Юрий Фельштинский. Был ли причастен К.Радек к гибели К.Либкнехта и Р.Люксембург?
страница №3
...зации. Мы утверждаем, что зарубежные секции - этовообще не партийные организации в полном смысле слова, и если они не
подчиняются нашим партийным инстанциям, то не имеют большего значения, чем
относящийся к германской партии немецкий социал-демократический читательский
клуб в Лондоне, Париже и т. д. В решении нашего VI партийного съезда сказано
ясно: "Зарубежные секции, которые занимают в партийных инстанциях только
положение вспомогательной группы, не могут считаться правомерными партийными
организациями в стране и т. д." (Протоколы VI партсъезда, с. 21).
Эти эмигрантские и студенческие группы подчинены, согласно партийному
уставу, правлению, которое руководит их деятельностью через "бюро зарубежных
секций", причем своему представителю в этом бюро правление предоставило
право вето (§ 27 устава партии). На основе всего вышесказанного
значительность этого "большинства" можно рассматривать как курьез.
Но для этого блефа характерно следующее: в письме описывается со всеми
подробностями предварительное заседание, в котором два доверенных лица
Радека не участвовали, и один из них был от суда на расстоянии 20 часов по
железной дороге. То, что обсуждать судопроизводство не входит в функции
бюро, понятно само собой.
IV. Комиссия по расследованию была ничем иным, как техническим
вспомогательным органом правления партии. Причины ее роспуска видны из
примечания приговора суда, где суд вынужден был объявить серьезное порицание
комиссии. Она была распущена:
а) из-за халатной работы; работа комиссии тянулась девять месяцев и
была еще на шесть недель прервана из-за разъездов одного из членов;
б) два члена комиссии позволили себе в последнее время пренебрежение
своими обязанностями, фактически стали доверенными людьми Радека, а не
партии. Они дошли до бессмыслицы, отвергая представительство партии в
комиссии по желанию Радека. Радек становился ответственным за деятельность
комиссии, которая была создана по его требованию и предложения которой он
одобрял или отбрасывал. Оба члена комиссии особенно виновны в том, что
прежде несколько раз подчеркивали незначительность дела Радека, а теперь,
когда в их руках уже не было материала и они находились друг от друга на
далеком расстоянии, объявили приговор суда значительным. Так все и
проявилось.
V. По письму, подписанному Малецким и Ганецким, мы не можем не
выступить. Они не являются членами правления партии, как утверждает Радек, и
какой-либо деятельностью для партии на протяжении нескольких лет уже не
занимаются. Ганецкий известен как постоянный лгун. Оба представляют собой
эмигрантское отребье со всей их грязью и скандальностью.
VI. К. Радек одержим идеей представить себя жертвой своих политических
убеждений. Мы же утверждаем:
1. Он встал в оппозицию к правлению, так как правление расследовало его
криминальные действия и назвало их мошенническими.
2. Так как наша партия вместе с правлением считается левым крылом
международной социал-демократии, то он должен относиться к оппортунистам так
же и в Германии, где он делает из себя радикала.
3. Ранее Радек присоединился к спору, который разгорелся внутри
варшавской организации. Но спор возник, когда уже шло разбирательство по
делу Радека, что не помешало ему представить себя как жертву различия мнений
и жертву намеренного преследования.
Если Радек утверждает, что его прегрешения уже давно известны партии,
то этим он делает серьезный упрек правлению, что тем не менее не является ни
в коем случае оправданием его поступков. Однако это не так. Суд установил,
что Радек солгал и обманул правление партии несколько раз. Только поэтому
стала возможной его публичная защита и то, что он был удостоен мандата.
VII. К "существенному" в заявлении Радека от 27 августа относится
следующее:
1. Он сообщает, что Доманский, член правления, знал о деле Зембатого,
случившемся в 1904 г. и не имевшем отношения к партии. Но Радек умалчивает,
что когда он в сентябре 1905 г. обратился с молящей просьбой о приеме в
партию, Доманский вот уже несколько месяцев как сидел в тюрьме и поэтому не
мог предоставить тогдашним партийным инстанциям никаких сообщений о Радеке.
Позднее Радек также лгал, вводя правление в заблуждение о приговоре по этому
делу 1904 года.
2. Радек уверял, что дело о 300 руб. было уже проверено зимой 1908 г.,
хотя иск поступил значительно позже. Но он умолчал, что Доманский, который в
феврале и марте 1908 г. занимался этим делом, не успел начать расследование,
так как в апреле 1908 г. был арестован и только в начале 1910г. вернулся из
Сибири. Из актов следует, что правление получило сведения о деле только во
второй половине 1911 года. Вскоре после этого была образована комиссия по
расследованию.
Так же обстоит дело с прочими утверждениями Радека: умалчивания,
изворотливость и полуправда - это хуже, чем простая ложь. После того как суд
проверил все подробности, мы не могли с ним не согласиться. Против одного мы
решительно возражали: против лжи, которую Радек использовал для своего
спасения, обвинив товарища Станислава, и в этом Радека поддержал его
прихлебатель Ганецкий.
VIII. Необходимо в нескольких словах выразить политическую подоплеку
основных свидетелей Радека. В нашей варшавской организации произошел раскол.
Об этом имеется соответствующий официальный документ:
Сообщение в Международное социалистическое бюро в Брюсселе
Мы доводим до сведения Международного социалистического бюро, что
недавно в Варшаве произошел раскол тогдашней локальной партийной организации
социал-демократии Польши и Литвы. Речь идет о небольшой группе
организаторов, которая обвиняется в ряде тяжелых проступков против устава,
дисциплины и единства партии, и не хочет проведения партийного суда над
двумя своими руководителями. Раскол имеет не политическую основу (различия
мнений) - он, к сожалению, продукт недисциплинированности и дезорганизующей
деятельности некоторых лиц. Несомненно установлен тот факт, что в варшавскую
организацию социал-демократии Польши и Литвы (как, впрочем, во все
революционные организации царской империи) проникли агенты-провокаторы,
втершиеся в доверие. По мнению нашей варшавской партийной организации (и по
нашему собственному мнению), они стремились без всяких политических причин
перед выборами в Думу произвести наметившийся раскол при деятельном участии
политической полиции.
Группа варшавских товарищей уже вновь создала свою местную организацию
на основе партийного устава и с согласия правления партии, после чего они
установили, что горсточка дезорганизаторов совершила раскол и этим поставила
себя вне партии. Этой группой были выявлены действующие в ней провокаторы. В
связи с этим мы сообщаем, что небольшая группа отщепенцев, которая
противоправно действует от имени "Варшавского комитета социал-демократии
Польши и Литвы" и на основе § 13 партийного устава формально распущена, не
относится ни к социал-демократии Польши и Литвы, ни к социал-демократической
рабочей партии России, чьей автономной группой та является.
С социал-демократическим приветом
Правление партии социал-демократии Польши и Литвы
8 июля 1912г.
Выступающие за Радека Малецкие, Ганецкие и прочие Кракусы, или как их
там еще зовут, являются заграничными пособниками и закулисными
руководителями этих отпетых раскольников. Радек плавал в этой трясине как
раз тогда, когда убедился в угрозе расследования. Это болото объединило
людей по общности интересов. Партия на своей конференции уже рассчиталась с
этим сообществом.
Что касается заявления о "тенденциозности процесса" и "политическом
убийстве", то, чтобы покончить с этим, мы утверждаем: в своих письмах от 6 и
20 июля 1912 г., а также перед принятием решения от 26 июля о создании суда
над Радеком, мы предлагали правлению немецкой партии взять все дело Радека в
свои руки, создать комиссию по расследованию и т. д., так как он является и
членом немецкой партии. Мы потом и суду, который был организован партийной
конференцией и который Радек отверг, сделали аналогичное предложение, а
именно: обратиться к немецкой партии для оценки виновности, чтобы дело
довести до конца. Разумеется, мы сделали это не потому, что мы имели
какие-то сомнения в возможности соблюдения всех требований объективного
проведения соответствующего процесса внутри нашей партии, а потому, что мы
хотели выбить почву из-под ног всяких авантюристов, лишить их всяких путей
для уловок и интриг. Наши предложения были отклонены правлением
социал-демократической партии Германии (предложения, сделанные и правлением,
и судом, образованным конференцией).
Решением нашего суда мы считаем дело законченным и для нас, и для нашей
партии.
Правление социал-демократической партии России, Польши и Литвы
По поручению: И. Карский.
"Bremer Burgerzeitung". Приложение No 3. 25-й год издания, No 107=10
Партийные новости.
Партийная пресса в связи с новой стадией рассмотрения дела Радека,
разумеется, выражает свою точку зрения по этому вопросу. Она высказывает
мнения, публикует отдельные заявления партии и единодушно признает, что
публикация парижских решений доказывает несостоятельность решения Йенского
партийного съезда. Посмотрим, что же напечатано в настоящее время в прессе.
"Dresdner Volkszeitung" пишет:
По этим публикациям можно прежде всего установить, имела ли право
социал-демократическая партия Польши и Литвы действовать как самостоятельная
международная организация, т. е. исключить Радека из рядов партии, или же
она подчиняется центральным инстанциям Российской социал-демократической
[рабочей] партии, которая сейчас объясняет через свою комиссию, что причин
для исключения Радека из социал-демократической партии Польши и Литвы не
было.
Согласно заявлениям докладчика кассационной комиссии на предыдущем
партийном съезде в Йене тов. Русселя и представителя правления тов. Мюллера,
считалось, что партийная организация, исключившая Радека, является абсолютно
самостоятельной и независимой от центральных инстанций русской
социал-демократической партии, подчиняющейся Международному
социалистическому бюро. Поэтому ее решения должны признавать все входящие в
бюро братские партии. Если же дело обстоит иначе, то тогда решение Йенского
партсъезда о недопущении Радека в немецкую партийную организацию основано на
неправильных предпосылках и несостоятельно.
А вот что думает по этому поводу очень сдержанная газета "Namburger
Echo":
К сожалению, на Йенском партийном съезде, который должен был заняться
рассмотрением дела Радека, все было поставлено с ног на голову и, более
того, дело не доведено до конца. Если бы представленное заявление тов. Розы
Люксембург было принято (а оно позволило бы немецкой партии расследовать
дело и принять решение), то расследование по злосчастному делу Радека
закончилось бы. Но спор вновь закончился безрезультатно, и когда необходимо
было принять какое-то решение, большинство Йенского партийного съезда
сделать этого не смогло. "Duisburger Parteiblatt" пишет:
"Немецкая партия была бы избавлена от этого промаха, если бы партийный
съезд в Йене не принял своего прошлогоднего решения, которое означало полное
непонимание дела. Со стороны товарищей Либкнехта и Катценштейна, а также
других делегатам было указано на возможные последствия заявления, принятого
в конце концов большинством голосов по делу Радека. Но эти указания не были
тогда приняты во внимание.
Эрфуртская газета "Tribune": Необходимо, в конце концов, раз и навсегда
покончить с делом, где с самого начала было объявлено о неправомерности
исключения!
Газета "Volkszeitung" в Цитау: Известно, что Йенский партсъезд счел
обязательным и для немецкой партии решение об исключении Радека из
социал-демократической партии России, Польши и Литвы без собственной
проверки. Логично и решение высших партийных инстанций России, принявших
решение о непризнании исключения и объявивших свое решение обязательным для
немецкой партии.
"Leipziger Volkszeitung": Так как, согласно заявлению Йенского съезда,
решения зарубежных братских партий о признании или непризнании членства в их
партиях принимаются и немецкой социал-демократией, то теперь не существует
никаких препятствий для принятия тов. Радека в немецкую организацию.
"Chemnitzer Volksstimme": Теперь немецкая партия убедилась в
бессмысленности решения, принятого на последнем партийном съезде благодаря
уговорам правления партии. После бурного выступления тов. Германа Мюллера в
Йене против ингеллигенции было принято постановление о том, что решения
зарубежных социал-демократических партий об исключении своих членов, если
они имеют веские основания, должны быть без дальнейшего расследования
обязательны и для немецкой партийной организации. Это печальное
постановление тотчас же повлияло на дело Радека: на следующем партийном
съезде в Вюрцбурге должна развернуться обширная дискуссия о том, может ли
Радек (который признан членом двух партий Интернационала, но одной партией
по неким достаточным причинам исключен из рядов) быть членом немецкой партии
или нет. Разумеется, необходимо тотчас же отменить бессмысленное йенское
решение - бесславную страницу для правления и большинства немецкой партии.
Члены немецкой партии должны были вовремя прислушаться к предостережениям,
вместо того, чтобы развертывать споры и заниматься бранью и высмеиванием.
Необходимо еще раз повторить: Радек имеет право на немецкий партийный суд.
Ответ так называемого правления польской партии не смог повлиять на точку
зрения партийной прессы, несмотря на сопроводительное к этому ответу письмо
правления немецкой партии. Так, "Frankfurter Volksstimme" пишет: Несмотря на
заявление правления партии, необходимо осуществить повторное рассмотрение
дела Радека.
Эрфуртская "ТпЬипе" считает: Остается только сожалеть, что решение
Йенского съезда не основано на точной проверке материала. Фактическое
закрытие неприятного дела было бы возможно только при условии принятия
предложения тов. Люксембург, которая предложила, как известно, рассмотреть
дело Радека немецкой партией. Радек был членом немецкой партии и занимал
значительное место в ее деятельности, поэтому немецкий партийный суд и
должен был бы решить дело.
И в заключение, "Chemnitzer Volksstimme" поясняет: Заявление правления
партии принято в широких партийных кругах со смехом; социал-демократия
России и Польши, вероятно, состоит только из членов правления, поскольку
простые члены партии уже не выступают. Организованные группы
социал-демократии России и Польши в Варшаве и Лодзи уже давно присоединились
к другой партии. Характерно, что социал-демократия России, Польши и Литвы
уже не имеет своего органа печати. Радек признан полноправным членом новой
социал-демократической партии России и Польши, а также и русской
социал-демократии. Две группы Интернационала признали; одна группа -
исключила. Таким образом, остаются сомнения в решении в пользу обвиняемого.
Но правлению немецкой партии не хватило мужества быть последовательным, оно
было единственным судьей, который воспротивился повторному рассмотрению
дела. Правление поддержало решение социал-демократии России, Польши и Литвы,
хотя тов. Люксембург была единственным представителем этой партии. Если
партия еще раз вступит на такой качающийся мостик, это кончится печально.
Необходимо отметить единодушие партийной прессы различных направлений.
"Vorwarts" (Берлин) 14.VIII.1912. К делу Радека
Тов. Роза Люксембург прислала нам в понедельник письмо, касающееся дела
Радека. Так как мы считаем, что это дело очень мало пригодно для дискуссии
среди немецкой партийной общественности, мы посоветовали тов. Люксембург
опубликовать свое заявление в газете "Bremer Burgerzeitung", которая с
большим усердием ведет кампанию в защиту Карла Радека. Товарищ Люксембург
отослала свое заявление нашему партийному листку в Бремене, который, однако,
не посчитал нужным опубликовать заявление в газете. Поэтому после повторной
просьбы тов. Люксембург мы решили предоставить ей, как известной в Германии
представительнице социал-демократии Польши и Литвы, возможность высказаться
по поводу тяжелого обвинения. Товарищ Люксембург пишет:
"Близоруко усердная в деле Радека "Bremer Burgerzeitung" придерживается
точки зрения, что нельзя молчать тогда, когда дело касается дорогих ей
интересов и взглядов радикального направления в партии. Из номера в номер
ведут наши бременские друзья сентиментальную агитацию, направленную против
польских партийных инстанций, осудивших Радека, обвиняя и в недобросовестном
тенденциозном суде и изображая Радека великомучеником, пострадавшим за свои
взгляды, проводя великолепную параллель с пастором Траубе.
То, что Радек использует небо и преисподнюю, изображая из себя жертву
судебного убийства, это по-человечески понятно. Понятно и то, что польские
студенты и эмигранты (разыгрывающие из себя обиженных) и те элементы, чье
самолюбие задело правление польской партии, подстегнутые Радеком, хватаются
охотно за возможность еще раз публично выразить свое "глубочайшее убеждение"
в плохих руководителях польской социал-демократии. И это опять не является
неожиданным для тех, кто знает истинное положение; это может вызвать только
протест и смех.
Особенно трогательно звучит, например, торжественная клятва главного
русского свидетеля Радека - "истинного основателя социал-демократии России"
Аксельрода и его друзей, которые рассказывают, что у них в России не
известна "практика чрезвычайных партийных судов" и что "у них также
прекрасно обстоит дело с гарантией прав для обвиняемого" и соблюдаются все
формальности, почти как в английской палате лордов, хотя каждый знает, что в
действительности это не так, что, к сожалению, в эмигрантских кругах русской
партии бушует самый первобытный кулачный бой во фракционной борьбе. Ярким
примером служит известная брошюра Мартова, друга "основателя" (переведена на
немецкий язык). Каждый знает, что в этих кругах "обвиняются" не только
отдельные личности, но и целые группы и направления, их объявляют без
какого-либо судопроизводства, обыкновенного или чрезвычайного, исключенными
из партии, причем лишают их чести противоположные группировки и фракции.
Такая прекрасная "практика партийного судопроизводства" позволяет с
недавних пор остро выступать против польской социал-демократии. Такое
положение дел дает нам право спросить сегодня у "истинного основателя" и его
друзей: где же существует, собственно, та русская единая партия, о которой
они говорят, и что еще осталось от нее, кроме названия?
Далее, каждый знакомый с истинным положением дел знает, что настоящие
шесть главных свидетелей по делу Радека представляют то направление русского
движения, которое сам Радек два года назад охарактеризовал в немецкой
партийной прессе как "ликвидаторское направление", т. е. как крайнее
оппортунистическое крыло. И кто удивится, что эти русские товарищи проявляют
жгучую ненависть к польскому партийному руководству (она особенно выразилась
в этом деле), ибо польские партийные руководители на протяжении нескольких
лет твердо проводят линию против оппортунистического движения не только в
Польше, но и (имея членство в русском Центральном комитете) в самой России.
Именно поэтому польские руководители и подвергаются острейшим нападкам со
стороны Аксельрода и его друзей.
Все это относится к малоприятным внутренним делам русского движения,
которые отражаются и в немецкой прессе, хотя в этом нет необходимости. Но я
нахожу совершенно непростительным, что и серьезная немецкая партийная газета
так близоруко увлеклась подобным делом без какого-либо углубленного изучения
обстоятельств, основываясь единственно на показаниях Радека, и публично
серьезно обвиняет руководителей и руководящие органы братской партии
(редакционная передовая от 9 числа сего месяца=11 в этом отношении выдвинула
такие неслыханные, невообразимые обвинения). "Bremer Burgerzeitung"
правомерно выступила против оппортунистических листков, которые хотели
связать Радека с делом Геппинга и, главным образом, с радикальным
направлением. Но эта бессмысленная тактика имеет оборотную сторону, так как
наши друзья из Бремена непременно хотят притянуть Радека под знамя
радикализма.
Однако легенда о политической жертве - Радеке объясняется двумя
простыми причинами. Во-первых, все без исключения польские ораторы - сами
представители радикального направления, и каждый из них, отдав более 20 лет
работе в русско-польском движении, сделал больше для дела революционного
марксизма, чем две дюжины Радеков. Во-вторых, Радек играл менее значительную
роль в польском движении, чем в каком-либо другом. Он принимал небольшое
участие в определении позиций этой партии в принципиальных и тактических
вопросах, в решении насущных вопросов теории и тактики, и, по-моему, он
опубликовал только одну статью по польскому движению. Мне известна только
одна неопубликованная статья Радека по тактически спорному вопросу: в ней
была выражена поддержка "нейтральным" профсоюзам, разъяснено, как они
работают в Польше в противоположность социал-демократическим профсоюзам
(копия статьи еще находится в редакции). И для меня до сих пор являются
полной загадкой "тактические" идеи ранней оппозиции Радека по отношению к
правлению польской партии.
Наконец, "Bremer Burgerzeitung" известно, что правлению польской партии
доставляет мало удовольствия заниматься делами Радека. Мы несколько раз
обращались к немецкой партии с просьбой заняться этим делом и только после
ее отказов должны были покориться этой неприятной необходимости.
Было бы лучше, если бы друзья из Бремена спокойнее и осторожнее
разобрались в этом деле. Подобное слепое усердие не принесет пользы
радикализму, а только повредит ему.
Р. Люксембург".
В четверг вечером в Бремене состоялось собрание социал-демократического
союза, которое было посвящено исключительно делу Радека. Радек был принят в
эту организацию партийным секретарем по соответствующему заявлению. На
собрании прежде всего долго дебатировался вопрос, был ли такой прием в члены
партии допустим. Согласно § 2 устава союза прием в члены союза запрещен,
если подавший заявление не безукоризненно чист. Партийный секретарь мог
принять Радека в члены союза, ибо виновность Радека до сих пор не доказана.
Правление союза обнародовало на собрании доклад комиссии, которая
занималась расследованием дела Радека. По этому докладу прошли многочасовые
острые дебаты. Мнения разделились: часть выступавших поддержала результаты
расследования, другая высказалась решительно против. Решающим в принятии
резолюции было заявление партийного секретаря о том, что правление партии в
Берлине устранилось от принятия каких-либо решений по делу Радека, но в то
же время доклад о разбирательстве дела послало в партийную прессу. Это
заявление вызвало острые нарекания в выступлениях разных ораторов в адрес
правления партии.
Наконец, большинством голосом было принято постановление о создании
комиссии по расследованию дела Радека и выбраны девять членов комиссии.
Примечания
1. Материалы дела Радека, исключенного из социал-демократической партии
за мошенничество, хранятся в Архиве Гуверовского института (Стэнфорд,
Калифорния, США), в фонде Б. И. Николаевского, ящ. 796, п. 14. Документы
представляют собою фотостаты немецких газетных статей, прежде всего газеты
"Vorwarts", органа германской социал-демократической партии, а также
фотостаты не публиковавшихся в прессе партийных материалов, касавшихся
Радека. Документы даются в переводе с немецкого, на русском языке
публикуются впервые.
2. Датировано Николаевским. - Приписка сделана рукой Николаевского.
3. Рукописный гриф на русском языке.
4. Настоящее имя Радека мы здесь и в дальнейшем опускаем, мы заменяем
его псевдонимом. - Прим. редакции газеты.
5. Союз, объединяющий академическую социалистическую молодежь в
Кракове. - Прим. суда.
6. Фамилия в документе опущена. - Прим. Ю. Ф.
7. В области кражи чужого имущества. - Прим. суда.
8. Речь идет о несостоявшемся третейском суде Радек - Геккер. - Прим.
суда.
9. Примечание. Относительно жалобы правлению партии члена комиссии по
расследованию, тов. Кракуса, суд заявляет (на основе общей переписки между
Радеком, комиссией, правлением партии и писем и документов комиссии от 7
июля, 21 июля, 25 июля и письма Кракуса на конференцию от 17 августа с. г.),
что решение вопроса о докомплектовании комиссии, которая состояла только из
двух членов, было, вынужденным. Если бы эта комиссия работала в прежнем
составе, то расследование затянулось бы на два квартала. Но в последние
шесть недель комиссия перестала быть партийным органом и стала органом
частных интересов Радека; комиссия подтверждала только те показания, которые
находились в резком противоречии с фактами, с ее партийным долгом и ее
собственными заявлениями, но которые были угодны Радеку, а с точки зрения
ценности для суда были малозначительными. Это свидетельствует только о том,
что комиссия забыла свои элементарные обязанности перед партией и
использовала врученный ей правлением партии мандат в целях, не имеющих
ничего общего с задачами комиссии. Это касается, в первую очередь, Кракуса,
который осмелился выступить перед судом как доверенное лицо обвиняемого, чье
дело он рассматривал. Поскольку Кракус, выясняя истину, во всем представлял
и точку зрения Доманского (о чем он сообщил в своем письме от 17 августа),
этот упрек относится и к последнему.
Суд установил, что комиссия собрала все материалы, которые можно было
собрать, и что к моменту роспуска комиссии расследование было закончено.
Отсутствующие по некоторым пунктам показания Радека, как видно из материала,
не могли оказать никакого влияния на решение вопроса, и поэтому не имело
значения, предстанет ли лично Радек перед судом, тем более, что эти
показания могли быть затребованы самим судом.
10. Дата не указана. Первая половина августа 1912 года. - Прим. Ю. Ф.
11. 9 августа 1912 года. - Прим. Ю. Ф.
Дело Георга Скларца
Публикуемые ниже в переводе с немецкого документы заимствованы из
Государственного архива Германии в Бонне, фонд К 43-1, папка No 1239. Они
касаются деятельности друга и партнера А. Парвуса, бизнесмена Георга
Скларца, являвшегося также близким знакомым руководителя правого крыла
германской социал-демократической партии и главы правительства Германии в
феврале-июне 1919 г. Филиппа Шейдемана.
Как и Парвус в Германии, Радек в России, Моор в Швейцарии, Георг Скларц
был агентом германского правительства, т. е. человеком, выполнявшим роль
иногда связного, посредника, а иногда и исполнителя тех или иных заданий
правительственных или военных (в том числе и разведывательных) органов
Германии. Материалы его дела охватывают период с 1919 по 1921 год. И до
обсуждения дела Скларца в прессе и после него в Германии не угасал интерес к
обстоятельствам гибели Либкнехта и Люксембург. Как оказалось, Георг Скларц
играл тут не последнюю роль, хотя юридически доказать его причастность к
самому убийству не удалось.
8-14 мая 1919 г. в Берлине проходил военно-полевой суд над участниками
убийства Либкнехта и Люксембург. Документы этого процесса долгие годы
считались потерянными. Только в 60-е годы немецкий историк И. Вульф нашел их
в госархиве Германии.
Летом и осенью 1919г., как следует из публикуемых ниже документов "Дела
Фридриха Канариса" (Государственный архив Германии в Бонне, архивный номер К
43-I, папка No 2676), производились допросы Шейдемана и будущего главы
германской военной разведки и контрразведки, тогда еще только
капитан-лейтенанта, Канариса, который был привлечен к ответственности не за
соучастие в убийстве, а за организацию побега в Голландию непосредственного
участника убийства- Фогеля. (В 1969 г. бывший капитан кавалерийского
дивизиона охраны Пабст, руководивший арестом и убийством Либкнехта и
Люксембург, признался бывшему судье военно-морского флота О. Кранцбюллеру,
что всю правду о событиях 15 января 1919 г. знали только два офицера - Пабст
и Канарис).
В 1922 г. правительство Веймарской республики создало следственную
комиссию по расследованию обстоятельств убийства. Тогда же Берлинский
земельный суд осудил за участие в убийстве морского лейтенанта Г.-В. Зоухона
(он вышел из тюрьмы по амнистии в 1932 году). Наконец, в 1929 г. состоялся
процесс против прокурора Иорнса, в 1919 г. являвшегося защитником одного из
непосредственных участников убийства Либкнехта и Люксембург - Рунге. Дело в
том, что еще 26 февраля 1919 г. в коммунистической газете "Rote Fahne" была
опубликована заметка, согласно которой Иорнс получил на нужды защиты
обвиняемых в убийстве офицеров 120 тыс. марок, т. е. довольно большую для
того времени сумму денег, примерно равную объявленному ранее вознаграждению
за убийство Либкнехта и Люксембург. 24 марта 1928 г. в журнале "Tagebuch"
появилась анонимная статья, в которой утверждалось, что Иорнс был не только
адвокатом обвиняемых, но и соучастником, получившим обещанное
вознаграждение. В ответ Иорнс подал иск в суд.
К суду были привлечены главный редактор журнала Бернштейн и два автора
статьи - Ф. Кюстер и Б. Якоб. Главный прокурор Берлина отклонил иск. Но
министр юстиции Германии Кох-Вессер настоял на расследовании этого дела в
интересах общества. 17 апреля 1929 г. процесс под председательством
председателя Земельного суда Маркарда начался. Авторы статьи были от суда
освобождены, так как не получили за статью гонорара. Бернштейна защищал
известный германский коммунист П. Леви. Показания давал Вильгельм Пик. 27
апреля суд признал Бернштейна невиновным. Иорнсу было вынесено порицание. 14
февраля 1930 г., после повторного рассмотрения дела, Иорнса оштрафовали на
100 марок, а 7 июля приговорили к штрафу в 600 марок и уплате судебных
издержек.
Таким образом, разбирательство ничем не кончилось. Соучастником
убийства Иорнс признан не был. Удалось доказать, что он действительно имел в
своем распоряжении деньги, часть которых получила жена Рунге, осужденного за
убийство Либкнехта и Люксембург. Правда, Иорнс утверждал, что деньги давали
сочувствующие осужденным члены офицерской организации. Но дававший показания
против Канариса адвокат Бредерек сумел доказать, что офицером гвардейского
кавалерийского полка Канарису были переданы только 30 тыс. марок, из которых
Канарис взял себе от 5 до 15 тысяч, а остальное передал через сестру
капитана Пфюг-Хартунга на помощь осужденным. На вопрос судьи, знал ли
капитан-лейтенант Канарис, на что предназначались деньги, тот ответил, что
знал. Откуда взялись оставшиеся 90 тыс. марок, так и осталось невыясненным.
Ходили слухи, что Рунге, живший, выйдя из тюрьмы, под именем
Вильгельм-Рудольф, получил откуда-то 12 тыс. марок - 10% от общей суммы в
120 тысяч. Но выяснением этого вопроса судебные власти уже не занимались -
приход к власти Гитлера и все, что за этим последовало, сделали событие 15
января 1919 г. недосягаемым прошлым.
После второй мировой войны документы этих процессов в составе
материалов Прусского архива были вывезены в Восточную Германию, в Потсдам.
Процесс описан в вышедшей в 1989 г. на немецком языке книге Генриха и
Элизабеты Ганновер "Убийство Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Документы
одного политического убийства". Основными источниками этого издания были
материалы института Маркса и Ленина при ЦК СЕПГ в Восточном Берлине и
материалы Земельного суда Берлина.
Документы "Дела Георга Скларца" и "Дела Фридриха Канариса" - еще одна
ступенька на пути изучения запутанных звеньев большевистско-германских
отношений.
Ю. Фелъштинский
Часть первая: сообщения газет
1. Революционный Спекулянт=1
Влиятельные лица в социал-демократической партии пытаются в настоящее
время раскрыть один из самых больших скандалов, который обнаружила до сих
пор революция. Весьма обширный материал распространен как среди
ответственных руководителей СДПГ, так и среди правых партий. Речь идет,
собственно, о делах братьев Скларц, известных в широких кругах правительства
и торгового мира. Они подозреваются в том, что с помощью известного
руководителя социал-демократов, который выступал в Дании под именем
профессора П[арвуса], основали общество по торговле углем - "Копенгагенскую
компанию по фрахту и транспортировке угля". Это общество якобы поставляло
уголь датским рабочим в обмен на продукты, что приносило, между прочим, его
основателям 250 000 марок ежемесячно. Далее, господами Скларц было
организовано еще более примечательное дело (как установлено после проверки
предъявленных документов): ведомственные документы имперской канцелярии
использовались в преступных целях, а служебные полномочия - в личных
интересах (ввоз антибольшевистского календаря в Россию).
Далее, господа Скларц подозреваются в том, что они в начале революции
основали Охранное общество, управляющим которого был зять одного из
известнейших руководителей правых социалистов. Общество снабжалось
начальником полиции Эйхгорном оружием и позднее распалось. За эту
"любезность" г-н Эйхгорн получил рождественские подарки для себя и своей
жены, о которых упоминала супружеская пара в письме с усердной
благодарностью. Дефицит Скларцы должны были возместить позднее рейху.
Скларца обвиняют также в грубейших нарушениях, допущенных при финансировании
полка "Рейхстаг", который он полностью обеспечивал довольствием: дважды он
проставил в счетах вымышленные огромные суммы. Соответствующим
правительственным органам ставится в вину то, что они при оформлении
расчетов не проверяли тщательно представляемые им документы. Наконец, на
предстоящих судебных заседаниях будут рассмотрены вопросы, связанные с
образованием маркитантской лавки; здесь пострадавшему в этом деле г-ну Г.,
который снабжал лавку, должны возместить 20 млн. марок в Имперский банк.
Скларцу ставится в вину, что он якобы получал 25% от суммы закупленных за
границей товаров и что его финансовые расчеты крайне запутаны. Наконец,
утверждают также, что Скларц, получив в течение года прибыль в 20 млн.
марок, не уплатил налогов; налоговым властям он якобы объяснил, что его
постоянное местожительство в Копенгагене, а в Берлине он занимается только
своими делами. Один из служащих г-на Скларца, который не только знал о
финансовых акциях, но и догадывался о других подобных делах, не так давно
сбежал, прихватив сумму в 1 200 000 марок. Этот человек спрятал деньги в
Германии в различных местах и объяснил, что как только выяснятся
спекулятивные аферы братьев Скларц, он возвратит эту сумму в имперскую
кассу.
2. Разоблачение?=2.
Статья местного корреспондента "Berliner Zeitung" под заголовком
"Революционный спекулянт" сообщает о состоявшемся большом скандале, который
сильно компрометирует, по ее утверждению, известного руководителя
социал-демократической партии. В корреспонденции утверждается, что
влиятельные круги СДПГ стремятся раскрыть этот скандал и что в связи с этим
организуются различные комиссии, в которых принимают участие выдающиеся
члены партии. Это правильно. Но следует добавить, что организованные
комиссии не могут на основе предложенного им материала установить виновность
подозреваемого руководителя партии и что один из главных свидетелей
обвинения не явился на эти собрания, сославшись на болезнь.
Речь идет о деле торговцев братьев Скларц, которых обвиняют в том, что
они во время войны работали как шпионы немецкого разведывательного
центра...=3
Это - обвинение. Насколько нам известно, многое здесь неправильно и
представлено односторонне. Дела господ Скларц не представляют как таковые
никакого политического интереса. Для значительного утверждения политической
окраски с целью компрометации выдающегося члена нашей партии представленный
материал не содержит достаточных доказательств. Единственное названное лицо
- это независимый социал-демократ Эмиль Эйхгорн. Мы даже можем оставить без
внимания эти обвинения, ибо источник обвинения чрезвычайно подозрителен.
Недавно частный секретарь г-на Скларца, некто Зонненфельд, прихватив 1 200
000 марок украденных денег, бежал в Голландию. Кроме этой суммы г-н
Зонненфельд прихватил несколько бумаг, компрометирующих Скларца, и путем
угрозы опубликования этих бумаг пытается избежать наказания за свое
преступление и остаться владельцем присвоенной суммы. Скларц не поддался
этому шантажу. Арест растратчика в Голландии побудил его родственников
предпринять попытку закрыть дело, заявив, что материал направлен в различные
места, членам объединенной социалистической партии и членам немецкой
национальной народной партии.
Что касается этих обвинений, то их должно рассмотреть, по нашему
мнению, открытое судебное разбирательство. И мы, разумеется, в интересах
нашего политического упрочения и в интересах чистоты членов нашей партии
выступаем за полное выяснение всей сути дела. Но для этого необходимо прежде
всего, чтобы, наконец, прекратилась практика полунамеков и скрытых угроз
(как в этом упражняются в последнее время различные печатные издания) и
чтобы те лица, которые имеют обоснованный материал для обвинения членов
правительства, имели возможность выступить открыто.
3. Шейдеман об обвинениях в коррупции=4.
Один из наших редакторов имел сегодня возможность разговаривать с
бывшим министр-президентом Шейдеманом о "разоблачениях" (опубликованных
вчера в немецкой газете "Панама"), связанных с ведущими членами правой
социал-демократии. О предстоящих разоблачениях уже знали в политических
кругах несколько недель, а то и месяцев назад. И без перечисления имен,
знали, что лица. против которых направлен удар - это имперский президент
Эберт, бывший министр-президент Шейдеман, министр рейхсвера Носке и многие
другие. Знали, наконец, что предусматривается вывод президента и
министра-социалиста из правительства, которые не смогли бы удержаться на
своих постах после участия последнего в "спекуляциях миллионами" и
обогащении. Шейдеман, который так же, как и другие руководители правых
социалистов, полностью знаком с имеющимся против него материалом, рассказал
сотруднику нашей газеты следующее:
Зонненфельд, отец и сын
В так называемых разоблачениях речь идет не о деле Эберта, или Носке,
или Шейдемана и не о деле Скларца, а о деле Зонненфельда. Содержание дела
следующее. Один сотрудник фирмы Скларца, а именно Эрнст Зонненфельд,
несколько месяцев назад, присвоив 1 млн. 300 тыс. марок, бежал. Не успел
Скларц заявить о правонарушении, как друг Зонненфельда обратился к г-ну
Скларцу с просьбой отказаться от преследования. В этом случае большая часть
денег была бы возмещена. В случае же подачи заявления семья Зонненфельда,
имеющая в руках компрометирующие бумаги, выступит с разоблачениями, в высшей
степени неприятными не только Скларцу, но и социалистам - членам
правительства. Угроза не оказала нужного воздействия, заявление было
сделано; Эрнста Зонненфельда задержали в Голландии, где он и сегодня
находится в заключении. Одновременно был арестован и его отец - Герман
Зонненфельд, проживающий по Гердерштрассе в Шарлоттенбурге, который
воспользовался значительной частью похищенной сыном суммы денег. Например,
была приобретена дорогостоящая мебель для дома на Гердерштрассе, оцениваемая
в 150 000 марок. В результате розыска полиции из похищенной суммы в Берлине
была возвращена сумма в 800 000 марок. Зонненфельда-отца, по болезненному
состоянию, освободили из предварительного заключения с обязательством
ежедневно отмечаться в полиции. Но следствие против него продолжается.
"Материал" г-на Зонненфельда
По освобождении из заключения Герман Зонненфельд через посредника
обратился к депутату от правых социалистов Давидсону и передал ему весь
"материал". По инициативе депутата Давидсона 7 сентября было проведено общее
собрание лидеров партии, в котором я принимал участие, и, конечно, лучшей
характеристикой этого "материала" является заключение собрания от 7
сентября. В заключении единогласно установлено, что, к сожалению, на
протяжении многих часов пришлось заниматься, извините за столь резкое слово,
подобным "дерьмом". Что содержится в этом материале? Это - сочинение в
плохих стихах, что характерно для духовного состояния составителя; некоторые
письма, подписанные в первые месяцы после революции частично г-ном Эбертом,
частично г-ном Носке и мной.
Одно письмо касается изготовления миллиона [экземпляров]
антибольшевистского календаря, который должны были послать в Россию. В
первом письме речь идет исключительно о продолжении акции, начатой уже
прежним правительством.
Второе письмо, подписанное г-ном Эбертом и мной, представляет собой
документ, выданный не только г-ну Скларцу, но также и пяти другим лицам. Это
было в январе 1919 г., когда правительство набирало войска против
"Спартака". Регулярное обеспечение этих войск в тех условиях было
затруднено. Поэтому правительство охотно приняло предложение г-на Скларца о
снабжении части этой группы войск и выдало ему сопроводительное
удостоверение, которое давало ему возможность избежать возникающих при
снабжении затруднений и предотвратить конфискацию продовольствия другими
органами власти. Подобные удостоверения, как указано выше, были выданы и
нескольким другим лицам.
В третьем письме речь идет о приказе Носке, касающемся организации
маркитантской лавки для войск рейхсвера, причем г-ну Скларцу, которого мы
знали как добросовестного торговца, передали закупку продовольствия для
маркитантской лавки на сумму не свыше 20 млн. марок. В этом третьем письме
речь идет прежде всего о безукоризненных действиях министра, направленных на
то, чтобы все действия и договоры (даже и сейчас) можно было подвергнуть
контролю и каждое из них тщательнейшим образом проверить. Кроме того, в
материале содержится утверждение, что мы на этих "делах" "обогатились".
Имеются еще доказательства виновности. И поскольку они есть, хотя и нелепые
и неубедительные, но о них можно сказать пару слов. Среди прочего
утверждается, что Носке получил от г-на Скларца подарок в знак благодарности
за разрешение организовать маркитантскую лавку - "бесценную картину,
написанную масляными красками". С этой бесценной картиной связаны следующие
обстоятельства. Для журнала "Рейхсвер", который хотел иметь портреты Носке и
мой, художник рисовал оба портрета. Речь идет о простом рисунке углем.
Портрет Носке художнику очень удался, мой - был менее удачным. Рисунок,
изображавший Носке, был клиширован и после этого художник, а не г-н Скларц,
подарил рисунок-портрет Носке.
Указанные три письма - единственная ценность всего материала. Все
остальное - частью ложное, частью фальшивка.
К тому же это неумелая ложь, неумелая фальшь. Что касается утверждений
вроде того, что г-н Скларц якобы обеспечил мне на имя г-на Филиппа фальшивые
паспорта за границу или что я якобы выдал вознаграждение за убийство Карла
Либкнехта - то это отсебятина, смехотворная ерунда. Но в материале имеются
также мои письма, полностью фальшивые - письма, которых я никогда не писал и
на которых моя подпись подделана так грубо, что любой тотчас же признает их
фальшивыми.
Итак, ясно, что собрание, состоявшееся 7 сентября, не имело никаких
оснований заниматься таким материалом целый день. Несмотря на это желательно
подать иск в суд на сочинителя этого пошлого бульварного романа. Была
предпринята попытка побудить автора клеветы сформулировать на основе
материала свои претензии в письме к г-ну Скларцу, чтобы иметь основу для
иска. Однако такое письмо получить не удалось. Во вчерашних публикациях
упоминается только имя г-на Скларца, так что только у Скларца имеется
возможность подать иск в суд на корреспондента, который распространил эти
беспочвенные обвинения. Надеюсь, что в дальнейшем последуют исковые
документы и от людей, затронутых в этом материале. Я, со своей стороны, стал
толстокожим в политической жизни. Политические нападки, такие, как
наклеивание на меня ярлыков "предатель страны" и "предатель народа",
оставляют меня спокойным. Но я не собираюсь оставлять ярлычки подобного рода
безнаказанными и намереваюсь принять самые решительные действия. Мы хотим
судебного разбирательства, чтобы в будущем этот материал "о разоблачениях"
не могли использовать в большей или меньшей степени в политической борьбе.
М.Р.
4. Дело Скларца=5
Сообщение местного корреспондента из Берлина о спекулянтских делах
братьев Скларц, напечатанное во вчерашнем вечернем выпуске, вызвало отклик в
газете, имеющий контакт с социал-демократами - членами правительства.
Публикация характеризует сообщение корреспондента как "дерзкое
надувательство", поскольку затрагивает социал-демократов - настоящих и
бывших членов правительства. Далее говорится:
"Речь идет о делах братьев Скларц и их бывшего сотрудника Зонненфельда,
который, похитив у них крупную сумму, бежал в Голландию. Сейчас Зонненфельд
привлечен к судебной ответственности. Он обвиняет не только своих
противников по процессу, но и ведущих членов социал-демократической партии,
когда-либо состоявших в контакте с братьями Скларц". Примечателен конец
публикации, который звучит так: "Редакция газеты осведомлена о том, что
"известные руководители" СДПГ приветствуют появление этого сообщения, ибо,
наконец, им предоставлена прекрасная возможность в судебном порядке
опровергнуть носящиеся уже с давних пор слухи, которые являются ни чем иным,
как наглой ложью и обманом. Разумеется, против сочинителя и распространителя
этого надувательства будут приняты судебные меры".
Решение о выяснении слухов по делу братьев Скларц с помощью судебных
инстанций одобрено также и другими сторонами в интересах очищения
общественной жизни. Надеемся, что иск в суд скоро последует и дело будет
рассмотрено без проволочек.
5. Дело Скларца=6
Подарки Скларца для Эйхгорна
Бывший берлинский полицай-президент Эмиль Эйхгорн объяснил сегодня
утром в редакции газеты "Freiheit", что он не давал разрешения Скларцу на
организацию охранного общества и не получал от Скларца никаких подарков.
Ниже мы публикуем копии представленных писем-оригиналов:
Заверенная копия
Новое берлинское охранное общество может взять на себя охрану домов,
отдельных магазинов и квартир в Берлине и его окрестностях. Работу служащих
и других людей, нанятых на службу в обществе, оплачивает само общество, что
фиксируется в документе, который должен быть подписан компетентными
властями. По требованию властей должны предоставляться в любое время для
ознакомления и для наложения вето списки занятого персонала и списки
принятых на охрану объектов.
Берлин, 12 ноября 1918 года
Комендант (подпись) Отто Вельс
Народный комиссар общественной безопасности (подпись) Эйхгорн
Г-ну Скларцу выражена признательность за организацию общества охраны.
Далее мы публикуем письмо, написанное собственноручно Эйхгорном на
бланке полицай-президиума и посланное Скларцу. Письмо гласит:
Полицай-президент
Берлин, 25 декабря 1918 года
25, Александерплатц, 6
Дорогой г-н Скларц! Сердечная благодарность за Вашу любезность - за
подготовку праздничного рождественского стола для меня и моей семьи. У меня
не нашлось бы времени, чтобы даже немного позаботиться об этом, особенно в
связи с событиями последних дней (24 декабря была кровавая схватка за
конюшенный двор. - Ред.), когда были забыты все личные дела. И здесь
появились Вы, как ангел-хранитель. И с каким потрясающим успехом! Ваш выбор
не поддается никакой критике, отличный вкус. Моя жена совершенно без ума от
великолепных меховых вещей, и все прочее - так прекрасно. Еще раз разрешите
выразить сердечную благодарность! Но, пожалуйста, пришлите мне как можно
скорее счет, чтобы я восполнил хотя бы Ваши материальные расходы. А чувство
благодарности я сохраню навсегда. Я желаю Вам самых радостных праздничных
дней и поздравляю от всего сердца, остаюсь
Ваш (подпись) Эмиль Эйхгорн
Как мы знаем, образована комиссия из известных парламентариев для
рассмотрения дела Скларца.
За кулисами "Glocke"
В дополнение к нашим вчерашним данным о требующем расследования деле
г-на Скларца и товарищей мы приводим следующее подробное разъяснение из
записок известного социал-демократа редактора А. Баумайстера. Он долгое
время занимал руководящий пост в редакции "Glocke" и имеет определенную
точку зрения па участников дела Скларца и Парвуса (д-ра Гельфанда).
Баумайстер пишет:
"Доктор Гельфанд (Парвус) был очень известен и заметен в немецком
рабочем движении, особенно в 90-е годы. Он основал тогда в Мюнхене
"Издательство по реализации прав русских авторов". В начале русской
революции Парвус поехал в Россию, из-за чего должен был ликвидировать свое
предприятие, и авторы, такие, как Горький, чувствовали себя обманутыми.
После того как Парвуса выслали из Германии, он поехал в Турцию, где долгое
время занимался сочинительством. В начале 1915 г. Парвус возвратился в
Берлин, где распространились слухи, что он оказывал большие услуги турецкому
правительству. А именно, когда в Константинополе после вступления Турции в
войну разразился голод, Парвус с помощью своих старых связей с
революционерами н...
