Дж.Лэрд. Небеса Таргала
страница №6
...ать не болеепяти-шести часов: затем их кровь перенасыщалась кислородом и наступало
отравление.
Но никакая культура не может развиваться без огня, и карвары не
составляли исключения. Они питались сырым мясом и вполне бы обошлись без
кухонь, глиняных горшков, стеклянной посуды, свечей, золотых украшений и
фейерверков, но им был нужен металл — для оружия и прочих вещей, которые
должны иметь надлежащую прочность, долговечность и остроту. И они решили эту
проблему самым рациональным и естественным путем — с их точки зрения,
разумеется: отвоевали несколько частиц Раннара, населив их подневольными
существами, которые умели обращаться с огнем. Поскольку же со временем можно
привыкнуть ко всему — даже к тому, что еще вчера казалось таинственным и
ужасным, — то Блейд не сомневался, что кое-кто из безносых уже относится к
огню вполне терпимо. Например, тот же Тосс'от, надсмотрщик Коготь, который
первым приветствовал его и Ханка в Акка'Ранзоре! Этот карвар с алым крючком
на груди, надзиравший над всеми узниками, не боялся огня, а значит, мог при
случае натянуть арбалет и послать в любой из городов Среднего Мира стрелу с
пылающим пучком пакли на острие. Так что опасения Ханка и капитана Ронтара
отнюдь не являлись игрой воображения.
Иногда Блейд, раз за разом обрушивая молот на раскаленные полосы
железа, пытался обнаружить корни своей иррациональной ненависти к карварам.
Странно! До сих пор он был уверен, что не страдает антропоцентризмом!
Четырехрукие катразские хадры не являлись людьми, но он относился к ним с
симпатией... как и к примитивным племенам, встреченным в Уркхе и в Брегге...
Пожалуй, лишь гобуины, чудовищные стражи Джедда, вызывали у него неприязнь,
поскольку были такими же отвратительными и жестокими, как карвары.
Неприязнь, но не ненависть! Они были слишком глупы, чтобы их ненавидеть!
Возможно, в этом-то и кроется причина? В том, что он видит в карварах
равный человеческому, но злонамеренный разум? Или же его чувства подогревают
их гастрономические пристрастия? Они и в самом деле использовали людей как
скотину, которую можно заставить работать, а можно и пустить на убой...
Блейду, однако, казалось, что существует какой-то иной повод для столь
активного неприятия карваров. Рядом с ними он ощущал какое-то странное
напряжение, какое-то давление, возникающее где-то в глубине — в разуме?.. в
душе?.. в сердце?.. — заставлявшее его едва ли не передергиваться всем
телом. Припомнив свои ощущения от прежних встреч с зеленокожими, он решил,
что именно это послужило причиной ярости, с которой он дрался в Урпате и в
сарпатском форту. Не исключалось, что в последнем случае виновны и чары
старца Ирнота, но на него, на Ричарда Блейда, они подействовали сильнее, чем
на прочих бойцов Арколы. Странно! Странно и то, что во время первого
контакта с безносыми — месяц назад, на плоту — он не испытывал к ним
особой ненависти. По крайней мере поначалу, уточнил Блейд. Они были
противниками, обычными противниками, с которыми он сражался и которых убил
— но сделал это с холодным сердцем. Во всяком случае, гнев не помешал ему
точно рассчитать все свои действия во время той схватки...
Наконец, после долгих размышлений, Блейду стало казаться, что ненависть
его сродни наведенному магнетизму: она слабела, когда он не видел безносых,
и вновь вспыхивала яростным пламенем в их присутствии. Может быть, на самом
деле карвары ненавидели людей, а его собственные ощущения являлись лишь
отблеском тех черных чувств, которые нижняя раса питала к верхней? Он знал,
что одарен ментальным талантом — не очень большим, но все же позволявшим
работать с телепортатором и другими приборами с мысленным управлением;
возможно, эта способность позволяет в какой-то степени улавливать мысли
карваров? Даже не мысли, а эмоциональный настрой, эмпатические переживания?
Наверняка беседа по душам с одним из надсмотрщиков — с тем же Когтем,
например, — прояснила бы многое, но на это рассчитывать не приходилось. К
тому же такая беседа предполагала владение языком, а люди не знали наречия
карваров. Понаблюдав за зеленокожими, Блейд начал сомневаться, что у них
вообще существует развитый устный язык. Они обменивались жестами, испускали
шипение, скрип, скрежет — звуки, совершенно недоступные для человеческого
горла, и слишком краткие, чтобы их можно было счесть настоящей речью. И все
же они отлично понимали друг друга! И Блейд, со скрежетом зубовным наблюдая
за зеленокожими, начал догадываться, что эта раса владеет сверхчувственным
даром, столь редким среди людей. Правда, у грубых воинов и надсмотрщиков ин
проявлялся не слишком заметным образом.
Иногда эти наблюдения и раздумья Блейда прерывались другими мыслями. Он
то горевал о вновь утраченном таллахском мече, то вспоминал лицо и жаркие
объятия Дионы; ему хотелось бы вновь увидеть свою зеленоглазую подружку.
Временами он вел долгие беседы с Ханком, стараясь поддержать в нем бодрость
духа. Джарат страстно мечтал о побеге, Блейд же относился к такой
возможности более спокойно, так как нераскрытые тайны Нижнего Мира влекли
его не меньше, чем губы и тело Дионы. В конечном счете странник решил, что
ему нечего жаловаться на судьбу: он хотел попасть в Акка'Ранзор, и он туда
попал.
Однажды их с Ханком и еще десятком мужчин покрепче отправили наверх, в
помощь грузчикам, перетаскивавшим забитый скот. Пастухи регулярно пригоняли
десятки животных, овец и мелких таргальских коров; их резали, разделывали на
крупные части и швыряли мясо в несколько глубоких колодцев, на дне которых
мерцал голубоватый туман.
Попасть в пастухи считалось большой удачей. Они жили на поверхности,
дышали чистым воздухом и каждый день могли видеть солнце и ясные небеса.
Собственно, никто не запрещал мастеровым и ремесленникам выбираться наверх
— в свободное время, разумеется. Однако долгий рабочий день выматывал все
силы, и большинство подневольных тружеников не имело никакого желания
любоваться солнечным закатом и яркими звездами.
Блейд с Ханком провели с пастухами и забойщиками два дня, и страннику
вполне хватило этого времени, чтобы навести все необходимые справки и
изучить местность. Теперь он понимал, почему карвары не ограничивают свободы
передвижения рабов, интересуясь лишь результатами их труда. Бежать с
Акка'Ранзора было некуда, и до сих пор это никому не удавалось; бирюзовый
туман Римпады, окружавшей остров, держал пленников крепче цепей и решеток.
Собственно говоря, тут было два острова, весьма обширных, каждый не
меньше тридцати миль в поперечнике. Люди находились на восточном — высоком
безлесном плоскогорье, где выпасали скот. Его крутые обрывистые берега
тянулись сплошной каменной стеной, уходившей в глубь голубоватой бездны, и
на всем острове нельзя было сыскать ни одного ствола чикры, годного для
плота. Несомненно, лес тут уничтожили еще в давние времена — чтобы
предотвратить возможности побега и пожара. Все плоскогорье, поднимавшееся на
пятьсот-шестьсот футов над уровнем Римпады, было изрыто ходами и тоннелями,
шахтными выработками, гае добывали руду и уголь, спускными колодцами, что
вели вниз, в пещерный город карваров. В этом огромном лабиринте находились
литейные производства, кузницы и оружейные мастерские, душные вонючие
камеры, в которых замачивали и мяли кожи, а также спальни, способные
вместить тысячи рабов из всех таргальских земель. Узники Акка'Ранзора вволю
ели и могли ходить где угодно — за исключением разве что двух-трех мест,
хозяева требовали от них лишь работы. Тот, кто не хотел или не мог работать,
шел на мясо, хотя обитатели Римпады явно предпочитали человеческой плоти
скотину. Впрочем, они являлись существами рациональными и бережливыми все,
что можно было использовать, шло в дело, в том числе — и мясо бунтовщиков.
Многие подземные ходы кончались лестницами, широкими и узкими, или
пандусами, уходившими в чуть мерцающую голубоватую дымку. Оттуда поднимались
карвары, сменяясь каждые три часа, туда уносили клинки и топоры, кожаную
амуницию, оболочки для подъемных пузырей, тяжелые щиты с металлическими
шипами, шлемы, похожие на перевернутые кастрюли с округлым дном, огромные
бронзовые котлы и тазы — словом, все, что производили мастерские
Акка'Ранзора. Груз обычно доставлялся рабами к лестнице, тонувшей в
бирюзовом мареве, а дальше о нем заботились хозяева. Вероятно, где-то внизу
были огромные склады, где хранилось все это имущество, но пробыть на тех
подземных ярусах дольше десяти минут не смог бы ни один человек. Густой
воздух Римпады отрезал все дороги, кроме небесных, а летать на Таргале еще
не умели.
Второй остров, западный, был низменным и лесистым. Блейд отлично
разглядел его с возвышенности — как и подвесной мост, перекинутый над
пятисотфутовой пропастью, разделявшей два клочка суши. Эта переправа
являлась одним из немногих мест, к которым было запрещено приближаться
рабам, в находившейся рядом пещере дежурил караул зеленокожих меченосцев,
бдительно следивших за дорогой и самим мостом.
И не даром! На другом берегу стеной стояли заросли чикры — такие же
толстенные деревья с бутылкообразными стволами и огромными листьями, какие
Блейд видел на островке покойного Кампала Эгонды. Пожалуй, тут они были
повыше и помощнее — отличный материал для плота или лодки, на которой можно
было бы покинуть негостеприимные берега Акка'Ранзора. Если б только до них
удалось добраться!
Блейду казалось странным, что карвары не распорядились вырубить начисто
или спалить на корню этот лес. Но вскоре он узнал — от того же тощего
старшины кузнецов, которому было вменено в обязанность приглядывать за
новыми молотобойцами — что древесина чикры дает более жаркое пламя, чем
уголь, и в некоторых случаях является незаменимым топливом. Так что чикра на
восточный остров все же попадала — в виде поленьев, годных лишь в печь.
Возможно, карвары сами рубили и разделывали стволы, либо в лесу содержалась
тщательно охраняемая группа рабов-дровосеков, подробностей тощий кузнец не
знал.
Ханк, внимательно следивший за этой беседой, многозначительно мигнул
приятелю. Вечером, придвинув свое ложе к топчану Блейда и опасливо
поглядывая на храпевших сопалатников, он вновь завел разговор о побеге.
— Если бы мы ухитрились пробраться на западный остров...
— Как? — буркнул странник.
— Ночью, по мосту... или под мостом, цепляясь за канаты...
— Ты же видел, что безносые стерегут единственную дорогу к переправе.
И если мы даже доберемся до моста, перелезть на ту сторону понизу не
удастся.
— Почему? До другого берега всего двести шагов, и у нас хватит сил
одолеть такое расстояние.
— Придется взять с собой немалое количество груза, — пояснил Блейд.
— Как ты свалишь деревья? Чем свяжешь их? Из чего сделаешь паруса? Значит,
нужно тащить топоры, инструменты и веревки, ткань — скажем, оболочки
подъемных шаров. И нам необходимо что-то есть... и надо прихватить оружие,
чтобы оборониться в случае чего. Прикинь, перелезешь ли ты под мостом с
такой ношей за плечами!
Молодой джарат приуныл. Все перечисленное — и топоры, и веревки, и
прочие припасы, даже оружие — они сумели бы раздобыть без труда, совершив
ночной рейд по подземным мастерским, главным после этого было вовремя
скрыться, пока пропажа не обнаружена.
— Мы могли бы удрать, если б повезло разжиться поленьями чикры, --
наконец сказал Ханк. — Две-три хорошие вязанки удержат человека на плаву.
— А что дальше? Настоящий плот из поленьев не соорудишь, мачту не
поставишь... Как мы станем передвигаться на этих вязанках?
— Возможно, нам удастся попасть в тот отряд, что рубит деревья на
западном острове? — высказал новую гипотезу Ханк.
— Если он вообще существует. Но с какой стати Когтю переводить нас
туда? Ему нужны крепкие люди в кузнице.
Некоторое время они молчали, потом джарат произнес:
— Что же нам делать, Блейд? Мне больше ничего не идет на ум... Но
нельзя же провести тут всю жизнь и закончить ее в брюхе одного из этих
ублюдков! Ты — опытный человек, повидавший мир и разные удивительные
земли... Неужели тебе не удастся что-нибудь придумать?
— Удастся, я в этом не сомневаюсь, — Блейд вдруг ухмыльнулся. — Уже
сейчас у меня есть целых три плана — два так себе, а один абсолютно
надежный.
— О! Целых три! — лейтенант сразу воспрянул духом. — Что же ты
задумал?
— Ну, во-первых, мы можем поднять бунт. На Акка'Ранзоре несколько
тысяч человек, и в оружейных мастерских немало секир и мечей. И к тому же
есть огонь! Справиться с восстанием будет непросто, Ханк.
— Если нам удастся подбить людей на такое дело. Я, как и ты, со
многими говорил... Здесь все больше мастеровые да крестьяне... есть люди,
которых взяли совсем детьми... Они сидят тут двадцать или тридцать лет и
давно забыли, что такое свобода! — Ханк невольно повысил голос, и странник
предостерегающе приложил палец к губам. — Пойдут ли они на мятеж? Да и
смогут ли биться с карварами необученные новички? Они ведь ничем не лучше
сарпатского ополчения... помнишь, нам говорили о нем в ратуше? И помнишь,
что сказал тогда Ронтар? Это не бойцы, дружище...
Блейд так не считал. Всякий, у кого в руках меч, может сойти за бойца,
а целая толпа таких новобранцев наделает немало шума. Шум — это главное!
Под шумок можно и ускользнуть, хотя за побег двоих заплатят жизнями сотни.
— Теперь послушай насчет второго способа, — он поближе придвинулся к
Ханку. — Я видел здесь крепких мужчин... Вспомни-ка, в той команде, с
которой мы работали наверху, было два парня из твоего Рирдо и еще зарт,
такой поджарый и крепкий... Явно — воины!
Джарат возбужденно засопел.
— Ты прав, Блейд! С теми рирдотами я перебросился парой слов... Они из
Арколы Падды... была такая, да ее уничтожили года два назад... но несколько
выживших попали сюда...
— Вот видишь! Значит, если мы не сумеем поднять всеобщий бунт или
решим этого не делать, то есть и другой выход: собрать группу опытных и
отчаянных людей и прорваться через мост!
Ханк, судя по всему, совсем воодушевился.
— Отличная идея! Собрать человек двадцать да перебить безносых! А
потом...
— Тише! — прошипел Блейд. — Совсем не обязательно, чтобы об этом
знала вся кузнечная мастерская, приятель! И не думай, что все получится так
просто. Мы не знаем, сколько карваров стережет мост и есть ли патрули на
другом берегу... Да и выстроить плот не такое простое дело! Надо взять с
собой плотников и корабелов — я думаю, здесь такие найдутся. Поищи-ка их,
Ханк.
— Конечно. Это я возьму на себя, — джарат привстал и окинул взглядом
подземную камеру. Сияние, исходившее от корзинки-светильника на столе,
позволяло различить только смутные контуры тел, но никто как будто не
шевелился. Успокоившись, Ханк снова лег и шепнул: — А что насчет третьего
плана? Самого надежного?
— Третья возможность — положиться на случай, приятель. На свою
счастливую судьбу.
На лице джарата появилась улыбка.
— А! Ты шутишь, Блейд?
— Отнюдь.
— Но ждать подходящего случая можно годами!
Странник протянул руку, крепко сжал плечо Ханкамара Китталы.
— Возможно, ты не поверишь мне, Ханк, но послушай, что я скажу. Рок,
судьба, случай, удача — все они благоволят одним и не замечают других. Ты
прав, большинство людей годами ловит свой шанс да так и оказывается в могиле
вместе со всеми радужными надеждами. Но есть иные, избранные...
— Ты хочешь сказать, что тебе везет?
— Что-то вроде этого, Ханк, что-то вроде этого.
Джарат помолчал, затем с сомнением в голосе поинтересовался:
— Какая-то магия, Блейд? Вроде той, что у нашего скальда?
— Я бы не назвал это магией. Понимаешь, тем людям, о которых я
говорил, — тем, которых хоронят вместе с их надеждами, — на самом деле не
раз предоставлялись шансы. Крохотные шансы, согласен! Но они возникали и
требовали риска или немалых усилий, а большинство людей не способно ни на
то, ни на другое. Они ждут редкостной удачи! Золотого самородка величиной с
овцу, понимаешь?
— А ты?
— Я не надеюсь на чудеса. Просто я умею не упускать самый крохотный
шанс, Ханк.
Джарат удовлетворенно вздохнул.
— Это тоже магия, Блейд. Недаром ты смог приворожить сестру... Я же
помню, как она на тебя глядела, когда ты впервые появился на палубе "Орни"!
— То был мой шанс, дружище, но совсем не крохотный! И я еще не
использовал его до конца!
— Думаешь, мы вернемся в Сарпату?
— Уверен в этом.
Снова вздохнув, Ханк отодвинулся и прикрыл глаза; через минуту он спал,
чуть слышно похрапывая. Блейд же долго не мог сомкнуть век, но размышлял он
вовсе не о побеге. Где-то под ним ярус за ярусом простирались тоннели,
камеры, переходы, сначала заполненные воздухом, а затем — плотным бирюзовым
газом Римпады; где-то находилась пещера с мерцающей электрическими огоньками
установкой, рядом с которой застыли огромные фигуры древних карваров. Центр
культуры Нижнего Мира, которой он еще и не коснулся! Что может знать о
телепортации и других подобных вещах грубый надсмотрщик вроде Тосс'ота,
этого Когтя? Ничего! Но установка, разумеется, существует... вот только как
добраться до нее?
С этой мыслью он уснул.
Проходили дни. Блейд бил молотом по раскаленному бруску стали, потом
брал огромные клещи, захватывал рдевшую вишневым полосу, швырял на груду
остывающих заготовок. Это была самая грубая работа, требующая только
физической силы и дьявольской выносливости. Прокованные им полосы уносили в
соседние пещеры, где они превращались в оружие, в бляхи и шипы для поясов и
щитов, в крючья и шлемы. Здесь же, в огромном каземате, по-прежнему вздыхали
меха, рдели зевы трех дюжин печей, грохотали три дюжины молотов. Сухопарый
кузнечный старшина с въевшейся в кожу угольной пылью расхаживал среди
наковален, следил и за работниками, и за входом. Стоило там появиться Когтю
с охраной, как тощий кузнец принимался покрикивать и корчить грозные рожи.
Иногда по ночам Блейд отправлялся бродить по огромному подземному
лабиринту. Он не боялся заблудиться, ибо, несмотря на запутанность ходов на
каждом ярусе, этажи четко разделялись друг от друга, связанные лишь
многочисленными лестницами. Как бы глубоко не спускался странник, по любой
из лестниц он мог вернуться назад, определив нужный ярус по запаху. На двух
самых верхних, где находились мастерские, пахло углем и каленым металлом,
воняло кожей, мокнувшей в огромных чанах, дымом и гарью. Ниже, на жилом
этаже, в застоявшемся воздухе витал запах сотен человеческих тел, сдобренный
аммиачными ароматами, настолько сильными, что они сами по себе служили
превосходным ориентиром. Еще ниже, в перевалочных кладовых и транспортных
коридорах, вонь слабела, потом исчезала совсем; тут, среди каменных стен, в
подземельях, заваленных разным добром, люди появлялись сравнительно редко.
Блейд спускался на самый нижний этаж — из тех, что были заполнены
воздухом — и долго стоял перед очередной лестницей или пандусом, наклонно
уходившим в бирюзовый туман. Здесь, в мрачном мире Локкаты, тоже имелась
граница между жидким и густым воздухом, почти недоступная для человека.
Иногда он пересекал ее и, тяжело дыша, бродил пять или семь минут по
ближайшему коридору, стараясь не упускать из вида лестницу; потом,
задыхаясь, торопливо карабкался наверх. О, если бы он мог провести в Римпаде
два или три часа! За этот срок он разведал бы куда больше, чем в результате
этих коротких экскурсий в Нижний Мир!
Тем не менее ему удалось найти Пузырь.
Один из коридоров, уходивший предположительно в северном направлении,
кончался тупиком. Собственно говоря, там имелась лестница, но для Блейда это
все равно был тупик: широкие ступени вели вниз, и на уровне верхней застыла
прозрачная бирюзовая дымка. Этот проход, как и все остальные, освещался
большими корзинками с жуками, висевшими на вбитых в стену крюках; внизу тоже
разливалось слабое свечение — жуки с одинаковым успехом фосфоресцировали в
жидком и густом воздухе, если их вовремя кормили. Им годилось все: мясные
отбросы, полусгнившие фрукты, размоченное зерно и хлебные корки.
В задумчивости постояв перед лестницей, Блейд решил спуститься. Пока он
не обнаружил ничего интересного в нижних коридорах; по ночам в них было
пусто, и неяркий свет озарял лишь длинные каменные тоннели с встречавшимися
кое-где вертикальными шахтами и ступенями, что вели вниз, вглубь гигантского
базальтового щита, служившего основанием острова. Но кто знает? Вдруг судьба
улыбнется ему, направив прямиком в кладовую с кислородными баллонами?
Правда, он сомневался, что карварам нужны подобные устройства, разве что для
казни преступников — избыток кислорода грозил им смертью через пять-шесть
часов.
Однако он спустился и выяснил, что под верхним коридором идет точно
такой же нижний, заполненный густым воздухом. Но этот тоннель не
перегораживала каменная стена; он вел дальше, на север, и странник рискнул
пройти по нему две сотни шагов. Оттуда, где он остановился, была видна
лестница, и сей факт не вызывал бы никакого удивления, если б она вела вниз.
Но нет, она поднималась! Блейд ясно видел ступени и некоторое время
раздумывал над тем, не добежать ли до них; потом, покачав головой,
отправился назад.
Слишком далеко и слишком опасно! Он не успел бы добраться. Никто бы не
успел! Вдобавок, что ждало его там? Несомненно, воздух, но что еще?
Сторожа-карвары? Он не испытывал никакого желания наткнуться на них --
особенно сейчас, когда у него подгибались колени и двоилось в глазах.
Возвратившись в верхний коридор, странник отдышался, потом принялся
рассматривать стену, под которую ныряла лестница. Это был скальный монолит,
а значит, верхний коридор дальше не прорубали; вместо этого сделали проход
вниз, в более длинный тоннель в среде густого воздуха, а из него — снова
вверх, к какой-то полости с обычной атмосферой. К некоему аппендиксу,
пузырю, попасть в который можно было лишь через заполненный бирюзовой дымкой
проход.
Пузырь! Недоступный для человека, но заполненный нормальным воздухом!
Что может там скрываться?
На миг перед мысленным взором Блейда промелькнули его таллахские
приобретения: округлые корпуса сообщателей и светильников, бутыли с вином,
горы посуды, заветная шкатулка владыки Ордорима, чаши, кубки, мечи... Нет,
чаши и мечи он вряд ли найдет: подобные вещи, похоже, пользовались у
карваров популярностью. Но остальное...
Утром, во время завтрака, состоявшего из вареной баранины и лепешек, он
сказал Ханку:
— Прошлой ночью мне удалось разведать кое-что любопытное.
— Ночью? — джарат наморщил лоб. — А, конечно! Я заметил, что куда-то
исчезаешь по ночам, а потом выглядишь невыспавшимся.
— Пустое! — Блейд махнул рукой. — Зато теперь я знаю каждый уровень
как свою ладонь.
Он принялся сосредоточенно жевать мясо.
— Ловишь шанс?
Блейд молча кивнул.
— Может быть, уже?.. — не закончив, Ханк с надеждой уставился на
него.
— Не знаю. Я нашел нечто вроде воздушного пузыря. Туда можно попасть
через коридор, заполненный воздухом Римпады.
— И что там?
— Одни Нусты ведают. Мне не удалось пробраться.
— Ну, тогда и не стоит говорить об этом твоем пузыре, — запрокинув
голову, Ханк выпил мясной отвар из своей миски, а затем сообщил: — Мне
удалось переговорить кое с кем из надежных людей. С рирдотами из Арколы
Падды и с другими. Они готовы рискнуть.
— Сколько всего народа?
— Тринадцать, — джарат поставил миску на камень, служивший столом --
Тринадцать, считая с нами.
"Чертова дюжина, — подумал Блейд. — Плохая примета!" Но вслух
произнес.
— Если парни готовы рискнуть, попробуем прорваться этой ночью.
Предупреди всех, Ханк Соберемся в кузнице, когда остальные уснут.
Внезапно сожаление охватило странника, если побег удастся, нераскрытые
тайны Акка'Ранзора будут мучить его до скончания времен. Возможно, не стоило
бы торопиться?
Однако глаза Ханка горели надеждой и воодушевлением, и Блейд
почувствовал, что не может отступить.
Глава 8
Они выскользнули из пещер самой глухой ночью, когда огненная сияющая
грива Коня еще не начала подниматься над горизонтом. Было темно, слабый свет
нескольких корзинок едва озарял тропу, что вела мимо сараев, в которых
забивали скот, и колодцев, куда сбрасывали мясо, к довольно широкой дороге.
Она выходила прямо к мосту и, напрягая глаза. Блейд ухитрился разглядеть
тонкую темную полоску настила, повисшую над пропастью.
Растянувшись цепочкой, люди быстро шли по тропе. Пять рирдотов из
Арколы Падды, два рослых акрийца, четыре зарта, все — опытные воины, не раз
сражавшиеся с карварами. Обревизовав с час назад кузнечную мастерскую, Блейд
решил вооружить свой отряд топорами, и сам прихватил большую секиру. Топоры
годились и для боя, и для работы, и в последнем случае имели преимущество
перед мечами. Кроме оружия, беглецам пришлось взять еще немалый груз: запас
лепешек, обнаруженных на кухне, фляги с водой, веревки и полотнища, из
которых кроили подъемные шары. Каждый тащил за плечами увесистый мешок.
Устье пещеры, в которой находился карварский пост, открывалось прямо на
дорогу; от нее до моста насчитывалось с полсотни шагов. Миновать это место
не было никакой возможности: здесь тракт, вырубленный в скалах, проходил меж
двух каменных стен тридцатифутовой высоты. В одной из них, справа по ходу, и
виднелся освещенный широкий проход, в котором маячило пять или шесть плотных
фигур в блестящих шлемах. За четверть мили от этого места Блейд велел
прикрыть корзины с тускло мерцавшими жуками, а затем, отсчитав четыреста
шагов, распорядился снять мешки. Их сложили плотной грудой у скалы, и теперь
отряд двинулся к пещере в полной боевой готовности.
Операция вступала в решающую фазу, и странник ощутил холодный озноб,
прокатившийся волной по спине. Пожалуй, лишь он один представлял всю
слабость своего плана, весь риск, которому подвергался маленький отряд. Ему
не было известно, сколько карваров стерегут проход; он помнил, что обычно у
входа в пещеру торчало не больше десятка тварей, но сколько их скрывалось
внутри? С десятком они справятся... пожалуй, даже без шума... но что, если
их будет больше?
В этом случае ситуация становилась весьма неопределенной. Он мог,
пользуясь сумятицей, ускользнуть на западный остров — в одиночку или с
Ханком, он мог сражаться до тех пор, пока все зеленокожие не будут перебиты,
и затем уйти со своими бойцами — с теми, кто останется в живых; наконец, он
мог пасть в сражении или снова оказаться в плену. Все зависело от числа
врагов. Сколько же их окажется? Десять, двадцать, пятьдесят? Как быстро
подоспеет подмога? И, наконец, что ждет их по другую сторону моста?
Он не боялся скорой погони, достаточно было подрезать канаты, чтобы
подвесная переправа рухнула в пропасть со всеми тварями, которые заберутся
на настил. Но на другой стороне, там, где дорога ныряла в темные заросли
чикры, мог располагаться еще один пост карваров — или даже целый лагерь.
Это было бы неприятным открытием!
Сейчас Блейд старался не думать о всех последующих трудностях. Когда он
скроется со своими людьми в чаще чикрового леса, придет время поразмышлять
обо всем остальном — где и как соорудить плот и куда направиться. Два
акрийца, входившие в его отряд, были не только воинами, но и опытными
плотниками. Они уверяли, что срубить два десятка легких стволов и связать их
канатами можно за час. Установка и самая примитивная оснастка вертикальных и
боковых мачт требовала больше времени, но этим предстояло заниматься уже в
дороге, когда ночной ветерок погонит плот над бездной Римпады. Чем больше
парусов им удастся поставить, тем быстрее они станут двигаться, при
счастливом стечении обстоятельств к рассвету плот окажется в двадцати милях
от Акка'Ранзора, и выследить беглецов будет нелегко.
Но человек предполагает, а судьба располагает! В этой старой и
привычной сентенции Блейду пришлось заменить "бога" на "судьбу", в
реальности Таргала боги не интересовались людскими делами. Ни светлые Нусты,
величаво плывшие сейчас в ночном небе, ни незримые повелители прозрачной
Раннары, бирюзовой Римпады, твердокаменной Локкаты и Вантолы, водного мира.
Они сотворили эту вселенную для себя, и им не было никакого дела до
крохотных человечков и почти таких же крохотных карваров, копошившихся на
поверхности планеты, сводивших свои кровавые счеты, претендовавших на
власть, на господство или хотя бы на свободу. Боги Таргала знали, что
истинно свободными являются лишь они сами.
Цепочка из тринадцати человек осторожно и беззвучно пробиралась вдоль
скалистой стены. Блейд шел первым, тяжелая секира мерно раскачивалась в его
руках, словно огромный, острый и смертоносный маятник. Следом двигался Ханк,
за ним — рирдоты и зарты, акрийцы-плотники шагали последними — их стоило
поберечь, имея в виду предстоящее строительство плота.
В дести ярдах от устья пещеры странник остановился и поднял лицо вверх.
Сияющий Конь уже до половины встал над горизонтом, яркие полосы и ленты
туманности, похожие на лошадиную голову с развевающейся гривой, освещали
скалы и камни Акка'Ранзора, окрашивали поверхность Римпады таинственными
фиолетовыми отблесками. Около входа в пещеру поперек дороги в два ряда
протянулись корзины-светильники, за ними маячили фигуры стражей. Их было
четверо, и еще двое торчали справа, под низко нависавшим каменным сводом Эти
будто бы о чем-то беседовали — Блейд слышал негромкое шипение, абсолютно
бессвязное, не распадавшееся на четко различимые слова.
Он повернулся к Ханку и тихо прошептал.
— Мы с тобой берем двоих, что справа. Рирдоты и зарты пусть прикончат
тварей на дороге. Акрийцам пока не вмешиваться.
— Понял.
Джарат принялся шептаться с воином, стоявшим за ним, тот передал приказ
дальше. Спустя три-четыре минуты странник почувствовал руку Ханка на своем
плече, тот дважды стиснул пальцы и произнес одними губами:
— Мы готовы.
— Вперед!
В три прыжка преодолев расстояние, отделявшее его от карваров, Блейд
проскочил мимо первого врага и обрушился на второго. Сверкнул топор,
раздался резкий треск, когда грудная пластина раскололась под страшным
ударом, и безносый повалился на спину. Он не издал ни звука, но шлем
загрохотал о камень и лязгнул топор, который выпал из когтистой лапы. Слева
от Блейда, на дороге, тоже было шумновато: звенело оружие и раздавалось
тяжкое дыхание сражавшихся.
Он резко обернулся. Ханк добивал противника, уже лежавшего на земле,
еще двое карваров и один зарт валялись рядом с перевернутыми корзинами, по
ним медленно ползали светящиеся жуки. Остальные безносые отчаянно
защищались, прижавшись спинами к скале, но выстоять против восьмерых бойцов
не могли. Тем не менее они с несокрушимым упорством размахивали тяжелыми
клинками, словно не понимая — или не желая понимать, — что от смерти их
отделяют считанные секунды.
Ханк нанес последний удар и выпрямился, вытирая пот; на губах его
играла счастливая улыбка.
— Кажется, дело сделано! Сейчас мы прикончим этих... — он шагнул на
дорогу, поднимая окровавленный топор.
— Подожди! — Блейд вдруг замер, склонив голову к плечу.
Нет, он не ошибся! Топот, скрежет когтей по камню, лязг металла,
шипенье и свист... Идут! Торопятся! И они уже близко!
— Скорее! — вслед за Ханком странник выскочил на дорогу, размахивая
своей секирой, — Добивайте тварей — и к мосту!
Топоры его бойцов загрохотали, рассекая жесткую плоть, панцири и кости.
Он еще успел собрать их вокруг себя — Ханка, восьмерых рирдотов и зартов,
подбежавших акрийцев, тащивших мешки... Потом вырвавшаяся из пещеры орда
накатила на них, подмяла, затопила с головой, словно черная волна цунами.
Блейд снова лежал на полу в большом темноватом каземате, куда
доносились запахи дыма, угля и отдаленный грохот молотов. Он был связан --
так же, как Ханк и еще трое рирдотов, оставшихся в живых. Над ним неуклюже
склонялся Тосс'от, старший надсмотрщик.
— Глупый! Очень глупый! — его лишенное мимики лицо оставалось
бесстрастным, но желтые глаза горели дьявольским огнем. — Ты — слизь, --
когтистый палец ткнул в Блейда, — умирать! Долго! Много раз — умирать!
Бояться!
Коготь выпрямился, осмотрел три десятка своих стражников, с мечами
наголо подпирающих стенку, и сотню ремесленников, согнанных сюда из
кузнечной мастерской. Затем он продолжил свою речь.
— Эти — один — два — три, — его массивная голова чуть склонилась в
сторону рирдотов, — на мясо. Умирать — быстро. Эти — один — два, --
надсмотрщик кивнул на Блейда и Ханка, — главный. Крепкий — сильный --
глупый! Тоже — на мясо. Не сразу! Долго — бегать — ждать — бояться.
Потом — умирать. Понимать?
В толпе кузнецов и подмастерьев возник неясный гул — не то они
возмущались, не то выражали покорность. Тосс'от, надсмотрщик Коготь, не
интересовался человеческими эмоциями. Махнув лапой, он рявкнул:
— Молчать — слизь! Я — говорить — все — слушать!
Люди смолкли.
— Кто — работать — хорошо — тот — жить. Есть — пить — спать.
Жить! Кто — не работать — умирать. Не есть — не пить — не спать.
Умирать! Просто — умирать — на мясо! Кто — бунтовать — тоже — умирать.
Не просто — умирать!
Блейд повернул голову и посмотрел в глаза Ханкамара Китталы, рирдота,
бойца Арколы Байя. В них не было ни страха, ни сожаления. Надежды, впрочем,
тоже.
— Эти — один — два, — Коготь снова покосился на зачинщиков бунта,
— стать — зверь. Стать — как — зверь! Стать — словно — зверь!
Понимать? — Он выразительно щелкнул зубами. — Они — убегать — я --
ловить! — Надсмотрщик снова ощерился и завершил речь: — Хорошо! Очень --
хорошо! Весело!
— Кажется, эти твари хотят устроить охоту, — произнес Ханкамар
Киттала. — Повеселиться за наш счет.
— Посмотрим, кому будет веселее, — заметил Ричард Блейд.
Он храбрился, но на душе у него было мрачно.
Их потащили в глубь лабиринта тоннелей и камер, по бесконечным
лестницам и переходам, все ниже и ниже, пока зеленокожие носильщики не
нырнули в бирюзовый туман Римпады. Блейд успел заметить монолитную каменную
стену, корзинкисветильники на крюках, ступени, уходившие в мерцающую
голубизну...
Тупик! То самое место, откуда для человека не было выхода!
Карвары, спустившись по лестнице, несли их с Ханком по нижнему
коридору; когтистые жесткие лапы больно впивались в тело. Блейд сдерживал
дыхание сколько мог, потом выпустил из легких воздух Среднего Мира и
заполнил их более плотной газовой субстанцией Римпады. Она не являлась
ядовитой, нет! Она лишь была скудной, как песок пустыни — и так же, как
песок, не могла утолить жажду. Через несколько минут странник потерял
сознание....
Когда он пришел в себя, то увидел лишь сводчатый потолок, прятавшийся в
тенях. Рядом раздавалось хриплое дыхание, и Блейд понял, что спутник его
жив. Сам он дышал столь же тяжело; на грудь давила каменная плита, легкие
словно бы сжались и никак не могли насытиться животворным газом. Наконец,
прокашлявшись и почувствовав, что плита на груди вроде бы стала полегче и
что перестала кружиться голова, странник пробормотал проклятие и сел.
Ханк лежал слева от него и уже начинал шевелиться. Пленники находились
в коротком коридоре, резко сворачивавшем вбок ярдах в пяти от них: там на
стене висела корзинкасветильник, а под ней, пряно на полу, лежала стопка
сухих лепешек и мех с водой — скудные запасы продовольствия, оставленные
карварами. На сколько их должно было хватить? На день? На два?
Обернувшись, Блейд увидел лестницу, уходившую вниз и залитую
голубоватой дымкой, вспомнил тупик и путешествие по нижнему коридору и
понял, что находится в Пузыре. Возможно, у зеленокожих это место называлось
иначе или вовсе не имело названия, но для него оно было Пузырем.
Аппендиксом, отростком подземного лабиринта, соединенным с ним непроходимой
для человека кишкой тоннеля. Узилищем, местом заключения, тюрьмой.
— Куда они нас засунули? — Ханк тоже сел, недоуменно оглядываясь по
сторонам
Странник невесело ухмыльнулся.
— Полагаю, в то самое место, что я обнаружил позапрошлой ночью. Отсюда
нет выхода, Ханк. Только коридор внизу... слишком длинный, там не пройти...
Мы в ловушке.
Джарат сел, потом попытался встать на ноги. Взгляд его оставался
спокойным и твердым.
— И что же дальше?
— Ты сам сказал. Вероятно, эти твари хотят устроить на нас охоту.
Повеселиться на свой манер.
Ханк посмотрел на ступени, уходившие в бирюзовый туман, на каменные
стены и потолок, на скудный запас продовольствия и корзинку, висевшую прямо
перед ними на железном крюке.
— Тогда плохи наши дела, Блейд. Без оружия нам не справиться с этими
тварями. Слишком уж они сильные.
— Оружие — странник проследил за взглядом Ханка и задумчиво уставился
на корзину-светильник. — Да, оружие бы нам не помешало... Хоть какое!
Он шагнул к стене, снял с крюка корзину и обеими руками вцепился в
железный стержень. Его удалось раскачать, а потом и выдернуть из гнезда;
Блейд, взвесив на ладони эту двухфутовую тяжелую палицу, решил, что теперь
сумеет разделаться по крайней мере с двумя безносыми. Ханк с интересом
наблюдал за ним.
— Там, наверно, есть еще светильники, — он протянул руку к повороту,
за которым коридор уходил влево.
Странник кивнул.
— Конечно. Выброси из корзины жуков и сунь в нее лепешки и мех. Потом
выломаем дубинку и для тебя.
Перевернув плоскую корзинку, Ханк очистил ее от прежних обитателей.
Жуки, малоподвижные существа размером с половину ладони, застыли у стены
сверкающей кучкой.
— Как ты думаешь, когда они явятся?
Окинув взглядом скудные запасы продовольствия, Блейд пожал плечами.
— Еды и воды немного — столько, чтобы мы сохранили бодрость в течение
дня и охота была интересной. Вот тебе и ответ. У нас есть еще время, и нужно
использовать его с толком.
— Что ты хочешь делать, Блейд?
— Надо осмотреть все ходы в этом подземелье. Очень тщательно,
приятель! Где устроить засаду, куда бежать, как прятаться... Если мы
прикончим хотя бы пару безносых, у нас будет настоящее оружие. — Блейд
взмахнул тяжелой палкой, постучал по стене. — Но пока и это сойдет! Идем,
поищем чтонибудь подходящее и для тебя.
Они отправились в путь, и в длинном коридоре, который лежал за
поворотом, через двести ярдов обнаружили еще одну корзинку-светильник.
Теперь у Ханка тоже была увесистая железная палица толщиной в дюйм, с
загнутым концом. Он довольно хмыкнул и сунул ее за пояс.
За следующие три-четыре часа пленники изучили Пузырь во всех
подробностях. Эта часть лабиринта была сравнительно невелика и отличалась
довольно четкой планировкой. Тут был главный коридор длиной в полмили,
который начинался сразу за поворотом у лестницы и шел относительно прямо,
кончался он тупиком. Еще имелись поперечные проходы в количестве шести,
пересекающие основной тоннель через каждые сто пятьдесят ярдов. Слева они
тоже упирались в тупики, справа же выводили в более узкий коридор, который
располагался параллельно главному. В нем не было корзин-светильников, в
остальных же помещениях Блейд насчитал их около тридцати.
В их слабом фосфоресцирующем сиянии он различал невысокие сводчатые
потолки, шероховатый и неровный пол, темные базальтовые стены, такие же
неровные и хранившие следы кирки и зубила. Трудно сказать, являлись ли эти
ходы, как и весь огромный лабиринт Акка'Ранзора, полностью искусственными,
или над ними потрудилась природа. Странник полагал, что под поверхностью
острова издревле существовала система естественных пещер и гротов, но над ее
расширением явно поработали человеческие руки. Вероятно, здесь были
прорублены новые проходы, а старые расширены и спрямлены — так же, как и
стены подземных казематов, в которых располагались мастерские и жилые
помещения.
Что касается Пузыря, то главный коридор являлся, пожалуй, природным
образованием, длинной и прямой трещиной в базальтовой породе, слегка
подправленной и перекрытой снизу огромными каменными плитами. Поперечные
тоннели явно были вырублены позже, более прямые, но узкие, они могли
пропустить лишь одного человека. Их длина не превышала сотни шагов, и
главный коридор делил эти ходы ровно напополам.
Судя по всему, единственным входом и выходом из Пузыря служила лестница
— спуск в карварскую часть лабиринта, заполненную густой атмосферой. Стены
тупиков, в которые упирались слева малые тоннели, выглядели монолитными --
как и та, к которой подводил основной проход. Странник исследовал их с
особым тщанием; так мышь, попавшая в мышеловку, тычется во все щели в
поисках выхода. Но нет! Он не обнаружил ни щелей, забитых старым раствором,
ни каких-либо трещин или следов заложенных камнями дверей; везде — темная
базальтовая поверхность, носившая следы грубой обработки. Оставался узкий
неосвещенный коридор.
— Надо посмотреть, что там, — Блейд махнул своей железной палицей
вправо — Здесь, — он окинул взглядом уходивший вдаль главный проход, --
искать нечего.
— Что ты рассчитываешь найти? — Ханк уставился на него с некоторым
удивлением. — Я думаю, все, что нам осталось, — принять бой и достойно
умереть. Так, как положено воинам.
— Умереть мы всегда успеем. А до того я хотел бы ознакомиться с каждым
проходом и каждым камешком нашей тюрьмы. Вдруг...
Ханк слабо усмехнулся.
— Крохотный шанс, Блейд?
— Он самый, приятель. Возьмем по паре корзин из боковых тоннелей и
поглядим, что нас ждет в той части крысоловки, — Блейд снова махнул
направо.
Его компаньон не возражал. Похоже, надежда на спасение уже покинула
молодого джарата, но это не значило, что он лишился вместе с ней и мужества.
Совсем нет! Ханкамар Киттала готовился дорого продать свою жизнь, прихватив
в местную преисподнюю всех безносых, до которых дотянется железный прут,
который он крепко сжимал в руках.
Разжившись корзинками с фосфоресцирующими жуками, пленники начали
исследовать правый коридор. Эта узкая щель, в которой едва могли пройти
рядом два человека, была вырублена все в том же темном базальте, и ее южный
конец не кончался тупиком. Вернее, тут не имелось монолитной скалы, как во
всех прочих ответвлениях, — конец коридора перегораживала стена, сложенная
из каменных блоков, раз в десять превосходивших по размерам кирпич.
Блейд уныло поковырял своим крюком шов между камнями, заделанный не то
цементной смесью, не то известью. Будь у них месяц времени, вода и пища, им,
возможно, удалось бы пробиться через эту преграду, вытаскивая блок за
блоком. Но ни времени, ни надлежащих запасов не имелось, так что странник
оставил свои попытки. Нет, здесь им не пройти! Он лишь отметил, что этот
узкий коридор некогда соединялся с основным лабиринтом Акка'Ранзора и что
перегородившая его стена сложена очень давно.
В тоннеле, однако, нашлись и другие любопытные вещи — шесть люков,
перекрытых тяжеленными бронзовыми плитами и располагавшихся на пересечении
узкого коридора с боковыми ходами. Плиты так потемнели, что их с трудом
можно было отличить от каменного пола, но гулкие звуки, извлеченные из
крышек железными прутами, доказывали, что под ними пустота. Несомненно,
внизу были полости, заполненные густым воздухом Римпады и не сулившие
надежды на побег, но от этого любопытство Блейда не стало меньше.
Он попытался просунуть конец крюка в щель между крышкой и каменным
полом. Крюк не входил; и эту полудюймовую щель было трудно втиснуть и
мизинец. Но даже если б туда и влезли пальцы, приподнять без хорошего рычага
любую из бронзовых плит казалась невозможным: квадратные крышки люков
размером в ярд выглядели слишком тяжелыми.
— Тут нужен топор или меч с прочным лезвием, — произнес Ханк,
наблюдая за усилиями приятеля. — Наши палки слишком толсты.
— Это я и сам вижу, — буркнул странник. Он раздосадованно уставился
на массивную крышку, потом топнул по ней ногой. Металл отозвался протяжным
гулким стоном.
— Пустота?
— Пустота! И я, похоже, догадываюсь, что там может быть, — Блейд
выпрямился и протянул руку к дальнему концу коридора. — Видишь, там эта
проклятая стена... Значит, раньше тоннель соединялся с прочими пещерами.
— Ну и что?
— Сюда можно было пройти... пройти, принести что-то и вывалить в
люк... Сбросить вниз, понимаешь?
— Значит, там кладовые? — Ханк в свою очередь топнул по крышке ногой.
— Может быть. Какие-нибудь старые заброшенные камеры, заваленные
всяким хламом... Почему бы и нет? Вдруг из них есть выход наверх, до
которого мы успели бы добраться?
Джарат пожал плечами.
— Щель слишком узка, и нам нечем поддеть крышку. Что мечтать о
несбыточном, Блейд?
— Да, у нас нет подходящего инструмента... сейчас! Но все может
измениться после встречи с карварами. Я думаю, они не забудут свои секиры,
когда отправятся сюда.
— Их секиры — для наших шей, а не для этих крышек.
— Посмотрим, Ханк, посмотрим... — странник задумчиво уставился в
полумрак поперечного прохода, у которого они стояли. — Я думаю, что нам
теперь нужно подготовиться к приему гостей. Они собираются повеселиться, и
разочаровывать их никак нельзя.
— Ты хочешь сказать, что мы должны подготовиться к бою?
— Вот именно, приятель. Мы должны поесть и поспать, чтобы находиться в
самой лучшей форме. Спать будем по очереди — там, у самой лестницы, --
Блейд махнул рукой. — А когда эти твари появятся, сделаем так...
Странник крепко спал, скорчившись у стены и положив голову на
перевернутую корзинку, когда Ханк сильно потряс его за плечо.
Ему снилась Меотида — голубоватые хребты, вершины которых словно таяли
в хрустальном воздухе, морские валы, мерно накатывающие на берег, оливковые
рощи, город Меот, выстроенный из разноцветного мрамора, и Голубой Дворец
местного владыки, воспаривший над улицами, что тянулись по горному склону.
Он видел всадниц-амазонок, сотня за сотней мчавшихся мимо него на горячих
конях; ветер трепал лошадиные гривы и распущенные волосы девушек,
разноцветные вымпелы на их копьях, яркие плащи...
Потом он вдруг перенесся в Ханнар. Это видение было наполнено звуками
— мерным топотом фаланги, звонким ревом труб, грохотом барабанов, лязгом
оружия, громкими командами офицеров. Огромная армия катилась вслед за ним,
гремели доспехами меченосцы, неслись закованные в сталь катафракты, стрелки
вздымали свои арбалеты, готовые послать в противника тучу стрел... Катились
баллисты, и за каждой следовал воз с плотно уложенными глиняными амфорами с
зажигательной смесью. С жутким зельем, пылавшим на камне и на воде,
способным пожрать любую крепость вместе с ее защитниками!
Если бы у него был огонь!
С этой мыслью он проснулся, раскрыл глаза и сел, нашаривая свой
железный прут с крючком на конце.
Да, если бы у него был огонь! Пусть не то холодное синее пламя,
карающее и страшное, что умели насылать таллахские маги! Пусть бы он
сохранил свою чудесную способность, подарок старого Фаттаргаса...
возможность плеснуть в безносые физиономии струю доброго старого огня,
красного и жгучего!
Но талант этот остался в Иглстазе, у милой чернокудрой Лиллы, и сейчас
Ричард Блейд мог полагаться только на свою хитрость, на свои руки и железный
двухфутовый прут.
— Слышишь? — Ханк снова потряс его за плечо. — Топочут! Где-то
внизу!
— Слышу. — Странник протер глаза кулаками, потом, разминая мышцы,
несколько раз быстро присел. — Кажется, их не так много.
И в самом деле, топот и звуки шипящих голосов карваров не давали
оснований полагать, что в Пузырь направляется целое войско. С полдюжины
тварей, подумал Блейд; может быть, семь или восемь, но не больше.
Он повернулся к Ханку.
— Запомни: действуем по плану, и никакой самодеятельности! Если сильно
разозлишься, можешь повернуться и плюнуть в безносых. Но не более того!
Ханк кивнул.
— Я все понимаю. Здесь ты — мой джанджарат!
— Вот и хорошо. — Блейд снова зевнул и потянулся. — Ну, я пошел.
Повернув в главный коридор, он скрылся в первом же поперечном проходе,
прижавшись к стене. Полторы сотни ярдов, отделявших его от Ханкамара
Китталы, являлись вполне приличным расстоянием, вполне достаточным, чтобы
реализовать первую часть плана. Блейд намеревался последовать одному
примеру, извлеченному из древнеримской истории, и успех дела зависел не
только от силы его руки, но и от резвости ног. Впрочем, он полагал, что
может дать любому из безносых фору в триста ярдов на полумильной дистанции.
От лестницы долетел шум, грохот и лязг оружия. Потом изза поворота
выскочил Ханк, двигаясь так, как было нужно. С одной стороны, он не слишком
торопился; с другой — нельзя сказать, чтобы мешкал. В руках у него были
корзинки со светящимися жуками, железный крюк заткнут за пояс, волосы
встрепаны. Он пробежал мимо Блейда, инстинктивно покосившись направо, хотя и
не мог видеть темную фигуру соратника, прижавшегося к стене.
Первый из карваров торопливо ковылял за ним на расстоянии шагов сорока,
и когда безносый оставил позади щель поперечного прохода, Блейд довольно
усмехнулся. Во-первых, желающих повеселиться было лишь пятеро; во-вторых,
как он и рассчитывал, охотники растянулись.
Странник ждал, пока еще три неясных контура с обнаженными клинками не
промелькнули мимо него; потом, когда последний из карваров показал спину,
Блейд, выскол...
