Гарри Гаррисон. Падающая Звезда
страница №10
...тверждало,что давно спустило их в бумагорезательную машину, а генерал Бэннерман создал
смертоносное оружие, которое угрожает всему миру... - Он повернулся к
Бэндину. - И вы, разумеется, знали об этом, господин президент?
- Разумеется, знал, и безопасность моей страны для меня превыше всего.
Дай вам, либералам, волю, уже сегодня над Белым домом развевался бы красный
флаг.
- Господин президент, джентльмены, груз, находящийся в "челноке",
сейчас не имеет ни малейшего значения, - вмешался Шлохтер, для разнообразия
применяя свой талант дипломата-международника в "домашних условиях". - Груз
можно извлечь, тщательно складировать и сохранить в тайне до поры до
времени. А сам "челнок" нужно немедленно приготовить к спасательной
операции. Другое решение невозможно. Слишком многие уже знают о его
существовании. У вас нет выбора, господин президент. Вам не следует делать
этого, господин президент, - резко развернувшись к Бэндину, сказал
Бэннерман. - Все еще можно сохранить в тайне, информационные "протечки"
можно заткнуть. Но нельзя ставить "Ку-ку" под угрозу. Проект практически
завершен. Когда эта штука будет на орбите, Советы уже не осмелятся даже
пикнуть.
Бэндин ломал руки; он пытался найти выход там, где его не было и быть
не могло.
- Центр управления полетом и "Прометей" по-прежнему на связи, - сказал
Дилуотер, прикрывая рукой микрофон. - На другой линии информации ждут
телевизионные компании. Что сказать тем и другим?
Бэндин колотил кулаком по столу от безысходности и гнева.
- Велите телевизионщикам пока подождать. Передайте на мыс, чтобы сняли
этот проклятый лазер и спрятали поскорее. "Прометею" объясните, что мы не
хотели обнадеживать их, пока не узнаем точно, что спасательный корабль может
быть подготовлен, что люди работали день и ночь и что, кажется, появился
шанс. И чтобы ни слова из сказанного здесь никогда не вышло из этой комнаты!
В полном изнеможении он откинулся в кресле. Резиновый Бэндин снова
вывернулся.
Глава 39
ПВ 26:19
- Приносим извинения за непредвиденный перерыв в передаче, леди и
джентльмены, но нам только что сообщили новости о судьбе "Прометея". -
Репортер, сжимая листок бумаги, только что оторванный от телетайпной ленты,
коротко взглянул в объектив.
Он знал, что его репортаж показывают по всем программам американского
телевидения и передают на коротких волнах за океан. И держался
соответственно серьезно.
- Похоже, в настоящий момент в Центре космических полетов имени Кеннеди
предпринимается попытка отправить на орбиту "Прометея" спасательную команду,
которую доставит туда "челнок", рабочая ракета, которая снует между Землей и
космическими спутниковыми лабораториями и перевозит людей и оборудование. По
словам президента Бэндина, никаких сообщений на этот счет ранее не делалось,
так как не было уверенности, будет ли "челнок" готов вовремя. Но теперь,
когда смелым астронавтам, застрявшим на затухающей околоземной орбите,
остаются считанные часы жизни, к ним на помощь отправляется спасательная
ракета. Может быть, еще не поздно эвакуировать их. Мы будем ждать дальнейших
сообщений о том, как развиваются события, и надеемся вскоре послушать самих
космонавтов.
***
- Конечно же, нет, не сейчас, Минфорд! - прокричал Флэкс в телефонную
трубку. - Конечно, я понимаю важность связи с общественностью и то, что мы
обязаны поддерживать имидж, особенно после тех событий в Англии. Но все
равно передачи с "Прометея" сейчас невозможны. Люди в отчаянном положении,
там есть раненые, и вообще у них ужасные перспективы, так что не будь
смешным. К тому же я сам постоянно на связи с ними. Все. - Он быстро
переключил тумблеры и проговорил:
- На связи Центр управления полетом. Я вызываю "Прометей".
- Флэкс, они готовят спасательную экспедицию или нет?
- Дано "добро" на высшем уровне, Патрик. Я только что пытался связаться
с ними, чтобы уточнить, сколько времени им еще потребуется. У меня есть для
них "окно".
- Когда?
- Приблизительно через четыре часа. Ваша орбита будет проходить над
Соединенными Штатами, и запуск с Восточного побережья вполне возможен.
Совмещение орбит произойдет через сорок минут. Точное расчетное время
встречи я тебе назову, как только наши программисты свяжутся с их штабом.
- И единственная причина отсрочки - это неуверенность в готовности
"челнока"?
- Такова официальная версия.
- Это же грязное вранье, Флэкс, и ты это прекрасно знаешь.
- Знаю. И согласен с тобой.
- Полная подготовка "челнока" занимает около недели. Я уверен, что
можно ужать часок-другой и знать с точностью до минуты, когда ракета будет
отправлена. Почему же в таком случае они не известили нас?
- Может быть, мы никогда и не узнаем.
- Попробуй узнать. Поспрашивай, Флэкс, у тебя ведь есть связи. Мне бы
очень хотелось получить ответы на кое-какие вопросы, если мы вернемся.
- Мне тоже...
- Конец связи.
И Патрик резко отключил связь.
- Что все это значит? - спросила Коретта.
- Не знаю и боюсь делать предположения, - ответил Патрик, осторожно
поправив повязку на глазах. Слепота выводила его из себя, она почти лишила
его работоспособности. - Происходит что-то весьма странное, иначе Флэкс не
вывел бы нас так неожиданно прямо на Белый дом. Он явно кому-то выворачивал
руки. Впрочем, займемся этим как-нибудь в другой раз. У нас сейчас более
насущные проблемы. - Он снова потрогал повязку. - Доктор, а нельзя ли
ослабить повязку или, может быть, совсем снять ее, чтобы проверить, вижу я
или нет? Ведь пока сам не попробуешь, не узнаешь...
- Патрик, мы знаем, - проговорила Коретта, стараясь, чтобы ее голос
звучал спокойно и профессионально. - Каковы бы ни были окончательные
результаты, тот шок, который испытали ваши с Надей глаза, все равно не
пройдет по меньшей мере сутки. Сняв повязку, ты ничего не достигнешь и
можешь только навредить себе. Извини, ничего более утешительного я сказать
не могу.
- Значит, это может быть навсегда? - негромко спросила Надя.
- Возможно, но я совсем не уверена. Скорее, ваша слепота - явление
временное. - Коретта говорила так уверенно именно потому, что говорила не
правду: она не имела ни малейшего представления о тяжести травмы. Но
душевное равновесие пилотов было сейчас куда важнее правды.
- Ладно, - решил Патрик. - Отложим этот разговор. Григорий, вся ли
программа "Змеиное кольцо" получена?
- Вся. Я ее сложил в папку, как ты велел, - ответил Григорий.
- Достань, пожалуйста.
- Зачем? - с удивлением спросила Коретта. - Если спасательный корабль
готов, то, наверное, можно забыть об этой программе.
- Да, но наше положение в целом не изменилось, - ответила ей Надя. Она
лежала на своей кушетке с повязкой на глазах, внешне такая же спокойная, как
Патрик.
- Так оно и есть, - подтвердил Патрик. - В этом уравнении слишком много
неизвестных. Мы либо продержимся на этой орбите те часы, которые необходимы
для нашего спасения, либо нет. Обсерватория непрерывно посылает нам
информацию о состоянии солнечной активности. Незначительные вспышки,
радиация в норме... Но ведь Солнце продолжает вращаться, и мы не знаем, что
ждет нас впереди. Одна большая вспышка - и все, конец.
- Это ужасно! - воскликнула Коретта.
- Это всего лишь реальность, - произнес Григорий, обнимая ее. Ни
Патрик, ни Надя не могли их видеть, а если бы и могли - разве это имело
теперь значение? На свете для них осталось слишком мало значимых вещей.
- Григорий прав, - качнул головой Патрик. - Мы должны действовать так,
будто никакого спасательного корабля не будет. Если же он все-таки успеет -
что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Если нет, то нет причин прекращать
подготовку к операции "Змеиное кольцо". В любом случае предлагаю начинать,
не откладывая.
- Сколько на это нужно времени? - поинтересовалась Коретта.
- Учитывая, что ни один из вас не имеет соответствующих навыков, это
может занять три или четыре часа.
- Что мы должны делать? Я ведь так и не имею об этом ни малейшего
представления.
- Программа детально объяснена здесь, - сказал Григорий, помахав
ворохом распечаток.
- Может быть, тебе, детка, все ясно, но для меня это полная
абракадабра.
- Объясню-ка лучше я, - сказал Патрик. - Тебе следует усвоить основные
принципы. Ты знакома с принципом работы ядерного двигателя?
- Только в теории, - призналась Коретта. - Водород используется и как
ядерный замедлитель, и как топливо. Те кварцевые трубки, которые у нас
разбились, называются, по-моему, световыми лампами. Урановый изотоп в виде
гранул смешивается в них с неоном, и происходит ядерная реакция. При этом
трубки разогреваются до - скольких градусов?
- До трех тысяч градусов.
- Несколько жарковато. Лампы окружают водород, температура которого
повышается, а следовательно, он расширяется и под давлением устремляется в
отверстие сзади, толкая нас вперед. Вот и все. Правильно?
- Совершенно правильно, просто и точно. Хотя сам процесс намного
сложнее, но сейчас это не имеет ни малейшего значения, потому что вам с
Григорием предстоит только включить всю эту последовательность.
- Как мы это сделаем?
- В четыре этапа. Сначала вам придется выйти в космос и пробраться в
одно из сопл. Это нелегко, но совершенно необходимо. Одному из вас придется
для этого воспользоваться астроскафом. Затем... Григорий, что затем? Что-то
у меня с памятью...
Дело было не в памяти, а в том, что Патрик страдал от боли. Действие
наркотиков ослабевало, и глазам было так больно, что мысли расплывались.
Григорий прочел ему программу только один раз, но он отчетливо ее запомнил.
Однако говорить было трудно. Скоро потребуется укол, но нужно продержаться
без него как можно дольше. После укола так все мутится в голове... Григорий
пошелестел страницами и длинным пальцем ткнул в одну из строк.
- Нужно проникнуть внутрь и разбить кварцевые трубки, чтобы увеличить
объем камеры. Лампы, несмотря на высокую жаропрочность, исключительно
хрупкие. Затем освобождается четырехметровая секция, где хранится уран-23 5,
и сворачивается до тех пор, пока ее диаметр не достигнет примерно сорока
сантиметров...
- Григорий, это как-то до меня не доходит.
- Это пластиковая емкость, - пояснил Патрик. - Контейнер для уранового
топлива в виде трубки, поскольку уран нельзя хранить в большом количестве,
чтобы масса не стала критической и не взорвалась. Поэтому топливо в
пластиковой трубке как бы "обвертывают" вокруг хвоста корабля. Часть этой
трубки и следует отрезать, а потом скатать в компактную массу.
- Минуточку, - остановила его Коретта, - насколько я помню из моего
ударного курса атомной медицины, это ведь опасно. А эта штука не взорвется?
- Сразу нет. Процесс, конечно, активизируется, но не сразу достигнет
критической точки.
- Тот, кто будет сворачивать трубку, будет серьезно облучен.
- Тот, кто сделает это, умрет, - угрюмо произнес Патрик. - За несколько
минут - смертельная доза. Впрочем, тогда это будет уже неважно.
- Скорее всего да, - кивнула Коретта, стараясь сохранить такое же
спокойствие, как и он. - Даже при такой дозе понадобится много часов, чтобы
умереть. Так что корабль уже успеет взлететь на воздух.
- Правильно, - подтвердил Патрик. - Теперь последнее: когда топливо
готово, нужно обеспечить, приток водорода, нажав кнопку на пульте. Тогда
масса топлива под напором выбрасывается в камеру сгорания - и все.
- Все? - Коретта не поняла. - А что потом?
- Водород в камере действует как замедлитель только до этого момента.
Затем масса урана-235 становится критической...
- И потом трах-тарарах. Атомный взрыв. Представляю себе. Так когда мы
приступаем?
- Немедленно, - сказал Патрик. - Скажите, какое сейчас полетное время.
***
Грузовой отсек еще только присоединяли к ускорителю, когда на
паукообразную конструкцию взобрался Гордон Фогт, руководитель запуска. Это
был крупный, крепко сбитый мужчина с буграми мускулов на руках. Родившийся и
выросший в штате Алабама, всего в нескольких сотнях миль от мыса Канаверал,
он привык к влажному тропическому климату и едва ли вообще замечал жару.
Когда он через воздушный шлюз попал в прохладную стерилизованную атмосферу
отсека, как раз происходило сцепление его с телом ракеты. За операцией
наблюдал полковник Кобер, небольшого роста неприятный человек, всегда в
мундире, всегда наглаженный и безупречно аккуратный. Фогт знал, что у Кобера
отличная голова., техническая научная степень и успешная военная карьера, но
все равно не любил его. Эта неприязнь была взаимной. Они работали вместе,
потому что так вышло, но ни тому, ни другому это не доставляло удовольствия.
- Готовитесь снять груз, полковник? - спросил Фогт.
- Да, мистер Фогт.
- Сколько времени уйдет на то, чтобы вы разгрузились и мы могли
задраить люки?
- Постараемся как можно скорее.
- Нет, нельзя ли точнее? Через сколько минут, часов, дней?
Кобер бросил на гиганта штатского полный презрения холодный взгляд и
сказал, поглаживая костяшкой пальца щеточку усов:
- Ориентировочно я могу сказать, конечно. Исходя из прошлого опыта, на
то, чтобы отсоединить крепеж, подсоединить добавочное электропитание, убрать
мачты, передвинуть корабль на стартовое ложе и задраить люки, потребуется
добрых два часа работы.
- Мы не можем ждать два часа. Я немедленно начинаю заправку. - Фогт
повернулся, чтобы уйти, но резкий тон Кобера заставил его остановиться.
- Вы не имеете права. Я категорически запрещаю вам это. Вмешательство
гражданских лиц и без того внесло беспорядок, но я не допущу преступной
пренебрежительности к технике безопасности, способной поставить под угрозу
наш проект и моих людей. Вы поняли, Фогт?
- Для вас, полковник, я всегда мистер Фогт. Я хочу слышать, как вы это
говорите. Что же до вашего запрещения, то тягаться вам со мной все равно,
что гончей соревноваться со слоном в поднятии тяжестей. Заправка начинается
немедленно.
- Вы не можете... Это запрещено. Я свяжусь...
Но Фогт уже закрыл дверь шлюза. Бог мой, а Кобера, оказывается, так
легко вывести из себя! Какое же удовольствие дать легкого пипка этому
аккуратисту. Фогт вытянул из чехла на поясе кнопочную рацию и ткнул в нее
пальцем - Станция два, вы уже подсоединили заправочные шланги?
- Последний подсоединяется. Гордон.
- Хорошо. Проверь, следят ли твои люди наверху за пусковыми клапанами,
и начинай качать. Мне нужно, чтобы топливо закачали как можно скорее.
- Ясно.
Фогт выключил рацию, прислонился к горячему металлу ограждения и
посмотрел на ракету. Квадратная масса грузового отсека закрывала ее почти
всю, над отсеком возвышались только три конуса ускорителей. Рядом стояла
многоярусная башня обслуживания, на которой вовсю шла организованная суета.
Подземные заправочные трубы подавали жидкий кислород и водород, охлажденный
до сотен градусов ниже нуля, и облачка испаряющегося газа клубами вырывались
из расположенного выше регулирующего клапана. Началось. Через три часа
емкости будут заполнены. Три часа оставалось и до того, как можно будет
использовать "окно" - те несколько минут, в течение которых космический
"челнок" способен оказаться в точке стыковки с "Прометеем". Один-
единственный шанс на встречу. Ну что ж, он сделает все, что от него зависит,
"челнок" будет заправлен, отсчет полетного времени начнется точно в срок.
Если, разумеется, военный груз будет вовремя выгружен. Военные утверждают,
что это спутник-разведчик, страшно засекреченный; повсюду непрерывно снует
военная полиция с пистолетами на боку. По слухам, правда, это кое-что
поважнее обычного спутника-разведчика. Впрочем, он ничего не знает и знать
не хочет. Он хочет только, чтобы ракета ушла вовремя Заправка проходила
нормально, так что Фогт мог спокойно пойти и еще подразнить Кобера, а заодно
убедиться, что груз наконец вытащили и убрали. Ему нравилось злить Кобера,
хотя это было, пожалуй, слишком легко. В свое время, молодым, он и сам
служил в армии и перед демобилизацией получил капрала Чины выше старшего
сержанта немедленно вызывали в нем подозрение. А наилучшим объектом для
насмешек всегда были эти клуши полковники. Фогт улыбнулся и двинулся к
двери.
Солнечная обсерватория находилась в Италии, на Капри, острове в
Неаполитанском заливе. Изрезанные террасами склоны гор Соларо поднимались
над деревушкой Анакапри, серебрясь оливковыми деревьями, и обрывались
высокими известковыми утесами прямо над синим морем. На склоне горы и стояло
окруженное массивными стенами здание - Солнечная обсерватория университета
Фрейбурга. Для обсерватории это было не лучшее место: дымка над морем не
позволяла вести наблюдения рано утром и вынуждала заканчивать их вечером
задолго до захода солнца. Но для каждого немца Капри - рай обетованный,
поэтому разум на сей раз подчинился велению сердца, и обсерватория была
построена именно здесь. Короткий рабочий день позволял больше времени
уделять вину и персикам. Астрономы и их жены не считали "ссылку" на Капри
слишком большой жертвой.
Зеркало на крыше здания вращалось под определенным углом автоматически,
следуя за ходом Солнца и посылая его изображение через похожую на дымовую
трубу телескопа вниз. Здесь увеличенное изображение пропускалось через
специальный фильтр, который отсеивал все, за исключением длины волны
водорода. Подобным образом "очищенное" и увеличенное изображение Солнца
фиксировалось фотоаппаратом. Каждые две минуты в течение дня камера делала
снимок и тут же автоматически переводила кадр. Когда камера не работала,
изображение можно было проецировать на белый экран - раскаленный свирепый
диск, диаметром в ярд, весь в оспинах темных пятен, обрамленный завихрениями
пламени.
Доктор Брозик как раз был занят его изучением, блаженно попыхивая
хорошо обкуренной пенковой трубкой. Астрономия требует скорее усидчивости,
чем энергии, а он занимался этой наукой немало лет. Его жена, Ютга, вошла в
комнату.
- Опять звонит этот человек из Техаса. Он страшно разозлился, когда
телефонист в Неаполе прервал нас почти на пятнадцать минут.
- Если постоянно злиться на итальянскую телефонную систему, можно в
конце концов заработать апоплексический удар, не дожив и до половой
зрелости. Он что-нибудь просил передать?
- Вопрос прежний: каково состояние Солнца?
- Можешь заверить его, что за эти пятнадцать минут изменений не
произошло. Активность нормальная... О Боже!
Брозик от неожиданности открыл рот, позабыв о любимой трубке. Трубка
выпала и разбилась о кафельный пол, но он даже не заметил этого. Ибо как
завороженный уставился на растущий у него на глазах протуберанец. Язык
пламени поднимался все выше и выше и наконец выплеснулся в космос. На глазах
у доктора с поверхности Солнца были извергнуты миллионы тонн горящего газа -
первый мощный взрыв гигантской солнечной бури.
То, о существовании чего было известно ему, то, что не было видно
отсюда, свершилось: немыслимый выброс энергии, невероятно мощные магнитные
поля, непрерывно меняющие свои очертания и излучающие радиацию, способны
были, попав в атмосферу Земли, вызвать северное сияние, нарушить радиосвязь,
вывести из строя телеграфные линии. И до такой степени возбудить верхние
слои атмосферы, что "Прометей" непременно собьется с орбиты. Для него,
летящего со скоростью пять миль в секунду, переход в более плотные слои
атмосферы будет равносилен столкновению с каменной стеной.
- Не давай отбоя, - крикнул жене Брозик. - Мне нужно обязательно
поговорить с ними. Попробуй убедить этого кретина телефониста, что линию ни
под каким видом занимать нельзя. Видимо, начинается период той самой
интенсивной солнечной активности, о которой предупреждал профессор Вейсман.
Глава 40
ПВ 27:41
- Просто делай, как я говорю, шаг за шагом, не торопясь, и все будет в
порядке, - сказал Патрик. - Ты готов, Григорий?
- Да.
- Коретта?
- Да, Патрик.
Люк открыт, и они смотрят на него - Патрик отчетливо представляет себе
это. Перед этим Коретта сняла толстую верхнюю повязку и пластырем закрепила
у него на глазах тампоны, потом то же самое сделала и с Надей, чтобы надеть
на них шлемы. Облачение в скафандр оказалось мучительно трудным, на это ушла
уйма времени, Григорий с Кореттой работали за четверых. Двух пилотов в
негнущихся космических доспехах пришлось буквально донести до гравитационных
кушеток. Это было и проще, и логичнее - однако Патрику довольно унизительным
показалось собственное состояние полной беспомощности, но вслух он ничего не
сказал. Теперь, когда люк был открыт, каждый из них оказался замкнутым в
отдельной от остальных тонкой капсуле. И в таком положении они останутся до
конца. До прихода помощи - или...
- Астроскаф находится у самого люка. Видите? - спросил Патрик.
- Пока да, - ответила Коретта.
- Ладно. Григорий, выбирайся через люк, только не торопись. Просто как
бы плыви медленно-медленно, а Коретта будет подавать тебе шланги
жизнеобеспечения.
- По-моему, их хватит только, чтобы добраться до астроскафа, - сказал
Григорий.
- Это верно, они предназначены только для передвижения внутри корабля.
Но можно подтянуть еще по меньшей мере на метр, и этого хватит, чтобы
пристегнуться к астроскафу. Притяни его как можно ближе к корпусу, но пока
не снимай предохранительного зажима. Там увидишь круглую скобу - возьмись за
оба конца, потяни и усядешься в астроскаф. И сразу застегнись. Схватываешь?
- Роджер.
- Вход и выход через люк. Коретта, будешь постоянно сообщать о
происходящем, чтоб я имел представление, как идут дела.
- Хорошо. Он сейчас выходит. Очень узко, но он справляется. Я подаю
шланги...
Григорий весь взмок и тяжело дышал от напряжения. Он уже привык к
отсутствию силы тяжести и к тому, что неодушевленные предметы в космосе, по-
видимому, живут своей жизнью и двигаются сами по себе. Очень мешал скафандр.
Каждое движение приходилось делать с усилием, но стойло чуть-чуть
расслабиться, как руки буквально норовили вывернуться из плечевых суставов.
Простое действие - помещение себя в громоздкую, похожую на кресло кабину
астроскафа - оказалось почти невыполнимым, и он все время промахивался.
- Передохни, - велела Коретта. - Ты пыхтишь, как бульдог на жаре. По-
моему, ты рискуешь перегрузить охлаждающее устройство.
- Она права, - заметил Патрик.
- Должен.., закончить.., еще чуть-чуть...
Злясь на себя за неуклюжесть, Григорий схватил скобу за оба конца и
сильно потянул, приостановив движение астроскафа. Теперь они крутились
вместе. Чтобы преодолеть головокружение, он зажмурил глаза и тянул за скобу,
пока не смог защелкнуть замок на страховочном ремне.
- Отлично, - сказала Коретта, улыбнувшись, когда он победно показал
большой палец, и потянула шланги, чтобы приостановить его движение.
- Григорий в астроскафе и готов к следующему этапу, - сказала она.
- Теперь будь очень внимателен, - сказал Патрик. - Коретта, ты
приготовила предохранительный трос? Один конец должен быть закреплен внутри.
- Все сделано, как ты велел, - ответила она и в последний раз дернула
за нейлоновый трос, чтобы убедиться в его надежности.
- Хорошо. Пристегни другой конец к самому Григорию - к его страховке, а
не к астроскафу. Потом подсоедини короткие шланги астроскафа к скафандру
Григория.
- Готово.
- Ладно. Григорий, можешь повернуть селекторный клапан с позиции К на
позицию АП.
Григорий неловко взялся рукой в перчатке за рычажок и с силой толкнул
его. Тот не поддавался.
- Не двигается, - сказал Сальников.
- Это бывает, - голос Патрика звучал спокойно, бесстрастно. - Там могла
образоваться вода и замерзнуть. Попытайся немного расшевелить рычажок.
- Ага.., немного подается.., чуть больше... Порядок!
- Очень хорошо. Коретта, сначала перекрой клапан на его шлангах, там у
переборки, потом разъедини их.
Все было сделано очень быстро. Шланги отсоединены от корабля, и
Григорий теперь полностью зависел от жизнеобеспечения астроскафа.
- Ты слышишь меня, Григорий? - спросил Патрик.
- Очень чисто.
- Теперь ты подсоединен к переговорной системе астроскафа. На внешней
поверхности корпуса корабля есть антенна, которая принимает твой сигнал.
Если твой сигнал ослабеет или пропадет, значит, ты оказался довольно далеко
от корабля. Постоянно помни об этом и старайся не терять с нами связь.
Теперь ты действуешь самостоятельно, но следи, чтобы не отсоединился
предохранительный трос. С его помощью Коретта может втянуть тебя обратно в
кабину в любой момент. Можешь начать движение вдоль корпуса корабля.
Пользуйся страховочными захватами.
- А может быть, воспользоваться реактивным двигателем астроскафа?
- Ни в коем случае! Он сложен в управлении и требует определенного
навыка. О двигателе пока забудь. Просто отнесись к астроскафу как к большому
тюку, который таскаешь за спиной.
- Вас понял, иду.
- Ты захватил все инструменты, которые тебе понадобятся? - проговорила
Надя, молчавшая до сих пор.
"Какой же я дурак, - подумал Патрик. - Я не способен уследить за всем,
что там происходит, не могу все упомнить".
- Спасибо, Надя, - сказал он. - Я должен был бы сам помнить об этом".
Резак по-прежнему в моторном отсеке, где и остальные инструменты. Однако
тебе понадобится также пневматический домкрат. Коретта, пожалуйста,
постарайся протянуть домкрат как можно ближе к астроскафу, чтобы Григорий
мог достать.
Это оказалось не так-то просто. Коретта высунулась из люка, чтобы
посмотреть, как дела у Григория; было слышно, как хрипло он дышит. Астроскаф
громоздился у него за спиной. Вместо того чтобы облегчить ему передвижение в
космосе, он скорее мешал ему двигаться. Конечно, веса астроскафа он почти не
чувствовал, но масса осталась, и каждое неточно рассчитанное движение
Григория приводило к вращению. И он выжидал, прикрепившись коротким тросом к
корпусу корабля, пока не остановится кружение, затем закреплялся за новую
скобу и медленно переползал дальше.
- Я у двигателя! - раздался наконец его измученный, но победоносный
возглас.
- Отлично, - сказал Патрик. - Хорошенько закрепись и слушай Коретту.
Она будет говорить, что ты должен делать дальше. Ты устал?
- Так.., немного.
- Тогда передохни сперва. Выпей воды...
- "Прометей", говорит Центр управления полетом. Отзовись.
- Слушаю тебя, Флэкс.
- Патрик, через несколько секунд я связываю тебя с майором Куком во
Флориде. Он командир "челнока", который летит за вами. Капитан Декоста -
пилот.
- Куки и Ди - что ж, собирается старая компания. Мы вместе проходили
подготовку.
- О'кей, это упрощает дело. Кук хочет поговорить с тобой. Тут такое
дело: усиливается солнечная активность. Только что получено сообщение.
Сердце пронзил холод. Патрик понял, что спасения теперь может и не
быть. Это сообщение уничтожало затеплившуюся было в его душе надежду. Но по
голосу его никак нельзя было догадаться, о чем он в этот момент подумал.
- Как быстро развивается буря?
- Первый скачок в увеличении радиации уже отмечен. Очень маленький, но
несомненна тенденция к росту.
- Ты можешь как-то определить временные пределы, Флэкс?
- Ребята-астрономы говорят, что трудно предсказать с какой-либо
точностью. Корреляция возможна только после очередной вспышки.
- Другими словами, мы обо всем узнаем здесь первыми. Ладно, Флэкс, если
будут какие-то данные о временных расчетах, передай мне. А теперь, если
можно, соедини нас с мысом Канаверал.
Линия была свободна, и Патрику не пришлось долго ждать.
***
- Майор Кук слушает. Говорите, "Прометей".
- Я уже думал, ты так никогда и не позвонишь, Куки.
- Рад тебя слышать. Пат. Здесь со мной Ди, сидит себе, просиживает
штаны в предстартовой кабине и ждет, когда начнут отсчет для нашей птички.
- Давно там ждете, Куки?
Кук поглядел на Декосту, сидевшего за столом напротив и слушавшего их
разговор. Декоста, смуглый, небольшого роста человек с вечно скорбным
выражением лица, услышав этот вопрос, погрустнел еще больше. Он приложил
палец к виску, изобразив пистолет, и нажал на несуществующий курок. Кук,
полный, крупный мужчина, больше похожий на путевого обходчика, чем на
пилота, склонил голову, молча соглашаясь с ним.
- Довольно давно, - сказал он. - Загружаемся в "челнок" через несколько
минут, отсчет начнется чуть раньше, но мы не будем ждать, пока закончится
заправка. Хотим попасть в то "окно".
- Нам здесь тоже этого хочется, можешь мне поверить.
- Отлично. Хочу договориться о некоторых деталях вашего перехода к нам.
Заранее, до стыковки. У вас есть какие-нибудь проблемы?
Патрик холодно рассмеялся.
- Ничего, кроме проблем. Двое потеряли зрение, и нас придется тащить.
Кроме того, нам нужны баллоны с кислородом.
- Это не проблема. После стыковки Ди передаст их вам. Дело в том, что у
нас шлюз открывается прямо в грузовой трюм. Поэтому придется открывать оба
люка, чтобы он через них пробрался к вам. Их так или иначе придется
открывать - все равно двоим вашим придется лететь в трюме. У нас тут только
четверо могут лететь без скафандров.
- Знаю. Что ты намерен предпринять?
- Сейчас в трюме устанавливают две гравитационные кушетки. В баллонах
кислорода на два часа. Мы должны приземлиться раньше.
Кук умолк. В тишине слышалось лишь тихое попискивание статического
электричества. Потом снова заговорил Патрик:
- Куки, вели поставить в трюме четыре кушетки. На всякий случай. У вас
грузовой трюм большой, как амбар, так что места хватит.
- Хорошо, но у нас же есть место для двоих в салоне.
- Сделай, как я сказал. Возможно, нам придется спешить. Очень может
быть, нужно будет уносить оттуда ноги, так что некогда будет думать о
декомпрессии в шлюзе.
- Роджер.
- А теперь давай пошевеливайся со своим драндулетом.
- Ладно, установим там четыре кушетки. Мы с Ди уже одеваемся. В
следующий раз свяжусь с тобой уже с птички.
- Они ведь все знают, правда? - спросил Декоста.
- Что-то знают.
- Но что именно? Знают ли они, что мы сидим здесь в состоянии
готовности с того момента, как их запустили?
И что из-за бесконечных недоработок нам пришлось еще раз задержаться
после их старта?
- Брось думать об этом, Ди. - Кук посмотрел в окошко на стартовую
площадку. Корпус "челнока" высился перед ним, из разгрузочных люков вытекали
белые струи. Как бы стоящее на трех похожих на торпеды ракетах-ускорителях
крылатое тело корабля казалось маленьким. - Такая уж у нас работа, и мы
прекрасно знали, на что идем. На этот раз требовались добровольцы, вот мы и
раскрыли рты. Впрочем, у нас был шанс выйти из игры после того, как мы
узнали, в чем суть дела. Многие считают иначе, но я верю, что заброска этой
штуки на орбиту над Москвой поможет миру на Земле.
- Да, на это мы согласились. Но не соглашались сидеть и играть в
картишки, когда нам нужно поспешить людям на помощь.
- Мы же летим, разве нет?
- Пожалуй, поздновато. Может быть, даже слишком поздно. Они сгорят,
прежде чем мы доберемся туда.
- Заткнулся бы ты, а то как размажу твой мексиканский носище по морде.
- Нет уж, сперва я вырежу твое сердце, гринго, и поджарю его.
Обмен расовыми оскорблениями ничего не значил - они были слишком
большими друзьями. Просто, переругиваясь, они пытались скрыть свои настоящие
переживания. Они понимали, что из-за вынужденного бездействия "Прометею",
возможно, уже поздно приходить на помощь.
Глава 41
ПВ 28:54
Как только президент покинул свой кабинет, государственный секретарь
перегнулся к Дилуотеру:
- Ладно вам, Саймон, давайте я угощу вас кофе.
- Я его уже несметное количество выпил, доктор Шлохтер. Благодарю вас.
- Тогда выпейте чего-нибудь покрепче. Я как-то не заметил, чтобы вы
пили что-нибудь, кроме кофе.
- Я редко употребляю алкоголь, ну ладно, может быть, немного шерри.
Они прошли мимо столика с сандвичами и кофе к небольшому передвижному
бару, который вкатили сюда несколько часов назад. Бэндин явно нуждался в
доброй порции бурбона и, естественно, пригласил и остальных присутствующих.
Шлохтер уверенно налил Тио Пеле и чистой водки с долькой лимона для себя.
Шерри он подал Дилуотеру и поднял свой стакан.
- За успех спасательной экспедиции, - сказал он.
- Да, за это я выпью. И за кое-что еще.
- Наш президент очень занятой человек, Саймон, и у него проблем куда
больше, чем вы себе представляете.
- Вы вечный миротворец, доктор Шлохтер, верно? Но, боюсь, вы на этот
раз не преуспеете. Я заявил, что уйду в отставку, как только космонавты
снова будут на Земле. Или как только они погибнут. И президент, и генерал
Бэннерман знали, что имеется "челнок", который можно отправить за
"Прометеем", однако и пальцем не пошевелили. А вы тоже об этом знали?
- Нет, не знал, скажу вам честно. Но если б знал, испытывал бы такие же
колебания, как и президент.
- Еще немножко, и вы заставите меня плакать от сострадания, доктор
Шлохтер.
- Я понимаю, почему вы иронизируете, Саймон, и не буду спорить. Но вам
бы стоило вспомнить, что у президента есть одна весьма ответственная
обязанность - руководить нашей великой страной и определять ее судьбы в
вопросах войны и мира. Пока оставалась хоть малейшая возможность запустить
двигатели и поднять "Прометей" с теперешней орбиты, президент не осмеливался
ставить безопасность нашей страны под угрозу, отменив операцию "Ку-ку".
Судьбой нескольких человек приходилось жертвовать во имя жизни целого
государства. В подобное положение часто не по своей воле попадают многие
государственные деятели.
Дилуотер посмотрел в свой пустой стакан, потом поставил его на стойку.
Единственным признаком охватившей его чудовищной усталости были углубившиеся
морщины вокруг глаз. Собравшись с силами, он заговорил негромко и торопливо,
чтобы Шлохтер мог его слышать:
- Мой класс теперь в Америке почти исчез, доктор Шлохтер. С раннего
возраста меня учили не богохульствовать и не сквернословить, и всю жизнь я
следовал этому правилу. Однако бывают и исключения. То, что вы только что
сказали о президенте Бэндине, - это чистой воды профанация и дерьмо. Этот
человек - политический оппортунист, который пожертвует чем и кем угодно,
только бы обеспечить себе переизбрание. С точки зрения морали, Никсон рядом
с ним кажется мальчиком из церковного хора.
Шлохтер с серьезным видом кивнул головой.
- И все же вы приняли пост в его администрации? Зная то, что вы знали,
- скажем так, зная о его моральных недостатках?
- Да, принял. Я был вынужден как представитель либерального
истеблишмента Восточного побережья, чтобы получить нужное количество
голосов. Я считал, что НАСА само по себе достаточно важно, чтобы оправдать
оказанную мною поддержку.
- Но что же изменилось? - Шлохтер покачал у него перед носом пальцем. -
Президент - тот же, каким вы его знали. А НАСА и "Прометей" нуждаются в
ваших знаниях и опыте еще больше, чем в самом начале.
- Я уже решил. И подал в отставку. Я не могу быть в составе
правительства, главой которого является такой человек.
- Подумайте еще раз, ну пожалуйста. У меня был разговор с Москвой, и мы
договорились, что работа над проектом "Прометей" будет продолжена, что бы ни
произошло. Слишком много средств вложено, слишком велика потребность
энергии...
- А Бэндину слишком нужно переизбрание.
- Именно так. Возможно, вы единственный человек, который может довести
проект до завершения. - Шлохтер поднял руку, призывая Дилуотера не
перебивать его. - Пожалуйста, не отвечайте сейчас. Подумайте. Мы еще успеем
поговорить об этом позже. А сейчас... Кстати, это не у вас телефон звонит?
Дилуотер быстро подошел и взял трубку.
- Саймон Дилуотер слушает.
- Говорит Флэкс. Информация о ситуации на текущий момент. До запуска
"челнока" осталось около часа. Подготовка идет хорошо. Солнечная
активность.., э.., усиливается.
- Сколько у них осталось времени?
- Никто не знает в точности. Верхние слои атмосферы, безусловно,
поднимутся, но насколько и как быстро, приходится только догадываться. Это
может произойти и до стыковки, и сразу после нее.
- Не очень-то обнадеживающая информация. - Дилуотер заметил, что так
крепко сжал трубку, что пальцам стало больно, он заставил себя расслабиться.
- Полагаю, вы держите экипаж "Прометея" в курсе?
- Да, сэр. Они продолжают работать по программе "Змеиное кольцо".
- Что? Но я думал...
- Что ее отменили? Нет, сэр. Они считают, что угроза падения корабля на
Землю вполне реальна. И шансы, что их снимут до вхождения "Прометея" в
атмосферу, не так уж велики. И они по собственной инициативе решили
приступить к реализации программы "Змеиное кольцо".
- Но нам не следовало просить их об этом! - прошептал Дилуотер,
припечатывая каждое слово ударом кулака по столу.
- Я не расслышал, что вы сказали?
- Ничего особенного. Пожалуйста, держите меня постоянно в курсе всех
событий.
***
На высоте восьмидесяти пяти миль "Прометей" мчался по своему
неизменному курсу. Под ним медленно вращался огромный голубой шар Земли. Они
находились сейчас над Панамским заливом, но плотные грозовые облака не
позволяли рассмотреть его. Вокруг сверкала бездна звезд, светился ясный диск
Луны, во всем своем величии ослепительно пылало Солнце. Григорий старался не
смотреть на него, предпочитая любоваться волшебной картиной космоса, будучи
сам зрителем как бы вне времени и пространства. Божьим оком, взором
существа, оторванного от мира, в котором был рожден. Там, за космической
пустотой, было тепло, вода, живительный воздух планеты, частица которого
сейчас спасала его от смертоносного вакуума космоса. Глядя отсюда на Землю,
он видел, как она далеко, но все же чувствовал себя таким земным, как
никогда прежде, пока находился над ней.
- Ну как, отдохнул, Григорий? - Голос Патрика вернул его к
действительности.
- Да, мне уже немного лучше, просто устал немного, да и жарко стало.
- Ты очень много уже сделал.
- Не все. - Григорий повернулся и посмотрел на искореженные сопла. -
Так, крепеж перерезан. Мне удалось с помощью домкрата отогнуть его и попасть
в камеру сгорания. Теперь остается разбить лампу.
- Как ты намерен сделать это?
- У меня есть стальной прут - от крепежа. Его и использую.
- Удачи тебе.
Коретта и Надя тоже сказали ему несколько слов, он согласно покивал,
слушая вполуха, но ничего не сказал. Это было последнее испытание.
Металлический прут он держал в левой руке - привязать его надежно он был не
в состоянии, и прут несколько мешал ему двигаться. Страховочный трос тоже
сковывал движения, так что он решил открепиться, а потом с помощью одной
руки прикрепиться снова. Страховочный трос свободно повис в вакууме. Здесь,
у основания "Прометея", Коретта не могла его видеть, да она и не узнает ни о
чем. Тем более что она держит другой конец страховочного троса и, если что,
сможет подтянуть его к кораблю. Он думал, что этого не произойдет. Среди
множества распорок есть за что ухватиться.
Цепляясь руками, он медленно продвигался к камере сгорания, конечной
своей цели. Его со всех сторон окружали двухметровые концы труб других
камер. Когда его голова показалась над открытым концом камеры, он
притормозил и чуть отодвинулся назад. Отверстие зияло перед ним, как черная
пасть. Слева от себя в астроскафе он нащупал фонарь, взял стальной прут в
правую руку и включил свет. Светлое пятно проползло по темному брюху
корабля, Григорий направил луч в отверстие камеры и буквально разинул рот от
удивления.
Такого он не ожидал. То было не обгорелое, закопченное сопло, а
трехметровое помещение, похожее на пещеру Аладдина. По стенкам ее тянулись
гладкие блестящие волосы, вся камера сверкала отраженным светом, играющим в
хрупкой кристаллической структуре кварца. И это диво все так
пренебрежительно называли лампой. Камера скорее походила на ларец с
самоцветами - вся искрилась, мерцала и переливалась, когда яркий свет фонаря
пробегал по ее поверхности.
- Ты сумеешь разбить камеру? - спросил Патрик, голос его донесся
откуда-то издалека.
Григорий вздохнул и заставил себя вернуться к реальности. Здесь был не
алтарь в храме богов науки, а взрывная площадка.
- Да, смогу, - сказал он.
Держа фонарик в левой руке, он медленно просунул прут на максимальную
глубину, пока не уперся в кварцевую стенку. От этого все цвета и световые
брызги как бы заплясали вокруг него.
Мгновение он любовался этим зрелищем - затем ударил.
В вакууме это было похоже на странный медленный танец разрушения. Когда
сталь ударила по кварцу, тот раскололся, во все стороны полетели обломки и
осколки. Отверстие было с полметра шириной. Григорий засунул руку насколько
мог глубоко и снова стал бить. Когда наконец заглянул в камеру еще раз,
разгром был полный - он видел одни только сверкающие осколки. Григорий
вытянул оттуда металлический прут, отбросил его от себя, и тот поплыл в
космос, делаясь все меньше, потом совсем исчез, оставаясь, впрочем, на
орбите "Прометея" и следуя у него в хвосте, хотя и невидимый в темноте.
- Готово, - сказал Григорий скорее самому себе, но это слышали и
остальные.
- Тогда возвращайся, - сказал Патрик. - И немедленно.
В голосе Патрика звучало напряжение, и Григорий это заметил. Он пожал
плечами. Ну и что? У всех достаточно напряжены нервы. А вдруг что-то
случилось? Он уже плохо контролировал свои действия, когда отстегнул
короткую страховку, оттолкнулся от борта и потянулся к скобе.
И промахнулся.
В ужасе он смотрел, как корабль проплывает мимо него, становясь
недосягаемым, потом в его поле зрения вдруг возник люк, откуда высовывался
блестящий шар шлема Коретты.
- Тебе не следовало так удаляться от корабля, - заметила она.
- Я не нарочно. Просто не успел ухватиться за скобу.
- Я втяну тебя...
- Стоп! - закричал Патрик. - Ничего пока не предпринимайте. Опасности
нет, пока страховочный трос держит тебя. Он держит, Коретта?
- Оба конца закреплены.
- Хорошо. Опиши-ка мне точно, где именно сейчас Григорий.
- Ладно. Сейчас я вижу его хорошо. Похоже, его относит от корабля.
- С какой скоростью?
- Не знаю. Пока он весь стал виден мне, прошла одна, может быть, две
секунды.
- Хорошо, очень хорошо. - Патрик мысленно произвел нужные подсчеты. -
Потяни трос медленно на себя, пока он полностью не распрямился, натяжение
должно быть самое малое. Когда трос натянется, тогда выбери еще ярд - очень
медленно, это должно занять секунды три. Запомни: дело не в том, чтобы
затащить его внутрь, а в том, чтобы придать ему нужное направление. Он не
может улететь, пока трос присоединен. Худшее, что ты можешь сделать, - это
подтянуть его слишком быстро, отчего он может удариться о корабль.
- Хорошо, я поняла, - сказала Коретта.
- Прекрасно. Теперь больше не тяни, просто вбирай трос, по мере того
как Григорий будет приближаться к тебе.
Это страшно, но совершенно безопасно, уговаривал себя Григорий. Он все
еще двигался в сторону от корабля, но в то же время - и вдоль его корпуса.
Вполне логично с точки зрения физики. Первоначально он начал движение в
сторону от корабля. Коретта тянула вдоль его оси. Теперь он двигался как бы
по вектору этих двух сил, прочь от люка, но вдоль корабля, все время
приближаясь к нему. Интересная проблема, если брать ее абстрактно. Однако
когда сам висишь в открытом космосе на конце веревки...
Патрик с трудом представлял себе, что там происходит - для принятия
окончательного решения он располагал только сведениями Коретты.
- Теперь он значительно ближе, - произнесла она.
- Подожди, пока он не поравняется с люком, и сразу прекрати выбирать
трос. Тогда он двинется по дуге в сторону корабля. Но осторожнее, иначе он
получит слишком большое ускорение и ударится о корпус.
- Так, приступаю.
Григорий почувствовал, как его несильно потянули за страховочный трос,
и увидел, что снова двигается к кораблю. Он выставил руки вперед и согнул их
в локтях, тем самым самортизировав удар и тут же успев ухватиться за
торчавший рядом анкер.
- Все, порядок, - с облегчением выдохнул он.
- Забирайся внутрь, - приказал Патрик, от напряжения чувствовавший
страшную усталость. Он подождал, пока Григорий закрепил астроскаф и перешел
в отсек, и только тогда велел ему:
- Еще раз закрепи астроскаф и закрой люк.
- Зачем, к чему это? - спросил Григорий. Ответила ему Надя, тихо
произнося слова по-русски:
- Мы тут поговорили с Центром управления полетом. Есть прогноз
относительно атмосферы - восьмидесятипроцентная уверенность в том, что на
следующем витке, минут через десять, мы войдем в более плотные слои.
- Но это же на полтора часа раньше! На следующем витке прибудет
"челнок" и нас снимут! - Он изумленно глянул на остальных, их лица были еле
видны, скрытые шлемами.
- Мы знаем, - просто сказала Надя. - Наверное, нашему везению пришел
конец. Через несколько минут все станет ясно.
Григорий направился клюку.
- В таком случае мне нужно вернуться назад и закончить программу
"Змеиное кольцо".
- Нет, - промолвил Патрик. - На это уйдет слишком много времени. Если
нам удастся пережить этот виток, тогда и будем решать. Каково полетное
время?
- 33:23, - сказала Коретта.
- Еще шесть минут. И потом еще шестьдесят пять, если птичку запустят в
расчетное время.
Теперь они могли только ждать. Патрику и Наде ждать в темноте было
труднее.
Глава 42
ПВ 33:14
- Что там с заправкой? - спросил Декоста.
- Почти закончили, - сказал Кук.
- И тоже почти вовремя. Очень неудобно лежать в таком положении.
Оба пилота были пристегнуты к своим креслам в пилотской кабине в
нормальном рабочем положении для полета. "Челнок" имел двойное
предназначение - космического аппарата во время старта и нахождения на
орбите и аэроплана, когда приходило время приземляться. Оба пилота сидели на
своих местах, и их кресла больше напоминали те, которые устанавливают в
обыкновенной открытой пилотской кабине на самолете, а не в космическом
корабле. Великолепно для маневрирования и посадки, но довольно неудобно,
когда корабль стоит на хвосте, нацелившись прямо в небо. Словно сидишь в
кресле, которое лежит спиной на полу.
- Как там с гравитационными кушетками? - спросил Декоста в микрофон.
- Закрепляем, - донесся голос инженера.
- А ранцы для выхода в космос?
- Закрепляем на стене шлюза...
- Нет! Так не годится. - Декоста принялся отстегивать пристежные ремни.
- Ты что это делаешь? - спросил Кук.
- Спущусь вниз и сделаю как надо, черт побери.
- Да ты с ума сошел! У нас меньше двадцати минут до пуска!
- Ничего, обойдется. Такое не каждый день случается. - Говоря это,
Декоста выкарабкался из кресла, повис на его спинке и отпрыгнул метра на
полтора к задней стенке хвостовой кабины, которая теперь стала полом. - У
нас там времени не будет. Я хочу, чтобы все снаряжение было прилажено так,
чтобы без промедления можно было им воспользоваться.
Через проход в переборке он спрыгнул в трюм.
- Если вовремя не вернешься, я отправлюсь без тебя, - крикнул ему в
спину Кук.
Корпус декомпрессионной камеры походил на перевернутый шкаф. Декоста
раздраил люк и посмотрел через декомпрессионную камеру вниз в обширное,
видимое в открытую дверь пространство грузового отсека, до его дна было по
крайней мере шестьдесят футов. Монтажный кран со складной стрелой был совсем
рядом с люком декомпрессионной камеры, и Декоста уперся взглядом в
растерянное лицо управляющего им техника.
- Вам не полагается находиться здесь, капитан, - сказал тот.
- Вини мою матушку - она меня раньше времени родила. С тех пор на месте
не могу усидеть. А ну-ка подвинься.
Декоста спустился в декомпрессионную камеру, раскачался, взявшись за
край внешнего люка, и аккуратно приземлился в кабину крана, стараясь не
думать, что мог промахнуться и свалиться вниз. Кабина от неожиданной тяжести
закачалась, и они оба вцепились в поручень.
- Так и разрыв сердца недолго получить, - охнул техник.
- Это ранцы? - спросил Декоста, указывая на кислородные баллоны на полу
кабины.
- Да, сэр. Я собирался закрепить их...
- Забудь про это, мы сделаем лучше. Спусти нас вниз. Стрела медленно
поплыла над грузовым отсеком с широко разинутыми пастями открытых дверей.
Обычно этот грузовой коридор, похожий на трубу, шестидесяти футов длиной и
пятнадцати шириной, заполнял либо технический груз, либо оборудование для
научных экспериментов, намертво принайтовленное. Или спутник, вроде того,
что только убрали отсюда. Единственным грузом сейчас была одна-единственная
пластина, плотно закрепленная сразу же за кабиной. К ней были грубо, хотя и
прочно, приварены четыре гравитационные кушетки. Сейчас только надежность,
впрочем, и имела значение, - Давай до самого дна, - сказал Декоста,
показывая пальцем. - До последнего зажима на конце манипулятора.
Дистанционное плечо манипулятора дотягивалось до конца грузового
отсека; это была коленчатая труба пятидесяти футов длиной. Для своей длины
она казалась невероятно тонкой, и моторы в ее коленах способны были сейчас
лишь с трудом передвигать ее собственный вес, поскольку годились только для
операций в космосе, в невесомости, когда не действует гравитация. На самом
конце манипулятора находился похожий на челюсти механизм, предназначенный
для захвата грузов и их подъема. Декоста смотрел на него и лихорадочно
думал, думал ...
