Мэрион Зиммер Брэдли. Повелительница ястреба
страница №3
... жердях, где сбиласькомпания прирученных ястребов. В сарае, двигаясь бесшумно и осторожно, с
охотничьей рукавицей на руке, Ромили приблизилась и взяла птицу, а затем
вернулась к молодым людям.
- Вот она, Пречиоза, - не скрывая гордости, представила Ромили свою
любимицу. - Не хочешь подержать ее, пока я схожу за приманкой? Ей пора
привыкать к чужим рукам и голосу.
Как только она шагнула к брату, тот невольно отшатнулся, и Ромили,
почувствовав его страх, сразу принялась успокаивать встрепенувшуюся было
Пречиозу. Начала поглаживать ее перышком... Потом тихо сказала:
- Никогда не делай резких движений в присутствии ястреба - тебе бы
следовало знать это! Ты можешь напугать его, а кто-то решит, что ты сам
испугался.
- Прямо... Испугался! - ответил Дарен. - Просто я не привык находиться
рядом с такой огромной и страшной птицей. - Он поджал губы.
- Пречиоза страшная? Да что ты! Она очень добрая и покладистая, -
удивилась Ромили, потом обратилась к Керу: - Ну-ка принеси приманку. -
Когда он доставил ее, Ромили осмотрела и понюхала мясо. - Это ты даешь
ястребам? Ты что, считаешь их пожирателями падали? Даже собаки не станут
есть подобную тухлятину. Я же приказала, чтобы Пречиозе давали только
свежее мясо - и пусть это будут мыши, если на кухне нет ничего лучшего. Но
чтобы кормить птицу подобной гадостью!..
- Госпожа, сам Девин отложил эти куски!
Ромили уже совсем было собралась задать ему взбучку, но в этот момент
Пречиоза насторожилась, завозилась у нее на руке. Девушка глубоко
вздохнула и, взяв себя в руки, спокойно сказала:
- Я поговорю с Девином. Напомню, что такой падалью нельзя кормить
ястребов. А теперь ступай и принеси мне свежатины. Если нет голубя, то
возьми собаку и налови мышей или крыс. И побыстрее!..
Как только Кер убежал, Дарен заметил:
- Я смотрю, тренировка ястребов выработала у тебя командирский тон. Да
и собой ты научилась владеть - это очень полезное качество!
- Я бы хотела, чтобы отец услышал твои слова, - сказала Ромили,
продолжая тем временем гладить перышком ястребицу. - Птицы похожи на
детей, они чутко воспринимают внутреннее состояние каждого, кто находится
поблизости. Это факт. Помнишь, когда Раэль был совсем маленьким, Люсьеле
пришлось прогнать его кормилицу - уже не помню, как ее звали, то ли Марья,
то ли Мойра, что-то в этом духе. Одним словом, у нее утонул старший
мальчик, и всякий раз, когда она видела Раэля, сразу принималась плакать,
а у младенца начинались колики... Вот тогда Гвенис и пришла к нам.
- Дело не только в этом, - заметил Алдерик, когда все они вышли на
вымощенный камнем двор. - Суть в ларане. Как я слышал, впервые он ярко
проявился у Деллереев и Макаранов... Ощущения слияния сознаний ястреба,
лошади или караульных птиц... Это и помогло им обучать животных... Еще во
время войны, которая велась в царствование короля Феликса. В роду
Деллереев это было связано с какой-то ненормальностью, какой-то несущий
смерть ген орудовал в их наследственном аппарате, поэтому их род вымер, а
у Макаранов этот дар до сих пор передается по наследству.
Дарен криво усмехнулся:
- Я уже просил тебя, дружище, не упоминать о ларане, если тебя может
услышать мой отец.
- Ну, он не похож на человека, с которым можно разговаривать только о
цветах, сожалея о том, что выпавший снег способен погубить их, -
усмехнулся Алдерик. - С детских лет я слышал рассказы о лошадях,
объезженных Макаранами. Это были самые лучшие скакуны в мире, и дом Микел
один из самых знаменитых лордов рода Макаранов. Я уверен, он обо всем
прекрасно осведомлен.
- Возможно, но он ни разу не обмолвился об этом, - ответил Дарен. -
Особенно с тех пор, как Руйвен ударился в бега, он вообще и слышать не
желает о ларане. Я не порицаю брата - нет... хотя кое-кто утверждает, что
я от этого только выиграл. Что хорошего в раздорах? Когда-нибудь мы
поплатимся за это... За то, что не сумели сохранить мир в семье. Ромили...
пока отца нет поблизости, я скажу тебе, а ты тайком передашь Мэйлине...
Думаю, Раэлю говорить не стоит, он слишком мал, брякнет еще что-нибудь
невпопад. Я получил письмо от Руйвена - у него все в порядке; работа,
которой он занимается, ему нравится. Он даже счастлив!.. Брат посылает нам
всем привет и пишет, что всех любит, целует вас... издалека, так сказать.
Он просит меня еще раз поговорить с отцом, когда выпадет удобный момент.
- Скорее яблоки созреют на ледяных утесах Неварсина, - покачала головой
Ромили. - Ты же знаешь его...
- Сестра, - сказал Дарен, - пусть я не так силен в телепатии, как ты,
чтобы разобрать его мысли, однако разгневался он крепко.
Ромили недоверчиво взглянула на брата.
- Неужели ты не слышишь того, что возникает в чужой голове? Ну,
невысказанное слово, чувства... Ты что, не способен на это?
Юноша медленно покраснел, опустил глаза.
- Именно так, сестричка, - ответил он, и Ромили отвела взгляд. Она даже
предположить не могла; она была уверена, что все ее родственники наделены
этим даром. Она глянула на Девина, который пересекал двор.
- Как же ты, верный друг, распорядился кормить ястребов отбросами с
кухни? - Девушка указала на чан, который принес Кер.
Девин приблизился, поднял кусок мяса, понюхал. Его лицо вытянулось.
- Этот негодяй принес это? Он никогда не станет хорошим сокольничим. В
общем-то я послал его на кухню, поскольку леди Люсьела сказала, что
слишком много голубей идет на приманку. Не думал, что этот лентяй не
наловит мышей. Ну совсем обнаглел, лодырь!..
В разговор вступил Алдерик:
- Можно, я поглажу ее? - Ромили передала ему перышко. Молодой человек
принялся осторожно водить им по роскошному оперению огромной самки. - Да,
очень красиво! Настоящий верин!.. Их не так-то просто держать при усадьбе,
хотя я и не пытался... Это совсем не то, что выведенные в соколятне,
совсем другой толк... Он был дикий? Кто же его приручил?
Ромили потупилась, щеки ее покраснели от удовольствия, и она ответила
тихо, едва слышно:
- Я. Мы и теперь трудимся вместе. Птица еще ни разу не была выпущена в
свободный полет.
- Ты?! Девушка? Но почему? Разве сам Макаран не смог бы? Хотя, конечно,
ты же из его рода. Какое-то время я жил в Башне, там мне тоже встречались
женщины, сумевшие приручить веринов. Одной, самой искусной в обращении с
птицами, так и говорили: "Ну, ты настоящая Макаран!"
- Разве в Башне жил кто-нибудь из нашего рода? - спросила Ромили. -
Вроде бы все родичи мне известны, и там не могло быть наших родственников.
Правда, пока мой брат не сбежал туда...
- Нет, это просто пословица такая. Я слышал ее от отца, а тот от своего
отца. Чуть что, они приговаривали: настоящий Макаран!.. Или: ну, у этого
парня донас [то же самое, что ларан] Макаранов.
Ромили обратила внимание, что гость употребил древнее, отличавшее
особую касту слово "донас", а не принятое на Киллгардских холмах "ларан".
В этот момент Алдерик поинтересовался:
- Как я заметил, ваш отец не очень-то рад, что его сын оказался в
Башне. Очень многие знатные господа почли бы за честь...
Дарен горько улыбнулся:
- Я не способен работать с животными - нет у меня этих способностей, а
те слабенькие, что перешли по наследству, сохранились только благодаря
обучению. А то бы они тоже угасли. Пока Руйвен был наследником, это не
имело значения; в этом случае меня определили бы в монастырь, я был
счастлив, если бы меня посвятили в Братство. Теперь все перевернулось -
ныне отец и слышать не хочет о Неварсине, где якобы его сына сбили с
толку.
- У тебя же есть третий брат! - пожал плечами Алдерик. - Тот мальчик,
который бросился тебя встречать. Недестро. Он что, слабоумный? Почему бы
отцу не позволить тебе уйти в монастырь Святого Валентина в Снегах или в
более отдаленный - Святого Рафаэля, а ему передать по наследству титул и
поместье? Раэль, кажется, так ты называл его... Взгляни хотя бы на госпожу
Ромили. Разве она не могла бы стать здесь хозяйкой?.. - Он учтиво
поклонился девушке, улыбнулся, и та вспыхнула.
Дарен скривил губы.
- Ты не знаешь моего отца, - ответил он и пристально глянул на сестру,
которая, онемев от высказанного только что Алдериком предположения,
смотрела на того, приоткрыв рот. Неужели это он всерьез и она вправе
занять место Руйвена?
- Госпожа Ромили, - подал голос Девин, - я принес свежую приманку для
вашего ястреба. Одна из кухарок как раз разделывала дичь для жаркого на
обед и позволила мне взять кусок. Я распорядился, чтобы каждое утро на
кухне откладывали свежайшие потроха для вашего ястреба... Этот растяпа Кер
взял то, что было выделено позавчера для собак. Несчастный дурень
засмотрелся на красоток на кухне и совсем потерял голову. Забыл попросить
свежее мясо. Никогда он не станет мастером. Клянусь, я выгоню его обратно
в секал [деревня], а в подмастерья возьму господина Раэля.
Ромили хихикнула:
- То-то Люсьена взовьется! - Потом, приняв серьезный вид, добавила,
обращаясь к старику: - Это верно, пусть Кер займется свиньями или на худой
конец присматривает за собаками. Неужели в поместье нельзя найти
мальчишку, который бы справился с ястребами?
Девин невесело усмехнулся, задумался, потом сказал:
- Разве что попытаться взять сына Нельды Гариса? Вообще-то его мать в
подоле принесла и кто его отец, неизвестно. По крайней мере,
помалкивают... Со зверями он обходится запросто. Если присмотреть за
ним... Однажды я Предложил Нельде усыновить его, но она такая гордячка...
Попросил сэра Микела, чтобы Гарис занимался вместе с господином Раэлем, но
наша госпожа Люсьела не позволила - что это еще за новости: из свинарника
да за учебники! Нечего!..
- Тебе, должно быть, известно, что леди Люсьела слышит только то, что
желает слышать, - сказала Ромили. - Возможно, что всякий
незаконнорожденный подобен блохе, которую, если вовремя не пришибить... -
Она пощупала кусок мяса.
В этот момент Пречиоза завозилась на руке, начала переступать с ноги на
ногу.
- Черт возьми! Дарен, не мог бы ты подержать ее? Если нет, то, Бога
ради, убери приманку - она уже учуяла ее и каждую секунду может
взбеситься.
- Можно я подержу, если только вы доверяете мне, - попросил Алдерик и
протянул руку. - Иди ко мне, моя хорошая. У-у, какие мы красавицы!.. - Он
осторожно пересадил ястреба на свое запястье. - Почему ты назвала ее
Пречиозой? Потому что она такая драгоценная?..
Ромили ревниво следила, как огромная птица с колпачком на голове,
переступив пару раз, наконец удобно устроилась на руке гостя; потом
девушка занялась приманкой - обвязала ее бечевкой. Задача была в том,
чтобы не позволить Пречиозе слишком быстро съесть мясо, а броситься на
него только тогда, когда приманка упадет на землю, как поступают все
хорошо обученные птицы. Те же ястребы, которым не хватало навыков,
начинали раздирать мясо еще в воздухе. Дело в том, что добычу хищник
должен приносить хозяину в целости и сохранности и терпеливо ждать, пока
тот не угостит его из рук.
- Дай-ка мне приманку и конец веревки, - попросил Дарен. - Если уж ни
на что не годен, то уж мясо-то я смогу покрутить.
Ромили порадовали его слова - что он тут стоит как столб? Вот и нашел
себе дело...
- Спасибо. Ты куда выше меня, тебе сподручнее раскрутить приманку, -
сказала она и вновь взяла Пречиозу.
Свободной рукой сняла колпачок с головы птицы и подбросила его вверх.
Тросик, которым была привязана Пречиоза, размотался в мгновение ока...
Ромили следила за ястребом, задрав голову. Пречиоза, заметив вращающийся в
воздухе кусок мяса, внезапно сложила крылья и пала на приманку, вцепилась
в нее когтями, ударила клювом и тут же мягко опустилась у самых ног
Ромили. Девушка подула в свисток - резкий, высокий звук. С его помощью еда
связывалась в сознании птицы с сигналом. Затем Ромили вновь посадила птицу
на руку и наградила маленьким кусочком мяса.
Ястребица моментально проглотила его и, склонив голову, уставилась на
приманку, лежащую на плитах двора. Чтобы удобнее видеть, она переступила
боком и вцепилась когтями в не защищенное перчаткой место на руке. Ромили
отчаянно сжала челюсти, чтобы не закричать от боли, но, как только на
ткани выступила кровь, Дарен испуганно вскрикнул:
- Ой, сестра!..
Пречиоза вздрогнула и, потеряв равновесие, соскочила с руки. Она успела
расправить крылья, одно из которых хлестнуло Дарена по лицу. Ромили
попыталась подхватить ее, однако в это мгновение Дарен панически заорал.
Он принялся отбиваться руками, обнаружив перед самым своим носом огромные
когти и клюв. Птица, в свою очередь, еще раз взмахнула крыльями и взмыла
вверх. Тросик мгновенно размотался и натянулся, ястреб издал гневный крик.
- Черт тебя побери, Дарен! Что ты орешь, руками машешь?.. Ты же мог
повредить ей перья. Разве ты не слыхал, что рядом с ястребом нельзя шуметь
и дергаться? Ты же до смерти напугал ее, - сжав челюсти, прошипела Ромили.
Дарен, запинаясь, пробормотал:
- У тебя же... у тебя кровь!..
- Ну и что?
Девушка отпихнула его здоровой рукой и принялась свистом подзывать
Пречиозу.
- Лучше бы я взяла с собой Раэля, а не тебя, неумеху. Ступай отсюда!
- Ну и наследник у меня! - раздался голос лорда Микела.
Он вышел из-за двери сарая, откуда, невидимый, наблюдал за молодыми
людьми. Даже в гневе он говорил очень тихо - Микел не хотел еще больше
пугать ястреба. Насупив густые брови, лорд Макаран угрюмо наблюдал, как
ловко Ромили подтягивает тросик. Вот наконец девушка посадила Пречиозу на
запястье. Тут хозяин поместья опять не выдержал:
- Тебе не стыдно, Дарен, стоять и смотреть, как девчонка управляется с
ястребом? А ведь ей этот дар не нужен, его должен был унаследовать ты.
Однако, зная твою мать, готов поклясться, что твоим отцом является
какой-нибудь безродный бродяга... Боже правый, за что ты наказал меня
таким сыном?
Он шагнул к молодым людям, схватил сына за руку и втащил в сарай. Дарен
тут же принялся истошно вопить. Ромили сжала зубы и вжала голову в плечи,
словно ощущала побои, которые достались Дарену.
- Теперь ступай во двор и веди себя как мужчина. Возьми ястреба!.. Нет,
не так, черт тебя побери! Что у тебя за руки? Только и способны, что
держать перо да бумагу марать. Теперь упражняйся с ним, и, если увижу, что
ты опять струсил, клянусь, я прибью тебя, а потом посажу на хлеб и воду,
как это было, когда тебе исполнилось столько же лет, как и Раэлю.
Алдерик побелел, сжал челюсти и молча рассматривал свои руки. Ромили
вновь обвязала приманку, гость тут же начал вращать ее над головой.
Девушка, закинув голову, следила, как ястребица кругами набирает высоту.
Они старались не смотреть на Дарена - это было все, чем они могли помочь
ему.
Ромили между тем размышляла: "В конце концов, брат все-таки старается.
Возможно, это требует куда больше мужества, чем то, что я делаю, бросая
вызов отцу. У меня дар, и я занимаюсь тем, что мне свойственно от природы,
а Дарену приходится преодолевать себя... - Слезы подступили к глазам, но
плакать было бесполезно. Этим Дарену не помочь. Никто не в состоянии
подсобить ему, кроме его самого. И где-то в глубине души Ромили ощутила
презрение к брату. - Что же он за рохля, даже такое простое дело не может
осилить!"
4
Ромили не удалось в числе первых встретить съезжавшихся на праздник
гостей. День выдался замечательный - небо чистое, лишь кое-где у горизонта
легкими прозрачными перышками скользили редкие облачка. Целых три дня не
было ни дождя, ни снега, и на дворе распустились цветы. Проснувшись, она
потянулась в кровати, потом замерла. От предчувствий даже дух захватывало,
ведь сегодня она впервые пустит Пречиозу в свободный полет.
Это испытание было самым главным как для ястреба, так и для охотника.
Слишком часто случалось так, что птица, освобожденная от пут, взмывала в
небо, набирала высоту, скрывалась в сизых облаках - и не возвращалась.
Особенно не везло с веринами - те, почуяв свободу, напрочь забывали все
уроки. Жажда воли была неодолима... Кто мог гарантировать, что и Пречиоза
не поступит так же?..
Нет, эта птица обязательно вернется - Ромили верила в это. Девушка
скинула ночную рубашку и посмотрела на охотничий костюм - платье из
зеленого бархата, которое было сшито по указанию мачехи. Наряд был
разложен на кресле, однако Ромили надела ношеную блузку и старые бриджи
Дарена. Пусть рассердится отец, пусть Люсьела будет бросать в ее сторону
косые взгляды, она не может испортить первую охоту с Пречиозой, дразня ее
непривычной одеждой или, что еще хуже, постоянно боясь в первый же день
испортить такое дорогое платье.
Ромили открыла дверь и только было собралась выйти в коридор, как
споткнулась о корзину, стоящую у ее порога. В ней лежали подарки, которые
мужчины семьи обычно дарили матерям, сестрам, дочерям. Отец ее на этот раз
был очень щедр - Ромили втащила корзину в комнату, порылась в ней, достала
яблоко и обычные сладости, рассовала все по карманам. Пригодится на
охоте... Потом подумала и добавила сладостей, чтобы угостить при случае
Дарена и Алдерика. Да, но около двери стояли еще две корзины поменьше.
Одна от Дарена? Такая маленькая, неряшливо оклеенная бумажными лентами.
Нет, это от Раэля... Как раз такие мальчик пытался развесить в классной
комнате. Она снисходительно улыбнулась, разорвала бумагу. Внутри оказалась
горсть орехов... Батюшки, он же сэкономил их, не стал доедать десерт.
Какой он хороший, ее меньший братишка! На мгновение она поддалась соблазну
- может, и его взять с собой на сегодняшнюю охоту? Потом, поразмыслив,
решила не рисковать и не гневать мачеху. Она сделает ему сюрприз попозже -
приготовит что-нибудь вкусненькое... Последнюю корзинку девушка не стала
трогать.
Ромили вышла в коридор и присоединилась к Дарену и Алдерику, которые
ждали ее в дверях. Во дворе уже собралась свора собак. Молодые люди вышли
во двор и направились на конюшню.
По пути Дарен сообщил:
- Я сказал отцу, что сегодня утром мы отправимся на охоту с ястребами.
Он разрешил тебе, Алдерик, взять его птицу.
- Он очень добр.
- А ты какого возьмешь? - спросила Ромили.
Брат поднял на нее глаза и усмехнулся:
- Ты же знаешь, какой я охотник. Да и не по сердцу мне это развлечение.
Если отец в конце концов будет настаивать, чтобы я занялся одним из этих
страшилищ, я все равно откажусь, но думаю, по случаю праздника он не
станет беспокоить меня.
Юноша произнес это таким горьким тоном, что Алдерик, взглянув на него,
сказал:
- Мне кажется, он считает, что тебе это пойдет на пользу.
- О, не сомневаюсь.
Ромили посадила Пречиозу на луку седла. Села на коня, решив: чему быть,
того не миновать, и если отец захочет наказать ее, то, значит, такова
судьба. Она покорно склонится перед его волей.
Зато какая радость вновь ощутить прохладный утренний ветерок, отдаться
широкой размашистой рыси Ветрогона, чувствовать, как напряглась ястребица.
Птица словно бы сознавала, что сегодня ей предстоит что-то необычное.
Всадники поднялись на один из ближайших холмов и огляделись. Облака в
небе таяли на глазах. Было тихо, только чуть слышно похрустывал под
копытами коней тончайший налет инея.
- Куда мы поскачем, Дарен? - спросил Алдерик. - Ты, должно быть, хорошо
знаешь эти места.
Дарен невесело рассмеялся:
- Лучше спроси у Ромили. Какой толк меня пытать?
Удивленная резкостью его тона, девушка подняла глаза и перехватила,
взгляд брата, брошенный на друга. Взгляд многозначительный,
предостерегающий... Заметив, что сестра насторожилась, он быстро добавил:
- Моя сестричка, лорд Насмешник, лучше меня разбирается в местных
охотничьих угодьях и ястребах.
- Лучше всего добраться до дальнего выпаса. Там мы сможем выпустить
Пречиозу. Никто не помешает... К тому же там полно птиц и мелких животных
- они так и шныряют в зарослях.
Через некоторое время всадники вновь остановились на возвышенности -
перед ними открылась широкая, чуть вытянутая холмистая равнина. Густые
травы волнами колыхались под свежим утренним ветерком, то тут, то там были
разбросаны ягодники, низины заросли кустарником. Невдалеке пасся небольшой
табун - лошади спокойно щипали сочную траву. Наступила долгожданная пора,
когда все в природе пустилось в рост и, набрав силу, зацвело,
заколосилось. Раздолье для насекомых - даже на вершине холма воздух звенел
неумолкаемым стрекотом кузнечиков. Вожак табуна захрапел, резко вскинул
голову и долго стоял, оглядывал равнину. Зыркнул глазом на всадников, что
застыли на холме, потом громко, по-хозяйски, всхрапнул и принялся щипать
траву. Люди начали спускаться в долину, и в этот момент маленькая лошадка,
что паслась в табуне, вскинула голову, заржав, и мелкой рысцой поскакала в
их сторону. Ромили засмеялась, соскользнула с седла и бросилась ей
навстречу. Ростом кобылка была девушке по плечо.
- Это Энжел, - объяснила Ромили спутникам. - Родилась прошлой зимой...
Я кормлю ее огрызками яблок - она к ним так привыкла... Нет, нет, Энжел,
это мой завтрак. - Ромили принялась отталкивать лошадиную морду, которая
упорно лезла в карман. Делать было нечего - девушка обреченно глянула на
молодых людей, достала нож и отрезала от яблока маленький кусочек.
- Больше не дам, - чуть построже заявила Ромили, - иначе у тебя
разболится живот. - И кобылка, словно догадалась, о чем идет речь,
помахала головой и, перебирая стройными ногами, помчалась обратно. -
Поторопитесь, иначе старый Винди пристанет к нам, - смеясь, сказала
Ромили. - Он пасется где-то здесь. Теперь он совсем постарел, и кобылы не
обращают на него никакого внимания. Зубы сточились, уже и траву жевать не
может. Его должны были усыпить этой весной, но отец решил - пусть погуляет
последнее лето, потешится, надышится свободой, а на пороге зимы уйдет
навсегда. Холодов ему уже не осилить, зачем мучиться...
- Это печальное известие, - откликнулся Дарен. - Мы все учились
держаться в седле на этом жеребце. Знаешь, во-от такая широченная спина,
едешь как в кресле-качалке. Вон он, гляди. - Юноша показал рукой на
дальний угол пастбища, где стоял вороной конь. - Я думаю, отец пожалел
его, потому что Руйвен впервые сел на нем в седло... - добавил Дарен.
- Он прожил долгую жизнь, - сказал Алдерик. - В отличие от людей, коней
вовремя лишают жизни. Зачем мучить себя и других, когда ты уже совсем
дряхл и беспомощен? Или наполовину свихнулся... Если бы людям оказывали
подобную милость! С другой стороны, если бы нам была дарована такая
поблажка, слишком просто бы решались все трудности и никто бы не считал
сидящего ныне в Хали правителя узурпатором, а настоящий король не тешил бы
себя в изгнании надеждами...
- Я не понимаю, - вымолвила Ромили. Дарен нахмурился, а Алдерик
продолжил:
- Тебе было совсем немного лет, когда умер король Феликс. Вообще-то он
прожил что-то около полутораста лет - одним словом, эммаска! [бесполое
существо, отмечается долголетием] Умер старой развалиной и не оставил
сыновей. С этого все и началось... Распоряжения о наследнике он не сделал
по наущению старшего сына младшего брата. Таким образом, после коронации
законного наследника - сына среднего брата - для всяких темных личностей
открылось широкое поле для интриг. В результате новый король был свергнут
и на трон взошел тот самый сын младшего брата, Рафаэля. Теперь этот
бабник, рядом с которым ни одна женщина не может чувствовать себя в
безопасности, управляет государством! Плод какой-то мимолетной греховной
интриги коронован и восседает на славном троне Хастуров в Большом дворце,
в Хали, а законный монарх Каролин с сыновьями прячутся за Кадарином и со
страхом ждут, когда какой-нибудь бандит отрубит им головы и положит их к
ногам этого "добряка" Ракхела... Что касается меня, я никогда не назову
его королем.
- Ты знаком?.. Ты знаком с изгнанным монархом? - спросила брата Ромили.
Дарен кивнул.
- Некоторое время молодой принц жил среди монахов в Неварсине, однако,
когда прошел слух, что лорд Ракхел узнал об этом, он покинул монастырь.
- Ты стоишь за молодого принца и... и короля в изгнании? - спросила
Ромили.
- Я? Да... Если какой-то хитроумный льстец помог Феликсу освободиться
от жизни, которая стала ему в тягость, это его дело. Каролин никогда бы не
допустил, чтобы древний святой город, столица Хастуров, превратился в
выгребную яму, скопище грязи и непотребства, где ни один человек не
отваживается искать справедливости, не раздавая направо и налево взятки, а
выскочки из знатных семей и чужаки делят между собой наши земли.
Ромили не ответила - она ничего не знала ни о королях, ни о жизни при
дворе. Даже в ближайшем городе, который расположен в предгорьях Нескьи, не
бывала. Что уж говорить о побережье озера Хали!.. Она коснулась колпачка,
надетого на голову Пречиозы, потом, поколебавшись, из чувства вежливости
перед гостем, предложила Алдерику:
- Не желаете ли первым запустить ее?
Молодой человек улыбнулся и отрицательно покачал головой.
- Я думаю, нам всем будет куда интереснее посмотреть, что получится у
тебя. И полезнее, потому что ты в этом деле мастер.
Ромили кивнула и сняла шапочку с головы птицы, оглядела богатое
оперение Пречиозы.
Час пробил!
Теперь, взволнованно подумала девушка, мы проверим, чему ты научилась,
понимая, что сейчас испытывается не только мастерство дрессировщицы, но и,
это куда важнее, незримая духовная связь, возникающая между птицей и
человеком. Ужалило предчувствие беды - Ромили призналась себе, что не
вынесет, если ястребица покинет ее. Она ее так полюбила!.. Сколько
беспокойных, утомительных часов провела девушка возле ее жерди! Такое уже
случалось - пустят ястреба в полет, и только его и видели. Мысль об этом
была невыносима. "Не так ли мучился отец, когда ему сообщили, что Руйвен
решил не возвращаться домой?" Все равно этого нельзя избежать. Иначе
Пречиоза была бы этакой пестрой занятной игрушкой, точно певчая птичка в
клетке, а не охотничьим ястребом, чья стихия - небо, воля, борьба. Слезы
подступили к глазам, Ромили крепко сжала челюсти, очень осторожно
пересадила Пречиозу на защищенное рукавицей запястье - ястребица
качнулась, потом обрела равновесие и вдруг, в мгновение ока расправив
крылья, взмыла вверх.
Пречиоза набирала высоту не спеша, широкими ровными кругами - все ближе
и ближе к солнцу. Ромили, закинув голову, не отрываясь наблюдала за ее
полетом. В сознании теснились беспокойные мысли - что у нее с крыльями, не
ослабли ли они от долгого бездействия, короткие минуты натаски на приманку
не в счет. Кажется, все в порядке - ястребица легко и грациозно взмахивала
крыльями, потом планировала, распустив перья, чуть покачиваясь. Ромили
чувствовала, что сама как бы взмывает над землей, глазами птицы она
посматривала с высоты на пастбище, заросли кустарника - там вдали
открывалась громадная низина, густо заросшая лесом. Вот и Кадарин -
изогнутое серо-стальное лезвие, быстрый могучий поток. Девичье сердце
зашлось от радости... Она взлетала все выше, выше...
Ромили тяжело вздохнула. Вот и все - ястребица не вернется. Она почуяла
волю, прежний простор, небесное приволье сманили ее...
- Кажется, она улетела, - тихо вымолвил Алдерик. - Ты потеряла ее...
Извини, дамисела...
Пустота, боль мешались в душе с недавней радостью. Она все еще верила -
не могла даже подумать, то это конец. Вот уже неразличимы взмахи крыльев,
Пречиоза на глазах превращалась в точку, теряющуюся в бескрайней сини.
Ромили встряхнула головой - вот и точка исчезла... Если ястреб улетел,
значит, не было между ними душевного единения. Никогда птица на самом деле
не принадлежала ей, и те внезапно проявляющиеся картины, мысленные
наплывы, когда ей казалось, что сумела проникнуть в душу ястреба, - всего
лишь наваждение, обман, вызванный желанием поверить в то, что она обладает
лараном. "Ну что же, - Ромили еще раз вздохнула, - пусть так и будет!
Лучше потерять ее, чем держать в неволе".
"Жаль, что отец не видит..." Эта мысль проникла к ней в сознание извне
- чужая, сдобренная капелькой радости. Это же Дарен, это он с облегчением
смотрел в небо. От этого стало еще горше... Вот еще напасть, зачем ей
чужие мысли? Ладно бы этот дар был постоянен и каждую секунду - пусть даже
от этого мороз идет по коже - она могла читать чужие мысли. Нет, это
наваливалось внезапно, редко, в минуты сильного потрясения - как сейчас, и
подобные откровения, сколько помнила себя Ромили, ничего, кроме горечи, не
приносили. Зачем ей это? Зачем ей животные? Хотя при работе с ними - она
остро чувствовала это - ларан ее заметно усиливался... Возможно, это
наблюдение тоже из области самообмана, как и вера в Пречиозу.
Итак, птица свободна, а все остальное - иллюзии! Выходит, ее удел
сидеть сиднем дома и заниматься вышиванием. На что она рассчитывала,
берясь за мужскую работу?
Глупая девчонка!..
На миг Ромили показалось, что сердце ее замерло, совсем остановилось, и
сквозь смутную блуждающую боль, сквозь едкое чувство утраты она, словно
прозрев, увидела необъятную даль и где-то внизу землю, очень похожую на те
карты, что были вклеены в учебник, только искусно раскрашенную, ожившую,
где прорезались мельчайшие детали, даже блики капель росы на траве. Что уж
говорить о маленьких птахах и мышах в траве?
Пречиоза!
Боже, ястреб не потерял с ней связь. Птица все еще принадлежит ей!
Дарен сказал что-то успокаивающее - Ромили даже не расслышала. Потом
долетел ответ Алдерика:
- Не трать силы, друг, она все равно тебя не слышит. Она сейчас со
своей Пречиозой!..
Ромили поерзала в седле - вот глаза стали различать туманные контуры
Алдерика и Дарена. По-прежнему она плыла - или висела? - высоко над
пастбищем, ощущала гордость полета. Все та же сверхъестественная
обостренность зрения и чувств. Вот она осознала себя одной из маленьких
птичек, даже губы зашевелились, задвигались, словно чирикая, и следующее
мгновение, опять бурно, - резь от голода и жажда крови, плоти, жестокое,
но очень сильное наваждение...
Вниз!
Камнем вниз!..
Удар клювом; жгучая, горячая, свежая кровь во рту, трепет жертвы,
последняя капля жизни, истекающая из кроличьего тела.
И следом опять взлет, потом вниз, к земле! Ромили сноровисто,
машинально выставила руку в перчатке. Тяжеленный ястреб точно попал на
запястье, но рука не должна дрожать, гнуться к земле... Слезы хлынули из
глаз девушки, но времени на переживания не было. Она выхватила нож,
отхватила жертве голову, сунула тушку - ее, человеческую, долю - в мешок и
тут же протянула голову - ястребиную долю - Пречиозе. Та восприняла это
как должное и тут же принялась клевать свою порцию. Алдерик, сняв колпачок
с головки своей птицы, выпустил ястреба, но Ромили не видела этого - она
тихо плакала от любви и радости. Пречиоза с колпачком на голове гордо
сидела на ее запястье.
Она вернулась!..
Вернулась по собственной воле - сама отказалась от свободы, приняв
жердь и колпачок на голове. Ромили плакала, не скрывая слез, и при этом
все поглаживала ястребицу перышком.
"За что мне такая награда? Чем я заслужила ее? Как я смогу
отблагодарить ее? Что мне теперь делать с этим богатством, невесомым и
бесценным?.. Это дикое создание ради меня отказалось от свободы... Чем же
мне отплатить ей?"
Позже, перед возвращением в "Соколиную лужайку", они поели - Ромили
угостила парней яблоками и сладостями, которые захватила с собой. Когда
они въехали во двор, там уже стояли чужие, еще не расседланные кони - у
одного на попоне были цвета Алдарана из Скатфелла. Значит, высокорожденные
гости уже прибыли...
Алдерик тихонько поинтересовался:
- Старый Гарет все еще лорд Скатфелл?
- Какой же он старый? - удивилась Ромили. - Гарету из Скатфелла около
пятидесяти.
Алдерик вздохнул с облегчением, и девушка опять отметила, как странно
переглянулись молодые люди. Алдерик буркнул что-то непонятное:
- Он не мог запомнить меня.
- Ты не доверяешь законам... - начал было Дарен, но, заметив, что
Ромили, приоткрыв рот, смотрит на них, нахмурился и замолчал. Девушка
перевела взгляд на ястреба, задумалась.
"Они считают меня совсем глупой? Что я, слепая? Или туга на ухо?
Неужели трудно догадаться, что он выступает за Каролина - возможно, даже
участвует в каком-нибудь заговоре. А вдруг это сам молодой принц? Теперь я
понимаю, почему они не сказали ни слова отцу".
- Старый Гарет, старик, умер три зимы назад, сир, - сказал Дарен, - к
тому времени он почти совсем ослеп. Ромили, здесь собрались всю люди из
Скатфелла?
Девушка, успокоившись и обрадовавшись, что напряжение спало, начала
перечислять взрослых сыновей и дочерей старого Гарета. Здесь же был
нынешний хозяин Скатфелла - Гарет, пожилой мужчина, и его наследник, тоже
Гарет ("Они называют его Гарис, как принято в долине", - добавила она).
Дом Гарис - вдовец, он схоронил уже трех жен. Ему около тридцати, но
выглядит он старше. К тому же хромает...
- Тебе он не нравится, - заметил Алдерик, и Ромили ехидно усмехнулась.
- Откуда вы знаете, лорд Алдерик? Правда, так оно и есть. Он очень
любит тискать девушек по углам, даже Мэйлину не пропустил. Это было в
прошлом году, когда она еще не убирала свои волосы.
- Старый похотливый козел! - выругался Дарен. - Отец знает?
- Никто не хочет ссориться с соседями. Люсьела выговорила Мэйлине и
посоветовала нам держаться от него подальше, если мы не желаем, чтобы
разразился скандал. Там еще есть дом Эдрик, он совсем слепой, его жена
Руана, которая сама ведет хозяйство. Как мужчина... Еще двойняшки Кадел и
Синил, они, правда, не так молоды, примерно возраста Руйвена. Что-то около
двадцати... Еще жена Кадела, мы с ней дружили в детстве, - Дариса Сторн.
Синил еще не женат. Отец однажды намекнул, что вот было бы неплохо
породниться с ними, но ничего из этого не выйдет. Еще бы не хватало, чтобы
я жила в Скатфелле. Это настоящее бандитское гнездо! Хотя мы прекрасно
уживались с Дарисой, да и Синил в общем-то неплохой парень.
- Мне кажется, что ты еще все-таки молода для замужества, - сказал
Алдерик.
Дарен почему-то засмеялся.
- На этих холмах выходят замуж даже девочки, а Ромили уже пятнадцать. Я
не сомневаюсь, что она уже задумывалась о собственном доме, лишь бы
подальше от надзора Люсьелы. Еще наши предки говаривали: если в доме две
хозяйки, то крыша там может вспыхнуть от одной-единственной искры... Я
считаю, что отец просто подбирает для Ромили более выгодную партию. Что
это, четвертый сын в семье? Лучше быть хозяйкой в хижине, чем служанкой в
замке. Когда дом Гарис женится еще раз или нынешний хозяин поместья
обзаведется супругой, жена Синила сразу окажется наинижайшей из домочадцев
- рангом чуть выше приживалки. Видел бы ты Дарису до замужества - яркая,
хорошенькая девица!.. Теперь же из-за постоянных беременностей она
выглядит лет на десять старше своих лет.
- Я вовсе не думаю о замужестве, - заявила Ромили. - К тому же здесь,
на холмах, достаточно достойных мужчин. Вот, например, Манфред Сторн,
наследник "Сторновых высот". Он одних лет с Руйвеном. Так что вполне
вероятно, когда я подрасту, отец поговорит о нашем браке со старым лордом
Сторном. Родовитые владельцы "Высоких скал" тоже собираются сюда, у них
два неженатых сына и незамужние дочери. Возможно, они присмотрятся к
Раэлю. И ко мне... - Она пожала плечиками. - Ну и разговор у нас. Мужчины
все одинаковы...
Алдерик фыркнул:
- Эти слова выдают вас с головой, госпожа Ромили. Вы еще так молоды...
Надеюсь, ваш отец будет настолько благоразумен, что подождет, пока вы сами
сделаете выбор, иначе наступит день, когда, проснувшись, вы решите, что
вышли замуж за самого последнего человека из всех, годных в мужья. Итак,
мы идем в дом или нет? Солнце уже высоко, а ваша мачеха что-то говорила
насчет праздничного завтрака. Я уже почуял запах чего-то вкусненького,
когда мы проходили мимо кухни.
Ромили молила богов, чтобы они уберегли ее от сторонних взглядов и
позволили прошмыгнуть в свою комнату незамеченной. Там уж она моментально
переоденется, быстренько примет ванну... Будет такой паинькой, что и
описать нельзя. К сожалению, не повезло - в коридоре она почти столкнулась
с высоким бледным толстяком со светлыми волосами, выходящим из ванной
комнаты с бассейном, наполняемым водой из горячих источников. Одет он был
в свободный халат, волосы не причесаны - очевидно, решил освежиться после
долгих часов, проведенных в седле.
Ромили вежливо извинилась, затем, вспомнив, что она в мужских бриджах,
едва не выругалась. Вот не повезло! А вдруг он ее не узнал и принял за
мальчишку-слугу? Нет, мужчина расплылся в широкой улыбке.
- Госпожа Ромили? - Взгляд у него стал несколько озадаченным, он
перевел глаза на ее ноги. - Вот так встреча! К обоюдному удовольствию!..
Какие у вас стройные ножки, просто прелесть. Вы так выросли... - Потом,
уже пристальнее, он оглядел кружева на груди. - Для меня будет большим
удовольствием пригласить вас на танец сегодня вечером. Мне кажется, вы из
числа тех женщин, которые умело прячут свои достоинства.
Ромили вспыхнула и, почувствовав, что краска бросилась ей в лицо,
бросилась бежать.
"Боже, теперь я понимаю, почему Люсьела считает, что я слишком
взрослая, чтобы бегать в бриджах - это все равно что голой выскочить. Как
же он смотрел на меня!.. Вот старый развратник!.."
Всю жизнь она донашивала одежду братьев - так уж вышло в семье; может,
поэтому и не обращала внимания и не стыдилась этого. Ну, бегает еще один
парнишка... Теперь под пристальным взглядом наследника лорда Алдарана
Ромили почувствовала, что ее словно бы ощупывают - тискают грубо, как
вещь. От этого в груди засвербило и в животе екнуло.
Девушка вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. Отдышалась...
Дождалась, пока сердце успокоится, потом подошла к рукомойнику и
сполоснула лицо холодной водой.
Люсьела права. Ой, как же она права. Ну почему она не предупредила меня
раньше?!
Ромили почувствовала себя такой несчастной! Ясно, что никому нельзя
говорить об этом, иначе ее высмеют. Руки у нее все еще дрожали. Она
скинула блузку, расстегнула штаны - когда те упали на пол, перешагнула
через них. Приблизилась к зеркалу... Впервые в своей жизни обнаружила, что
с блестящей плоскости на нее смотрит не девочка, а молодая женщина. Тело
ее было стройно, талия узкая, груди, правда, едва округлились, бедра
все-таки узковаты, совсем как у мальчишки, да и ноги тоже тощие.
"Все равно, - решила Ромили, - если я надену мужской костюм, уверена -
никто не сможет обнаружить, что я женщина".
Через стеклянную дверь, отделявшую ее половину от комнаты Мэйлины, она
заметила, что сестра изучает содержимое корзинки с подарками, присланными
ей по случаю Праздника середины лета. Как и у нее самой, перед Мэйлиной
стояли три корзинки - это натолкнуло Ромили на мысль внимательнее
просмотреть ту, последнюю. Первая - от отца, в ней куда больше фруктов,
чем цветов. Макаран всегда был практичным человеком и считал, что
материальное, тем более вкусненькое, куда важнее, чем, например, цветы.
Другая корзинка от Раэля - милый, милый братишка!.. Я тоже позабочусь о
тебе... А это, значит, от Дарена? Хотя нет... Ромили достала странные
соцветия, уложенные в букет... Вряд ли от старшего брата - вот как
аккуратно подобраны бутоны. А это что за невиданные фрукты? Должно быть,
он привез их из Неварсина... Такие в окрестностях замка не растут.
Под букетом лежал листок. Ромили взяла его и с удивлением прочитала:
Нет у меня ни сестры, ни матери,
Чтобы вручить подарок.
С почтением преподношу его вам.
_Алдерик_, студент.
Мэйлина закричала из своей комнаты:
- Роми, ты еще не одета? Поторопись, нам нельзя опаздывать на
праздничный завтрак. - И после короткой паузы еще вопросы: - Какое платье
ты собираешься надеть? Праздничное? Калинда у мамы, ты не поможешь
застегнуть мне пуговицы?
Тут же сестра ворвалась в ее комнату.
- Какие красивые цветы! Роми, ты только посмотри... Мои все срезаны в
нашем саду, а эти какие-то странные... Ага, и здесь букетик снежного
винограда, ой, какой же он сладкий, прямо как мед. Я слыхала, они ждут
морозов, эти монахи в Неварсине, и, когда ягоды хорошенько прихватит,
собирают и готовят из них крем и сладости. Роми, как ты думаешь, кто он?
Он выглядит так романтично. Думаешь, дом Алдерик собирается ухаживать за
кем-нибудь из нас? Я была бы просто счастлива, если бы кого-нибудь из нас
обручили с ним. Он такой представительный и галантный. Совсем как принц из
какой-то сказки...
- Какие глупости ты говоришь, Мэйли! - ответила Ромили, однако потом не
выдержала и улыбнулась. - Я думаю, что он обычный гость, не более... Не
сомневаюсь, такую же корзинку он послал и нашей приемной матери.
- Домна Люсьела вряд ли оценит этот подарок, - фыркнула Мэйлина. - Она
считает праздничную ночь языческим обрядом, а христофоро не к лицу не то
чтобы участвовать в нем, а даже наблюдать за праздником. Она ворчала на
Калинду уже за то, что та позволила Раэлю приготовить корзинки с
подарками. На что отец сказал: "Все празднуют, все радуются, любой будет
прощен, этот грех невелик, ведь получают же батраки день отдыха. Пусть
Раэль получит удовольствие, пока маленький. Он будет хороший христофоро,
если останется таким добрым и хорошенько освоит "Книгу Мыслей".
Ромили улыбнулась и сказала:
- Отец, насколько я помню, говорит одно и то же в канун каждого
праздника. Все время твердит, что следует жить скромно, умерять аппетиты,
а сам, я уверена, как любой другой человек, любит фрукты, имбирный хлеб и
шафранные пирожные. Папа вообще слишком много говорит: животное должно
быть довольно своей пищей, рабочий - платой и отдыхом... И тому подобное,
что написано в "Книге Мыслей". Он часто бывает груб, но с батраками
обращается справедливо. - Она застегнула пуговицу и повернула сестру к
себе лицом. - О Мэйли, как ты красива!.. Но слава Богу, что ты не носишь
это платье каждый день - я бы измучилась застегивать его. И расстегивать
тоже... Любая бы девушка отчаялась... Вот почему у меня на праздничном
платье нашиты только кружева - я бы взвыла, если бы мне пришлось
разбираться с ними каждое утро.
Она застегнула последнюю пуговицу на рукавах своей нижней рубашки и
через голову надела бархатный, в ржавчину, расшитый бабочками сакрос
[длинная, с широкими рукавами одежда]. Потом Ромили повернулась к Мэйлин -
скрепить ее косу заколкой-бабочкой так, чтобы ее крылья прикрыли сзади
воротник.
Сестра тем временем рылась в корзинке в поисках цветка.
- Вот этот розовый мне пойдет? - спросила она у Ромили. - Как раз к
моему платью... О-о, Роми, взгляни! - Она даже рот приоткрыла от
изумления. - Нет, ты только посмотри! Ты что, его не видела? Он положил в
корзинку золотой цветок. Это же дорилис!..
- И что из этого? - невозмутимо поинтересовалась Ромили, выбравшая к
своему платью голубой киресет. Мэйлина испуганно схватила ее за руку.
- Как что? Ты не должна это принимать - разве тебе не известен язык
цветов! Если какой-то мужчина преподносит тебе в дар золотой цветок... ну,
цветок страсти... Ты сама прекрасно знаешь, на что он намекает.
Ромили вспыхнула - точно так же, как и только что, в коридоре. Она
словно почувствовала на себе похотливый взгляд, каким одарил ее толстяк,
вышедший из ванны. Алдерик? Неужели он тоже смотрел на нее с подобной
жадностью? Да нет же, ничего такого и в помине не было. Вполне дружеские,
вежливые, без всякой примеси каких-либо грязных мыслей отношения.
- Чепуха! - ясным голосом заявила она. - Он чужак в наших горах,
значит, не о чем и разговор вести. Но если это вызовет нежелательные
разговоры... Мэйлина, выбери-ка мне цветок, которым можно было бы украсить
прическу.
Сестры явились в огромную столовую во всем блеске. Там проходили обычно
торжества и праздники. Девушки шли степенно, в руках, как того требовал
древний обычай, несли подаренные им в этот день корзинки с фруктами. Ими
они должны были одарить отца и братьев. Леди Люсьела радостно
приветствовала гостей. Раэль в новом нарядном костюмчике был тут же; рядом
восседала Калинда - тоже в новом платье, темном и строгом, как и подобает
ее положению. Ромили сразу обратила на это внимание. Все-таки Люсьела,
подумала она, добрая женщина. Как бы ни складывались их взаимоотношения,
это нужно признать. В других домах гувернантки обычно десятилетиями
донашивают свои собственные наряды или им отдают старые с барского плеча.
Дарен обрядился в лучший свой костюм. Алдерик тоже, хотя нарядом ему
служил обычный черный камзол студента из Неварсина, на котором в помине не
было каких-либо семейных гербов или цветной отделки. Странно, решила
Ромили, какого же он все-таки роду-племени? Она все более укреплялась в
мысли, что он из приверженцев отправленного в изгнание законного короля.
Возможно, даже сам молодой принц... Она, конечно, никому не заикнется о
своей догадке, но почему бы Дарену не довериться ей?
Гарет из Скатфелла - тот, что являлся хозяином поместья, - занимал
самое почетное место за праздничным столом, на котором обычно сидел сам
дом Макаран, однако отец Микела в придворной табели о рангах стоял ниже
отца Гарета. Молодые люди сидели за отдельным столом. Ромили, увидев
Дарису, сидевшую возле Кадела, хотела бы присоединиться к своей подруге,
но мачеха жестом указала ей на свободный стул возле дома Гариса,
наследника Скатфелла. Девушка покраснела, но решила, что не стоит сразу
устраивать скандал. Пришлось сесть на назначенное место. Ромили поджала
губы и решила, что в присутствии родителей дом Гарис будет вести себя
прилично.
- Теперь, так ладно прикрыв свою красу, вы выглядите еще прекрасней,
дамисела, - сказал он. Слова были вполне вежливы, не придерешься; однако,
взглянув в его круглое, чуть надменное лицо, Ромили решила, что лучше не
отвечать. Он, к ее удивлению, счел подобное поведение нормальным и даже
улыбнулся доброжелательно и весело.
Трапеза затянулась за полдень - трудно перечесть, сколько наивкуснейших
блюд, редких деликатесов было подано к столу. Уже в самом конце, когда
пресытившиеся гости по крохам пробовали то или иное кушанье, в зал вошли
музыканты. На окнах подняли занавесы, и в просторное помещение ворвались
лучи густо-багрового исполинского светила. Самого солнца видно не было, но
на полу лежали тусклые, шафранного оттенка прямоугольники света.
Наконец слуги распахнули двери, и гости спустились в нижний зал, из
которого была вынесена вся мебель, чтобы было просторнее танцевать. Дарен
первым повел сестру, как того требовал обычай, и, проходя мимо стола, за
которым расположились местные лорды, Ромили услышала их разговор.
Естественно, присутствующие в деталях обсуждали свару при дворе и изгнание
Каролина.
- Плевать мне на всю эту заварушку, - объяснял Макаран. - Мне
безразлично, кто сидит на троне, но что хорошего, если по каждому вопросу
то и дело приходится совать взятки? Они хапают без числа. Было время,
когда Макараны правили этим королевством, потом моим предкам не хватило
сил защитить королевство. Мои предки не захотели превращать свой домен в
военный лагерь или, что еще хуже, в поле битвы и полюбовно договорились с
Хастурами. Пусть они правят, но я проклинаю их братоубийственные войны и
принимать в них участие не желаю.
- Я слышал, что Каролин и его старший сын бежали на наш берег Кадарина,
- сказал лорд Гарис. - Не сомневаюсь, он попытается найти убежище у моего
кузена Алдарана... Между Хастурами и Алдаранами существует давняя вражда.
Его отец скептически усмехнулся.
- Не найти более свирепых охотников на волков, чем собаки, в чьих жилах
течет волчья кровь. Те же Алдараны - разве они не вышли из рода Хастуров?
Правда, это было давным-давно...
- По крайней мере, так говорят, - согласился лорд Гарис. - Я в общем-то
не очень доверяю всем этим сказкам о спустившихся с неба богах... Хотя кто
знает, ведь в роду Алдаранов из поколения в поколение передается ларан.
Так же, впрочем, как и среди моих детей. И ваших... Дом Микел, ваш сын
тоже живет в Башне?
Отец нахмурился.
- Но не по моей воле. Я не посылал его туда - он сам выбрал этот
жребий. - Микел ударил ладонью по подлокотнику. - Я больше не считаю его
сыном. Тот, кто променял родовое гнездо на Башню Хали, мне не сын! - Он
помолчал немного, потом добавил: - Но сейчас разговор на эту тему
неуместен. Не желаете ли, господа, потанцевать?
- С большой охотой, - улыбнулся сэр Гарис, - оставлю вас, чтобы побыть
с молодежью. - Не позволите ли, дорогой хозяин, пригласить вашу даму? -
спросил он и, дождавшись разрешающего кивка, предложил леди Люсьеле руку.
После первого традиционного танца юноши образовали как бы внешний круг,
женщины и девушки собрались в центре. Последовала небольшая пауза. Когда
же музыканты принялись наигрывать быструю мелодию, веселье разлилось
вширь. Ромили заметила, как Дариса, отказав нескольким кавалерам,
выбралась из своего круга, и бросилась к подруге. Крепко обняла ее...
Ромили предложила что-нибудь выпить, и они с бокалами в руках уселись в
сторонке поболтать. Дариса была наряжена в свободное, без пояса платье,
которое обычно носят беременные женщины. Пряжку на своей блузке она тоже
расстегнула, без конца обмахивалась веером. Лицо ее раскраснелось, она
тяжело дышала...
Молодая женщина погладила себя по животу и пожаловалась:
- Всего-то один разочек и дал потанцевать. Сам же без конца пляшет -
толкается, дрыгается, особенно когда я пытаюсь заснуть.
Подошел Кадел и заботливо склонился над женой, но та отослала его к
танцующим.
- Иди и повеселись, мой муж. Я немного отдохну, мы здесь поболтаем с
подругой.
Потом она обратилась к Ромили:
- О чем ты думаешь, Ромили? Тебе уже пятнадцать, а ты еще не обручена.
Ромили только кивнула. Она слова не могла вымолвить, пораженная видом
подруги. Какой тоненькой, грациозной и хорошенькой была Дариса три года
назад! А теперь? Ноги как у слонихи, когда-то маленькие груди раздулись и
заметно колыхались под кружевами, на...
