Дж.Лэрд. Снега Берглиона
страница №2
...лейд выпростал руки из-под мехового покрывала, и вдругрезко отбросил его в сторону. Он глядел на свою кисть, и его глаза
раскрывались все шире и шире. Дьявольщина! То была совсем не его рука!
ГЛАВА 3
Ошеломленный, Блейд уставился на мускулистую конечность, покрытую
длинной, неимоверно густой шерстью бурого цвета. Эта страшная лапа не могла
принадлежать даже горилле, ибо свисавшая с нее на добрых полфута
растительность не уступала толщиной и плотностью меху белого медведя.
Разведчик привстал, с лихорадочной поспешностью ощупывая лицо, плечи, грудь,
поясницу. Везде то же самое - бурые отвратительные лохмы! С копчика и паха
они спускались почти до колен, словно шерстяная юбка или борода выросшая
совсем в неположенном месте.
Впрочем, положенное место также не было обойдено - со щек и подбородка
на грудь струились густые заросли, подпертые охватившим шею плотным валиком
шерсти. Блейд был очень темным шатеном, почти брюнетом, но волосяные
джунгли, украсившие за ночь его лицо, имели такой же мерзкий
грязновато-бурый цвет, как и буйная поросль на руках, груди и прочих частях
тела. С похолодевшим сердцем он потянулся к затылку, коснулся ушей. О,
великий Создатель! Космами, которые стекали с них к лопаткам, можно было два
раза обернуть кулак!
Но почему?.. Какая-то странная болезнь? Блейд покосился на чистое белое
личико спящей рядом Аквии. Нет, ее не поразила эта необъяснимая инфекция...
Так в чем же дело?
Он постепенно приходил в себя, и страх, отвращение, ужас - вполне
естественная реакция всякого нормального человека - уступала место холодному
гневу. Воспоминания еще медленно ворочались в его голове, словно мозги тоже
заросли волосами, и их спутанная пряжа не позволяла мысли двигаться с
привычной стремительностью. Однако в памяти уже начали всплывать кое-какие
эпизоды вчерашнего вечера: руки Аквии, втирающие в кожу янтарную мазь,
отвратительный вкус бальзама потом - слова и понятия, которые будто сами
собой просачивались в его мозг... странный предутренний сон и мучившая его
чесотка...
Его опоили? Аквия! Это она! Колдунья, телепатка проклятая! Ведьма,
шлюха, дьяволица? Опоила! Из этого чертова котла, что валяется рядом!
Взревев, словно раненый мамонт, Блейд подскочил на постели и одним
ударом огромного кулака вогнал в лед по самое дно перевернутый бронзовый
котелок. Потом пальцы его сомкнулись на вороте мехового одеяния Аквии;
подняв ее в воздух, он налитыми кровью глазами стал искать столб, камень,
бревно - любой твердый предмет, о который можно было бы разбить ее череп. На
миг он потерял не только самообладание, но и всякую способность рассуждать:
он словно забыл о сотне способов убийства, которыми владел в совершенстве.
Столб, камень! Разве не достаточно чуть-чуть сжать пальцы на хрупком горле
женщины или переломить ей позвоночник о колено...
- Не буйствуй, странник, - раздался вдруг негромкий серебристый
голосок, и он непроизвольно ослабил хватку. - С тобой не случилось ничего
ужасного.
Склонив голову к плечу, Блейд уставился в зеленоватые льдистые глаза,
взиравшие на него с несокрушимым спокойствием. С минуту длился этот
безмолвный поединок, и внезапно ярость, гнев, обида покинули его - будто
бурлящая и обжигающая влага ненависти просочилась сквозь холодный песок
рассудка и ушла. В следующий момент разведчик представил весь комизм
ситуации: огромное волосатое чудище - Кинг Конг, да и только! - готовится
свернуть шею красавице-блондинке... Не хватает только героя-любовника,
спешащего на выручку с шестизарядным "смит-и-вессоном"...
Невольно он глянул на полог шатра, словно ожидая, что сильная рука
вдруг отбросит его в сторону и, вместе с клубами морозного воздуха, появится
избавитель. Кто именно? Конечно, сам Ричард Блейд, бронзовокожий герой,
гроза врагов! Ричард Блейд, высокий обаятельный мужчина тридцати четырех лет
от роду, умеренно волосатый, любимец женщин, усмиритель монстров!
Он невольно усмехнулся. Нет, в этом голливудском боевике ему, похоже,
предстоит сыграть обе роли - и героя, и чудовища!
Аквия не двигалась. Он швырнул ее на ложе и ступил на ледяной пол,
механически отметив, что подошвы совсем не чувствуют холода. Меховой халатик
женщины распахнулся; голубоватые налитые груди с вишенками сосков чуть
подрагивали в такт дыханию, тонкий изгиб талии переходил в соблазнительную
округлость бедра, длинные ноги были плотно сжаты, словно она боялась, что
волосатый великан сейчас набросится на нее. Но хризолитовые зрачки смотрели
уверенно и спокойно, а очертания бледнорозовых губ были тверды.
- Затем ты сделала это? - пробормотал Блейд, смущенно отводя взгляд.
Зря он сорвался: если надо, стоит убить, но при этом вовсе не обязательно
давать волю эмоциям.
- Ты предпочел бы замерзнуть без одежды? - голос Аквии был ровен и тих.
- Предпочел бы превратиться в ледяную статую?
- Я предпочел бы убраться отсюда, - заявил Блейд; уверенность начала
возвращаться к нему.
- До края Великих Льдов много дней пути, и никто не может попасть туда
быстрее, чем бегут его псы...
- Откуда ты знаешь что я могу, а чего - нет? - Блейд ощерил зубы в
угрюмой усмешке. - Кажется, твоя магическая сила позволяет шарить в чужой
голове? Ну, так загляни в мою!
Протекла еще минута странного единоборства, их взгляды скрестились,
словно клинки рапир - темнобронзовый и зеленовато-серебристый. На сей раз
сталь уступила бронзе - Аквия, опустив веки, медленно кивнула.
- Да, ты можешь уйти... уйти в любой момент. Не знаю, куда и каким
образом, но это в твоих силах... - сделав паузу, она добавила: - Я поняла
это еще вчера.
- Тогда оставим сказки насчет того, что тебя снедает беспокойство о
моем здоровье, - разведчик сгреб свисавшую с уха прядь и стал сердито
наматывать на кулак. - Тебе что-то от меня надо, ведь так? - Она молчала. -
Что же? По-моему, все, что ты хотела, ты получила ночью... Или мало? Но в
таком виде, - он рванул бурый клок волос, непроизвольно дернув головой, - я
буду тебе не слишком-то приятен!
Она по-прежнему не говорила ни слова, и Блейд начал испытывать
раздражение. Конечно, он не был телепатом, но разбирался и в жизни, и в
женщинах. Чем дольше она молчит, тем неприятней окажется просьба или
невыгодней - сделка, ибо он был сейчас заинтересованной стороной. Да, он
может уйти в любой момент - и что потом? Обосноваться в лондонском зоопарке
до скончания веков? В клетке с надписью: "Гималайский йети - бывший
сотрудник МИ6А Ричард Блейд"?
Ударом ноги он выбил изо льда котел, и тот, задребезжав, покатился в
угол. Блейд поймал его, перевернул и сел.
- Так что же тебе надо от меня? - его глаза снова встретились с
зеленоватыми зрачками Аквии.
Внезапно она приподнялась, встав на колени, и меховое одеяние
распахнулось еще сильнее; теперь Блейд видел ее всю - от нежного овала лица
и полных грудей до светлого треугольника лобка меж слегка раздвинутых бедер.
Он почувствовал, как его охватывает возбуждение. Неужели она собирается
соблазнить его? Позолотить пилюлю? Нет, не выйдет! Пока не определится цена
сделки, никаких игр, никаких постельных забав и развлечений.
Но Аквия, как оказалось, думала совсем о другом.
- Я - в пути, - произнесла она тихо, полузакрыв глаза и стиснув
маленькие руки, - и путь этот труден и опасен...
- Почему же тебе не сиделось дома? - поинтересовался Блейд.
- Это - мое дело, - ее лицо вдруг стало замкнутым и суровым. - А твое -
охранять меня.
Блейд приподнял бровь, похожую сейчас на птичье гнездо; он старался не
думать, как выглядит при этом его физиономия.
- Вот как? Раньше ты вроде бы обходилась без охраны...
- Я могу остановить человека или зверя, даже двух... но только не
дайра, снежного ящера. Если он погонится за упряжкой... или стая волков, мне
конец, Риард! - она с отчаянием взглянула в лицо разведчику. - Понимаешь,
мне везло до сих нор, и ты - самое большое мое везение. Ты силен, очень
силен! Проводи меня и получишь эликсир, который снимет все это, ее рука
потянулась к волосатому плечу разведчика, - за одну ночь.
- Куда же?
- На север, в Берглион... в замок Помнящих...
- Там намечается очередной шабаш? - с иронией спросил Блейд, но женщина
ответила непонимающим взглядом. - Ладно... - пробормотал он. - Где этот твой
замок?
- Где? - она неопределенно попела белоснежным плечиком. - Я знаю
дорогу...
- Велико ли расстояние?
Зябко поежившись, Аквия запахнула одежду и покачала головой.
- Нет, не очень. Мы пройдем его за двадцать дней... может быть, за
двадцать пять...
Блейд поднялся, подошел к пологу и отдернул его. Огромное багровое
солнце висело низко над горизонтом, словно тускнеющее око неумолимого
божества. Этот мир, подумал разведчик, на миллион лет старше самого
Творца... и, вероятно, потому Вседержитель забыл о нем, отдав в лапы
ледяного дьявола. Он постоял, вглядываясь в сверкание снежной равнины и
почти подсознательно отмечая, что не чувствует ни холода, ни ветра, потом
вернулся к своему сиденью. Аквия, уже одетая, натягивала сапожки, потом
принялась растапливать крохотную печурку, подбрасывая в огонь ломтики
желтого застывшего жира. Блейд посмотрел на согбенную фигурку женщины и
произнес, словно про себя:
- Двадцать дней... немного, конечно... Но и за эти дни нас могут
сожрать двадцать раз. Смотря кто встретится по дороге...
Аквия пристроила над огнем ломоть мяса и подняла взгляд на разведчика;
лицо ее оживилось.
- О, это может быть дайр, быстрый, как смерть... стая катрабов, сатлов
или ледяных волков... дикари, голодные и потому - жестокие... звери, которые
выходят из моря... птицы с железными когтями... Во имя Святой Пурги, тут
больше опасностей, чем снежинок в сугробе!
Некоторое время Блейд сидел неподвижно, уставившись на свои колени,
походившие на две волосяные подушки; потом поднял угрюмый взгляд на женщину.
- Значит, хочешь, чтобы я охранял тебя, - он стиснул кулаки и мотнул
головой в сторону отброшенного полога, за которым простиралась
бело-фиолетовая даль. - Хорошо, я согласен. Мы доберемся до Берглиона, и ты
избавишь меня от этого украшения, - разведчик провел ладонью по мохнатой
груди, и Аквия радостно закивала. - Иначе... иначе я избавлю тебя от головы.
- Быстрым движением он показал, как сделает это.
Аквия поджала губы.
- Когда мы увидим скалу, на которой возносится замок, ты получишь
зелье! Я не лгу!
- Хорошо, колдунья, - повторил Блейд, - но помни о своей голове. Я тоже
не лгу. - Взяв протянутый женщиной кусок мяса, он впился в него зубами и
начал медленно жевать, о чем-то размышляя. Мясо было похоже на тюленье и
сильно отдавало рыбой; волосы лезли в рот, и разведчик раздраженно дернул
клок на нижней губе. - Мне нужно оружие, - наконец заявил он.
- Оружие? - казалось, Аквия была озадачена.
- Да, оружие. Меч, копье или секира... хорошо бы еще лук или самострел.
Ты думаешь, я могу голыми руками справиться со снежным ящером? С катрабами,
сатлами и стаями волков? С людоедами-дикарями, черт бы их побрал?
- Н-нет конечно. Но я... я как-то не подумала об этом...
Блейд мрачно покачал головой. Типично женский подход к делу!
Представительницы слабого пола умеют обольщать, обманывать, добиваться
своего, играя на жалости или спекулируя страстью; они могут достичь многого,
используя универсальную отмычку - постель, изменой и низким коварством они
способны заполучить власть над мужчиной. И что же дальше? Как они используют
эту власть? Без смысла и пользы, ибо им не дано предвидеть последствий своих
поступков!
Возмущенно хмыкнув, он уставился тяжелым взглядом в лицо женщины и
произнес:
- Мне нужно оружие, понимаешь? И я не верю, что ты отправилась в
далекий путь, не прихватив с собой чего-нибудь этакого... - он неопределенно
пошевелил пальцами, выглядевшими как связка толстых волосатых сосисок. -
Ну-ка, развязывай мешки! Покажи, что там у тебя!
Аквия, отложив недоеденный кусок, покорно подошла к тючку, покопалась в
нем и вытащила цилиндрическую плетеную корзинку. В ней лежала стопка
потемневших металлических дисков полуфутового диаметра, очень тонких, с
острыми, как бритва, краями. Блейд осторожно взял один, щелкнул по нему
ногтем - металл отозвался долгим протяжным звоном. Бериллиевая бронза?
Похоже, очень похоже...
- Откуда? - отрывисто спросил он, продолжая разглядывать диск. Ему
показалось, что в темном металле запрессована какая-то серебристая нить -
она шла от центра постепенно разворачивающейся спиралью.
- Из старых городов, - Аквия махнула рукой на юг, в сторону солнца. -
Там много странных вещей... Говорят, - добавила она помолчав, - такие кружки
служила предкам книгами... только мы давно разучились их читать... - в
голосе женщины звучала грусть.
Древние города? В этом ледяном мире? Пожалуй, решил Блейд, он
направляется совсем не в ту сторону; надо бы идти к югу, в места, где
обитают сородичи его пленительницы, и пошарить в этих самых городах... Он
понимал, однако, что его желание сейчас невыполнимо, ибо мерзостный
зверообразный облик приковывал его к Аквии надежней стальных цепей. Ладно,
он проводит ведьму на шабаш, получит расчет и двинется в теплые края...
- Как пользоваться этой штукой? - разведчик взвесил на ладони легкий
диск.
- Ватаром? - Аквия взяла из корзинки еще один кружок и сделала вид, что
прицеливается - прямо в негреющее светило. Блейд кивнул; как он уже
догадался, памятные диски древних компьютеров служили теперь метательным
оружием.
- Это мне не годится, - решительно заявил он, оглядывая юрту в поисках
чего-то более весомого и смертоносного. - Скажи-ка, чем ты колешь лед?
Аквия хлопнула себя по лбу и торопливо выскочила наружу. Разведчик
слышал, как она возится рядом, за пологом из шкур, там, где стояли сани.
Что-то гулко звякнуло, раздался визг потревоженной собаки и, наконец,
женщина появилась в шатре, волоча тяжелую пешню и топорик.
Блейд дожевал последний кусок и осмотрел свое рыцарское вооружение.
Пешня, насаженная на толстую пятифутовую рукоять, была грозным оружием;
топор показался ему легковатым, но выбирать не приходилось. Он одобрительно
кивнул, потребовал у Аквии точильный камень и стал приводить в порядок
изрядно затупившееся лезвие.
Спустя час, сложив нехитрый скарб и разобрав шатер, они отправились в
дорогу. Блейд был мрачен; он молчаливо восседал рядом с Аквией на передке
широких, длинных и низких нарт, которые тащила дюжина псов. Его обманом
подцепили на крючок, это было совершенно ясно! Мысль, что женщина - пусть
даже колдунья и телепатка! - сумела его обойти, терзала самолюбие разведчика
не меньше, чем жуткая медвежья шуба, покрывшая тело.
Тем не менее постепенно он успокоился, и здравый смысл - главное его
оружие и главная надежда - вновь снизошел к нему. Итак, его натерли мазью и
напоили какой-то дрянью, стимулирующей рост волосяного покрова... Дрянью? Да
за такое средство фармацевтические фирмы выложат миллионы! Миллиарды! И
ведь, если верить Аквии, существует эликсир, который приведет его в прежнее
состояние...
Внезапно Блейд повеселел, сообразив, что в сети к нему попалась золотая
рыбка удачи. Люди изобрели множество полезных вещей - радиосвязь и пластики,
двигатели внутреннего сгорания и атомные реакторы, компьютеры и
станки-автоматы, антибиотики и искусственное сердце, зубные протезы и
противозачаточные пилюли, точнейшие приборы и сложнейшие механизмы... Однако
никто и никогда не смог справиться с проблемой облысения! Да, забавная
ситуация! Гении от физики подбираются к тайнам мироздания, гении от биологии
препарируют клетку, гении от кибернетики - вроде его светлости лорда Лейтона
- способны связать с компьютером человеческий мозг... И, тем не менее, ни
один из них не сможет вырастить даже волос на черепе лысого! Видно, эта
задача посложней теории относительности и расшифровки строения ДНК... Нет,
ему определенно повезло! И лучше не мечтать о поисках в древних городах, а
как следует покопаться в том бесценном источнике информации, что сидит рядом
с ним.
Аквия, вероятно, ощутила смену его настроения и повернула к Блейду
разрумянившееся на морозе лицо. Разведчик прочистил горло, подергал клок
волос, свисавших с левого уха, и приступил к допросу.
- Ты говорила о целой куче чудовищ, обитающих тут, - он обвел мохнатой
рукой расстилавшуюся впереди снежную пустыню, монотонность которой нарушали
только торчавшие кое-где ледяные надолбы торосов. - Чем они питаются?
- Друг другом, - Аквия пожала плечами.
- Так не бывает. Должен быть еще какой-то источник пищи. Понимаешь,
хищники жрут тех, кто ест траву и листья, а те, в свою очередь... - вдруг он
остановился, пораженный внезапной мыслью, и спросил: - Слушай, а ты знаешь,
что такое трава?
Женщина усмехнулась.
- На юге, на моей родине, не так холодно, как здесь. Там растет трава и
даже есть деревья, не очень высокие, правда, зато много. Ты же видишь, мои
сани сделаны из дерева
Блейд кивнул, укорив себя за невнимательность. Похоже, эта история с
превращением в пушного зверя здорово выбила его из колеи! Он же видел, что
сани - деревянные, деревянными были и древки топора и пешни. Любой идиот
догадался бы, что эта ведьма прибыла из краев, где есть хоть какая-то
растительность! Он нахмурился, прислушиваясь к серебристому голоску
спутницы.
- Там, - она показала в сторону багрового солнечного диска, - есть
звери, которые пасутся в поле и в лесу, так что я понимаю, о чем ты
говоришь. Тут, - Аквия обвела широким жестом белую безмолвную равнину, -
таких зверей нет. Зато под нами - море, и в нем много всякой живности. Стоит
только пробить лед...
- Погоди, - остановил ее озадаченный Блейд, - значит, мы двигаемся по
замерзшей морской поверхности? - Аквия молча кивнула. - Но этот твой
Берглион... замок или город... он построен прямо на льду?
- Нет, конечно. Мы минуем Дарсолан - Великие Льды - и доберемся до
большого гористого острова на севере. Берглион стоит на его берегу... если
то место можно называть берегом - ведь лед на море никогда не тает...
Несколько минут Блейд пытался осмыслить новую информацию. Все
правильно; эта бесконечная ровная поверхность могла быть только тундрой или
замерзшим океаном. Но в тундре встречаются возвышенности и скалы, а здесь -
только ледяные торосы.
Значит, этот Дарсолан - море, местный Ледовитый океан! Теперь понятно,
откуда взялась полынья, из которой его вытащили собаки!
Разведчик задумчиво погладил дремучую бороду, водопадом жестких волос
спускавшуюся на грудь, потом кивнул на заснеженную поверхность, по которой
скользили нарты, и поинтересовался:
- Видимо, лед очень прочный? Сколько тут до воды?
- Два-три твоих роста Но есть места, где корка толщиной лишь в рост
человека или еще меньше. Звери разрывают ее, процарапывают полыньи,
охотятся.
Блейд кивнул. Он не обратил особого внимания на деревянные сани, но
заметил, какие мощные и широкие лапы у собак - почти с его ладонь. И когти
на них были соответствующего размера.
Они мчались в снежном безмолвии час за часом, неслись по плотному
слежавшемуся снегу, мимо бело-голубоватых нолей или сверкающих ледяных глыб,
скользили ровно и плавно, словно летели во сне над беспредельным холодным и
непроницаемым щитом, сковавшим океан. День кончался; на западе багровый диск
начал погружаться за синюю черту горизонта, но был он так огромен, что до
того, как фиолетовый закат разбросал крылья по небу, путники успели выбрать
подходящее для ночлега место и разбить шатер.
Блейда мучил голод. Аквия, покачав головой, сказала, что так и будет
несколько дней, ибо всякий взошедший посев - даже волосяной - требует
питания. Они молча поели, потом разведчик подошел к откинутому пологу и
начал всматриваться в быстро густевшую тьму. За весь день - за девять или
десять часов - они не встретили ни одного живого существа. Где же те чудища,
стаи хищников и орды дикарей, о которых рассказывала колдунья? Не стал ли он
жертвой новой хитрости? И что ждет его в Берглионе?
Услышав шорох, он обернулся. Аквия, сбросив верхнюю одежду и свой
меховой халатик, натирала грудь и живот мазью. Потом она принялась за ноги -
длинные, стройные, изогнувшись, достала до лопаток Блейд смотрел, не
чувствуя даже возбуждения, только обиду, он стал зверем, и теперь медведица
или самка орангутанга подошла бы ему больше, чем эта женщина.
Когда Аквия подцепила кончиком пальца еще одну капельку янтарного
бальзама и стала втирать мазь в ягодицы, он сказал, резко и грубо:
- Зря стараешься! Я не собираюсь спать с тобой.
Женщина рассмеялась - словно зазвенел серебряный колокольчик.
Медленными движениями ладоней она продолжала оглаживать поясницу; Блейд
видел, как начала розоветь ее снежно-белая, с отливом голубизны, кожа.
- Ты думаешь, что сат-па - любовное средство? - она снова рассмеялась.
- Нет, Риард, это всего лишь согревающая мазь. Сейчас я могу гулять босиком
по снегу... не хуже тебя!
- Меня ты согрела другим способом, - буркнул Блейд, отворачиваясь.
На темном небе вспыхнули ледяные звезды, бросая слабый свет на вершины
торосов, сторожевым кольцом окруживших юрту, и на застывшую в вечном сне
поверхность моря. Разведчик склонил голову, прислушиваясь. Где-то
далеко-далеко зародился звук - слабый, но отчетливо слышимый вопль, полный
безысходной тоски, такой земной и мучительно знакомый.
Вздрогнув, Блейд резко задернул полог.
Под чужими звездами, в чуждом мире, летел, ширился, звенел в ушах и
бился о ледяные глыбы торосов заунывный вой голодной волчьей стаи.
ГЛАВА 4
На следующий день Блейд убил своего первого снежного ящера.
Как и вчера, их нарты мчались по торосистой равнине; собаки сами
выбирали дорогу в ледяном хаосе, и Аквия лишь изредка ободряла их возгласом,
похожим на звон соприкоснувшихся хрустальных бокалов. Она выглядела
довольной и оживленной, и несколько раз пыталась втянуть Блейда в разговор,
однако он мрачно молчал. Из головы его не выходило видение бледного нагого
женского тела, розовеющего от жара сат-па, согревающего снадобья. Для него
она пожалела лишнюю каплю, наградив мерзкой звериной шкурой! Конечно, все
эти чудодейственные зелья произвели бы переворот в земной фармакопее, но где
гарантия, что питье, предложенное в конце пути, вернет ему прежний облик?
Может быть, волосы у него и выпадут, но как бы не отросли рога - или чего
похуже!
Смущенная его угрюмым видим, Аквия тоже замолчала, лишь изредка
поглядывая на спутника огромными зеленоватыми глазами. Лицо ее посуровело, у
губ и век залегли тонкие стрелочки морщинок, светлые пушистые брови сошлись
у переносья; казалось. Снежная Королева, грозная и прекрасная, несется на
север в леденящей тишине и безмолвии вечных снегов, торосов и стылого
недвижного воздуха, озирая по пути свои владения.
Внезапно зрачки Аквии потемнели. Резким окриком придержав псов, она
повернулась к разведчику и положила руку в меховой варежке на его
предплечье.
- Будь готов, Риард. Нас выследил дайр.
Блейд вышел из своего мрачного раздумья и огляделся. Их упряжка
неторопливо двигалась к полосе торосов, протянувшихся в полумиле впереди и
похожих на огромные призмы и конуса, в беспорядке сваленные на снежное
покрывало. На фоне бледно-фиолетового послеполуденного неба их вершины, то
плоские, то напоминающие шпили готического собора, играли кроваво-алыми
отблесками под лучами клонившегося к закату солнца. Эти ледяные скалы были
сравнительно невысоки - от десяти до тридцати футов - и не являлись
серьезным препятствием для путников, меж ними оставалось достаточно места
для нарт, и собаки как раз трусили к одному из таких проходов. Видно, он был
сквозным - псы обладали непогрешимым чутьем но части выбора дороги.
- Мы можем уйти от него? - спросил разведчик, рассматривая
нагромождение льдов впереди; он не слышал ни звука и не замечал ничего
угрожающего.
- Нет, - Аквия огорченно покачала головой в островерхом капюшоне. - Это
очень быстрый зверь, Риард. Он почуял нас, обошел и спрятался где-то слева,
за теми глыбами льда, - женщина вытянула руку, указывая на хаос проросших
друг сквозь друга ледяных кубов и пирамид. - Если мы выберем другой путь,
дайр снова будет подстерегать нас, пока не возьмет свое - собаку или двух...
- Она помолчала и добавила: - Или меня...
- Тебя? - Блейд покосился на спокойное лицо спутницы.
- Ты слишком велик и силен - даже для дайра. Для одинокого дайра, хочу
я сказать, а они редко охотится парами.
- Какой он? - спросил Блейд.
Аквия бросила на него испытующий взгляд.
- Закрой глаза, я покажу.
Разведчик зажмурился, и перед ним вспыхнул неясный размытый образ
мощного зверя - с пастью, усаженной двухдюймовыми клыками, сильным
мускулистым телом и толстым драконьим хвостом. Его спина, грудь и бока
поблескивали, словно изнанка перламутровой раковины, окутывая чудище зыбким
сиянием. Как показалось Блейду, размерами и массой дайр немногим уступал
йоркширскому быку.
Он открыл глаза, и видение исчезло. Аквия вытерла покрытые испариной
виски и глубоко вздохнула. На верхней ее губе тоже выступили росинки пота,
быстро превращаясь в крохотные ледяные шарики.
- Как ты учуяла его? - поинтересовался Блейд, поглядывая на собак.
Упряжка вела себя спокойно; нарты неторопливо катились к гряде торосов, до
которой оставалось ярдов двести.
- Он думает о нас... думает о добыче, о теплом кровавом мясе... Я
слышу.
- А собаки что ж?
- Снежный ящер почти не имеет запаха и прячется за торосами... Псам не
вынюхать его. Они узнают про дайра только когда зверь кинется на упряжку.
- Они будут сражаться?
Аквия усмехнулась
- Они боятся дайра больше смерти... - Лицо ее вдруг поблекло,
постарело, словно от смертельной усталости. - Очень свирепый зверь, -
сказала она. - Голодный. Много зубов, мало мозгов. Мне с ним не справиться,
Риард.
- Хорошо, - Блейд кивнул головой. - Останови сани, дай мне какой-нибудь
ремень и сиди тихо.
Он ступил на снег, пошаркал по нему ступнями - вроде не очень
скользко... Аквия уже протягивала ему кожаную полоску, запасную упряжь.
Обвязав топорище и сделав петлю, Блейд повесил свою секиру за спину. Пешню
он сунул под мышку; ее древко, окованное на фут железом, с наточенным
блестящим острием, торчало перед ним подобно рыцарскому копью. Он выбрал пса
помельче, вывел его из упряжки и взял на сворку.
- Так ты говоришь, этот дайр сидит где-то слева от прохода? - Блейд
кивнул на ущелье, рассекавшее ледяную баррикаду.
- Я думаю... думаю, он за теми глыбами, - Акция говорила шепотом, лишь
взглядом показывая на хаотическое нагромождение ледяных многогранников.
Разведчик свистнул псу и дернул поводок. Они медленно потрусили к
торосам - мохнатая ездовая собака, похожая на небольшого медведя, и еще
более мохнатый человек, выглядевший пришельцем из доисторических времен,
древним охотником каменного века. Лишь блеск топора за спиной да зловещее
сверкание острия пешни разрушали эту иллюзию; но схватка, которая должна
была сейчас состояться, ничем не отличалась от битв кроманьонцев с пещерными
медведями в эпоху великого оледенения Земли.
Блейд следил, чтобы собака бежала ярдах в трех от него и слева. Его
приманка вела себя спокойно; видимо, снежный ящер отлично умел
маскироваться. Они миновали горловину прохода, пройдя рядом с пирамидальным
ледяным утесом, потом пошли вдоль поваленной на ребро шестигранной призмы.
Эта полупрозрачная блистающая колонна тянулась футов на сорок, и конец ее
приходился как раз напротив подозрительного места.
Разведчик сделал шаг, другой, придерживая поводок кончиками пальцев.
Вдруг слева, над плоской вершиной ледяного куба, взметнулось белесое облако;
собака панически взвизгнула и бросилась назад, вырвав ремень из руки Блейда.
Пес чуть-чуть не успел, мощная лапа обрушившегося сверху чудовища вдавила в
лед пушистый собачий хвост, и клыкастая голова на длинной гибкой шее
стремительно метнулась к позвоночнику. Пронзительно взвыв, пес дернулся из
всех сил и вдруг заскользил по насту к выходу на равнину.
Но это прошло мимо сознания Блейда. Он видел перед собой только
бледно-розовую разверстую пасть, крокодильи челюсти, способные враз
перекусить его ногу, и длинный узкий змеиный язык, с которого капала слюна.
Пешня, словно живой таран, метнулась в капкан чудовищного зева - точно между
огромных передних клыков; стальное острие ударило в небо, пробило
неподатливую кость и вышло, обагренное бледной кровью, из загривка.
Разведчик не пытался извлечь ее обратно; отпустив древко, он сорвал с
плеча топор и рубанул зверя по шее. Потом отскочил в сторону - тварь могла
оказаться живучей, и он не собирался подставлять ребра под сокрушительный
выпад шестифутового хвоста.
Удар его секиры, похоже, был лишним. Зверь бился на снегу, и с каждой
секундой его судорожные движения становились все слабее, а хриплое шипенье,
вырывавшееся из распоротого горла, все тише. Сжимая обеими руками топор,
Блейд медленно двинулся к голове монстра, и вдруг замер, услышав позади
слабый скрип полозьев по снегу. Нарты стремительно влетели в проход, псы,
жутко взвыв, остановились в десяти ярдах от поверженного чудовища, и Аквия,
соскочив на снег, бросилась к нему, сжимая в обеих руках по метательному
диску.
- Ты... ты... цел? - она задыхалась.
Блейд молча кивнул, наблюдая за дайром; тело его вытянулось и замерло.
- Я чуть с ума не сошла, когда пес выскочил из торосов, - она робко
протянула руку к неподвижной туше ящера, разглядывая его; потом брови
женщины взлетели вверх. - Ты уложил дайра с одного удара? Не получив ни
царапины?
Блейд подошел к чудищу, откинул ногой когтистую лапу и поднял собачий
хвост. Его приманке повезло - коготь зверя перебил кость и мышцы, вот почему
собаке удалось удрать. Поискав глазами раненого пса - тот был на месте,
жался позади упряжки, - разведчик довольно кивнул.
- Вот все наши потери, - сказал он, швырнув хвост к ногам Аквии. -
Сегодня ночью можешь приделать эту штуку к моей заднице, и я стану так
страшен, что все дайры будут разбегаться с твоего пути.
Она отпрянула, как от пощечины. Не обращая на нее внимания, Блейд
вытащил свое копье, перевернул зверя на бок и принялся разглядывать. Эта
тварь действительно походила на огромную ящерицу - чешуйчатым вытянутым
телом с мощным хвостом, длинными челюстями и голыми кожистыми лапами с
когтями длиной в палец. Однако он не сомневался, что зверь был теплокровным
- иначе он просто не выжил бы в ледяной пустыне. Грудь дайра покрывали
блестящие серебристые квадраты костяного панциря; такой же защитный доспех
монстр носил на спине - плюс гребень из треугольных пластин.
Взявшись за топор, Блейд несколькими ударами распорол брюхо снежного
ящера, стараясь не повредить нагрудный панцирь. Он оглянулся - Аквия
возилась с раненой собакой, обматывая тряпицей культю хвоста.
- Эй! - позвал Блейд. - Принеси-ка мне нож да ставь юрту.
Она подошла, молча протянула клинок; разведчик отметил застывшие
полоски слез на бледных щеках, блестящие глаза, чуть дрогнувшую руку.
Ничего! Они заключили сделку, но дружелюбие и вежливость не были указаны в
условиях контракта. Как, кстати, и доверие.
Аквия постояла минут пять, наблюдая, как он кромсает ножом и топором
плоть дайра, превратившуюся из смертоносных могучих мышц просто в груду
мяса. Наконец она тихо спросила:
- Что ты собираешься делать? Может быть, поедем дальше?
- Сказано тебе - ставь юрту! - Блейд бросил на женщину сердитый взгляд.
- Клянусь, я не сделаю ни шага отсюда, пока не обглодаю эту тварь до
последней косточки!
Слова разведчика отнюдь не были фигуральным выражением: его опять
терзал свирепый голод.
Мясо дайра оказалось вполне приемлемым на вкус, и Блейд умял фунта
четыре; собаки тоже охотно ели его. Сытый и умиротворенный, разведчик сидел
в маленькой юрте на перевернутом котле, лениво наблюдая за тем, как Аквия
совершает ежевечерний ритуал отхода ко сну. Растеревшись янтарной мазью, она
набросила свой халатик и скользнула под меховое покрывало. В шатре, у
раскаленной печурки, не было холодно - градусов пять-десять выше нуля; Блейд
затруднялся определить точнее, ибо с воздухом контактировали, пожалуй,
только его глаза. Шерсть росла на его теле везде - даже на ладонях и
ступнях, правда, тут она имела вид короткого, но очень густого подшерстка.
Однако он не мог плотно стиснуть пальцы в кулак; когда он сгибал их,
возникало ощущение, что в его ладони находится плотный комок меха.
Несколько раз за день Блейд щупал, под левой подмышкой, пытаясь
установить, все ли в порядке со спейсером. Приборчик был на месте, но он
едва ощущал маленькую выпуклость на ребрах под двойным слоем шерсти - на
пальцах и на боку. Включить его будет непросто... Оставалось надеяться, что
Аквия выполнит свою часть контракта так же честно, как он сам, и возвратит
ему человеческий облик.
Разведчика удивляло, куда делся его натуральный волосяной покров, так
разительно отличавшийся от звероподобной шкуры, что облекла сейчас его
плоть. Однажды, незаметно для Аквии, он запустил пятерню в буйную
растительность на голове, превозмогая боль, выдернул клок и внимательно
рассмотрел его. Среди бурой шерсти, толстой и грубой, тонули отдельные
черные волосинки. Блейд не мог выделить их из общей массы и ощупать
загрубевшими пальцами, но не сомневался, что видит следы своей настоящей
шевелюры. Значит, с бровями и ресницами тоже ничего страшного не произошло;
бурая шерсть росла сама по себе, независимо от волос, покрывавших его тело
раньше. Оставалось надеяться, что снадобье, которое даст ему колдунья в
конце пути, подействует так, как нужно. Блейд совсем не хотел потерять
собственные волосы вместе с этой жуткой бурой шерстью - хотя, в крайнем
случае, был готов согласиться и на это.
Аквия зашевелилась под своим покрывалом.
- Риард...
- Да?
- Ты сердишься на меня?
- Нет.
Она помолчала.
- Не могу забыть твоих слов... насчет хвоста...
- Это была шутка.
Снова молчание; потом тихий шепот:
- Риард?..
- Что?
- Ты... ты прости меня...
- Я же сказал, что не сержусь.
- Нет, сердишься. Я же чувствую... твоя душа полна - гнева и... и
отвращения...
Правда, несомненная и истинная; Блейд забыл, с кем имеет дело. Он
повернулся и пристально посмотрел на женщину.
- Давай поговорим начистоту, ведьма. Да, ты спасла меня; твои псы
вытащили глупого Риарда из воды. Мало того, ты подарила мне прекрасную
ночь... И я бы помог тебе - из чувства благодарности. Так, как мужчина может
помочь женщине, сильный - слабому, воин - нуждающемуся в защите. Все было бы
честно, уверяю тебя...
Она слабо вздохнула.
- Вместе мы решили бы все проблемы - с одеждой, например. Я понимаю,
что у тебя нет ничего подходящего, по мазь!.. Эта твоя сат-па! Я продержался
бы с ней два-три дня, убил пару волков... - или еще кого - с теплой
шкурой... Наконец, вот это меховое покрывало, - он ткнул пальцем в шкуру,
под которой съежилась Аквия, - его вполне хватило бы на куртку и штаны...
- Все не так просто, Риард, как тебе кажется...
- Просто - не просто! Разве в этом дело? Ты посмотри, как все выглядит
со стороны...
- Как?
- Мерзко и отвратительно! Ты пустилась одна в опасное странствие - не
знаю, куда и зачем. Тебе нужен мужчина - защитник, покровитель... такой, с
которым ты могла бы разделить постель. Тебе встретился подходящий человек, -
он прижал ладонь к мохнатой груди. - И что же ты делаешь? Заставляешь его
обманом выпить зелье, потом - пока он еще не превратился в зверя - с
удовольствием используешь... А утром начинаешь торговаться: доведи меня,
куда надо, тогда сниму эту мерзкую шерсть...
Она плакала. Ничего, решил Блейд, это ей полезно; кто не плакал, тот не
жил.
- Пойми, дело даже не в этой шкуре, что ты натянула на меня, а в
насилии над человеком! В оскорблении, которое ты мне нанесла! - он шумно
выдохнул воздух. - Может, я и сам решился бы на такой исход... если бы
ничего другого не оставалось... Но - сам, по своей доброй воле и разумению!
- Ты горд, Риард... - ее голос дрожал.
- Какой есть, - буркнул Блейд, и они снова замолчали.
- Риард?
- Слушаю.
- Понимаешь, тебе нельзя пользоваться сат-па... Один раз, для спасения
жизни - может быть... Но это очень сильное средство. Нужна специальная
тренировка... этому обучают долгие годы...
- Меня тоже обучали долгие годы, - заявил Блейд.
- Но чему?
- Всему. - он резко выпрямил спину. - Например, как поступать в
подобных обстоятельствах.
- И как же?
Блейд встал, прошелся вдоль полога, потирая занемевшие ягодицы - три
шага туда, три - обратно, потом вытянул руки над раскаленной печуркой.
- Видишь этот очаг? - Аквия молча кивнула. - Что ты скажешь, если я
поставлю его на твою прекрасную нежную грудь? Еще можно срезать кожу
ножом... медленно, полоска за полоской. Можно отобрать эту мазь, сат-па,
вывести тебя голую на мороз и поливать водой... Можно изловить волка,
связать ему пасть - чтобы терзал когтями, долго, долго... Можно выдавить
глаза, вырвать ногти, выбить зубы... Поверь мне, красавица, не только
колдовской отвар способен сделать из человека нечеловека...
Она смотрела на него остановившимся взглядом, в глазах плескался ужас,
а тело под меховым покрывалом съежилось в комок.
- Нет!.. - тонкий крик прорезал полумрак под кожаным сводом шатра. -
Нет! Я не верю! Ты не можешь так... так... безжалостно... - она зашлась в
беззвучных рыданиях.
- Почему же? - голос разведчика оставался абсолютно спокойным. - Разве
ты испытывала ко мне жалость, когда давала то зелье? И самый простой способ
получить противоядие - пытка? Тот кровавый кусок мяса, в который ты
превратишься через пару дней, все мне расскажет - про каждую баночку и
пузырек в твоих мешках.
- Я могу ведь и не сказать правды... - пробормотала она сквозь слезы.
- Нууу... Во-первых, любое зелье я могу проверить сначала на тебе и на
собаках; во-вторых, в каждом предприятии есть своя доля риска. И может на
пути в Берглион меня ждет гораздо больше опасностей, чем в твоих мешках со
снадобьями.
Снова воцарилось долгое молчание. Наконец:
- Риард?
- Весь внимание.
- Зачем говорить такие страшные вещи? Ты ведь не дикарь, не изверг, я
чувствую... знаю... Ты не способен на это.
- Кто знает, на что способен человек, когда его лишают человеческого
естества? Люди, видишь ли, могут меняться - особенно когда их превращают в
зверей.
Тихий шорох. Меховое покрывало медленно сдвинулось, обнажив стройные
ноги с треугольником золотистых волос меж ними, тонкая рука коснулась
налитых грудей.
- Ты можешь лечь здесь... Нам будет теплее...
Что это? Искреннее раскаяние или очередная хитрость? Блейд почесал в
кудлатой голове.
- Нет, моя милая. Мне будет слишком жарко под покрывалом рядом с тобой.
Лучше я устроюсь в холодке.
Он лег прямо на утоптанный снег - так же, как вчера, - и уснул. Но всю
ночь ему снились округлые бедра и полные груди Аквии и слышался ее
серебристый зовущий голосок.
ГЛАВА 5
Утром Блейд нарубил топором замерзшее мясо дайра - его оставалось
фунтов восемьсот - и сложил в задок саней. Шкуру и голову с мощными
костяными чешуями он вычистил еще вчера; теперь же, разрезав по бокам,
разведчик натянул ее на себя словно боевой доспех. Несмотря на массу
спутанных волос, его голова свободно поместилась в черепе зверя. Лицо
выглядывало меж широко раздвинутых челюстей с огромными клыками, затыльная
кость прикрывала темя, грудь и живот - до самых колен - защищали крепкие,
как сталь, пластины, вдоль спины тянулся острый гребень. Собственная шерсть
теперь не только не мешала ему, но пришлась очень кстати, выполняя роль
подкольчужной прокладки.
Он был так страшен в этом облачении, что собаки панически взвыли и с
полчаса не подпускали его к себе. Но, к счастью, у снежного ящера
действительно был очень слабый запах, и вскоре псы распознали человека под
шкурой их страшного врага. Аквия лишь покачала головой в островерхом
колпачке и ничего не сказала; после вчерашнего разговора она была молчалива
и поглядывала на Блейда с нескрываемым страхом. Он решил в этот день вести
себя с женщиной помягче. Что было, то было; сейчас они оба нуждаются в
каком-то минимуме доверия друг к другу, иначе их кости останутся тут, в
мерзлых равнинах Дарсолана. Он не хотел, чтобы Аквия боялась его. Пусть
лучше чувствует себя виноватой - сознание вины сделает ее разговорчивой, и
тогда можно попытаться выведать кое-что насчет всех этих чудодейственных
снадобий.
В то утро Блейд принял одно важное решение. Он не тронет спейсер и не
вернется домой по своей воле, пока его плоть покрывает эта звериная шкура.
Лейтон дал ему шестьдесят дней, и впереди еще много времени: хватит, чтобы
два раза добраться до Берглиона. А там - там он предпримет кое-какие меры,
чтобы Аквия выполнила свое обещание. Но до тех пор спейсер под запретом!
Даже в минуту смертельной опасности! Он на самом деле лучше погибнет во
льдах навечно замерзшего моря, чем отправится назад, не решив все свои
проблемы.
Аквия сложила юрту, запрягла собак. Пес, вчерашний напарник Блейда по
охотничьей экспедиции, уже весело вилял обрубком хвоста; за ночь рана
полностью зарубцевалась, и разведчик подозревал, что тут дело тоже не
обошлось без волшебных снадобий Аквии. Молча они сели в сани, и упряжка
дружно потянула их по ущелью меж причудливых ледяных утесов. Потом нарты
вырвались на равнину и полетели стрелой. Тихо шипел снег под полозьями,
женщина изредка покрикивала на собак, багровый солнечный диск - раз в десять
больше привычного - медленно, в торжественной тишине плыл над
бело-фиолетовым саваном, навеки похоронившем океан.
Сравнивая продолжительность дня и ночи, Блейд пришел к выводу, что они
путешествуют отнюдь не в высоких широтах. Периоды света и тьмы были примерно
равны, так что странники находились, скорее всего, где-то в районе
умеренного пояса, между сороковой и пятидесятой параллелями. Но если здесь
царит полярный климат, то что же творится на севере - на настоящем севере?
Видимо, зона, пригодная для обитания человека, протянулась вдоль экватора.
Там, как он понял из скупых замечаний Аквии, существует растительность,
трава и деревья. И там, несомненно, сосредоточено основное население,
сородичи этой странной женщины... Что же заставило ее отправиться в одиночку
в такой страшный, тяжелый и опасный путь? Что гонит ее по этим мертвящим
холодным снежным полям? Кто она? Беглянка? Преступница? Колдунья, осужденная
на мучительную казнь?
И какая катастрофа произошла в этом мире? Совершенно ясно, что он не
всегда был таким. Аквия упоминала про древние города... вероятно, в далеком
прошлом тут бурлила жизнь, возникла машинная цивилизация - не ниже земной,
судя по этим дискам-ватарам... Что же случилось потом? Необратимо нарушился
экологический баланс планеты? Какие-то чудовищные эксперименты с климатом
вызвали новый ледниковый период? Или все случилось закономерно, естественным
путем? Древний мир, древнее, гаснущее и умирающее светило... Да, Лейтону с
его компанией яйцеголовых будет над чем поразмыслить, когда он представит
свой доклад! Если представит, поправил себя Блейд.
После полудня за ними увязалась дюжина катрабов - медведеподобных
созданий, одновременно походивших на огромных гиен. У них был желтоватый
блестящий мех, могучие челюсти и широченные когтистые лапы; весили они, по
прикидке разведчика, фунтов по шестьсот. Час за часом стая упорно трусила по
накатанному следу нарт, не переходя в атаку, но и не скрывая своего
настойчивого и хищного интереса. Собаки заволновались; наконец, это
молчаливое преследование стало раздражать и Блейда. Он велел Аквии
остановиться, взял копье и топор и направился прямо к зверям.
Они подпустили его на пять ярдов - видно, полагались больше на чутье,
чем на зрение, а носы говорили, что легкая добыча сама движется к ним в
пасть. Потом передние разглядели голову дайра, его страшные клыки и туманный
перламутровый блеск панциря; вся стая с глухим ревом подалась обратно и
ринулась, не разбирая дороги, в снежную пустыню.
В результате этого эпизода Блейд заключил, что дайры пользуются среди
местной живности непререкаемым авторитетом и бояться ему нечего. Удачно
метнув копье, он перешиб хребет одной твари, затем добил ее топором. Аквия
развернула и подогнала нарты, без слов наблюдая, как разведчик быстро
свежует еще теплую тушу. Ободрав шкуру и слегка очистив ее от мездры, Блейд
швырнул ее в задок саней, на останки снежного ящера. Мясо он решил бросить;
собаки еще не были голодны, а груз на нартах - довольно велик.
Странники вновь в молчании помчались к северу, поглядывая на светило,
висевшее на локоть над горизонтом. Останавливаться на ночлег было еще рано;
до сумерек упряжка одолеет еще немало миль, и где-нибудь да встретится
подходящее для привала место - небольшая площадка в окружении торосов.
На этот раз молчание нарушил Блейд.
- Аквия?
- Да? - такое холодное, замерзшее "да", словно ком снега, подобранный с
этой ледяной равнины.
- Я не собираюсь тебя пытать.
- Я знаю.
- И мстить тебе я тоже не хочу.
- Ты уже отомстил. Вчера.
- Значит, мы квиты?
- Можно считать и так...
Блейд уткнулся подбородком в мохнатую грудь, Пожалуй, вчера он перегнул
палку...
- Поговорим?
Она повернула к разведчику бледное лицо, обрамленное серебристым мехом
капюшона, и тихо спросила:
- Ты что-то хочешь узнать?
Да, этой женщине не откажешь в проницательности! Хорошо еще, что она не
способна отчетливо читать мысли - все его мысли, подумал Блейд. Вслух же он
произнес:
- Только одно: ты больше не спрашиваешь, откуда я появился в вашем
мире. Почему?
- Потому что ты не из нашего мира, Риард. Я поняла это сразу.
- Как?! - это был глупый вопрос, и Блейд тут же пожалел, что задал его.
Аквия уклончиво повела плечиком; на подобные темы она предпочитала не
распространяться. Возможно, знание ее было тайной; возможно, она просто не
умела выразить его словами. Блейд решил не настаивать.
- Что за место этот твой Берглион? - спросил он, меняя тему.
- Замок Помнящих.
- Ты уже говорила. О чем же они помнят?
- О прошлом...
- И ты хочешь послушать их рассказы?
- Не только. Хочу посмотреть.
- Увидеть прошлое? Разве такое возможно? - он был изумлен.
- Конечно, - последовал спокойный ответ. - Помнящие могут показать, как
выглядел наш мир раньше... до того, как снега и льды покрыли сушу и море...
- Аквия помолчала. - Говорят, что в незапамятные времена здесь плескалось
теплое море меж двух континентов. Дар-со-ланнн... - протяжные хрустальные
звуки сорвались с бледно-розовых губ тремя осколками разбитого зеркала. -
Дарсолан - значит "ласковые волны"... Они струились от южных берегов,
омывали Берглион - почти в самой середине моря, - и неслись дальше, на
север... И везде была жизнь, Риард! Везде! Леса - зеленые, а не
сине-фиолетовые, как сейчас... трава, цветы, желтый песок, бурые скалы,
голубые озера, реки... Все краски, все оттенки, все, что теперь мертво...
Понимаешь. Риард? - ее глаза стали огромными, как два бездонных колодца,
полных изумрудной влаги, - Понимаешь? Увидеть такое хоть раз - и умереть!
- Ну зачем же столь трагично, - пробормотал Блейд с некоторым
смущением; кажется, он начинал понимать эту женщину. - Увидеть и жить - так
будет гораздо лучше.
- Разве тебе неясно? - Аквия вскинула на него вопрошающий взгляд. -
Наверное, в твоем мире сохранилось все, о чем я говорю. Но для меня увидеть
прошлое мира - а потом это... - она махнула рукой в сторону безотрадной
унылой равнины и покачала головой.
- Что ж, в снегах тоже есть своя красота, - заметил разведчик и сделал
паузу, собираясь с мыслями. - В том мире, откуда я родом, живет одна
девушка, которая тоже любит смотреть на прошлое. Видишь ли, у нас есть люди,
художники, которые изображают красками на ткани и бумаге все, что хочешь...
других людей, животных, лес, море, облака, солнечные закаты и восходы... Они
занимаются этим уже тысячи лет, так что мы знаем, как выглядел наш мир
раньше, - Блейд вздохнул, невольно подумав, - что в определенных отношениях
этот мир за последние две тысячи лет явно изменился к худшему. - Так вот, о
девушке... - он вспомнил темные глаза и бархатистую кожу Зоэ и снова
вздохнул. - Она показала мне картины мастера, который рисовал только снега и
льды - ибо в нашем мире тоже есть и то, и другое. Его полотна... они... да,
они были прекрасны! Они потрясали душу!
Замерев, с остановившимся взглядом, Аквия слушала его рассказ. Лицо ее
побледнело, губы задрожали и приоткрылись в изумлении; потом она приложила к
ним ладонь, словно пыталась сдержать крик.
- Значит... - ее обычно звонкий голосок вдруг стал хриплым, - значит, в
твоем мире люди могут везде увидеть картины прошлого?
Блейд с недоумением кивнул; он не мог понять, что ее так поразило.
- И таких картин много? Ты сказал - на ткани, на бумаге...
- ...на дереве, на камне, на металле - теперь художники рисуют на чем
угодно, даже на живых людях. И полотен, старых и новых, столько, что на
каждого жителя моего мира приходится несколько десятков - или сотен, точнее
не могу сказать. Правда, не все они хороши. Есть, например...
Но Аквия не слушала его. ...
