Эдгар Берроуз. Лунная девушка
страница №3
...относятся очень хорошо, поскольку положение мужчины в общине зависит отразмеров его стада.
Что касается моральных устоев женщин, то они покоятся на трех фактах:
рейды за плотоядными другого вида, населяющими этот подлунный мир; ссоры,
которые вспыхивают между ними на почве ревности; а также смерть при родах,
особенно в те неудачные годы, когда их воины терпели поражения и не могли
обеспечить их мясом.
Эти создания потребляют фрукты, овощи и плоды, так же как и мясо,
однако они не могут жить одной растительной пищей. Поэтому их
существование зависит от мужества и жестокости мужчин, которые проводят
жизнь в беспрерывных набегах на соседние племена и в защите своих
собственных селений от захватчиков.
Пока мы с Ортисом наблюдали эту оргию каннибалов, к нам подошел
главарь. Он произнес какое-то слово, как я позднее узнал, оно означало
"пошли". Подгоняемые копьями, мы с трудом встали на ноги. Повторив снова
слово, он повернулся и пошел обратно в деревню.
- Я думаю, Ортис, что он хочет, чтобы мы последовали за ним, -
предположил я.
Мы пошли за ним. Ему видно, это и было нужно, поскольку он кивнул и
пошел дальше в направлении очень большой хижины - наверное самой большой в
селении.
Помещение, в которое мы попали не имело окон. Единственная дверь, через
которую мы вошли, закрывал тяжелый полог, который наш предводитель откинул
в сторону, когда входил. Несмотря на отсутствие окон и то, что полог был
снова опущен, в помещении было достаточно светло, хотя и не было намека на
искусственное освещение. Стены были увешаны оружием, черепами и костями
существ, очень похожих на наших похитителей. Несколько черепов были
значительно уже и, по крайней мере, по внешнему виду очень напоминали
человеческие. Однако, обсуждая это позднее, мы пришли к выводу, что это
были просто женские или детские черепа. Их лица не были столь широки как у
взрослых особей.
У противоположной стены на постели из травы лежал огромный самец. Его
кожа была такого интенсивно фиолетового цвета, что почти переходила в
багровый. Лицо, хотя и было все испещрено шрамами, угрюмое и необыкновенно
злобное, несло на себе печать интеллекта, и, когда я взглянул в его глаза,
то сразу понял, что передо мной вождь. Я не ошибся. Это был вождь или
глава племени. Именно в его лапы мы и попали.
Двое обменялись несколькими фразами, а затем вождь встал и подошел к
нам. Он придирчиво осмотрел нас. Особенно его заинтересовала наша одежда.
Он попытался заговорить с нами, задавая нам вопросы, и когда понял, что ни
мы его не можем понять, ни он нас, он проникся к нам презрением. Он отдал
какое-то приказание существу, которое привело нас. Нас вывели и провели в
другую хижину. Туда уже принесли тушу одного из существ, которого мы убили
в сражении. Я, как и Ортис не мог побороть отвращения, и мы жестами
объяснили, что нам требуется другая пища. В результате немного погодя нам
принесли плодов и овощей, которые выглядели более съедобными. Как мы потом
выяснили плоды были достаточно питательны для того, чтобы поддержать наши
силы.
Мне очень хотелось пить. Я жестами изобразил как я пью. Видимо я
преуспел в этом, так как они повели нас к маленькой речушке, протекавшей
через селение, где мы и утолили жажду.
Мы были еще очень слабы, и все тело у нас буквально ныло; однако, к
нашей радости, выяснилось, что наши раны не опасны и кости все целы.
5. БУРЯ
Сразу же по прибытию в деревню у нас отобрали часы, карманные ножи и
вообще все, что представляло для них диковинку. Вождь носил часы Ортиса на
передней лапе. Мои он одел на другую, однако поскольку он не умел их
заводить и вообще не понимал для чего они предназначаются, они не могли
сослужить службу ни нам, ни ему. Результатом явилось то, что мы полностью
потеряли всякое представление о времени. Я до сих пор не могу сказать,
сколько же мы пробыли в этой страшной деревне. Мы ели, когда
проголодаемся, и спали, когда нам хотелось. Всегда было светло, как днем,
и мы потеряли счет отъезжающим и приезжающим; казалось, они все время
охотятся. Мяса было вдоволь. Мы смирились со своей судьбой, во всяком
случае нас не собирались съесть. Единственное чего мы не могли понять, так
это, почему мы, несмотря на то, что перебили так много их соплеменников,
до сих пор еще живы.
Почти сразу же по приезде в деревню, они попытались обучить нас своему
языку. Выделили для этого двух женщин. Нам предоставили почти полную
свободу, конечно, с ограничениями. За этим бдительно следило несколько
стражей, расположившихся на вершинах ближайших холмов. Мимо них мы не
имели права пройти, да у нас в общем-то и не возникало такого желания. Мы
прекрасно понимали, что у нас нет никаких шансов добраться до корабля,
даже если выберемся из селения. Мы совершенно не представляли где он,
собственно говоря, находится.
Единственная наша надежда была с возможностью выучить их язык и
благодаря этому получить нужные сведения об окружающей нас местности и о
местонахождении "Барсума".
Как нам показалось, мы выучили язык очень быстро. Однако, я полагаю,
что на самом деле на это ушли месяцы. Даже прежде, чем мы выучили его, мы
уже могли свободно разговаривать со своими похитителями. Когда я говорю
"свободно", я, конечно, немного преувеличиваю. Что касается их речи, то мы
понимали ее хорошо; гораздо труднее было объясняться самим. И все же нам
это удавалось, хотя это и было не просто. Это был самый странный из
языков, которые я когда-либо встречал.
Этот язык был труден для произношения, а записать его практически
невозможно. Например, вот слово из их языка: ги-а-хо. Мы с Ортисом узнали
где-то около двадцати семи значений этого слова, а в том, что существовали
еще какие-то, так я в этом и не сомневаюсь.
Их язык лучше всего описать, сравнивая его с песней. Смысл каждого
слога зависел от ноты, на которой он пелся. Они говорят, употребляя пять
нот. Их можно условно обозначить А, Б, С, Д и Е. "Ги", которое поется на
ноте А, полностью отличается по смыслу от "ги", которое поется на ноте В.
Однако, когда "ги" поется на А, а за ним следует "е", которое поется на С,
это в корне отличается от того значения, которое мы получим, пропев "е" на
А. Нам повезло, что слова содержали не более трех слогов, а большинство
вообще были односложными или двухсложными, иначе бы нам этот язык никогда
бы не выучить. Речь, однако, была очень мелодична, и Ортис говорил, что
ему стоит закрыть глаза, как тотчас представляется, что он в опере.
Имя вождя звучало как Га-ва-го. Племя, обитающее в этом селении,
называлось Но-ванс, а сами эти существа назывались Ва-гас.
Когда я почувствовал, что уже в достаточной мере овладел языком, по
крайней мере, для того, чтобы объясниться, я обратился с просьбой, чтобы
меня принял Га-ва-го. Вскоре меня привели к нему.
- Ты выучил наш язык? - спросил он меня.
Я кивнул в подтверждение.
- Да, - сказал я. - Я пришел выяснить, почему нас держат как пленников
и что с нами намереваются делать. Мы не хотели ссориться с вами.
Единственное, чего бы мы желали, это расстаться друзьями и отправиться к
себе с миром.
- Что вы за создания? - спросил вождь. - И откуда вы пришли?
Я спросил его, знает ли он, что такое солнце и звезды. Знает ли он о
существовании других планет. Он ответил, что не имеет об этом
представления, поскольку их вообще не существует.
- Однако они существуют, Га-ва-го. Я и мои товарищи прилетели сюда с
далекой планеты. Отдай нам оружие и отпусти нас с миром.
Он отрицательно покачал головой.
- Откуда вы явились и едите ли вы друг друга?
- Нет, - ответил я.
- Почему? - спросил он, и я увидел, как сузились его глаза в ожидании
ответа.
Была ли это телепатия или я просто угадал, что на уме у этого создания,
однако мой ответ был правилен:
- Наше мясо ядовитое. Те, кто его едят, умирают.
Он пристально посмотрел на меня. Я никак не мог истолковать выражение
его лица. Может быть он не верил моим словам, а может быть наоборот, они
подтвердили его предположение. Я не могу сказать. Однако наконец, он снова
обратился ко мне с вопросом:
- В том мире, откуда вы пришли, много ли существ, подобных вам?
- Миллионы и миллионы, - ответил я.
- А чем они питаются?
- Мы едим фрукты, овощи и мясо животных.
- Я не встречал здесь животных, похожих на наших. Но у нас их много, и
нам не придется есть представителей своего вида.
- Тогда у вас всегда есть мясо?
- Да, столько, сколько нужно для пропитания. Мы специально вывели этих
животных для мяса.
- Где находится ваша страна?
Отведите меня туда, - потребовал он.
Я улыбнулся.
- Я не могу этого сделать. Она в другом мире.
Он зло уставился на меня. Было очевидно, он даже не поверил.
- Ты что хочешь умереть? - спросил он.
Я ответил, что не имею ни малейшего желания.
- Тогда веди меня в свою страну, - заявил он, - туда, где каждому
найдется кусок мяса. Подумай об этом, пока я не позову тебя. Иди. И он
отпустил меня. Затем он послал за Ортисом. Что тот ему сказал я так и не
узнал. Наши отношения с Ортисом даже здесь в плену оставались далеко не
дружественными, и я не собирался его расспрашивать. Однако я заметил, что
Га-ва-го почему-то его выделял и часто после этого стал приглашать к себе
в хижину.
Я все время ждал момент, когда Га-ва-го призовет меня к себе и решит
мою участь, когда узнает, что я не смогу провести его в страну, где так
много мяса. Однако в это время племя начало сниматься со стоянки,
поднакопились и другие дела, и вождь, видимо, забыл про меня;во всяком
случае, он решил не принимать каких-либо мер в отношении меня. Так как
мне, по крайней мере, казалось до тех пор, пока я не заподозрил, что он
больше просто не нуждается во мне, чтобы попасть в страну "кисельных
берегов".
Ва-гасы - кочевое племя, кочующее с места на место. К этому их
принуждают враги или их собственные победы, когда племена в страхе бегут
от них. В любом случае они вынуждены были отправляться в путь, так как
соседние племена, не выдержав жестокости Но-вансов, их непрерывных
опустошительных набегов, ушли из этих мест.
Процедура свертывания лагеря оказалась удивительно простой. Все их
немудреные пожитки: запасная одежда, амуниция, черепа и кости жертв,
которые ими очень ценились - все это привязывалось на спины женщинам. Мы с
Ортисом сели на спины воинам, которых специально для этого выделил
Га-ва-го, и все тронулись в путь, оставив позади хижины.
Го-ва-го с шестью воинами гарцевал далеко впереди. Затем шел большой
отряд воинов, за ним скакали женщины. В арьергарде снова шел отряд воинов.
Позади их, где-то примерно в миле от колонны, ехали три воина и двое-трое
гарцевали с флангов. Таким образом мы продвигались вперед, защищенные от
всяких неожиданностей. Скорость передвижения регулировал скакавший впереди
Га-ва-го.
Из-за женщин и детей мы передвигались значительно медленное, чем если
бы воины шли одни. В своих походах они редко переходили даже на рысь, а в
основном шли быстрым галопом. Мы ехали по хорошо утоптанной тропе. Мы
миновали несколько брошенных деревень, жители, напуганные Но-вансами,
оставили их. В пути мы пересекли много рек. Этот лунный мир хорошо
орошался. Мы видели несколько озер, а однажды с возвышения слева я увидел
огромное водное пространство, напоминающее океан.
Что касается меня и Ортиса, то мы всегда были сыты, поскольку в этой
местности плоды росли в изобилии. Однако Но-вансы не ели мяса уже
несколько дней и буквально сходили с ума от голода. Что же касается
фруктов и овощей, то они их видимо, совсем не употребляли.
Мы продвигались вперед быстрым галопом, когда на нас неожиданно налетел
ветер холодный и пронизывающий, он прилетел откуда-то с далеких снежных
вершин. Этот порыв ветра почему-то очень взволновал Но-вансов. Мне не
нужно было даже знать их языка, чтобы понять, что они чем-то страшно
напуганы. Они с опаской поглядывали по сторонам и заметно увеличили
скорость. Казалось они хотят настичь Га-ва-го, который мчался далеко
впереди. Немного погодя налетел дождь, и тут все смешалось. Каждый теперь
думал только о себе; они в панике стремились вперед поближе к своему
вождю. Эта сумасшедшая скачка напоминала паническое бегство дикого стада.
Они сталкивались пихались, спотыкались, падали и их топтала рвущаяся
вперед озверевшая толпа.
Старик Га-ва-го вдруг остановился. Те, кто сказал с ним, были тоже
напуганы, но видимо не решались тронутся с места без его приказа. Я думаю,
однако они чувствовали себя в некоторой безопасности рядом с ним. И все же
они были страшно напуганы, и все что угодно могло обратить их в
беспорядочное бегство. Га-ва-го подождал, пока не подскакали отставшие и,
повернувшись, помчался по направлению к горам. Племя скакало теперь плотно
сбившейся кучей, что кончилось бы весьма плачевно, если бы нас внезапно
атаковали или нас поджидала бы засада. Однако они сознавали, как я
догадался, что их враги тоже напуганы бурей и вряд ли атаковали бы их.
Такого практически вообще не могло случиться.
Мы наконец достигли подножья горы, поросшего огромным деревьями, под
которыми хоть как-то можно было укрыться от дождя и ветра, обрушившихся
теперь на нас с яростью урагана.
Когда мы остановились, я слез со спины воина, который меня вез, и
подошел к женщине, учившей меня и Ортиса языку Ва-гасов.
- Почему вы так напуганы? - спросил я ее.
- Это Зо-ал, - ответила она. - Он сердится.
- Кто такой Зо-ал? - спросил я.
- Кто такой Зо-ал? - повторила она мой вопрос. - Люди говорят, что ты
явился из другого мира, и я могу этому поверить, если ты спрашиваешь, кто
такой Зо-ал.
- Ну и кто же он?
- Это огромный зверь, - сообщила она мне шепотом. - Он везде. Он живет
в огромных отверстиях в земле, и когда злится выходит наружу и насылает
дождь и бурю. Мы знаем, что там наверху, - и она указала на небо, - нет
воды. Но когда Зо-ал гневается, он заставляет воду литься оттуда, где ее
нет - так он могущественен. Он насылает бурю, и она вырывает с корнями
деревья и ломает хижины и поднимает их высоко над землей. И он еще, о
ужас! может так грохотать, что великие воины в страхе падают на землю и
закрывают уши руками. Мы прогневали Зо-ала, и он наказывает нас. Я не
осмеливаюсь молить его о том, чтобы он не грохотал.
И именно в этот момент раздался такой оглушительный грохот, подобного
по силе которому я никогда не слышал. Мне показалось, что у меня лопнули
барабанные перепонки. Одновременно на вершине возник огромный огненный
шар, который понесся вниз, казалось, прямо на нас.
Женщина тряслась от страха, закрыв уши руками. Увидев огненный шар, она
испустила пронзительный вопль.
- Пожирающий огонь! Значит Зо-ал вне себя от ярости!
Все тряслось вокруг, хотя шар прошел далеко от нас, на меня все же
пахнуло жаром. Он катился вниз, оставляя после себя обуглившиеся и
дымящиеся растения. Вспыхивающий огонь почти мгновенно гасился проливным
дождем. Шар прокатился, наверное, с десяток миль вниз к морю через холмы и
долины и вдруг неожиданно взорвался. Грохот от этого взрыва был во много
раз сильнее первого. Не всякое землетрясение было бы способно так
сотрясать землю, как раскаты этого лунного грома.
Итак, я впервые стал свидетелем лунной грозы. Теперь то я не удивился,
что жители населяющие этот странный мир, так боятся ее. Они приписывают
эти грозы, как и все свои несчастья, Зо-алу, огромному зверю, который
обитает в глубинах лунных кратеров, которые пронизав лунную поверхность,
выходят наружу здесь, в этом "внутреннем" мире. Мы прятались под большими
деревьями, и меня заинтересовало, почему они не боятся, что буря разметает
лес и обрушится на нас, и я спросил об этом женщину.
- Конечно, - ответила она, - такое часто случается, однако, еще хуже,
если буря застигнет тебя на открытом месте. Порывы ветра поднимают
несчастного ввысь и затем бросают на землю со страшной высоты. А деревья
начинают клониться, прежде чем их вырвет ветром, и если быть начеку и
проявить ловкость, то можно спастись. Если же кого-то застигнет ветер, то
ему спасения нет.
- Мне кажется, что Га-ва-го поступил бы правильнее, поведя людей в одну
из таких вот защищенных долин, - сказал я и показал на ущелье в горах
справа от нас.
- Нет, - возразила она. - Га-ва-го мудр. Это самое безопасное место.
Здесь мы защищены не только от порывов ветра и, может быть, даже от
пожирающего огня, здесь нас не затопит водой, а вот ущелье скоро зальется
полностью.
Она была права. Сверху с гор потоками лилась вода и, несмотря на то,
что глубина ущелья достигала двадцати-тридцати футов, оно уже было
практически до верху залито. Если бы кто-то попытался найти здесь убежище,
его бы давно смыло и унесло в огромный океан, который простирался вдали. Я
понял, что Га-ва-го руководствовался не слепым ужасом, хотя, как я узнал
впоследствии, он тоже подвластен этому чувству. Даже в сердцах таких
бесстрашных и жестоких созданий, как эти люди, грозы вселяли ужас.
Буря длилась, наверное, достаточно долго. Сколько в точности, я не могу
сказать, однако за это время я успел несколько раз проголодаться и
примерно раз шесть поел. Я рвал фрукты с деревьев, под которым мы
прятались, за это время я даже ухитрился два раза поспать. Мы промокли до
костей и к тому же продрогли, поскольку дождь, видимо, падал с большой
высоты. В течение бури Ва-гасы не осмеливались отойти от деревьев ни на
шаг. Они стояли, повернувшись спиной к буре, низко опустив головы, словно
стадо животных. За время бури мы слышали раз двенадцать раскаты лунного
грома, сотрясавшие землю. Раз шесть мы видели пожирающий огонь. Почти все
деревья вокруг нас были повалены, трава спутана и прибита к земле. Мне
впоследствии рассказали, что грозы подобной силы редки, хотя порывы ветра,
дождь и сопровождавшие их электрические разряды могут обрушиться на луну в
любое время года. Я употребил выражение "время года", хотя на Луне, в
отличие от земли, вряд ли можно найти какие-либо сезонные отличия. Из
того, что мне удалось наблюдать и узнать из расспросов Ва-гасов можно было
заключить, что лунная растительность не плодоносит в зависимости от
каких-либо сезонных ограничений. Единственное, что на них, видимо влияет,
это частота и температура дождя. Периоды засухи и холодных дождей
затормаживают рост и отодвигают начало цветения, в то время как теплые
дожди способствуют быстрому росту. В результате одно и то же растение
можно одновременно наблюдать в разных стадиях роста. В одном и том же
месте вы можете одновременно наблюдать, как оно цветет, как плодоносит, а
рядом - на нем уже стручки с семенами. Таким образом на Луне невозможно
измерять время, наблюдая за растениями. Период беременности у Ва-гасов так
же варьируется, завися с одной стороны от физического состояния женщины, а
с другой, как я полагаю - от климатических условий. Когда в племени пищи в
изобилии и женщины спокойны, они вынашивают детей за удивительно короткий
срок. Если же царит голод, холод и утомительные переходы, которые
вынуждено совершать племя после поражения, то это приводит к
противоположному результату. Как мне показалось, их женщины очень недолго
ухаживают за детьми. А дети растут очень быстро и, как только у них
появляются коренные зубы и они начинают есть мясо, их отнимают от груди.
Это просто маленькие чертенята, и их бьющая через край энергия находит
выход в дьявольской жестокости. Поскольку они очень слабы, чтобы
издеваться над взрослыми, они мучают друг друга. В результате слабые часто
погибают, стоит их только отнять от груди и лишить защиты их свирепых
матерей. Понятно, что они попытались сыграть несколько дьявольских шуток
со мной и Ортисом, однако, после того, как мы их хорошенько отделали, они
оставили нас в покое.
Во время грозы они жались, мокрые и продрогшие, к взрослым. Возможно,
это и не хорошо, но я молился, чтобы все они погибли, настолько они были
противны, настолько бессмысленно жестоки. Когда они вырастут, их
жестокость станет менее бессмысленной, хотя и не уменьшится от этого. Их
энергия будет направлена на две основные цели их жизни: добывание мяса и
женщин.
Вскоре после того, как дождь прекратился, ветер начал спадать и,
поскольку я очень замерз, мне было очень неудобно и меня буквально свело
судорогой, я вышел из-под деревьев, чтобы немножко согреться и размяться.
Я быстро ходил взад и вперед. Повсюду виднелись следы пронесшейся бури.
Случайно я посмотрел и наверху увидел нечто, что показалось мне сначала
огромной птицей, парящей на высоте нескольких сотен футов над лесом,
который послужил нам убежищем. Она, казалось, из последних сил взмахивала
крыльями, пытаясь, как мне показалось, полететь назад в сторону гор.
Однако ветер все время сносил ее по направлению к низинам и морю. Наконец
она оказалась прямо у меня над головой. Я не мог скрыть удивления. Если не
считать крыльев и нечто, напоминающее горб, на спине, эта птица
удивительно походила на человека.
Несколько Ва-гасов, увидев, что я за чем-то наблюдаю в небе,
заинтересовались и присоединились ко мне. Когда они увидели создание,
которое бессильно порхало в вышине, они разразились криками, и вскоре уже
все племя выбравшись из-под укрытий, столпилось на равнине, наблюдая за
существом.
Ветер быстро слабел, однако он был еще достаточно сильным, чтобы
относить создание на нас. Насколько я понял, чтобы там ни было, существо
медленно падало, или лучше сказать опускалось на землю.
- Что это? - спросил я воина, стоявшего рядом.
- Это У-га, - ответил он. - Теперь то мы поедим.
Я не видел птиц в лунном мире и, как я знал, они не ели летающих
рептилий, следовательно заключил я, - это просто какая-то разновидность
пернатых. Однако, по мере того, как оно приближалось к нам, я все больше и
больше убеждался в том, что скорее всего это крылатый человек или крылатое
существо с крылатыми формами.
Когда оно уже совсем приблизилось к земле, Ва-гасы поскакали к тому
месту, где оно, по их расчетам, должно было приземлиться. Га-ва-го крикнул
им вдогонку, чтобы они доставили ему существо в целости и сохранности.
Я находился примерно в ста ярдах от места, когда создание попало в их
лапы. Они грубо опрокинули его на землю, и в следующий момент я был
потрясен, увидев, что они обрывают ему крылья и горб на спине. Они роптали
по поводу приказа Га-ва-го, поскольку со времени бури и долгого перехода
они ничего не ели и были смертельно голодными.
- Мяса! Мяса! - раздавались крики. - Мы голодны. Дай нам мяса!
Однако Га-ва-го не обращал никакого внимания на них. Он стоял,
прислонившись боком к дереву, в ожидании пленника, которого вели к нему.
6. ЛУННАЯ ДЕВУШКА
Ортис, который последнее время почти неотступно следовал за вождем,
стоял с ним рядом, а я находился где-то в двадцати пяти-тридцати ярдах
между ними и приближающимися воинами. Они должны были провести пленника
как раз рядом со мной. Поэтому я остался на месте, чтобы получше
разглядеть его. Однако это было не просто. Ва-гасы окружили его со всех
сторон плотным кольцом. Мне повезло: в тот момент, когда они проходили
мимо нас, кольцо на минуту разомкнулось, и я смог увидеть пленника. То,
что я увидел, потрясло меня - передо мной стояла прекрасно сложенная
женщина. Ее черные блестящие волосы можно было сравнить разве что с
вороньим крылом, у нее была белоснежная кожа со слегка розовым оттенком.
Только по цвету кожи ее можно было отличить от земных женщин, а что
касается красоты, то она превосходила их всех. Черты ее лица были так
правильны, что я просто не верил своим глазам. Если бы я увидел ее впервые
стоящей неподвижно, я посчитал бы, что она изваяна из мрамора. Однако,
нельзя было сказать, что он нее веяло холодом. Она была сама жизнь. Если я
и был потрясен в первое мгновение, то это нельзя и сравнивать с тем, что
произошло со мной, когда она взглянула на меня. Под тонкими как-будто
нарисованными бровями мерцали бездонные озера, такие же черные, как и ее
волосы. Ее щеки были покрыты слабым румянцем, и только подумать, что
какие-то отвратительные существа не видели в этом божественном создании
ничего, кроме куска мяса! Меня передернуло при мысли об этом, а потом наши
с ней взгляды встретились, и я увидел удивление в этих влажных глазах. Она
даже повернулась в мою сторону, когда ее тащили мимо. Без сомнения, она
была так же удивлена, увидев такое создание, как и я был удивлен, увидев
ее.
Я непроизвольно шагнул вперед. Я не знаю, может быть, мне почудился
призыв о помощи в этих глазах, однако одно могу сказать: они пробудили во
мне тот древний инстинкт человека-мужчины, который всегда заставляет нас
приходить на помощь слабым. И вот поэтому я оказался совсем близко от нее,
когда пленницу подтащили к Га-ва-го.
Свирепый предводитель Но-вансов неприветливо смотрел на нее. Вокруг
раздавались крики:
- Мяса! Дай нам мяса! Мы голодны! - однако он не обращал внимания.
- Откуда ты явилась У-га? - спросил он.
Ее голова была высоко поднята и от нее веяло холодным высокомерием,
когда она ответила ему:
- Из Лаэте.
Но-ванс поднял брови.
- А! - выдохнул он. - Из Лаэте? Мясо женщин из Лаэте очень вкусно, - и
он облизал тонкие губы.
Глаза у девушки сузились, и она еще выше подняла голову.
- Румит! - воскликнула она с отвращением.
Румитом называли четвероногую змею в Во-наа - внутреннем лунном мире.
Ее считают самым примитивным и отвратительным животным. Она не могла, как
я считаю, сказать ничего более отвратительного и оскорбительного для
предводителя Но-вансов. Однако он не подал виду, что она добилась своего.
- Твое имя? - потребовал он.
- Наа-ее-лаа.
- Наа-ее-лаа? - повторил он. - Так ты дочь Саргота?
Она кивнула в ответ с таким безразличием, будто бы все, что он сказал,
не имело никакого для нее значения.
- Что же ты думаешь, мы сделаем с тобой? - спросил Га-ва-го. Это
напоминало игру кошки с мышкой перед тем как она ее съест.
- А что же я еще могу ждать от Ва-гасов, кроме того, что они меня убьют
и съедят? - ответила она.
Вокруг раздались дикие вопли одобрения. Га-ва-го посмотрел на своих
соплеменников со злобой и неудовольствием.
- Не очень-то надейтесь на это, - огрызнулся он. - Тут вряд ли хватит
мяса на одного Га-ва-го. Это только раздразнит аппетит у племени.
- Есть еще двое, - возразил дерзкий воин, стоящий около меня, и указал
на нас с Ортисом.
- Молчать! - закричал Га-ва-го. - Или ты уже стал вождем Ва-гасов?
- Можно голодать и без вождя, - пробормотал тот же воин, и двое или
трое около него одобрительно заворчали.
Услышав это, Га-ва-го встал на дыбы и одним движением выхватил копье и
швырнул его в недовольного. Оно попало тому прямо в грудь, пронзив сердце.
Когда создание упало, ближайший к нему воин перерезал ему горло, а другой
вытащил из тела копье и отнес вождю.
- Разделите труп между собой, - приказал вождь. - А если кому-то
покажется мало, пусть заговорит - и у нас будет еще мясо для еды.
Таким образом Га-ва-го, вождь Ва-гасов, и удерживал своих соплеменников
в повиновении. Никто больше не ворчал, хотя я чувствовал на себе их
взгляды - голодные, злые взгляды, которые не сулили мне ничего хорошего.
Буквально за считанные минуты труп убитого воина разделили и съели, и
мы снова выступили в поход в поисках новых земель, которые можно покорить,
и свежего мяса, которое можно съесть.
Теперь Га-ва-го послал дозоры далеко вперед, поскольку мы передвигались
по территории, где он давно не был. Наверное всего человек двадцать
воинов, кроме Га-ва-го, знали эту местность. Обычно сварливые и
непослушные Но-вансы не составляли хорошей компании, а в этом нашем походе
они, к тому же еще никак не могли оправиться от ужасов грозы и были до
безумия голодны. Я думаю, что вряд ли кто другой, кроме Га-ва-го, мог бы
управлять ими. Я никак не мог понять, зачем он продолжал держать трех
пленников, которые дали бы его племени такую прекрасную пищу. Однако нас
не убивали, хотя я чувствовал, что воин, на котором я ехал, с гораздо
большим удовольствием съел бы меня. Он, видимо, решил дать волю своим
чувствам касательно меня и в основном шел рысью. Могу вас заверить, что
более мерзкой рыси, мне еще не приходилось встречать. Я чувствовал, что он
переусердствовал в этом, хотя у него была прекрасная иноходь, что было бы
значительно легче для нас обоих, и понимая, что я пока нахожусь под
защитой Га-ва-го, я в безопасности, я его решил проучить, что и я сделал,
хотя это было болезненно как мне, так и ему. Я теперь просто не привставал
на его спине, а поднимался с каждым шагом и потом тяжело падал ему на
спину, откинувшись как можно дальше назад, чтобы побольше ударить его по
почкам. Это привело его в ярость, и он начал мне угрожать, чтобы вынудить
меня отказаться от этой затеи. Однако я просто предложил ему выбрать
поступь поровнее, что он и вынужден был сделать под конец.
Ортис ехал впереди с Га-ва-го, который как всегда возглавлял колонну в
то время как пленница, привязанная к спине воина, и я ехали с основной
массой.
Воины, на которых мы ехали, случайно оказались рядом, и я увидел, что
девушка вопросительно смотрит на меня. Видимо, ее очень интересовали
остатки моей одежды, которая так отличалась от всего, что она видела в
этом мире. Она видимо понимала и говорила на том же языке, что и Га-ва-го
и я наконец осмелел настолько, что обратился к ней:
- Мне очень жаль, что вы попали в руки этих созданий. Я хотел бы быть
вам чем-нибудь полезен, однако, я тоже всего лишь пленник.
Она выслушала меня, слегка наклонив голову, и поначалу я подумал, что
она не ответит. Однако, она под конец, глядя мне прямо в глаза, спросила:
- Кто ты?
- Я один из жителей планеты Земля.
- Где она и что значит слово "планета"? - спросила она. (Дело в том что
мне пришлось употребить слово земное, поскольку подобного понятия не
существовало в языке Ва-гасов).
- Вы знаете конечно, - сказал я, - что пространство снаружи Во-наа
населено другими мирами. Ближайший к Во-наа - Земля, которая во
много-много раз больше вашего мира. И вот с Земли то я и прибыл.
Она показала головой.
- Я не понимаю. - Она прикрыла глаза и сделала рукой жест, которым
охватывала все вокруг. - Все, все - скала. Только здесь в центре
существует место, которое мы называем Во-наа. Все остальное - скала.
Я чуть не улыбнулся при таком заявлении об исключительности Во-наа.
Однако, как же мало это отличалось от высказываний некоторых На-вансов,
которые полагали, что Космос существует исключительно ради Земли. Я даже
знал человека в нашем просвещенном двадцать первом столетии, который
настаивал на том, что Марс необитаем, и что сигналы, идущие к нам с
соседней планеты - или гигантская мистификация или голос дьявола,
искушающего людей и подрывающего веру в Бога.
- Ты когда-нибудь видела похожих на меня в Во-наа? - спросил я ее.
- Нет, - ответила она. - Но Во-наа огромный мир, и в нем есть еще много
мест, о которых я ничего не знаю.
- Я не из Во-наа, - попытался объяснить ей снова. - Я из другого мира,
который далеко отсюда.
Я попытался рассказать ей о Вселенной, О Солнце, о планетах о их
спутниках. Однако я увидел, что она не может этого постичь, так же как
ограниченный ум человека не может вместить в себя понятий пространства и
бесконечности. До нее это просто не доходило - только и всего. Для нее
все, что для нас представляло пространство, было скалой. Она, однако,
долго думала и наконец сказала:
- Возможно, что существуют другие миры, кроме Во-наа. Великий Нуз, чьи
огромные дыры уходят в бесконечную скалу, возможно, ведет к другим мирам,
похожим на Во-наа. Я слышала о такой теории, однако никто в Во-наа не
верит в нее. Тогда это правда, - воскликнула она, - и ты пришел из другого
мира. Ты пришел из одной из дыр Нуза, правда ведь?
- Да, правда, - ответил я. - Я явился из одного из Нуз (это означало
дыры на языке На-вансов). Но я явился из мира, который не похож на Во-наа.
Здесь вы живете внутри полой сферы. Мы, земные люди живем на поверхности
подобной сферы, которая, однако, во много раз больше вашей.
- Однако что же держит ее? - спросила она и засмеялась. В первый раз я
услышал как она смеялась. Это был удивительно заразительный смех и
довольно мелодичный. Хотя я и понимал, что это до некоторой степени
бесполезно, я попытался объяснить ей положение вещей, начав с туманностей
и завершив рассказ о том, как связаны друг с другом Земля и Луна. Если я и
не добился ничего, то, по крайней мере, отвлек ее внимание от того
ужасного положения, в котором она очутилась, и развеселил ее, так как она
часто смеялась во время моего рассказа. Я никогда не видел такого веселого
и жизнерадостного создания, как она. На ней было одеяние, напоминающее
тунику. Оно едва доходило ей до колен. При скачке оно задиралось вверх и
обнажало ее ноги буквально до бедер. Она была дивно сложена. Контуры ее
тела не прятались, а подчеркивались прозрачной материей ее изысканного
одеяния. А когда она смеялась, обнажались два ряда ровных
ослепительно-белых зубов - предмет зависти большинства земных красавиц.
- Предположим, я возьму горсть песка и подкину вверх, - говорила она,
Согласно твоей теории, маленькие частички вращаются вокруг больших, и все
это вместе полетит по воздуху. Однако этого ведь не случится. Если я брошу
пригоршню песка в воздух, он немедленно упадет на Землю, и если как ты
говоришь, миры точно так же брошены в воздух, то они тоже упадут на землю,
как и песок...
Это было бесполезно, но ведь я знал это с самого начала. Было бы
гораздо интереснее ее расспрашивать, и я несколько раз пытался это
сделать, однако она каждый раз жестом останавливала меня, качала головой и
настаивала, чтобы я вместо этого отвечал на ее вопросы. На этот раз я
однако настоял на своем.
- Скажи мне, пожалуйста, - спросил я, - как это ты попала в такое
место, где тебя схватили; как это ты летаешь; что стало с твоими крыльями
и почему, когда они сорвали их с тебя это не причинило тебе вреда?
Она весело рассмеялась.
- Крылья не растут на нас, - объяснила она. - Мы их делаем и
пристегиваем к рукам.
- И вы можете подняться в воздух с помощью крыльев, привязанных в
рукам? - спросил я недоверчиво.
- О, нет, - ответила она, - крылья просто служат нам для того, чтобы
направлять свой полет. В мешке, который находится у нас за спиной
находится газ, который легче воздуха. Именно этот газ поднимает нас.
Количество его подбирается таким образом, чтобы обеспечить нужное
равновесие, чтобы мы могли летать на любой высоте, слегка взмахивая
крыльями. В этот раз, когда я парила над Лаэте, налетел ветер, и схватив
меня в свои сильные объятия понес над Во-нааном. Я безуспешно пыталась
бороться с ним, пока сов
сем не выбилась из сил, и тут он швырнул меня в лапы Ва-гасов. Все это
потому что газ из моего мешка почти весь улетучился. Это и не рассчитано
на такой длительный полет.
Она употребила слово, которое, после того, как она объяснила мне его
значение, я понял, как обозначающее время. И я спросил ее, что они под
этим понимают и как они могут измерить его. Дело в том, что Ва-гасы видимо
не имели ни малейшего представления о том, что продолжительность событий
можно измерять.
Наа-ее-лаа объяснила мне, что Ва-гасы, которые находятся на более
низкой ступени развития, не умеют измерять время. Однако У-гасы, к которым
она принадлежит, умеют это делать. Они научились измерять время, заметив
что в течение определенного времени Хузы или кратеры светятся, а потом
снова темнеют. Они выбрали за единицу времени полный период от начала
свечения какого-либо определенного кратера до конца его потемнения. Они
назвали эту единицу "ула". Она примерно соответствует звездному месяцу.
Уже используя механику, они разделили эту единицу на сто частей,
называемых "ола". Продолжительность каждой олы соответствует примерно
шести часам и тридцати двум минутам земного времени. Десять "ул"
составляют "кельд", который можно назвать лунным годом и который
составляет 272 дня по земному времени.
Я задал ей еще много вопросов и получил большое удовольствие от ее
ответов. Она оказалась сообразительной и образованной девушкой, и хотя
чувствовалось, что она не простого происхождения, ее манера обращения была
проста и доброжелательна. Все же я не мог не почувствовать, что среди
своего народа она занимает высокое положение.
Наш разговор был прерван посланцем, который пронесся на бешеной
скорости и передал приказ Га-ва-го о том, что разведчики обнаружили
большое поселение, и всем воинам необходимо приготовиться к битве.
Все мы немедленно поскакали к Га-ва-го, а затем к разведчикам, которые
маячили далеко впереди на холме. Нам приказали хранить молчание, и вся
кавалькада Ва-гасов, которые почти бесшумно мчались по бледно-розовой
траве, представлялась мне, необычайно зловещим и фантастическим зрелищем.
Когда мы подъехали к разведчикам, то узнали, что деревня расположена за
грядой невдалеке от нас. Га-ва-го отделил женщин и детей, а так же трех
пленников, которых он оставлял под небольшой охраной, и приказал им всем
оставаться на месте до тех пор, пока воины не достигнут гряды. Затем мы
должны были перебраться на место, с которого видна была бы деревня и можно
было бы наблюдать битву. Если Но-вансам не повезет, мы должны были уйти на
место, которое он указал воинам, оставленным для охраны. Это было место
всеобщего сбора. Дело в том, что воины Ва-гасов при поражении моментально
рассыпались в стороны, чтобы не дать возможности превосходящему их врагу
догнать и уничтожить значительную группировку.
Когда мы стояли вот так на холме и наблюдали за Га-ва-го и другими
воинами, которые быстро мчались к гряде, я подумал о том, что это очень
странно, что жители деревни не выставили на гряде дозорных и не
обезопасили себя от случайности. Однако, когда я спросил об этом воина,
оставленного для нашей охраны, он пояснил мне, что не все племена Ва-гасов
имеют обыкновение выставлять дозорных, особенно, если считают, что
находятся в безопасности. Что касается Га-ва-го, то он всегда следовал
этому правилу, и именно этому его племя обязано своим превосходством над
другими племенами Ва-гасов.
- После того, как племя совершило несколько успешных рейдов, - объяснил
мне воин, - и с победой возвратилось домой, всех переполняет гордость и
они начинают думать, что никто не осмелится их атаковать. А затем они
становятся беспечными и мало-помалу привычка выставлять дозорных
пропадает. Сам факт, что у них нет дозорных, говорит о том, что они -
большое, сильное и процветающее племя. У нас будет пища на долгое время.
Одна только мысль об этом была настолько отвратительна, что меня
буквально передернуло, когда я понял, насколько бездушны эти существа,
которые могут говорить о предстоящей оргии, в которой надеются наесться
мясом своих же соплеменников.
Однако мы заметили, что воины скрылись за грядой и сами направились в
том же направлении, когда до нас донесся дикий и свирепый боевой клич
Ва-гасов. Ему ответил не менее ужасный вопль со стороны селения. Наша
охрана подгоняла нас, пока мы не взобрались по крутому склону и не
остановились на гребне гряды.
Под нами лежала широкая долина. Посредине находилось широкое и красивое
озеро, противоположный берег которого был скрыт лесом. Ближе к нам
местность походила на парк, тут и там покрытый прекрасными деревьями, и
именно здесь мы увидели селение.
Невозможно передать весь ужас той картины, которая открылась перед
нами. Воины Ва-гасов бешено скакали по деревне, стараясь согнать врагов в
плотную массу, где они представляли удобную мишень для их копий.
Земля уже была усеяна трупами. Раненых не было. Стоило одному упасть,
как ближайший к нему - и друг и враг - бросался и перерезал ему горло.
Победившие все равно съедят всех без разбора. Женщины и дети укрылись в
хижинах, и из дверей наблюдали за ходом сражения. Обороняющиеся все время
пытались прорвать кольцо Ва-гасов. Воин, с которым я говорил, объяснил
мне, что если им это удастся, то женщины и дети последуют за ними в прорыв
и рассыпятся в разные стороны. Воины же попытаются окружить Ва-гасов. Было
очевидно, что преимущество будет на стороне тех, кто сумеет организовать
быстродвижущееся кольцо вокруг своих врагов и сумеет удержать их до тех
пор, пока они не будут полностью уничтожены, так как мчащиеся воины
представляли собой плохую мишень, а в тех, что толпились в кольце, было
очень легко попасть.
После нескольких неудачных попыток прорваться, обороняющиеся неожиданно
организовали сами меньшее кольцо, которое закрутилось со страшной
скоростью навстречу Ва-гасам. Однако теперь они не кидали копий во врага,
а только скакали и прыгали в бешеном галопе. Я поначалу подумал, что они
просто обезумели от страха, но вскоре понял, что это был маневр, который
говорил как о мудрости, так и о прекрасной дисциплине. В начале битвы
воины использовали копья, брошенные в них противником, однако теперь
обороняющиеся не бросали копий, и было очевидно, что Ва-гасам скоро будет
нечем разить врагов. Обороняющиеся также уменьшили свои потери тем, что
закрутились навстречу нападающим. Однако для этого было необходимо
мужество и строгая дисциплина. Трудно заставить человека представлять из
себя живую мишень, в то время как ему самому запрещено наносить удары по
врагу.
Га-ва-го, видимо, был знаком с этим приемом, поскольку он внезапно
крикнул, что-то приказывая. Мгновенно его воины развернулись и понеслись
параллельно обороняющимся, бросив одновременно оставшиеся копья в эту
довольно легкую мишень.
Обороняющиеся из племени Лу-танс тоже развернулись, чтобы изменить
направление вращения живого кольца. Однако те, кто был ранен во внезапной
атаке падали и спотыкались, о них запинались другие и, в конце концов, все
это превратилось в бесформенную неуправляемую массу. И тут Га-ва-го со
своими воинами набросился на них, выхватив свои короткие устрашающие
кинжалы. Мгновенно сражение превратилось в потасовку, где и кинжалы, и
зубы и когтистые лапы - все шло в дело, чтобы поразить врага. Иногда,
чтобы избежать удара, или просто оказаться в более выгодной позиции,
дерущиеся буквально взмывали в воздух на высоту до тридцати-сорока футов.
Все время раздавались их пронзительные вопли и крики. Земля была буквально
завалена трупами мешающими остальным сражаться; она стала от крови
скользкой; и все они продолжали убивать друг друга, казалось, они не
остановятся, пока не перебьют друг друга.
- Ну, теперь почти все, - заметил воин, стоявший рядом. - Видишь,
теперь на каждого Лу-танса приходится по два-три Го-ванса.
И действительно, это была правда: битва уже затихала. Неожиданно она
вообще прекратилась. Оставшиеся в живых Лу-тансы попытались вырваться и
бросились в разные стороны. Некоторым из них это удалось, однако я не
думаю, что смогло вырваться более двадцати человек. Остальные при этом
погибли.
Га-ва-го с воинами не преследовал их, разумно рассудив, что тех
осталось мало, чтобы представлять какую-либо угрозу, а на земле и без того
валялось много свежего теплого мяса.
Теперь позвали нас. Женщины и дети с восторгом устремились вниз в
селение. Га-ва-го приказал части воинов охранять женщин и детей Лу-тансов,
а остальные Го-вансы накинулись на жертвы войны. Это было ужасающее из
зрелищ: матери, пожиравшие своих детей, жены, пожирающие своих мужей, у
меня не поворачивается язык описать это.
Когда победители вволю наелись, были приведены пленники и разделены
между оставшимися в живых воинами Но-вансов поровну. Только Га-ва-го было
предоставлено право первого выбора, да ему же достались и все оставшиеся
после того, как был произведен более или менее справедливый раздел. Я
ожидал, что мальчиков убьют, однако их не убили и даже включили в состав
племени на тех же основаниях что и рожденных в нем.
Хотя они и не руководствуются чувствами типа привязанности или любви
поскольку какие-либо сантименты чужды этим созданиям, тем не менее, когда
их принимают в племя, инстинкт самосохранения заставляет их держаться
вместе. Иначе они будут растерзаны представителями любого другого племени.
Вскоре после этого сражения я узнал, что Га-ва-го потерял почти
половину своих воинов. Это была одна из самых больших битв, в которой
вообще участвовало племя. Однако, добыча была велика. Они захватили около
десяти тысяч женщин и почти пятьдесят тысяч детей. Кроме того, они
захватили много оружия, амуниции и одежды. Мясо, которое они не смогли
съесть, они завернули и закопали. Я узнал, что таким образом оно
сохраняется долгое время.
7. ДРАКА И СЧАСТЛИВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ
После того, как мы разместились в новом селении, я и Ортис поселились в
разных хижинах. Он жил в непосредственной близости от хижины Га-ва-го, в
то время как я обитал совсем в другом участке селения. Если бы я и был,
так сказать, на дружеской ноге с кем-то из этого ужасного племени, так это
с женщиной, которая учила нас языку. От нее то я и узнал причину
расположения Га-ва-го к Ортису. Просто последний пообещал ему привести в
ту землю, откуда мы родом, где, по его словам, вождь найдет мяса в
изобилии.
Наа-ее-лаа тоже жила отдельно от нас. Видимо, Га-ва-го не желал, чтобы
пленники общались. Я видел ее очень редко. Однажды встретив ее на берегу
озера, я спросил ее, почему же ее не убили и не съели. Она объяснила мне,
что когда Га-ва-го узнал, кто она и что ее отец главный полицейский
правитель большого города, он немедленно послал к нему воинов с
предложением обменять Наа-ее-лаа на сто молодых лаэтских женщин.
- Как ты думаешь, даст ли твой отец такой выкуп? - спросил я ее.
- Я не знаю, - ответила она. - Я не знаю даже, удастся ли им вообще
передать послание. Моя раса убивает Ва-гасов сразу же без разговоров.
Может быть им и удастся, однако мой отец может не дать выкупа. Я бы не
хотела этого. Дочери моего народа также дороги своим отцам, как и я
своему. Было бы неправильно отдавать сотню дочерей лаэте за одну, даже
если она и дочь Старшего полицейского.
Мы попили и уже возвращались назад, когда я предложил, поскольку мне
хотелось еще поговорить и побыть в компании такой очаровательной женщины,
пойти в лес и пособирать фрукты. Наа-ее-лаа оказалась не против этого, и
мы миновали деревню, углубились в лес. Здесь мы нашли множество аппетитных
фруктов. Я сорвал несколько и предложил ей, однако, она отказалась,
заявив, что только что покушала.
- Они что приносят тебе фрукты, - спросил я, - или тебе приходится
ходить самой и собирать их?
- Если я ем фрукты, то мне приходится собирать их самой, - ответила
она. - Они приносят мне только мясо. Именно его я и поела и поэтому не
хочу фруктов.
- Мясо! - воскликнул я. - Какое мясо?
- Мясо Ва-гасов, конечно, - ответила она, - какое еще мясо могут есть
У-га?
Боюсь, я не смог скрыть своего удивления и отвращения при одной только
мысли, что прекрасная Наа-ее-лаа ест мясо Ва-гасов.
- И вы тоже едите мясо этих созданий? - поинтересовался я.
- Почему нет? - откликнулась она. - Вы ведь тоже едите мясо, не правда
ли у себя на родине? Ты мне рассказывал, что вы выращиваете животных
исключительно из-за мяса.
- Конечно, - возразил я. - Однако мы едим мясо только низших видов и не
едим мяса своих братьев по разуму.
- Ты имеешь в виду, что вы не едите мяса соплеменников? - спросила она.
- Да именно это я и хотел сказать.
- Я тоже не ем, - заметила она. - Ва-гасы не принадлежат к тому же
виду, что У-га. Они существа более низшего вида, как и те, которых вы
едите у себя на родине. Ты мне рассказывал о скоте: об овцах, свиньях,
коровах, которых ты описывал как существ, которые бегают на четырех ногах,
как и Ва-гасы. Какая же разница, есть ли мясо свиней и баранов или мясо
Ва-гасов, которые тоже низшие существа.
- Но у них же человеческие лица! - воскликнул я. - И у них есть язык.
- Тебе лучше начать есть их мясо, - заметила она, - иначе ты вообще его
не попробуешь в Ва-наа.
Чем больше я думал над этим, тем больше склонялся к тому, что она
права. В конце концов она не более преступила законы природы, чем мы,
питаясь мясом скота. Для нее Ва-гасы были даже хуже, чем скот. Они были
опасными и ненавистными врагами. Чем глубже я вникал в эту проблему, тем
больше понимал, что мы у себя на Земле нарушаем естественные законы,
поедая свой домашний скот, который мы даже любим, в не меньшей степени,
чем У-га, которые поедают мясо своего четвероногого врага Ва-гасов. У себя
на земле на фермах мы выращиваем скот, овец, разводим маленьких поросят.
Очень часто мы привязываемся к ним и они к нам. Мы завоевываем их доверие,
и они полагаются на нас, пока они не достигнут определенного возраста, и
тогда мы их убиваем и съедаем. Таким образом ничего удивительного нет в
том, что У-га поедают мясо Ва-гасов, хотя, что касается меня, я бы никогда
этого не смог и даже не пытался.
Мы уже возвращались из леса и почти подошли к нашим хижинам, когда
встретили Ортиса возле дома Га-ва-го. Увидев нас обоих вместе он
помрачнел.
- Если бы я был на твоем месте, - обратился он ко мне, - я бы не
проводил так много времени с ней. Это может навлечь гнев Га-ва-го.
Ортис заговорил со мной в первый раз с тех пор, как мы попали в это
селение. Мне совсем не понравились его слова и манера обращения.
- Занимайся своим делом, Ортис, - заметил я и мы пошли дальше с
Наа-ее-лаа.
Я увидел, что его глаза угрожающе сузились, и он вошел в хижину
Га-ва-го. Каждый раз, когда я шел на реку, я проходил невдалеке от хижины
Наа-ее-лаа. Она стояла немного в стороне, но я всегда дела небольшой крюк
в надежде встретить ее. Однако, я никогда не был у нее в хижине и не ходил
к ней, поскольку она меня не приглашала. Понимая ее положение, я ...
