Эдгар Берроуз. Красный Ястреб
страница №2
...ов было полным, что им пришлось бежать с поля боя и сейчас онинаправляются в их главный лагерь, который называется Капитоль и который,
как мне сказала рабыня, находится в нескольких милях отсюда к юго-западу.
Она сказала, что это очень хороший лагерь. Шатры там такие высокие, что
даже луна, проплывая по небу, задевает за их крыши.
Они развязали мне руки, но ноги мои оставались связанными, а возле
дверей хижины уселись два Калькара, которые должны были следить, чтобы я
не сбежал. Я попросил рабыню сделать мне теплой воды, чтобы промыть раны.
Она с готовностью выполнила мою просьбу. Более того, эта добрая душа сама
промыла мне раны, смазала их целебным бальзамом и перевязала.
После этого, а особенно после того как я попил и поел, я почувствовал
себя совершенно счастливым. Ведь хоть я пока и не добился того, о чем
мечтал мой народ сто лет, но первая победа была гораздо значительнее, чем
я осмеливался надеяться. И если бы мне удалось бежать отсюда и возглавить
свою армию, мы могли бы свободно дойти до самого океана и вряд ли
Калькары, деморализованные поражением, остановили бы нас.
Пока я думал обо всем этом, в хижину вошел один из вождей Калькаров.
Возле двери ждали воины, сопровождающие его.
- Идем! - приказал Калькар, жестом приказывая мне подняться.
Я показал на свои связанные ноги.
- Разрежь, - приказал он рабыне.
Когда я был свободен, я поднялся и последовал за Калькаром. Охранники
окружили меня и повели по аллее из красивых деревьев, каких я никогда не
видел раньше. Вскоре мы пришли к шатру древних, частично разрушенному
зданию огромной высоты и размера. Оно было освещено факелами, которые
держали в руках рабы. Возле входа стояли охранники.
Они провели меня в большую комнату, вероятно единственную,
сохранившуюся от старых времен, так как я видел с улицы, что крыша шатра
провалилась во многих местах. Здесь было много Калькаров высших чинов, а в
дальнем углу, в резном кресле на возвышении сидел Калькар. Кресло было
огромно. На нем легко могло бы уместиться несколько человек.
Калькары называли это кресло троном, так как на нем сидел правитель. Но
тогда я этого не знал.
Меня подвели к этому Калькару. У него было тонкое лицо, длинный тонкий
нос, жестокие губы и пронзительные глаза. Правда черты лица его не были
лишены приятности. Должно быть в его жилах текло много американской крови.
Охранник остановил меня перед ним.
- Это он, Джамадар, - сказал вождь, который привел меня.
- Кто ты? - спросил Джамадар, обращаясь ко мне.
Тон его не понравился мне. Он был слишком диктаторским. Я не привык к
такому тону, ведь выше Юлианов не было никого. И я не ответил ему.
Он повторил свой вопрос с гневом. Я повернулся к вождю Калькаров,
который стоял рядом со мной.
- Скажи этому человеку, что он говорит с Юлианом. И мне не нравится его
манера говорить. Пусть он спрашивает другим тоном, если хочет получить
ответ.
Глаза Джамадара сузились. Он приподнялся со своего кресла.
- Юлиан! - воскликнул он. - Вы все юлианцы, но ты - Юлиан! Ты высший
Вождь юлианцев. - Скажи мне, - тон его стал почти дружеским, ласковым. -
Ты Юлиан, Красный Ястреб, который повел орды пустыни на нас?
- Я Юлиан Двадцатый, Красный Ястреб. А ты?
- Я Ортис, Джамадар.
- Много времени прошло с последней встречи Юлиана и Ортиса, - сказал я.
- И они всегда встречались, как враги, - заметил он. - Я послал за
тобой, чтобы предложить мир и дружбу. Пятьсот лет мы вели бессмысленную
никому ненужную войну из-за того, что два наших предка ненавидели друг
друга. Ты Юлиан Двадцатый, я Ортис Шестнадцатый. Мы никогда не видели друг
друга и тем не менее должны быть врагами. Глупо!
- Между Ортисом и Юлианом не может быть дружбы, - холодно сказал я.
- Может быть мир, - ответил он. А дружба придет позже. Может быть после
того, как мы с тобой умрем. В этой богатой стране есть место для всех.
Возвращайся к своему народу. Я пошлю с тобой свиту и богатые подарки.
Скажи им, что Калькары могут разделить эту страну с Янки. Ты будешь
править своей половиной страны, а я другой. В случае необходимости мы
будем помогать друг другу людьми и лошадьми. Мы может жить в мире и наши
народы будут процветать. что ты скажешь?
- Я прислал свой ответ вчера, - сказал я. - Сегодня он будет таким же.
Единственный мир, который может быть между нами, это мир смерти. В этой
стране будет только один правитель. И это будет Юлиан. Если не я, то
следующий в моем роду. В мире нет места Калькарам и Янки. Триста лет мы
гнали вас к морю. Вчера мы начали последний поход и не остановимся, пока
последнего из вас, тех, кто разрушил старый мир, не сбросим в море. Таков
мой ответ, Калькар.
Он вспыхнул, затем побледнел.
- Ты не знаешь нашей силы, - сказал он после минутного молчания. Вчера
вы застали нас врасплох, но даже и тогда не сумели победить нас. Ты не
знаешь, как кончилась битва. Ты не знаешь, что после твоего пленения твои
воины были загнаны в горы. Ты не знаешь, что они уже просят мира. Ты
спасешь и их жизни и свою, если примешь мое предложение.
- Нет, ничего этого я не знаю. И ты не знаешь, - презрительно ответил
я. - Но я знаю, что ты лжешь. Ложь всегда была на знамени клана Ортиса.
- Уберите его! - крикнул Джамадар. - Пошлите письмо его людям: я
предлагаю мир на следующих условиях - они получат часть этой страны по
одну сторону от линии, проведенной от главного ущелья до моря. Я буду
владеть другой половиной. Если они примут мое предложение, я верну им их
вождя. Если откажутся, то вождь попадет в руки палача. Напомни им, что не
в первый раз Ортис посылает Юлиана к палачу. Если они примут предложение,
то между нашими народами всегда будет мир.
Меня снова отвели в хижину, где старая рабыня и я проспали до утра.
Проснулся я от страшного шума на улице. Люди бегали туда-обратно, кричали,
ругались, слышался топот копыт лошадей, звон оружия. Откуда-то издалека
донесся знакомый звук и сердце мое забилось учащенно. Это был мерный гул
боевых барабанов и боевой клич моего народа.
- Они идут, - сказала она. - Хуже, чем эти, они не будут. Нам уже пора
сменить хозяев. Давно уже пора сменить хозяев. Давно, очень давно нами
правили прежние. И говорят, что они были хорошие хозяева. Но до них были
другие, и перед теми тоже другие. Все они приходили и уходили, а мы
оставались.
Мы всегда были здесь, как койоты, как олени, как горы. Мы принадлежим
этой земле. Когда уйдут последние наши хозяева, мы все равно останемся. Мы
будем здесь, как были с самого начала. Они приходят, смешивают свою кровь
с нашей, но через несколько поколений в нас не остается ни капли их крови.
Все побеждает наша медленная уверенная кровь. Вы тоже придете и уйдете, не
оставив после себя ни следа. Вы будете забыты, а мы все еще будем здесь.
Я с удивлением слушал ее. Никогда рабыня не говорила со мной так, и мне
хотелось бы расспросить ее. Такое пророчество очень заинтересовало меня.
Но тут снова появился Калькар в сопровождении воинов. Они вошли торопливо
и торопливо вышли, уведя меня с собой. Снова меня связали и бросили на
спину Красной Молнии. И снова мы были в пути на юго-запад.
Менее чем через два часа мы прибыли в самый большой лагерь, который
когда-либо видел человек. Несколько миль мы ехали по нему и вскоре вокруг
меня остались только охранники. Все остальные остались на окраине лагеря,
готовясь встретить нападение моих воинов. Мы ехали по лагерю и тысячи
Калькаров неслись навстречу, чтобы встать на защиту Капитоля.
Мы проходили мимо больших пустых пространств. Это были площади, которые
древние зачем-то устраивали в своих лагерях. Они ничем не застраивали их и
развалины их шатров окружали площади. Изредка среди старых развалин
виднелись шатры, которые время не сумело еще разрушить. Шатры были сделаны
из какого-то камнеподобного материала, секрет изготовления которого был
утерян вместе с древними людьми.
Чем дальше мы шли, тем больше становилось не развалившихся шатров.
Некоторые были такие высокие, что нетрудно было представить, что луна
задевает за их крыши. Многие шатры были очень красивы. Они были украшены
лепкой, а некоторые даже каменными изображениями людей в странной одежде.
Здесь жили Калькары. Шатры стояли по обеим сторонам дороги и казалось, что
дорога пролегает по каменному ущелью. В шатрах были сделаны тысячи
отверстий для того, чтобы входить в них.
Дорога была пыльной и грязной. Кое-где были видны плиты, которыми
древние мостили свои дороги, но в основном везде была грязь и кучи мусора,
вздымавшиеся до уровня окон второго этажа.
Везде, где редко ступала нога Калькаров, выросли густые заросли кустов
и виноградной лозы. Дорога была завалена не просто естественной грязью, но
залита помоями. Запах стоял такой, что мне хотелось зажать нос. Грязные
женщины Калькаров из окон и, завидев меня, выкрикивали оскорбления.
Я смотрел на эти громадные каменные шатры, которые раскинулись на
громадном пространстве и думал о тех затраченных ресурсах, силах, времени,
которые понадобились, чтобы создать все это. И зачем? Для того, чтобы в
прекрасных шатрах поселилась эта грязная орда выродков? Сколько же
столетий развивалась цивилизация древних? И для чего? А сколько столетий
мы воюем против этих наглых пришельцев? А зачем? Я не знал ответа.
Единственное, что я знал, это то, что мы должны воевать с ними, гнать их с
нашей земли. Гнать из поколения в поколение. Может это заклятие лежит на
нас с самого рождения каждого из нас?
Я вспомнил о пророчестве рабыни. Ее народ останется здесь. Останется
как холмы, как луга, как воздух. Они ничего не добиваются, ни к чему не
стремятся, они просто живут. А когда придет конец мира, а он несомненно
придет, это будет конец и для нас и для них, потому что после конца не
будет ничего.
Мой охранник свернул под высокую арку. Из грязного пола вырастали
величественные колонны из полированного камня. Верхушки колонн были
украшены резьбой и выкрашены в золотой цвет. К колоннам во всю длину зала
были привязаны лошади. В конце зала начиналась широкая лестница.
Мы спешились и меня повели к лестнице. Калькары были везде. Они
поднимались и спускались, оживленно переговариваясь между собой. Мы
поднялись по лестнице и пошли по узкому коридору, в который выходило
множество дверей.
Вскоре мы вошли в большую комнату и я очутился перед Ортисом, с которым
разговаривал прошлой ночью. Он стоял возле окна и смотрел на улицу,
разговаривая со своими приближенными. Один из них заметил меня и сказал об
этом Ортису.
Джамадар увидел меня. Он что-то сказал одному из Калькаров. Тот подошел
к двери и махнул кому-то рукой. Сразу вошел охранник, ведя с собой юношу
одного из наших кланов. Увидев меня, юноша отсалютовал поднятием руки.
- Я даю тебе еще одну возможность подумать над моим предложением, -
сказал Ортис, обращаясь ко мне. - Вот один из твоих людей, который может
отнести твое письмо твоему народу, если ты хочешь избавить всех от
бессмысленной кровавой бойни. И он отнесет письмо от меня - о том, что ты
завтра будешь у палача, если твои воины не отступят и твои вожди откажутся
заключить и поддерживать мир. На таких условиях я верну тебя твоему
народу. А если ты дашь мне слово, то я позволю тебе самому отнести письмо
племенам Юлиана.
- Мой ответ, - сказал я, - тот же, что был вчера. Таким же он будет
завтра. - Затем я повернулся к воину. - Если тебе позволят уйти,
отправляйся сразу же к Грифу и скажи, что мой последний приказ ему -
водрузить наше Знамя на прибрежных утесах океана. Это все.
Ортис задрожал от гнева и разочарования. Он положил руку на рукоять
меча и сделал шаг в мою сторону, но что-то остановило его. - Взять его! -
рявкнул он, - к палачу завтра.
- Я с удовольствием посмотрю, - сказал он мне, - как твоя голова
покатится в пыль, а тело сожрут свиньи.
Меня вывели из комнаты и повели вверх по бесконечной лестнице на самый
верх шатра. Там меня втолкнули в комнату, которую охраняли два огромных
воина.
На полу комнаты, прислонившись спиной к стене, сидел Калькар. Он
взглянул на меня, но ничего не сказал. Я осмотрел пустую комнату. Здесь
было полно пыли и грязи. Все стены были грязными до высоты человеческого
роста. Видимо здесь всегда содержались заключенные. И прикосновение их тел
оставили на стенах жирные грязные следы.
Я подошел к маленькому окну и посмотрел вниз. В глубоком ущелье
тянулась дорога, по которой двигались Калькары и лошади, размером не
больше кролика. Да и сама дорога мне показалась узкой, как кожаный шнур. В
грязи копошились свиньи и собаки.
Долго я стоял и смотрел вниз на непривычный для меня ландшафт. Из окна
своей тюрьмы я мог видеть крыши других шатров. Некоторые были в прекрасном
состоянии, а крыши других были проломлены или же заросли мхом и травой.
Пока я стоял и смотрел на дальние горы, Калькар подошел ко мне. Я
почувствовал его присутствие и посмотрел на него.
- Смотри внимательно, Янки, - сказал он неприятным голосом. - Ведь тебе
недолго осталось смотреть. - Он угрюмо улыбнулся. - Отсюда прекрасный вид,
- продолжал он. - В ясный день отсюда можно увидеть даже океан и остров.
- Мне очень хочется увидеть океан, - сказал я.
Он покачал головой.
- Океан очень близко, но ты никогда не увидишь его. Мне бы тоже
хотелось увидеть его еще раз, но не получится.
- Почему?
- Завтра мы с тобой идем к палачу утром, - просто ответил он.
- И ты?
- Да. И я.
- За что?
- Потому что я настоящий Ортис.
- Но почему Ортиса отправляют к палачу? - спросил я. - Понятно, что он
хочет казнить меня, ведь я Юлиан. Но почему Ортис казнит Ортиса?
- Тот, кто хочет меня казнить, не Ортис, - ответил Калькар и
рассмеялся.
- Почему ты смеешься?
- Разве это не странная шутка судьбы, - воскликнул он, - что Ортис и
Юлиан идут вместе на казнь?
Я думаю, что наша вражда с тобой, Юлиан, кончилась навеки.
- Она никогда не кончится, Калькар.
- Если бы мой отец был жив и сумел выполнить все свои планы, она
кончилась бы.
- Пока живы Ортис и Юлиан - никогда!
- Ты молод и ненависть всосал с молоком матери. Сейчас она клокочет в
твоих жилах. Но мой отец был стар, он видел все так, как оно есть, как
никто кроме него не видел. Он был очень добрый и ученый человек. Он
ненавидел то, что сделал первый Ортис с миром и с нашими людьми, которых
он привел с Луны. И он знал, что это неправильно и хотел все исправить.
Он хотел вступить в переговоры с Юлианцами и вместе с ними исправлять
то зло, что наш народ принес в мир. Он был Джамадаром, но он отрекся от
трона, чтобы вернуться к своему народу. Ведь в нашем роду чистая кровь -
мы американцы. В наших жилах нет крови Калькаров. Таких как мы, которые
пронесли через все эти столетия, свою кровь незапятнанной, немного, может
быть тысяча. И все они ненавидели Калькаров, этих животных.
Однако Калькары узнали, что он задумал, и среди них был тот, кто назвал
себя Ортисом и Джамадаром. Он сын женщины Калькарки и моего дяди,
ренегата. В его жилах течет кровь Ортисов, но даже капля Калькарской крови
делает его Калькаром. И следовательно он не Ортис.
Он убил моего отца, а затем стал преследовать всех, в ком течет кровь
Ортисов, все тех, в ком течет незапятнанная американская кровь. Некоторые,
чтобы спасти свои шкуры, поклялись ему в верности, остальные пошли на
эшафот. Я знаю, что остался последним в роду Ортисов. У меня было два
брата и сестра. Но когда я спросил об их судьбе у узурпатора, он
рассмеялся мне в лицо. Я уверен, что их больше нет.
Да, если бы мой отец жил, он сделал бы все, чтобы наша вражда
кончилась. Но завтра палач положит конец всему. Другой путь был бы лучше,
как ты думаешь, Юлиан?
Я стоял молча очень долго. Мне все же казалось, что путь, которым хотел
идти покойный Джамадар, тоже был не лучше.
5. МОРЕ
Мне казалось очень странным, что я стою и дружески беседую с Ортисом.
Мне бы следовало вцепиться ему в горло, но было в нем что-то, что
обезоруживало меня, а после того, что он рассказал, мне было стыдно
сказать что-нибудь недружелюбное.
В конце концов, он же американец, и он ненавидит того же, кого и я.
Несет ли он ответственность за сумасшедшее деяние своего предка? Но
ненависть была частью моего существа и еще не умерла полностью - ведь он
был Ортис. И я сказал ему об этом.
- Не знаю, могу ли я порицать тебя, - сказал он. - Но разве дело в
этом? Завтра мы оба будем мертвы. Давай, будем делать вид, что мы друзья в
эти последние часы.
Это был довольно красивый парень, чуть постарше меня, года на два-три.
Его улыбка такая открытая и дружелюбная, обезоруживала меня. Вся злоба моя
исчезала. Да, наверное, очень трудно ненавидеть этого Ортиса.
- Согласен, - сказал я и протянул руку. Он принял ее и улыбнулся.
- Тридцать четыре наших предка перевернулись бы в своих могилах, если
бы видели это, - воскликнул он.
Мы долго проговорили возле окна. Внизу и по дороге сплошной линией
тянулись Калькары. Все они двигались туда откуда ожидали нападения.
Откуда-то издали доносился гул барабанов.
- Вы вчера их очень потрепали, - сказал он. - Они все сейчас
перепуганы.
- Мы будем бить их сегодня и завтра и каждый день, пока не дойдем до
моря.
- Сколько у тебя воинов?
- Нас было двадцать тысяч, когда мы отправились в поход, - гордо сказал
я.
Он покачал головой.
- А их десять или двадцать раз по двадцать тысяч.
- Пусть их будет сорок раз по двадцать тысяч, мы все равно победим.
- Возможно, ведь вы хорошие бойцы. Но это займет у вас много лет. А
Калькары плодятся, как кролики. Их женщины рожают, когда им еще нет
пятнадцати. Если к двадцати годам они бездетны, их презирают, а если они
не рожают к тридцати годам, их убивают, считая бесполезными для
государства.
Пришла ночь. Калькары не принесли нам ни еды, ни питья. Было темно,
только в некоторых шатрах светились слабые огоньки. Небо было затянуто
легкими облаками. Калькары возле нашей двери уснули. Я тронул Ортиса,
лежащего рядом со мной на полу, за плечо.
- В чем дело? - прошептал он.
- Я иду, - сказал я. - Ты пойдешь со мной?
Он сел.
- Ты куда собираешься? - спросил он шепотом.
- Я не знаю, далеко ли я смогу уйти, но я иду. Лишь бы не попасть к
палачу.
Он засмеялся.
- Отлично! Я иду с тобой.
Я с большим трудом преодолел свою укоренившуюся ненависть к роду
Ортисов и предложил Ортису присоединиться ко мне в попытке бегства. Но я
сделал это. Я надеялся, что не пожалею.
Я встал и осторожно подошел к двери. Слабый свет глиняного светильника
освещал двух охранников, которые спали сидя, прислонившись к стене.
У меня, разумеется не было никакого оружия, но оба Калькара имели мечи
- для меня и для Ортиса. Рукояти мечей выглядывали из-под плащей. Моя рука
почти схватила меч, когда Калькар шевельнулся. Я не стал дожидаться, чтобы
он успокоился, а рванул меч и воин проснулся. В тот же момент Ортис
схватил другой.
У Ортиса дела шли хуже. Калькар схватил его за горло и старался достать
нож, чтобы прикончить. Краем глаза я видел, как сверкнул нож и Ортис сполз
на пол.
Я устремился на второго врага. Он оттолкнул Ортиса и схватил свой меч.
Но Калькар был слишком медлителен. Мой меч нашел путь к его сердцу и тут я
услышал звук шагов на лестнице и крики людей. Ортис уже поднялся. Видимо
он даже не был ранен. Я отдал ему свой меч и схватил тот, что был у
второго Калькара.
Затем я пнул ногой светильник и позвал Ортиса за собой. Мы подбежали к
лестнице, по которой поднимались Калькары, и притаились за перилами.
Их было трое и у первого из них был маленький факел, который отбрасывал
странные пляшущие тени на стены. Мы хорошо видели Калькаров, оставаясь
невидимыми для них.
- Возьмешь последнего, - прошептал я.
Мы склонились над поручнями и когда он размозжил голову третьего, я
прикончил второго Калькара. Первый, несущий факел, оглянулся и увидел два
меча. Он издал крик и бросился вниз по лестнице.
Этого ему не следовало делать. Если бы он вел себя спокойно, мы бы
оставили его жить, так как мы торопились. Но он не переставал кричать и мы
бросились в погоню. Он напомнил мне комету, летящую в темном небе и
оставлявшую после себя огненный хвост. Только хвост у нашей кометы был
маленьким. Однако это была быстрая комета и мы не могли догнать его, пока
он сам на повороте не упал.
Я сразу же схватил его, но что-тот остановило мой меч. Я поднял
Калькара когда он еще не пришел в себя, подтащил к окну и швырнул вниз, на
улицу. Он так и не выпустил из рук факела и теперь уже совсем был похож на
комету, когда я высунувшись из окна, наблюдал за его полетом. Но вот факел
погас, это тело Калькара тяжело упало на каменные плиты.
Ортис хмыкнул:
- Идиот! - сказал он. - Ему следовало сразу выбросить факел. Тогда он
легко мог скрыться от нас в одном из темных коридоров.
- Может свет ему был нужен, чтобы найти дорогу в ад, - предположил я.
- О, этого им совсем не требуется. Все они и так попадут в ад, если он
существует, - заверил меня Ортис.
Мы снова пошли к лестнице, но тут услышали, как кто-то поднимается.
Ортис схватил меня за рукав.
- Идем, прошептал он. - Теперь, когда охранники подняли тревогу, нам
здесь не убежать. Я хорошо знаю этот дом. Я здесь бывал много раз. Если мы
не будем суетится, то еще можем спастись. Ты идешь за мной?
- Конечно, - ответил я.
Тела наших охранников лежали там же, где мы их оставили. Ортис
наклонился и снял плащи и шлемы с них.
- Это понадобится нам, когда мы выберемся отсюда - живыми, - сказал он,
- Иди за мной.
Он повернулся и пошел по коридору. Затем свернул в одну из комнат.
Позади слышались шаги Калькаров на лестнице. Они звали своих товарищей
наверху, но теперь ответа их не дождаться никогда. Шли они довольно
медленно, за что мы были им благодарны.
Ортис прошел к окну комнаты.
- Внизу двор, - сказал он. - Мы находимся очень высоко, но стены
сделаны из грубого камня. Ловкий человек может свободно спуститься вниз по
стене. Может попытаемся? Мы сможем отдыхать в окнах, мимо которых будем
спускаться.
- Хорошо, давай спускаться, - сказал я.
Он скатал плащи и шлемы в один узел и сбросил их вниз, в темноту. Затем
мы пролезли в окно и начали спуск. Руки и ноги легко находили опору.
К сожалению ветер и время закруглили края камней, так что держаться за
них было не очень удобно, тем более что выступы были шириной с ладонь.
Однако я спускался до следующего окна без особых трудностей. Правда могу
признаться, что я был рад отдохнуть немного, так как дышал я так, как
будто пробежал милю.
Ортис присоединился ко мне.
- Палач мне теперь кажется менее страшным, - сказал он.
Я рассмеялся. - Он бы сделал это быстрее.
Следующий наш этап спуска был длиннее. Мы спустились сразу на два
этажа. За это время я чуть дважды не свалился, и когда сел рядом со своим
товарищем, я был мокрым от пота.
Мне не хочется вспоминать это приключение. Даже сейчас оно заставляет
меня содрогнуться - но и оно кончилось. Мы вместе добрались до земли,
нашли узел, одели плащи и шлемы. Мечи у нас были без ножен, так что мы
просто заткнули их за пояса.
Когда мы пошли к двери, нам в ноздри ударил запах лошадей. Внутри было
темно, но мы прошли через маленькую комнату и ощупью нашли дверь в
противоположной стене. В шатрах древних почти не было дверей, так как
Калькары использовали их на топливо. Но металлические двери остались и эта
дверь была металлической.
Я открыл дверь, чтобы через щелочку заглянуть есть ли свет в соседнем
помещении. Свет был. Это оказался огромный зал на первом этаже, где стояли
лошади, привязанные к колоннам. Свет был не яркий, но кое-что можно было
рассмотреть. Странно, что даже огонь у Калькаров был тусклым и каким-то
нечистым. По углам комнаты прятались тяжелые тени. На колоннах и стенах
прыгали странные тени лошадей.
У выходных дверей стояли охранники. Их было пять или шесть человек. Я
думаю, что где-нибудь поблизости были и другие. Дверь, за которой мы
стояли была в тени.
Я приоткрыл ее и мы проскользнули в комнату и спрятались среди лошадей.
Если бы мне найти Красную Молнию! Я обошел почти всех и вдруг во втором
ряду услышал знакомое фырканье. Это был он! Я как будто нашел брата!
Калькары по своему обычаю бросили седло и всю сбрую в грязь. Я быстро
оседлал коня, а Ортис выбрал себе наиболее подходящего и тоже оседлал его.
Посовещавшись мы отвели лошадей в темное место, сели в седла,
незамеченные охранниками. Затем мы выехали на свет и поехали к выходу
спокойно разговаривая между собой. Так мы предполагали усыпить их
бдительность. Ортис ехал чуть впереди, прикрывая меня и Красную Молнию.
Ведь они могли узнать меня.
Они заметили нас и прекратили болтовню, но мы, не обращая на них
внимания, продолжали ехать к выходу. Я думаю, что мы спокойно бы проехали
мимо них, если бы из дежурки не выскочил Калькар, который возбужденно
закричал:
- Никого не выпускать! Юлиан и Ортис бежали.
Охранники бросились к двери, а я ударил шпорами Красную Молнию,
выхватил меч и поскакал на них. Ортис последовал моему примеру. Я зарубил
одного из них, другой погиб под копытами коня. Я вылетел на дорогу, Ортис
за мной. Свернув налево, мы проскакали немного к югу, затем свернули на
боковую дорогу. До нас долетали крики и ругательства Калькаров.
Отпустив поводья мы дали возможность лошадям самим выбирать скорость с
какой они могут скакать без риска сломать шею. Только проскакав не меньше
мили, мы чуть замедлили ход. Ортис поехал рядом.
- Я не мог подумать, что такое случится, - сказал он, - и тем не менее
мы теперь свободны, как свободны люди на земле.
- Но все еще над нами висит тень палача, - ответил я. - Слушай. Они
скачут по горячим следам. - Звук копыт лошадей преследователей становился
все громче и громче. Снова мы поскакали галопом, но вот развалина стены
встала у нас на пути.
- Черт побери! - вскрикнул Ортис. - Я совсем забыл, что эта дорога
блокирована. Нам нужно было повернуть или на север или на юг. Едем. Нам
нужно назад и побыстрее. Мы должны доехать до поворота раньше их.
Мы быстро повернули и поскакали по той же дороге, по которой только что
ехали. До поворота было близко, но теперь преследователи были уже видны,
несмотря на темному. Кто первым доскачет до поворота. Мы или они?
- Ты поворачивай на юг, - крикнул я Ортису, - а я - на север. Тогда
кто-нибудь из нас спасется.
- Хорошо, - согласился он. - Их слишком много, чтобы драться с ними.
Он был прав. Их было слишком много и сзади слышались еще крики. Я
свернул налево, а Ортис - направо. Всего за секунду до преследователей мы
успели проскочить поворот.
Я летел в черноте ночи по незнакомой дороге, а за мной - Калькары. Я не
подгонял Красную Молнию - он и сам знал свое дело. Было безумием лететь по
незнакомой дороге с такой скоростью, но это была моя единственная надежда.
Мой конь с легкостью уходил от тяжелых неповоротливых лошадей
преследователей. На первом перекрестке я снова повернул на запад хотя
после этого мне пришлось въезжать на холм, зато потом я полетел вниз с
удвоенной скоростью по извилистой тропе.
Шатры древних попадались мне все реже, и вот они совсем пропали. Однако
дорога оставалась четкой и прямой.
Вскоре я заставил красную Молнию перейти на легкую рысь, чтобы
сэкономить силы. Звуков погони не было слышно. Такой рысью Красная Молния
мог бежать многие часы, не подавая признаков усталости. Я не имел понятия,
куда ведет эта дорога. Я даже не знал, что еду на запад, так как небо было
затянуто тучами и я не мог видеть звезд. Единственное, чего мне хотелось,
это оставить между собой и Калькарами, как можно больше миль, а затем,
когда наступит рассвет попытаться соединиться со своими людьми.
И так я ехал по холмистой равнине часа три. Холодный ветер освежал мое
разгоряченное лицо. Он пах сыростью и еще чем-то странным, мне совершенно
незнакомым.
В последнее время я мало спал, мало ел и пил и теперь чувствовал себя
очень уставшим, но этот странный ветер освежил меня, вдохнул в меня новые
силы.
Было темно, но я знал, что рассвет близок. Я подумал, как же Красная
Молния находит себе путь в кромешной тьме. И вдруг конь остановился.
Я ничего не видел, но понимал, что Красная Молния имеет причину для
остановки. Я прислушался и до моих ушей донесся странный нескончаемый
ропот, глухой гул, какого я никогда раньше не слышал. Что бы это могло
быть?
Я спешился, чтобы дать отдых коню и слушал, стараясь подыскать разумное
объяснение этому монотонному рокочущему шуму. На конец я решил подождать
рассвета, а затем решить, что делать дальше. Намотав поводья на руку, я
лег на землю, зная, что если возникнет опасность, Красная Молния
предупредит меня. И вскоре я уснул.
Я не знаю, сколько времени я спал, но когда я проснулся, было уже
светло и снова мне в уши ударил этот мерный гул, который так быстро усыпил
меня.
И вот перед моими глазами открылось удивительное зрелище. Никогда мне
его не забыть! Я стоял на крутом утесе, который обрывался вниз у самых
моих ног. Здесь остановился мой конь ночью. А за ним, насколько мог видеть
глаз - вода! - бескрайнее пространство, занятое водой - море! Наконец
Юлиан видит море!
Оно накатывалось на песчаный берег с глухим гулом, ударялось о каменную
стену утеса и, распавшись на брызги, откатывалось назад. Море было
ужасающим и притягивающим, таинственным и хорошим знакомым, оно было
величественно в своем мерном независимом безостановочном движении.
Я смотрел на него - цель четырехсотлетней войны - и оно дало мне новые
силы и решимость привести сюда свой народ. Оно лежало в своем величии
передо мной так, как лежало и без меня, огромное, неизменное.
По береговой линии, которая тянулась в обе стороны к горизонту, не было
видно никаких следов человеческой деятельности. В абсолютном одиночестве
морские волны лениво накатывались на песок и не было уже уха, чтобы
слышать этот ропот.
Справа от меня старая тропа ныряла в каньон и спускалась на песчаный
берег. Я сел в седло и поехал вниз, следуя прихотливым поворотам
извилистой тропинки. Она проходила меж высоких дубов и сикамор. Мне очень
хотелось пощупать холодную воду и утолить жажду.
Красная Молния тоже хотел пить, но громадные волны, обрушивавшиеся на
берег, пугали его и я с трудом подвел его к воде. Доверие ко мне, своему
хозяину, пересилило страх и он, фыркая, вошел в воду. Тогда я отпустил
его, лег в песок и сделал большой глоток, погрузив голову в воду.
Этого глотка оказалось достаточно. Задыхаясь и кашляя, я вскочил на
ноги. Значит море это всего лишь ядовитая жидкость? Мне стало плохо.
Никогда в жизни я не чувствовал себя таким разбитым.
Я думал, что умираю и затуманенными глазами видел, что Красной Молнии
тоже плохо. Он тоже выпил предательской жидкости.
Он выскочил из воды и стоял, глядя широко раскрытыми удивленными
глазами на воду, такую бархатистую на вид.
Затем он задрожал и закачался, еле держась на широко расставленных
ногах. Он умирал. И я умирал. Мы дошли до цели, к которой мой народ
стремился четыреста лет. И теперь мы оба умирали в ужасных страданиях.
Я молился, чтобы мне удалось добраться до своего народа и предупредить
их, что здесь дожидается людей страшное чудовище. Пусть лучше они
возвращаются в свои пустыни, чем доверяются этому незнакомому миру, где
даже вода несет смерть.
Но я не умер. И Красная Молния тоже остался жив. Я страдал примерно
час, но затем пришел в себя. Только спустя много времени я узнал правду о
морской воде.
6. САКУ-ЯПОНЕЦ
Испытывая муки голода и жажды я поехал по одному из каньонов на север,
желая найти долину, которая бы тянулась на восток, где я мог бы найти
своих людей.
Мы проехали совсем немного, когда я обнаружил источник чистой воды и
возле него небольшое, но богатое пастбище. Теперь я уже не доверял этим
местам и предварительно попробовал воду. Она была прекрасной - вкусной и
холодной. И мы с конем жадно пили эту воду одновременно из одного
источника.
Затем я расседлал коня и пустил его пастись на шелковистой зеленой
траве. Сам же я разделся и тщательно вымылся.
После это я почувствовал себя совершенно отдохнувшим, и если бы мне
найти еды, я совсем бы стал самим собой. Однако без лука и стрел шансы мои
были ничтожны. Конечно я мог сделать ловушку и сидеть, дожидаясь жертвы.
Но я понимал, что так можно просидеть до бесконечности, так что лучше
попытаться найти человеческое жилье, где я смогу попросить еду или же
отобрать ее.
Целый час Красная Молния набивал себе живот сочной травой, а затем я
подозвал его, оседлал и продолжил свой путь по каньону, вдоль извилистой
тропы. Везде я видел следы оленей, волков, койотов, следы ног человека, но
нигде я не видел следов копыт лошадей, а это говорило о том, что Калькаров
здесь не было. Следы ног человека могли быть следами охотников, и эти
следы должны были привести меня в лагерь. Во всяком случае я на это
надеялся.
Такие лагеря мы встречали везде: и в горах и в пустыне. Это были
местные жители, они вели скромную жизнь, жизнь людей земли и ни на что
больше не претендовали. Калькары первыми стали называть их рабами, но сами
местные жители называли себя индейцами.
У них было громадное количество племен и самые крупные из них, те, с
кем мы в основном имели дело, это были Хопи, Навахо, Мохавы. Почти все
они, за исключением Апашей и Яки, которых мы ни разу не встречали, но
знали о них по рассказам, были мирными и гостеприимными людьми. Я
надеялся, что найду лагерь индейцев, где смогу получить пищу и помощь.
Я проехал мили три и передо мною внезапно открылся луг и на нем три
шатра рабов, сделанные из жердей, связанных у вершины и накрытых шкурами,
сшитыми вместе. Однако эти шатры мне показались маленькими.
Я вЪехал на луг и тут на меня набросилась свора собак, которые носились
с лаем вокруг меня, предупреждая хозяев о моем появлении. Из одного шатра
появилась чья-то голова и тут же скрылась.
Я крикнул, что хочу говорить с их вождем. После этого мне пришлось
ждать целую минуту. Не получив ответа, я снова крикнул, уже более
нетерпеливо, так как не привык к такому непослушанию.
На этот раз я услышал голос:
- Пошел прочь, Калькар! Это наша земля. Уходи, если не хочешь умереть.
Это было весьма необычно. Оказывается есть люди, которые осмеливаются
прогонять Калькаров. Тем, что они ненавидели Калькаров, я не был удивлен.
Калькаров ненавидели все. Именно поэтому я предполагал встретить дружеское
участие и помощь у любого племени рабов, которое жило на земле Калькаров.
- Я не Калькар, - ответил я, хотя никто не появился из шатра. Тот, что
крикнул мне, видимо сидел на полу, ибо никто не смог бы выпрямиться во
весь рост в таком маленьком шатре.
- Кто ты? - спросил голос.
- Я Янки из пустыни, - ответил я, полагая, что это название больше
известно, чем название американец или Юлиан.
- Ты Калькар, - настаивал голос. - Разве твой плащ и шлем не доказывают
это?
- Но я не Калькар. Я только что бежал из их плена и давно ничего не ел.
Я хочу есть, а потом я уеду, так как ищу свой народ, который дерется с
Калькарами на подступах к большому лагерю.
Он высунул голову, внимательно осмотрел меня. Лицо его было маленькое и
сморщенное, а черные густые волосы. не стянутые шнуром, торчали в разные
стороны. Голова его была совсем низко от земли и я подумал, что он сидит
или стоит на четвереньках. Но затем, решив осмотреть меня более
внимательно, он откинул полог и вышел из шатра. И тут я увидел, что он
ростом всего фута три.
Он был полуобнажен и держал в руках лук и стрелы. Сначала я решил, что
он ребенок, но морщинистое лицо и хорошо развитые мускулы, двигающиеся под
кожей, говорили, что это мужчина.
За ним вышли еще двое мужчин, таких же маленьких, а из остальных шатров
выскочили еще пять-шесть таких мини-воинов. Они окружили меня, держа
оружие наготове.
- Из какой страны ты пришел? - спросил вождь.
Я указал на восток.
- Из пустыни за этими горами, - ответил я.
Он покачал головой.
- Мы никогда не ходим туда.
Его понять было трудно. Хотя я знал много языков, на которых говорят
разные племена индейцев, но этот не был похож ни на один.
Я соскочил с коня и пошел к ним, протягивая руку. Это был жест дружбы,
которым приветствуют друг друга близкие люди. Но они не поняли моих
намерений и подались назад, вставив стрелы в луки.
Я не знал, что делать. Они были такие маленькие, что нападать на них
мне было стыдно - это было все равно, что драться с детьми. Но мне нужна
была их дружба, так как они могли мне оказать неоценимую помощь, показав
кратчайший путь к моему народу.
Я опустил руку и улыбнулся. Улыбка моментально растопила недоверие ко
мне, так как угрюмое лицо старого воина тоже расплылось в улыбке.
- Ты не Калькар, - сказал он.
- Калькары никогда не улыбаются нам. - Он опустил оружие и все
остальные последовали его примеру. - Привяжи свою лошадь к дереву. Мы
дадим тебе пищи. - Он повернулся к палаткам и крикнул, чтобы женщины
приготовили еду.
Я бросил поводья на землю. Моего коня не надо было привязывать. Затем я
пошел навстречу маленьким воинам. А когда я сбросил плащ и шлем Калькаров,
они сразу столпились вокруг меня.
- Нет, он не Калькар. Под плащом Калькара у него совсем другая одежда.
- Я был взят в плен Калькарами, - объяснил я. - Мне пришлось убить
Калькара и укрыться под его плащом, чтобы бежать.
Из шатров выбежали женщины и дети - все маленькие и полуголые. Ни на
ком из них я не увидел никакой раскраски.
Они с любопытством разглядывали меня и я видел, что это добрые люди. Я
стоял в кругу этих малышей и мне казалось, что это сон, никогда раньше я
не слышал о расе маленьких людей.
Когда я пригляделся к ним поближе, я понял, что это не индейцы. У них
были головы другой формы и необычный разрез глаз. Это были веселые люди,
особенно дети. Убедившись, что я не Калькар, они оказались очень
гостеприимными.
Они не отказали мне в утолении голода, и даже согласились объяснить,
как мне добраться до моего народа. Однако, выяснилось, что путь будет
вовсе не безопасен. Сами они никогда не проходили в тех местах, потому что
там живет страшное чудовище - Рабан.
Этот Рабан ужасное существо. Он ездит на громадном коне и с ног до
головы закован в железо. Наши стрелы и копья не могут причинить ему вреда.
Он в три раза выше нас.
Я решил, что он, как все низшие существа, персонифицирует какое-нибудь
страшное явление природы - бурю, землетрясение, может быть пожар...
Поэтому я выбросил его россказни из головы, также как и сказочный остров в
океане вместе с таинственным Микадо.
Какими только суевериями не наполнены головы этих туземцев. Я вспомнил
наших рабов, которые рассказывали сказки о железных лошадях, запряженных в
железные шатры, о людях, летающих по воздуху.
Я ел и расспрашивал Саку о дороге, которая ведет к моему народу. Он
сказал, что если я поднимусь в горы, то там выйду на узкую длинную долину,
которая ведет возможно туда, куда мне нужно. Правда он не был уверен в
этом, так как сам не ходил так далеко.
Однако он предупредил меня, что когда я перейду через горы, то там меня
может поджидать страшная опасность-тропа может привести меня прямо к
каменному шатру великана Рабана.
- Гораздо безопаснее, - сказал он мне, - было бы сделать большой крюк,
чтобы обойти подальше шатер Рабана.
Однако этот Рабан, мифический великан не очень беспокоил меня и,
поблагодарив Саку за предупреждение, и заверив его, что последую его
совету, я втайне решил, что поеду все же кратчайшей дорогой.
Закончив еду, я поблагодарил хозяев и стал готовиться к отЪезду. Но
затем я увидел женщин и детей, которые стали разбирать шатры. Я
вопросительно посмотрел на Саку.
- Мы поедем в каньон на охоту. И часть пути мы проделаем с тобой. По
пути будет много завалов и мы поможем тебе объехать их.
- Неужели вы все берете с собой? - спросил я, наблюдая за разборкой
шатров. Люди разбирали довольно тяжелые шесты и связывали их, а шкуры
скатывали в узлы.
- Мы погрузим их на наших лошадей, - сказал Саку и показал на самых
странных животных, каких я когда либо видел. Это были покрытые длинной
шерстью маленькие животные с большими животами и длинными ушами. Это была
странная смесь овцы, лошади и длинноухого кролика.
Пока на них навьючивали груз, я с любопытством рассматривал их. Они
стояли и смотрели на мир огромными печальными глазами, опустив головы и
покачивая ушами. Вскоре мы тронулись в путь и дети с визгом вскарабкались
на тюки по три-четыре человека на одного животного.
Я быстро понял, что мне с моей Красной Молнией нет места в этой
кавалькаде. Если мы будем ехать сзади, то будем постоянно натыкаться на
караван, а если поедем впереди, то через несколько ярдов они отстанут от
нас. Поэтому я объяснил Саку, что я слишком спешу, чтобы ехать с ними. А
если встречу препятствие, которое мне не преодолеть, то я подожду их.
Я снова поблагодарил его за гостеприимство и мы обменялись с ним
клятвами о дружбе. Я уверен, что эти клятвы были искренни как с моей
стороны, так и с его. Мне было жаль расставаться с этими добрыми людьми.
Я быстро поскакал вперед и не встретил непреодолимых препятствий, через
два часа уже был на перевале. Передо мною расстилалась прекрасная долина,
которая тянулась с запада на восток. Я стоял на дороге, которая, как
уверял Саку, вела прямо к шатру мифического Рабана. Я поскакал по этой
дороге.
Проехав некоторое время, я услышал звук копыт лошадей, который
приближался ко мне с запада. Дорога в этом месте проходила по склону холма
и вот из-за поворота я увидел двух всадников, один преследовал другого.
Всадник на второй лошади был Калькар в красном плаще, развевающемся по
ветру. Того, кого он преследовал я не мог разглядеть, но по длинным
волосам я предположил, что это женщина.
Калькар в своем репертуаре, подумал я, глядя на них. Калькар был так
занят погоней, что совершенно не замечал меня. А когда он догнал первую
лошадь и заставил ее остановиться, он с удивлением посмотрел на меня. Нас
разделяло не больше сотни шагов. Пленница тоже смотрела на меня.
Смотрела широкими, испуганными, молящими глазами. Но в ее глазах была
безнадежность, не могла же она ждать помощи от другого Калькара. Она
наверняка была уверена, что я Калькар.
Она была женщина Калькаров, но она была женщина и я был обязан помочь
ей. Даже если бы не было ее, я все равно бы убил этого Калькара, потому
что он Калькар.
Я сбросил плащ Калькара и шлем.
- Я Красный Ястреб! - крикнул я и выхватил меч. Затем я ударил шпорами
Красную Молнию. - Дерись, Калькар!
Калькар попытался достать копье, но оно было за спиной, а времени у
него не было. Поэтому он тоже вытащил меч и спрятался за девушку. Но она
поняла его маневр и отъехала в сторону, оставив его лицом к лицу со мной.
Он возвышался надо мною как башня и был закован в кольчугу и одет в
железный шлем. У меня же не было даже щита. Но какие бы преимущества не
давали ему доспехи, они не могли заменить легкость и ловкость Красной
Молнии, свободу моего тела, не отягощенного железом.
Его огромная лошадь плохо слушалась его, а мечом он владел так неумело,
что мне даже было стыдно убивать его. Но он был Калькар и я не мог
поступить иначе. Если бы даже я нашел его больным и беспомощным, я и тогда
бы счел своим долгом прикончить его без зазрения совести.
Но я не мог сейчас просто убить его, не дав ему ни малейшего шанса.
Поэтому я стал играть с ним, парируя его удары и изредка нанося удары по
его кольчуге и шлему. Он внезапно бросился на меня, высоко занеся над
головой меч. Чего он хотел добиться, открыв для удара живот и грудь, я не
знаю.
Но я решил посмотреть, чего же он хочет. Он летел на меня, как
сумасшедший, но он не мог думать одновременно о двух вещах-о своей лошади
и обо мне. Когда он уже был готов нанести удар, лошадь его дернулась и
тяжелый меч опустился на череп несчастного животного, прямо между ушей.
Лошадь рухнула на бок и всадник покатился по земле.
Я спешился, чтобы прикончить его. Я был уверен, что он получил рану. Но
оказалось, что он уже мертв, как камень. Видимо ударился головой о землю.
Я забрал его нож, копье, лук и стрелы, хотя мне совсем не нравилось это
тяжелое неудобное оружие.
Я не думал о девушке, будучи уверенным, что она бежала. Но когда я
отошел от тела Калькара, я увидел, что девушка еще здесь, что она сидит на
лошади и смотрит на меня.
7. БЕТЕЛЬДА
- Ну! - спросил я. - Почему ты еще здесь?
- А куда мне бежать?
- Как куда? К своим друзьям Калькарам.
- Я не убежала потому что ты не Калькар.
- Почему ты думаешь, что я не Калькар? - спросил я. - А если я не
Калькар, почему ты не убегаешь от меня, врага твоего народа?
- Ты назвал его Калькаром, когда вызывал на бой. Но Калькары так не
обращаются к друг другу. А к тому же я не Калькарка.
Я подумал о тех Калькарах, которые хотели уйти от Калькаров и
присоединиться к нам. Может эта девушка тоже из них?
- Кто ты? - спросил я.
- Меня зовут Бетельда, - ответила она. - А кто ты?
Она смотрела на меня своими огромными глазами и я впервые рассмотрел
ее. Должен признать, что смотрел я на нее не без удовольствия. У нее были
большие, прикрытые пушистыми ресницами серо-зеленые глаза, в которых
играла смешинка. В ней было что-то мальчишеское, но это была женщина, с
головы до ног женщина. Я долго стоял и смотрел на нее, пока морщинки
нетерпения не появились на ее лбу.
- Я спросила, кто ты, - напомнила она мне.
- Я Юлиан Двадцатый, Красный Ястреб, - ответил я и мне показалось, что
в глазах ее мелькнул страх, но должно быть я ошибся. Я потом узнал, что
эту девушку не напугать просто словами.
- Скажи, куда ты идешь, я провожу тебя, чтобы на тебя снова не напали.
- Я не знаю куда идти, так как везде мои враги.
- Где твой народ? - спросил я.
- Думаю, что все они убиты, - сказала она с дрожью в голосе.
- Но куда же ты направляешься? Ведь есть у тебя цель?
- Я ищу место, где могла бы спрятаться. Японцы могли бы оставить меня у
себя, если бы я нашла их. Они очень добры ко мне.
- Но японцы ненавидят Калькаров и они не примут тебя.
- Мой народ американцы. Они живут среди Калькаров, но они не Калькары.
Мы живем у этих гор уже сто лет и часто встречали японцев. Японцы хорошо к
нам относятся.
- Ты знаешь Саку? - спросил я.
- Я знаю его с самого детства.
- Тогда едем, я отведу тебя к Саку.
- Ты его знаешь? Он близко?
- Да. Едем.
Она последовала за мной по той дороге, по которой я только что ехал.
Хотя я досадовал на задержку, я был рад, что мне удастся так быстро сбыть
с рук девушку. Не мог же я бросить ее одну без защиты. Но и взять ее с
собой, я тоже не мог. Я не был уверен, что мой народ примет ее.
Через час мы уже были в новом лагере Саку. Маленький народ очень
удивился, снова увидев меня, но когда они увидели, что со мной Бетельда,
радости их не было предела. Я понял, что девушка не обманывала меня
относительно доброго отношения к ней японцев. А когда я собрался уезжать,
японцы стали отговаривать меня, говоря, что скоро ночь и я непременно
заблужусь в этой долине, где так много дорог. Я заблужусь и потеряю больше
времени, чем выиграю.
Девушка слушала наш разговор, а когда я все же решил ехать, она
предложила мне свою помощь.
- Я очень хорошо знаю долину. Скажи, куда ты направляешься и я приведу
тебя туда самым кратчайшим путем так же легко, как и днем.
- Если ты едешь к своему народу, может люди позволят мне остаться с
вами, ведь я американка, верно?
Я покачал головой.
- Боюсь, что они не примут тебя. Мы плохо относимся к американцам,
которые жили с Калькарами - даже хуже, чем к самим Калькарам.
- Я всегда ненавидела Калькаров, - гордо сказала она. - Если четыреста
лет тому назад мои предки совершили ошибку, разве я виновата в этом? Я
такая же американка, как и ты, я ненавижу Калькаров даже больше, чем ты,
так как знаю их лучше, чем ты.
- Мои люди не примут этих доводов. На тебя спустят собак и они разорвут
тебя на куски.
Она вздрогнула.
- Вы такие же ужасные, как Калькары, - горько сказала она.
- Ты забыла о тех мучениях и унижениях, которые выпали на долю моего
народа в течение многих лет. И это все из-за того, что среди американцев
нашлись предатели. - напомнил я ей.
- Мы тоже страдали и мы столь же ни в чем не виноваты, как и вы, - Она
внезапно взглянула в мои глаза.
- Как ты сам думаешь? Неужели ты тоже ненавидишь меня больше, чем
Калькаров? Ты же спас мне жизнь сегодня. Сделал бы это для того, кого
ненавидишь?
- Ты женщина, - напомнил я ей. - А я американец, Юлиан.
- Ты спас меня только потому что я женщина?
я кивнул.
- Вы странные люди, - сказала она. - Вы можете быть щедрыми к тем кого
ненавидите и не можете простить грех людям, которые его не совершали.
Я вспомнил Ортиса, который говорил то же самое, но подумал, что может
быть они не правы, ведь столько поколений мой гордый народ был втоптан в
грязь сапогами Калькаров и их приспешников. Рана эта кровоточит и сейчас.
Мы упрямый народ, упрямый в любви и ненависти.
Сейчас я уже сожалел, что дружелюбно говорил с Ортисом; а вот теперь
дружески обошелся с другим Калькаром - я не мог называть их иначе. Я
должен ненавидеть ее, должен ненавидеть Ортиса, но мне почему-то трудно
было их ненавидеть.
Саку слушал нашу беседу, часть из которой он смог понять.
- Подожди до утра - сказал он. - А утром она проводит тебя и укажет
дорогу. Но тебе лучше бы взять ее с собой. Она знает здесь каждую тропку.
И тебе следовало бы взять ее к своему народу. Она не Калькарка и Калькары,
если поймают ее, непременно убьют.
Если бы она была Калькарка, мы не относились бы к ней так хорошо, но ей
будет трудно среди нас. Мы часто кочуем, и часто ездим там, где такой
большой девушке трудно передвигаться.
Кроме того, среди нас она не найдет себе мужа. Посмотри, какая она
большая по сравнению с нашими мужчинами. Кто же будет ее кормить?
- Хорошо, я останусь до утра, - сказал я. - Но е...
