Дж.Лэрд. Наследство Бар Ригона
страница №3
...- Но за что?— Путь на Юг, — коротко ответил Блейд. — Император счел, что отец
его знает. Есть в столице такой бар Савалт... большой человек... он и
дознавался у отца... — Блейд потер подбородок и, припомнив рассказы
целителя, добавил: — Все родовые поместья забрали в казну. А мне велено по
возвращении из Хайры отправляться в южный поход.
— Вот как! — вождь хайритов помолчал, размышляя. — Значит, не
выпытал тайны у отца, посылает сына... Вовремя ты встретил меня, Эльс... вот
только зря с Ольмером связался.
Они остановились у просторного полотняного шатра, напоминавшего юрту.
Ильтар отбросил дверной клапан и сказал:
— Входи, брат. И пусть Семь Священных Ветров одарят тебя счастьем под
кровом моего дома.
Блейд шагнул внутрь. Убранство шатра было небогатым: в углу — огромная
косматая шкура неведомого зверя, брошенная на сундук — видимо, постель;
посередине — походный легкий стол и четыре табурета; у полотняной стены --
стойка с оружием. 'Ильтар подошел к ней, потянул нечто длинное, сверкнувшее
металлом, и бросил на стол.
— Смотри, Эльс, это — фран, — он повернул оружие, и лезвие засияло
дымчатым отливом булатной стали. — Не меч, не копье, не секира — фран!
Блейд протянул руку, погладил полированную рукоять, коснулся остро
заточенного клинка. С первого взгляда эта штука напоминала зулусский
ассегай, но лезвие было больше, длиной фута три и шириной в ладонь, чуть
изогнутое и обоюдоострое. Рукоятка — или, вернее, четырехфутовое древко --
казалась еще удивительней; на ощупь — из дерева, странного, похожего на
кость и, видимо, очень прочного, она словно прилипала к ладони, но стоило
ослабить захват, как рукоять легко скользила в пальцах. Самый конец ее был
обшит шершавой кожей; место, где клинок сочленялся с древком, прикрывала
широкая чашеобразная гарда с приклепанным к ней крюком.
— Смотри, Эльс, — повторил Ильтар, поднимая странное оружие. Он
держал его словно меч — дюймов на десять ниже гарды, чуть выставив перед
собой. Внезапно клинок свистнул, разрубив табурет напополам; хайрит
стремительно нагнулся, подбросил две соединенные планкой ножки к самому
потолку, и лезвие, словно живое, метнулось прямо за ними. Удар, еще удар...
На пол посыпались щепки. Ильтар, довольно усмехаясь, покачивал фран на сгибе
локтя.
Блейд нетерпеливо протянул руку — оружие было его давней страстью.
Фран оказался тяжелым, словно двуручный рыцарский меч. Примерившись и
отступив от стола, он размахнулся — конец древка больно стукнул его по
локтю. Эта штука была коварной и требовала изрядного искусства! Сделав еще
пару выпадов и замахов, он понял, что рукоятку надо держать примерно на фут
от гарды, как делал это Ильтар, а длинный ее конец должен в момент удара
уходить под мышку. Хайрит с улыбкой наблюдал за ним.
— Чувствуется кровь Севера, — пробормотал он наконец. — Но ты бьешь
франом словно мечом, а я же сказал, что это — не меч, не копье и не...
— ...секира, — закончил Ричард Блейд, оглядываясь. — Гдето тут была
вторая половинка твоего роскошного походного кресла... Ага! — Он подцепил
остатки табурета кончиком клинка и подбросил вверх, намереваясь нанести
мастерский удар. Замах, рукоять скользнула в ладони, лезвие метнулось
вперед...
Раздался громкий треск и одновременно вопль Ильтара. Блейд поднял на
него взгляд — вождь хайритов потирал затылок, ножки табурета свешивались у
него с шеи, ветер с моря полоскал края огромной прорехи в стене палатки.
— Пока что ты располовинил мой роскошный походный шатер! — произнес
хайрит и расхохотался. Похоже, с чувством юмора у него все в порядке,
отметил Блейд. — И набил мне шишку! С другой стороны, стой я чуточку
левее... — он задумчиво покосился на прореху, снял с шеи деревянное
украшение и выкинул в дыру; потом решительно потянул к себе фран.
— Так вот, Эльс, повторяю тебе еще раз: это — фран, а не меч, не
копье и не секира! — Пристыженный Блейд слушал, опустив глаза. — Он
заменяет и то, и другое, и третье — но ни один боец, как бы хорошо он ни
владел обычным оружием, не сумеет устоять против мастера франа. А Ольмер --
мастер! Ха! Клянусь Альритом, нашим прародителем, и всеми Семью Ветрами, он
разделает тебя как быка, предназначенного для лагерного котла!
Но на этот счет у Ричарда Блейда было иное мнение.
Глава 4. ПОЕДИНОК
Предстоящая схватка была слишком серьезным делом, чтобы хайриты
допустили на нее чужих. Бой, в котором один из соперников может расстаться с
жизнью — не забава и не зрелище для досужих зевак; посему окта Рахи, как и
остальные ратники пятой орды, не была допущена на площадку позади лагеря
северян. То же самое относилось к благородным капитанам и офицерам, рабам и
матросам. Сейчас вся эта братия толпилась на берегу, около причалов и
складов, заключая пари, шумно бранясь и подбадривая Блейда лихими выкриками.
Тем не менее, как доложил Чос, ставки шли один к трем на хайрита --
айденские моряки были практичными парнями.
Чос оказался единственным, кого Блейд смог взять с собой в роли слуги,
наперсника и оруженосца. Бар Занкор, прибывший с целым мешком лекарств и
бинтов, был безжалостно отправлен назад Ильтаром. Когда старик попытался
возражать, ссылаясь на свой лекарский статус и возможную помощь, которую он
мог бы оказать по окончании схватки побежденному, вождь хайритов с холодной
иронией заметил, что даже досточтимый целитель будет не в силах оживить
труп. Занкор, бросая на Блейда убийственные взгляды и ворча, что этого
драчуна Рахи давно пора скормить акулам, развернулся и ушел.
Блейд пожал плечами. Вчера вечером его намерение сразиться с одним из
лучших хайритских бойцов не вызвало большого шума — почти все, не исключая
офицеров и самого капитанасардара, предводителя айденского флота, страдали
от последствий гостеприимства северян. Говоря проще, кто спал беспробудным
сном, кто валялся в пьяном полузабытьи. Но рано утром октарха Арраха бар
Ригона срочно препроводили в кормовую надстройку к капитану. Трудно сказать,
какие инструкции получил достойный флотоводец насчет опального нобиля,
однако, разглядывая Блейда опухшими с перепоя глазами, он буркнул, что честь
империи допускает лишь один исход схватки. И если молодой Ригон проиграет,
останки его будут насажены на крюк возле средней мачты.
Возвращаясь на нос, Блейд столкнулся с Ратом. Рыжий аларх ухмыльнулся и
потер огромный кулак, словно напоминая сопернику о другой стычке,
состоявшейся совсем недавно. Блейд смерил его холодным взглядом и юркнул в
свою каморку.
Он прибыл к палатке Ильтара как было велено — когда оранжевый
солнечный диск поднялся на три пальца над горизонтом. Сзади, с длинным мечом
на плече, тащился Чос. Блейд выбрал именно это оружие — превосходный
стальной клинок, хорошо сбалансированный и, видимо, сделанный на заказ для
Рахи еще в лучшие времена. Шагая вслед за хайритским вождем к площадке --
плотно утоптанному земляному кругу ярдов пятнадцати в диаметре — он
сохранял полное спокойствие. Видимо, это показалось Ильтару странным, и
вождь несколько раз бросал на Блейда вопросительные взгляды, ожидая, что тот
скажет хотя бы слово, чтобы разрядить напряжение. Для молодого бойца было бы
вполне уместно поинтересоваться, сколь вынослив его противник и какими
излюбленными приемами предпочитает пользоваться — особенно после вчерашнего
плачевного опыта с франом.
Однако лицо Блейда оставалось бесстрастным. Он имел дело с холодным
оружием с девятнадцати лет — с тех пор, как поступил в колледж и стал
тренироваться в "Медиевистик Клаб", основанном любителями рыцарских
искусств. Впрочем, главным было другое. Без малого три десятка путешествий в
миры Измерения Икс дали ему уникальный опыт, ибо в каждом из этих миров шла
свирепая война. Пятнадцать лет подряд он раз за разом спускался в очередную
преисподнюю, пытаясь выловить там золотую рыбку удачи для Соединенного
Королевства. Пятнадцать лет... сотни схваток, больших и малых, десятки
ран... Но он побеждал всегда! Что там Ольмер, даже с волшебным франом в
руках... В конце концов, этот парень не страшнее катразских гигантов-нуров и
чудовищ из лабиринта покойного Касты...
С несокрушимым спокойствием рядом с Ильтаром, облаченный плотью юного
Рахи, шагал человек, для которого искусство побеждать стало профессией. И
сейчас он не собирался отступать от этого правила.
Плотная толпа хайритов раздалась, пропуская их в круг. Здесь было
тысячи две воинов — отменный товар, который выложили северяне перед
айденскими нанимателями, лучшие молодые бойцы из двенадцати кланов Хайры --
или Домов, как их тут называли. Блейд довольно усмехнулся — зрителей
хватало! И они не были настроены враждебно к чужаку, что случалось в его
практике весьма часто. Может быть, хитрец Ильтар уже пустил слух, что Аррах
Эльс бар Ригон, айденит, не совсем чужой для них? Он огляделся,
автоматически отметив, что многие явились в боевых доспехах — легких
стальных кирасах с чеканным гербом клана на левом плече. Что это — знак
уважения? Возможно... Он уже мог узнать символы ряда племен, показанные
вчера Ильтаром, — золотую ветвь Дома Карот, остроконечный горный ник Дома
Осе, похожую на сокола птицу патаров и волчью голову сейдов.
Ольмер вступил в круг, и Блейд, протянув руку за мечом, нетерпеливым
жестом велел Чосу отойти к зрителям. Он чувствовал, как возбуждение и жажда
боя охватывают его. Конечно, последние восемь лет он не только сидел в
кресле за столом; почти каждый уик-энд проходил все-таки не в баре, а на
стрелковых площадках и ристалищах клуба. Но там для него не было равных
противников, и схватки на тупых мечах казались игрой тому, кто привык к
запаху крови.
Он поднял взгляд на своего соперника.
Ольмер из Дома Осе был великолепен. Обнаженный до пояса, с гривой
светлых волос, он стоял в центре круга с видом победителя. На его плече
покоился фран — на целую пядь длиннее обычного, с трехгранным острием на
нижнем конце рукояти. Внезапно Ольмер подбросил свое оружие в воздух,
перехватил за середину и с боевым кличем крутанул над головой. По кольцу
столпившихся вокруг площадки хайритов прокатился одобрительный гул.
Опершись на перекрестье меча, Блейд внимательно рассматривал
противника, потом опустил глаза на собственные руки. Казалось, их обоих
отлили в одной и той же форме — высокие, белокожие, длинноногие, с могучими
плечами и выпуклой грудью. Теперь страннику было ясно, почему старый Асруд
не делал попыток скрыть происхождение Рахи! Кем бы ни являлся он сам, из
каких краев ни пришел в столицу империи, кровь Севера в жилах его сына взяла
вверх. То было материнское наследство, дар женщины, имени которой Блейд пока
так и не узнал...
Он снова посмотрел на Ольмера. Пожалуй, тот ни в чем ему не уступит...
Сильный и наверняка с превосходной реакцией... стремительный, как рысь...
Однако дьявольская машина Хейджа все же запихнула Ричарда Блейда в тело Рахи
— значит, у Рахи были некие особые таланты... Какие же? Что за достоинства
таились в этом хайрите-полукровке, октархе Береговой Охраны? "Хорошо бы
выяснить этот вопрос пораньше", — подумал Блейд; мысль о том, что фран
Ольмера может располосовать великолепное тело, доставшееся ему, казалась
кощунством.
Ильтар поднял руку, и сдержанный гул толпы смолк.
— Во имя Семи Священных Ветров! По обычаю Домов Хайры, свободный воин
Ольмер клана Осе вызвал на поединок Эльса, сына женщины из того же клана и
чужеземца с юга. Они могут биться до первой крови, до второй или до смерти
— как пожелает сильнейший из них. Начинайте!
Военный вождь резко опустил руку и отскочил в сторону. Вовремя! Двумя
гигантскими прыжками Ольмер преодолел половину земляной арены, обрушив на
голову Блейда сверкающее лезвие фрака. Навстречу взметнулся меч, сталь
зазвенела о сталь, и поединок начался.
Фран серебристой бабочкой порхал в ладонях хайрита. Блейд быстро
выяснил, что его соперник с одинаковой силой бьет и с левой, и с правой
руки; лезвие его необычного оружия то парировало удары, словно сабельный
клинок, то, стремительно выброшенное вперед, мелькало у самой груди
противника. Пока он справлялся с заданным Ольмером темпом, но уже ощутил,
что преимущество в вооружении не на его стороне. Меч с четырехфутовым
клинком был превосходен, но он не мог удлиняться чуть ли не вдвое и позволял
отбивать удары только клинком.
Только клинком? Внезапно Блейд сообразил, что меч уже несколько раз
сталкивался с рукоятью франа. Ольмер держал свое оружие примерно посередине,
парируя и нанося удары то лезвием, то концом древка с острой пикой. При
очередном выпаде Блейд, не пытаясь достать противника, нанес косой удар по
рукояти. Казалось, клинок встретил эластичный пружинящий стержень — ни
отщепа, ни даже зарубки, насколько он мог заметить, на древке не осталось.
Странное дерево... И дерево ли? Он вспомнил ощущение прохладной гладкости --
там, в шатре Ильтара, когда он впервые коснулся рукояти франа. Неужели он
ошибся насчет ее материала? Но если не дерево и не металл — последнее
представлялось несомненным — то что же? Пластмасса? Но откуда в этом
средневековом мире взялся столь несокрушимый и прочный пластик? Блейд понял,
что встретился с тайной — и это действительно было так. Пройдет немало
месяцев и многие тысячи миль будут отделять его от хайритских гор и степей,
когда он впервые своими руками сделает древко франа...
Бан-н-н-г! Клинки зазвенели, скрестившись, и внезапно странник ощутил
всплеск боли — острый крюк, торчавший на гарде франа, расцарапал
предплечье, скользнул вдоль локтя и с лязгом зацепился за перекрестье меча.
Ольмер, ухмыльнувшись, с силой дернул оружие к себе, и Блейд, так и не
выпустивший меч из рук, рухнул на колени. От резкого движения крюк соскочил,
и он тут же упал на бок, затем стремительно перекатился на спину. Это его и
спасло; лезвие франа, свистнув над теменем, сбрило лишь прядь волос.
Одобрительный гул раздался в толпе зрителей.
Блейд вскочил, охваченный холодной яростью. Его сбили с ног! И вдобавок
чуть не лишили скальпа! Сейчас он не думал о том, что атака Ольмера, в
сущности, не удалась: клок волос да царапина на плече — вот и весь
результат. Нет, произошедшее казалось ему неким издевательством, тонким
расчетом хайрита, непременно желавшим выставить его на посмешище.
Он с бешеной скоростью заработал мечом, стремясь перейти в ближний бой.
Конечно, сравнительно ближний — длинным клинком не взмахнешь, стоя рядом с
противником. Но ему казалось, что на расстоянии ярда-полутора его меч
эффективнее франа. Четырехфутовая рукоять хайритского оружия давала
преимущество на дальней дистанции; вблизи же инерция древка слегка замедляла
скорость выпадов при рубящих ударах.
Это соображение оказалось верным. Некоторое время Ольмер оборонялся,
отбивая клинок Блейда то лезвием, то рукоятью франа, затем, когда конец меча
царапнул его бедро, резко прыгнул в сторону, пытаясь оторваться от
наседавшего противника. Запыхавшийся Блейд остановился, с изумлением глядя
на хайрита. Тот принял странную стойку, явно оборонительную: широко
расставленные руки сжимают рукоять франа, оружие поднято над головой --
вверх и чуть вперед, Знакомый прием английских йоменов времен Робин Гуда!
При схватках на дубинках так защищаются от мощного рубящего удара сверху. Но
у негото в руках не простая палка, а тяжелый меч! Рукоять франа всего в два
пальца толщиной... да будь она хоть из железа, поперечным ударом он
перерубит ее как хворостину!
Блейд выдохнул и с силой опустил клинок. Древко в руках Ольмера
прогнулось дюйма на три, пружинисто отталкивая сталь; если на нем и
появилась зарубка, то Блейд ее не заметил. В следующее мгновение, предугадав
ответный выпад Ольмера, он наклонился; фран веером сверкнул в воздухе прямо
над его головой, и еще одна прядь волос упала на землю. В толпе зрителей уже
раздавались откровенные смешки.
Последняя атака, как чувствовал Блейд, потребовала слишком много сил.
Порез на правом предплечье обильно кровоточил, но пока это не сказывалось на
силе и точности его ударов. Но кто знает, что случится через полчаса... если
он еще будет жив к тому времени.
Ричард Блейд поднял глаза на противника. Ольмер тоже выглядел не лучшим
образом. Грудь его тяжело вздымалась, по бедру текла кровь, лоб и скулы
влажно поблескивали от выступившей испарины. Но в неукротимых ледяных
зрачках попрежнему стыла ненависть.
Хайрит сделал шаг влево, Блейд — вправо. Они кружили около невидимого
центра на расстоянии пяти ярдов друг от друга — настороженные,
внимательные; каждый успел почувствовать силу соперника и каждый
догадывался, что эта схватка не кончится ни первой, ни второй кровью.
Клинки снова зазвенели Блейд знал, что его спасение — в ближнем бою,
но теперь подобраться к Ольмеру было не так-то просто. Раз за разом хайрит
применял нечто вроде веерной защиты — держа фран за самый конец древка,
раскручивал его над головой. Руки у Ольмера были длинными, так что конец
стального острия описывал круг на расстоянии трех ярдов от его груди, и
Блейд, при всех стараниях, не мог достать противника мечом. Видимо, это
круговое движение было для Ольмера привычным делом и почти не утомляло его;
едва Блейд подходил ближе, как стальной круг распадался и следовал удар.
Нет, традиционные приемы фехтования здесь явно не годились; Блейд все
больше убеждался в этом. Ольмер не даст ему приблизиться, измотает в дальнем
бою и, дождавшись первой же ошибки, прикончит, пользуясь преимуществом
своего более длинного оружия... Только каким-нибудь неожиданным выпадом,
непредусмотренным ходом в этой смертельной партии можно было перечеркнуть
план хайрита, изменить ход поединка.
Он чувствовал, что начинает выдыхаться. Предплечье кровоточило все
сильней, от постоянного напряжения начинали дрожать колени — в этой схватке
ему часто приходилось прыгать, уклоняясь от клинка франа, который Ольмер
выстреливал с молниеносной быстротой. Все чаще и чаще он думал о том, что
придется поставить жизнь и победу в зависимость от одногоединственного
удара. Хватит ли у него сил? Что ж, еще немного — и он об этом узнает.
Блейд чуть замедлил темп, успокаивая дыхание и выжидая подходящего момента.
Это не осталось незамеченным; в толпе хайритов прокатился шум.
Бойцы на миг разошлись. Ольмер, подняв фран горизонтально над головой и
стискивая древко обеими руками, ждал; на его висках выступили капли пота,
глаза лихорадочно блестели. Блейд уже знал, что эта защитная стойка может
быть предвестником атаки. Правой рукой, сжимавшей рукоять у гарды, хайрит
мог нанести короткий рубящий удар сверху; левой — сделать веерный выпад,
поразив противника на расстоянии трех ярдов. Да, фран был волшебным оружием
в опытных руках, и для человека с мечом оставался лишь один путь к победе!
Он стремительно шагнул вперед, вздымая свой тяжелый клинок. Он видел,
как напряглись жилы на руках Ольмера, но по губам хайрита скользнула
пренебрежительная усмешка, этот южанин-полукровка не верил в очевидное --
рукоять франа не перерубить! Что ж, пусть попробует еще раз... Рано или
поздно он либо сломает меч, либо станет жертвой контратаки...
Клинок свистнул, как самый грозный из Семи Священных хайритских ветров.
Пот жег Блейду глаза и стекал по щекам к подбородку, дыхание стало
прерывистым. Но удар был точным и нанесла его твердая рука. Меч пришелся на
рукоять франа самой массивной и прочной частью лезвия, у перекрестья, --
словно топор, рассекающий древесный ствол. Блейд стремительно отдернул меч
— он не хотел разрубить противника напополам; однако кончик клинка
прочертил по груди Ольмера алую полосу. Хайрит застыл, ошеломленно
уставившись на свои кулаки; в одной был зажат клинок, в другой --
трехфутовый обрезок рукояти.
Качнувшись вперед, Ольмер опустил руки — похоже, он не верил своим
глазам! — и тут Блейд нанес второй удар. Тяжелое лезвие хлестнуло хайрита
по виску — плашмя; он покачнулся и рухнул на пыльную вытоптанную землю.
Зрители взревели. Тяжело дыша, Блейд отступил назад, воткнул меч в
землю и вытер пот. В первые мгновения он не понял, что кричат северяне;
казалось, они не то приветствуют победителя, не то насмехаются над
побежденным. Но вскоре нестройный гул сменился дружным воплем: "Альрит!
Альрит!" — скандировала толпа.
Из плотных рядов вышел Ильтар, за ним — пожилой мужчина в темной
куртке. Пожилой — видимо, лекарь, — склонился над телом Ольмера, приложив
пальцы к его запястью и нащупывая пульс; потом приподнял веко. Ильтар,
задумчиво покачивая головой, разглядывал срез разрубленной Блейдом рукояти.
Наконец пожилой мужчина выпрямился и махнул рукой. Четверо юношей со
знаком Дома Осс на доспехах подхватили своего бесчувственного сотника и
осторожно понесли в лагерь.
— Живой, — сказал лекарь, — но дней десять будет лежать пластом. И
на тарота сядет нескоро.
Ильтар поднял вверх остатки франа.
— Ну, славные воины, кто видел такое? — громко произнес он,
перекрывая шум, — Воистину, Альрит-прародитель вернулся к нам! Кто же
рискнет принять его в свой дом?
В затихшей было толпе снова раздался гул. Постепенно Блейд различил,
что на этот раз хайриты выкрикивают названия своих кланов, и два из них --
"Осс" и "Карот". — звучали явно громче остальных.
Ильтар, прислушавшись, довольно кивнул и снова поднял руку, призывая к
тишине.
— Мать Эльса, моего брата, была из Дома Осс, — рассудительно заметил
он, — и Дом этот имеет право требовать, чтобы наш родич с юга вошел в него.
Но Эльс — мой брат, — на этот раз Ильтар так подчеркнул это "мой", что ни
у кого не оставалось сомнений, какое хайритское племя могло породить
подобного удальца. — И я, властью, данной мне старейшинами Хайры, решаю:
Эльс станет сыном Дома Карот, но будет водить в бой сотню Дома Осс. — Он
обвел взглядом круг, и казалось, что глаза его остановились на каждом из
сотен внимательных лиц. — Вы согласны?
Дружный боевой клич подтвердил это соломоново решение.
Ильтар повернулся к Блейду и положил руку на его плечо.
— Эльс Перерубивший Рукоять, воин Дома Карот, вручаю тебе осскую
сотню. Людей, животных и обоз с припасами примешь через пятнадцать дней во
время погрузки на плоты.
Он подтолкнул Блейда к краю площадки, где их ждал Чос. Хайриты начали
расходиться.
По пути к шатру вождя Блейд размышлял о новом повороте в своей судьбе.
Похоже, он мог теперь не опасаться бар Савалта; вряд ли Страж спокойствия
рискнет затеять ссору с хайритами накануне похода. Так что угроза пыточной
камеры становилась весьма проблематичной; все, что могло ему угрожать --
похищение. Но Ричарда Блейда не раз пытались похитить, и это всегда
кончалось большими осложнениями для тех, кто шел на такой риск.
Наконец он поднял голову и взглянул на Ильтара.
— Я не понял, что кричали воины в первый раз. Кажется, Альрит? И ты
тоже упомянул про него... Почему?
По губам вождя скользнула мимолетная улыбка.
— Ах, Эльс, Эльс... Неужели мать не рассказывала тебе наших легенд?
Или ты все позабыл? Альрит — наш прародитель. Трудно судить, был ли такой
человек или нет, но если в сказках о нем есть хотя бы четверть правды, я не
решился бы встретиться с ним в бою... будь у него в руках даже простая
палка. — Он покачал головой, затем хлопнул Блейда по спине тяжелой ладонью.
— Тебе надо стать настоящим хайритом, брат. Ведь ты, похоже, так и не
понял, что совершил сегодня.
"Верно, — подумал Блейд. — Братцу не откажешь в проницательности!"
Но вслух он сказал:
— Если не ошибаюсь, я уложил этого парня, Ольмера, не слишком попортив
его шкурку.
— Мелочь! Ерунда! — взволнованно воскликнул Ильтар. — Ты сделал
нечто неизмеримо большее — на глазах всего воинского круга перерубил
рукоять франа! А ведь еще никому не удавалось с одного маха рассечь ветвь
франного дерева — ни мечом, ни топором! Недаром у нас говорят о лучших
бойцах — твердый, как рукоять франа... Мастера и молодые воины вытачивают
каждое древко много дней, пользуясь резцами и пилами из бесцветного
игристого камня неимоверной прочности... — Алмаз, автоматически отметил про
себя Блейд. — Бывает, у франа ломается клинок, но рукоять... рукоять может
прослужить десяти поколениям! И стоит немало! Так что сегодня, — вождь
снова отпустил брату дружеский тумак, — ты ввел Ольмера в большие расходы!
Они подошли к шатру, и Ильтар втолкнул Блейда внутрь.
— Сиди здесь, отдыхай, — приказал он. — Пей пиво или вино, ешь,
делай, что захочешь — только фран пока не трогай! — Блейд поднял глаза на
полотняную крышу — вчерашняя прореха уже была аккуратно зашита. — Я сам
схожу к твоему капитану, договорюсь, чтоб тебя отпустили в наш отряд. Думаю,
он не станет возражать. Мы столковались с ним насчет цены за воинскую помощь
и много не запросили, так что он доволен. А ты, — вождь повернулся к Чосу,
— тоже останешься здесь. Я выкуплю твой воинский контракт. Каждому всаднику
нужен хороший напарник.
Отпустив это загадочное замечание, Ильтар вышел из палатки. Чос
задумчиво смотрел ему вслед.
— Хотел бы знать, — наконец произнес ратник, — про что он тут
толковал? Про какого всадника и какого напарника?
— Скоро узнаешь, — ухмыльнулся Блейд, у которого были определенные
догадки на сей счет. — Что-то меня жажда мучит. Кажется, Ильтар упомянул
про пиво?
Военный вождь вернулся через час; за ним шел юношахайрит, тащивший
мешки и прочее снаряжение двух бывших ратников десятой алы пятой орды.
Блейд, вспомнив про "зажигалку", зашитую в лямке мешка, облегченно вздохнул.
— Все в порядке, — сказал Ильтар, кивнув парню на стойку с оружием.
Юноша принялся развешивать на ней мешки, кольчуги и шлемы гостей. — Твой
капитан доволен — считает, что айдениты победили северян. До прибытия в
Тагру ты числишься в моей тысяче, а там я поговорю с этим вашим великим
полководцем... Как его? Бар Нурат?
Он подошел к столу и заглянул в бочонок с пивом.
— Ого! Вы, я вижу, зря времени не теряли!
Блейд ухмыльнулся:
— Это все Чос! На вид-то он тощий, но пьет, как... как шестиног после
двухдневной скачки.
Ильтар отхлебнул пару добрых глотков и заявил:
— Пусть пьет. Пиво успокаивает, а парню скоро предстоит поволноваться.
— Он неопределенно махнул рукой куда-то на север. — Значит, так... Плоты
ваши будут стоять тут еще четырнадцать дней. Пока разгрузят товары, что
привезли нам в оплату, пока пересчитают, поделят между кланами да запрячут в
склады, мы свободны. Товар принимают мастера, назначенные старейшинами. А
воины разъедутся на это время по домам. Поедем и мы — ко мне в Батру. Тебе,
брат, там есть с кем познакомиться. Но сначала... — он сделал широкий жест
в сторону занавешенного дверного проема, за которым Блейд уловил чье-то
мощное ровное дыхание.
Втроем они вышли из шатра. У коновязи — толстого бревна, прихваченного
железными скобами к двум вкопанным в землю стоякам, — стоял вороной тарот.
Огромный, могучий, длинноногий, с остроконечным рогом и глазами цвета
тропической ночи.
— Вот зверь, — сказал Ильтар, кивнув в сторону шестинога, — вот
всадник, — он ткнул пальцем в грудь Блейда, — а вот и напарник, — широкая
ладонь вождя опустилась на плечо замершего в ужасе Чоса.
Бывший ратник Береговой Охраны что-то жалобно пискнул. Блейд хлопнул
его по другому плечу.
— Ты же мечтал о свободе и хайритских степях, Чос, — с усмешкой
сказал он. — Что ж, хайриты приняли тебя! Но каждый хайрит должен ездить на
шестиноге, — он повернулся к своему скакуну. — Вот она, свобода, Чос!
Твердыми шагами Ричард Блейд подошел к тароту и положил ладонь на
гибкую косматую шею зверя.
— Я буду звать тебя Тарном, малыш, — прошептал он.
Глава 5. ГОРЫ СЕЛГОВ
Ричард Блейд брился. Перед ним торчало лезвие франа, всаженного острием
в пень; за ним стоял верный Чос с котелком теплой воды в руках и полотенцем
(или тем, что его заменяло у хайритов) через плечо. Бритье осуществлялось с
помощью острейшего кинжала, который, как и фран с зеркальным серебристым
лезвием, был подарком Ильтара. Военный вождь и кузен Рахи оказался щедрым
человеком, и в результате его новый родственник щеголял в сапожках тонкой
кожи, синих полотняных штанах и того же цвета рубахе с вышивкой серебром по
вороту — одежде знатного хайрита. Что касается бритья, то это тоже было
затеей Ильтара.
После двухдневного путешествия по изумрудной степи они приближались к
горному хребту и к городищу Батра, одному из многих поселений Дома Карот.
Как объяснил Ильтар, у хайритов только старцы да пожилые воины лет за
пятьдесят отпускали бороды. "Нам еще рановато таскать это украшение", --
подмигнул он кузену, потирая гладкий подбородок. Вождь считал, что Блейд,
попав на землю предков, должен стать настоящим хайритом во всем; это
произведет благоприятное впечатление и на родичей из Батры, и на воинов
других кланов, с которыми предстояло делить тяготы и труды южного похода.
Подрезав бородку и соскоблив щетину, Блейд намылил щеки по второму разу
— для этого у северян употреблялся некий корень размером с крупную
морковку, выделявший белый, пенившийся в воде сок. Он прошелся лезвием по
коже от уха до подбородка, уже не в первый раз отметив, что волосы его
темнеют. Рахи был шатеном с шевелюрой цвета темной бронзы; Блейд — почти
брюнетом. Пока что ему не встречались люди с черными волосами ни среди
рыжих, как правило, айденитов, ни среди светловолосых северян. Что ж, он,
похоже, будет первым, отметил странник.
С лицом его происходили еще более разительные перемены. Полные губы
Рахи становились суше и тверже; щеки, румяные и чуть пухлые, запали и
посмуглели, а глаза... да, глаза, без всякого сомнения, уже принадлежали
Дику Блейду. Лицо, глядевшее на него сейчас из глубины серебристого
стального зеркала, никак не могло быть жизнерадостной физиономией
двадцатичетырехлетнего юноши, еще недавно — столичного щеголя и повесы;
нет, Блейд лицезрел облик мужчины — молодого мужчины, которым он был лет
тридцать назад, если учесть его земной возраст. Отличия еще существовали --
Рахи был пошире в скулах, нос его казался чуть подлинней... Однако Блейда
почему-то переполняла уверенность, что его прежнее лицо через два-три месяца
проявится полностью, навсегда стерев образ сына бар Ригона.
Ничего, думал он, кивая Чосу, чтобы тот подавал полотенце, на Рахи за
последнее время свалилось столько невзгод, что это стремительное взросление
не вызовет лишних толков. Блейд ухмыльнулся и подмигнул своему отражению.
Судьба несчастного Арраха Эльса бар Ригона так или иначе была предрешена.
Скорее всего, Ольмер из Дома Осс срубил бы его буйную голову где-нибудь на
пятой минуте поединка. Судя по справкам, которые осторожно навел Блейд, Рахи
был хорошим бойцом и изрядным забиякой, но против Ольмера — да и любого
опытного воина северян — ему бы не выстоять. Это он, Ричард Блейд, со своим
боевым умением, накопленным годами, со своей великолепной координацией и,
наконец, со своим мужеством и упорством уложил лучшего бойца Дома Осс.
Уложил, перерубив мечом рукоять франа! Да, руки, которые держали тот меч,
были руками Рахи — как и прочее тело. Но и только! Остальное сделал Блейд,
Ричард Блейд!
Он встал, вытер лицо и шею, швырнул Чосу полотенце и с наслаждением
потянулся. Тело, надо сказать, было великолепным; тут старина Хейдж его не
подвел! Хотя Блейд в свои пятьдесят пять земных лет не успел изведать
недугов пожилого возраста и сохранял прекрасную форму, кое-что на шестом
десятке ушло безвозвратно. Например, гибкость, скорость реакции... да и само
это пьянящее, кружившее голову ощущение собственной силы! К тому же Рахи был
повыше Блейда и фунтов на пятнадцать потяжелее, против чего новый обладатель
этого великолепного механизма из костей и могучих тугих мышц ничуть не
возражал. И если судить по ночным встречам с девушкой Зией, с потенцией у
Рахи все тоже обстояло нормально. Даже более чем нормально, усмехнулся
Блейд, припоминая недавнюю ночь в изумрудной траве на берегу, полную
страстных объятий и восхищенных вздохов.
Он обернулся, заслышав шаги Ильтара. Вождь хлопнул его по плечу, и удар
этот был крепок, оправдывая прозвище хайрита. На лице его, обычно спокойном,
играла улыбка, и Блейд не в первый раз подумал, что его северный кузен еще
сравнительно молод — вряд ли он достиг сорока лет.
— Ты стал настоящим северянином, брат мой! — одобрительно воскликнул
Ильтар. — Во всяком случае, внешне. Отцу это понравится! Ну, а как обстоит
дело с хайритскими искусствами, а? — он кивнул на фран, с которым Блейд
тренировался по часу дважды в день, вечером и на рассвете.
Молодецки присвистнув, новый боец Дома Карот мгновенно вырвал оружие из
пня, крутанул над головой, выстрелил клинок на полную длину и разрубил
полотенце, сушившееся на руках Чоса. Парень присел от неожиданности,
разглядывая две тряпки, зажатые в кулаках, а Ильтар гулко расхохотался.
— Сегодня утром обойдемся без тренировок, — сказал он, отсмеявшись.
— Не до того. Воины торопятся домой, хотят согреть своих женщин перед
долгой разлукой, — Ильтар кивнул в сторону двух десятков бойцов из Батры,
снимавших палатки и вьючивших своих шестиногов. Звери стояли, опустив
широкие, увенчанные рогом морды, лениво пощипывая метелки травы.
Блейд натянул поверх рубахи короткую кожаную куртку, приладил за спиной
чехол с франом и отправился седлать своего зверя. Этим хайритским искусством
он тоже вполне овладел. Пока Чос скатывал палатку и спальные мешки, его
хозяин взгромоздил на спину тарота два седла и затянул подпруги. Седла
разделялись горбом, выступавшим на хребте как раз над парой средних ног; по
обе стороны его, к холке и крупу, имелись впадины — естественные посадочные
места для двух наездников. Горб шестинога не походил на верблюжий; скорее он
выглядел как округлый нарост могучих мышц, плавно переходивший в мускулистые
мохнатые ляжки. Чуть меньший нарост торчал на холке, а круп... круп был
таким мощным и широким, что Блейду казалось, будто на нем можно улечься
поперек.
Как раз на круп Чос и забросил всю поклажу, привязав к задней луке
седла. Потом, с опаской ухватившись за стремя, он забросил свое легкое тело
на спину шестинога. Айденит еще не привык к этим странным огромным животным,
хотя северяне уверяли его, что тароты не имеют присущих лошадям капризов.
Они не лягаются, не встают на дыбы, не пытаются сбросить всадника и
свирепеют только во время битвы, да и то нажевавшись особой травки.
Блейд готов был подтвердить слова хайритов, убедившись на личном опыте
в преимуществах Тарна перед любым четвероногим скакуном. Тароты развивали
огромную скорость и могли за светлую часть суток без труда покрыть две сотни
миль с полным грузом — парой бойцов и их снаряжением. Правда, ели они при
этом чудовищно много, зато ели все, как земные медведи. Обладай эти звери
буйным нравом, с ними бы не справился ни один наездник; массой тела и
размером копыт тароты втрое превосходили самого крупного коня-тяжеловоза, да
и повыше были на целый фут.
Блейд потянул вниз правое стремя, соединенное с левым толстым широким
ремнем, который проходил в специальной прорези под седлом. Когда
металлический треугольник закачался в ярде над землей, он сунул в него ногу,
одним движением взлетел в седло и выровнял стремена. Этому приему он
обучился у хайритов в первый же день пути. Тронув поводья, Блейд направился
к Ильтару, призывно махавшему рукой.
Неторопливо они тронулись к линии голубоватых гор, встававших на
горизонте. Остальные всадники пристраивались сзади, вытягиваясь колонной по
двое; в середине их маленького каравана бежала пара вьючных животных. Это
неспешное шествие так разительно отличалось от быстрого марша предыдущих
дней, что Блейд бросил на Ильтара удивленный взгляд.
— Проедем немного по холодку, потом поскачем. Надо поговорить, --
объяснил вождь, — Он вытянул руку к горизонту: — Смотри! Вот горы Селгов!
— Селгов? Не хайритов? — Блейд приподнял брови.
— Исконные горы Хайры далеко отсюда, на севере, за огромными лесами...
Их вершины покрыты вечным льдом, и там никто не живет, кроме волосатых
дикарей, — Ильтар скорчил презрительную гримасу, потом лицо его прояснело.
— Нет, мы едем в теплые горы, к своему дому. В полдень достигнем подножий,
а ночевать будем уже в Батре.
— Твой город так близко?
— Нет, он лежит в самой сердцевине гор.
— Но разве мы сможем за половину дня перебраться через несколько
хребтов? Даже на таротах...
Ильтар усмехнулся.
— Перебраться через них вообще нельзя, если у тебя нет крыльев. Твоя
мать рано умерла и ты, видно, не запомнил ее рассказов, братец. Мы поедем
под ними.
— По ущелью? — предположил Блейд.
— Увидишь! — глаза вождя лукаво блеснули.
— А селги... Кто такие селги?
— Они спустились с небес в пламени и громе... — Это было сказано
нараспев и так торжественно, что Блейд понял — его кузен цитирует древнюю
сагу.
Спустились с небес! Ну и ну! Похоже, в этом измерении не соскучишься,
решил он. Ему уже приходилось иметь дело с пришельцами из космоса в мире
Синих Звезд да и в других местах; не все они были гуманоидами и не о всех
остались приятные воспоминания. На миг словно цветной, но неозвученный фильм
стремительно промелькнул у него перед глазами. Чудовищные биокибернетические
драконы валят городские стены... дым от пушечных выстрелов расплывается в
воздухе... огромные лапы давят людей... Вдруг картину гибнущей Ирдалы
заслонило лицо Лейи. Лейя Линдас из Райдбара... спокойная, твердая Лейя...
Пылкая Талин из Альбы... Нежная Зулькия и неистовая Исма из Тарна — в честь
этого мира он назвал своего шестинога... Зоэ... Зоэ Коривалл с Земли... Сари
и Калла, таинственные странницы из звездной империи паллатов.
Где они? Канули в прошлое? Живы сейчас? Или поджидают его в некоем
будущем, отделенном лишь долей секунды от изумрудной степи Хайры? Он не
знал, как вернуться к тем женщинам, в те реальности кроме, конечно, Земли.
Но на Земле его как раз никто и не ждал — кроме Асты, его маленькой Ти, да
еще старого Дж, и Хейджа. Может быть, еще безутешная Мери-Энн, юная
секретарша...
— Эй, брат! Что тебя удивило? — Ильтар коснулся его руки, и Блейд
выплыл из омута воспоминаний. — Мало ли что нисходит с небес, — продолжал
вождь. — Например, боги... и тоже с изрядным грохотом, когда начинаются
осенние бури. С ними, конечно, не потягаешься... Но селги, могучие селги,
все же не имели божественной власти, и люди оказались сильнее, или хитрее,
если хочешь. И потому мы — здесь, — он широким жестом обвел степь, — а
они — там, — Ильтар ткнул пальцем вниз, в землю.
— Расскажи! — Блейд почувствовал, как сзади, навострив уши, завозился
Чос.
Хайрит покачал головой.
— Все в свое время, братец, все в свое время. Сейчас речь о другом...
— он склонился с седла в сторону Блейда, задумчиво потирая подбородок. --
Скоро ты увидишь моего отца, Арьера, певца нашего Дома... Старшая сестра
твоей матери была его женой, принесла ему четырех сыновей и скончалась
прошлой зимой. Трое братьев моих пали в сражениях в Восточной Хайре...
Тяжелая судьба у моего старика! — Вождь сокрушенно нахмурился, потом остро
взглянул на Блейда. — Но у твоего — еще хуже! Он потерял жену восемнадцать
лет назад, а потом — и свою голову... Хвала Семи Ветрам, что тебя с сестрой
оставили в живых! Даже мы, на севере, за морем, слышали, что десница
императора тяжела...
Не глядя, Ильтар протянул руку за спину и щелкнул пальцами. Его
напарник, совсем еще молодой воин, достал из мешка флягу и вложил в ладонь
вождя. Ильтар отхлебнул обжигающей хапы, местной водки, и протянул сосуд
Блейду.
— Да будет милостив Айден к ушедшим на Юг, — пробормотал он. — А
знаешь, почему на наших отцов свалилось столько горя? Они выбрали в жены
сестер из Дома Осс... Красивые и нежные у них женщины, ничего не скажу, но
часто с несчастливой судьбой. Да минует и меня горе — ибо я тоже взял
девушку из оссов, ласковую, как луч весеннего солнца... — он помолчал,
затем тихо добавил: — Пока Священные Ветры к нам благоволят; жена уже
подарила мне троих, и все живы.
— Как же ее имя? — спросил Блейд, слегка удивленный; ему казалось
прежде, что северный родич не верит в приметы.
— Имя? Женщину у нас зовут по мужу, девушку — по отцу. Жена Ильтара
— вот ее имя! А еще — Хозяйка, ибо я — вождь Батры, и она хозяйничает там
— и в моем сердце! — хайрит усмехнулся. — У нас гостит ее сестра — дочь
Альса, Тростинка, если ты такой любитель женских имен.
Неожиданно он подмигнул Блейду, явно намекая, что кузену представляется
возможность еще раз сразиться с соперником из клана Осс, но на этот раз — в
постели. Видимо, до супружества хайритская молодежь — и юноши, и девушки --
пользовалась свободой. Блейд понимающе усмехнулся в ответ, но лицо Ильтара
уже было серьезным.
— Я говорил, что ты увидишь моего отца, Арьера, — он махнул рукой
куда-то на север, к горам, постепенно выраставшим на горизонте. — Ты и твоя
сестра — сироты, и по закону Хайры стали теперь его детьми... — На миг
вождь задумался, потом продолжал: — Да, отца ждет большая радость, ибо
исполнилось без всяких трудов то, чего он так жаждал.
Внезапная догадка мелькнула в голове Блейда. Он поднял глаза на Ильтара
и спросил:
— Так ты собрался в этот поход ради?..
— Да, Эльс... Твой разум быстр, и ты уже понял, что мы не бросаем
родичей в беде. Я возглавил отряд, потому что месяц или два мы должны
провести в Айдене, пока готовится остальное войско. Там, с десятью
хайритскими сотнями за спиной, я смог бы вытащить тебя из любой темницы...
Но ты сам приплыл к берегам Хайры!
Оба надолго замолчали. Ветер шелестел в изумрудной траве, копыта
скакунов глухо били о землю; в бездонной небесной синеве, где-то под самым
оранжевым апельсином солнца, заливалась птица. Тароты шли рядом, так близко,
что иногда колени всадников соприкасались.
Наконец Блейд протянул руку и сжал запястье Ильтара:
— Спасибо... брат!
Тот чуть смущенно улыбнулся и вдруг, гикнув, послал тарота в галоп.
Кавалькада всадников понеслась следом.
Покачиваясь в седле, Блейд размышлял о превратностях судьбы, столь
нежданно подарившей ему и отца, и брата. Какие еще сюрпризы готовит ему
Батра? Селги, спустившиеся с небес в пламени и громе... дочь неведомого
Альса из Дома Осс по прозвищу Тростинка... таинственный путь, проходящий под
горами... Кажется, скука ему не грозит.
На равнине, по которой мчался отряд, отдельные деревья все чаще начали
сменяться рощами. Кое-где из земли торчали валуны — свидетельства
прокатившегося в незапамятные времена ледника. Тароты, не замедляя бега,
огибали их, радостно пофыркивая — должно быть, чуяли, что дом близко.
Опустив поводья и ссутулив плечи, Блейд задремал, убаюканный мерной иноходью
своего Тарна. Он вновь видел Лондон, гигантский человеческий муравейник,
скопище зданий и машин под хмурым стальным небом, потом появился Джек Хейдж;
лицо его странным образом менялось, гримасничало, черты текли, словно чьи-то
невидимые пальцы лепили маски из пластилина — одну, другую, третью... Хейдж
превратился в лорда Лейтона, потом — в Дж., и каждый из них в этом
непрерывном потоке трансформаций делал один и тот же жест — грозил пальцем
ему, Ричарду Блейду, — и повторял одну и ту же фразу: "Дик, ты должен
вернуться!"
Но возвращаться Блейд не собирался; во всяком случае — пока. Кодовая
фраза была надежно запечатана в памяти, и еще не скоро она откроет щелку
между мирами, сквозь которую его разум проскользнет обратно, на Землю, к
телу, стынувшему в холоде саркофага.
— Рахи! Эй, хозяин, проснись! — Чос деликатно похлопал его по плечу.
— Ты только посмотри!
Блейд придержал своего тарота, поднял голову и огляделся. Перед ним
стеной выселись горы. Они не походили на хребты и плоскогорья Земли,
затерянной где-то во времени и пространстве; там, насколько он мог
вспомнить, даже юные и самые крутые цепи, подобные Андам и Гималаям,
начинались с предгорий. Там человек не сразу попадал в объятия каменных
исполинов; сначала требовалось пересечь некую размытую границу, некую полосу
постепенно меняющегося рельефа — увалы, холмики, холмы, горки
предшествовали сиятельному и великолепному царству Гор.
Так было на Земле. Здесь же бурые отвесные стены вставали прямо из
мягкой плодородной почвы равнины. Казалось, какойто геологический катаклизм
выдавил остроконечные скалистые зубья из недр планеты, и они, мгновенно
пронизав глину, песок и слой гумуса, вознеслись к небесам. Степь яркими
зелеными языками лизала их подножья, то накатываясь на скалы колеблемой
ветром травянистой волной, то покорно замирая в недвижном и знойном
послеполуденном воздухе. Утесы, испещренные вертикальными полосами промоин,
тянулись вверх — молчаливые, безразличные, неприступные; ни деревце, ни
куст, ни пучок травы не скрашивали их первобытной наготы. За первой шеренгой
остроконечных ликов виднелась другая, за ней — третья; ряд за рядом
воинство каменных исполинов шло в атаку на степь. Блейд, потрясенный этим
зрелищем, не сразу сообразил, что горы сравнительно невысоки — три-четыре
тысячи футов, не более.
Чос за его спиной шумно вздохнул.
— Ну и чудеса! — он завозился в седле, подтягивая висевшие по бокам
мешки. — Как же мы перелезем через эту стену, хозяин?
— Разве ты не слышал слов Ильтара? Не перелезем, а проедем под ней.
— Так где же ворота? Где почетный караул? Где...
— Будут тебе и ворота, и караул, парень, — подъехавший к ним Ильтар
вытянул руку в сторону бурой гряды утесов. — Вон, видишь темную полоску?
Там тоннель. Едем! — вождь повернулся к Блейду: — Держись прямо за мной,
братец.
Его пегий скакун потрусил вперед. Блейд тронулся следом; за ним, --
вытягиваясь цепочкой, ехали остальные всадники. До входа в тоннель было
меньше четверти мили, и неспешной рысью они преодолели это расстояние за две
минуты. Зев подземного хода наплывал, приближался; теперь он ясно различимым
контуром темнел на красновато-буром фоне утеса. Он не был ни округлым, ни
квадратным, как ожидал Блейд. Гладкую поверхность скалы рассекала щель --
узкая, с ровными краями. Копыта Тарна звонко зацокали по камню, и оба его
всадника подняли глаза вверх, к плоскому своду, нависавшему над ними в
полусотне футов. Ширина прохода была невелика — раскинув руки, Блейд
чуть-чуть не достал до стен.
Солнечный свет начал меркнуть. Позади стучали копыта, гулкое эхо
катилось по проходу, словно подталкивая огромных шестиногих скакунов к
неведомой пропасти, мрачной преисподней, готовой поглотить весь отряд.
Однако ход закончился не провалом, а тупиком. Приподнявшись в стременах,
Блейд хотел разглядеть преграду, почти не видную из-за спин Ильтара и его
напарника. Но вдруг торцевая стена, отпивавшая в полутьме чуть заметным
металлическим блеском, пошла вверх, а из открывшегося за ней пространства
хлынул поток света.
Копыта шестиногов загрохотали еще сильней; казалось, под их ногами
лязгают листы броневой стали. Блейд, однако, в первый момент подумал, что
отряд очутился под открытым небом — столь ярким был падавший сверху свет.
Он моргнул и, помассировав пальцами глаза, поднял веки.
Они все еще находились в недрах горы, в обширном помещении с гладкими
стенами, напоминавшем поставленный на плоскую грань гигантский цилиндр.
Диаметр круглой арены, в центре которой сгрудились всадники, составлял не
меньше сотни ярдов, и на столько же уходил ввысь потолок. Подняв голову в
поисках источника света, Блейд понял: им являлась верхняя грань цилиндра.
Потолок испускал ровное немигающее сияние; он светился целиком, словно
огромная панель люминофора. Искусственный свет — и, похоже, электрический?
В этом мире, едва переступившем грань средневековья? Брови Блейда полезли
вверх, лоб пошел морщинами.
Затем он опустил взгляд ниже и увидел широкий балкон, опоясывающий зал
по кругу на высоте тридцати ярдов. Там стояла дюжина воинов с арбалетами в
руках. Он заметил, что стражи рассредоточились по всей длине балкона, и
теперь с любой стороны на их отряд смотрели блестящие наконечники стрел.
Разумная предосторожность, решил странник, сообразив, что в этом замкнутом
пространстве стрелки могли накрыть Ильтара и всех его людей двумя залпами.
Военный вождь поднял руку:
— Едет Ильтар Тяжелая Рука из Батры со своими воинами, — громко
произнес он.
— Вижу, друг Ильтар, и приветствую тебя на земле дома Карот, --
звучным голосом ответил один из стрелков. Он стоял на балконе слева от
ворот, через которые отряд Ильтара попал на арену; оглянувшись, Блейд
увидел, что тоннель позади них уже перекрыт массивной плитой.
Человек на балконе сделал какой-то неуловимый жест, арбалеты исчезли, и
секция стены — точно напротив входа — поднялась вверх. Всадники порысили к
новому подземному коридору. Он, в отличие от того, что вел наружу, был широк
и залит светом, который по-прежнему струился сверху; пол тоннеля едва
заметно повышался. Блейд повернул голову — сзади сверкала гладкая
поверхность стены; несокрушимые двери Дома Карот закрылись за ними. Он
понял, что отряд миновал что-то наподобие шлюзовой камеры, перекрывавшей
путь к зимним убежищам хайритов. При всей симпатии, которую он начинал
питать к этому племени, он был уверен, что строительство такого огромного
сооружения под скалами не под силу северянам. Правда, в древние времена их
цивил...
