Барбара Хэмбли. Стены воздуха
страница №7
...сложен из глубоко врытых в землю камней так, чтобы онсмог выдержать вес фортов и храмов. Громадная площадь на сотни футов
раскинулась перед ними, как футбольное поле, покрытая черным сверкающим
стеклом. В центре ее зияла бездна, как открытое и кричащее горло,
устремленное в небо. Истертые ступени вели вниз, в глубь Вселенной.
Руди задрожал одновременно и от отвращения, и от любопытного
притяжения, трепет, необычная акрофобия завладели им. Он почувствовал
странное желание засыпать эту чернильную яму, засыпать и заковать ее
цепями и отметить ее заклинанием, которое не позволило бы злу выйти. Но
вместе с отвращением был страх, если он подойдет слишком близко, то
спустится по этим ступенькам и, вопреки здравому смыслу, открыто пойдет к
Даркам.
Всадники натянули поводья там, где земля под снегом переходила в
стеклянный пол. Ингольд слегка подтолкнул свою лошадь вперед к склону, и
копыта громко зацокали по камням, когда он подъехал к самому краю впадины.
Здесь он спешился и вынул свой жезл, что был привязан у холки лошади. Он
вытащил его откуда-то, когда они привели ослика Че в лагерь прошлой ночью.
С вершины холма Руди, сидя на лошади среди Рейдеров, наблюдал за ним,
ощущая суеверный страх за Ингольда, остановившегося на краю лестницы.
Спустившись вниз на несколько ступеней, он снова прислушался, сжав в руках
посох.
Эхо Ветра выкрикнул:
- Что ты думаешь, Пустынный Странник?
Ингольд поднял голову и откинул капюшон.
- Трудно сразу сказать, - ответил он и вернулся к ним, как дух в
холодной пустыне, его лошадь шла за ним, как собака на поводке. - Я
чувствую, что они ушли. И не верю, что внизу есть хоть одно живое
существо, доброе или злое. Ты спустишься со мной, Эхо Ветра, или
останешься здесь?
Вождь был не на шутку встревожен, Руди разделял его чувства. Он верил
в Ингольда, и не было случая, чтобы тот ошибся. Если колдун говорил, что
внизу ничего нет, то, скорее, так оно и было. С другой стороны, Руди знал,
что Дарки тоже владеют волшебными чарами. Существовал лишь ничтожный шанс,
что Ингольд ошибался. Но если даже Руди нервничал, то трудно было ожидать
от того, кто звал старика только по имени, что он последует за ним в самое
сердце Тьмы.
- Даже если ты прав и внизу ничего нет, - сказал вождь, - будет
лучше, если мы останемся охранять дорогу.
- Пусть так, - согласился Ингольд без иронии, в конце концов это он
затеял экспедицию. - Руди?
Руди сказал:
- Да, конечно.
Он соскользнул с лошади, не удивляясь своей слабости. Девять часов
быстрой верховой езды без перерыва - не шутка для новичка. Руди подумал,
останется ли он калекой на всю жизнь. Из попоны он вытащил древко копья и,
опираясь на него, как на трость, с трудом спустился со склона, чтобы
присоединиться к колдуну.
Ингольд повернулся к лестнице. Теперь он застыл, как волк,
встревоженный каким-то звуком, подняв голову, будто учуяв далекий запах
дыма. Дневной свет, ровный и белый, отражался в его глазах, когда он
разглядывал небо.
- Не может быть, - прошептал он.
Руди нервозно осмотрелся вокруг.
- Чего не может быть?
- Мы так далеко от юга, - повернулся Ингольд, тревожно изучая
горизонт.
- Юг слишком далеко для чего?
Ингольд повернулся к Рейдерам.
- Я не уверен, - сказал он Эху Ветра. - Может быть, я ошибаюсь, но,
кажется, надвигается Ледяная буря.
Первый раз Руди увидел на лицах Рейдеров эмоции. Страх промелькнул в
янтарных глазах вождя.
- Ты уверен? - спросил он и сделал быстрый знак воинам, молниеносный
жест рукой, который вызвал шепот и движение среди них.
- Да, да, я уверен, - Ингольд посмотрел в одну сторону, потом в
другую, лицо его выражало тревогу.
"Нет, не из-за того он испугался, - подумал Руди, - что через
шестьдесят секунд мы превратимся в эскимо на палочке, а потому, что он не
понимает, почему это должно случиться так далеко от юга".
- Нет! - выкрикнул колдун, когда один из Рейдеров повернул свою
лошадь, чтобы удариться в бегство. - Ты не сможешь опередить ее.
- Не сможет, - согласился вождь Рейдеров. - В конце концов ты с нами.
Пустынный Странник. Мы едем с тобой, - он пустил свою лошадь вниз с холма
быстрой рысью к ступеням и углублению, другие отправились за ним. Ингольд
следил. Руди хромал последним.
- Как скоро? - прошептал Руди, вглядываясь в бледное пустое небо. Он
ничего не чувствовал, ничего, кроме грозного холодного неба.
- Очень скоро, - Ингольд переложил посох из правой руки в левую. Он
делал многое левой рукой, как старый вояка из вестерна.
Руди слышал, как Джил рассказывала о лестничных маршах Дарков, но
только сейчас ощутил суеверный страх, ощутил чувство непостижимого
водоворота времени. В этой черной и страшной лестнице было что-то, что
заставляло напрягаться его позвоночник. Свет никогда не проникал в эту
черноту, так же, как он не соприкасался с темнотой далекого, бдительно
охраняемого Убежища Дейра. Те, кто не выносил света, могли приходить в эту
темноту, когда им вздумается, молчаливые и никем не замеченные. Ступени
были стерты. Пустой, полуразрушенный черный пол был истерт и отполирован
ногами, прошедшими по нему. Сколько маленьких босых ног переманили сюда,
думал Руди. Сколько людей последовали за шепчущим зовом смерти из темноты?
И в течение скольких ужасных лет?
Но все же Руди заметил, что Рейдеры предпочитали пустое Гнездо Дарков
ужасу Ледяной бури.
Посох Ингольда мерцал в призрачном блеске, когда он спускался по
ступеням. Он освещал узкие стены, изгиб низкой крыши и бесконечные
винтовые ступеньки. Как только Руди переступил порог вслед за колдуном, он
сразу же почувствовал запах, поднимающийся снизу, сладковатый смрад
гниения, которого пугались лошади, а люди с подозрением смотрели друг на
друга. Этот запах окутывал их, словно туман.
Руди нашел утешение и в запахах живых людей вокруг него, и в тепле
столпившихся тел, и в шепоте, и в случайном тихом ржании, которое нарушало
смертельную тишину подземелья. Один или два раза он услышал звук,
оставляемый когтями грызунов на ближайших стенах, перед ним промелькнули
тощие изможденные крысы, они удирали в щели темных стен, как вороватые
тени.
Чтобы там ни лежало внизу, оно было мертвым, мертвым и гниющим. Всем
казалось, что они спускались несколько часов. Единственным источником
света был тусклый фосфоресцирующий свет в руках Ингольда. Ноги Руди
затекли и болели, но его ум и чувства напрягались, пытаясь услышать
какое-нибудь движение или звук во мраке. Однако снизу не доносилось ни
звука - только слабый смрад разложения.
В тот момент, когда Руди почувствовал, что больше не вынесет этого,
Ингольд сказал:
- Стоп!
Он остановился так внезапно, что Руди почти врезался в него. Зашуршав
своим меховым одеянием, Эхо Ветра быстро догнал их. Руди старался сделать
еще шаг, чтобы посмотреть, что лежит внизу в темноте, но Ингольд рукой
загородил ему путь.
- Что там?
Колдун молча жестикулировал посохом над пустотой. За той ступенькой,
на которой они стояли, не было других - только мрак и беспросветность. Без
посоха Ингольда они бы просто перешагнули через край пропасти. Из этой
адской ямы Руди услышал скольжение, легкое движение, тонкий писк крыс; он
почувствовал тошнотворные запахи. Затем Ингольд извлек из темноты свой
посох, и свет его стал медленно усиливаться, пока не вспыхнул, как магний.
Это был первый свет, проникший во мрак со дня сотворения мира.
Трепет охватил Руди, и взбудораженный голос его был чуть слышным
шепотом.
- Священный огонь ада, - выдохнул он, и Ингольд сердито посмотрел на
него.
- Этот адский огонь, как ты говоришь, на самом деле священный, - тихо
ответил колдун. - Если бы ты видел то, что сейчас видел я и пережил. Это
владения Дарков под землей.
В двадцати футах ниже пещера спускалась вниз и таяла в темноте,
которую свет жезла не мог победить. Сама пещера была сотни футов высотой
и, возможно, в два раза больше в ширину, а ее противоположный конец
терялся в беспросветной тьме. Среди известняковых колонн можно было
разглядеть черные узкие входы, они вели в другие пещеры. Многочисленные
сталактиты свисали с "пламенеющего" потолка, они мерцали в ровном белом
свете, как будто были гладко отполированы. Пол был покрыт пушистым ковром
увядшего коричневого мха, кое-где сквозь мох пробивался черный слой воды,
спокойная поверхность которой отражала свет, как полированный оникс. Такой
полной была тишина, которая лежала в заселенной вечностью пещере, что
многочисленные искривленные своды отражали дыхание группы завоевателей,
которые столпились, как нищие, на пороге заброшенного королевства их
врагов.
- Смотрите, - показал Эхо Ветра. Внизу что-то зашевелилось, забегали
крысы по краям бассейна. Едва заметные среди коричневого высохшего мха
пола пещеры, были видны кости, тускло сверкающие в белом пламени
колдовского света. Казалось, что их здесь много, хотя трудно было
утверждать это из-за гофрированных колонн сталагмитов. - Возможно, это их
двор, место, где они складывали останки своих жертв.
- Чушь, - сказал Ингольд, подняв голову, он уставился в безграничное
пространство пещеры. - Во-первых, их здесь гораздо меньше. Если бы это
было постоянным местом для хранения костей жертв, которых Дарки держали
все эти годы, пол был бы на дюжину футов покрыт ими. И кроме того, вы
видите там, - он указал на потолок, - видите, какие изрытые и истертые
сталактиты? Когти Дарков стерли их гладко. А видите, какая глубокая тропа
вверх, в ту дыру в крыше? Это, должно быть, одна из их главных
магистралей. Они никогда не жили рядом с трупами. Никакое животное не
станет.
- Ты имеешь в виду, что они жили там, наверху? - прошептал Руди. -
Как летучие мыши на потолке? Я помню, ты говорил, что они были разумными,
имели цивилизацию.
- Имели, - сказал Ингольд, - ее разновидность. Но это была
цивилизация разума фактически без явных признаков, в которую наши умы не
могут проникнуть, а если бы и смогли постигнуть ее, то не более, чем овца
или свинья может уразуметь любовный стих, или деньги, или понятие чести...
Руди кивнул, медленно путешествуя взглядом по этим темным мерцающим
стенам.
- В этом суть. Я мог бы назвать тебе пару людей, которым трудно
отнять два от трех. - Позади себя Ингольд услышал сдавленный смех.
Пока они говорили, Руди почувствовал холод, который проникал со
ступеней позади них, становился сильнее и интенсивнее. Руди озяб в тяжелом
пальто из кожи буйвола.
Даже привыкшие к холоду Рейдеры прижимались друг к другу, чтобы
согреться, их дыхание выделяло пар в бриллиантовом блеске луча Ингольда.
Из извилистых тоннелей бесконечной лестницы позади них Руди услышал
завывание далеких ветров. Он знал, они спускались очень долго - Бог знает,
как глубоко под землей они были. Но все же сила Ледяной бури проникала и
сюда. Он видел лед, конденсирующийся из влаги их дыхания и замерзающий на
полированных стенах.
Зуб на зуб не попадал, когда Руди сказал:
- Так почему кости там? Может, посмотрим?
Ему пришло на ум, что глубже в пещерах у них было бы больше шансов
спастись от неземного холода.
Ингольд указал посохом на щель внизу. Руди сразу понял, что было
невозможно взять лошадей с собой из-за отвесного обрыва. Он думал, ломали
ли себе лодыжки дуики или другие, кого Дарки заманивали в свои Гнезда.
Колдун оглянулся на вождя Рейдеров.
- У вас есть веревки? - спросил он.
Леопардовые глаза потемнели.
- Мой друг, это нехорошо, - спокойно сказал вождь. - Там внизу
мертвые. Ты чувствуешь смрад, который поднимается из тоннелей. Будет
лучше, если ты останешься переждать бурю.
Ингольд беспокойно повернул прочь, ступив почти на край пропасти.
- Почему они погибли? - спросил он. - Как они умерли?
Вождь хмыкнул от дурацкого вопроса.
- Ты стоишь в пещере Дарков и спрашиваешь, как люди пришли в это
место, чтобы умереть? Оставайся среди нас, Путник во Мраке. Новость, что
Пожиратели убивали людей, вовсе не новость.
Ингольд, настаивая, сказал:
- Дай мне веревку.
И получил ее.
- Руди?
Руди послушно засветил острие копья, которое он использовал как
трость. Оцепеневшими и ноющими пальцами в изношенных перчатках он держал
копье над пустотой, пока Ингольд опускал свой посох через край, а потом
спустился по веревке с ловкостью альпиниста. Наблюдая за колдуном,
выбиравшим дорогу назад по полу пещеры, Руди заметил, что крысы избегали
Ингольда. Он думал, были ли это заклинания или они просто находились под
впечатлением, что колдун был саблезубым тигром. Отсюда он смотрелся
обыкновенным старичком, белый свет его посоха, как затухающая звезда, над
его головой, коричневая мантия смешалась с сухим, слоистым мхом, который
раскрошился в пыль под его легкой поступью. Руди заметил: качающееся
свечение играло на тенях сталактитов, пока колдун изучал, что лежит внизу.
Руди услышал бормотание Рейдеров:
- Ради всех лошадей, ради всех охотившихся орлов, ради всех желающих
женщин земли. В том тоннеле смерть. Разве он не чувствует ее? Этот дух,
которого боятся сами Дарки, протянулся из конца в конец пещер и убил как
Дарков, так и их жертв. Все же он пойдет искать их, как маленький
священник, пешком.
Холод становился все резче и мучительней. Он заставил людей и лошадей
сгрудиться в кучу, чтобы сохранить тепло. Руди раздумывал, не замерз ли
Ингольд внизу среди крыс и темноты. Снова и снова иссушающий ветер
скрежетал вдоль тоннеля, стонал в пещере и вздыхал на ковре из мха. У Руди
было плохое чувство времени, но он предположил, что прошло около часа,
прежде чем свет снова замерцал внизу в пещерах, и возвратился продрогший,
как бродяга, Ингольд. Он передал посох Руди, который осторожно взял его за
ярко светящийся конец и почувствовал холод сверкающего дерева. Ингольд
вскарабкался по веревке, его мантия была усыпана снегом, как бриллиантовой
пылью. Рейдеры расступились.
- Ну, Вор Лошадей Белой Птицы? - пробормотал их вождь. - Нашел, что
искал?
- Я никогда не крал лошадей Белой Птицы, - машинально ответил
Ингольд. Даже сквозь сковывающий холод Руди смог учуять запах тления на
его покрытой ледяной коркой мантии. Даже в мертвенно-бледном колдовском
свете было заметно, что он потрясен.
- Нет, - продолжал старик, - я нашел только трупы. Сейчас они
превратились в скелеты, но умерли они в одно и то же время, а не
накапливались постепенно. Крысы, черви, раздутые белые жабы, огромные, как
твоя голова. Это все. Спускаясь в самую глубину этих пещер, я не
почувствовал духа живого существа - ни Дарков, ни того, кто мог бы
заставить их уйти.
Руди поспешно убрал образы, которые вызвал в своем слишком живом
воображении. Но что-то в скрипучем, усталом голосе старика подсказало ему,
что Ингольд за много ночей до этого дня мысленно блуждал по пещерам. Руди
почувствовал тошноту.
- Но почему? - прошептал он.
- Почему? - Ингольд мельком взглянул на него. - Если что-то убило
Тьму, - я вовсе не уверен, что это можно сделать, - оно так же убило и
стада. Но если Тьма просто перенесла свое Гнездо куда-нибудь еще, они вряд
ли взяли своих рабов с собой, не так ли.
- Разве они не могли защитить это место от любого духа, который
выступит против них? - спросил предводитель Рейдеров, едва пошевелив
заиндевевшими усами.
- Возможно, - тихо ответил Ингольд. - Но я не думаю, что это был дух,
и не уверен, что они убежали от страха.
- Если не от страха, тогда почему?
- Возможно, по приказу.
- А кто может приказать Даркам?
- Хороший вопрос, - сказал старик. - И того, кто сможет ответить на
него, я буду искать в Кво. Если тамошние колдуны не смогут помочь мне,
возможно, этот вопрос и то, что я видел здесь, помогут им. И все, о чем я
прошу тебя, это разрешение путешествовать через твои владения.
Вождь тихо засмеялся.
- Как будто чье-нибудь разрешение сможет заставить Пустынного
Странника идти или остаться. Все равно что заставить Тьму. Но несмотря ни
на что, я дам тебе разрешение. И что ты будешь делать, колдун, ты и твое
Маленькое Насекомое, вместе со всеми волшебниками мира в этом месте над
Западным Океаном?
- Заставим Дарков уйти, - спокойно ответил колдун. - Или умрем.
Они вышли из-под земли в мир разрушенный и изменившийся. Когда они с
трудом направлялись к лилово-серым остаткам дневного света через
занесенные снегом последние двадцать футов лестницы, холод сковал все
кости Руди. Маленькая банда Рейдеров и лошади вышли на поверхность. Пейзаж
был похоронен под тяжелым, рыхлым снегом, поскрипывающим под ногами, небо
почернело от облаков, вращающиеся столбы урагана качались между черным
небом и замерзшей землей. Ветры гонялись друг за другом бесцельно вдоль
разрушений, сдувая снег то в одном, то в другом направлении.
- Мне показалось, ты сказал, что буря кончается, - Руди пытался
преодолеть дрожь в голосе.
- Она закончилась, - Ингольд легко вскочил на жеребца. Его дыхание
выкристаллизовывалось в лед на бороде, даже когда он говорил. - Это только
ее последствия.
По пути на юг сквозь мрачные сумерки вечера они прошли мимо бизонов,
полузахороненных, занесенных снегом. Животные стояли, опустив головы,
покрытые коркой от мороза, их тела и кровь замерзли, когда они паслись. Не
удивительно, подумал Руди, Рейдеры принесут в жертву одного из своих
людей, если будет нужно умиротворить любого злого духа, который сможет
сделать это.
Уже давно стемнело, когда они построили лагерь. Даже морозная
пустынная ночь была теплее, чем день после Ледяной бури. Рейдеры построили
крошечный военный лагерь с молчаливой сноровкой, и Ингольд долго
бодрствовал, сидя у костра.
Спустя некоторое время Ингольд вошел в убежище и забрался под меховую
мантию. Огонь снаружи почти угас. Руди прошептал:
- Ингольд? Что ты думаешь?
Голос Ингольда пробормотал из темноты:
- О чем?
- О духе.
Один голубой глаз и часть бороды появились из-под мехов. Колдун
приподнялся на локте.
- Я не верю в него. Или, в конце концов, не так сильно боюсь его, как
Рейдеров. На дне тех пещер я не уловил запаха живого.
- Ты считаешь, что Дарки ушли сами?
- Возможно.
- А не могли ли они уйти из-за Ледяной бури, такой, как сегодня?
Размышляя, Ингольд помолчал. Наконец он сказал:
- Вряд ли. Насколько я знаю, такой бури никогда не было, а Дарки
покинули свои Гнезда и в равнинах, по словам вождя, во время первой
четверти луны осени, семь недель назад. Дарки не умеют предсказывать
погоду, Руди. Даже большинство искусных волшебников не могут предсказать,
когда и где ледяная буря будет сильнее, чем только что была.
В темноте снаружи негромко заржала лошадь. Не было других шумов,
кроме завывания ветра. Даже волки молчали.
- Они это имели в виду, когда говорили "такой бесконечный, как лед на
севере"? Или "быть надежным, как северный лед"? - спросил Руди.
- На севере ты найдешь огромные ледяные поля, где ничто не может
жить, где нет ничего, кроме нескончаемой пустыни льда. В некоторых местах
толщина льда увеличивается на дюйм в год. В других местах больше.
- Ты был там?
- О да. Это было очень давно. Мы с Лохиро чуть не замерзли. В то
время край льда проходил вдоль гребня холмов, которые старые карты
называют Барьер. Когда я был там в последний раз, холмы были почти
полностью похоронены.
- Ингольд, - тихо сказал Руди, - какая связь? Семь недель назад была
первая четверть луны осени. Гей погиб. Лохиро и все колдуны в мире
потеряли контакт со всем и вся. Дарки исчезли из Гнезд на равнинах после
убийства их стад. Что же, черт возьми, происходит, Ингольд? Что случилось?
Старик вздохнул.
- Я не знаю, Руди. Я не знаю. Это или еще одна катастрофа среди
случайных катастроф, или отдельная загадка. Мы делили эту планету с
Дарками все годы человеческого существования, но все же мы ничего не знаем
о них, кроме того, что они наши враги. Если есть ключ, находится ли он в
Кво? Или ключ у самой Тьмы, недосягаемый для человеческого понимания? И в
последний ли раз мы ищем его в этом месте?
11
Сообщение от императора Алкетча пришло в солнечный день, после недели
снегов. Большинство из охраны были снаружи, работали над починкой
лабиринтов из кораллов или строили новые ограды для пищевых смесей, рубили
дрова или таскали камни для проектируемой кузницы. Когорты воинов под
руководством капитанов бегали, прыгали и делали развороты, потные от
тяжелого оружия. Дети всех возрастов катались по Долине на санках, на
коньках и съезжали на санях по замерзшему ручью, их восторг был похож на
писк летних птиц.
Джил выбрала этот день для экспериментов с одним из маленьких белых
полиэдров, которые она и Альда нашли в большом количестве во всех старых
кладовых и шахтах стражи.
Они оставались загадкой, появляясь с вездесущим постоянством.
Сначала Джил предположила, что это простые игрушки.
- Они сломались бы, если бы упали, - возражала Альда.
Девушки шли вдоль только что прорытой тропинки к поляне в лесу, где
стража проводила утром занятия. Джил недавно вернулась к регулярным
тренировкам.
- Подношения, - предположила она.
- Для чего? - резонно спросила Альда. - Подношения - это дары для
церкви, такие, как свечи, ладан или богатства.
- Может быть, они были игрушками, - заметила Джил. - Их можно сложить
вместе.
И они сложили, прилаживая грань против грани, как ячеистую структуру
или трехмерные медовые соты.
- Они действительно сломаны?
Но из чувства неудобства, что она не понимает, или просто от
сверхдозы научно-художественных фильмов в ее собственной галактике, Джил
решила дождаться ясной погоды и провести эксперимент снаружи. Они с Альдой
нашли Сейю и Мелантрис на поляне. В центре поляны был плоский камень, Джил
установила один из белых стеклянных многогранников на него, накинула кусок
дерюги и ударила молотком. Эффектного результата не было. Полиэдр разбился
на шесть или семь кусочков, не выпустив ни ядовитого газа, ни находящегося
в зачаточном состоянии чужеземного существа. Джил была в замешательстве от
дурных предчувствий, но она заметила, что Альда и Мелантрис стоят на
приличном расстоянии.
Кусочки представляли собой стекло, тяжелое и гладкое, похожее на
белый обсидиан. Они были полупрозрачными в бледных лучах солнца, но совсем
непримечательными.
- Ты победила меня, - заметила Мелантрис, взяв один из них своими
маленькими, в шрамах пальцами. - Я об этом даже ничего не слышала.
- Я знаю, - сказала Джил. - В записях не упоминается о них. Но мы
разыщем их.
- Может быть, ты права, что они были игрушками, - сказала Сейя. -
Тиру определенно нравится играть с ними.
И даже Тир, который был в черном ватнике и мехах, так что больше был
похож на капусту с конечностями, чем на ребенка, серьезно катал одну из
молочных призм. Альда сидела рядом и отправляла камешек назад каждый раз,
когда сын толкал его к ней. Она задумалась над словами Сейи.
- Но Убежище было построено людьми, не способными на
самопожертвование, - вдруг привела довод она. - Могли ли у них быть
игрушки?
- Мы не можем сказать, что они одного возраста с Убежищем, -
подчеркнула Сейя.
- Нет, - сказала Джил. - Но, с другой стороны, мы не нашли ничего,
чтобы показать, как они были сделаны.
Альда повернулась назад как раз вовремя, чтобы удержать своего сына.
Тир превратился в спокойного плотного ребенка, чье отсутствие суетливости
в поведении скрывало поражающую способность озорства. Он мог уползать
незамеченным на длинные расстояния, молча и деятельно, к любой опасности,
серьезно поглощая все помещающиеся в рот кусочки, которые судьба посылала
на его пути, и мать не всегда успевала убирать их. Иногда он, казалось,
занятый белыми многогранниками, составлял их, изучая часами зачарованно.
Джил раздумывала, было ли это просто детское восхищение миром, или он
помнил что-то о них от какого-нибудь давно забытого предка в Убежище.
- Если бы люди, которые построили Убежище, пришли сюда в таком же
плохом состоянии, что и мы, - прокомментировала Мелантрис, развязывая
сыромятный ремень, освобождая свои волосы и стряхивая ячменного цвета
волны на свои плечи, - было бы понятно, что эти вещи были довольно
важными. Майо говорит, что когда люди подошли к Ущелью, они обнаружили
драгоценности на тысячи крон, но потеряли их в снегу.
Сквозь деревья послышались голоса. Подняв глаза, Джил увидела
проходящего мимо Алвира. Рядом с ним Майо Трана кивал, держа в руке
семифутовый лук с ослабленной тетивой. Канцлер мельком взглянул через
защиту обнаженных берез и увидел трех стражников в черной поношенной
униформе и молодую королеву с сыном. Он прошел мимо них, не говоря ни
слова. Джил услышала быстрое неровное дыхание Альды; поворачиваясь, она
увидела страдание на лице девушки.
Раздался голос, молодой и пронзительный, и Тед выбежал на тропинку к
канцлеру с целой вереницей сирот Убежища. Алвир посмотрел на мальчика и
наконец расслышал, что он говорил; затем Джил увидела, как он наклонился
вперед, внезапно став внимательным. Она не слышала, что сказал Тед, но
увидела взгляд, промелькнувший у аббатисы и у канцлера Убежища. Затем Тед
и его маленькая банда побежали к поляне, Тед выкрикивал:
- Моя госпожа! Моя госпожа!
Альда быстро поднялась на ноги.
- Что такое, Тед?
Дети остановились с красными лицами, все в снегу, облако поднималось
от их дыхания.
- Сообщение из Алкетча, моя госпожа, - задыхался мальчик. - Лидди
видел, как он выехал на дорогу из долины.
Казалось, все жители Убежища собрались на ступенях посмотреть на
прибытие посланника из Алкетча. Но несмотря на то, что некоторые пришли из
Гея или Пенамбры, они молчали. Со своего места в шеренге стражников Джил
могла видеть, что посланник прибыл один. Ледяной Сокол не возвратился с
ним.
На время горе затемнило ее зрение, и она ничего не видела. Ледяной
Сокол был ее другом, первым из всей стражи. Холодный, равнодушный и
сдержанный, он только однажды сделал ей двусмысленный комплимент - хотела
бы она, чтобы ей сказали, что она прирожденная убийца; во время тренировок
он достаточно наставил ей синяков и шрамов, чтобы подготовить ее к
смертельным поединкам. Но оба они были чужаками среди людей Веса. И они
оба стояли за Ингольда.
Алвир послал его на юг. И он не вернулся.
Посланник спешился. Приглушенный шум голосов среди громадной темной
толпы вокруг дверей Убежища был похож на плеск волн далекого моря. Он был
довольно молодым, темнокожим, с надменными орлиными чертами и огромной
массой завивающихся, черных, как смоль, волос. Под заплатанным алым
походным плащом был мундир, расшитый золотом. Маленький рог, изогнутый
дугой, висел у него на спине, на седельной луке покоился остроконечный
шлем из позолоченной стали, а тонкий, с двумя рукоятками меч был вложен в
ножны внизу. На его темном лице светились яркие серые глаза.
Он сделал глубокий почтительный поклон.
- Мой господин Алвир.
Стоя над ним на нижней ступеньке, Алвир сделал ему знак подняться.
- Меня зовут Стюарт, племянник и посыльный его Императорского
Высочества Лирквиса Фарда Эзринос, Лорда Алкетча и Принца Семи Островов, -
он выпрямился, бриллианты сверкнули в его ушах.
- От имени Королевства Дарвет я приветствую тебя, - сказал Алвир
глубоким мелодичным голосом. - А через тебя - твоего господина, Императора
Юга. Добро пожаловать в Убежище Дейра.
Джил услышала шум позади себя, и рассерженный мужской голос
проворчал:
- Да? А все его кровавые чертовы войска...
- Нашим хлебом кормить чертовых южан, - прорычал кто-то еще, но его
голос почти затерялся в общем шепоте, третий голос добавил: - Убийства
утомляют.
Слушая все это, Джил увидела, как Минальда сходила вниз по
ступенькам, чтобы приветствовать Стюарта, с высоко поднятой головой и
очень бледная. Грациозный молодой человек склонился над ее рукой и
пробормотал формальные любезности. Она спросила его что-то. Джил
расслышала только ответ.
- Ваш посыльный? - изящные брови выразили сожаление. - Увы! Наша
дорога сюда была полна опасностей. Он был сражен бандитами в дельте страны
ниже Пенамбры. Страна кишит ими, прячущимися ночью и выходящими днем на
дороги воровать и убивать. Я едва спас свою жизнь. Ваш посыльный был
храбрым человеком, моя госпожа. Достойный представитель Королевства.
Он снова отвесил поклон, более почтительный, чем прежде.
Джил мельком взглянула на амулет, который висел на позолоченном
поясе, маленький, сделанный из дуба. Горячая ярость закипела в ней,
ослепляя больше, чем ранее печаль. Она стояла неподвижно, когда Алвир
предложил Минальде руку, повел ее наверх к черным воротам. Стюарт
Алкетчский элегантно шел позади них.
То, что посыльный носил на своем поясе, было символом Поэмы Вуали,
который Ингольд дал Ледяному Соколу для защиты.
- Он убил его. - Стук каблуков Джил громко зазвучал в сводчатой крыше
огромной западной лестницы. - Ледяной Сокол никогда не отдал бы амулет.
- Нужны ли мы были даже для того, кто был уполномочен вести
переговоры в войсках? - спокойно спросила Минальда. Она и Джил дошли до
того места, где, кажется, поселился старик из Гея с двумя неофициальными
женами и множеством цыплят в клетках. - Даже в случае крайней
необходимости? А если это был выбор между одним и другим из них. Он
выполнил свою миссию - вызвал посыльного.
- Ледяной Сокол? - Джил обошла две клетки с цыплятами и кота и
продолжала спускаться по ступенькам. Из коридора внизу светил неяркий
желтый свет, освещая заднюю дверь казармы стражи, вместе со светом
появился и запах варева, и пар. - Поверь мне, нет человека, которого бы он
ценил больше, чем себя. Менее всего какого-то надушенного императорского
племянника, которого он мог разрубить пополам, - спустившись, они
повернули направо, прошли вниз по короткому коридору, стены которого
выглядели как подлинное произведение искусства, а затем прошли через
самодельную боковую дверь, через путаницу грубо разделенных камер снова
направо. - Он никогда не был альтруистом, Альда. Единственный способ,
которым Стюарт мог получить амулет Ингольда, - это силой. Он должен был
убить его. Украсть его у Ледяного Сокола означало бы самоубийство, это был
его амулет, защищающий против Тьмы.
Джил говорила спокойно, но ярость все еще кипела в ее груди. Может
быть, это было просто воспоминание запаха посыльного. Может, это было
просто воспоминание о прогулке в дождливой тусклости возвращения в Карст,
когда Ледяной Сокол приехал узнать в его прохладной, впечатляющей манере,
как она поживает. Но что-то в голосе выдало ее мысли, так как Альда взяла
ее за рукав, попросив остановиться.
- Джил, - сказала она, - отдал ли Ледяной Сокол его по своей воле или
нет, пусть будет так.
- Что? - голос Джил резко прозвучал в полутемноте этих пустынных
коридоров.
- Я имею в виду, Джил, что ты - единственная здесь, кто знает об
амулете. Но ты не одна, кто считает, что Стюарт мог сделать что-нибудь,
чтобы Ледяной Сокол не вернулся. И, Джил, пожалуйста... - ее низкий голос
стал вдруг испуганным. - Мы не можем допустить провала переговоров. Не
сейчас.
Джил сдержала жестокий ответ. Она стояла минуту, сражаясь с мрачной
яростью, осознавая, что Альда была права. Что сделано, то сделано.
Вероломное убийство одного из немногих друзей совершилось. Прошло.
- Может быть, - медленно сказала она. - Но если такое вероломство -
распространенная монета, действительно ли мы хотим продолжать переговоры?
Альда отвернулась.
- Мы этого не знаем.
- Какого черта, мы не знаем! Альда, ты читала эти старые истории и
записи столько же, сколько и я. Убийство Ледяного Сокола было бы Честью
Разведчика.
Альда посмотрела на Джил, ее лицо молило.
- Мы не знаем, что он убил Ледяного Сокола.
- Разве? - спросила Джил. - Он уверенный, как черт. Если бы бандиты
убили его, они бы ограбили тело, и Стюарт никогда бы не получил амулет.
Минальда молчала.
- Хорошо, - тихо сказала Джил. - Я не буду болтать об этом с другими
стражниками, хотя Мелантрис так же уверена в этом, как и я. Я не буду
мстить, чтобы не помешать переговорам. Но я не могу отвечать за других.
На минуту воцарилась тишина. Она была нарушена отдаленными
разговорами в коридорах. Огромные ворота скоро закроют на ночь. Церковь
звонила в колокола на все Убежище, и немногие, участвующие в церемонии
продвигались к ночным службам в огромном отсеке под Королевскими покоями -
владении аббатисы Джованнин. Среди них, Джил знала, будет Стюарт
Алкетчский, как и все черные южане, фанатичный сын Церкви.
Кто-то рассказал Джил, что Императорский племянник ужинал с аббатисой
и заперся с ней на несколько часов до Совета с Алвиром, Минальдой и
другими выдающимися людьми Убежища. Теперь Альда выглядела напряженной и
усталой в тусклом свете глиняной лампы, ее связанные ремнем волосы
закрутились и выбились из-под короны. Она была королевской принцессой и
источником власти ее брата, подумала Джил, глядя на белое лицо. Она была
такой же пешкой, как и другие стражники.
- Спасибо, - сказала Альда.
Джил пожала плечами.
- Я надеюсь, это того стоит.
- Установить плацдарм для человечества в Гее? - Альда посмотрела на
нее испуганно. - Когда-нибудь Гнездо будет сожжено...
- Но будет ли это? С Джованнин и войсками из Алкетча, которые
стараются избавиться от колдунов, и с Лохиро, и Ингольдом, и со всеми
другими вождями, сражающимися с Алвиром за власть? Со всем народом,
обвиняющим купцов в краже зерна? Альда, у тебя грубый мешок, полный котов,
а ее команда мулов, которая собирается вынести все испытания вместе.
- Я знаю, - тихо сказала королева. - И поэтому я благодарю тебя за
то... за то, что ты не усложняешь ситуацию.
Джил остановилась, с любопытством вглядываясь в милое чувствительное
лицо, и увидела девушку, которая в мире Джил с трудом бы прошла высшую
школу, со всем опытом разрушений, ужаса и смерти, видевшую грязные сети
политической беспринципности. Недовольство Джил против Императорского
племянника показалось вдруг очень личным и довольно мелким.
- Ты лучше, чем я, дорогая, - вздохнула она. - Но ты знаешь, я буду
тебя всегда поддерживать.
- Спасибо, - снова сказала Альда. Их шаги зазвучали вместе, когда они
повернули вниз в черные коридоры к казармам. В темные недели зимы дружба
между ними выросла, дружба, рожденная от одиночества и взаимного уважения.
Альда испытывала благоговейный страх от знаний Джил и от ее холодного
быстрого ума. Джил завидовала терпению и состраданию Альды, она считала,
что у нее нет этих качеств. Две женщины увидели друг в друге мужество, и
Джил из-за своей роковой семейной жизни поняла страдания Альды и путаницу
от все возрастающего ее разобщения с братом из-за политики Убежища.
В эти темные снежные дни в сердце Альды так же было неспокойно.
Однако она ничего об этом пока не говорила.
Наконец Альда спросила:
- Ты не собираешься возобновить свои исследования? Давай пойдем
сегодня ночью в Убежище.
Джил пожала плечами:
- Пока не знаю. Большая часть последней хроники расшифрована, и опять
ничего... Слишком давно все это было. Наверное, Драго Третий был последним
королем династии Ренвет. С момента наступления Времен Тьмы пролетели
столетия. А когда Драго не стало, столицу опять перенесли в Гей - ведь
именно там находилась главная резиденция чародеев.
- А что случилось с Драго? Куда он подевался?
- Ну, как мне кажется, он смылся в Мэйджн Джайен Ко. И не один, а с
каким-то проходимцем по имени Пнэк. Эх, и шумиха поднялась!.. Больше о нем
ничего не известно... Ужасно хочется, черт побери, узнать, где же
находится этот Мэйджн Джайен Ко?
- Так тогда назывался Кво, - пояснила Минальда, - место величайшего
счастья, рай. Еще его называли центром большой магии, сильнейшего
чародейства и волшебства на земле. Если Драго действительно смылся в Кво,
то я понимаю причину всеобщего негодования. Тогда возникает еще один
вопрос: а был ли Драго колдуном?
Джил опять пожала плечами:
- Горячо... Совсем горячо!.. Однако парень, начавший воевать с
чародеями Гея, - его собственный сын. Скорее всего именно его сын и
вынудил колдунов уйти из города. Впрочем, почему ты интересуешься этим?
- Ну, я часто вспоминаю, как мы обнаружили комнату наблюдения. Стоит
мне только закрыть глаза, как я начинаю двигаться... Особенно по ночам...
А иногда я специально закрываю глаза, и тогда мне кажется, что я опять
брожу по залам и трогаю все эти диковинки. Бывает, что, как я не стараюсь,
у меня ничего не получается, не могу вспомнить и все... Как-то у меня было
ощущение, что под моими ногами есть еще несколько уровней с помещениями.
Что ты думаешь об этом? Могут быть другие проходы под полом Убежища? Может
быть, попытаться раскопать их в самой скале?
- Можно попробовать, - согласилась Джил. - Даже если источник
мощности насосов и был магическим, то все равно должны остаться какие-то
механизмы. Нам никак не удается найти их. Если только новые проходы
обнаружатся, ты обязательно покажи их мне.
Под широкой аркой Джил и Альда вошли в Святилище; ворота уже
закрывались на ночь. Отдаленный шум города перекрывался резкими командами
военных, так как наступило время смены караула. Невысокая, надменная
Мелантрис стояла в компании Януса и военачальника Алвира. В тени ворот
белые нашивки на плечах караула казались призрачными, а по темному
багрянцу униформ млечным путем рассыпались черные звезды. Как обычно,
стражи Церкви отличались неизменно-мрачными, не привлекающими излишнего
внимания костюмами.
Альда нахмурилась:
- Джил, было бы лучше, если б ты прихватила свои вощеные плитки с
планами Убежища. И совсем не лишне еще раз осмотреть получше комнату
обзора. С нее и можно начать свой путь в...
- ...и безразлично, в какую сторону, - закончила весело Джил.
Подходя к дверям казармы, Джил и Альда наткнулись на какую-то
женщину, прятавшуюся в тени. Замотанная в изношенную коричневую мантию,
женщина (высокая, широкоплечая и рыжеволосая, смутно напоминавшая кого-то
Джил) поспешила прикрыть лицо и заторопилась прочь от них. Когда они
выходили из казармы с картами Джил, они опять увидели ее. Женщина казалась
расстроенной. Покрасневшими от холода пальцами она пыталась закутаться в
не согревающий ее плащ. Джил захотелось успокоить ее. Но едва она шагнула
в сторону несчастной, как женщина опять исчезла.
Через внешний коридор вокруг обзорной комнаты, внимательно
рассматривая по пути стены, полы и двери, Джил и Альда направились по
коридору. Снова и снова они уточняли и сверяли карты Джил. Многие месяцы
упорных поисков новых проходов и фиксирования их на вощеных плитках
постепенно доводили карты до совершенства. И сейчас эти двое больше всех
знали о тайнах Убежища. Обнаруживая места с оригинальной конструкцией
Убежища, они подолгу рассматривали их, стараясь получше запомнить
увиденное. Осторожно спустившись по выщербленным ступеням на первый
уровень, они приступили к исследованию коридора:
- Кажется, он ведет к казармам, - заметила Джил, в очередной раз
завернув за угол и очутившись в прямоугольнике центрального лабиринта. -
Наверное, мы за ними, в юго-западном углу Убежища.
- Но комната обзора была в его юго-восточном углу, - напомнила Альда.
- Должно быть, двигатель основного насоса подсоединяется где-то там.
- Вот бы, - Джил переступила через разбитый порог покосившейся двери
и огляделась вокруг.
Альда подняла как можно выше лампу.
Повернувшись, Джил указала серебряной шпилькой в сторону.
- Эта часть имеет весьма оригинальный дизайн. Я думаю, эта стена и
есть передняя стена Убежища. Посмотри, здесь нет и в помине блоков более
поздних конструкций. Если нам удастся пройти вон там, то, наверное, мы
попадем в подсобные помещения.
"Вон там" оказалось не подсобкой и не клозетом, как подумала Джил, а
крошечным проходом в квадратную комнату, настолько захламленную старьем,
что в темноте едва удалось разглядеть деревянную крышку люка в полу. Не
боясь появления призрака Франкенштейна, Джил дернула за проржавевшее
металлическое кольцо, и в нос ударил застарелый запах пыли и затхлого
спертого воздуха. По углам заметались призрачные тени.
- Совсем иной мир. - Темная пустота жадно проглотила нежный голосок
Минальды и эхом вернула его ей шепотом и вздохами миллионов исчезнувших
голосов. - Куда это мы попали?
При слабом свете лампы тьма неохотно расступилась, формы постепенно
материализовывались: столы, скамьи, блеск металла, мерцание граней
кристаллов и серых с изморозью многогранников. Джил шагнула вперед, и
пламя лампы радостно встрепенулось, повторяясь в бесконечном количестве
крошечных зеркал. Из свернутых свитков полетела золотая пыльца, мерцая и
угасая в стеклянных сосудах, наполовину заполненных то ли пеплом, то ли
пылью. В центре возвышалась платформа, похожая на алтарь.
Джил внимательно огляделась вокруг, ее тени тащились за ней:
- Похоже, все это не очень отличается от привычного нам мира. Думаю,
это было сделано тогда и все еще остается таким, каким было в прежние
времена, - она дотронулась рукой до гладкого твердого края скамьи. -
Похоже, она принадлежала старым лабораториям.
- Какие были при Бектисе? - спросила Минальда, выходя в центр
комнаты.
- Наверное, - Джил поднесла лампу поближе к скамье. Заметив лежавшие
там многогранники, она осторожно прикоснулась кончиками пальцев к
покрытому инеем стеклу.
- Что же все-таки это такое? - Альда подняла какой-то небольшой
прибор из стеклянных сфер и золота, своим видом напоминавший подвешенную
штангу. - Как ты думаешь, для чего это?
- Убей меня Бог, не знаю. Но все-таки, какого черта делают здесь все
эти вещи, когда сами чародеи находятся на другом краю земли? - Джил
поставила на столе гладко отшлифованную фигурку, не поняв ее назначения.
Свет от лампы мягко засеребрился, отражаясь от чего-то, по форме похожего
на большое стеклянное яйцо. Присмотревшись, она разглядела внутри его
белые, как соль, кристаллы.
Альда рассмеялась, изумленно разглядывая появляющиеся из темноты
диковинки. Она была похожа на девочку, вдруг вспомнившую свой сон.
- Как тепло внизу, - Джил задумчиво покачала головой. - Мне впервые
тепло с тех пор, как я пересекла Пустоту. - Она легко толкнула двери в
дальнем конце комнаты, и они снова бесшумно закрылись за ними.
В комнате уровнем ниже Джил послышалось слабое эхо работавших
механизмов. Теперь девушки двигались между рядами утопленных в полу
резервуаров из черного камня. Свет лампы выхватывал то давно сухие
каменные желоба для воды, то остатки стальной решетки. Джил задумчиво
рассматривала их:
- Может быть, это гидропонная система?
- Что это? - Альда опустилась на колени, показывая на высохшие стоки
для воды.
- Альда, что у них тут было?.. Похоже на подземный сад. Они что, для
выращивания растений использовали свет? - Джил толкнула еще одну дверь, и
вереницы пустых резервуаров засмеялись над ней из темноты. - Если только
было освещение, то выращенным здесь можно было прокормить весь город и все
это чертово Убежище.
Уже значительно позже, когда девушки поднимались назад, к запрятанной
лабиринтом кладовой, Джил спросила:
- Мы расскажем обо всем Алвиру?
- Н-н-нет... Нет пока, - ответила, запинаясь, Альда. Лампу теперь
несла она и шла первой, освещая путь. Джил же тащила сумки, набитые
какими-то кусочками, обломками инструментов, полудюжиной драгоценных
камней, найденных в свинцовой коробке, там были также два или три
полигидрона, покрытых серым инеем. Выйдя вверх, они задрожала от холода.
Ледяной воздух обжег им лицо и руки.
Свои сокровища девушки вывалили на запыленный стол в центре огромной
пустынной комнаты. Свет от лампы выхватывал то дверь, то часть нижнего
коридора. Виделись отсветы другого огня, слышался плач ребенка и низкий,
спокойный мужской голос, убаюкивающий малыша. Запах готовящейся еды
смешивался с запахом пропотевшей одежды. Здесь присутствовали все звуки и
запахи Убежища, рассказывая о неведомой им жизни, свободной от Тьмы.
Однако этот маленький комплекс переходов и комнатушек всего лишь
имитировал жизнь. Его действительными обитателями были Тень, Пыль и Время.
- Джил, - медленно произнесла снова Альда. - Я... Я не верю Алвиру, -
казалось, слова с трудом выходил из нее. - Он... Он воспользуется этими
вещами для своих целей. Это... - она положила руку на покрытый инеем
кристалл и попыталась подсоединить к нему стеклянные сферы путаницей
трубок. - Ведь это - часть чего-то, что было весьма нужным чародеям. Но
Алвир способен все это разрушить или запрятать подальше, если вдруг ему
придет в голову, что это может пригодиться ему. С него станется, Джил.
Ведь он по натуре игрок. Он любит манипулировать людьми, событиями и
вещами, как картами, - от переживаний голос Альды дрожал.
Смущенная этим признанием, Джил заговорила резче, чем ей хотелось бы:
- Черт побери, ты не единственная на свете, кто думает, что он
подарок нам от Бога!
- Ну конечно же, нет, - согласилась Альда с невольной улыбкой на
губах, тут же и исчезнувшей. - Но я должна помочь брату. Он был очень добр
ко мне.
- Он и должен быть таким к тебе, - уточнила Джил. - Он понимает, что
именно ты источник его власти. Ведь собственной власти у него просто нет.
Альда покачала головой:
- Иногда я думаю, что даже его дружба с... Элдором была частью
дьявольской игры. Но Элдор умел подчинять себе Алвира и заставлять его
работать на себя. У меня возникает ассоциация с богатырем, мчащимся на
полудиком коне, - она вздохнула и белой, изящной ладошкой прикрыла глаза.
- Возможно, Элдор догадывался об этом и именно поэтому старался сохранить
со мной дистанцию, Джил. Но как только я начинаю вспоминать все
происшедшее тогда, меня сразу же охватывают сомнения... В конце концов,
Руди - единственный человек, кто принимает меня такой, какая я есть. И
любит меня бескорыстно. Просто потому, что я - это я.
Джил понимающе обняла ее за плечи:
- Так всегда бывает, когда власть обрушивается на тебя, - сказала она
мягко. - Все мы такие, какие мы есть на самом деле. И Бог наставляет нас и
помогает нам во всем.
Неожиданно Альда рассмеялась. В ее глазах засверкали слезы:
- Тогда почему я должна терпеть тернии власти, ничего не получая
взамен? - Она приподняла лампу, осветившую ее задумчивое лицо. - Теперь ты
понимаешь, почему Алвир ничего не должен пока знать?
По коридору Альда и Джил направились к выходу... Они опять
возвращались в мешанину огней и голосов Святилища.
У ворот толпились какие-то люди, слышался женский плач. У стены, в
окружении стражников рыдала рыжеволосая женщина, которую они встретили у
бараков. Факел освещал ее толстую рыжую косу вокруг головы.
Заговорил Янус:
- Черт тебя дери, нам что, делать больше нечего, как только следить
за всякими придурками еще и по ночам? Подумала бы, Тьма и без нашей помощи
справляется с ними.
- Все из-за еды, - просто сказал Гнифт, блеснув своими прозрачными
глазами эльфа в направлении ворот. - После прихода войск из Алкетча все
станет гораздо проще.
Один из младших чинов Алвира горячо запротестовал:
- Действительно. О чем только думает Император? Мы что, должны еще и
армию кормить?
Мелантрис насмешливо поддразнила его:
- А ты пошпионил бы за ним, тогда и узнал бы его мысли.
- В чем дело? - спросила Альда.
В желтом отблеске пламени показалось зареванное лицо рыжеволосой
женщины:
- О, Господи! Помоги мне, Господи! Я этого никогда не забуду!
- Все дело в ее муже Снелгрине, - объяснил Янус. - Он спрятался за
Убежищем и, когда ворота закрылись, пытался своровать еду и спрятать ее в
лесу.
- Мне и в голову не приходило, что он способен отважиться на такое, -
простонала женщина.
- Вероятно, он тоже не собирался вытворить такое, - мягко проговорила
Мелантрис.
Теперь Джил вспомнила эту пару: женщину звали Лолли. Они первыми
подали пример женитьбы обитателя Убежища на скиталице из Пенамбры. Прошло
не более трех недель с тех пор, как Майо совершил церемонию
бракосочетания.
Лолли опять заговорила низким, грудным голосом. Она напоминала
раненое животное:
- Он не хотел ничего плохого, - простонала она. Я пыталась его
остановить, но он только ответил, что сейчас полнолуние, небо чистое, и
ничего плохого не случится. Я умоляла, чтобы он передумал!..
Альда наклонилась к ней. Пытаясь успокоить Лолли, она нежно обняла ее
за плечи. Но Лолли, казалось, не заметила этого.
Тихо повернувшись на каблуках, Джил медленно пошла прочь. Тут ни она,
ни кто-нибудь другой ничем не могли помочь несчастной. В душе она была
согласна с Мелантрис: если человек глуп, то это надолго. Похоже, Снелгрину
наплевать на свою жену. Было довольно пустынно, так как до наступления
глубокой ночи оставалось всего несколько часов. Дежурство Джил начиналось
завтра в восемь утра. Спать ей не хотелось.
Уже в постели, мучаясь бессонницей, Джил подумала, что люди совершают
много глупостей от страха или от любви. Поэтому им нельзя позволять
поступать по-своему. На этот счет у нее имелся свой печальный опыт. Нельзя
позволять им своевольничать просто потому, что дураки еще больше дуреют от
вседозволенности. Ее собственному израненному сердцу были понятны любовь,
переживания и страх за любимого.
К своим узким койкам тихо прошли Янус и Гнифт. Откуда-то из Убежища
донеслись вопли Лолли. Хотя это могло быть плодом ее воображени...
