Юрий Фельштинский. Архив Троцкого. Том II
страница №17
... они хозяйственно нам больше почти что ничего не дают, онихозяйственно, если и имеют какой-нибудь результат, то результат этот состоит
в усилении тех тенденций, еще не очень больших, но растущих, которые ведут в
сторону военного коммунизма (переход на карточки, исчезновение продуктов
первой необходимости и целый ряд других автоматически развивающихся
явлений). С другой стороны, политически они дают чревычайно резкий, большой,
но, к сожалению, отрицательный эффект, ссоря нас с более широкими кругами
крестьянства.
Я абсолютно согласен с тем, что вопрос о хлебных ценах должен быть
поставлен со всей остротой. Этот вопрос в первую очередь сводится к проблеме
наших отношений со средним крестьянством. Когда Ильич писал свое Завещание о
необходимости беречь наш союз с крестьянством и при этом не упоминал о
кулаке, то, ясное дело,
что это он делал вовсе не потому, что "не видел" кулацкой опасности, а
потому, что он считал, что важнейшей проблемой является вопрос о середняке,
который в значительной мере разрешает вопрос о победоносной или
непобедоносной борьбе с кулачеством. И когда мы сейчас говорим: нам нужно
проанализировать классы, классовое соотношение, мы, конечно, прежде всего
должны поставить вопрос о том, что случилось за это время между пролетарской
властью и середняцким крестьянством. Я должен здесь, в первую очередь,
реабилитировать письма, против которых здесь выступали некоторые товарищи.
Косиор. Нельзя только на основании писем судить о положении.
Бухарин. Это, конечно, верно, но преуменьшать значение писем совсем не
тоже. Возьмем любого "руководящего работника", которому редко приходится
бывать на местах, а к числу таких принадлежит огромнейшее большинство. Как
мы можем узнать положение вещей иначе, как через сведения, которые нам
передаются через этих самых рабкоров, селькоров и военкоров462,
которые действуют в самой гуще массы. Если мы заткнем ухо по отношению к
тому, что доходит к нам из глубины масс, мы обнаружим бюрократический
дефект. И так мы затрепаны до чертиков работой, не видим живого человека,
видимся только друг с другом и то не всегда. Мы очень сильно оторвались
физически от масс, и для того чтобы нам больше от них не отрываться, нам
нужны какие-то многочисленные провода, которые бы доносили до наших ушей то,
что делается в глубине масс.
Товарищи, которые собрались со всех концов нашего Союза, чрезвычайно
мало говорили о фактах. Факты нужно приводить.
Варейкис463'. Мы их знаем.
Бухарин. Ты знаешь, что у тебя под носом, но не знаешь, что есть в
других местах всего Союза.
Постышев. Пишут же вам о настроениях.
Бухарин. Мы должны ответить на вопрос о том, что происходит, на
основании известных фактов. Мы, безусловно, имели перед собою волну
массового недовольства. Около 150 выступлений в ряде мест нашего Союза, на
Украине, на Северном Кавказе, в Сибири, Казахстане и т. д.
Ворошилов. На одной шестой части земной поверхности.
Бухарин. Мы знаем целый ряд, несколько десятков различных
террористических актов. Да вот товарищ Эйхе464 заявил, что
улучшение положения он видит в том, чтобы меньше стреляли в наших товарищей.
Мы имеем мятеж или бунт в Семипалатинске, мы имели погромчики на
ленинградской и московской биржах, мы имели восстание в Кабарде и целом ряде
других мест.
Скрътник4No. Все это было и в прошлом году, только теперь
острее.
Бухарин. Не совсем так было в прошлом году. Потому что в прошлом году
не было того, что было сказано на пленуме ЦК Украины. Позвольте мне привести
выдержку из некоторых выступлений.
Например, Бадаев466 говорил: "Мы имеем большущее
политическое осложнение среди крестьянства, нам приходится встречать единый
фронт села против нас. Это не шутка для нас. Это надо учитывать. Если нам
после всех этих ошибок придется полезть на чердаки, то нас с чердака
спустят".
Разве хоть один товарищ говорил в прошлом году что-нибудь подобное?
Товарищ Сапов:
"Мы имели, примерно, массовых выступлений до 50-ти в своем округе,
имели крестьянскую демонстрацию в городе. Везде и всюду на основании самых
точных, самых объективных и проверенных документов мы установили, что
руководство везде и всюду принадлежало кулаку".
Были ли в прошлом году крестьянские демонстрации в городе?
Голос. Первого мая.
Бухарин. Товарищ Чернявский46':
"Мы имеем такое положение, когда беднота в своих демонстрациях в городе
идет не к представителям советской власти, а идет к рабочим — своим шефам
на предприятиях".
Тут же Чернявский говорит:
"Мы имеем выступление старых партизанов-революционеров, когда они
приходят к советской власти, к военкому и заявляют: "Что, дадите нам хлеба?
Мы советскую власть завоевали, мы можем ее и отвоевать." Это, товарищи, не
один факт. В Одесском округе это массовое явление".
Каганович. Там и другие речи были. Надо и те речи цитировать.
Бухарин. Там были и другие речи, но я не считаю, что это есть
правильная оценка положения. Но если на пленуме ЦК одной из братских партий,
входящих в состав нашей партии, раздаются такие речи, то это все-таки
кое-что симптоматизирует.
Стецкий. А генеральный секретарь тов. Каганович приезжает сюда и ничего
об этом не говорит.
Каганович. Дайте мне два часа, как тов. Бухарину, и я вам все расскажу
и речи процитирую.
Косиор. Стецкому из Ленинграда дальше всех видно.
Бухарин. Я говорю, что все-таки нельзя сказать, что в прошлом году были
такие речи. Владимир Ильич никогда не требовал, чтобы замалчивались факты.
Факты нужно знать наперед, и каждый такой факт регулировать.
Ворошилов. Кем это отрицается, кого ты убеждаешь?
Бухарин. Я не знаю, кем это отрицается, но знаю, что сам я узнал об
этом только вчера.
Ворошилов. А я от тебя знал это полтора месяца тому назад. Ты же меня
информировал.
Бухарин. Я тебя информировал по части того, что узнал. Специально для
этого дела потребовалось, чтобы я два дня в ГПУ просидел.
Ворошилов. Я об этом знал по долгу службы.
Косиор. За что вы его посадили в ГПУ? (Смех.)
Менжинский. За паникерство. (Смех.)
Бухарин. Так вот, если мы поставим перед собою вопрос относительно
нашего теперешнего положения, можно ли оценивать наше теперешнее положение
таким образом, что мы имеем перед собой два звонка, а третий на очереди...
Косиор. Третьего звонка у нас вообще не бывает.
Голос. Третий звонок отменен на железной дороге.
Бухарин. Мне кажется, что такая оценка неправильна, но можно ли было бы
сказать, что у нас реальная угроза смычке между рабочим классом и
крестьянством. Можно, и мы должны исходить из констатирования этого факта.
Молотов. При продолжении чрезвычайных мер.
Бухарин. При дальнейшем продолжении чрезвычайных мер, это верно. Т. е.
угроза сейчас есть, и если бы мы продолжали сейчас чрезвычайные меры, то
угроза росла бы. Поэтому мы чрезвычайные меры сейчас снимаем.
Голос. Иногда не снимаем. (Шум.)
Бухарин. Погодите, я вам отвечу на все.
Ворошилов. Ты часа на три зарядил, как видно, недаром перенесли твое
слово.
Бухарин. Нужно исходить из того, что, когда мы в период прежнего
времени применяли чрезвычайные меры, мы имели действительно процесс
известного перерастания чрезвычайных мер в то, что можно назвать "тенденцией
в сторону военного коммунизма". Этого отрицать нельзя. Мы только что во
время программной дискуссии определили военный коммунизм как систему,
которая ставит своей целью рациональное потребление при урезке
индивидуалистического стимула мелкого производителя, при реквизициях,
конфискациях и пр. Не стоит говорить, что такие элементы в нашей теперешней
системе есть, что мы не могли бы развиваться при продолжении системы
чрезвычайных мер. Это было бы системой военного коммунизма, но, во-первых,
без войны, во-вторых, когда "земельный" аргумент для мужика исчез. Когда мы
прибегали к военно-коммунистическим предприятиям в прошлом году, у нас было,
до известной степени, равенство в нищете, т. е. кадровый состав наших
работников точно так же сидел на пайке, а когда сейчас вводится карточная
система, то бытовые, потребительские и всякие иные условия различны, т. к.
те, которые вводят карточную систему, сами на пайке не сидят.
Голос. Можно посадить.
Бухарин. Я говорю сейчас о том, что есть. Эта история чревата очень
крупными социальными опасностями, и это нужно иметь в виду. А результат
какой? Подытоживая то, что у нас есть, мы говорим: чрезвычайные меры изжили
себя. Их действие превращается в собственную противоположность. Но перед
нами сейчас уже стоит вопрос насчет перспектив, и этот вопрос потруднее. И
вот, первым предложением, которое выражено в известном письме Фрум-кина и
которое подкреплено целым рядом других документов...
Рудзутак. Подкреплено, но не подтверждено.
Бухарин. Сталин читал один документ и мог бы прочитать целый ряд
других, например письмо Яковенко, оно выражает собою целую большую систему
взглядов. Это чревато большими опасностями с точки зрения расположения
классовых сил в нашей стране. Оно чревато большими опасностями не потому,
что существует целый ряд товарищей, дающих такие-то и такие-то формулировки,
а потому, что сила инерции, хвост, который в этом направлении развивается,
это не наши классовые резервы. Дать какой-нибудь малейший повод в стране,
скажем, к отмене нашей избирательной инструкции — это значит мобилизовать в
еще большей степени кулацкую стихию против нас, мелкую буржуазию целого ряда
городов, среднюю буржуазию, мелкобуржуазные прослойки и т. п. Резервы этих
сил постоянно очень велики, и малейшее колебание по этому вопросу в рядах
нашей партии имеет непропорционально огромное политическое значение. Стоит
сделать намек насчет политических прав кулака и пр., как сейчас внутри
партии могут вздыбиться огромные силы и абсолютно правильно сомкнутым строем
бороться против этой опасности. Вопрос относительно возврата к XTV съезду --
это не есть такой большой вопрос. Лозунг возврата к XIV съезду — это вовсе
не реабилитация или возрождение решений XIV съезда. Его политический смысл
— отмена решений XV съезда.
Голос. Правильно.
Бухарин. Поэтому, когда выдвигается этот лозунг, то, по сути дела, это
есть лозунг "долой XV съезд и его решения". Я должен сказать, что, если бы
мы увидели, что решения XV съезда неправильны, партия решила бы на пленуме
ЦК предложить созвать съезд и пересмотреть эти решения.
Голос. Чрезвычайный съезд.
Бухарин. Но никакого фетишизма у нас абсолютно нет. Совершенно
объективно мы говорим: решения XV съезда подлежат не пересмотру, а
усиленному проведению в жизнь.
Должны ли мы сейчас положение, получившееся в результате
хлебозаготовок, исправлять тем, чтобы идти на уступки в отношении кулака,
снять лозунг усиленного наступления на кулачество? Абсолютно нет. Проблема в
настоящее время заключается в том, чтобы нам снять ту угрозу размычки с
середняком, которая у нас есть. Мы снимаем чрезвычайные меры, и ни в коем
случае мы не отождествляем чрезвычайных мер с решением XV съезда. Это нужно,
мне кажется, заколотить железными гвоздями во все головы членов нашей
партии.
Решения XV съезда нашей партии дают генеральную установку на меры
конъюнктурного характера, а чрезвычайные меры стоят особо, это реакция на
конъюнктуру в узком смысле слова. Реакция на длительные причины — это
подъем нашего сельского хозяйства, это подъем индивидуального хозяйства,
усиленный курс на индустриализацию и дальнейшее наступление на кулака.
В связи с этим я должен сказать, что Микоян правильно сделал, когда он,
наряду с ударами против правой тенденции, ударил и про-
тив другой стороны (я не считаю ее левой, против троцкистской
тенденции). Эта опасность точно так же существует, об этой опасности точно
так же ни в коем случае не стоит забывать.
Против такой теории, которая здесь развита, относительно пределов
развития индивидуального хозяйства, нужно заявить, нужно возражать изо всех
сил. Если вчера тов. Сталин говорил относительно того, что необходимо изо
всех сил драться против такого предрассудка, что индивидуальное хозяйство у
нас уже заперто, и экономически это аргументировал, то я должен сказать, что
есть еще политическая сторона этого дела. Если мы скажем нашему крестьянину,
что тебе, как индивидуальному производителю, при советских условиях каюк, ты
дальше не можешь сделать ни шагу вперед, он скажет: "Спасибо за такие
условия, покорно благодарю советскую власть". Мы можем таким образом отбить
это самое среднее крестьянство, отогнать его, черт знает, на сколько
километров от нас. Именно поэтому Владимир Ильич давал иногда чрезвычайно
острые формулировки, предупреждающие на целый ряд лет, чтобы мы не наделали
каких-нибудь глупостей по отношению к нашему среднему крестьянству (цитирует
т. XVI, с. 160).
Здесь со всей силой ленинского убеждения дана такая формулировка, что
кое у кого волосы могут дыбом стать.
Косиор. Смотря у кого.
Бухарин. У меня не могут, и у тебя также. (Смех.)
Голос. Тогда нам не опасно, пусть Микоян боится, у него вон сколько.
Бухарин. Когда мы подчеркиваем важность развития индивидуального
хозяйства, мы должны иметь в виду, что мы это индивидуальное хозяйство
[должны] зацеплять за личный стимул его развития, и тут ничего зазорного
нет. Владимир Ильич ставит этот вопрос так (речь на съезде
Политпросветов468, т. XVI, ч. 1). Это остается правильным и до
сего времени. Но неправильно, когда эти методы зацепки за личный
индивидуалистический стимул крестьянина понимаются таким образом, что они не
имеют никакого отношения к переводу от индивидуального к общественному.
Когда это считается так, тогда это на самом деле неправильно. Неправильно
поэтому противопоставление задачи подъема индивидуального хозяйства и
строительства коллективов. Нужно ставить проблему так, что коллективизация
сама строится на подъеме индивидуального хозяйства. Наша политика по
отношению к индивидуальному хозяйству заключается в том, что, с одной
стороны, его надо поднимать и строить на нем, а, с другой стороны, не
забывать об обобществлении этого крестьянского индивидуального хозяйства,
коллективизировать не на упадке, а не росте производительных сил.
Ленин прямо возражал против такой оценки, что чем беднее индивидуальное
хозяйство, тем легче оно пойдет к коллективизации (речь на съезде
Политпросветов). Поэтому абсолютно неправы те товарищи, в частности тов.
Милютин, которые говорили,
что закрыта возможность роста индивидуального сельского хозяйства. Это
абсолютная чепуха. Этот закон базируется на законе убывающего плодородия
почвы469, чуждом капитализму (?)4'°. Нужно всячески
бороться против скептического отношения к колхозному и совхозному
строительству, против того, что оно будто бы только для разговоров, пустяк и
все прочее. Это не пустяк, а одна из важнейших наших политических задач.
Теперь о классах и классовой борьбе в связи с нашими перспективами. Что
касается перспектив, то я настроен не так радужно, как говорившие здесь
товарищи.
Возьмем известные сейчас наудачу цифры, которые у нас будут. Урожай
выше среднего, больше среднего чуть ли не на полмиллиарда пудов.
Менжинский. Это пустяки.
Бухарин. Менжинский говорит, что это пустяки, хотя Менжинский не
экономист. Мы должны посмотреть, из чего складываются эти 474 миллиона. По
данным ЦСУ они дают увеличение по всему хлебофуражному балансу. А если вы
возьмете рожь и пшеницу, то вы получите по сравнению с прошлым годом дефицит
в 36 миллионов пудов, 315 миллионов пудов ржи меньше прошлого года, по
пшенице 279 млн. пудов больше прошлого года; в общем, баланс на 36 млн.
пудов меньше прошлогоднего. Но это данные по самой предварительной оценке.
Фактически урожайность исчислена в процентах на 15 июня и обычно оказывается
ниже. В 1924 году она составляла 92% предполагавшейся, в 1925 году --
исключение — 104%, в 1926 году - 94%, в 1927 - 96%.
Следовательно, если фактически урожай отклонится от июньской расценки
на 5%, то вместо превышения валового сбора всех хлебов на 474 млн. пудов мы
будем иметь превышение на 224 млн. пудов, а в случае отклонения на 2% --
только на 325 млн. пудов. А если возьмете продовольственные культуры, то при
первом варианте мы будем иметь пшеницы и всякого зерна меньше, чем в прошлом
году на 180 млн. пудов, а по второму варианту — на 100 млн. пудов.
Следовательно, мы примерно должны считаться с тем, что на будущий год
получим на 100 млн. пудов меньше, чем в этом году. Это есть добавочная очень
крупная трудность. Этот вопрос поднимает перед нами вопрос о перспективах.
Можем ли мы иметь такие же трудности в этом году, как имели в прошлом?
Можем. Как мы будем на это реагировать? Будем ориентироваться на применение
чрезвычайных мер, если встретятся в будущем году такие трудности, а если мы
их будем применять, то в том же примерно объеме или не в таком? Мне кажется,
это самый мучительный и самый главный вопрос, который стоит перед нами. Я
предварительно хотел бы привести соображения или аналогию, которая с первого
взгляда покажется дикой или шуточной.
Представьте себе, что у вас есть пролетарская власть в мелкобуржуазной
стране, но что она насильно вгоняет мужика в коммуну.
Ворошилов. Как в 1918 и 1919 году, скажи.
Бухарин. Тогда вы получите восстание мужика, которого берет на цугундер
кулак; кулак его организует и им руководит.
Мелкобуржуазная стихия восстает против пролетариата, бьет его по
голове, и в результате, ожесточенная классовая борьба, пролетарская
диктатура исчезает. Что вы тут получаете?
Сталин. Страшен сон, да милостив бог. (Смех.)
Бухарин. Могут найтись умники, которые скажут: "Что здесь было? Была
здесь классовая борьба?" Да, была. Мелкий собственник скинул рабочий класс?
Да, мелкий собственник скинул рабочий класс. Руководил мелким собственником
кулак? Да, мелким собственником руководил кулак. В результате классовой
борьбы мелкий собственник под руководством кулака скинул рабочий класс,
пролетариат, скинул пролетарскую диктатуру. Все, таким образом, было
результатом классовой борьбы. Но если вот этот "пролетарский руководитель"
посмотрел бы в зеркало, то он увидел бы не только пролетария, но и
пролетарского балбеса. Именно поэтому Владимир Ильич предупреждал из всех
сил пролетарскую власть: давайте двигаться вместе с основной массой
крестьянства. И вот, когда я подхожу таким образом к вопросу, когда
прислушиваюсь к некоторым речам здесь, скажем, к речи тов. Андреева или к
общей формулировке тов. Сталина (тов. Андреев заявил, что положение довольно
грозно, тов. Сталин заявил, что мы имеем угрозу смычке), то я продумываю
вопрос в целом: ну хорошо, если мы через несколько месяцев очутимся снова
перед такими затруднениями и если мы в той же мере примем экстраординарные
меры, как по-вашему, они должны быть более крутыми? Они будут неизбежно
более крутыми.
Ярославский. Зависит от крестьянства.
Голос. Зависит от конъюнктуры.
Ворошилов. Это гадание на кофейной гуще.
Бухарин. Нет, не гадание на кофейной гуще. Мы ни в коем случае не
должны ориентироваться на допущение расширенного воспроизводства
экстраординарных мер.
Косиор. Это верно.
Лозовский. Это сейчас не от нас зависит.
Бухарин. От нас еще, к счастью, зависит многое. Поэтому центр нашей
политики — это следующее: мы ни в коем случае не должны допускать до угрозы
смычке. Иначе мы не выполним основного завета Ильича.
Ворошилов. Форсированное наступление на кулака.
Бухарин. Это, между прочим, абсолютно правильно в общем.
Ворошилов. Тогда смычка будет абсолютно прочной.
Бухарин. Я отличаю смычку с середняком от делаемой тобою смычки с
кулаком.
Ворошилов. Да, я "жажду", конечно, этой смычки.
Бухарин. Противоречие нашего положения: рост производительных сил,
тянущий за собою рост кулака, а между тем мы без роста производительных сил
обойтись не можем. Это коллективное противоречие может быть устранено такими
мерами, которые не бу-
дут бить середняка. У нас есть, например, такой рычаг, как налоговая
политика, которая нам дает возможность почти что экспроприировать кулака, не
задевая середняка. Но мы чрезвычайно мало думаем над тем, по какому расчету
и как этот рычаг пустить в ход, чтобы постоянно снимать пенки с накопления
кулака и обращать их на дело социалистического строительства и в то же время
не обижать середняка. Поэтому мне кажется, совершенно нет никакого
безвыходного положения. И поэтому нашей главной решающей задачей является
вопрос о том, как вести наступление на кулака так, чтобы от этого середняк
не пострадал.
Молотов. Но налог все-таки середняк должен платить, а это составляет не
менее, чем три четверти всего налога, что немного его "задевает".
Бухарин. А кто же против этого спорит, что приходится задеть? Но
повышение ставки, Вячеслав Михайлович, для середняка одно, а повышение
ставки для кулака — другое. Если хочешь, я тебе скажу, у нас критерий
должен быть очень простой. Если мы считаем, что крестьянское хозяйство, даже
индивидуальное, должно развиваться, если мы хотим — правильная мысль,
которую тов. Сталин вчера развивал,-- если мы хотим установить смычку не на
песке, а на хозяйственном удобрении и металле, то имейте в виду, что
крестьянин-середняк должен это самое удобрение и эти самые машины и прочее
покупать. Если он должен их покупать, он должен иметь у себя лично, чтобы не
только прошлое восстанавливать, но чтобы дать ему возможность
действительного реального накопления, потому что покупка машин или удобрения
— накопление в крестьянском хозяйстве.
Значит, ты должен вести по отношению к крестьянству такую политику,
чтобы крестьянин мог подниматься. Этим дается граница цен, граница
обложения.
Голос. И для самообложения.
Бухарин. Это совершенно другая тема. Этим дается граница, потому что,
несмотря на то, что неправильно сейчас исходить из теории эквивалентов,
неправильно также исходить из "закона первоначального социалистического
накопления" Преображенского. Лозунги Троцкого — взять все, что "технически
досягаемо" с мужика и не давать ему возможности развития производительных
сил — в конце концов ударяют по промышленности (через хлеб, через сырье,
через рынок).
Нам нужно иметь в виду, что накопление социалистической промышленности
— функция, зависимая величина от накопления в сельском хозяйстве. А кулака
мы можем держать в границе так, чтобы оставлять ему немного, а все изымать.
Голос. И он доволен.
Бухарин. Если хочешь подойти к этому концу, я должен сказать, что кулак
очень недоволен будет, и все больше и больше артачится против нас, но его
сила сопротивления реально будет зависеть от того, какие резервы он приводит
за собою. Если масса середняка за ним не пой-
дет, он нам не страшен, он может поднимать какие угодно заговоры, мы
сможем расстреливать его из пулеметов, но он не может потрясти нашей страны.
Сейчас у нас положение таково: экономика у нас стала дыбом, когда
лошади едят печеный хлеб, а люди в некоторых местах едят мякину, когда
крестьянство вынуждено покупать хлеб в близлежащих городах, когда аграрная
страна ввозит хлеб, а вывозит продукты промышленности. Эта стоящая дыбом
экономика может поставить дыбом и разногласия. Ее необходимо исправить.
Здесь я должен сказать то, с чего начал и чем кончил: когда мы говорим,
выдержали ли мы экзамен реконструктивного периода, мы должны ответить, что
очень плохо выдержали. Нам недостает культурности для решения задач этого
периода. В Западной Европе происходит прямо технический переворот. Мы не
должны обольщать себя иллюзиями на этот счет. При этом нужно сказать, что
если, например, прибавляется в качестве накопления в Германии миллион и у
нас миллион, то это не одно и то же. Там этот миллион имеет совершенно
другое значение, потому что там другие улучшения в виде громадных машин,
гораздо более совершенных. Когда мы читаем о таких улучшениях, мы видим,
насколько мы еще провинциальны. Мы должны сейчас поставить вопрос о методах
хозяйственного руководства и методах хозяйственного управления. Мне кажется,
наши центральные органы и ЦК партии берут на себя слишком большую обузу — и
мелкое, и среднее, и большое руководство, вместо того чтобы ограничиться
руководством целого ряда хорошо продуманных и разработанных основных
хозяйственных проблем. Мы маленькие фабрички, маленькие концессии десятками
решаем, но просчитались на зерне. Мы просчитались на зерне, о чем тов.
Сталин говорил, хотя для Микояна есть целый ряд извиняющих факторов; в
экспорте мы просчитались и т. д. По отношению к нашим хозяйственным органам
мы все виды инициативы заменили одним видом инициативы со стороны
государства и исключительно сверху. Мы низовую кооперативную инициативу,
местную и всякую прочую инициативу придушили. Получился такой
гиперцентрализованный бюрократический аппарат и такая ответственность
наверху, что она превратилась в свою собственную противоположность.
В недавно вышедших записках Черчилля4'1 написано,
что, когда он был призван к власти во время войны, у него в кабинете
получилась такая гигантская концентрация ответственности и власти, что он
первым делом уничтожил три четверти этих вещей, децентрализовал оперативную
часть механизма.
Я не знаю, нужно ли нам децентрализовать в такой пропорции, но я считаю
это серьезнейшей проблемой.
Проблема хлебных заготовок — часть хлебной проблемы в нашем
государственном аппарате и в борьбе с бюрократизмом этого аппарата. Если мы
правильно разрешим эту проблему с хлебом, мы должны поставить рано или
поздно вопрос в еще более широком порядке и точно так же эту проблему
разрешить.
ШЕСТОМУ КОНГРЕССУ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА
Товарищи члены Конгресса.
Мы, большевики-ленинцы г. Москвы, исключенные из ВКП за оппозиционные
взгляды, вынуждены обратиться к вам непосредственно, так как возможность
обращаться к Конгрессу через нашу партию для нас в настоящее время закрыта.
Вполне присоединяясь к заявлению Конгрессу тов.
Троцкого4'2, в котором с достаточной полнотой изложены
действительные нефальсифицированные взгляды оппозиции, мы обращаемся к вам с
целью поставить вас в известность о том положении, в каком после XV съезда
ВКП очутилась оппозиция, и добиться от вас авторитетного вмешательства в
дела ВКП, которое способствовало бы восстановлению ее единства и нормальной
жизни.
Преследования оппозиции, массовые обыски, аресты, заключение в тюрьмы и
ссылки в самые глухие места Сибири и Средней Азии не прекращаются. В тюрьмах
и ссылках в настоящее время находятся многие сотни
коммунистов-оппозиционеров, прошедших через царские ссылки, белогвардейские
застенки и брошенных на окраины Туркестана и в далекие пункты сибирской
тайги.
Многие из них поставлены в исключительно тяжелые условия. Тов. Троцкий
содержится в Алма-Ате, очаге малярийных заболеваний, и уже заболел малярией.
Раковскому и Радеку отказано в климатическом лечении, причем Радек
содержится в Сибири, а Раков-ский в Астрахани, гибельной для его здоровья.
Тяжело больной Вуйович сослан на Крайний Север и лишен необходимой
медицинской помощи. Многие ссыльные содержатся в Туруханском и Нарым-ском
крае, куда даже царское правительство ссылало в исключительных случаях.
Ссыльные имеются даже в Обдорске, находящемся за Полярным кругом.
Ссылки по 58-й статье (контрреволюция), которые
ТАСС4'3 ложно и лицемерно называет "посылкой на
работу", уже не удовлетворяют бюрократа, доходящего до вершин чиновничьего
самодурства. Один из организаторов Октябрьского восстания в Москве --
содержащийся в Березове, где он большую часть года отрезан от всего мира, В.
М. Смирнов — присужден к заключению в тюрьму за пятиминутное опоздание на
регистрацию в ГПУ. За такое же опоздание и за "непочтительный" отзыв о ГПУ
четверо товарищей, сосланных в Уральскую область, приговорены к двум годам
тюрьмы. Арестованные коммунисты содержатся вместе с конокрадами,
спекулянтами и контрреволюционерами. Лишь накануне VT Конгресса, после
месячного пребывания в тюрьме, выслана в Сибирь новая группа наших товарищей
(арестованных 19 июня). Эти методы борьбы с оппозицией вошли в систему и
говорят о проведении нынешним руководством ВКП твердого курса на физическое
истребление коммунистов-оппозиционеров, виновных лишь в том, что они
мужественно защищали в партии свои ленинские взгляды и не отказались от них,
несмотря на всю жестокость ре-
прессий. Между тем вся обстановка в СССР и в Коминтерне после XV съезда
ВКП целиком и полностью подтвердила правильность этих взглядов и полное
политическое банкротство нынешнего руководства ВКП, беспринципно мечущегося
справа налево в поисках выхода из того положения, в каком оказалась страна в
значительной степени по вине руководства.
Ленинская оппозиция своевременно сигнализировала о действительных
опасностях, стоящих перед партией и рабочим классом, указывала на
постепенное сползание партийного руководства с правильной классовой линии,
на неправильное распределение национального дохода, на экономический и
политический рост кулака, на явное перерождение и загнивание известных
звеньев партийного и советского аппарата под напором враждебных сил, в
обстановке бюрократического зажима и отсутствия внутрипартийной и рабочей
демократии.
Отвергнув взгляды оппозиции, партия проглядела эти опасности и не
сумела с ними справиться, дать им своевременный и надлежащий отпор.
Под влиянием острых экономических затруднений, связанных с провалом
хлебозаготовок, и перед явной опасностью термидорианского перерождения
основных звеньев партийного и советского аппарата, о чем говорят Шахтинское,
Смоленское, Артемовское, Рязанское, Сочинское и бесчисленное множество
других вскрытых и невскрытых "гнойников" и "нарывов", руководящие органы ВКП
делают попытку выровнять линию партии и предпринимают ряд "левых"
мероприятий. Начинается полоса "левых" зигзагов, проводимая
непоследовательно и состоящая в том, что сегодня отвергается то, что
утверждалось вчера, для того чтобы завтра отказаться от этого. Ярким
примером этой зигзагообразной политики служат решения пленумов ЦК после XV
съезда. "Левые" речи и декларации и продолжение упорной, жестокой,
беспощадной и бессмысленной борьбы с оппозицией, принимающей формы
неслыханного издевательства. "Левая" политика и борьба налево. Признание
правой опасности на словах, беспринципное метание на деле, отсутствие всякой
твердой линии на практике, кроме линии борьбы с оппозицией, борьбы и без
того уже дорого обошедшейся партии, рабочему классу и всему Коминтерну.
В объявленную сверху свободу рабочие не верят. Можно привести немало
случаев, когда рабочих, выступивших с критикой, исключают из профсоюза,
снимают с работы, подвергают всяческим гонениям. Тысячи
рабочих-оппозиционеров сняты с работы. Свобода критики и тюрьмы для
критикующих и инакомыслящих — несовместимые вещи. На фабрике, где арестован
или сослан хотя бы один оппозиционер, трудно убедить рабочих, что они могут
свободно предаваться критике и самокритике.
Первейшим условием развития жизненно необходимой стране пролетарской
критики и установления режима подлинной рабочей и внутрипартийной демократии
является прекращение борь-
бы с оппозицией, освобождение арестованных большевиков из тюрем,
возвращение сосланных из ссылки, восстановление исключенных из партии. Без
этого издевательством звучат слова Бухарина (его заключительная речь на
Конгрессе) о необходимости оживления идейной жизни партии, партийных
дискуссий4'4 и пр.
Товарищи. В советских тюрьмах сидят коммунисты. В тюрьмах и ссылках
находятся сотни борцов за Октябрьскую революцию, участников и героев
гражданской войны, активных строителей партии и советской власти.
Товарищи. Обсудите со всей объективностью вопрос о положении в ВКП,
требуйте немедленного прекращения расправ с оппозицией, которые
дезорганизуют и ослабляют рабочий класс, физически истребляют наиболее
стойкую часть его партийного актива, способствуют усилению реакционных сил.
ГПУ не может быть судьей внутрипартийных споров. Мы твердо верим, что
если не сейчас, то в ближайшем будущем коммунистический пролетариат всего
мира, не взирая на ложь и клевету официального аппарата, убедится в нашей
правоте и откроет нам дорогу в партию и Коминтерн, активными и преданными
участниками которых мы были и будем.
Да здравствует единство коммунистической партии!
Да здравствует Коминтерн! Да здравствует мировая революция!
Болъшевики-ленищы
(оппозиция фабрик и заводов гор. Москвы) [Июль 1928 г.]
Л. Сосновский ПИСЬМО В МИНУСИНСК
Уважаемые минусинцы!4'5
В чем вы абсолютно правы, так это в том, что тезисную волну пора свести
к минимуму. В тезисах этих был тот серьезный смысл, что все товарищи,
разбросанные по местам ссылки, произвели перекличку после съезда и проверили
свои ряды. Оказалось, что даже в этих труднейших условиях у нас оказалось
единомыслия больше, чем можно было ожидать на таком крутом и несколько
неожиданном повороте. Тов. Смилга прав, называя быстроту развития настоящего
этапа бурной, почти катастрофической. И в этих условиях даже самые молодые
из нас не потеряли головы, не поддавшись ни бесплодному ожесточению, ни
наивным иллюзиям. Теперь перекличку можно считать почти законченной. Едва ли
следует заниматься тезисосложением по поводу каждой сталинской речи и
статьи.
У меня есть опасение, что многие товарищи по ссылке чересчур мало
внимания уделяют переписке с покинутыми местами. Нельзя дать правильной
оценки даже речам и статьям (не говоря о серьезной политике), если не знать,
что за этим и под этим кроется. Несомненно, что за разговорами о самокритике
кроется какая-то се-
рия фактов, которая неизвестна нам в разных
Минусах4'6 и Барна-улах, но хорошо известна Сталину по
сводкам разных ведомств и организаций. Что же делается там на заводах? Что
делается в деревне? Мы кое-что знаем о сибирской и среднеазиатской
действительности (по месту нашего нахождения). Но решает-то дело не
барнаульский пимокат, а московский, ленинградский металлист, ивановский
текстиль, донецкий шахтер. Все наши тезисных дел мастера сделали бы лучше,
если бы теперь сделали все возможное для получения живой, надежной
информации. Газеты до сих пор остаются кривым и даже совсем кривым зеркалом.
Я читаю множество газет и полагаю, что умею их читать. Но даже мне трудно
судить по газетам о действительности. И в самом хвосте находится "Правда".
Она по-прежнему трусливее всех уездных газет. По-прежнему там охотятся
только на дохлую дичь, т. е. извергают гром на лица, которые уже носят на
туше клеймо ЦКК4".
Между тем кое-кто из товарищей получает преинтересные письма с родины.
Одно такое письмо с описанием какого-нибудь собрания на одном только
предприятии, в одной только ячейке дает гораздо больше материала для тех же
тезисов, чем сотни газетных и журнальных статей и речей. Правда, у многих из
нас осталось дома не так много корреспондентов, да и те постепенно тают,
превращаясь в ссыльных. Но всех же не вышлют... Наконец, мне известны случаи
переписки ссыльных товарищей с партийцами, не принадлежащими к оппозиции. По
их суждениям, описанию текущих событий на данной фабрике можно кое о чем
судить. Одним словом, даже половины той энергии, которая затрачивается на
составление и переписку тезисов, вполне достаточно, чтобы поддерживать
регулярную, очень плодотворную связь с местами. С другой стороны, нет
никакого сомнения, там интересуются и нашим мнением. Интересуются не только
сочувствующие и единомышленники, но и сторонники официального курса. Надо и
им рассказать, что мы думаем о происходящем. До последнего времени
руководящая группа держит партию в тумане. Возьмем, например, два последних
выступления "вождей" — письмо Сталина к некоему С.4'8
и речь Моло-това4'9. Сталин укоряет какого-то С., что
тот попал в оппозиционный капкан с ленинским лозунгом. При чем тут С.?
Возьмите стенограмму доклада Молотова на XV съезде о работе в
деревне480 (издана ГИЗом отдельной брошюрой — см. с. 104 --
105). Там Молотов от имени ЦК рассказывает партии и Коминтерну, что главное
в вопросе об оппозиции по крестьянскому вопросу заключается в попытке
оппозиции опереться на устарелый ленинский лозунг: "Уметь достигать
соглашения с середняком, прочно опираться только на бедноту и ни на минуту
не прекращать борьбы с кулаком". Молотов доказывал, что со стороны оппозиции
является просто издевательством предлагать давнишний лозунг к нынешним
обстоятельствам. Он привел хронологическую справку (ныне опровергнутую
Сталиным) и объявил, что бесчестно предлагать теперь такую устарелую
директиву.
Вот теперь и надо посоветовать всем товарищам сопоставить а) платформу
оппозиции, которая всю крестьянскую политику предлагала строить именно на
этом ленинском отнюдь не устаревшем лозунге; б) официальный доклад ЦК партии
на съезде, сделанный Молотовым, где ленинский лозунг объявляется устаревшим,
а защита Ленина оппозицией объявляется издевательством и в) письмо Сталина
какому-то таинственному С. Сей загадочный С. совершенно по-молотовски
трактует ленинскую директиву как устаревшую, а вместе с тем как явно
оппозиционную. Пусть члены партии попробуют разобраться и решат, какое же
толкование Ленина правильное: официальное молотовское, сделанное на съезде,
или неофициальное сталинское, сделанное в частном письме к неизвестному С.
спустя полгода после съезда. И что для них обязательнее: доклад на съезде
или частное письмо? Если они выскажутся в пользу Сталина против Молотова, то
пусть запросят Сталина, как же он промолчал на съезде, когда Молотов сдавал
Ленина (и программу партии заодно) в архив. При чем тут С.? Речь идет о
докладчике ЦК на съезде по основному вопросу. А с другой стороны, каков же
уровень съезда, который не моргнув скушал такое обращение с Лениным и с
программой со стороны Молотова?
Я помню, что тов. Радек как-то говорил в Москве, что ему не нравятся
личные нападки Л. Д. [Троцкого] на Молотова (фраза об идейном убожестве при
аппаратном всемогуществе). Тогда и я склонен был согласиться с Радеком, что
убогим Молотова не следует называть. Теперь весь мир видит, что Л. Д. был
прав. Большего убожества и придумать нельзя. А уж до какой степени
поглупения доведена партия, если из 1000 делегатов съезда не находится ни
одного человека, способного защитить ленинизм от расправы с ним Молотова,
способного защитить программу партии от молотовских извращений. В этом
отношении мы можем гордиться, что мы не напрасно себя называем
большевиками-ленинцами.
Ведь дело не в формальности, что отменили ту или иную строчку из
сочинений Ленина. Мы не буквоеды. Ведь речь-то шла о чем? Расчлените
ленинскую формулу по частям и спросите себя, что же нашел Молотов
устаревшего в ней:
Уметь достигать соглашения с середняком. Разве это устарело?
Прочно опираться на бедноту. Пусть посмеет Молотов сказать
вслух, что это уже устарело. Правда, Сталин сказал в беседе со слу
шателями Института красной профессуры, что у нас "есть люди",
которые хотят держать курс на соглашение с кулаком и даже с поме
щиком. Неужели это о Молотове?
Ни на минуту не прекращать борьбы с кулаком. Что тут устарев
шего? С нашей точки зрения (на том и вся платформа наша постро
ена), борьбу с кулаком надо стократно усилить. А люди, проектиро
вавшие врастание кулака в социализм, должны были, естественно,
прекратить эту борьбу. Естественно, а не случайно, вырывается ло
зунг "Обогащайтесь!" Естественно, ленинизм (и программа партии)
не имеет ничего общего с такой теорией. Естественно, что, сдав Ле-
нина в архив, люди должны были нас, ленинцев, разогнать по гиблым
местам и выгнать из партии. Прошло всего восемь месяцев, и Ленин за себя
постоял. Слишком уж скоро, слишком уж самонадеянно аппаратчики похоронили
идейное наследство Ленина. Повторяется старая история, вызвавшая карикатуру
Лепешинско-го481 "Как мыши кота хоронили", где котом был
нарисован Ленин, а мышами — меньшевики. Увы, теперь расстановка
похоронщиков за себя постоит и в других вопросах, расколовших партию на
большинство и меньшинство. Последнее слово свое история отнюдь не передала
Ярославскому и Дерибасу482 из ГПУ. Поучительнее всего то, что
Молотов-таки прекратил борьбу с кулаком, а кулак не ответил ему взаимностью.
Я прочел в "Челябинском рабочем" от 8 июня такой заголовок на всю страницу":
"На то и классовая борьба" — так ответил кулак Юдин, когда у него спросили,
зачем он спрятал хлеб.
Вот тебе и врастание в социализм. Кое-кому ответ кулака Юдина из
поселка Сургояк Челябинского округа был необходим, чтобы вспомнить азбуку
классовой борьбы. Когда наступит настоящая самокритика, а не чесание
бюрократических пяток, все эти дела будут вновь серьезно обсуждены. Мне
кажется, что даже нынешние сторонники ЦК призадумаются, если разъяснить им
наглядный пример с ленинским лозунгом, взятым нами под защиту от Молотова и
др. Конечно, из Минусинска не разговоришься, но славословить Молотова мы не
обязывались никогда. И не будем. На то мы и большевики-ленинцы.
Теперь я хотел бы вам ответить на ваш вопрос об одном месте письма Л.
Д. [Троцкого] от 9 мая, где он говорит о нашей готовности поддержать
намечающийся официальный сдвиг партии. Почему вы нашли в этом выражении
готовности нечто для себя странное? По-моему, каждый из нас должен сказать
то же самое. Если вас смущает то обстоятельство, что поддерживать приходится
из Туруханска и Барнаула, то это чистейшее недоразумение. Разумеется, речь
может идти не о поддержке со стороны личностей, отмеченных 58 статьей и
сосланных в Сибирь, а со стороны членов партии, которые отчаянно боролись за
удержание партии от сползания на кулацкий путь и которые, оказавшись снова в
партии, так же энергично принимаются укреплять и развивать наметившийся
сдвиг, оставляя за собой право критиковать и разоблачать всякую
непоследовательность, половинчатость, всякую уступку кулацкой ориентации.
Разумеется, в рамках устава партии, как мы то и обещали уже съезду в своем
заявлении. Критика непоследовательности есть прямая и нужнейшая поддержка, в
тысячу раз более ценная, чем голосования "монолитчиков"
смоленско-ар-темовско-владимирского типа. Помимо критики и разоблачения,
разумеется, остается конкретная работа над проведением наиболее отвечающих
интересам партии и пролетарской революции мероприятий. С этой точки зрения
абсолютно неприемлемо было и потому отвергнуто было всеми предложение тов.
Преобра-
женского заявить уже теперь, находясь в ссылке, что мы принимаем на
себя ответственность за так называемый "левый курс". Ничего общего с этим не
имеет выражение Л. Д. о нашей готовности поддержать действительные сдвиги. А
взять ответственность? За что? За курс. За какой? В чем он выражается?
Разве не показательно, что даже редакция "Большевика" не уловила, чего
же хочет ЦК. Напечатана в No 10 журнала передовая статья о самокритике.
Статья очень напомнила мне одно место из Бомарше483 ("Свадьба
Фигаро"), где разъясняется, что печатать можно обо всем. Обо всем, кроме...
А дальше идет такой внушительный перечень "кроме", что едва ли можно писать
даже о погоде. Так и в "Большевике" вышло с самокритикой. А уж не редакции
ли "Большевика" полагается знать, чего хочет ЦК от самокритики. В составе
редакции — Молотов, Бухарин, Ярославский, не говоря уже о вождях Слепкове и
Астрове. И то Молотову пришлось извиняться за свою редакцию, закричавшую
вместо "ура" — "караул", самокритика идет!
Впрочем, пока настоящее письмо дойдет до вас, вероятно, вы получите уже
текст обращения нашего к VT Конгрессу Коминтерна. Я слышал, что Л. Д.
усердно над ним работает. Об основных пунктах обращения у всех нас
единодушие. Есть разногласия по отдельным вопросам. Но и эти разногласия
могли бы быть гораздо меньше, если бы мы имели возможность более нормально
обмениваться мнениями. Часть из наших писем вовсе пропадает, а другая
движется на волах. При этих условиях трудно диспутировать.
Ну, на этом и простимся. Нового лично у меня почти ничего нет. Примите
привет мой и нашей маленькой барнаульской колонии.
Что пишут вам из Москвы и из прочих подобных "отдаленных" мест?
Ваш Л. Сосновский. Барнаул,
Никитинская, ПО, Л. Сосновскому
[Июль 1928 г.]
К. Радек, И. Смилга VI КОНГРЕССУ КОМИНТЕРНА
Уважаемые товарищи!
XV съезд ВКП(б) исключил нас из партии. Немедленно после съезда мы были
через ГПУ сосланы в отдаленные районы Союза (Сибирь, Среднюю Азию, север
Европейской России).
Вслед за ссылкой нас начались аресты и ссылки наших единомышленников,
которые продолжаются до настоящего времени. Ссылают нас по 58-му параграфу
Уголовного кодекса за действия, ставящие своей целью низвержение и подрыв
сов[етской] власти.
Отправляясь в ссылку, мы обратились в ИККИ484 с протестом
против этих решений и с требованием их отменить. Расширенный пленум
Коминтерна485 одобрил репрессии против оппозиции, да-
же не выслушав нас. Мы обращаемся к VI конгрессу Коминтерна с просьбой
вызвать нас в Москву для дачи подробных объяснений. Настоящее письмо может
дать картину наших разногласий только в самых общих чертах. Любое из наших
утверждений мы можем подтвердить перед конгрессом или его комиссией
фактическим материалом из партийных и советских изданий.
Наши разногласия
Основными документами, выражающими взгляды оппозиции, являются
платформа486 и наши контртезисы XV съезду партии. Напечатаны были
в партийной печати только наши контртезисы. Наша платформа же была объявлена
антипартийной, и за ее распространение наши едномышленники исключались из
партии. Таким образом мы были лишены фактической возможности бороться за
свои взгляды в пределах устава партии. Однако только беспристрастный разбор
может восстановить действительную картину наших разногласий с большинством
партии и наметить пути к восстановлению единства партии.
В чем нас обвиняли
Резолюция XV съезда обвиняет нас в неверии в социалистиче
ский характер Октябрьской революции и в возможность социали
стического строительства в СССР48'. Это обвинение мы
отвергаем
со всей решительностью. Существо наших разногласий в этом во
просе состоит в том, что мы отвергаем как немарксистскую и неле
нинскую теорию полного построения полного социалистического
строя в одной стране, без победы пролетарских революций в не
скольких решающих капиталистических странах. Мы убеждены,
что при правильной ленинской политике пролетариат СССР будет
развивать достигнутые уже успехи в деле социалистического стро
ительства и вместе с мировым пролетариатом сокрушит капитали
стический строй и построит коммунистическое общество.
Далее резолюция обвиняет нас в отрицании необходимости
союза рабочего класса с крестьянством. Это обвинение мы также
категорически отвергаем. Действительные разногласия состояли
в том, что мы указывали на рост кулачества в деревне, на необхо
димость организации для этой борьбы союза бедноты и усиления
позиции сельскохозяйственного пролетариата. Только борясь с ку
лаком и опираясь на бедноту, можно сохранить союз со средним
крестьянством.
Нас обвиняют в отрицании существования пролетарской дик
татуры в СССР. Это обвинение смехотворно. Мы говорили о росте
термидорианских элементов в стране, о влиянии этих элементов
на некоторые звенья нашей партии. Мы подчеркивали вытекающие
отсюда опасности для диктатуры пролетариата и предлагали ряд
мер для борьбы с этими опасностями.
Нам приписывается отрицание социалистического характера
нашей государственной промышленности. Это неверно. Мы счита
ем нашу государственную промышленность предприятиями после-
довательно социалистического типа, основной командной высотой
социалистического строительства.
Резолюция обвиняет нас в связи с мелкобуржуазными слоями,
связанными, в свою очередь, с контрреволюционерами. Со време
ни этого обвинения прошло более полугода, но никто не слыхал
о судебном процессе, на котором предстали бы перед судом боль
шевики-ленинцы, мелкие буржуа и контрреволюционеры.
Наконец, нас обвиняют во фракционной работе и пользова
нии средствами борьбы, выходящими за рамки советской легаль
ности. Мы признаем, что в...
