Эдгар Берроуз. Карсон Венерианский
страница №6
...е. Я не верю, что ты можешь не вернуться изАмлота, - взмолилась она. - Если ты не вернешься, мне безразлично, куда
лететь, потому что мне недолго останется жить. Я не хочу жить, если рядом
не будет тебя, Карсон.
Улан и Леган осматривали лодку, так что я обнял ее и поцеловал, и
сказал ей, что вернусь.
- Ни ради кого другого, кроме твоего отца, я не стал бы возвращаться в
Амлот и рисковать твоей жизнью так же, как и своей, - сказал я.
- Я бы хотела, чтобы тебе не нужно было возвращаться в Амлот, Карсон.
Каким странным возмездием будет, если ради трона, от которого я отказалась
ради тебя, я потеряю тебя. Это будет даже хуже, чем возмездие... О, это
будет страшная кара!
- Ты не потеряешь меня, дорогая, - заверил я ее. - Разве что твой отец
увезет тебя от меня.
- Он не сможет теперь этого сделать. Хотя он мой отец и мой джонг, я
ослушаюсь его, если он попытается так поступить.
- Я боюсь, что он будет... мм... огорчен тем, что произошло, -
предположил я. - Помнишь, каким шоком для тебя была мысль о том, чтобы
просто заговорить со мной. Когда я признался тебе в любви, ты хотела
заколоть меня кинжалом, и ты действительно считала, что я заслуживаю
смерти. Как по-твоему, он будет себя чувствовать, когда узнает, что ты
безвозвратно моя? Он захочет убить меня.
- Когда ты собираешься сказать ему? - спросила она.
- Когда я привезу его сюда на остров. Я боюсь, что он опрокинет лодку,
если я скажу ему, пока мы будем в море.
Она покачала головой в сомнении.
- Не знаю, - сказала она. - Я не могу себе представить, как он примет
это. Он очень гордый джонг, воспитанный в традициях королевской семьи,
которая ведет свой род с доисторических времен. И потом, Карсон, он не
знает тебя так, как знаю я. Если бы он знал, он был бы рад, что его дочь
принадлежит такому человеку, как ты. Знаешь, Карсон, он может даже убить
меня. Хотя тебе и кажется, что ты все понимаешь, ты на самом деле не
имеешь ни малейшего представления о табу и запретах, которые определяют
отношение всех к священной персоне девственной дочери джонга. В твоей
жизни нет ничего, с чем я бы могла сравнить это. Нет ничего, что бы ты так
почитал и считал столь же священным.
- Конечно, есть, Дуари, - сказал я.
- Что именно? - пожелала узнать она.
- Ты.
- Глупец! - сказала она со смехом. - Но ты мой возлюбленный глупец, и я
знаю, что ты веришь в то, что сказал.
День подошел к концу. Настала ночь. Улан и Леган развлекались рыбалкой,
а мы развели костер и приготовили их улов, так что у нас получилась
неожиданно великолепная трапеза. Я срубил тонкое деревце футов двадцати
высотой и погрузил его в лодку. Когда настал двадцать девятый час, я
поцеловал Дуари на прощание. Она надолго прильнула ко мне. Я знал, что она
думает, будто в последний раз видит меня. Затем мы с Уланом отплыли. Дул
хороший бриз и мы скользнули во тьму, в направлении Амлота.
Случалось ли вам раз за разом лазить в карман, чтобы удостовериться,
что вы не забыли билеты в театр, хотя вы точно знаете, что они на месте?
Вот так я все время проверял в сумке-кармане ключ-дубликат главного ключа
от камер Тюрьмы Смертников, сделанный незадолго до бегства из Амлота. Я
нервничал не без причины. Не будь этого ключа, даже деяние Господа Бога не
открыло бы камеру Минтепа без помощи Торко, а я как-то не мог представить
себе помогающего нам Торко.
Мы обошли мыс и вошли в гавань Амлота как раз перед третьим часом.
Подгоняемые ветром, мы приблизились к небольшому острову ужаса, где неясно
вырисовывалась Гап кум Ров. Когда мы подошли к берегу, я спустил парус,
чтобы никакой внимательный глаз Зани не мог заметить его белое полотнище.
Мы тихо вошли на веслах в сень этих мрачных стен.
Я осторожно наощупь искал дорогу по холодным скользким камням, и
наконец нашел то, что искал - отверстие люка, через которое пепел
сожженных жертв выбрасывают в залив. Улан и я не произносили ни слова, так
как всю дорогу от острова я натаскивал его в том, что он должен будет
делать, чтобы у нас не возникало необходимости разговаривать - разве что в
случае внезапной опасности. Я еще раз проверил, на месте ли ключ. Затем,
пока Улан удерживал лодку под люком, я поднял заготовленный шест и упер
его в люк, так чтобы нижний конец оперсы о дно лодки. И стал взбираться
вверх по шесту.
Потревоженный шестом и моим телом, цеплявшимся за стены колодца, пепел
тысячи мертвых людей поднялся в воздух и медленно оседал на меня.
Добравшись до верхушки шеста, я вытянул одну руку над головой. К моему
огромному облегчению, всего в нескольких дюймах над моей головой она
коснулась крышки люка. Я нажал и поднял ее настолько, чтобы ухватиться
пальцами за край пола. Затем я замер, прислушаваясь. Только стенания
заключенных достигали моего слуха. Тревоги не было. До сих пор никто не
услышал меня. Я подтянулся, поднял крышку головой и плечами, и перевалился
верхней половиной тела на пол комнаты. Мгновением позже я выпрямился во
весь рост.
Несколько ступенек привели меня в слабо освещенный коридор. Я точно
знал, где находится камера Минтепа, и направился прямо к ней. То, что я
намеревался проделать, должно было быть проделано быстро и молча. Я
прижался лицом к решетке и заглянул внутрь. Мне показалось, что в дальней
углу я вижу фигуру, скорчившуюся на полу. Я вставил ключ в замок и
повернул. Дверь отворилась. Я переступил порог, подошел и наклонился над
фигурой, вслушиваясь. По дыханию я определил, что человек спит. Я легко
встряхнул его за плечо, и когда он встрепенулся, я жестом призвал его к
молчанию.
- Ты Минтеп? - спросил я, обеспокоенный тем, что джонга могли убить и
поместить другого в его камеру с тех пор, как я его обнаружил. За время
службы в тюрьме я привык к тому, как быстро могут произойти перемены, как
неожиданно одного человека могут казнить, чтобы освободить место для
другого. Я задержал дыхание в ожидании его ответа. Наконец он заговорил.
- Кто ты? - спросил он.
- Неважно, - фыркнул я слегко раздраженно. - Ты Минтеп?
- Да, - сказал он.
- Тихо. Иди за мной. Дуари ждет тебя.
Этого было достаточно. Словно совсем другой человек, сильный и
отважный, он вскочил на ноги и последовал за мной крадучись в комнату с
печью, хотя я видел, что он пошатывается от слабости. Спустить его вниз по
шесту было не очень-то просто. Он был слишком слаб, чтобы слезать
самостоятельно, так что я практически нес его. Но наконец мы были в лодке.
Я опустил шест в воду и оттолкнул. Мы шли на веслах весь путь до выхода
из гавани, так как иначе нам бы пришлось несколько раз менять галс, и я
боялся, что наши маневры привлекут внимание на берегу. Если бы это
случилось, катер неминуемо догнал бы нас раньше, чем мы выйдем в открытое
море. Но наконец мы обогнули мыс, и Улан поднял парус.
В этот момент мне пришла в голову очень глупая вещь. Один раз я уже
заехал к Зерке, покидая Амлот. Это казалось очень просто и безопасно.
Условия прилива и направления ветра продолжали благоприятствовать. Почему
не сделать это снова? Я могу получить информацию, которая окажется важной
для моих друзей в Санаре. Я сказал Улану и Минтепу, что я намерен делать.
Они были не вправе подвергать сомнению мое решение, поэтому согласились.
Это был первый раз, когда мы осмелились заговорить - до такой степени мы
боялись, что нас обнаружат, зная, как далеко голоса разносятся по воде.
- Кто ты такой? - спросил Минтеп.
- Ты помнишь тюремного офицера, который пел песню? - спросил я
улыбаясь.
- Но он был Зани, - сказал Минтеп.
- Только притворялся Зани, чтобы найти тебя, - сказал я.
- Но кто ты такой? - настойчиво переспросил он.
- Некоторое время я был гостем-пленником в твоем дворце в Куааде, -
сказал я. - Я чужеземец по имени Карсон.
- Карсон! - воскликнул он. - Когда Камлот вернулся в Куаад, он
рассказал мне обо всем, что ты сделал, служа моей дочери, Дуари. Теперь,
ты говоришь, она в безопасности и ждет меня?
- Да. Через два-три часа ты ее увидишь.
- И ты сделал это все ради меня? - спросил он.
- Ради Дуари, - просто сказал я.
Он ничего не сказал по поводу моей поправки, и мы продолжали плавание в
молчании, пока не поравнялись с дворцем Зерки. Я повернул лодку к берегу.
Увы, какие глупости мы иногда совершаем!
Дворец выглядел так же, как тогда, когда я его оставил. Все казалось
мирным и спокойным. Я надеялся застать Зерку одну. Я хотел перекинуться с
ней только несколькими словами.
- Оставайтесь в лодке, - сказал я Улану. - Будьте готовы отчалить
мгновенно по моему сигналу.
Я прошел по саду к большим дверям, который выходили на террасу. Я
остановился и прислушался, но не услышал ничего. Затем я просвистел и
подождал. Мне не пришлось долго ждать. Я услышал топот бегущих людей, но
звуки доносились не изнутри дома, а из сада позади меня. Я обернулся и в
свете, падающем из окон дворца, увидел, что ко мне бежит дюжина гвардейцев
Зани.
- Отчаливай, Улан! - крикнул я во весь голос. - Плыви, и доставь
Минтепа к Дуари! Я приказываю тебе!
И тут они набросились на меня.
При звуке моего голоса большие двери отворились, и я увидел в большом
зале дворца Тоганьи Зерки множество людей в униформе Зани. Зани втащили
меня внутрь, и, когда меня узнали, комнату наполнило угрюмое бормотание.
15. ТРАГИЧЕСКАЯ ОШИБКА
Ничто не злит так, как ошибка в предположениях, повлекшая за собой
скверные последствия, за которую некого винить, кроме себя самого. Когда
меня втащили в комнату, я был зол. Я был больше чем зол, я был испуган,
ибо в лицо мне смотрела верная смерть. И не только смерть... Я вспомнил
Нарвона. Интересно, сломят ли они меня, как сломили его.
Мои мрачные предчувствия имели под собой основания, так как кроме
гвардейцев и офицеров Гвардии Зани, там находились еще немало важных
персон Занизма - даже сами Мефис и Спехон. Около стены со скованными
запястьями стояли Зерка и Мантар. В глазах Зерки было выражение почти что
муки, когда она встретилась взглядом со мной. Мантар печально покачал
головой, как будто говоря: "Несчастный идиот, зачем ты снова сунул шею в
петлю?"
- Значит, ты вернулся! - визгливо сказал Мефис. - Не думаешь ли ты, что
это был опрометчивый поступок, а, дурачок?
- Давай назовем его несчастливым, Мефис, - сказал я. - Несчастливым для
тебя.
- Почему для меня? - спросил он почти сердито. Он явно нервничал. Я
знал, что он живет в постоянном страхе.
- Несчастливым для тебя, потому что ты захочешь меня убить, но если ты
это сделаешь, если ты причинишь хоть какой-то вред мне или Тоганье Зерке и
Мантару, ты умрешь вскоре после рассвета.
- Ты смеешь угрожать мне? - взревел он. - Вонючий мистал! Ты смеешь
угрожать великому Мефису? Отправить его в Гап кум Ров, всех в Гап кум Ров!
Пусть Торко покажет на них, на что он способен! Я хочу видеть, как они
корчатся, хочу слышать, как они визжат.
- Повремени, Мефис, - посоветовал я. - Я не угрожал тебе, я только
ссылался на факты. Я знаю, о чем говорю, потому что я отдал приказ,
который, если я не вернусь из Амлота, будет приведен в исполнение вскоре
после рассвета.
- Ты лжешь! - взвизгнул он.
Я пожал плечами.
- На твоем месте я все же отдал бы приказ, чтобы никого из нас не
пытали и не причинили вреда никоим образом по меньшей мере до третьего
часа завтрашнего утра. И держи наготове лодку, чтобы я и мои друзья могли
уплыть, когда ты освободишь нас.
- Я никогда не освобожу вас, - сказал он. Но все же он распорядился,
чтобы нас не пытали и не причиняли нам вреда до следующего распоряжения.
Итак, Зерку, Мантара и меня доставили в Гап кум Ров. Они не оскорбляли
нас, и даже сняли наручники с Зерки и Мантара. Они поместили нас троих
вместе в камеру на втором этаже, что меня удивило. Особые пленники Мефиса
и те, заключение которых он не желал предавать огласке, обычно размещались
в подвале.
- Почему ты сделал такую глупость и вернулся? - спросила Зерка, как
только нас оставили одних.
- Сразу после того, как я рискнул своей жизнью, чтобы ты выбрался
отсюда, - со смехом сказал Мантар.
- Ну, - начал объяснять я, - я хотел повидать Зерку и выяснить, есть ли
для лояльных сил Санары способ сотрудничать с вами.
- Способ есть, - сказала она. - Но теперь они его никогда не узнают.
Нам нужно больше оружия. Ты бы мог доставить его на этой летающей лодке, о
которой ты мне рассказывал.
- Может, я еще так и сделаю, - успокоил я ее.
- Ты что, сошел с ума? - спросила она. - Разве ты не знаешь, что
несмотря на этот смелый блеф, который ты разыграл, мы все пропали. Нас
будут пытать и убьют. Может быть, уже сегодня.
- Нет, - сказал я. - Я знаю, что с нами может это произойти, но вовсе
не обязательно. Я не блефовал, все так и есть, как я сказал Мефису. Но
скажи мне, по какой причине они арестовали тебя и Мантара?
- Это была кульминация возраставших подозрений со стороны Спехона, -
пояснила Зерка. - Моя дружба с тобой тоже сыграла свою роль. После того,
как Хорджан донес на тебя и ты бежал из города, Спехон проверил твои
связи, припомнил нашу дружбу, а также твои дружеские отношения с Мантаром
и то, что Мантар - мой друг. Один из солдатов, состоявших в подчинении у
Мантара в тот вечер, когда он встретил тебя и позволил тебе продолжать
путь к набережной, донес Спехону, что твое описание, которое он прочел по
возвращении в казармы, совпадало с внешностью человека, с которым
разговаривал Мантар. Когда эти факты выявили мою связь с тобой, Спехон
вспомнил последние слова Нарвона - те самые слова, которые убедили тебя в
том, что я была одной из тех, кто вместе с Нарвоном составлял заговор
против Зани. Таким образом, факт за фактом, они собрали против нас гораздо
больше обвинений, чем это обычно нужно Зани. Но Мефис все еще не верил,
что я замышляю против него. Он такой эгоистический идиот, что полагал,
будто я увлечена им, и это служит гарантией моей лояльности.
- До недавнего времени, - сказал я, - я находился в замешательстве по
поводу твоих истинных чувств и лояльности. Мне сказали, что ты занимаешь
высокое положение среди советников Мефиса, что ты - автор приветствия
"Мальту Мефис!" и салюта, что это ты предложила, чтобы граждане кланялись
ему, окуная голову в пыль, но приветствуя Мефиса, что это твоя идея -
представлять "Жизнь Нашего Возлюбленного Мефиса" непрерывно во всех
театрах, и чтобы гвардейцы Зани постоянно оскорбляли и раздражали граждан.
Зерка рассмеялась.
- Тебе сказали правду. Я действительно разработала эти и другие планы,
чтобы сделать Занизм отвратительным и нелепым в глазах всех граждан
Амлота, чтобы легче было вербовать участников для нашей контрреволюции.
Правящая верхушка Зани так глупа в своем эгоизме, что они проглотят любую
лесть, какой бы дурацкой и неискренней она ни была.
Пока мы так беседовали, по лестнице поднялся Торко, топая ногами, и
подошел к нашей камере. Его не было в тюрьме, когда нас доставили. На его
лице была одна из самых отвратительных присущих ему ухмылок, и я видел,
что он в восторге от перспективы повеселиться и, несомненно, подвергнуть
пыткам таких важных пленников, как мы. Он некоторое время стоял и
разглядывал нас исподлобья, прежде чем заговорить. Было так очевидно, что
он хочет произвести на нас впечатление и запугать нас, что я не смог
сдержать смех - может быть, я не очень-то и старался. Я знаю, как вывести
из себя таких типов, как этот Торко. Я также знал, что вне зависимости от
нашего поведения по отношению к нему, он все равно будет издеваться над
нами, как только получит такую возможность.
- Над чем ты смеешься? - потребовал ответа он.
- Я не смеялся, пока не появился ты, Торко. Следовательно, я смеюсь над
тобой.
- Смеешься надо мной, ах ты, вонючий мистал! - взревел он. - Хорошо же,
ты не будешь смеяться, когда я отведу тебя в комнату суда завтра утром.
- Ты не отведешь меня в комнату суда завтра утром, Торко. И даже если я
буду там, тебя там не будет. Ты будешь в одной из этих камер, а через
некоторое время у тебя появится возможность на своей шкуре проверить
эффективность изобретенных тобой орудий пытки, которыми ты хвастался.
Зерка и Мантар выглядели ошеломленными. Зерка слегка улыбалась, потому
что думала, что я снова блефую. Торко по-настоящему взъярился.
- Я очень не против отвести тебя туда прямо сейчас, - пригрозил он. - И
вытянуть из тебя, что стоит за этими твоими разговорчиками.
- Ты не посмеешь этого сделать, Торко, - сказал я. - Тебе известен
приказ в отношении нас. А кроме того, у тебя нет такой необходимости - я
скажу тебе это без всяких пыток. Дело обстоит так: Мефис разгневается на
тебя, когда я скажу ему, что ты предлагал мне всяческие привилегии во
время моего назначения здесь, если я замолвлю за тебя словечко Тоганье
Зерке, чтобы она передала ему. Ему не понравится, когда он узнает, что ты
отпускал меня ловить рыбу каждый раз, когда я хотел, и таким образом
позволил мне подготовить возможность бежать в лодке. Есть еще одна вещь,
Торко, от которой он придет в бешенство, когда узнает. Я не представляю
себе, что он с тобой сделает тогда.
Торко стал выглядеть неуютно, но он нашел тот же аргумент, которым
пользуются даже крупные государственные деятели у нас на Земле, когда их
поймают на горячем.
- Это все грязная ложь! - возопил он.
- Он так не скажет, после того, как узнает еще одну вещь, которую ты
сделал - кое-что, что он сможет увидеть собственными глазами, - поддразнил
я его.
- Еще одна ложь! - рявкнул он, вне себя от любопытства и страха.
- Всего лишь то, что ты открыл камеру Минтепа, джонга Вепайи, и
выпустил его на свободу.
- Ну уж это действительно ложь, - воскликнул он.
- Пойди и посмотри сам, - предложил я. - Если пленника нет, то кто мог
его выпустить, кроме тебя? Ключи есть только у тебя одного.
- Пленник на месте, - сказал он. Но все же повернулся и сбежал по
лестнице со всей быстротой, на какую был способен.
- Похоже, ты неплохо развлекся, - сказал Мантар. - Что ж, нам остается
только развлекаться, как можем, пока у нас еще есть время. Когда настанет
утро, большого веселья не будет - по крайней мере, для нас.
- Наоборот, - возразил я. - Это может оказаться самое веселое время.
- Мне весело прямо сейчас, - сказала Зерка. - Воображаю, в какое
бешенство придет Торко, когда обнаружит, что ты обманом заставил его
пробежаться до самого подвала.
- Но я не обманул его, - сказал я. - Он обнаружит, что камера Минтепа
открыта, а Минтеп исчез.
- Как ты можешь это знать? - спросила Зерка.
- Потому что я сам освободил Минтепа, и прямо сейчас он на пути к
безопасности.
- Но как тебе удалось проникнуть в Гап кум Ров и увести заключенного
из-под носа Гвардии Зани? - спросила Зерка. - Это просто невозможно. Ты не
смог бы открыть его камеру, даже если бы тебе удалось пробраться в тюрьму,
что в свою очередь не представляется возможным.
Я усмехнулся.
- Но я это сделал, - сказал я, - и это было совсем несложно.
- Ты не против рассказать мне, как ты это сделал?
- Вовсе нет, - уверил я ее. - Первым делом я сделал дубликат главного
ключа Гап кум Ров, пока я был здесь как Зани. Вчера ночью я подплыл на
лодке к тюрьме и забрался внутрь через люк, из которого выбрасывают в
залив пепел. Таким же путем я вывел Минтепа наружу.
Мантар и Зерка в изумлении покачали головами. Жители Амлота не могли
себе представить, что из Гап кум Ров можно бежать, ибо большинство из них
ничего не знало об этой тюрьме, за исключением того, что из нее не удалось
бежать ни одному заключенному.
- Так у тебя есть главный ключ ко всем замкам? - спросил Мантар.
Я вынул ключ из своей сумки-кармана.
- Вот он, - сказал я. - если бы они поместили нас в камеру в подвале,
мы бы легко смогли бежать, по крайней мере, из тюрьмы бы выбрались. Но
здесь за нами постоянно наблюдают стражники с нижнего этажа, и у нас нет
шансов.
- Ты не боишься, что они найдут у тебя ключ? - спросила Зерка.
- Конечно, боюсь. Но что я могу поделать? Мне негде его спрятать. Мне
приходится рисковать, полагаясь на то, что эти идиоты не обыщут меня. В
любом случае, если только нас не переведут в подвал, ключ нам бесполезен.
Кроме того, я надеюсь, что мы выйдем отсюда без помощи ключа.
- Ты большой оптимист, - сказал Мантар. - Но я не вижу, на чем основан
твой оптимизм.
- Подожди рассвета, - посоветовал я.
- Прислушайтесь! - сказала Зерка.
Снизу раздался рев Торко, отдающего приказы. Во всех направлениях
забегали гвардейцы. Они обыскивали тюрьму в поисках Минтепа. Добравшись до
нашего этажа, они стали заходить в каждую камеру и обшаривать ее, хотя
прекрасно видели всю внутренность камер из коридора. Лицо Торко было
бледным и измученным. Он поглядел на меня, как сломанный человек. Когда он
дошел до нашей камеры, он весь дрожал - по-моему, в равной степени от
гнева и от ужаса.
- Что ты с ним сделал? - потребовал ответа он.
- Я? - переспросил я в притворном изумлении. - Ну как же я мог
проникнуть в эту недоступную тюрьму, которую столь неусыпно стережет
могучий Торко - если только не при помощи Торко? Мефис наверняка задаст
тот же самый вопрос.
- Послушай, - сказал Торко шепотом, подходя ближе. - Я хорошо относился
к тебе, когда ты служил здесь. Не отправляй меня на смерть. Не говори
Мефису, что Минтеп бежал. Если ему не сказать, он сам, может, никогда и не
узнает об этом. Не исключено, что он уже забыл про Минтепа. Если ты не
скажешь ему, я обещаю не пытать тебя и твоих товарищей, пока меня не
заставят. А если заставят, я постараюсь обойтись с вами как можно мягче.
- Если ты будешь нас пытать, я наверняка скажу ему, - ответил я. Ясно
было, что я держу Торко в руках.
Торко почесал голову в раздумии.
- Скажи, - наконец произнес он. - Разумеется, ты не мог выпустить его.
Но как, ради всего святого, ты узнал, что он исчез?
- Я обладаю особым чутьем, Торко, - сказал я. - Я даже могу
предсказывать события, которые еще не произошли. Который час?
Он посмотрел на меня с легкой опаской и ответил:
- Первый час. Но зачем тебе?
- Вскоре ты услышишь сильный шум со стороны дворца Мефиса, - сказал я.
- Затем распространится весть, что смерть и разрушения падают с неба на
Зани, потому что они держат меня и моих друзей пленниками в Гап кум Ров.
Когда Мефис освободит нас, это прекратится.
- Ерунда! - сказал Торко и отправился осматривать другие камеры в
поисках Минтепа, джонга Вепайи. Он его не нашел.
Время тянулось еле-еле. С востока постепенно наполз рассвет, и его свет
стал пытаться проникнуть через грязные окна Гап кум Ров. Я был в
напряжении, ожидая первого взрыва бомбы.
Настал второй час, затем третий, но ничего не происходило. В чем
причина? Неужели Дуари постигло какое-то несчастье? Я воображал сотню
ужасных вещей, которые могли случиться. Самой вероятной казалась поломка
аэроплана на старте.
Я все еще продолжал беспокоиться, когда явился Торко в сопровождении
расчета гвардии и отвел нас вниз в комнату суда. Там были Мефис, Спехон и
много других высокопоставленных Зани. Нас выстроили перед ними. Они злобно
таращились на нас, как великаны-людоеды из сказки.
- Третий час, - сказал Мефис. - Я подождал, и, раз ты заставил меня
ждать, это обойдется тебе дороже. Если кто-либо из вас хочет снисхождения,
пусть назовет всех сообщников в том низком заговоре, который вы устроили с
целью государственного переворота. Торко, займись сначала женщиной. Она
скажет нам все, а этого мы оставим напоследок. Сними с него эту вещь,
Торко.
Он указал на меня.
Я взглянул на Торко, когда тот снимал у меня с головы летный шлем и
бросил его в угол. Его лицо было мокрым от пота, хотя не было жарко.
- Не забывай, Торко, - прошептал я.
- Сжалься, - взмолился он. - Я должен подчиниться приказу.
Они положили Зерку на ужасное приспособление, которое увечит человека
постепенно, начиная с пальцев ног. Затем принесли котел с расплавленным
металлом и поставили на стол рядом с ней. Нетрудно было предположить, что
они собираются с ним делать. Я отвернулся, так как не мог смотреть на
ужасы, которые они замышляли.
- Ты хочешь признаться? - спросил Мефис.
- Нет, - ответила Зерка твердым голосом.
- Есть ли тебе что сказать? - спросил он.
- Да, и вот что. Я вступила в партию Зани, потому что узнала, что ты
замучил и убил моего мужа. Я вступила в партию, чтобы подорвать ее
изнутри, и для другой, более серьезной цели - чтобы убить тебя.
Мефис рассмеялся.
- И вот как ты меня убиваешь, - издевательски произнес он.
- Нет, не так, - ответила Зерка. - И не так, как я надеялась, а тем
единственным способом, который оказался в моем распоряжении.
- Что ты хочешь этим сказать? - потребовал ответа Мефис.
- Я хочу сказать, что я отомстила за моего мужа, но ты об этом еще не
знаешь. Так знай. Прежде чем кончится этот день, ты будешь мертв.
- И как же это я умру от руки мертвой женщины? - заржал Мефис.
- Вчера вечером ты ел в моем доме, Мефис. Помнишь? Еда была отравлена.
Я держала ее у себя долгое время, чтобы лишить тебя удовольствия убить
меня, если ты меня раскроешь. Вчера вечером у меня появилась возможность,
на которую я никогда не смела надеяться - предложить тебе съесть ее вместо
того, чтобы самой сделать это. Теперь ты можешь умереть в любой момент, и
уж наверняка это случится до конца дня.
Мефис смертельно побледнел. Он попытался заговорить, но слова не шли с
его побелевших губ. Он поднялся и махнул рукой Торко. Он пытался приказать
начать пытки. Торко взглянул на меня и задрожал. Остальные Зани уставились
на Мефиса. И вдруг неподалеку раздался взрыв, который сотряс здание тюрьмы
Гап кум Ров. Дуари явилась! Но она бомбила тюрьму вместо дворца - должно
быть, она их перепутала. Этого можно было ожидать...
- Я вас предупреждал! - крикнул я. - Город будет уничтожен, если вы не
освободите нас и не дадите нам лодку уплыть отсюда.
- Никогда! - крикнул Мефис. - Убейте их всех!
Затем он стал судорожно хватать ртом воздух, схватился за горло и упал
поперек скамьи.
Зани бросились к нему. Еще одна бомба разорвалась так близко, что я был
уверен - она попала в здание. Взрыв бросил нас всех на пол. Спехон первый
вскочил на ноги.
- Мефис мерт! - вскричал он. - Спехон - правитель Корвы!
- Мальту Спехон! - закричали все Зани.
В задней части здания разорвалась бомба, и нас снова бросило на пол.
- Вывести их отсюда! - взвизгнул Спехон. - Посадить в лодку! Быстро!
Нас быстро вывели из тюрьмы, но мы отнюдь не оказались в безопасности.
Бомбы продолжали падать и взрываться вокруг нас. В небе над нами я увидел
энотар, кружащий, как огромная птица над добычей. Но мне было приятно
видеть его. Они отвели нас к более безопасному участку залива и нашли нам
лодку - приличных размеров рыбачью лодку с двумя парусами. Нас поторопили
сесть в лодку. Мы быстро подняли паруса и легли на галс, направляясь к
выходу из гавани. Когда мы медленно отходили от берега, энотар по изящной
спирали спустился над нами. Дуари спускалась убедиться, что это я.
Она спустилась настолько, чтобы еще не оказаться в пределах действия
R-лучевого или Т-лучевого оружия, которое они могли направить на корабль,
так как я предупредил ее об этой опасности. Она сделала над нами несколько
кругов, затем полетела обратно к городу. Я не мог понять, почему она не
следует за нами в море, чтобы подобрать нас. Мы были примерно в центре
гавани, когда я услышал очережной взрыв бомбы. За ним быстро последовали
еще пять. Тогда и понял, что произошло. Дуари меня не узнала! Естественно,
она предполагала увидеть в лодке одного мужчину в летном шлеме, а увидела
женщину и двух мужчин со стрижками Зани.
Я быстро описал наше положение Зерке и Мантару. Оно казалось
практически безнадежным. Мы не могли вернуться на берег, потому что Зани
будут в ярости, что бомбардировка продолжалась, тогда как я пообещал им,
что она прекратится, когда нас освободят. Если мы будем ждать в гавани,
надеясь, что Дуари снова появится над нами и даст мне возможность подать
ей сигнал, Зани почти наверняка пошлют катер и снова схватят нас.
- Быть может, - предположил я, - Дуари спустится посмотреть на нас еще
раз, если мы выйдем в море. Что если мы обойдем мыс и скроемся из вида
города?
Они оба согласились, что это никому не повредит. Я вывел лодку далеко
за пределы выхода из гавани, где нас скрывал от города мыс. Оттуда мы
видели энотар, который кружил высоко над Амлотом, и время от времени
слышали разрывы бомб. Уже после полудня, поздно во второй половине дня мы
увидели, как энотар повернул на северо-восток в направлении Санары. Через
несколько минут воздушный корабль скрылся из виду.
16. ОТЧАЯНИЕ
Несколько минут я пребывал на самом дне пропасти отчаяния. Затем я
подумал о камере пыток и о том, насколько хуже могли обернуться события
для нас, особенно для Зерки и Мантара. Если бы я не заглянул в ее дворец
прошлой ночью, они оба были бы уже мертвы. Они, должно быть, тоже думали
об этом, потому что оба выглядели веселыми и счастливыми.
Однако наше положение было незавидным. У нас не было ни пищи, ни воды,
ни оружия. Наша лодка была не особенно прочной. Мы находились близ
вражеского берега. Санара находилась на расстоянии пяти сотен миль и,
возможно, в руках другого врага. Но хуже всего для меня было то, что Дуари
находилась в такой же опасности. Она не осмелится вернуться в Санару, пока
не будет знать, что Мьюзо низложен. Если этого не случится, что ей делать?
Куда лететь? И все это время она думает, что меня нет в живых. С этой
точки зрения мое положение было куда лучше, я хотя бы знал, что она жива.
Разумеется, с ней ее отец, но я знал, что это не восполнит ей потерю
любимого человека, и отец не сможет защищать ее так хорошо, как защищал я.
В своем королевстве он будет хорошим защитником - со всеми своими воинами
и верноподданными, - но я-то научился заботиться о Дуари в совсем других
условиях. Конечно, у меня не всегда это получалось лучшим образом, но в
конце концов я справлялся неплохо.
Когда энотар исчез в отдалении, я снова поставил парус и повернул вдоль
берега в направлении Санары.
- Куда мы направляемся? - спросила Зерка.
Я ответил.
Она одобрительно кивнула.
- Я спросила просто из любопытства, - сказала она. - Куда бы ты ни
отправился, мне это подходит. Благодаря тебе мы живы. Мы не можем просить
большего.
- Может, это и к лучшему, что нас не узнали, - сказал я. - Скорее
всего, нам бы не удалось впиихнуть семь человек в энотар.
Всю ночь мы двигались вдоль берега, подгоняемые свежим бризом. Наутро я
подошел ближе к берегу, и мы стали высматривать пресную воду. Наконец мы
увидели ручей, сбегающий по низкому берегу в океан, и я направил лодку к
полоске желтого песка, на которую лениво накатывались крупные волны
прибоя.
Мы все страдали от жажды, что было единственным оправданием попытки
причалить в таком месте. К счастью, лодка имела небольшую осадку, и мы
смогли подойти на веслах как можно ближе. Я удерживал ее на месте, пока
Зерка и Мантар утоляли жажду, затем напился сам. У нас не было ничего,
куда мы могли бы набрать воду, так что мы отчалили немедленно. Мы
надеялись, что нам встретится более подходящее место, где мы сможем
разбить временный лагерь и постараться сделать какую-нибудь
импровизированную утварь.
Примерно в середине дня мы нашли такое место - небольшую бухту, в
которую впадала пресная речушка. По берегам ее росло множество деревьев.
Среди другой растительности встречалась древовидная трава почти фута в
диаметре с твердой гладкой оболочкой стебля и мягкой сердцевиной. Нам
удалось сломать одно из таких растений. Мы развели костер и выжгли одну
секцию. Секции образовывались хорошо выделенными узлами или сочленениями,
внутренность которых была закрыта плотной диафрагмой, как у бамбука. Наши
усилия привели к тому, что получился сосуд трех футов высотой и фут в
диаметре, пригодный для хранения пресной воды. Первая попытка оказалась
столь удачной, что мы сделали еще два таких сосуда.
В лесу мы нашли орехи и фрукты, так что теперь нам не хватало только
оружия. Если бы у нас был нож, мы могли бы восполнить недостачу, вырезав
луки, стрелы и копья из твердой внешней древесины этого бамбукоподобного
растения. Мы с Мантаром обсудили этот очень важный вопрос, ибо я знал, что
если нам придется задержаться на суше хоть сколько-нибудь продолжительное
время, нам очень сильно потребуется оружие. Без оружия у нас не будет
мяса.
Мы обыскали берег и наконец нашли несколько камней и обломков ракушек с
острыми краями. Эта скудная находка ободрила нас и вдохновила остаться
здесь лагерем на некоторое время, пока мы не соорудим хоть какое-то
оружие.
Я не стану утомлять вас перечислением наших действий. Достаточно
сказать, что мы пользовались самыми примитивными методами. При помощи
огня, используя каменные орудия с острыми краями для резки и затачивания,
нам удалось сделать копья, луки, стрелы и заточенные на конце деревянные
ножи. Мы также сделали два длинных гарпуна для ловли рыбы. Затем, захватив
с собой запас пресной воды, орехов и фруктов, мы снова сели в лодку и
продолжили долгое путешествие к Санаре.
Судьба была к нам благосклонна, ибо ветер не менялся и, хотя несколько
раз на море было волнение, оно ни разу не становилось таким сильным, чтобы
наша лодка не смогла его выдержать. Это было удачно для нас, поскольку мы
не хотели высаживаться на берег, если этого можно было избежать. Мы часто
подходили близко к берегу и видели на нем диких зверей. Никакие морские
чудовища на нас не нападали. На самом деле мы видели только одного-двух
таких, которые могли на поверку оказаться опасными, но мы всячески
старались обойти их стороной. При помощи гарпунов мы разнообразили наш
состоящий из орехов и фруктов рацион прекрасной рыбой. Поймав рыбу, мы
высаживались на берег, как только встречали подходящее место, и готовили
ее на костре.
Если бы мой ум не был почти полностью занят мыслями о Дуари и
беспокойством о ней, я бы в высшей степени наслаждался этим путешествием.
Но при данном положении вещей меня раздражала каждая задержка, даже то
время, которое было необходимо, чтобы приготовить пищу или набрать пресной
воды.
Ночью шестого дня, когда наша лодка, как обычно, скользила под парусами
вдоль низкого берега, я ясно увидел в ночном небе огонь синей ракеты на
фоне нижней поверхности внутреннего облачного слоя. Через некоторое время
за ней последовала еще одна вспышка, и еще одна. Враг, сам того не зная,
расставлял ловушку, в которую должен был попасть Мьюзо! Я не знал, была ли
это первая, вторая или третья ночь. До сих пор мы могли быть чересчур
далеко и не видеть ракет. Это не имело значения, поскольку мы могли
надеяться достигнуть берега близ Санары не раньше, чем еще через два дня.
На следующую ночь мы ждали повторения вспышек, смысл которых я объяснил
Зерке и Мантару, но наше ожидание не было вознаграждено. Я решил, что
виденные мной вчера ракеты были завершающими в последовательности трех
ночей, и что сегодня Мьюзо попадет в ловушку, которую я расставил для
него. Как бы я хотел быть там и стать свидетелем его краха!
И тут мы встретились со штормом. На следующий день нас отнесло на берег
ветром почти ураганной силы. Нам удалось найти защищенную бухту, в которой
мы стали на якорь, находясь в безопасности как от шторма, так и от диких
зверей или людей. Три дня мы не могли пуститься в путь из-за шторма.
Санара была на расстоянии всего лишь дня пути! Задержка сводила меня с
ума, но мы ничего не могли поделать. Мы могли бороться с препятствиями,
воздвигнутыми человеком, но не стихиями.
Во время нашего вынужденного ожидания мы строили догадки насчет того,
как сможем мы пробраться в город сквозь цепи Зани, которые окружали
Санару. Нам пришлось признать, что шансы наши невелики. Нам всеми
способами следовало избегать снова попасть в плен к Зани. Это было
препятствие, воздвигнутое человеком, но которое было столь же трудно
обойти, как и результат действия стихий. Похоже, мы оказались в тупике.
Однако мы должны были продолжать путь вперед, надеясь, что удачное
стечение обстоятельств разрешит наши проблемы.
Вечером третьего дня шторм неожиданно стих. Хотя волнение на море все
еще было сильным, мы вышли из нашей гавани и снова взяли курс на Санару.
Возможно, наша храбрость граничила с безрассудством, но мое нетерпение
добраться до Санары и соединиться с Дуари сделало меня слегка невменяемым.
Море было как неисчислимая серая армия, которая батальон за батальоном
бросалась в атаку на берег, а мы - крохотный "Арго" между Харибдой волн и
Сциллой подводных камней. Но мы прошли через все испытания на диво удачно,
и рассвет застал нас близ устья реки, на которой расположена Санара в
нескольких милях от берега моря.
- Что теперь? - спросила Зерка.
Я в отчаянии потряс головой.
- Молиться Госпоже Удаче, - сказал я.
- Единственный план, который я могу предложить, содержащий хотя бы
зародыш успеха, - сказал Мантар, - это чтобы я ночью пробрался через линии
Зани и попросил впустить меня в город. Меня хорошо знают многие военные и
правительственные высшие чины. Они примут меня и поверят мне, и я буду в
безопасности даже в том случае, если Мьюзо все еще джонг - что совсем не
так в твоем случае, Карсон. Как только я окажусь в городе, будет нетрудно
устроить так, чтобы твоя принцесса вылетела и забрала тебя и Зерку.
- Если она там, - возразил я. - если Мьюзо джонг, ее там нет.
- Я смогу в этом убедиться, - ответил он.
- А что с Зеркой? - спросил я. - Если Мьюзо все еще джонг, я не смогу
войти в город. Как мы доставим туда Зерку?
- Я буду рада остаться с тобой, Карсон, - сказала Зерка. - Не
беспокойся обо мне.
- Как бы мы ни решили поступить, мы можем осуществить это не раньше
наступления темноты, - сказал я. - До тех пор нам придется крейсировать
вокруг. Может, за это время мы придумаем лучший план, чем план Мантара,
который не нравится мне потому, что подвергает его слишком большому риску.
Это доставляло воистину танталовы муки - быть так близко от цели и
одновременно так далеко от ее достижения. Море успокоилось, но огромные
волны близ берега то поднимали нас на большую высоту, то опускали в
глубокие пропасти. Вокруг мелькала рыба, которой в море было множество.
Время от времени какое-либо морское чудовище проходило рядом, как
гигантская подводная лодка, жадно заглатывая меньших созданий на своем
пути.
Примерно в восьмом часу Зерка взволнованно вскрикнула и показала в
сторону города. Я посмотрел туда и увидел энотар в небе над Санарой. Ясно
было, что он только что поднялся из города. Это могло означать только одну
вещь - нет, две! Первая - Дуари жива! А вторая - Мьюзо больше не джонг,
поскольку только Дуари могла управлять энотаром, и ее не было бы в городе,
если бы Мьюзо по-прежнему правил.
Мы продолжали наблюдать и увидели, как воздушный корабль направляется в
нашу сторону. Мы приготовились привлечь внимание Дуари. Я спустил паруса,
чтобы они не заслоняли нас, и надел один из наших импровизированных
сосудов для воды на конец гарпуна. Когда энотар приблизился, мы с Мантаром
принялись размахивать примитивным сигнальным флажком.
Оставив город, Дуари все время набирала высоту, и когда она пролетала
над нами, то была на большой высоте. Мы, должно быть, казались ей очень
маленькими. Может быть, она нас вовсе не видела. Во всяком случае, она
ничем не показала, что заметила нас. Я не мог понять, почему она летит в
океан и ждал, когда она повернет, надеясь, что на этот раз нам больше
повезет и мы привлечем ее внимание. Но она не повернула обратно, а
продолжала лететь тем же курсом на юго-восток. В полном молчании мы
наблюдали, как корабль превратился в крошечное пятнышко и исчез вдали.
Сердце мое упало, потому что я понял, что произошло. Дуари сочла меня
мертвым и улетела в Вепайю с отцом! Я больше не увижу ее, ибо как мне
достичь Вепайи? И что меня там будет ждать? Минтеп заточит меня и прикажет
казнить, прежде чем я успею бросить хотя бы взгляд на мою Дуари. Я был
совершенно расстроен, когда сидел так, глядя в пустынный океан, за которым
скрылась моя потерянная любовь. Должно быть, я представлял собой
воплощение отчаяния, владевшего моей душой. Зерка положила руку мне на
плечо. Это был жест сочувствия и дружбы, которые нельзя было выразить
словами, слова бы только все испортили.
Через некоторое время я снова поднял паруса и направился к берегу.
Когда мы приблизились к нему и стало очевидно, что я собираюсь войти в
устье реки, Мантар заговорил.
- Что ты намерен делать? -спросил он.
- Собираюсь пройти через линии Зани и попасть в город, - ответил я.
- Ты сошел с ума! - воскликнул он. - Ночью ты еще можешь рискнуть
пробраться, но никак не средь бела дня. Тебя арестуют и, если даже никто
на фронте тебя не узнает, тебя узнают многие в Амлоте, куда тебя
несомненно отправят.
- Я проберусь, - сказал я, - или не проберусь, но я ни за что не
вернусь в Амлот.
- Ты сейчас в отчаянии, Карсон, - сказала Зерка. - Ты не должен
понапрасну подвергать свою жизнь такому серьезному риску. В твоей жизни
еще может быть счастье. Да ведь может даже случиться так, что твоя
принцесса вернется с Вепайи!
- Нет, - сказал я. - как только она окажется там, они не позволят ей
снова покинуть остров.
Я подвел лодку к берегу реки и выпрыгнул на берег.
- Держитесь поблизости, - сказал я Мантару. - Я дам тебе знать, если
это окажется в человеческих силах. Наблюдайте за городом. Если увидите
шары днем или ракеты ночью, то будете знать, что я добрался в город, и мы
работаем над планами, как забрать вас с Зеркой. Прощайте!
Я провел лодку достаточно высоко вверх по реке, прежде чем пристать к
берегу, так что город был недалеко, когда я пешком направился к нему. Я не
делал попыток скрыться, а просто шел к своей цели. Я должен был быть
близко от линий Зани, но не видел ни следа войск или военных машин. Через
некоторое время я оказался на месте, которое Зани занимали в течение
многих месяцев. Все вокруг было замусорено хламом войны. Несколько
мертвецов лежали там, где упали, но между мной и городом не видно было ни
одного живого существа. Зани ушли!
Я повернулся и почти бегом направился к реке. Мантар и Зерка медленно
плыли вниз по течению к океану. Я окликнул их и замахал, чтобы они
вернулись. Когда они подплыли настолько, чтобы слышать меня, я сказал им,
что Зани ушли и ничто не лежит между нами и городом. Они едва могли
поверить таким хорошим новостям.
Они взяли меня на борт, и мы поплыли вверх по реке к Санаре. В четверти
мили от города мы вышли на берег и пешком направились к ближайшим воротам.
Со стен города за нами наблюдали воины, как я думаю, довольно
подозрительно, так как Мантар и я все еще были одеты в форму Зани и имели
стрижку Зани.
Когда мы приблизились к воротам, я и Мантар сделали мирные знаки и
остановились. Нас окликнул офицер.
- Эй, Зани! Что вам нужно в Санаре? Чтобы вас застрелили, как
предателей?
- Мы не Зани, - ответил я. - Мы хотим поговорить с Таманом.
- Ага, - засмеялся он, - значит, вы не Зани! Ну да, совсем не Зани. вы
думаете, мы в Санаре не можем узнать Зани, когда видим их?
- Я Карсон Венерианский, - сказал я. - Передай это Таману.
Услышав это, он покинул стену. Через некоторое время ворота
приоткрылись и он вышел с несколькими воинами посмотреть на нас поближе.
Когда он приблизился, я узнал его, а он меня. Это был один из офицеров,
который несколько раз летал со мной бомбить лагерь Зани. Я представил его
Зерке и Мантару, за которых я поручился. Он пригласил нас войти в город и
сказал, что лично проводит нас к Таману.
- Один вопрос, - сказал я, - прежде чем я войду в Санару.
- А именно? - спросил он.
- Мьюзо все еще джонг?
Он улыбнулся.
- Понимаю, почему ты спрашиваешь, - сказал он. - Могу тебя заверить,
что Мьюзо больше не джонг. Высокий совет низложил его и возвел на трон
Тамана.
С чувством облегчения я вновь вошел в город Санару после утомительных
недель опасности и неуверенности, во время которых я не знал на этой чужой
планете ни одного места, где мог бы пребывать в безопасности.
Не было такого места! Ни в Куааде, где мои лучшие друзья обязаны были
убить меня, потому что я осмелился любить их принцессу, а она меня. Ни в
Капдоре, тористском городе в Нуболе, где меня заперли в комнате с семью
дверями, откуда до меня ни один человек не выходил живым. Ни в Корморе,
принадлежащем Скору городе мертвецов, откуда я выкрал Дуари и Налти из-под
носа Скора, прямо из его собственного дворца. Ни в Хавату, утопическом
городе на берегу Реки Смерти, откуда я спас Дуари после необъяснимой
ошибки суда. Ни в Амлоте, где последователи Спехона разорвали бы меня на
части. Оставалась только Санара. Если бы Мьюзо все еще был там джонгом, я
был бы обречен скитаться в одиночестве, лишенный всякой надежды.
Наконец, у меня был город, который я мог назвать своим, где я мог
завести дом и жить в покое и счастье. Но в этом было только облегчение,
никакой радости, потому что здесь не было Дуари, чтобы разделить со мной
счастье. Поэтому я вернулся в Санару в печали.
В беседке большого военного гантора нас сопроводили по авеню во дворец
Тамана. Хорошо, что у нас был сильный военный эскорт, потому что люди,
которые видели нас, думали, что мы пленные Зани, и быстро разделались бы с
нами, если бы не солдаты. Люди шли за нами до самых ворот дворца джонга,
выкрикивая проклятия, оскорбления и выражая отвращение. Офицер, который
соспровождал нас, пытался сказать им, что мы не Зани, но его голос тонул в
шуме.
17. СОРОК МИНУТ!
Когда Тамана известили, что я вернулся в Санару, он велел немедленно
доставить нас к нему. Он хорошо знал Тоганью Зерку еще в Амлоте и,
выслушав ее историю, пообещал, что и она, и Мантар будут вознаграждены за
опасную работу, которую они вели в твердыне Зани. Мне он даровал титул и
пообещал дворцы и землю, как только правительство будет восстановлено в
Амлоте. Когда он узнал об отношении к нам граждан Санары, потому что мы
выглядели как Зани, он приказал принести всем троим новую одежду, а нам с
Мантаром парики. Затем он передал Зерку и Мантара на попечение слуг и взял
меня с собой к Джахаре, своей королеве. Я знал, что он хочет поговорить со
мной без посторонних и рассказать мне о Дуари - тема, которая все время
была у меня на уме, но о которой ни один из нас не заговорил. Маленькая
принцесса Нна была со своей матерью, когда мы вошли в апартаменты
королевы, и они обе приветствовали нас с большой сердечностью и подлинно
дружескими чувствами.
К счастью для Нна, ее не сковывали странные обычаи Вепайи, которые
сделали из Дуари фактическую пленницу в ее собственных покоях в дворце ее
отца. Нна была совершенно не ограничена в общении, как и другие члены
королевской семьи. Она была хорошей девочкой, гордостью Тамана и Джахары.
Через некоторое время после моего прихода гувернантка увела Нна, и я снова
увидел ее только после ужасного события и опасного приключения.
Как только я, Таман и Джахара остались одни, я обратился к Таману:
- Расскажи мне о Дуари, - взмолился я. - Сегодня утром я видел, как
энотар покинул Санару и направился в океан. Никто, кроме Дуари, не мог
управлять им, поскольку только она и я умеем летать на нем.
- Ты прав, - ответил он. - Это была Дуари.
- Она улетела, чтобы вернуть своего отца в Вепайю? - спросил я.
- Да. Минтеп по существу заставил ее так поступить. Она еще не
отказалась от надежды, что ты жив, и хотела остаться. Она собиралась
полететь в Амлот с бомбами и посланием, что она будет бомбить город, пока
тебя не освободят, но Минтеп не позволил ей. Он поклялся, что если ты жив,
он убьет тебя, как только увидит. Как отец, он в долгу у тебя за все, что
ты сделал для его дочери, но как джонг Вепайи он обязан убить тебя за то,
что ты посмел любить его дочь и взять ее в жены. Наконец он приказал ей
вернуться с ним в Вепайю и предстать перед судом аристократии Куаада за
нарушение одного из древнейших табу Вепайи.
- Это может означать для нее смерть, - сказал я.
- Да, она понимала это. Понимал и Минтеп, но династические законы и
обычаи Вепайи так пронизывают каждую клеточку их существа, что они почти
не могут себе представить, как их ослушаться. Дуари смогла бы, если бы
знала, что ты жив. Она сказала мне об этом и сказала еще, что она охотно
вернется в Вепайю, поскольку предпочитает смерть жизни без тебя. Не знаю,
что бы Минтеп стал делать, если бы она отказалась вернуться в Куаад.
Думаю, что он убил бы ее собственными руками, несмотря на то, что очень
любит ее. Я приготовился к такому повороту событий и защитил бы Дуари даже
ценой помещения Минтепа в тюрьму. Признаюсь тебе, что мы все были в очень
трудной ситуации. Я никогда до сих пор не видел, чтобы человек столь
несомненного ума, как Минтеп, был так безумно фанатичен, хотя и только в
одном вопросе. Во всех остальных отношениях он был вполне нормален и
окружал Дуари любовью и заботой преданного отца. Я часто задумывался, как
бы он поступил, если бы Дуари обнаружила тебя в Амлоте? Не могу себе
представить его с тобой в энотаре. Но скажи мне, что пошло не так в твоих
планах? Дуари сказала, что ты не покинул город на лодке, как должен был
сделать, если бы тебя освободили.
- Я поступил так, как было запланировано, но со мной были Зерка и
Мантар, а Дуари высматривала одинокого человека в лодке. Мой летный шлем с
меня сняли в комнате суда, так что ей не по чему было опознать меня. Она
приняла нас за троих Зани.
- Значит, она видела вас, - сказал Таман, - потому что она сказала, что
в гавани были только трое Зани. Когда ты не появился, как она надеялась,
она решила, что Зани убили тебя и бомбила город, пока не исчерпала запас
бомб. Затем она улетела прочь с Минтепом, Уланом и Леганом. Они оставались
в окрестностях Санары несколько дней, пока мы не запустили три шара, чтобы
сигнализировать, что можно безопасно возвращаться в Санару. Конечно, в то
время мы еще не знали, что тебя нет на корабле.
- А что с М...
