Юрий Фельштинский. Архив Троцкого. Том II
страница №5
... уничтожены.Если мы хотим обеспечить левый курс и не отрезать себе окончательно
пути для возвращения на политическую арену, нам нужно во что бы то ни стало
задержать развал. Надо дать людям перспективу; если ее пока нет, надо ее
выдумать, чтобы хотя бы до осени удержать кадры. Этот развал в малом
масштабе я наблюдаю и здесь. Нас здесь было четверо: один капитулировал
сразу после съезда, второй — на днях, остались мы вдвоем с нашим общим
другом П-м; в последнее время и он не выдержал; он отказался вести какую бы
то ни было работу потому, что не хочет вести борьбу против партии и в такой
момент, когда она проводит нашу линию. Он еще не капитулировал, но уже ведет
какую-то двойную игру.
Это связано с нашим партийным положением. После съезда нам предложили
подать заявление. Я исходил из того, что нам нужно удержаться в партии, и мы
написали общее заявление в духе заявления 121 (нам это позволительно). Мы
расписали, что у нас нет программных разногласий и осудили фракционную
работу, но оговорили, что мы считаем неправильным исключение оппозиции из
партии. Так как наше парт[ийное] начальство состоит из обывателей, которые
хотят, чтобы в их хозяйстве все было без скандалов, удовлетворились. Но
когда дело дошло до Москвы, они получили нагоняй. Сам Яр[ославский] написал
письмо и предложил потребовать от нас — в качестве минимального условия --
снятия пункта о несогласии с исключением и осуждения так называемых
директив. Особенно настаивали на втором. Я заявил, что по первому пункту я
продолжаю оставаться на своей точке зрения, а по второму, что — хотя против
фракционной работы, но так как директивы являются прямым следствием
определенных методов борьбы с оппозицией, то, осудив директивы, я тем самым
косвенно одобрил бы не только исключение из партии, но и ссылки и аресты.
Позиция, конечно, весьма слабая, и нас бюро исключило. Насколько я понимаю,
некоторые идут на подачу таких заявлений, какое требовалось от нас. Я не
знаю конкретной обстановки на месте и не могу судить о том, насколько это
правильно, но для себя я считаю это неприемлемым. На заседание ячейки я
явился и был исключен. П. не пришел тогда и теперь его почему-то пока не
трогают. Не знаю — давал ли он какие-нибудь авансы или нет. Ближайшие дни
покажут это. Мне он заявил, что требуемого заявления не подаст пока, но он
сделает это, если убедится, что левый курс взят серьезно. Так как пока дело
ограничивается тем, что он только отказался работать, хотя он и раньше делал
это неохотно, то распространяться о нем пока не нужно. Я убедил его написать
Вам письмо с изложением своей точки зрения. Прочитаете — решите.
Еще несколько слов обо мне. Возможно, что в связи с исключением мне
скоро будет предложено поехать домой. Здесь снова вста-
ет вопрос о предложении, которое мне было сделано от Вашего имени.
Обдумайте снова этот вопрос. Если даже решить, что мне нужно пожертвовать
для дела собой, то нужно ли это на нынешней стадии для дела? Так как мы с
Вами являемся теперь полными антиподами — в географическом смысле этого
слова, — то я при лучших условиях смогу получить ответ лишь месяца через
два. Поэтому прошу Вас постараться ответить сейчас же по получении. Жму
руку. Желаю бодрости и здоровья. Я, как никогда, бодр и уверен в нашей
правоте.
Ваш С.
Я прочитал письмо и нашел, что я не совсем полно формулировал свое
отношение к тому, что сейчас делается на родине и могу быть неправильно
понят. Постараюсь коротко формулировать. Нынешний левый курс, рабски и
неуклюже копирующий платформу, несомненно является результатом реакции со
стороны рабочего класса, которую Вы правильно предсказали. Но произошла эта
реакция не так, как мы ожидали: наша деятельность была сама формой
проявления этой реакции, но мы были разбиты, когда попытались политически
организованно оформить эту реакцию, причем были разбиты при пассивности
пролетариата. А затем, после нашего поражения, рабочий начал реагировать тем
единственным способом, который у него остался после того, как пролетарское
крыло партии потеряло возможность отражать его интересы,-- стачкой.
С другой стороны, два основных явления последнего времени с
исключительной резкостью и рельефностью сигнализировали крах сталинской
политики. Провал заготовок показал, куда ведет крестьянская политика; а
Шахтинское дело наглядно показало, как бюрократический режим раскрывает
дверь контрреволюции. Все это вместе и вызвало поворот. Но говорить о левом
курсе еще рано. Война только объявлена, но борьба, еще на началась.
Антипролетарские элементы еще не дали ответа. Как пойдет дело, когда этот
ответ последует, — вот вопрос, который позволит судить о том, каков курс.
Какова наша роль? Реакция со стороны рабочего класса протекает в стихийных,
а поэтому в наиболее опасных и вредных формах. Если мы не можем ее
возглавить, она либо будет раздавлена, либо может зайти дальше, чем мы
хотим, и будет возглавлена другими.
Мы должны сделать все, что от нас зависит, чтобы оформить и
организовать начавшуюся активность пролетариата. Поэтому именно теперь при
"левом" курсе надо работать не меньше, а больше, чем при откровенно правом.
Ближайшее время будет решительным для революции в целом. При резко
обострившихся противоречиях в стране политика зигзагов становится все более
невозможной (я говорю не о тактическом и стратегическом маневрировании, а о
болтании между классами). Либо, наконец, будет взят правильный курс, либо
революция гигантскими шагами пойдет под уклон. В первом случае мы должны
организованно восста-
новить свое положение в партии и тем обеспечить этот курс, во втором --
мы должны будем разделаться с иллюзиями и организованно продолжать борьбу. И
в том и в другом случае мы должны быть максимально активны и организованны.
Вы, конечно, понимаете, как трудно при здешней оторванности наметить себе
перспективу, и понимаете, с каким нетерпением я буду ждать ответа. Адрес, по
которому мне можно писать, имеется у московских товарищей и в Париже.
Дорогие товарищи!
Пользуюсь случаем. Предъявитель сего передаст вам подробно все о
местных делах. Учтите все и наладьте пересылку информации и материалов.
Хорошо, если бы удалось наладить и пересылку статей. Считаю необходимым
сообщить кратко свою позицию по основным вопросам. Я считаю абсолютно
неправильной вашу установку по отношению к органам немцев. Возражать против
организационного оформления группы — значит толкать ее на распад. Мы должны
были бы на собственном опыте понять, что значит невнимание к организационным
вопросам. Другое дело — выставление списков. Это означало бы повторять в
расширенном масштабе альтонскую ошибку. Я полагаю, что если бы мы заняли
правильную позицию к организационному оформлению, нам легко удалось бы
убедить их отказаться от списков, тем более, что, я думаю, они ограничатся
лишь угрозами и не будут скандалиться. Во всяком случае, реагировать, как
Радек, вредно. Если его заявление не есть шаг к отходу, то это --
анархическая вредная выходка. Как бы мы ни относились к немцам и каковы бы
ни были наши разногласия, они все-таки единственная группа, которая
политически грамотно и в основном правильно освещает положение в СССР. При
той обстановке, которую мы имеем сейчас, швыряться ими не стоит. То же
относится и к Тр[эну], который в организационных вопросах согласен с нами. С
Сюзан, по-моему, надо кончать, если мы с ней имеем какие-нибудь дела. Она
вместе с Саф [аровым], за которым она идет, является источником разложения и
все равно уйдет.
Несколько слов о моей позиции по нашим внутренним делам. Мы одержали
идейную победу, хотя мы разбиты, как никогда. Реакция со стороны рабочего
класса, которую мы ожидали, пришла, но в форме, которую мы предвидеть не
могли. Когда мы пытались оформить эту реакцию политически, пролетариат нас
не поддержал и дал нас разбить. А затем он стал реагировать единственным
способом, который остался у него,-- забастовкой. С другой стороны, основные
два явления последнего времени сигнализировали исключительно ярко крах
ст[алинской] политики: провал хлебозаготовок и Шахтинское дело. Самое
опасное с нашей стороны--успокоиться и прекратить борьбу на том основании,
что партия, мол, повела нашу линию. Многие отойдут от нас на этой почве --
одни искренне, другие — потому, что они найдут в этой концепции по-
вод, которого они ждали для приличного "идейного" отхода. Вывод надо
делать как раз обратный: больше, чем когда бы то ни было, усилить
активность. Левого курса еще нет; есть только декларации. Посмотрим, что
будет, когда кулак даст свой ответ.
Если мы действительно хотим обеспечить левый курс и восстановить свое
положение в партии, мы должны сделать все, что можно при нынешних условиях
для того, чтобы возглавить начавшуюся реакцию рабочего класса. Если мы этого
не сможем сделать, то либо рабочий класс будет снова и надолго разбит, либо
движение перельет через наши головы и его возглавит кто-либо другой. Это --
та линия, которую я провожу здесь теперь. Вы понимаете, как мне важно знать
ваше мнение по всем этим вопросам при здешней оторванности. Снова прошу
сделать все, чтобы наладить связь. О моем личном положении вам расскажет
податель.
Всего доброго. Жму руку.
ВашЮ.
8 мая 1928 г.
Прилагаемое письмецо прошу передать, по возможности скорее, Старику.
БОГУСЛАВСКИЙ - ТРОЦКОМУ
Ответ 155.
Алма-Ата, Троцкому, из Новосибирска.
8 мая.
Беспокоюсь [в связи с] отсутствием ответа [на] мои два письма.
Телеграфируйте Кузнецкая 8 [о] здоровье [и] быте. Привет,
Богуславский
БОГДАСАРОВ - ТРОЦКОМУ
Алма-Ата, Троцкому, из Баку. 8 мая.
Почему не отвечаете [на] посланную мою телеграмму. Сообщите [о]
здоровье. Сердечный привет. Богдасаров
ТРОЦКИЙ — БОГДАСАРОВУ
[9 мая.]
Спасибо, аптечку получил, заболел малярией, форма не тяжелая. Троцкий
Ф. ЮДИН. ПИСЬМО ТРОЦКОМУ
11-12 мая 1928 г.
Здравствуйте, уважаемый Лев Давидович!
Вот уже несколько дней, как я приехал к месту ссылки в Ачинск.
Оппозиционная колония, а нас тут шесть человек, производит печальное
впечатление. Нет спайки, нет элементарных товарищеских отношений.
Такое состояние колонии — не случайно. Тон соответствующий, вернее, не
соответствующий, дал С [афаров].
Я был у него на днях, и мы беседовали около четырех часов. Если
отбросить чисто внешнюю часть вежливого приема и прочую мишуру, то создается
впечатление, что ты сидел на активе Ленинград [ской] орг [анизации] времен
1923 --1924 гг., с той только разницей, что на активе вряд ли подавали
бесплатно кофе. Слово "троцкизм" (ну и далось им это словечко) не сходит у
него с уст.
Прежде всего, я прочел два заявления С[афарова], одно — Четвертому
пленуму ИККИ198, другое — последнему пленуму ЦКК.
Когда читаешь заявление в ЦКК, чувствуется, что С [афаров] сделал шаг
"вперед". Правда, он еще поругивает 3[иновьева] и К[аме-нева] за их
беспринципность и пр., но тон заявления, дух его уже не тот.
Указывая ЦКК на ряд опасностей в стране, идущих справа и с которыми, по
его мнению, нужно бороться, С [афаров] вместе с тем считает, и в этом
сказывается его движение "вперед", не меньшей опасностью идущее слева
"заигрывание в двух документах, опубликованных в "Правде" 15 января с
полуменьшевистскими, авантюристическими попутчиками типа Суварина". Он далее
считает губительным для дела Ленинской оппозиции блок с Греком, "этим прямым
предателем революции". Не менее вредной Сафаров считает политику Рут
[Фишер]-Маслова-Урбанса и, конечно, вполне солидарен с телеграммой Р
[адека].
"Гвоздь" заявления заключается в том, что считает нужным бороться и с
теми представителями из группы 1923 г., которые ныне добиваются пересмотра
решений Пятого Конгресса К[оммунисти-ческого] И [нтернационала], которые он,
С [афаров], считает абсолютно правильными и которые (в заявлении сказано,
"некоторые из них") мечтают о второй партии, а это и есть рецидив троцкизма
1923 года. Совершенно понятно, что вначале беседа носила
"рекогносцировочный" характер, поскольку С [афаров] старался выяснить наши
(я был еще с одним товарищем) настроения и взгляды.
Философия его нынешней политической позиции проста: все разногласия,
всю неправильную политическую линию ЦК он сводит к вопросу о руководстве, но
под "особым" углом зрения. Эту проблему, как увидите ниже, он разрешает
весьма "удачно".
Начинает он свои рассуждения, как полагается "большому вождю", с оценки
международного положения.
Относительная стабилизация капитализма трещит по всем
швам. На первых порах в отношении к СССР это скажется в эко
номической блокаде, а затем — в прямой интервенции против Со
ветского Союза.
Перед лицом подобной опасности, точнее — катастрофы,
нельзя ставить вопрос о руководстве ВКП так, как его ставила оп
позиция до XV съезда. Хочет или не хочет нынешнее руководст
во, оно вынуждено будет вести революционную войну за СССР,
за сохранение диктатуры пролетариата. О гражданском мире вну-
три СССР в случае войны не может быть и речи. Залог именно такой
политики партии, по мнению С[афарова], кроется в Революционности Российского
Рабочего Класса, в большевистских традициях партии и т. д. Революционный
подъем рабочего класса будет таким же, каким мы его наблюдали в 1919 — 1921
гг. Короче. Революционность рабочего класса ставит предел сползанию вправо.
(Бухаринская трактовка роста кулака при диктатуре пролетариата.) В таком
случае, рассуждает он далее, каждый оппозиционер обязан будет отказаться от
своих взглядов, "начихать на них", отказаться от критики политической линии
ЦК и взять винтовку для защиты СССР.
А так как опасность войны сегодня более реальна, чем когда-либо, значит
— нужно немедля подавать соответствующие заявления ЦК, от взглядов (пока)
не отказываясь.
Это, по мнению С[афарова], одна политическая линия для оппозиционера,
другая же заключается в том, чтобы строить вторую партию, со всеми
вытекающими отсюда последствиями. Второй путь он отметает как явно
авантюристический.
Подумаешь, какая добродетель. Как будто бы кто-то хочет строить или
даже уже строит вторую партию, а он, С [афаров], чуть ли не в единственном
числе, защищает дело Ленина.
3. Вопрос о второй партии им выпячивается якобы потому, что
основная группа оппозиции 1923 г. в свете документа "На новом
этапе" "резко порвала с платформой 13 чл[енов] ЦК и ЦКК", ко
торую только он, С [афаров], и его немногочисленные сторонники
защищают и ныне. "Кто стоит на позициях "Нового этапа",-- изре
кает Сафаров,-- тот не может защищать платформы".
"Троцкисты" же, поскольку они связывают наступление полного Термидора с
прекращением прилива рабочих в партию, тем самым ставят в порядок дня вопрос
об организации второй партии. Ибо может быть такое положение, когда приток
рабочей части партии в оппозицию прекратится совсем (тут и неправильная
оппозиционная тактика, давление партаппарата, надвигающаяся опасность войны
и пр.), а Термидора все же не будет.
Особенно резко нападает он на фразу из "Нового этапа" о последнем
историческом всплеске октябрьской волны, которую он трактует как фундамент к
созданию второй партии. Его трактовка этой фразы ничем не отличается от
пресловутых комментариев Слепко-ва во втором номере "Большевика". Методы
проработки оппозиции в 1923 г. в Ленинграде сказались в этой беседе на 300%.
4. Вопрос о смене партруководства или о частичной замене его
не может быть поставлен в повестку дня, т. к. не на кого менять,
ибо "разногласия 1923 года с тогдашней оппозицией не только
не изжиты, но наоборот — возведены в некоторую более высокую
степень". "Я не знаю, заявляет С [афаров], было бы лучше, если бы
в П[олит]б[юро] был Л. Д." [Троцкий].
"То, что вы (группа 1923 г.) ныне делаете,-- изрекает С[афаров]
далее,-- есть проявление троцкизма в самом худшем его виде — в издании 1914
года".
Допущение 3 [иновьева] иК[аменева] к партруководству он также считает
невозможным и, следовательно, остается только то, что есть — фракция
Сталина, перед которой, конечно (?!), капитулирует группа Рыкова.
Вот какими путями С[афаров] прокладывает себе дорогу к сталинскому
руководству.
И он заверяет ЦКК, что будет бороться не покладая рук не только с
оппозицией справа, но и с опасностью слева, т. е. троцкизмом.
А когда мы спросили, с какой программой он идет сегодня в партию, мы
услышали весьма напыщенный ответ: "С платформой 13-ти, которую я буду
защищать".
Он далее считает грубой, непростительной ошибкой блок с группой Л. Д.
[Троцкого], ибо троцкизм не может не давать рецидивов".
— Ну а ежели войны не будет, ни в этом, ни в будущем году, ведь в
таком случае рухнет вся ваша "платформа"? — спрашивали мы.
"Это ничего не значит,-- заявляет С[афаров],-- моя нынешняя
политическая позиция имеет в виду не только войну с калит [алистичес-ким]
Западом как катастрофу, но и кризисы, затруднения внутреннего порядка, т. е.
то, что мы имеем фактически на сегодняшний день".
Вот и вся его позиция.
Когда я рассказал ссыльным товарищам эту беседу, мы решили порвать с
С[афаровым] самым резким образом. Но поскольку он, к великому сожалению, в
некоторой степени б[ывший] лидер, мы решили написать Вам, дабы Вы
посоветовали, как нам лучше поступить. Вместе с тем нам бы очень хотелось
получить от Вас некоторые замечания и по существу высказанных С[афаровым]
взглядов.
С коммунистич [еским] приветом
Ф. Юдин
Ачинск, ул. Л. Толстого, No 16.
P. S. Когда была получена газета, в которой опубликована телеграмма т.
Радека в "Правду", мы послали ему телеграмму в Тобольск следующего
содержания: "Возмущаемся, но пока еще надеемся". Через некоторое время был
получен ответ: "Чем вы возмущены? Привет. Радек".
Что значит ответить по существу!
Ф. Юдин
Н. ДУДЕЛЬ — ТРОЦКИМ
Алма-Ата, улица Красина 75.
Троцким, из Москвы.
12 мая.
Возобновила посылку газет 8 мая. Письма еще не получила. Целуем,
Надежда
А. СЕДОВА - Л. СЕДОВУ
Алма-Ата, Красина 75,
Седову, из Москвы.
12 мая.
Восстановлена. Отпуск 25[-го], полтора [месяца] без содержания,
возможно, получу контрольный. Сообщи вольт [аж] лампы, размер кепки. Целую
всех, Аня
Р. РАДЕК - ТРОЦКОМУ
Алма-Ата,
Троцкому, из Москвы. 14 мая.
Выехала 12 мая [в] Тюмень, далее [в] Томск. Деньги лежат [у] Прейсса.
Большое спасибо [за] телеграмму. [С] дороги напишу. Роза
ТРОЦКИЕ - РАКОВСКОМУ
Раковскому. 16 мая.
Как здоровье? Беспокоимся отсутствием вестей. Обнимаем. Лев, Наталья
Л. СЕДОВ - ВИРАПУ
[16 мая].
Вирапу.
Лекарства получены. Большое спасибо. Письмом подробно. Лев
Ф. ЮДИН - ТРОЦКОМУ
Уважаемый Лев Давидович!
Посылаю Вам статью Пекаря-Орлова, опубликованную в газете "Советская
Сибирь" 15 мая, так как полагаю, что она представляет для Вас некоторый
интерес. С ком[мунистическим] приветом, Ф. Юдин
Ачинск, 16 мая 1928 г. ул. Л. Толстого No 16
ТЕР-ВАГАНЯН - ТРОЦКОМУ
Алма-Ата, Троцкому, из Бийска. 17 мая. Получили [ли] два моих письма?
Ваганян
ОГАНЕСЯН - ТРОЦКОМУ
Алма-Ата, Троцкому, из Андижана.
19 мая.
Вместо Баку ленинский привет из Андижана. Сообщите Ваше здоровье [до]
востребования. Оганесян
ТРОЦКИЙ - ОГАНЕСЯНУ
[19 мая.]
Здоровье удовлетворительно, несмотря на благоприобретенную малярию.
Пишите. Привет. Троцкий
ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОМУ
Срочно, Алма-Ата, Троцкому, из Колпашево.
[19 мая.]
Замедлено повреждением.
Предложения, оценку Евгения [Преображенского] решительно отвергаем.
Ответьте немедленно. Смилга, Алъский, Нечаев
ОТВЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА ТРОЦКОГО
[Алма-Ата — Колпашево.] [19 мая.]
Предложения отвергаю. Написал Вам ...,199 мая. Привет,
Троцкий
Г. ВАЛЕНТИНОВ - ТРОЦКОМУ
Алма-Ата, Льву Давыдовичу Троцкому,
из Усть-Кулома.
19 мая.
Отправил письма 1-го, 26-го марта, 11-го, 14-го, 19-го апреля. Получили
ли? Сердечный привет. Валентинов
ТРОЦКИЙ - Г. ВАЛЕНТИНОВУ
[Алма-Ата — Усть-Кулома.] [19 мая.] Получил.
Л. СОСНОВСКИЙ. ПИСЬМО ВАРДИНУ200
Товарищ Вардин,
Получил вашу переписку с Саркисом и заявление ваше с Сафа-ровым в ЦКК.
Впечатление такое, что документы эти никак не могут принадлежать одному и
тому же человеку в одно и то же время. В письмах к Саркису вы в общем
правильно замечаете, что Саркис просто-напросто ищет подходящей версии для
отречения. И потому весь использованный им арсенал аргументов за отречение
вы без труда забраковали. В том числе и его ссылку на "новый курс". Вы
правильно указали, что лучшей поддержкой всех здоровых мероприятий будет с
нашей стороны (помимо практической деловой поддержки и выполнения) критика
непоследовательности в политике, разоблачение ее двойственности. Вы
спрашивали Саркиса: где бы была партия, если бы не было отчаянной борьбы
оппозиции за ленинскую линию против бухаринского врастания кулака
в социализм. А я вас теперь спрашиваю: где будет партия, если все
подадут такие заявления, как вы с Сафаровым. Весь ваш порох против Саркиса
оказался испорченным зря, ибо вы встретились с ним "на ефтом самом месте". В
вашем заявлении нет прямого и открытого отречения от платформы
большевиков-ленинцев. Но в этом ваш минус по сравнению с Саркисом. Он прямо
отрекается от платформы и говорит: ошибся. А вы...
Гвоздем вашего заявления является указание на то, что вы считаете
недопустимыми "попытки использования трудностей внутрипартийного положения в
целях воскрешения колебаний старого троцкизма".
Неужели это и есть платформа оппозиции (большевиков-ленинцев)? Извините
меня, это есть слепковско-мартыновско-марецкая201 "проработка"
оппозиции. Недаром же все наши документы в дискуссионных листках назывались
"троцкистскими". "Проработчи-ки" знали, на что бьют. И вот — клюнуло.
Вардин и другие клюнули на слепковскую удочку. Чисто ярославским стилем
пишут, что кто-то пытается использовать трудности внутрипартийного положения
"в целях воскрешения колебаний старого троцкизма".
Кто же это пытается и когда именно "воскрешать колебания" (стиль-то
каков у двух отличных стилистов-журналистов). О каких трудностях
внутрипартийного положения говорит Вардин? О том, что Вардин — в Бийске,
Смилга — в Нарыме, Радек — в Тобольске, а Рафаил — в Туруханске. О том,
что есть рабочие ячейки, в которых уже 5% партийцев арестовано и выслано, не
считая просто выгнанных за ворота. Кто же эти трудности создал и кто их
использо-вывает? Вы похожи на Митрофанушку202, который жалеет
матушку, утомившуюся, колотя батюшку. Далее у вас есть отмежевание от тех,
кто утверждает, что термидор — почти совершившийся факт. Уж, казалось,
после наших публичных заявлений съезду о термидоре даже казенно-штатные
"проработчики" перестали спекулировать "термидором". А тут Вардин и Сафаров
пишут конкурсное сочинение на соискание звания "проработчиков" троцкизма.
Суть вашего заявления сводится именно в том203, что вы
предлагаете услуги по изничтожению троцкизма и просите за это дать вам
партбилет без заполнения анкеты отреченца. То есть вы возвращаетесь на
позицию, которую вы занимали до XV съезда, когда громили оппозицию. Только
вы еще немножко манерничаете, хотите соблюсти видимость "достоинства",
хотите выглядеть немножко независимее Саркиса. Вы-де не стали на колени. Вы
не только стали на колени, но даже место для коленопреклонения плохо
выбрали: прямо в кучу... плюхнули на колени.
Ваше заявление, несмотря на это, пока не публикуется. (Датировано оно
31 марта, а сейчас уже 20 мая.) Ходят слухи, что вас приглашают на
переговоры в Москву. Думаю, что сговоритесь. Раз насчет "проработки
троцкизма" вы уже готовы — об остальном сговоритесь. Поскольку, даже не
выезжая из ссылки, вы уже занялись "проработкой", могу себе представить,
какими трудами пора-
дуете вы нас, когда вам разрешат вернуться, если не в Москву, то хотя
бы в Калугу204.
Ну что же. Путь добрый. Освобождайте место. В Бутырках много
пролетариев ждут вакансии в Сибирь или на границу с Афганистаном (новые
пункты колонизации для большевиков-ленинцев). Кланяйтесь там Слепкову и
Мартынову. Кланяйтесь Зиновьеву с Каменевым (о которых вы мне писали, что
это — отработанный пар истории). Кланяйтесь тому же Саркису, которому вы
правильно писали, что с подобными взглядами можно искать службу, а не
революционную работу.
Вы с возмущением писали Саркису: зачем он мучил вас цитатами из
Данте205, Спинозы206, апостола Петра20' и
пр., когда речь шла просто об отречении. Я спрашиваю вас (без возмущения):
стоило ли вам мучить Саркиса цитатами из Маркса, Ленина, Энгельса,
Адлера208, когда речь идет просто о готовности "прорабатывать"
троцкизм.
К чему тут Суварин? Я не берусь защищать от вас Суварина, т. к. мало о
нем знаю. Но допустим, что он — плохой коммунист. Но разве он создал теорию
врастания кулака в социализм? А если бы и создал, он ведь не член Политбюро
и не вождь К [ом] и [нтерна]. Разве Суварин сказал, что формула Ленина
(опираться только на бедняка и т. д.) сейчас абсолютно неприменима, что
оппозиция поступает нечестно, требуя применения этой формулы к нынешней
обстановке, что это издевательство над Лениным? А если бы Суварин сказал,
так ведь он не секретарь ЦК, не докладчик на XV съезде о работе в деревне.
Он просто Суварин. Разве Суварин сказал, что требование освободить 40 — 50%
бедноты от налога есть антикрестьянское предложение, которое поссорит нас с
деревней? А если бы Суварин сказал такую глупость, так ведь он не генсек, не
"мастер" революции, а просто Суварин. Разве Суварин сказал, что из бедняков
хорошей армии не создашь, потому что они слабогруды и малосильны? А если бы
и сказал. Так ведь Суварин — не всесоюзный староста209 и не член
ПБ.
В том, что вы Суварина берете как жучка на палочку, я вижу только одно:
криком о Суварине и "воскрешении колебаний старого троцкизма" вы хотите
заплатить за вход. Стоило для этого ехать в Бийск? Каменев и Зиновьев, не
сходя с места, до этого додумались. Имели ли вы основание называть их
отработанным паром? Если он пар, то кто же вы, едущие в Калугу с опозданием
на полгода? Если Саркис, по остроумному выражению Сафарова — Сарскис, то
кто же вы?
Что касается нас, то нам, признаться, почти безразлично, кто нас будет
"прорабатывать" по социальному заказу Ярославского и К°. Будет ли это вами
разоблаченный кадетский подкидыш Слепков, петлюровец Рафес, апостол
меньшевизма Мартынов, прокисший Саркис, отработанный пар Зиновьев или...
прозревшие в Сибири новообращенные "проработчики" троцкизма Сафаров, Вардин
и др. Впрочем, не совсем новообращенные. Ведь "проработкой"
троцкизма все вы занимались до грехопадения на XTV съезде. Потом
Зиновьев говорил, что величайшей своей ошибкой он считает борьбу с
оппозицией 1923 года, которая (оппозиция) тогда была права. Но теперь он с
удовольствием скажет обратное.
Если бы мы думали, что последнее слово принадлежит "прора-ботчикам"
всех призывов, то не стоило бы и жить на свете. Но "проработчики" приходят и
уходят, а большевики-ленинцы останутся и победят.
Как-то вы мне посмотрите тогда в глаза? Впрочем, ведь вам и Слепкову
придется смотреть в глаза. Человек ко всему привыкает.
[Сосновский] [20 мая 1928 г.]
ВИРАП — ТРОЦКОМУ
Алма-ата.
Троцкому, из Ташкента. 20 мая.
Ответ уплачен. Уведомление [о] получении [шлите] телеграфом. Привезли
пока [в] Ташкент, 2-я "Коммунальная гостиница", комната 47. Телеграфьте
здоровье. Пламенный привет. Вирап
ТРОЦКИЙ — ВИРАПУ
[20 мая.]
Аптечку получил. Телеграфировал [в] Баку. Здоровье удовлетворительно,
несмотря на приобретенную малярию. Пишите. Привет.
Троцкий
Л. СЕДОВ - ГЕТЬЕ210
[21 мая.]
Москва, Октябрьское поле, Больница Боткина211, Гетье.
Получил телеграму [о] почти безнадежном положении Нины, сестры. Лев
Давидович [в] отъезде. Очень прошу сделать все возможное.
Седое
[Отправитель:] Л. Седое, Алма-Ата, Красина 75.
Л. СЕДОВ — 3. БРОНШТЕЙН
[21 мая.]
Москва, Бронштейн. Срочно. Мясницкая 24, кварт [ира] 110.
Папа неделю [в] отъезде. Я телеграфировал Гетье. Каковы условия ухода
[и] медицинской помощи? Сообщи, что необходимо предпринять.
[Отправитель:] Л. Седое, Алма-Ата, Красина 75.
ТРОЦКИЙ - С. СЕДОВУ
Алма-Ата, Седову. [21 мая.]
Телеграфируй Зине следующее: "Удручен, что не могу быть [с] Нинушкой,
помочь ей. Сообщай ее состояние. Целую вас обеих. Папа".
ТРОЦКИЙ — ТЕР-ВАГАНЯНУ
[21 мая.] Бийск, Ваганяну.
Ваших писем нет ни одного. [До] востребования послал [в] марте.
БЕЛОБОРОДОЕ — ТРОЦКОМУ
21 мая.
Алма-Ата, Троцкому, из Усть-Кулома.
Отправлено три письма. Предложения Евгения [Преображенского] считаю
неправильными. Белобородое
РАДЗЕВИЧ - ТРОЦКОМУ
22 мая.
Алма-Ата, Троцкому, из Термеза.
Письмо получил, горячо приветствуем, пишем. Радзевич
И. ПОЗНАНСКИЙ — ТРОЦКОМУ
25 мая.
Алма-Ата, Троцкому, из Котласа.
Все получено, кроме письма Уфимцеву. Познанский
ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ — ТРОЦКОМУ
26 мая.
Алма-Ата, Троцкому, из Уральска.
Получил. [В] основном согласен [в] оценке ошибок Коминтерна.
[Необходимо] тщательно учесть объективные трудности [в] оценке нашей роли.
Больше скромности. Китайские сомнения, прочие письмом. Мое предложение
отпадает.
Л. СОСНОВСКИЙ. ПИСЬМО ТРОЦКОМУ
Дорогой Л. Д.
За все время я получил письма, датированные вами: 5 марта (с
характеристикой передовицы "Правды" от 15 февраля), 17 марта (с приложением
копий писем к Ищенко и И. Н. Смирнову) и, наконец, сегодняшнее от 5 мая (с
приложением переписки с Преображенским по китайскому вопросу). Телеграмм
было всего две. Первая ваша по приезде в Алма-Ату и вторая от 2 мая,
ответная
на мою первомайскую. Телеграмму же с уведомлением не получал. Наведу на
телеграфе справки. Получаю радующие меня собственноручные расписки ваши и Н.
И. [Троцкой] на карточках об уведомлении. Они хоть скоро совершают свой
путь: 12 дней. Впрочем, последнее ваше письмо от 5 мая (ваша дата) имеет
штемпель алма-атинский от 7 мая и мне вручено 24 мая, что все же скорее, чем
месяц и 6 дней. Вообще, я замечаю на некоторых получаемых мною письмах
разницу в дате самого отправителя и почтового штемпеля, что наводит на
размышления о двойной работе ведомств (при отправке и получении).
Рационализация не повредила бы и здесь: ведь все
919
дороги ведут в одно здание...
Жаль, что письма идут так медленно. Всю нашу братию волнует теперь
вопрос об отношении к германским делам. Телеграмма Карла [Радека] (особенно
с примечанием редакции) вызвала горячий обмен мнениями, многочисленные
запросы ребят: является ли это выступление Карла изолированным или за ним
последуют дальнейшие его выступления. Я получил от него в мае письмо, но он
ничего не пишет о германских делах. В письме его есть одна фраза, требующая
ответа, который я и попытался ему дать. Он пишет: в отношении своего
пролетарского состава наше большинство оказалось несколько лучшим, чем мы о
нем думали.
Во-первых, не ясно, что он подразумевает под словами "пролетарский
состав". Во-вторых, я ему указал, что, когда Карл думал о составе
большинства хуже, оно все же не арестовывало и не ссылало
рабочих-большевиков сотнями. Лучше же стал о его пролетарском составе думать
Карл именно тогда, когда аресты и ссылки большевиков-рабочих приняли
массовый характер.
Что касается собственно германских дел, то приблизительно общее мнение
нашей публики (судя по письмам) таково. Выступления на выборах никто не
одобряет. Организация Ленинбунда почти ни у кого не встречает полностью
одобрительного отношения, хотя оговариваются, что при наличности только
слеп-ковской информации судить трудно. Лично я такого же мнения. Отвечали ли
вы Карлу, и дошла ли до вас его телеграмма до ее опубликования?
Теперь о письме-тезисах Преображенского. Вероятно, до вас они дошли. Я
сначала ответил ему телеграммой: "Поменьше торопливости, поменьше
преувеличений иллюзий, вспомните 5 декабря 1923"213. Затем послал
коротенькое письмецо, копию которого приложу в конце.
Вообще, публика гадает и спорит: есть ли новый курс (левый) и если
есть, то как к нему отнестись. Молодежь (ссыльная) ведет очень горячую
дискуссию (письменную). Я тоже страстный почитатель Щедрина. Под рукой у
меня сейчас его сочинений нет, но я на память могу приблизительно
процитировать страничку из "Убежища Монрепо"214. Помните, герой
решает заняться "международными" делами. Он слышал, что царское российское
правительство, освободив любезных "братушек" болгар, задумало ос-
частливить их конституцией. Он запрашивает одного болгарского деятеля:
"Правда ли, что у вас будет конституция?" Тот отвечает: "Действительно,
будет конституция, сиречь, Устав о пресечении".
Рубцовская газета "Степной пахарь" (Рубцовск — это новый окружной
город между Барнаулом и Семипалатинском) напечатала речь Сталина на
московском активе215 в несколько выправленной редакции. В
"Правде" было напечатано: "Мы должны, товарищи, держать открытым клапан
самокритики". В рубцовской же газете напечатано: "Мы должны, товарищи,
держать открытым капкан самокритики".
Которая редакция точнее? И что у нас будет: самокритика или 58-я
статья, конституция или устав о пресечении? По-моему, очень преждевременно
ставить диагноз. Факт таков, что именно после апрельского пленума ЦК, то
есть после решений о самокритике, последовали массовые аресты и высылки из
Москвы, преимущественно рабочих. Очень показателен случай с Блесковым. В тех
вырезках, что я вам посылал, было письмо слесаря екатеринослав-ского завода
им. Петровского Блескова к Затонскому. Письмо не предназначалось для печати,
но Затонский направил письмо в редакцию, снабдив лестным, почти восторженным
примечанием. Если бы такое примечание (предисловие) дал оппозиционер, ну,
тогда понятно: известные пессимисты, маловеры, нытики, паникеры, не видящие
светлых сторон, и прочее. Но Затонский, председатель ЦКК КПУ [краины],
успешно расправляющийся с оппозицией, собственноручно выдал Блескову
аттестат, оценив его письмо как замечательное и подлинное выражение воли и
мыслей пролетариата, как крик "изболевшей души" рабочего.
В письме Блескова есть одно место, которое, если его выхватить из
письма и комментировать злостно, сближает его формулировку с меньшевистской.
Он жалуется, что рабочим не дают выбирать в завком, кого они хотят. При 18
000 рабочих не находят достойного кандидата в председатели] завкома и
присылают человека извне (в порядке "продразверстки", выражается Блесков).
Из этого сделали меньшевистскую "свободу выборов", кронштадтские "Советы без
коммунистов"216 и т. п. "Рабочая газета" в самых резких
выражениях обрушилась и на Блескова, и на Затонского. Целая страница газеты
была озаглавлена "Против паникерства и нытья". Что нападение это было
испирировано из ЦК, я вам тогда же писал. Мое предположение подтвердилось
документально. На днях передовица "Правды", разъясняя лозунг самокритики,
тоже указывала на письмо Блескова как на образец критики нездоровой,
враждебной. Между тем Блесков — старый рабкор, известный редакциям. Письмо
его проникнуто действительно пролетарской болью за творящееся вокруг него.
Разве меньшевик стал бы целые страницы заполнять критическими указаниями на
разные непорядки и вносить практические предложения? И с чего бы стал он
писать лично Затонскому? Наконец, свитетельство Затонского тоже чего-
нибудь да стоит. Неужто он разучился отличать злостное меньшевистское
нытье от здоровой рабочей критики.
И еще одно. Сразу после помещения письма Блескова о "бумажном
бандитизме", который захватывает заводы, ВСНХ Украины созвал совещание --
для выяснения, есть ли на заводах указываемый Блесковым "бумажный
бандитизм". Совещание признало, что, в общем, указываемое им явление есть в
наличности.
А Петровский21', выступая в Харькове на конференции
рабкоров218, заявил, что в письме Блескова он не усматривает
ничего, кроме... цинизма и хвастовства. Так и сказал. Вот вам образчик
монолитности украинского руководства. Затонский признает выражением
подлинной воли и мыслей пролетариата. Петровский объявляет цинизмом и
хвастовством. А все это читает пролетариат Украины. Читает и размышляет:
самокритика или 58-я статья, конституция или устав о пресечении. Я надеялся,
что вы не пропустите присланных вырезок с письмом Блескова и ответом
"Рабочей газеты". По-моему, это факт огромного политического значения. Не
меньшего, чем Смоленское дело.
В качестве старой газетной крысы я читаю чуть не все столичные газеты и
кое-какие провинциальные. Если Лева по случаю выросших усов не бросил читать
"Комсомольскую правду", он бы извлек оттуда ряд интересных деталей о
Смоленском деле. Попросите его просматривать эту газету и рассказывать вам
наиболее интересные сообщения.
Что самое важное в Смоленском, как и Артемовском, Сталинском (прошу не
смешивать город с "мастером"219) и пр. делах? Не то, что уже сама
ЦКК пустила в оборот термин "перерожденчество", хотя и это характерно. Самое
важное в том, что нынешняя система руководства и администрирования абсолютно
бессильна не только предотвратить, сделать невозможными подобные "случаи",
но даже узнавать о них сколько-нибудь своевременно. Едва ли не с
Дымовки220 мы начинали узнавать о "дымовках", только благодаря
разным случайностям. Убийство, самоубийство, изнасилование и т. п.-- вот
казусы, благодаря которым узнают, что в организации не все благополучно.
Подумать только: такой густо пролетарский округ, как Артемовский, с 180 000
рабочих и соответственной численности партийной организацией, оказывается
неспособным не только устранить перерожденцев, прохвостов, уголовников и
пр., но хотя бы поднять перед центром этот вопрос.
На харьковской фабрике "Канатка" обнаружен был факт диктаторства
нескольких прохвостов (терминология харьковских газет). Прохвостов сняли, а
затем газета объявила, что ячейка фабрики "в общем и целом" здоровая,
оппозиции давала единодушный отпор, неукоснительно идет по ленинскому пути.
По поводу признания ячейки здоровой скептически высказался в "Правде"
небезызвестный Ф. Ксенофонтов221 (тот, что установил кроме эпох
Маркса и Ленина еще эпоху Сталина — помните исто-
рию с его статьей для "Большевика"). Ксенофонтов резонно спрашивает:
как же можно признать ячейку здоровой, если она "непротивленчески" относится
к диктаторству кучки прохвостов. Разве ленинизм мирится с
непротивленчеством? Притворяющийся наивным или насквозь глупый Ксенофонтов
не понимает, что он ходит около самого опасного вопроса. Ярославский в
Артемовске тоже заявлял, что организация здорова, только руководили ею
отборные прохвосты. Сейчас Яковлев в Смоленске декламирует такие же
пошлости.
Кстати, знаете ли вы, кто был секретарем О[кружного] к[оми-тета] в
знаменитом г. Сталине? Тот самый Моисеенко, который приобрел печальную
известность "перманетными" выкриками с места на XIV съезде партии. Он орал
так много, что Зиновьев сказал ему: "Если сложить все ваши "реплики", то
получится самая длинная речь". Я помню отвратительную рожу этого субъекта:
тип из чайной "Союза русского народа", подрядившийся изъявлять гнев доброго
русского народа. Вот этот гусь и руководил Юзовкой, ныне Сталине. ЦК
опубликовал ему выговор, запрещение занимать ответственные должности за
пьянство, воровство, разврат. После Сталине он секретарствовал еще в
Полтаве. Там его и застигло постановление ЦК о сталинской организации (бюро
окружкома распущено — я вам посылал маленькую вырезку). Один сосланный из
Полтавы товарищ (ныне находится в Таре с Мураловым) рассказывал, как сей
Моисеенко во время дискуссии высоко держал знамя двухсотпроцентного
ленинизма. Наши оппозиционеры оказались шляпами. Имея в руках материалы о
преступлениях этого вождя, они постеснялись открыть рабочим глаза на
порядок, при котором такие типы могут назначаться в руководители партии.
Зачем, дескать, припутывать к принципиальной политике такие грязные дела.
Чудаки. Затем интересно, что Сталинское дело, то есть дело Моисеенко, уже
разбиралось, а Моисеенко управлял Полтавой. Газета с резолюцией ЦК прибыла в
Полтаву во время пленума ОК, на котором председательствовал Моисеенко.
Делегаты молчком передавали газету друг другу, а стопроцентник продолжал
сидеть на председательском месте. Я вас уверяю, дорогой Л. Д., что ни у
одного члена пленума не хватило бы революционного мужества сказать сему
прохвосту: "Пошел вон, негодяй, тебя ЦК изгоняет с ответственных постов!"
Нет, они смирно сидели с "Правдой" в руках и ждали, что будет. Когда,
наконец, газета попала и ему на глаза, он, не говоря ни слова, "смылся" с
заседания и смылся из Полтавы.
Вот это зрелище, как целый комитет сидит с резолюцией ЦК в руках и
слушает разглагольствования уже снятого клейменого негодяя, не смея поднять
голоса — может ли быть что-нибудь убийственнее. Какой Гоголь222,
какой Щедрин изобразит это сконцентрированное стопроцентное
молчалинство223. И чего же требовать от рядовых членов этой
здоровой сталинской (в кавычках и без оных) организации, когда комитетчики,
даже с резолюцией в руках
сидят, как загипнотизированные кролики перед удавом. ЦК, мол, далеко, а
Моисеенко близко.
Говорить о здоровье организации в таких условиях — не значит ли
уподобиться наивному пациенту, который заявляет доктору: я-то вообще здоров,
только нос почему-то провалился?
Ведь в Артемовске, Сталине, Смоленске мы видели форменный паралич
многочисленной организации. А Шахтинский процесс. Я с глубоким вниманием
читал весь обвинительный акт по делу. Впечатление такое, точно дело
происходило в какой-то пустыне. Ни партии, ни профсоюзов, ни Советов, ни
РКИ, ни органов ВСНХ — никаких препятствий. Ведь это жутко. Вспоминается
ленинская брошюра "Удержат ли большевики власть"224. Сколько там
ставки на каждого рабочего, каждого солдата, каждую работницу в деле
строительства советской власти. А тут на одиннадцатом году — и такая
пустыня в Донбассе.
Возвращаюсь к моим размышлениям о системе. Дорогой Л. Д., об этом надо
подумать и с точки зрения будущего. Помимо режима сталинизации остается
также вопрос о том, насколько
государ-ственно-профсоюзно-кооперативно-торгово-партийно-комсо-мольская
система обеспечивает возможность видеть что-нибудь сверху.
Вот Смоленск. Во главе всей губернии стояла форменная банда. Снизу ни
один рот не открывался для того, чтобы разоблачить банду перед ЦК и ЦКК.
Целые тысячи молчаливых укрывателей с партбилетами (злобные обыватели
называют в применении к таким деятелям партбилет "хлебной карточкой"). А
сверху целые тучи инструкторов и прочих деятелей ездят обследовать,
ревизовать, инструктировать Смоленскую губернию — каждый по своей линии
(ВКП, КСМ, ВЦСПС, наркоматы, коопцентры всех видов). Мне кажется, по какой
бы линии я ни приехал в город, где управляет спевшаяся и спившаяся банда, о
проделках которой вопиют даже камни, я бы учуял, что в губернии --
неблагополучно. Если таков губком и ГКК, чего же ждать от хозяйственников,
торговых и кооперативных деятелей, соприкасающихся с нэпом. И еще одна
печальная странность: во всех этих делах (Артемовск, Сталине, Смоленск, за
исключением Шахтинского) никакой роли не сыграло ГПУ. Об этом стоило бы
поговорить особо. Итак, инструктирующая, обследующая, ревизующая саранча
ничего не видит и ставит подписи под благополучными "в общем и целом"
актами.
Другая саранча сидит в центре над отчетами, сводками, таблицами из
смоленско-артемовско-сталинских трущоб и сводит все это во всесоюзные
благополучные отчеты, подготовляемые к съездам, на которых произносят теперь
шестичасовые речи. Какой-нибудь Рухимович225 даже на съезде
комсомола выступает с необозримыми диаграммами о промышленности. Если
вспомнить, что у Ломова226 в Донугле Управлением нового
строительства целиком овладели нынешние подсудимые, то цена этой статистике
о новом строительстве все-таки пониженная. А ведь сколько денег стоит вся
эта фиктив-
нал и полуфиктивная отчетность о смоленско-артемовском-ста-линском
хозяйстве. Я, конечно, не проповедую упразднение цифири, но думаю, что на
этом пути лежат большие миллионы, потребные на индустриализацию, жилища,
культуру. А взамен этой обманной информации надо искать путей к живому и
более правильному осведомлению о действительности. До чего доходит
бессмыслица... Я видел как-то в ВСНХ, как легко устроено движение бумаг из
отдела в отдел. А вот что происходит дальше. В ВСНХ есть маленький
человечек, который только и делает, что наклеивает марки на исходящие из
ВСНХ пакеты и сдает их на почту. Этакий советский Акакий
Акакиевич22'. И вот Акакий Акакиевич стал деньги, отпускаемые на
марки, пропивать, а пакеты сваливать в большой шкаф. Длилось это около трех
месяцев. Около половины всех исходящих из ВСНХ пакетов лежали в шкафу.
Вскрылось дело, когда пьяницу прогнали и когда кто-то заглянул в его шкаф.
Пакеты преспокойно лежат. И механизм работы таков, что самопроверка
исключена. Попробуйте при сборке автомобиля не навинтить одной гайки — это
вскроется еще до выпуска машины из цеха. А тут посылали срочные, весьма
срочные пакеты (например, о подготовке к сплавной кампании), и лежащие в
шкафу пакеты ни капельки не потревожили ни вверху, ни внизу ни одного
винтика в механизме ВСНХ. Идут ли пакеты, лежат ли пакеты, "а дон Померанце
все пишет и пишет..."
Нужно ли его писание? На Старой площади228 у Сталина аппарат
вырос как-то до 1200 человек. А что делается в Херсоне, знал в Москве один
я. То же и об Одессе, то же о Владимире (дело знаменитого Асаткина, замятое
его покровителями, не худшее, чем Смоленское: там обнаружился двухмиллионный
фонд в распоряжении секретаря губкома для подкупа аппарата, чтобы был
послушен секретарю). То же о многих городах.
Нет, помимо внутрипартийной демократии, надо еще свежими глазами
посмотреть, как "фукцирует" всяческий наш аппарат. С этой точки зрения не
худо вспомнить даже наш оппозиционный механизм в период дискуссии. Одна
комната, одна девица, один телефон. И против нас весь Левиафан229
Угланова с районами и некоторыми "подсобными" учреждениями, что находятся
неподалеку от начала Мясницкой улицы. И все же сражались.
Однако об этом можно оставить пока разговор.
Прочел ваши сообщения о хлебных делах в Алма-Ате. Не удивите, дорогой
друг. У нас в Барнауле и в Семипалатинске хлебные хвосты уже вошли в обиход.
Хлеб выдают только по книжкам и по норме (10 кг на едока в месяц). Масла нет
уже два месяца в этой колыбели маслоделия. Уже я был свидетелем неприятного
громкого разговора в здании исполкома между кучей гражданок, выражавших
некоторое недоумение по поводу трудностей в приобретении хлеба и муки. В
одном из магазинов ЦРК230 пострадали окна, хотя ЦРК не повинен ни
в чем. Райкомы отмечают, что ячейки в нарушение отличных календарных планов
агитпропработы
предъявляют спрос на докладчиков преимущественно по хлебному и мучному
вопросу. Покуда семьи у меня еще здесь [нет] (задержала скарлатина малыша),
мне самому нужно в день одну только французскую булку в 200 грамм весом.
Увы, иногда ее тоже не могу достать. Местный "Тайме"231 недавно с
триумфом извещал о резком усилении подвоза муки: за день было отмечено
четыре воза. Между тем, год был среднеурожайный, и заготовки дали свыше 6
млн. пудов, да еще миллион хотят собрать сейчас.
Прочел сегодня армавирскую газету. Там тоже сообщают публике, что
"функционируют слухи", будто хлеба нет, и граждане почему-то формируют
длинные хвосты у лавок.
В Кызыл-Орде, по сообщению "Советской степи", ужасный мясной кризис: в
городе нет мяса, и никто не может твердо сказать, когда будет и почему нет.
А до нового урожая еще далече, по крайней мере в Сибири.
Хотел бы рассказать вам об ужимках Сафарова и др., подавших заявление в
ЦКК о возврате в партию. Прямого раскаяния там нет, почему и маринуется оно
с 31 марта. Но зато есть готовность бороться с теми, кто делает попытки
"использовать трудности внутрипартийного положения в целях воскрешения
колебаний старого троцкизма..." (Стиль, как видите, совершенно
ярославский232). Там же есть пошлая ужимка насчет тех, кто
объявляет термидор почти свершившимся фактом.
По этому случаю вручаю Вардину, как одному из подписателей сего
документа, некролог о нем самом. Хотя я и принадлежу к богом избранному
племени, но только сегодня из остроумного письма ко мне нового аборигена
Руб...
