн ненавидел его за это. Он решил не дать Дункану
вернуться к землянам: пока будет жить Ньюн, будет жить Дункан. Пока Ньюн
борется с тем, что произойдет с Кесрит, землянин Дункан будет делать то же
самое.
Они пришли в эдун уже днем. Самолеты не тревожили их - небо было
пустынным. Может, жизнь еще сохранилась в городе. Этого они не знали.
Когда Ньюн думал об этом, его тянуло спуститься вниз и уничтожить их -
методично и безжалостно - регулов, которые не умели воевать и которые
убили его Народ.
Ньюн смотрел на груду камней, что была когда-то эдуном, и ему
хотелось плакать. Дункан, которого больше не заставляли двигаться, упал на
колени и прислонился плечом к камню. Ньюн услышал его хриплый кашель и
легонько ткнул его, заставляя лечь на землю, а когда приступ кашля прошел,
наклонился и поднял его.
Здесь на обломках эдуна можно было попытаться что-либо сделать. Ньюн
не хотел, чтобы ци'мри прикасался к этим священным для него обломкам, но у
него не было выбора - он был один. Он вынул ав'тлен и осторожно разрезал
узлы на руках Дункана, размотал веревку, впившуюся в распухшие руки
землянина, закрепив свободный конец на своем поясе.
Дункан, разминая руки, смотрел на эдун, а затем вопросительно
посмотрел на Ньюна. Тот кивнул головой, и Дункан все понял. Они стали
осторожно пробираться между обломками стен. Сюда были сброшены
обыкновенные бомбы, так что радиации здесь не было. А на город, скорее
всего, обрушились атомные бомбы, и теперь жить в нем было нельзя. Ньюн
пролез мимо большой плиты и увидел под ней кела. Сдвинуть эту плиту не
было никакой возможности, поэтому юноша стал собирать большие камни,
выкладывая гробницу. Поняв, что он собирается делать, Дункан стал помогать
ему, подтаскивая камни подходящего размера и формы.
Это очень оскорбило Ньюна, но он нуждался в помощи землянина и принял
ее, хотя и не позволил притрагиваться к самой могиле. И когда Дункан
сильно ударился головой об один из камней, он довольно ухмыльнулся. Ньюн
даже не повернул головы на вскрик и продолжал работать.
Они закончили могилу и стали пробираться в глубину развалин. Камни
громоздились над их головами, а Святилище эдуна, которое Ньюн хотел
отыскать, находилось в самых глубинах.
Все было надежно захоронено.
Если удастся, он должен отыскать все реликвии Народа и отнести их к
Святыням Сил'атена, где похоронены все его сородичи. Но, может быть,
земляне окажутся не настолько любопытны: не осквернят руины эдуна своими
машинами и не извлекут останки мри, последних мри во всей Вселенной.
Ньюн разбирал проход, и чем глубже он забирался в развалины эдуна,
тем большее отчаяние охватывало его. Он весь дрожал, чувства покинули его.
Он споткнулся и, чтобы удержаться, схватился за шатающийся камень. Камень
рухнул и вызвал целую лавину, которая обрушилась на них. Последнее, что
увидел Ньюн, было лицо Дункана: ужаса застыл в его глазах, - а затем на
них посыпалась земля, мелкие камни, пыль. Это продолжалось довольно долго,
но постепенно все успокоилось и наступила тишина.
Где-то упал камень, затем другой и снова все стихло. Тишина
нарушалась только редкими звуками падения камней.
И в этой тишине послышался слабый далекий крик.
Дункан услышал его и тревожно оглянулся. Ньюн тоже слышал его, но
подумал, что это всего лишь иллюзия. Но крики исходили с той стороны, где
стояла башня Катов, в которой были самые глубокие подвалы.
Он повернулся и пошел туда, осторожно пробираясь через развалины. Он
знал, что его жизнь нужна тому, кто звал на помощь, кто кричал во мраке.
- Мелеин! - крикнул он и прислушался. И снова до него донесся тот же
самый крик.
Он подошел к месту, откуда слышался крик. Здесь обрушилась стена,
лежала груда обломков, но стальная дверь, сделанная регулами, мешала
разобрать завал.
Теперь на их пути была тяжелая дверь, которую невозможно было
сдвинуть: у них не было ни инструментов, ни машин. Ньюн ухватился за
плиту, напрягая все свои силы. К нему присоединился Дункан, но все было
тщетно. Наконец они сели, тяжело дыша и кашляя. У Дункана снова потекла
кровь из носа. Он вытер ее рукавом. Руки его дрожали от напряжения.
- Туда поступает воздух? - спросил Дункан.
Там не было вентиляции. Это привело их в еще большее отчаяние.
- Мелеин! - крикнул Ньюн. - Мелеин, ты слышишь меня?
Он услышал голос - женский голос, молодой, высокий и чистый - это
была Мелеин. Он услышал внизу его, под ними и наметил точное место,
очертив круг.
Затем он выбрал из груды обломков железный прут и начал долбить. Он
долбил и выбирал обломки пальцами. Дункан понял его намерение и стал
помогать ему. Они все глубже погружались в толстый, с локоть, пол, изредка
останавливаясь, чтобы отдохнуть и подождать, пока уляжется пыль. Солнце
уже поднялось высоко и стало жарко. Удары стали о твердую, как цемент,
землю были единственными звуками, разрывавшими полуденную тишину. Он уже
давно не слышал голоса Мелеин. Ньюна мучил страх. Он знал, какое маленькое
помещение внизу, как там мало воздуха. Он очень боялся, что их усилия
разрушат убежище, спасшее Мелеин.
Наконец они пробились через пол. Ветер устремился в черную глубину,
вытесняя холодный спертый воздух подземелья.
- Мелеин! - крикнул Ньюн, но ответа не было.
Он стал работать еще быстрее, обламывая камни с краев отверстия,
расширяя его, чтобы туда могло поступать больше воздуха, больше солнечного
света. Они принялись долбить железные прутьями в разных направлениях, все
больше расширяя отверстие. Время от времени они звали ее, но ответа не
было.
Наконец отверстие стало таким большим, что через него можно было
пролезть. Ньюн подумал, что лезть придется ему, и тогда землянин должен
будет остаться наверху. У него даже мелькнула отчаянная мысль убить его,
но вылезти без помощи сверху было невозможно: ведь ему придется нести на
руках Мелеин. Под руками не было ни веревок, ни шнуров, способных
выдержать их вес.
- Я пойду вниз, - сказал Дункан, доставая из кармана моток веревки и
небольшой фонарик. Он так запросто расстался с этими драгоценными вещами,
что Ньюн на мгновение растерялся.
- Глубина здесь, - сказал Ньюн, дрожа при мысли, что Мелеин совсем
рядом, - мой рост и еще половина. - Он ничего не сказал о том, какая кара
ждет Дункана, если он не будет осторожен и чем-нибудь повредит Мелеин,
если не доставит ее живой. В этом не было необходимости. Усевшись, Ньюн
смотрел, как Дункан втискивает свое тело в отверстие: землянин был немного
массивнее его. Затем он услышал глухой стук внизу. Это Дункан упал на пол.
Ньюн слушал, как Дункан возится внизу, обыскивая подвал, как гремят
откатываемые камни. Он склонился над отверстием, пытаясь что-нибудь
увидеть в свете фонарика.
- Я нашел ее, - послышался из тьмы голос Дункана. И затем: - Она
жива.
Ньюн не выдержал и заплакал: ведь его никто не видел. Затем он
успокоился и сел, сжав руки между коленями. Он знал, что землянин может
схватить ее, как заложника; может отомстить Ньюну, жестоко отомстить;
может даже взять с него клятву, что тот отпустит Дункана. Ньюн так устал,
что не успел обдумать все последствия своего решения, а к тому же ему
нельзя было терять времени: ведь Мелеин была в смертельной опасности. Но
теперь, сидя в ожидании, он мог подумать. И эти мысли привели его в ужас,
он вскочил и бросился к отверстию.
- Мри! Ньюн! - Дункан стоял внизу с чем-то светлым в руках. Складки
золотистой мантии свисали с его рук. - Опускай веревку. Я постараюсь
закрепить ее.
Ньюн стоял, как столб. Мелеин шевельнулась, глаза ее открылись, но на
фоне яркого света Ньюн казался ей темным пятном.
- Мелеин, - позвал он. - Мелеин, мы вытащим тебя наверх. Это
землянин, Мелеин. Не бойся его.
Услышав его слова, она стала вырываться и Дункан поставил ее на ноги.
Ньюн смотрел на ее лицо, белеющее в полутьме, и видел, как ужас появляется
на нем.
Но она вытерпела прикосновение Дункана, когда тот взял ее за талию и
поднял вверх. Это было самое простое решение, приносящее девушке
наименьшую боль. Но Мелеин не могла даже поднять руки, чтобы Ньюн мог
схватить ее.
- Подожди, - сказал Ньюн. Он схватил веревку, сделал петлю, спустил
ее вниз и, зацепив руки Мелеин, начал осторожно поднимать девушку. Дункан
помогал ему, но вскоре Ньюну пришлось тащить одному. Он поднимал ее очень
осторожно, стараясь не зацепить за острые края отверстия и не обращая
внимания на жгучую боль в руках и ногах. Наконец она полностью выбралась
из отверстия и в изнеможении повалилась прямо в освещенную солнечными
лучами пыль. Девушка пыталась подняться. Это ее Ньюн, она была в
безопасности. Он обнял ее, как обнимал, когда они были детьми. Веревка
связывала их. Он вытирал слезы и грязь с ее лица, она с жадностью глотала
воздух.
- Корабль уничтожен, - сказал он, решив сказать все сразу. - Все
мертвы, если конечно, здесь еще кто-нибудь не уцелел.
- Нет. Никто. Они не успели. Они слишком стары, чтобы бежать. Они
остались с госпожой. А затем и Дом...
Она начала дрожать, как будто на нее повеяло холодом. Однако она
когда-то была Келом и потому не разрыдалась. Она взяла себя в руки и через
мгновение начала распутывать веревку.
- Никто, - сказал Ньюн, чтобы Мелеин знала все самое худшее. - Никто
не выжил и на корабле.
Мелеин присела на обломок стены, рукой отвела назад волосы, опустила
голову. Она сняла с шеи шарф и накинула его на голову вместо вуали. Мелеин
казалась спокойной, но по-прежнему не смотрела на Ньюна.
Наконец она вздохнула, выпрямилась, показала пальцем на отверстие в
плите, где ждал Дункан.
- А кто он? - спросила она.
Он пожал плечами.
- Не важно. Землянин. Гость регулов. Они пытались убить его, когда мы
встретились с ним. А затем...
Страшная догадка мелькнула у него в голове: ведь он сам вызвал все
это, из-за него погиб эдун, погиб его Народ, он остался сиротой. Он
замолчал. Мелеин поднялась и отошла в сторону, чтобы посмотреть на
развалины. Она стояла спиной к Ньюну, руки были безвольно опущены. Ему
было мучительно больно видеть ее страдания.
- Мелеин, - сказал он, - Мелеин, что мне делать?
Она повернулась к нему и безнадежно махнула рукой.
- Что мне делать? - снова спросил он.
Сен и кел. Сен должен руководить. Но теперь она стала больше, чем
сен, и это накладывало на нее дополнительную тяжесть, которой она не
хотела. Он стоял и ждал. Наконец Мелеин медленно закрыла глаза и снова
открыла их.
- Сюда придут враги, - сказала она, начиная исполнять ту роль, к
которой готовилась всю жизнь. Она должна была командовать и планировать.
Теперь она вела себя так, как должна вести себя госпожа Народа - госпожа
без Народа. - Собери пока то, что может понадобиться нам в горах. Пока мы
побудем здесь. Дай мне немного времени, брат, - я теперь не должна
называть тебя так, - дай мне время, я должна подумать, что нам делать
дальше.
- Отдохни, - сказал Ньюн. - Я все сделаю. - И когда он увидел, что
Мелеин отошла в тень и опустилась на камень, подошел к отверстию и бросил
веревку вниз. - Дункан!
Белое лицо землянина, испуганное, взволнованное, появилось в круге
света.
- Подними меня, - сказал он, дергая веревку, которую опустил Ньюн. -
Мри, я помог тебе. Вытащи меня отсюда.
- Поищи то, что я скажу тебе, и привяжи к веревке. Я вытащу вещи, а
потом и тебя.
Дункан колебался. Но, вспомнив, что мри не лгут, согласился, и с
помощью своего фонарика нашел нужные вещи. Он привязал все найденное к
веревке: пищу, фляги с водой, одежду. Ньюн четырежды поднимал веревку с
грузом, а затем спустил ее для Дункана.
Тащить землянина оказалось гораздо легче, чем безвольно повисшее тело
Мелеин. Дункан помог ему, ухватившись руками за края отверстия. Вскоре он
уже был наверху. Он согнулся, стонал, кашлял и пытался остановить кровь.
Кашель не утихал, и Мелеин подошла к нему и взглянула на него со
смешанным чувством жалости и презрения.
- Это воздух, - сказал Ньюн. - Он еще не привык к нему и много бегал.
- Он что-то вроде кел'ена? - спросила Мелеин.
- Да, - ответил Ньюн. - Он не опасен. Регулы охотились за ним.
Похоже, что он им больше не нужен, если, конечно, его старший еще жив. Что
мы будем делать с ним?
Дункан, казалось, понимал, что речь идет о нем. Возможно, он знал
несколько слов языка Народа, но они сейчас говорили на Высшем Языке, и
землянин не мог понять их разговора.
Мелеин пожала плечами. Отвернулась.
- Что хочешь, - сказала она. - Сейчас мы уходим.
И она, очень медленно и осторожно выбирая путь, пошла по развалинам.
- Дункан, - сказал Ньюн. - Бери вещи и п...
