Эдгар Берроуз. Тарзан и люди-муравьи
страница №2
...ан смог рассмотреть их как следует. Самый высокий из нихдостигал ростом дюймов восемнадцати. Несмотря на смуглый оттенок кожи, не
вызывала сомнения их принадлежность к белой расе. Черты лиц отличались
правильностью, а сложение пропорциональностью.
Мужчина, которого спас Тарзан, был самым юным.
Пока Тарзан разглядывал пигмеев, тот приказал своим людям встать и,
повернувшись к спасителю, сделал жест, выражавший признательность и
дружелюбие. Тарзан ответил тем же: он сделал шаг вперед и протянул руку
ладонью вверх.
Вероятно, истолковав сей жест по-своему, юноша протянул Тарзану руку
для поцелуя. Но Владыка джунглей решил продемонстрировать равенство в
знатности, поэтому он опустился на одно колено, взял крошечную ладонь в свою
руку и склонил голову без намека на подобострастие, но с гордым
достоинством. Маленький полководец, казалось, был вполне удовлетворен и
поклонился в ответ с неменьшим достоинством. Затем он знаком предложил
следовать за всадниками, пересекавшими поляну.
Тарзан не смог отказаться от столь любезного приглашения воспитанного
молодого человека и, с любопытством разглядывая крохотных всадников, решил
последовать за ними. Воины собрали убитых и раненых. Свои пики они вложили в
металлические ножны, прикрепленные справа у седла. Кроме миниатюрного меча у
пехотинцев не было другого оружия. Лезвия этих мечей, обоюдоострые, длиной в
полтора дюйма, оканчивались острым концом.
Собрав убитых и раненых, они начали строиться. В это время юноша,
сопровождаемый шестью воинами, ударами меча умерщвлял раненых, которым уже
ничем нельзя было помочь. Жестоко, но вполне оправданно. Все кончилось
довольно быстро. Затем прикрепили оружие к седлам, выкопали могилу и
похоронили своих мертвецов.
Пока одни совершали погребальный обряд, другие изловили антилопу.
Построившись, все двинулись в путь. Не раздалось ни слова команды, юноша
лишь поднял свой меч, и стройные ряды, сомкнувшись, двинулись вслед за
предводителем. Группа воинов осталась, чтобы сопровождать Тарзана. Офицер
объяснил, что ему нужно двигаться за солдатами, которые будут указывать
путь, ибо Тарзан явно не мог поспеть за всадниками, почти пересекшими поляну
и ускакавшими далеко вперед.
Идя за воинами, Тарзан думал о юном алали, который охотился где-то
неподалеку. Но он решил, что скоро вернется и разыщет мальчишку.
Уже через час такого пути Тарзан начал выбиваться из сил. Он еле
поспевал за всадниками. Равнина оказалась не такой пологой, как это виделось
из леса. В высокой траве резвилось множество антилоп, которые убегали при
приближении всадников и великана.
Ветер дул от Тарзана к зарослям, и он не мог определить, что за зверь
там прячется. Когда же воины с пиками наперевес окружили заросли, оттуда
раздалось злобное рычание, и большая африканская кошка, выскочив из-за
кустов, бросилась на офицера. Он выставил пику, и животное всей своей
тяжестью обрушилось на ее острие, подмяв под себя и всадника. Со сломанным
копьем он упал с лошади. В этот момент подоспели еще четыре воина и вонзили
свои копья в тело кошки. Через мгновение все было кончено.
Тарзан отметил про себя, что пигмеи всегда были начеку и действовали
слаженно и решительно. Не прошло и десяти минут, а огромный зверь был уже
повержен. Да и битва с великаншей показала, что все они были храбрыми и
мужественными. Офицер, который, как выяснилось, не пострадал, упав с лошади
от удара зверя, тоже был храбр, хотя и очень молод.
Они двигались по равнине уже часов шесть. Ветер переменился, и Тарзан
почувствовал запах оленя. Сделав знак остановиться, Тарзан как мог объяснил
офицеру, что он голоден, а впереди — добыча. Нужно подождать, пока он будет
охотиться.
Офицер понял Тарзана, и пигмеи рассыпались так бесшумно, что даже
острый слух Тарзана не смог уловить ни единого звука. Он чувствовал, что
неподалеку пасется стадо антилоп. Вскоре из-за деревьев показались первые
животные. Крепко сжимая лук и стрелы, Тарзан осторожно подкрадывался к ним.
Пигмеи, удивленно разглядывая невиданное оружие, наблюдали за действиями
Владыки джунглей, затаив дыхание. Они были поражены, когда за несколько
мгновений Тарзан поразил трех антилоп.
Когда воины подошли к Тарзану, тот уже собирал добычу. Они возбужденно
загалдели, не отрывая взглядов от страшного оружия, которым Тарзан владел в
совершенстве. Для них антилопы были такими же огромными, как слон для
человека. Приблизившись к Тарзану, они заулыбались и захлопали в ладоши. Тот
решил, что они ему аплодируют.
Собрав стрелы и сложив их в колчан, Тарзан жестом попросил у офицера
его меч. После минутного колебания, под пристальными взглядами остальных
воинов, он решился и протянул оружие. Тарзан принялся спокойно свежевать
подстреленных антилоп, затем отрезал кусок мяса и начал есть, жадно глотая.
Пигмеи пришли в растерянность, а некоторые в ужасе бросились прочь, видя,
что их спутник ест сырое мясо. Наверное, они подумали, что этот гигант,
будучи голодным, может полакомиться и кем-нибудь из них.
Освежевав остальные туши и сложив мясо в свою сумку, насытившийся
Тарзан двинулся дальше.
Казалось, пигмеи продолжали оставаться в растерянности. Они приглушенно
переговаривались, с опаской оглядываясь на Тарзана. За себя они были
спокойны, так как не ведали страха, но сомневались, стоит ли вести этого
великана, который ест сырое мясо, к себе в страну.
Полдень был на исходе, когда Тарзан заметил группу всадников, галопом
скакавших им навстречу. Благодаря своему росту, Тарзан первым увидел их,
тогда как остальным мешал кустарник. Тогда он остановился и, прежде чем
офицер сообразил, что происходит, осторожно сгреб всадника с лошадью своими
могучими руками и поднял их над головой. Маленькие воины всполошились,
раздались крики угрозы, но, заметив улыбку на губах Тарзана, они
успокоились. Кивком головы он указал на приближающуюся кавалькаду, и офицер,
вглядевшись с высоты, сделал успокаивающий жест. Это были друзья.
Минуту спустя Тарзан был окружен толпой возбужденных дружелюбных
пигмеев, среди которых он узнал и юного полководца, спасенного им из лап
ужасной женщины.
Между сановными пигмеями состоялась короткая беседа, и по выражению лиц
Тарзан понял, что случилось нечто серьезное. Он не догадывался, что
предметом обсуждения являлся он сам. Пигмеев насторожило то, что он
употреблял в пищу сырое мясо, и им было неясно, не принесет ли этот гигант
какую-то неизвестную опасность их народу. Однако сомнения быстро развеял
офицер сопровождения. Он доложил, что, несмотря на голод, Тарзан не тронул
никого из его солдат, а терпеливо дожидался момента, когда можно будет
поохотиться. Без дальнейших проволочек группа двинулась в дальнейший путь.
Выйдя из леса на равнину, Тарзан увидел множество крошечных человечков,
снующих в отвалах пустой породы. При более внимательном рассмотрении стало
ясно, что это не просто нагромождение камней, а некое симметричное строение.
Рабочие сновали в одном и том же направлении по незаконченной конструкции и
исчезали в отверстиях. Навстречу им двигался другой поток рабочих, но уже с
пустыми руками, исчезавших в других отверстиях. На равном расстоянии от этих
человеческих потоков двигались вооруженные люди.
Создавалось впечатление, что движутся муравьи в своем муравейнике.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Могучий белый мужчина, затаившись в непроходимой чаще, припал к земле.
Одной рукой он зажимал рот маленькой темнокожей девочке, другой держал нож у
самой ее груди. Но глаза мужчины были устремлены не на девочку, а на тропу,
по которой двигались охотники из племени Обебе. Они подошли совсем близко,
но Ухха не могла позвать на помощь, так как острый кинжал упирался в грудь.
Она слышала, как они, о чем-то разговаривая, прошли мимо. Вскоре их шаги
затихли вдали, и испанец, вскочив на ноги, поволок ее на тропу, по которой
они брели долго и безрезультатно, продираясь сквозь чащу.
***
В селении пигмеев Тарзана встретили радушно, и ему было позволено
остаться здесь, пока он не привыкнет к их укладу жизни и не овладеет их
языком. Легко усваивая самые разные наречия и диалекты, Тарзан не видел в
этом проблем. Прошло совсем немного времени, и он начал объясняться на языке
людей-муравьев. Поначалу он предположил, что ему придется использовать язык
жестов, как это было с алали, но вскоре убедился, что люди-муравьи
изъясняются звуками, как и люди белой расы. Видя лингвистические успехи
Тарзана, король пигмеев Адендрохакис рекомендовал своим подданным всячески
способствовать Тарзану в овладении их языком.
Адендрохакис был особенно расположен к Тарзану потому, что спасенный им
юный полководец являлся наследником престола, принцем Комодофлоренсалом. Вот
почему были созданы все условия, чтобы Тарзану жилось хорошо среди населения
королевства. Сотня рабов доставляла ему пищу и плоды. Когда Тарзан
прогуливался среди куполообразных зданий, несколько всадников скакали
впереди, расчищая дорогу, чтобы он ненароком кого-нибудь не раздавил. Но
Тарзан и так был очень осмотрителен, и несчастных случаев подобного рода не
произошло.
Овладев языком аборигенов, Тарзан узнал много интересного о жизни этого
славного народа. Принц Комодофлоренсал постоянно сопровождал гиганта, давая
пояснения. Собственно от него и узнал Тарзан так много. Он не уставал
знакомиться с городом. Особенно его заинтересовало сооружение относительно
больших куполообразных домов, которые были выше даже Тарзана. Их высота
достигала десяти и более футов. Четыре отверстия образовывали четыре входа.
Коридоры первого этажа отделялись перегородками, выполненными из гальки.
Дворец Адендрохакиса был выстроен по такому же образцу. И вообще весь
город состоял из таких же куполообразных зданий, только меньших размеров.
Внутри куполов действовала хорошая вентиляция — по наружной стороне
виднелось множество окон.
Тарзан наблюдал за возведением нового здания с живейшим интересом,
понимая, что это уникальная возможность, которая может не повториться.
Совершенная по-своему конструкция напоминала улей. Понимая речь аборигенов,
Тарзан узнал, что рабы являются пленниками, захваченными в результате боевых
походов или их потомками. Порой сменялось так много поколений, что они уже
забывали свою родословную и считали себя жителями города и подданными короля
Адендрохакиса. В основном к ним относились терпимо, особенно начиная со
второго поколения. Почти все пленники трудились рудокопами, каменотесами,
строителями. Но уже второму поколению жилось легче, так как они обучались
различным наукам и могли работать почти по призванию. Благодаря же смешанным
бракам, некоторым из них удавалось подняться до уровня привилегированных
классов.
На вопрос Тарзана, почему делаются такие странные исключения и
разрешаются смешанные браки, ему ответили:
— Много веков тому назад, еще в годы правления Кламатоаморсала в
городе Троханадалмакуса воины Велтописхаго — короля города Велтописмакуса
пошли войной на наш Троханадалмакус и в жестокой битве победили нашу армию,
разгромив ее. Тысячи мужчин и женщин были угнаны в плен. Единственное, что
спасло нас от полного истребления — храбрость наших рабов, отчаянно
защищавших своих хозяев. Кламатоаморсал, мой предок, сражаясь с врагами,
обратил внимание на выносливость и смелость рабов. Они были намного сильнее,
в то время как аристократы, возможно, более мужественные, выдохлись
практически в самом начале битвы.
Когда сражение закончилось, Кламатоаморсал собрал всех старших
офицеров, оставшихся в живых и не попавших в плен. Он сказал, что мы
потерпели поражение не потому, что армия враждебного монарха оказалась
сильнее, а потому, что наши солдаты оказались слабее. Он спросил, в чем тут
причина, и что делать? Самый юный мужчина, раненый и ослабевший от потери
крови, предложил самое правильное решение. Он объяснил наше самое слабое
место.
Он обратил внимание присутствующих на то, что вся раса Минанианс была
древней и веками не происходило обновления крови. В то время как набранные
изо всех городов рабы перемешивались и становились все сильнее с каждым
поколением. Так что они вполне могли со временем или совершить революцию,
или выступить против своих врагов, хотя им и не разрешалось носить оружие.
Этих рабов — первого и второго поколения — легко можно было узнать по
ярко-зеленым туникам, доходящим почти до колен. Это было единственное их
отличие от остальных каст. На груди и на спине они носили эмблемы черного
цвета, обозначающие город, в котором раб родился, и имя рабовладельца,
которому он принадлежал.
В городе можно было заметить и рабов в белых туниках. Они надзирали за
работой низших каст, пользуясь полной свободой передвижения, и обладали
множеством привилегий. С кастами других рабов их объединял лишь особый
покрой сандалий, указывающий на принадлежность тому или иному рабовладельцу.
У второго поколения рабов были такие же эмблемы. Они родились в этом
городе и считались его жителями. Среди них тоже имелись более
привилегированные группы. Они носили маленькие значки на плечах, указывающие
на род занятий: парикмахер, повар, портной и т. д. Богатые семьи занимались
сельским хозяйством, но все работы выполнялись рабами. Исключения составляли
лишь особо отличившиеся рабы.
Все пространство вокруг города было окружено непроходимой чащей.
Для пигмеев, жизнь которых с таким интересом изучал Тарзан, окрестный
лес был действительно непроходимым. Для Владыки джунглей он был как дом
родной. Он всегда мог укрыться в джунглях, спасаясь от врагов, но Тарзан
находился среди дружественного народа и его очень интересовал их образ
жизни. Он замечал каждую мелочь и наслаждался жизнью.
Внезапно все изменилось. Это произошло ранним утром, когда первые лучи
солнца озарили небо на востоке.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Юный алали, сын Первой женщины, метался по джунглям в поисках Тарзана
— единственного человека, которому было отдано его примитивное сердце и за
которого он готов был отдать жизнь. Но поиски оказались напрасными. Вместо
Тарзана он встретил двух стариков из своего племени, и они втроем двинулись
дальше. Новые знакомые не придали никакого значения оружию молодого
охотника. Они вполне обходились дубинками и каменными ножами. Их рацион
составляли фрукты, орехи и коренья. Юному же алали этого теперь было мало.
Он охотился на антилоп и птиц, радуясь той легкости, с которой добывал
пропитание. А когда еды оказывалось больше, он отдавал излишки своим
попутчикам, которые неотвязно следовали за ним.
Он уже существенно отличался от них — старики туго соображали и никак
не могли понять, каким образом ему так легко удается добывать дичь. Сын
Первой женщины даже немного загордился, видя такое к себе уважение. Иногда
он просто забывал об осторожности и становился безрассудным. Однако,
несмотря на весь пиетет, с которым старики относились к своему юному
соплеменнику, они не верили, что такое легкое оружие может помочь в схватке
с ужасными женщинами и противостоять их грозным дубинам.
И вот однажды они столкнулись с одним из этих страшных созданий.
Старики тут же бросились наутек и, только отбежав на безопасное расстояние,
и убедившись, что за ними нет погони, остановились, желая посмотреть, что
станет с их гордым молодым спутником.
С удивлением они увидели, что юноша и не думал спасаться бегством. Он
стоял на том же самом месте, невредимый, и натягивал свой лук. Безумец! Один
удар дубинки — и от него мокрого места не останется! Смелость нужна во
время охоты, а не в схватке с непобедимой женщиной.
Женщина, удивленная таким поведением слабого мужчины, с изумлением
рассматривала его, а он спокойно стоял напротив, глядя ей прямо в глаза. Что
ж, надо проучить этого юного нахала!
Она крепко сжала в руке камень.
Старики с любопытством выглядывали из-за кустов. Вдруг они увидели, как
лицо женщины исказилось гримасой боли, и стрела вонзилась ей в грудь. Она
опустилась на колени, затем рухнула навзничь. Несколько конвульсивных
движений — и все было кончено. Юный алали спокойно подошел к остывающему
трупу, выдернул стрелу и стал ждать, пока старики, оправившись от
потрясения, подойдут к нему.
С гораздо большим интересом они разглядывали теперь лук и стрелы, а
также небольшую ранку на груди у женщины. Это казалось невероятным. Юноша же
высоко поднял голову, горделиво поглядывая на соплеменников. Он явно
наслаждался сложившейся ситуацией, потому что еще ни один мужчина-алали не
одерживал победы в схватке со столь грозным противником. Он решил еще больше
удивить их. Юный охотник схватил труп, подтащил к дереву и привалил спиной к
стволу. Затем, отойдя футов на двадцать, он дал знак внимательно следить за
его действием. Подняв тяжелое копье, он с силой метнул его в эту
своеобразную мишень. Копье легко прошило мертвое тело насквозь. Возбуждение
охватило всех. Один из стариков тоже захотел попробовать. Он метнул копье,
но промахнулся. Второго также постигла неудача. Затем они принялись изучать
лук и стрелы. Быстро летело время, но никто не вспоминал ни о еде, ни о сне.
Наконец сын Первой женщины решил, что пора мужчинам изготовить себе такое же
оружие. Это был знаменательный день в истории алали, но вряд ли они понимали
значение происходящего...
***
Итак, пребывание Тарзана в гостеприимном городе Троханадалмакус было
прервано целым рядом неожиданных событий, приведших к невероятной развязке.
Тарзан спал на своей травяной постели, устроенной под деревом, растущим
на окраине города короля Адендрохакиса. На востоке уже занималась заря,
когда Тарзан вдруг проснулся, разбуженный низким гулом, который уловило его
чуткое ухо. Звук был далеким и нечетким, но тем не менее мешал спать.
Проснувшись, Тарзан продолжал лежать, прислушиваясь. Казалось, звук идет
откуда-то из самых недр земли, либо с ее поверхности. Можно было
предположить, что неподалеку кто-то стремительно передвигается. Некоторое
время Тарзан пребывал в растерянности, но внезапно его сознание пронзила
тревожная мысль, и он вскочил на ноги. Владения короля Адендрохакиса
начинались в сотне ярдов. Добежав до южного входа, Тарзан крикнул крошечному
часовому:
— Доложи королю, что Тарзан слышит приближение к Троханадалмакусу
множество лошадей, и если он не ошибается, то каждая несет на своей спине
вражеского воина.
Слова Тарзана тут же были переданы дежурному офицеру, который
встревоженно спросил:
— Что случилось? Гость короля утверждает, что слышит приближение к
городу множества всадников? С какой стороны?
Тарзан указал на запад.
— Это Велтописмакасианс! — воскликнул офицер и, повернувшись к
часовым, приказал:
— Немедленно разбудите Троханадалмакуса, я предупрежу всех жителей
королевства!
И он бросился в город поднимать народ. Весть моментально облетела все
королевство, и вот уже из северных и южных ворот каждого отсека стали
появляться вооруженные всадники, из восточных и западных — пехотинцы. Не
было никакой паники, все двигались с точностью хорошо отлаженного механизма.
Видно, они действовали по заранее продуманному плану. Во всех направлениях
двигалась конница, окружая город непрерывной лавиной, призванной отразить
первый натиск врага. Эта оборонительная линия защищала городские стены, не
давая противнику проникнуть в центральную часть города, его сердце.
Пехотинцы тоже двигались по своим направлениям, прикрывая в основном
западный фланг. В самом городе оставался резерв, свежие силы, которые могли
быть использованы в нужный момент. Во главе этих войск стоял сам
Адендрохакис, отвечавший за оборону города.
Принц Комодофлорендосал командовал основной группой кавалерии перед
центральным входом, готовясь принять на себя главный удар. Вся армия заняла
территорию примерно в две квадратные мили.
Быстро светало, и Тарзан уже без труда наблюдал за всеми военными
приготовлениями. Он восхищался минаниансами. Ни криков, ни пения, лишь на
лицах застыло выражение решимости и восторга. Они не нуждались в призывах и
лозунгах.
Тарзан поинтересовался у стоявшего рядом офицера, нападают ли его
соплеменники первыми.
— Нет, — ответил офицер с улыбкой. — Минаниансы никогда не нападают
первыми.
— Как вы думаете, в самом городе будет сражение? — спросил Тарзан.
— Вряд ли. Пожалуй, сегодня будут задействованы лишь кавалеристы,
продвинувшиеся далеко от стен города. Думаю, пехотинцы даже не успеют
поднять лук и выпустить стрелу. Битва будет молниеносной. Ведь обычно только
кавалерия и сражается.
— Я вижу, вы всей душой стремитесь в ряды кавалеристов. Почему же вы
не с ними?
— Каждый должен быть на своем месте и выполнять свой долг, — ответил
офицер. — Мы делаем одно дело, и любое место одинаково важно.
Тарзан взглянул на запад. Воины сохраняли спокойствие, ожидая
неприятеля. Кавалеристы развернулись в линию длиной около двух миль,
казалось, им нет конца. В рядах никакого волнения. Тарзан прекрасно сознавал
нависшую опасность. Он сравнивал пигмеев со своим народом и испытывал к ним
искреннее уважение. Это были настоящие борцы за свободу, воины, герои. Они
шли в бой без понуканий и уговоров.
Воспользовавшись временным затишьем, Тарзан подошел к Адендрохакису,
окруженному группой офицеров. На короле был расшитый золотом камзол,
опоясанный кожаным ремнем с золотой пряжкой. Сбоку висел меч в ножнах.
Кожаные краги закрывали ноги, золотая кольчуга защищала верхнюю часть
туловища, на голове красовался золотой шлем с забралом.
Король узнал Тарзана и поприветствовал его.
— Капитан доложил, что именно вы предупредили о приближении
неприятеля. Народ выражает вам свою признательность. Как нам вернуть свой
долг? Тарзан сделал нетерпеливый жест.
— Ни о каком долге не может быть и речи, ваше величество. Я ценю и
дорожу вашей дружбой. Разрешите мне присоединиться к вашему отважному сыну.
Вот все, о чем я хотел бы просить вас.
— Да самого своего смертного часа я останусь твоим другом, Тарзан, --
произнес взволнованный и растроганный король. — Делай, как знаешь, ты
свободен выбирать, но прошу, будь осторожен.
Впервые в этой стране Тарзана назвали по имени. Обычно его величали
Спасителем Принца, Гостем Короля, Гигантом из Леса и тому подобное.
Обращение же по имени у минаниансов означало дружеское расположение. Теперь
Тарзан как бы признавался членом королевской семьи.
— Вы оказали мне большую честь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы
помочь вашему народу, — понизив голос, тихо прошептал Тарзан, тронутый до
глубины души сердечностью и искренней любовью, с которой король отнесся к
нему.
Тарзан занял свое место на передовой. По пути он выломал огромный сук,
так как лук и стрелы были явно бесполезны в схватке с крошечными
противниками. Вдруг он увидел скачущего во весь опор всадника, но,
каких-либо признаков неприятеля не обнаружил. Принц Комодофлоренсал,
несколько удивленный появлением Тарзана, тем не менее тепло приветствовал
его и объяснил ситуацию.
— Я только что послал к королю гонца с донесением. Наши разведчики,
преодолев передовую линию противника, сумели проникнуть в их главный лагерь.
Самый отважный смог вернуться и сообщить, что их основные силы — около
тридцати тысяч воинов — готовы к атаке.
Как только принц умолк, с запада послышался грозный гул.
— Идут! — воскликнул принц.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Усевшийся на рога мертвого Горго гриф вдруг ощутил некоторое движение
где-то поблизости. Повернув голову на шорох, он увидел львицу, медленно
подкрадывающуюся к добыче. Но гриф Ска не испугался. Львица скоро уйдет. Он
привстал и захлопал крыльями, отгоняя львицу от падали. Затем он успокоился,
но в тот же миг что-то сильно ударило его в шею, причинив резкую боль. Не
успев взлететь, Ска упал на спину и забился в конвульсиях, судорожно хлопая
крыльями о землю.
Удивленная львица уставилась на Ска. Она еще никогда не видела, чтобы
Ска вел себя так странно. Вдруг птица замерла. Задрав хвост, львица
бросилась прочь... Никогда больше Ска не поднимется в небо...
***
— Идут! — воскликнул принц.
Тарзан пристально вглядывался в сторону запада, откуда доносился
грозный гул. С высоты своего роста он видел гораздо дальше, чем низкорослые
минаниансы.
— Наши передовые дозоры опрокинуты, — сообщил он принцу.
— Вы видите противника? — спросил принц.
— Да.
— Пожалуйста, держите меня в курсе всего происходящего.
— Они двигаются несколькими рядами, растянувшись единым фронтом на
несколько миль, — доложил Тарзан. — Наши дозорные скачут впереди них, не
будучи в состоянии остановиться и принять бой.
Принц отдал короткую команду. Тотчас сотни всадников двинулись в разные
стороны, чтобы ударить по противнику с флангов.
— Их вторые и третьи линии вклинились в центр нашей кавалерии и
продолжают приближаться, — продолжал Тарзан. — Они сблизились с передовым
отрядом, шедшим им навстречу, и разорвали его ряды.
Взволнованным тоном Комодофлоренсал отдал приказ.
— Пора начинать сражение. Вы же отправляйтесь в тыл — через несколько
минут здесь будет вражеская конница. Как только они подойдут, мы вступим в
бой, плечом к плечу отстаивая город. Если они решили смаху ворваться в
город, прорвав нашу цепь, мы развернемся и начнем преследование. Все
происходит молниеносно. При их превосходящей численности они сумеют
захватить немало пленных, впрочем, и мы тоже. Это случится очень скоро! Вы
должны срочно вернуться в город, если, конечно, еще не поздно.
— Думаю, мне лучше остаться, — ответил Тарзан.
— Но они возьмут тебя в плен или убьют! Тарзан улыбнулся и помахал
своей дубиной.
— Я не боюсь, — просто сказал он.
— Это потому, что ты еще с ними не сталкивался. Разумеется, твой рост
дает тебе некоторое преимущество. Ты выше минаниансов в несколько раз, но
ведь врагов тридцать тысяч!
Комодофлоренсал сорвался с места и поскакал к своей армии, чтобы
объявить о готовности, поскольку враг приближался. Принц безусловно сделает
все от него зависящее, чтобы их странный гость не оказался в плену, так как
уважает его мужество и желание помочь народу Минанианс. Но сейчас он должен
скакать к своим.
Тарзан наблюдал за быстро приближающимся противником. Цепь за цепью,
подобно океанским волнам, катились они на город. Все видимое пространство
вокруг заполняла грозная лавина, приближаясь с каждой минутой. Тарзан видел,
как сошлись в схватке передовые отряды. Каждый дрался со своим противником,
поединки протекали молниеносно. Убитые падали с лошадей, но черной лавине,
казалось, не будет конца. Встающие на дыбы кони, окровавленные мечи,
падающие трупы — все смешалось, как в кошмарном сне. Тарзан оказался в
эпицентре сражения. Он размахивал дубиной, разметая врагов в стороны, но ему
постоянно приходилось сдерживать движения, так как он боялся задеть своих.
Поэтому ему пришлось немного выждать, пока битва не переместится в сторону.
Когда это произошло, он оказался в окружении врагов. Он видел выражение
удивления на лицах поверженных противников, удивления, но не страха. Наконец
он очутился один среди массы всадников. Они шли волна за волной, и,
казалось, ничто не может поколебать стройности их рядов.
Тарзан отбросил ненужную дубину и принялся сражаться голыми руками. Он
расшвыривал врагов в стороны, сбрасывал их с седел, но они все шли и шли.
Они вертелись вокруг Тарзана, соскакивали с лошадей и бросались на него.
Один из них, изловчившись, высоко подпрыгнул и ударил Тарзана головой в
живот. Удар был такой внушительный, что Тарзан задохнулся от боли и отступил
назад. Другие пытались достать его своими маленькими мечами или кололи
пиками уже окровавленные ноги. Около сотни пигмеев окружали его и висели на
нем, и гигант ничего не мог сделать. Вместо упавших поднимались новые бойцы.
Тарзан с грустной улыбкой подумал, что он в несколько раз больше и
сильнее их, но не в состоянии одержать победу. Их слишком много. Он
прекрасно понял, что окружен и помощи ждать неоткуда: воины Троханадалмакуса
сами едва отбиваются от наступающего противника.
Он продолжал отражать град ударов, сыпавшихся на него со всех сторон,
как вдруг кто-то вновь очень точно двинул его в живот, и, задохнувшись,
Тарзан потерял сознание и рухнул на землю. Словно муравьи, крошечные воины
бросились на добычу. На секунду придя в себя, Тарзан сделал попытку встать,
но это было последним, что он запомнил, прежде чем окончательно потерять
сознание...
***
Ухха лежала на подстилке из травы под большим деревом в непроходимой
чаще джунглей. Была ночь, но девочка не спала. Сквозь листву она наблюдала
за белым человеком, лежавшим рядом с небольшим костерком. Веки девочки были
прикрыты, поскольку она боялась, как бы мужчина не заметил, что она следит
за ним. Ухха не опасалась больше белого человека. Только ненависть, дикая и
необузданная, наполняла ее сердце. Она давно уже поняла, что он не речной
дьявол. Эстебан Миранда боялся джунглей, а речной дьявол ничего не боится.
Не верила она и в то, что он — Тарзан. В детстве она слышала множество
историй о смелости и непобедимости Владыки джунглей, а когда обнаружила, что
Эстебан Миранда боится диких животных и совершенно не приспособлен к жизни в
лесу, то окончательно уверилась, что он не знаменитый Тарзан, а просто
обыкновенный белый трус. Она потеряла к нему всяческое уважение, а вместе с
ним исчез и страх. Правда, он был намного сильнее ее, грубый и жестокий. Он
мог ударить ее, если злился. Но кроме физической боли он не мог причинить ей
другого вреда. Уже много раз маленькая Ухха задумывалась над тем, как бы ей
убежать от него, но после первой неудачной попытки оставила эту мысль — она
тоже боялась одна оставаться в джунглях. Но совсем недавно она пришла к
выводу, что белый вряд ли сможет ее защитить в случае нужды. При первой же
опасности Миранда моментально бросался к ближайшему дереву, забыв о девочке.
Он мог в любой момент, спасая свою шкуру, бросить Ухху, и тогда ее судьба
оказалась бы незавидной.
Так что, несомненно, одной ей хуже не будет. Но прежде чем она покинет
его, она должна сполна отплатить за жестокость и грубость. Кроме того, она
понимала, что надо как-то умилостивить и своих соплеменников и Обебе, ведь
это она помогла белому бежать. Ухха была почти уверена, что ей удастся найти
дорогу в родное селение, хотя путь предстоит трудный и долгий. Она не станет
убивать белого, бог этого не простит, она лишь сыграет с ним злую шутку,
которую тот запомнит до конца своих дней.
Итак, маленькая туземка лежала на своей подстилке и наблюдала за
испанцем, задремавшим у огня. Рядом с ним находился мешочек, который Эстебан
Миранда никогда не выпускал из рук. Маленькая Ухха знала, как дорожил он
содержимым этого мешка. В нем хранились красивые камни. Девочка не ведала,
что это были алмазы, она только понимала, что белый готов скорее расстаться
с жизнью, чем с ними. Миранда мог часами любоваться их блеском.
Налюбовавшись, он прятал камни в мешок и очень берег его, боясь потерять. Да
и сейчас, во сне, он не расставался с мешком и не выпускал его из рук.
От маленького костра разбегались фантастические тени. Испанец спал, а
Ухха осторожно за ним наблюдала.
Вдруг в кустах мелькнула голова огромного льва. Его зеленые глаза
уставились на огонь. Нума был голоден. Он знал толк в человеческом мясе и не
имел ничего против того, чтобы отведать его и сейчас, но не любил огня.
Поэтому он исчез так же внезапно, как и появился. Нума не боялся огня, но
ему было неприятно смотреть на него, как на полуденное солнце, которое
слепило глаза и мешало охотиться. А пляшущие тени действовали ему на нервы.
Ухха не обращала внимания на эти тени. Она лежала тихо, не подозревая,
что только что здесь был голодный Нума. Ухха прислушивалась к потрескиванию
костра и обдумывала план действий.
Равномерное дыхание испанца говорило о том, что он спит. Девочка
выждала некоторое время, потом подкралась к нему и привстала на колени. В
руке она сжимала дубинку. Резко замахнувшись, она опустила дубинку прямо на
голову спящего. Одного раза, пожалуй, хватит. Ухха вскочила на ноги. Она
надеялась, что испанец, слегка оглушенный, скоро очнется и обнаружит, что
его драгоценные камни похищены.
В этом и состояла месть Уххи! Она перерезала ножом веревку и, схватив
мешок, исчезла в джунглях.
Долгое время скитаясь с испанцем, Ухха потеряла ориентиры и теперь не
имела ни малейшего представления о том, где искать дорогу к дому. Она
наткнулась на тропу, протоптанную слонами. Путь освещала луна. Было как-то
жутко. Ухха усилием воли заставила себя идти вперед, стремясь как можно
дальше уйти от Миранды, пока тот не пришел в сознание.
В сотне ярдов от девочки голодный Нума почуял запах человека и
насторожился. Теперь ничто не отвлекало его внимания: ни пляшущие тени, ни
огонь — был только запах человека. Щелкнув огромными челюстями, Нума
затаился.
Ухха торопливо шла по тропе. Она была уже рядом с Нумой, но тот медлил.
В запахе приближающегося человека почудилось что-то странное. Впрочем, нет,
это всего-навсего беспомощное слабое существо.
Ухха остановилась, не подозревая, что в нескольких шагах притаился
огромный, голодный и потому вдвойне опасный зверь. Когда девочка двинулась
дальше, Нума неслышно прыгнул на тропу сзади. Так они и шли в ночи леса --
кровожадный лев и маленькая темнокожая девочка, не ведающая, что смерть
крадется за ней по пятам.
Шаг за шагом Нума постепенно сокращал расстояние, и наступил миг, когда
он решил поужинать.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Очнувшись, Тарзан обнаружил, что лежит на земляном полу в огромной
комнате. Еще не понимая, что с ним произошло, он заметил, что помещение ярко
освещено, и, лишь окончательно придя в себя, увидел источник света — две
большие свечи, футов по пять каждая. Эти свечи заинтересовали его. Чуть
позже он разглядел человек пятьдесят мужчин ростом с него самого. Кто эти
люди? Где он?
Он чувствовал боль во всем теле, особенно в скрученных за спиной руках.
Он попробовал пошевелить пальцами, но безрезультатно. Ноги были свободны от
пут, и, с усилием приподнявшись, Тарзан сел.
Как ни странно, но воины, находившиеся в комнате, своей военной формой
и внешностью очень напоминали солдат Велтописмакасианса, но были таких же
размеров, что и сам Тарзан. Многие из них расположились на скамейках за
столами. Кое-кто был ранен. Между столами сновали несколько человек,
оказывая нуждающимся необходимую помощь. Эти санитары были облачены в белые
туники, как и привилегированные рабы Троханадалмакуса. Один из них, заметив,
что Тарзан пришел в себя, приблизился к нему вплотную и воскликнул:
— Хо! Наконец-то гигант очнулся. Твой рост мало помог тебе, и теперь
мы такие же большие, как и ты! Мы тоже великаны!
Он повернулся к своим товарищам, заливаясь смехом. Понимая, что он
находился в плену и окружен врагами, Тарзан решил не произносить ни слова.
Поэтому он ничего не ответил.
— Он нем, как огромная грудастая женщина-алали, — съязвил один из
воинов.
— Наверняка, он пещерный житель, — предположил другой.
— А может, он из Зерталаколос, — сказал третий.
— Но их мужчины трусливы, — снова вмешался первый, — а этот
сражался, как настоящий боец.
— Да, он и безоружный дрался до последнего.
— А ты видел, как он расшвыривал солдат в стороны?
— Он ведь не отступил ни на шаг и все время улыбался.
— Нет, он не похож на мужчину Зерталаколос. Спроси, какого он племени?
Тот, кто первым обратил внимание на очнувшегося Тарзана, задал ему этот
вопрос, но ответом ему было молчание.
— Он не понимает нас, — произнес воин. — Но не думаю, что он
Зерталаколос. А вот кто — ума не приложу.
Он подошел к Тарзану и осмотрел его раны.
— Ничего страшного. Дней через шесть, а то и меньше, он будет здоров.
Они промыли раны, наложили какую-то мазь и поставили перед ним еду,
воду и молоко антилопы. Затем освободили его руки, но стянули талию цепью,
прикрепив один конец к кольцу в полу.
Поскольку они уверились, что Тарзан не понимает их языка, они
заговорили свободнее. Но этот язык оказался весьма похож на язык
Троханадалмакуса, и Тарзан понимал все. Из разговоров он уяснил, что битва
закончилась не в пользу короля Адендрохакиса. Его армия понесла тяжелые
потери. Было много убитых и взятых в плен, тогда как противник потерпел
гораздо меньший урон. Сражение завершилось молниеносно.
Но как они сумели превратиться в людей нормальных размеров? Тарзан
ломал голову, однако не находил объяснения. Чудеса, да и только!
Раны быстро затягивались. О пленнике тщательно заботились, выполняя
особый королевский указ на этот счет.
Наконец неделю спустя, полдюжины конвоиров пришли за ним, сняли цепь и
куда-то повели. Они долго пытались втолковать ему, что от него требуется, но
Тарзан по-прежнему делал вид, что не понимает их языка. Однако из разговора
конвоиров он уловил, что его ведут к королю, пожелавшему познакомиться с
необыкновенным пленником.
Длинный коридор, по которому они шли, слабо освещался свечами.
Навстречу то и дело попадались рабы и солдаты. Рабы были облачены в белые
туники с красными эмблемами, либо в зеленые, но тоже с красными эмблемами.
Через равные промежутки попадались лестницы, ведущие вверх. Тарзан
подумал, что по конструкции здание напоминает те, что он видел в городе
Адендрохакиса, но, прикинув сообразно своему росту его пропорции и размеры,
пришел в замешательство: здание должно было быть колоссальным.
Наконец, свернув направо, они остановились перед входом в большое
помещение, озаряемое светом множества свечей. На полках виднелись
рассортированные туники, сандалии, оружие и еще множество предметов.
Сопровождающий подозвал раба в белой тунике и приказал:
— Зеленую тунику для парня из Троханадалмакуса!
— Кто его хозяин? — поинтересовался раб.
— Он принадлежит Зоантрохаго, — ответил конвоир. Раб проворно
засуетился и вскоре принес зеленую тунику. Достав две эмблемы и быстро
начертав на них чернилами девиз, он прикрепил их на спину и на грудь
Тарзану. Тот не мог прочитать, что написано, так как не успел овладеть
письменной речью. Раб подал пару сандалий, и Тарзан, облачившись в этот
наряд, двинулся дальше, сопровождаемый своими конвоирами.
Теперь они шли по хорошо освещенным коридорам, стены которых были
расписаны орнаментами, изображениями сцен охоты, сражений. Воинов попадалось
великое множество, больше стало и рабов в белых туниках, тогда как в зеленых
— не встречалось совсем.
Коридор упирался в дверь, отделанную золотом. Сопровождающий сделал
знак остановиться.
— По приказу короля мы привели раба Зоантрохаго, — сказал он часовым.
— Это великан, которого мы пленили в битве.
Один из часовых повернулся к своему напарнику.
— Передай это королю!
После долгих расспросов и досмотра часовые распахнули тяжелые двери, и
Тарзан очутился в тронном зале. Потолок, украшенный восхитительными
арабесками, поддерживали массивные деревянные колонны. На стенах, наполовину
скрытых панелями, виднелись узоры орнамента и сцены героических походов и
битв.
Кроме двух часовых в зале никого не было. Один из них приоткрыл дверь в
следующую комнату, и Тарзан увидел нескольких воинов, которые в богато
разукрашенных нарядах восседали на невысоких скамейках. Посередине на
высоком стуле возвышался воин, внимательно слушавший говорящих. Но когда
начинал говорить он, все замолкали. Когда он раздвигал губы в легкой
усмешке, все начинали громко хохотать. Их глаза неотрывно следили за
выражением его лица, с тем, чтобы вовремя среагировать на малейшее изменение
его настроения.
Конвоир, приведший Тарзана, сделал знак остановиться и, дождавшись,
когда наступит тишина и сидящий в центре обратит на него свое внимание,
опустился на колено, воздел вверх руки со сложенными ладонями и выгнулся в
приветственном "поклоне".
— О, Элкомолхаго, король Велтописмакуса, владыка и повелитель всех
людей! Наимудрейший и наихрабрейший! По твоему приказу раб Зоантрохаго
доставлен!
— Встань и подведи его поближе, — приказал человек, сидящий на стуле
с высокой спинкой, и, обратившись к свите, спросил:
— Это тот великан, которого мы захватили под Троханадалмакусом?
— Мы слышали о нем, о Наиглавнейший, — ответили приближенные хором.
— И о храбрости?
— И о храбрости, Наимудрейший.
— Ну и что вы обо всем этом думаете? — спросил король.
— То же, что и вы, о Великий Вождь!
— А что я думаю? — снова спросил король, разглядывая окружающих.
Приближенные в замешательстве обменялись быстрыми взглядами.
— Что он об этом думает? — зашептались они. Наконец один, с надеждой
взглянув на соседа, громко спросил:
— Что думаешь об этом ты, Гофолосо?
— Позволю себе заметить, что Зоантрохаго прежде должен был
посоветоваться со Всемогущим и Всемудрейшим.
— Правильно! — воскликнул король. — А Зоантрохаго не посоветовался.
А ведь именно я первым сформулировал вопрос и решил проблему.
Раздались громкие крики восхищения.
— Ничто не может сравниться с нашими успехами, — продолжал король, --
которых вы достигаете, следуя моим указаниям. Правда, пока результаты
диаметрально противоположны тому, чего мы ожидали, но мы еще поработаем.
Через несколько дней я дам Зоантрохаго формулу, которая совершит революцию
среди Минуни. Таким образом мы перевернем мир!
Тут Эколомолхаго сделал паузу и обратил внимание на раба в зеленой
тунике, молча стоявшего перед ним и слушающего всю эту ахинею. Он подошел к
Тарзану, постоял без слов, разглядывая его, затем спросил:
— Из какого города ты пришел?
— О, Всезнаменитейший! — молвил один из сопровождавших. — Увы,
бедное существо бессловесно.
— И не произнес ни единого слова? — поинтересовался король.
— С тех пор, как был пойман, — ни единого.
— Он из Зерталоколос, — убежденно произнес король. — Так стоит ли
волноваться из-за какого-то низшего бессловесного существа?
— Вы только взгляните, — вскричал Гофолосо, — как быстро наш корифей
науки ухватил смысл происходящего и разрешил все сомнения. Просто блестяще!
Какие же мы все глупцы!
— Что было бы с нами без нашего великого вождя! — защебетали все
вокруг.
Король продолжал рассматривать Тарзана, казалось, не слыша
восторженного щебетания. Наконец сказал:
— Нет, пожалуй, он не из Зерталоколос. Вы только взгляните на его уши!
Взгляните, взгляните! Разве такие уши бывают у бессловесного существа? А
волосы? А форма черепа? В нем должна быть мысль! Нет, он не из Зерталоколос!
— Просто блестяще! — подхватил Гофолосо. — Я же вам говорил!
Эколомолхаго, наш король, всегда прав! Даже самый глупый из нас, видит, что
это — не Зерталоколос. Да чего же все просто и мудро у нашего повелителя!
В этот момент распахнулась дверь и появился часовой.
— О, Эколомолхаго, король Велтописмакуса! Пришла ваша дочь, принцесса
Жанзара. Она желает видеть странного раба!
Король утвердительно кивнул.
— Пусть войдет.
Принцесса, видимо, ждавшая за дверью и все слышавшая, немедленно вошла
в зал в сопровождении двух женщин и полудюжины воинов охраны. При ее
появлении все, кроме короля, встали.
— Входи, Жанзара, — пригласил он. — Вот полюбуйся на этого странного
великана, о котором говорят больше, чем о короле.
Принцесса пересекла зал и остановилась перед Тарзаном, который застыл
на месте с тех пор, как его ввели в комнату. Он стоял, скрестив руки на
груди, безмолвный и абсолютно равнодушный к происходящему вокруг. Взглянув
на принцессу, Тарзан отметил ее красоту. Она была первой женщиной Минанианс,
которую ему довелось увидеть с момента своего пленения. Тарзана поразили
прекрасные серые глаза принцессы. Эта была та самая девушка, которую его
друг Комодофлоренсал надеялся сделать королевой Троханадалмакуса. Вот почему
красавица вызвала у Тарзана такое внимание. Вдруг он заметил, что глаза
принцессы потемнели.
— Что случилось с этим животным? — вскричала она. — Он что,
деревянный?
— Он не знает нашего языка, — пояснил король. — С тех пор, как он
попал сюда, он не произнес ни звука.
— Бессловесная тупая скотина! — разъярилась принцесса. — Я заставлю
его сделать это.
С такими словами она выхватила из ножен кинжал и что было сил плашмя
ударила Тарзана по руке. Никто не ожидал подобной выходки, и все замерли в
удивлении. Однако Тарзан был готов к удару — перед тем, как вынуть оружие,
принцесса пробормотала под нос несколько бранных слов, смысл которых Владыка
джунглей быстро раскусил. Он не мог избежать удара, зато сумел удержаться от
вскрика, который принес бы коварной злобной принцессе чувство
удовлетворения. Она хотела повторить удар, так как рассердилась не на шутку,
но тут вмешался король.
— Достаточно, Жанзара! Не стоит обижать этого раба. Он еще сгодится
нам для экспериментов.
— Он позволил себе взглянуть мне в глаза! Да еще отказывается
разговаривать, зная, что я так хочу! Его надо казнить!
— Он не твой раб. Он принадлежит Зоантрохаго.
— Я куплю его!
И, повернувшись к солдатам охраны, приказала:
— Приведите Зоантрохаго!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Когда Эстебан Миранда очнулся, костер уже догорел. Было темно и
холодно. Трещала голова, по всему телу разлилась слабость. Дотронувшись
рукой до темени, он нащупал сгустки запекшейся крови и обнаружил довольно
обширную рану. И вновь впал в беспамятство. Когда же он окончательно пришел
в себя, был уже полдень. Миранда с трудом огляделся по сторонам. Где он? Что
с ним? Он позвал по-испански женщину с музыкальным именем, но Флора Хакес
вряд ли могла его услышать.
Приподнявшись, он с удивлением обнаружил, что почти голый. Миранда
пощупал жалкие остатки одежды, едва прикрывавшие его тело, и обвел все
вокруг бессмысленным вопросительным взглядом. Заметив свое оружие, он
подобрал его и принялся внимательно изучать. Долго не мог он понять, что
это. Нож, лук и стрелы. Он без конца трогал их, перебирал, рассматривал.
Наконец он поднял голову, встал и, собрав оружие, направился в джунгли.
В сотне ярдов от своей стоянки Миранда набрел на льва, доедающего останки
очередной жертвы, чуть в стороне от слоновьей тропы. Лев угрожающе зарычал.
Человек остановился, прислушиваясь. Замерев, он наблюдал за Нумой,
пожиравшим какое-то животное. Какое — он не рассмотрел.
Миранда бесшумно обошел это место и двинулся дальше. Он был почти наг,
но не осознавал этого, драгоценности его исчезли, но он не помнил, что они
когда-то у него были, Ухха покинула его, но он не хватился ее, ибо начисто
забыл о ее существовании.
Маленькая Ухха, желавшая проучить испанца, проиграла. Ее удар был
настолько силен, что Миранда лишился рассудка. Теперь этот жалкий труп молча
пробирался сквозь джунгли, лишь изредка хихикая или всхлипывая словно
ребенок.
Если бы Ухха могла увидеть его сейчас, то пришла бы в ужас. Но она уже
ничего не могла увидеть, и несчастное существо продолжало свой путь, убивая
мелкую живность и питаясь, чем придется.
***
Принцессе Жанзаре так и не удалось купить строптивого раба. Ее отец,
король, не позволил сделать этого. Придя в полное бешенство, она ушла в
соседний зал. Проходя мимо трона, она, отвернувшись в сторону, процедила
сквозь зубы:
— Дурак! Я все равно куплю его и убью! Я так решила!
Приближенные покачивали головами, но хранили молчание. Король поднялся.
— Отведите его в каменоломни. Но передайте офицеру, что их величество
не желает чтобы пленника перегружали работой.
Тарзана увели. Король тоже покинул зал, лишь свита осталась на месте.
Когда за королем затворилась дверь, один из приближенных подкрался к
ней на цыпочках и, прислонив ухо, прислушался.
— Кажется, старый маразматик ушел, — шепотом сообщил он остальным,
поскольку все прекрасно знали, что и у стен есть уши.
— Нет, ты видел когда-нибудь такого идиота? — спросил другой.
— Он всерьез поверил, что он — гений! Иногда мне кажется, что я не
вынесу подобного бреда.
— Вынесешь, куда ты денешься! — воскликнул Гофолосо,
главнокомандующий войсками королевства.
— Какая откровенная наглость! — воскликнул Макахаго, глава
строительства. — Он приписывает все наши успехи себе, а в ошибках винит
других!
— Он собрал всех нас, представителей разных наук, здесь, — подхватил
главный зодчий, — и хочет использовать наши знания, выдавая их за свои. Что
скажет наш народ?
— Легко представить, — хмыкнул Гофолосо. — Народ скажет, что нас
взяли не за то, что мы что-то знаем, а за то, что мы ничего не знаем. Что
тут возразишь? Все это может когда-нибудь обернуться бедой. Я советовал
королю избегать насилия, иначе скоро мы станем свидетелями революции.
Необходимо ослабить его влияние, нейтрализовать, а я подниму армию и возьму
власть в свои руки.
— Смело, Гофолосо, — сказал Торндали. — Тем более, солдаты уважают
тебя. Мы предпочли бы иметь такого короля, за которым войска пойдут в бой и
победят.
— Смело, смело, Гофолосо! — зашумели все вокруг. — Смело и мудро!
Начальник королевской канцелярии, хранивший до поры до времени
молчание, покачал головой.
— Я бы не сказал, что говорить о государственной измене — смело и
мудро, — тихо произнес он. Все разом обернулись к нему.
— Кто говорит о государственной измене, Вестако? — спросил Гофолосо.
— Вы готовы на нее, чтобы спасти сво...
