Гарри Гаррисон. Время для мятежника
страница №2
...- Разумеется. Но дело в том, что я не въеду, пока мне их не вернут.
Охранник посмотрел на Троя долгим холодным взглядом и передал
документы обратно через окошко проходной. Трой сунул их в карман куртки и
сел в машину; наружный охранник сел рядом с ним. Тяжелые металлические
ворота медленно открылись, и они въехали внутрь.
- Вот по этой дороге, пока справа не покажется большой дом, а тогда
первый поворот налево.
- Понял. Похоже по голосу, что ваш полковник на меня взъелся.
- Ничего подобного, с чего вы взяли? - умиротворяюще сказал охранник.
- Вот ваш поворот.
- Может, я и не прав. Но, судя по голосу, с ним трудно иметь дело.
Охранник быстро взглянул на него и снова отвернулся.
- Мир вообще трудное место, сынок, и работу во время спада тоже
трудно найти. Особенно в моем возрасте.
- Понял, папаша. А полковник просто лапушка.
- Это вы сказали, а не я, - уточнил охранник. - Поставьте машину в
гараж номер восемь, и я вас проведу.
Здание охраны чистое и без лишней мебели, как и должно быть в армии.
Когда они проходили мимо открытой двери, где работали два клерка, те даже
головы не подняли. Охранник постучал в дверь без таблички в конце коридора
и отворил ее. Трой сказал "спасибо", расправил плечи и вошел.
Полковник сидел за столом и писал. Трой стоял по стойке "смирно",
пока полковник не поднял голову, потом отдал честь. Ответное приветствие
несколько задержалось и оказалось просто движением руки куда-то вверх.
- Покажите ваше предписание, лейтенант.
- Есть, сэр.
Мак-Каллох быстро просмотрел бумаги и бросил их на стол. Его лицо не
изменилось, но в голосе звучала холодная злость:
- Здесь только подтверждение ваших полномочий и ничего не сказано о
причине вашего посещения. Что вам нужно?
- Могу я встать "вольно", сэр?
- Да. Зачем вы приехали?
- У нас есть запрос на проверку благонадежности одного из ваших людей
- капрала Аурелио Мендеса.
- Мендес проверен. Все мои люди проверены. От кого запрос?
- От полицейского управления Балтиморы. Разрешите сесть, полковник?
- Какого черта вам надо, лейтенант? Вламываетесь сюда, как...
- Послушайте, полковник, я не ваш подчиненный и к вам не
прикомандирован. Я приехал сюда, чтобы попросить вашего сотрудничества в
нашем расследовании, и больше ничего. В случае отказа я просто вернусь в
Пентагон и доложу генералу Браунли. Вы его подпись на предписании узнаете?
Чтобы довести дело до конца, Трой повернулся спиной к полковнику,
взял стоящий у стены стул, провез его по полу и уселся. У полковника лицо
наливалось кровью, и Трой ждал взрыва. Полковник, должно быть, легко
срывался.
Взрыва не последовало. Стиснутые кулаки разжались, и Мак-Каллох
отвернулся к окну. Повернувшись обратно, он уже полностью владел собой:
- Хорошо, лейтенант, продолжим. Что вы хотите?
- Мне бы хотелось поговорить с капралом Мендесом неофициально. Если
здесь найдется свободная комната...
- Отказано. Если вы собираетесь его допрашивать, я должен
присутствовать. Я полностью отвечаю за охрану и безопасность этой
лаборатории, и за надежность моих людей также отвечаю я.
- Это против инструкций.
- Это соответствует моим инструкциям. Вы сделаете так, как я вам
сказал, или я немедленно организую перевод Мендеса из охраны этой
лаборатории.
Трой пожал плечами:
- Как скажете, полковник. Вы здесь старший. Но мне придется доложить
о вашем неподчинении предписанию.
- Только попробуй, н... лейтенант, только попробуй.
Способность полковника владеть собой подвергалась очевидному
испытанию. Что это он собрался сказать, а потом передумал? Но раньше, чем
Трой смог его еще раздразнить, полковник схватил трубку и набрал номер. Не
получив ответа, он без единого слова вышел из комнаты. Трой подошел к
окну, не утруждая себя осмотром комнаты. Он был уверен, что искать здесь
что-либо бесполезно.
Мак-Каллох вернулся только почти через четверть часа. Он швырком
распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская грузного капрала в
испачканных смазкой штанах. Потом вошел сам и закрыл дверь.
- Капрал Мендес, это лейтенант Хармон из военной полиции. Он хочет
задать вам несколько вопросов.
- Что стряслось, лейтенант? - спросил Чучо, медленно перекатывая во
рту порцию жвачки. Индейские черты его лица были непроницаемы.
- Садись, Чучо...
- Это кликуха для друзей. Меня зовут Мендес, капрал Мендес. - Он
остался стоять, глядя на Троя с холодным презрением.
Полковник с ним уже поговорил, понял Трой, подходя к стулу и садясь.
Что же он ему сказал? Могло ли связывать этих людей что-то помимо общей
службы? Следует попытаться это разведать.
- В чем дело, Чучо? Я еще с тобой двух слов не сказал, а ты уже
собачишься. Что не так?
- Все так, только я ментов не люблю. Ни армейских, ни штатских -
никаких.
- Прискорбно слышать, поскольку в этом деле участвует полиция. Потому
я и здесь. Дело в том, что полиция Балтиморы ведет расследование.
Насколько я понял, один из твоих друзей...
- Что делают мои друзья, меня не касается. Послушайте, у меня есть
работа, и если у вас все...
- Нет, капрал, не все. И это дело тебя касается, иначе меня бы здесь
не было, это понятно? - Трой глядел прямо на Чучо, но в то же время ясно
видел полковника. Мак-Каллох в этот раз полностью владел собой, и на его
лице, как и на лице Чучо, ничего не отражалось. - У тебя есть приятель -
ну, скажем, знакомый, если слово "приятель" тебе не нравится, - с которым
ты, как говорят свидетели, играл в пирамидку...
- Что за херня? Я играю в пирамидку с половиной Балтиморы.
- Дослушай до конца. Дело серьезное. Твой знакомый, по имени Пабло
Колладо, получил по голове. Когда в расследовании всплыло твое имя, дело
передали в мой департамент...
- Полковник, оно мне надо, все это слушать? - спросил Чучо,
повернувшись спиной к Трою. - Когда я пришел сюда ловить жучков в закрытых
сетях, разве это не утрясли тогда, раз и навсегда? Или оно снова-здорово
начинается?
- Нет, не начинается, - твердо сказал полковник Мак-Каллох. -
Возвращайтесь к работе, капрал.
Он перешел через комнату, постоял, глядя в окно, пока не услышал, как
закрылась дверь. И тогда повернулся к Трою:
- Капрал прав. Это дело давнее, и оно закрыто. Если ваши люди
считают, что его снова следует открыть, организуйте перевод капрала. Но
никакого вмешательства в действия моей боевой единицы я не допущу. Вам
ясно, лейтенант?
- Абсолютно ясно, сэр. Мне придется доложить генералу обо всем, что
здесь произошло.
- Вот так и сделайте, лейтенант Хармон. А теперь - свободны.
Трой вышел. Дело с золотом никак не прояснилось, но он встретился с
полковником и по крайней мере одну вещь понял. Задушевными друзьями на всю
жизнь им не стать. Он улыбнулся этой мысли, садясь в джип и выводя его со
стоянки. Полковник ему не понравился - этакий сукин-сын-военная-косточка.
И почему-то полковник Мак-Каллох его тоже невзлюбил с первого взгляда. Это
было очевидно с того момента, когда он вошел в комнату. А когда полковник
вышел из себя, он собрался что-то сказать - но сдержался. Что же это?
6
- Ниггер! - выдохнул полковник Мак-Каллох в дверь, за которой
скрылась спина лейтенанта Хармона. Так тихо он сказал это слово, что его и
за фут не было бы слышно, но дышало оно неописуемой злостью.
А ведь я его почти назвал, подумал полковник. Почти произнес вслух.
Но "почти" не считается. Он меня достал, паразит, просто под шкуру влез.
Он бы нарочно не смог разозлить меня сильнее...
Эта мысль поразила внезапным холодом. Он остановился, повернулся к
окну. Проследил, как лейтенант выходит из здания и садится в джип.
Существовала ли возможность - пусть самая маленькая - что все сделано
нарочно? Неужто они напали на его след? За последнюю неделю ему дважды
показалось, что за ним следят, но уверенности не было. Каждый раз, когда
он сворачивал со своего обычного маршрута, примеченный им автомобиль не
сворачивал за ним, но это еще ничего не значит. Два или три
радиофицированных автомобиля, не будучи обнаруженными, легко могли
передавать его друг другу. А четыре дня назад в собственном доме у него
возникло чувство, что кто-то здесь был и трогал бумаги. Никаких следов,
просто чувство, что вещи брали и положили на место. Все три обгорелые
спички на месте, в парадной двери, в задней двери и в гараже. И все же он
чувствовал, что кто-то здесь побывал.
Может, с приближением критического момента он стал немножко
параноиком? Но в том, что касается вопросов безопасности, быть параноиком
- единственный способ избежать проколов. Предвидеть наихудший исход - и
принять все меры предосторожности.
А потому - что, если кто-то следил за ним и известно, что он покупает
золото? Каким будет их следующий ход? Ответ очевиден, он сам не раз
участвовал в таких операциях. Начнется глубокая разработка объекта
наблюдения. Под тем или иным предлогом будет организована его встреча с
оперативным работником. Полковник ощутил мороз по коже и передернулся. Мог
этот черномазый лейтенант быть оперативником? А расследование
благонадежности Чучо - не могло ли оно быть прикрытием для контакта с ним?
А почему нет? Этот черненький мог оказаться умнее, чем кажется. Но
неважно, сказал он сам себе, это уже неважно. Он скоро забудет, что все
вообще когда-то было. Даже если его подозрения оправданы, ничего не
поделаешь, надо жить по обычному расписанию. Осталось всего несколько
дней. И не надо делать ничего такого, что привлечет дополнительное
внимание. Надо сделать усилие и не менять сложившегося стиля жизни.
Нельзя, чтобы в оставшееся время возникли какие-нибудь шероховатости. Если
они его подозревают, - ну что ж, пусть продолжают. По крайней мере до тех
пор, пока не будет уже поздно.
Мак-Каллох резко отвернулся от окна и сел за стол. Сегодня вечером у
него встреча, и ее нельзя отменять, нравится ему это или нет. Зато можно
кое-что улучшить. Этой мысли он улыбнулся и набрал номер.
- Марианна? Правильно, это Уэс. Готова обедать? И аппетит есть?
Отлично. Но что, если вместо очередных сарделек в "Старой Европе" мы
съедим по приличному бифштексу в Жокей-клубе? Согласна? По-моему, да. Если
я правильно понял твой радостный визг. Ну что значит дорого? Разве я тебе
когда-нибудь в чем-нибудь отказывал? Так я закажу столик. В семь часов,
прямо там. Если все в порядке, то больше звонить не буду. В баре увидимся.
Он заказал столик, и остаток дня занимался рутинной бумажной работой,
заставляя себя не отрываться до шести часов. Дисциплина - вот что следует
соблюдать любой ценой. К тому же работа заполняла мысли и отвлекала от
напрасного беспокойства.
Он прошел по комнатам, проверяя, выключен ли свет. Большинство
служащих уже ушли. Одна машинка осталась незакрытой, и он позвал девиц,
направлявшихся к выходу.
- Чья это машинка?
Три девицы обернулись, молча глядя на полковника, и наконец
отозвалась Дэйзи:
- Эта? Эта моя.
Сучка недоразвитая.
- Разве я не говорил вам, что нельзя покидать помещение, оставив
пишущую машинку без чехла?
- Ага. Но я забыла.
- Забыли? В таком случае вычет пяти долларов из зарплаты за
причинение дополнительного износа и небрежность по отношению к
государственному имуществу освежит вашу память. В следующий раз не
забудете.
- Вы не имеете права! Только попробуйте...
- Уже попробовал.
На этот туповатый умишко акция должна была произвести впечатление.
Она будет жаловаться в союз, но это уже не его проблемы. Девицы ушли. Он
погасил свет и запер помещение. Бормоча себе под нос, полковник поехал в
город.
Он потягивал второй коктейль, когда вошла Марианна. Полковник махнул
бармену:
- То же самое для леди.
- Мартини со льдом? Сию минуту, сэр.
Марианна влетела в чем-то длинном и шелковом, обрезанном очень
коротко спереди. Прильнув к нему щекой (он не любил вкуса помады, и она
это помнила), она громко чмокнула воздух.
- Ты в этом платье выглядишь на миллион. Что-то новенькое?
- Нет. Но платье - сверхпарадное, надевается не чаще раза в год. Ты
меня просто потряс своим сегодняшним звонком. Жокей-клуб, вот это да! Я
даже пораньше закончила работу и забежала домой переодеться. Торжественный
случай - парадное платье.
Они чокнулись, Марианна отпила из бокала и рассмеялась:
- Нет, в самом деле, Уэс, твои поступки непредсказуемы!
- Тогда не пытайся.
- Нет, мы с тобой встречаемся, все хорошо, все довольны, и вдруг ни с
того ни с сего - вот такое. Да это же самое дорогое место во всем городе.
- Одно из самых. Ты не волнуйся, здесь платят кредитной карточкой. -
Он вдруг рассмеялся, и она, не понимая причины, все же рассмеялась вместе
с ним. Да, вечер явно запомнится на всю жизнь.
Он был необычаен во всем. Пока она никак не могла выбрать между
бифштексом и омаром, он заказал для нее и то и другое, да еще бутылку
французского шампанского, которое, как он объяснил, единственно подходит к
обоим блюдам. Она случайно глянула на цену и не поверила своим глазам.
Наверно, она ошибалась насчет Уэса. Может быть, он встречался с ней не
только развлечения ради. В Вашингтоне случались и не такие чудеса.
Когда на сладкое подали креп-сюзетт, она уже настолько наелась, что
смогла отщипнуть только кусочек. Но зрелище язычков пламени на поверхности
бренди захватывало.
- Довольна? - спросил он, закуривая одну из черных чирут, к которым
пристрастился за последнее время. Она усмехнулась и сжала его руку.
- Не то слово. Я никогда не получала большего удовольствия. С тех
самых пор как попала в Вашингтон.
- Ты ела такое в Сент-Луисе?
- Ты что, смеешься? В Сент-Луисе бифштекс, который меньше крышки
люка, за еду не считается. Я почти стала вегетарианкой к тому времени,
когда сюда приехала - полгода назад. Нет, честно, это уже слишком.
- Ты этого достойна. Потанцуем, чтобы сбросить лишние калории?
- А что, если их сбросить у тебя дома?
Она чуть сильнее сжала его руку и кончиком языка облизнула полные,
сочные губы. Он ощутил ответную тягу к этой чувственной женщине, и в ее
словах было обещание, которое, он знал, не обманет его надежд.
- Порочная девушка, - улыбнулся он в ответ. - Только выпей рюмку
арманьяка, пока я докурю сигару. Предвкушение - часть наслаждения.
На обратном пути она положила голову ему на плечо.
Он нашел какую-то легкую музыку по радио, и она подпевала приятным
голоском. Дома он въехал в гараж, отключил как обычно сигнализацию, обошел
автомобиль и открыл ей дверь. Она не заметила, как он проверил, на месте
ли спичка.
- Выпьем?
- С удовольствием. Еще чуточку этого божественного коньяка - как ты
его назвал?
- Арманьяк. Это бренди, сделанный в Арманьяке, точно так же, как
коньяк - бренди из Коньяка. Только этот лучше.
- Со специалистами я не спорю.
Марианна знала, что слегка навеселе, но ей это шло. Так легче было
сохранить настроение, а настроение, надо сказать, было дивным. Сколько она
уже знакома с Уэсом? Почти четыре месяца. Обеды время от времени, иногда
театр, дансинги, потом к нему домой и в постель. Она не имела ничего
против, но все время чувствовала, что мероприятия идут в комплексе. Нет
секса - незачем и встречаться. Она никогда не формулировала это так
многословно, даже не намекала. Может быть, чувство ее обманывало. По
крайней мере, хотелось надеяться.
А сегодня все было так хорошо, лучше, чем когда бы то ни было. Так
естественно и так чудесно. Они были на тахте, и он сказал что-то смешное,
она засмеялась и он ее поцеловал. И все было по-другому, будто в первый
раз. И когда его рука скользнула к ней на грудь, у нее дыхание перехватило
от страсти. И еще раз, когда он стал ее целовать и она ощутила на сосках
его губы.
Так, на тахте, все и произошло, и ее одежда разлетелась во все
стороны, и опять как будто в первый раз. Только потом он отнес ее,
прижимая теплое и нагое тело к своей груди, наверх, в спальню. И снова, и
еще раз. Таких ощущений ей еще никогда не приходилось испытывать.
Вдруг она вскрикнула - он сделал ей больно, впился в ее плоть зубами,
но он ее поцеловал, успокоил, и все прошло. Он просто сильный, слишком
сильный, но и это было хорошо.
Впервые она так хорошо заснула после любви. Все было по-другому. Она
почувствовала, что он встал и прошел в ванную. Услышала шум воды, он
всегда принимал душ после этого, но шум только убаюкивал. Проснулась она
от включенного ночника. Уэс, одетый в халат, склонился над ней. Волосы еще
влажные после душа.
- Еще арманьяка?
- Господи, ни за что! У меня такое чувство, что это меня добьет.
- Как скажешь. Джин с тоником, как обычно?
Она кивнула, провожая его взглядом, и ее мысли и чувства понеслись по
кругу. Обычные процедуры вступали в силу. Душ, коктейль, дорога домой. Но
сегодня все было иначе! Она потянулась за халатом, который он всегда
оставлял в ногах, но халата не было.
Он забыл, или действительно начиналась какая-то новая страница? Она
не позволяла себе надеяться. Старая шутка, и недаром одинокие девицы со
всей страны слетались в Вашингтон. Работа в офисе, встречи с боссом,
знакомство с красавцем-офицером, романтика, свадьба - и съездить навестить
родную Псарню или Мэйкон - или даже Сент-Луис! - на зависть всем, кто
остался дома. Но штука в том, что мечты редко сбывались. Тем не менее она,
сбросив одеяло и копаясь в стенном шкафу, радостно напевала себе под нос.
Никогда не знаешь, где и кому повезет. В комнате было прохладно, она
решила надеть его длинный шерстяной купальный халат, свисающий до пола.
Она потянула за халат, тот соскользнул с вешалки на пол. Наклонившись за
ним, она увидела пару седельных, как у мотоциклиста, сумок. Оттуда торчали
какие-то документы, синьки с угловым штемпелем.
Она надела халат и, когда он вошел в комнату, уже вернулась в
постель.
- Спасибо. - Она взяла у него бокал. - М-м-м, вкусно.
Он поставил бокал на столик возле кровати и пошел погасить свет в
ванной.
- У тебя там сумки в шкафу, - сказала она. - Я и не знала, что ты
мотоциклист.
Он стоял к ней спиной, и она не видела, что глаза его вдруг
расширились, затем сузились. Щелкнув выключателем, он повернулся к ней.
- Что ты там говорила о сумках? - изо всех сил стараясь не выдать
голосом холодную злость, спросил он.
7
- Ничего особенного. - Марианна пыталась выдавить соломинкой еще
чуть-чуть сока из ломтика лимона в коктейле и не видела взгляда
Мак-Каллоха. - Просто из одной торчал угол синьки из Министерства обороны,
какое-то оружие, да еще с грифом "Секретно". Я и не знала, что ты берешь
работу на дом.
- Я говорил тебе, что я из службы безопасности. Мы никогда не спим!
- Верю. Я знаю, что ты делаешь в кровати.
Она рассмеялась собственной остроте, и он тоже улыбнулся, подошел к
ней и поцеловал. Сумки, синьки, грифы - все сразу было забыто.
- Допивай, - сказал он. - Пора домой, а то будешь на работе на мебель
натыкаться.
- Ты прав, но не вызывай такси, пока я не оденусь.
- Какое такси? Сейчас столько развелось маньяков и насильников, что я
и таксистам не доверяю. Я сам тебя отвезу.
Последнюю фразу он произнес на ходу и не видел, какой надеждой
озарилось ее лицо. Одним глотком допив бокал, она бросилась за одеждой.
Впервые он предложил отвезти ее домой! Раньше всегда на такси, всегда.
Девушка, держи себя в руках! Пока еще ничего, кроме намеков. Но каких!
Одеваясь, она весело напевала.
Вашингтон укладывается спать рано, и поездка из Александрии через
Потомак и мимо Белого дома была приятной. Белый дом сиял, освещенный
прожекторами. Чудесный конец чудесного вечера, подумала Марианна. Как этот
город бывает красив!
- Пригласишь меня на чашку кофе? - спросил он, когда они проехали
мимо зоопарка.
- Я бы рада, Уэс, но стоит швейцару тебя увидеть, и он раззвонит по
всему свету. Старые девы, которыми мой дом набит, сживут меня со свету.
- А если подъехать сзади, со стороны стоянки?
- Ну конечно! Я просто не подумала.
Дом был построен на склоне холма, и, войдя со стоянки, они оказались
в самой нижней его части, в цоколе. В маленьком вестибюле тихо и в лифте
пусто, на двенадцатом этаже - тоже.
- Ну и ключей у тебя, - сказал он, когда она вставила в секретный
замок третий ключ.
- По требованию страховой компании. Нас тут грабили почти каждую
неделю. На третьем этаже даже вломились в квартиру - кто-то проник через
подвал. Теперь у нас на входной двери двойной замок. Вашингтон - это
нечто.
- И все хуже и хуже.
- Да уж, не говори.
Замок громко щелкнул, и она отворила тяжелую дверь.
- Будь как дома. Сейчас я поставлю воду. Растворимый годится?
- Вполне. - Они вошли в миниатюрную кухню. - Мы твою соседку не
разбудим?
- Трэйсию? Ни в коем случае. Ее дверь открыта, а значит, ее точно нет
дома. Она со своим приятелем встречается основательно и домой раньше часу
ночи не приходит. А утром натыкается на стены с недосыпу. Ее, того и
гляди, уволят за это.
- Сейчас только полпервого. Мы успеем спокойно выпить кофе.
Он прошел в гостиную, разглядывая мебель. Его взгляд остановился на
камине:
- Эта штука работает?
- Какая? - Она выглянула из кухни, рассмеялась. Чайник засвистел,
забулькал, и она рванула обратно. - Это фикция. Хорошо иметь настоящий
камин, как дома. Люблю открытый огонь. И при энергетическом кризисе очень
выгодно. Но не на двенадцатом же этаже! Тебе с сахаром?
- Одну ложечку. И капни чуть-чуть сливок, если есть. Только не
молоко.
Он наклонился, разглядывая каминные щипцы. Декоративная имитация для
фальшивого камина. Штампованная медь, ни разу не бывшая в работе. Зато
кочерга из хорошего куска стали. Он взвесил ее в руке. Вполне увесистая.
- Твой кофе готов, - входя в комнату, сказала Марианна. - А если
вздумаешь ковырять этой штукой в поддельном камине, все лампочки
перебьешь.
- Перебью, это уж точно, - обернулся он все еще с кочергой в руке. -
А твой кофе где?
- В кухне, он еще слишком горячий... Уэс, ты что?
Она не произнесла ни звука; стальная кочерга обрушилась на горло.
Тяжело, мешком с песком, она упала на пол, уронив чашку. Удар был
сокрушающим, и умерла она, вероятно, раньше, чем коснулась ковра. Для
верности он ударил еще раз по голове, и еще раз, и еще - для уверенности.
Он не удивился, обнаружив, что тяжело дышит. Это тебе не стрелять из
М-16 по желтомордым. Убийство более персональное, что ли, но не менее
важное. Он стоял целую минуту, пока сердце не пришло в норму. Он заставил
себя вспомнить, что трогал в комнате. Ничего, только кочергу. Собственным
платком он тщательно протер кочергу, до места, где она была залеплена
кровью, волосами и обрывками кожи. Кочергу он бросил поверх тела.
Потом достал из кармана тонкие кожаные перчатки и надел. Было без
двадцати двенадцать. Удивительно, всего несколько минут, а казалось -
целый час. Теперь он стал осматривать окна - тщательно, одно за другим.
Шторы были закрыты, и, чтобы выглянуть наружу, он их чуть-чуть
отодвинул. Пожарная лестница оказалась у окна ванной комнаты.
- Отлично, Уэс, - сказал он себе и выключил в ванной свет. Окно было
как раз над ванной, и прежде чем стать в нее, он положил туда коврик. Все
учесть, все предусмотреть. Ни отпечатков пальцев, ни следов обуви.
Ограбление, совершенное неизвестным лицом или лицами.
Но окно не открывалось годами и отказывалось сдвинуться даже на
волос. Он стучал по нему ладонью до тех пор, пока оно не поддалось и не
поехало вверх. На полпути оно снова застряло, но это было уже неважно.
Тощий грабитель влезет даже через такую дырку. В темноте он потянулся за
полотенцами и выбрал самое большое. Его хватило, чтобы закрыть стекло
изнутри, пропустить через край и намотать на кулак, он ударил по стеклу
снаружи. С первого же удара оно треснуло, несколько осколков со звоном
упали в ванну - звук, вряд ли услышанный вне комнаты. Он аккуратно вышел
из ванны, откинув ногой коврик в сторону, и сбросил в ванну сломанное
стекло.
Все выглядело очень логично. Коврик он положил обратно на пол, а
полотенце швырнул в ванну. Взломщик проник через разбитое окно. Полотенце
эти неряхи бросили в ванну, оттого на нем столько стекла. Вот он проник в
квартиру. Что дальше?
Грабитель идет в гостиную. Ищет ценности. Очень тихо, потому что
стены здесь как бумага. Вытаскивает ящики из столов, высыпает на коврик.
Теперь книги. Он, почти не обратив внимания, перешагнул через труп,
систематически громя квартиру. В комоде были какие-то украшения, не очень
ценные, и он сунул их в карман. Грабителям нужны деньги. В комоде за
коробкой с украшениями он нашел ее дневник.
Читать было забавно. Но как можно писать такую чушь? Такой-то, и
такая-то, и еще кого-то встретила, и сегодня сделала себе перманент. Он
пролистал несколько страниц, пока не нашел свое имя. Ах ты, зараза! Его
обозвать скупердяем! Она и в самом деле свое заслужила. Он сунул блокнот в
карман. Ее кошелек лежал на кровати. Он вытащил деньги и бросил кошелек на
пол в кухне. Только тут ему попалась на глаза чашка остывающего на столе
кофе.
Господи, какой же он дурак! Она лежит там, в комнате, и под ней
чашка. Кофе на двоих? Она что, вела с грабителем светскую беседу за
чашечкой кофе? Полиция такого не пропустит. Он обругал себя, вылил кофе в
раковину, прополоскал чашку, ложку и блюдце. Вытер их и отложил в сторону.
Закончил он почти в час. Усилием воли заставил себя не думать о
времени. Она сказала, что Трэйсия вернется самое раннее в час. Надо еще
раз все аккуратно проверить. Медленно, комната за комнатой он обошел
квартиру, пока не уверился, что не оставил никаких следов своего
пребывания. Была простая кража со взломом, и, когда появилась эта девица,
ее пришлось убить. И никаких других гипотез. Отличная работа.
Предохранитель в кухне, за дверью. Он вывинтил главный предохранитель, и
свет погас. Пришлось идти в гостиную с фонариком. Подтянув к себе кресло,
он сел так, чтобы видеть входную дверь, и стал ждать.
Время тянулось все медленней и медленней, и он подумал, что где-то
возможен прокол. Вообще-то он не отличался избытком воображения, но сейчас
стал ерзать в кресле. Мог кто-нибудь увидеть его автомобиль на стоянке и
отметить, что машина не отсюда? Могли записать номер или даже - позвонить
в полицию. А вдруг Трэйсия не придет домой, завеявшись со своим приятелем
на всю ночь. Или припрется на рассвете вместе с ним. Или...
В замке повернулся ключ.
В ту же секунду он вскочил на ноги, осторожно, не торопясь, прошел и
стал возле стены. Три ключа, времени достаточно. Так, второй. Теперь
поехала щеколда - третий. Из холла упал свет, мелькнул силуэт входящей
девушки.
- Марианна, ты дома? - Она говорила шепотом. - Эй, ты не спишь?
Нью-йоркский акцент. Еще одна сучка-янки.
Она закрыла дверь и ощупью пробиралась к выключателю. Пощелкала им.
- Сгорел, паскуда!
Он скользнул по стенке на голос.
После долгого пребывания в темноте он легко различил ее силуэт на
фоне освещенных с улицы штор.
Она успела только пискнуть на выдохе, когда пальцы сомкнулись на ее
горле. Шансов у нее никаких. Он стоял сзади, она не могла ни лягнуть его,
ни вцепиться ногтями. Она была молода и сильна, но недостаточно сильна. Он
рванул ее на себя, оторвав от пола.
Она извивалась и все слабее и слабее била ногами. Руки устали, но он
держал ее, крепко вцепившись в горло, и после того, как она умерла. Он
действовал наверняка. Всегда наверняка. Даже оторвавшись от ее шеи, он еще
раз проверил: схватил за полные груди и изо всех сил сдавил их обеими
руками. Она не издала ни звука. Отлично, подумал он. Чистая работа.
Она медленно соскальзывала на пол, когда зазвонил телефон.
Кто бы это? Кто мог звонить в такое время? Сосед что-то услышал? Не
может быть, все было сделано тихо.
Он стоял в темноте, парализованный нерешительностью. Ответить на
звонок нельзя, но открывать дверь, пока звонит телефон, тоже нельзя.
Слишком громкий звук. Просто снять трубку? Тоже нельзя.
Телефон замолчал, и Уэс с облегчением вздохнул. Пора убираться. Он
ощупью дошел до двери, и что-то хрустнуло под ногой. Что? Раньше этого не
было. Он ногой отбросил это нечто, приоткрыл дверь и выглянул. На лестнице
никого не было. Он открыл дверь чуть пошире и посмотрел вниз.
Он наступил на дамскую сумку. Любое пожертвование принимается с
благодарностью, улыбнулся он. Руки, неуклюжие в перчатках, извлекли
банкноты. На пол упала помада и покатилась к большому зеркалу у входа.
Это навело на мысль. Чуть-чуть увести полицию в сторону. Достаточно
света из приоткрытой двери. Написать на зеркале печатными буквами,
большими, неровными, с ошибками. Произведение искусства. Он отбросил
помаду и открыл дверь чуть шире - полюбоваться.
УБЕВАЙТЕ БЕЛЫХ СВИНЕЙ
Это их точно собьет со следа. А теперь пора уходить.
В час тридцать ночи посреди недели на лестницах многоквартирных домов
округа Колумбия малолюдно. Цифры индикаторов обоих лифтов застыли, один
лифт стоял на его этаже. Он миновал их и пошел к аварийной лестнице.
Действовать наверняка, только наверняка. Ступая как можно тише, он прошел
по лестнице до подвала и осторожно толкнул дверь; в холле тоже пусто.
Вестибюльчик возле задней двери тускло освещен, а стоянка темна и
пустынна. Начинался мелкий дождик. Уэс вышел, наклонив голову, и двинулся
к машине. Двигатель завелся сразу. Не включая фар, он выехал со стоянки,
потом включил ближний свет и подгадал под зеленый на Коннектикут-авеню. Не
было видно ни пешеходов, ни других машин.
Он проехал два квартала и вдруг вспомнил, что в кухне не вкрутил на
место предохранитель. Его охватил страх. Возвращаться - поздно,
невозможно. Что может подумать полиция? Но одно ясно: случившееся с ним
связать не смогут. Полковник нервно засмеялся, но постепенно страх прошел.
Он проехал через пустынный парк Рок-Крик и свернул вдоль Потомака.
Никто не видел, как он остановился и выбросил в реку украшения. Дневник -
он боялся, что дневник может всплыть, - он порвал на клочки и засунул в
мусорную корзину между старыми газетами и пакетами от сандвичей.
Оставшуюся часть дороги домой он одолел без происшествий и въезжал в
гараж, успокоенно посвистывая сквозь зубы.
8
Трой Хармон подал свой рапорт, но его интересовало, услышит ли он
когда-нибудь о полковнике Мак-Каллохе. В конце рапорта он просил, чтобы
его уведомили о дальнейшем ходе дела, если оно будет иметь продолжение.
Зачем нужно закупать такое количество золота? Он бы очень хотел понять
это.
Но сейчас, судя по всему, никакого дела не было. Да, полковник
закупал золото в больших количествах. Но почему бы ему не делать этого? С
тех пор как золото поступило в свободную продажу, для его покупки не нужно
предъявлять удостоверения личности или составлять какие бы то ни было
декларации. Ничего незаконного полковник Мак-Каллох не совершал. Он
закупил золото на все свои деньги - и спрятал его в сейф. Он использовал
все свои сбережения, продал новую машину и купил старую, взял вторую
закладную под дом. И покупал золото и снова золото. Это могло казаться
эксцентричным - но опять-таки было вполне законным. Трой описал это во
всех подробностях, доклад доставил секретарю адмирала Колонна, оставив для
себя копию. К сожалению, адмирал пару дней будет отсутствовать, но он
свяжется с ним, когда вернется. Отлично. Трой использует два свободных
дня. В Нью-Йорке женится старый друг. Трой вообще-то уже сообщил по
телефону, что не сможет приехать, - но никогда не поздно позвонить еще
раз. В пятницу вечером ни одна собака в Вашингтоне не заметит его
отсутствия.
Уик-энд провели отлично. Сначала мальчишник, как следует выпили с
друзьями по Ямайской школе, с которыми он сто лет не виделся и вообще про
них забыл. Он-то уехал, а они остались, и связь с ребятами заглохла.
Сначала колледж в Итаке, потом армия; много воды утекло. Он собирался
съездить домой, да все как-то не удавалось. Семьи в городе у него не
осталось, все родные, что еще были живы, жили в Детройте. Отец помер, пока
Трой воевал во Вьетнаме, - от рака. Через несколько месяцев - мать.
Говорили - от тоски. Может быть... Но все это было давно.
Возвращение в пенаты отметили не только воспоминаниями, но и таким
весельем, что Трой не полетел в воскресенье в Вашингтон.
Первый утренний рейс в понедельник из "Ла Гардии" при сыром холодном
ветре - специфическая пытка, достойная включения в адский арсенал.
Особенно если с бодуна. Сначала торчать, пока не объявят посадку, между
хромированными рельсами, потягивая из пакета отдающий картоном кофе и
глядя одним глазом в "Нью-Йорк таймс", потом втиснуться в тесное кресло
самолета внутренних линий и узнать, что перед тобой стартуют всего-навсего
двенадцать самолетов, которые надо переждать. На земле больше времени, чем
в воздухе. Мы рады приветствовать вас на борту самолета компании
"Восточные линии". Температура за бортом...
В КССС кофеварка была существенно лучше. Трой налил себе кофе в
толстую глиняную кружку, чтобы отбить вкус картона во рту. В числе
"входящих" только одна бумажка. Телефонный звонок, просьба ответить
срочно. От какого-то лейтенанта, с незнакомым номером телефона. В армии
много лейтенантов.
Но этот был не из армии. Из столичной полиции.
- Лейтенант... лейтенант Андерсен? Говорит лейтенант Хармон. Отвечаю
на ваш звонок.
- Спасибо, лейтенант. Я хотел бы попросить вас подъехать - для
разговора. Адрес я вам продиктую...
- А скажите, пожалуйста, по какому поводу?
- Могу только сказать, что расследуется дело об убийстве и мы
считаем, что вы будете нам полезны. Сможете приехать сегодня утром?
- Уже еду.
Что за убийство? И чем он может помочь? Но зато можно отвлечься от
этого зануды-полковника с его золотым складом.
Он попросил секретаршу вызвать такси. Тяжесть в голове еще напоминала
о том, что уик-энд закончился только-только. И желания идти по городу
через холодную морось у него не было.
Полицейский участок обставлен в современном стиле - без всяких
деревянных панелей, примелькавшихся в телесериалах. И лейтенант Андерсен
тоже не походил на телегероя. Тощий, хорошо за пятьдесят, коротко
подстриженные седые волосы и толстая оправа очков больше напоминали
учителя, чем полицейского. И был он черным, очень черным.
- Садитесь, лейтенант, - Андерсен говорил с легким вирджинским
акцентом. - Я тут кофе пью, не хотите ли?
- С удовольствием.
- Извините за срочный вызов, но на нас тут свалилось двойное
убийство. И я начинаю верить, что ваша помощь может нам понадобиться.
Поскольку на этой картине вырисовывается нечто военное.
- Рад помочь. В такой мерзкий понедельник я был бы рад заняться
чем-нибудь полезным.
- Отлично. - Андерсен подтянул к себе толстую папку. - Вначале дело
выглядело как обычный взлом со случайным убийством. Это на Коннектикут, за
парком. Окно рядом с пожарной лестницей выдавлено - в двери тройной замок,
а окно без решеток, - никто никогда ничему не учится. Квартира
перевернута, ценности исчезли, девушка по имени Марианна Собелл забита до
смерти железной кочергой на полу гостиной. Выглядит так, будто она
неожиданно застала неизвестного или неизвестных и была убита как возможный
свидетель. Ее компаньонка по квартире, некто Трэйсия Бродерик, также
случайно вошла в разгар веселья и была придушена во избежание
неприятностей. Это у нас часто бывает, каждый день по нескольку раз.
- Я не вижу, что здесь военного. Какая-то из девиц работала на армию?
- Нет. Погодите, я вам расскажу. Нас заинтересовала пара моментов.
Прежде всего: кто и зачем вывернул предохранитель и отключил свет? Это не
согласуется с образом действий случайного грабителя. Больше похоже, что
убийца или убийцы проникли через дверь, если она была только захлопнута, а
замки не заперты. Но есть кое-что поинтереснее. - Он взял фотографию из
папки. - Вот это было написано над дверью.
Трой взял фотографию, и его глаза сузились. УБЕВАЙТЕ БЕЛЫХ СВИНЕЙ. Он
бросил ее обратно:
- Ну и что? Да, это сделал черный. Какой-то солдат с вывихнутыми
мозгами. Который даже не знает, как пишется "убивать". Что здесь
особенного? Слушай, ты все же темноват для клановца, как ты считаешь?
- Спокойствие, о брат мой, - сказал лейтенант Андерсен. - Это дело
попало ко мне самым что ни на есть рутинным порядком, и я даже не знал,
как ты выглядишь, пока ты не вошел в дверь. Я не пытаюсь сделать из этой
истории убийства на расовой почве. А кто-то пытается. Вот давай я тебе
покажу, что именно тут припахивает, чтобы не сказать - воняет. Вот
фотография первой убитой девушки - Марианны.
Плохо, но он видал и похуже, во Вьетнаме. Правда, там не было таких
симпатичных девушек. Но смерть есть смерть, хотя на этой фотографии ее
слишком много.
- А это вторая девушка, Трэйсия.
Трой взял фотографию - и похолодел. Медленно подняв голову, он
встретился глазами с Андерсеном.
- Проклятый гад, - выдохнул он сквозь зубы. Андерсен понимающе
кивнул.
Трэйсия Бродерик - негритянка. Она была, по крайней мере при жизни,
темнокожей, темноволосой красавицей. Даже после смерти она все еще хороша.
- Это для прикрытия, - сказал Трой. - Это не просто взлом.
- И я так думаю. Запланированное убийство, которое замаскировано под
убийство при ограблении. Какой-то непонятного цвета сукин сын пытается
отвести от себя подозрения, имитируя убийство на расовой почве. Я не знаю,
что имел в виду убийца, но я знаю, что не собираюсь сдать это дело в архив
и забыть. Потому я и стал копать глубже. Обеих девиц я проверил, и сначала
нашел приятеля Трэйсии. Он гоняет через всю страну контейнеровозы. Вчера
он приехал, и у них было вечером свидание. Они на ближайший месяц
запланировали свадьбу. Парень буквально убит. Из дома своих родителей он
отправил ее в такси, а сам во время убийства был в гараже, так что он вне
подозрений. Гараж от него в двух кварталах, и он пошел туда пешком.
Оттуда, как у них было принято, он позвонил ей домой, но телефон не
ответил. У него график работы очень строгий, так что он вывел свою машину
и поехал, но сильно волновался. Из закусочной на девяносто пятом шоссе он
снова позвонил ей и, не дождавшись ответа, позвонил в полицию. Поэтому мы
так быстро появились на сцене.
- А как быстро это "быстро"? - спросил Трой, пристально разглядывая
фотографии. Андерсен вздохнул.
- Достаточно быстро не бывает никогда. С Трэйсией я уперся в тупик,
но другая девушка, Марианна, дала какую-то зацепку. В ее машбюро девицы, с
которыми она имела привычку трепаться, сказали, что настоящего друга у нее
не было, но в последние несколько месяцев объявился какой-то более или
менее постоянный приятель, армейский офицер...
- Это и есть то, что связано с армией?
- Именно. Мы хотели кое о чем с этим офицером поговорить, так что
восстановили все ее перемещения в последний вечер. Она никогда не называла
ни его имени, ни звания, однако в день убийства рано ушла с работы, потому
что, как она сказала, свидание будет особым. В Жокей-клубе, где она раньше
никогда не бывала. По ее словам, она должна была быть там в семь. Мы
проверили. Единственным офицером, который на это время заказал столик на
двоих, был полковник Мак-Каллох.
Трой вскочил, ударив руками по столу.
- Полковник Мак-Каллох? Вы имеете в виду полковника Уэсли
Мак-Каллоха?
- Именно его. Теперь ты знаешь, почему ты здесь. Мы, конечно, хотели
его допросить, но полковника почему-то не нашли. Ни дома, ни на службе. Он
пропал. Как ты понимаешь, расследование вызвало переполох. Через десять
минут после нашего звонка в его лабораторию к нам нагрянуло ФБР. А когда
мы им сказали, что случилось, они посоветовали связаться с тобой. Они
сказали, что ты тот человек, с которым следует поговорить, но почему - не
объяснили. Может быть, ты объяснишь?
- Не знаю, имею ли я право. Дай-ка я сначала позвоню.
Андерсен подпихнул к нему телефон и, пока Трой вызывал адмирала
Колонна и описывал последние события, углубился в какие-то бумаги. Трой
положил трубку, и лейтенант Андерсен вопросительно поднял бровь. Трой стал
загибать пальцы:
- Первое. Полковник принимает участие в работе наивысшей секретности.
Поэтому, если я чего-то не скажу, не допытывайся о подробностях. Второе.
Мне позволено рассказать тебе о полковнике все то, что знает ФБР, что,
откровенно говоря, совпадает с тем, что знаю о нем я. Третье. Если ты
свистнешь, как твои коллеги в телевизоре, чтобы подали машину, то я тебе
все расскажу по дороге к дому Мак-Каллоха.
- Уже свистнул. Но таких шоферов, как в телевизоре, у меня нет. Есть
только старый, просящий ремонта "форд", который я сам вожу. Поехали.
У "форда" по крайней мере были сирена и мигалка, и они быстро
проехали через забитые улицы к Александрии. У дома стоял посыльный из
КССС, на мотоцикле он их опередил. Протянув Трою пакет, он взревел мотором
и умчался. Трой открыл пакет и вынул связку ключей.
- Это законно? - спросил он, открывая входную дверь.
- Мы расследуем дело об убийстве. Без тебя я бы эту дверь просто
взломал. Открывай и отойди в сторону.
Андерсен откинул полу пиджака и достал полицейский револьвер тридцать
восьмого калибра. Трой посмотрел на пожилого полицейского и улыбнулся.
- Думаю, что после Вьетнама я прошел больше дверей, чем ты,
лейтенант. Стань сзади и держи эту штуку наготове.
Они резко вломились в дом, но предосторожности оказались ненужными.
Дом был пуст. С тех пор как Трой впервые, без приглашения, был здесь,
ничего не изменилось. В спальне он откинул ногой коврик, открыл панель и
показал на сейф.
- Что, если я это открою? Расследование убийства дает такие права?
- В зависимости от того, что мы там найдем. Я так понимаю, что ты с
тем же успехом сможешь его закрыть. Ты видел фотографии. А я видел этих
девчонок. Так что ломай эту хреновину, а законностью озаботимся потом.
Трой достал бумажку, которую ему дал слесарь, и аккуратно набрал все
цифры. Как и тогда, на последней цифре дверь спружинила ему в руку. Он
открыл ее.
Сейф был пуст. Золота не было.
Не совсем пуст. На дне лежала сложенная в несколько раз бумажка. Они
оба склонились над нею.
- На ней твое имя, - сказал Андерсен.
- Прочесть?
- Почему бы нет? Для мины-ловушки она маловата. Просто держи за край,
когда будешь вынимать, и разверни концом пера. Там могут быть отпечатки
пальцев.
Трой кончиками пальцев вытащил записку и аккуратно положил на столик.
Андерсен придержал ее своей авторучкой.
На бумаге жирно, красным фломастером было написано: "Ищи меня,
черномазый. Никогда не найдешь!"
9
- Это ты и есть тот самый черномазый? - спросил Андерсен.
Трой медленно кивнул, на его лице застыло выражение холодной ярости:
- Это я, все правильно. Он на меня взъелся, еще когда мы увиделись в
первый раз. Разозлился с самого начала, и потом злился все больше и
больше.
- Для армейского офицера у него довольно мерзкая лексика. Как у вас в
армии с интеграцией?
- Порядок, но это не значит, что у нас там нет гнилья. И ты думаешь,
что именно это гнилье неграмотно настолько, что не знает, как пишется
"убивать"?
Андерсен кивнул:
- Здесь что-то здорово нечисто, я в этом уверен. Законно или
незаконно, но закупка золота - что-то важное, иначе ни вы, ни ФБР в это
дело бы не полезли. Давай сопоставим факты. Марианна на своем серьезном
свидании в пятницу вечером была с полковником. Они ели бифштексы, омаров,
шампанское - божественный вечер. У него дома вдвоем наслаждались любовной
близостью. И что-то она заприметила. Я не знаю что - но что-то, чего она
не должна была видеть. Поэтому галантный полковник не отправил ее в такси,
а отвез домой самолично, прямо до квартиры. Убил и инсценировал
ограбление. Затем выключил свет и подождал в темноте ее соседку, которая
могла на него указать как на спутника Марианны в этот вечер. И тоже убил.
Вроде бы все складывается? И очень неприятным образом.
- Сколько здесь догадок, а что - достоверно?
- Из области догадок только то, что она что-то заметила и что
заметила это в доме полковника. Остальное - факты, которые отлично
складываются в мозаику. Мы знаем, что они вместе ужинали. Коронер [лицо,
дающее официальное заключение о причине смерти] утверждает, что она не
изнасилована, но имела сношение. Она принимала пилюли, в крови обнаружены
их следы. Сперма во влагалище, на груди и на плечах свежие синяки. Швейцар
утверждает, что последние несколько месяцев она возвращалась со свиданий в
такси. Этой ночью она не проходила через парадную дверь, но у всех
обитателей дома есть ключи от черного хода.
Трой перечитал записку и гадливо перевернул ее.
- Не очень-то приятно об этом думать, но есть какая-то извращенная
логика в его действиях. Если его исчезновение как-то связано с золотом и,
очевидно, планировалось давно, то он действительно способен убрать любого,
кто знал слишком много и мог бы помешать ему. Он был в "зеленых беретах" и
в убийствах разбирается. И куда это нас приводит?
- Меня это отсюда выводит, - ответил Андерсен. - Расследование моего
отдела на этом заканчивается. Мы, конечно, прощупаем записку, пропылесосим
дом, дадим сведения на полковника в розыск и всю прочую рутину запустим.
Но у меня такое чувство, что мы свои средства исчерпали. Мы будем
расследовать дело дальше, раскручивать все прочие версии, и я буду держать
тебя в курсе. Но похоже, наше маленькое убийство перерастает в гигантское
дело об угрозе национальной безопасности. Ты говорил, что Мак-Каллох
связан с секретной работой?
- Был. И то, что он исчез, в самом деле плохо. Чувствую, что нас ждет
большая плюха. Если будет что-нибудь новенькое, я тебе сообщу.
- Да уж. Я звонить не буду, звони сам.
- Извини, но больше мне сказать нечего.
- Не бери в голову, сынок. Я всю жизнь работаю в столице. Там, где в
дело вступает правительство, мы уходим.
- Спасибо, что понимаешь. Слушай, ты не отдашь мне эту записку?
- Оригинал останется у нас. Мы снимем тебе копию, завтра получишь.
Годится?
- Вполне. Подбросишь меня на обратном пути?
- Прямо до двери.
К концу дня туманная изморось сменилась тоскливым осенним дождем,
который отлично соответствовал настроению Троя. Он ехал молча,
погрузившись в свои мысли, снова и снова вспоминая убитых женщин, пустой
сейф, издевательскую записку и опустевший дом полковника. Он так же, как и
полисмен, не понимал, что к чему, но чувствовал, что все эти необъяснимые
действия как-то связаны. И он собирался сделать все возможное, чтобы
узнать - как.
Когда он вошел в здание на Массачусетс-авеню, секретарша махнула ему
рукой:
- Приказ адмирала. Немедленно явиться в его кабинет. Третий этаж,
маленькая зеленая дверь в конце коридора.
- Не в конференц-зале?
- Восчувствуйте, вы среди немногих избранных. Бросьте здесь плащ и
бегом наверх.
Дверь была полуоткрыта. Он остановился в нерешительности, и изнутри
раздался голос адмирала:
- Толкни дверь, Трой. И закрой ее за собой.
Трой не знал, чего ожидать - но уж точно не этого. Никакой мебели,
обычной в кабинетах высших чинов или в адмиральских каютах, здесь не было.
В лишенной окон комнате пусто, если не считать серых металлических ящиков,
закрывавших одну стену. Адмирал сидел у другой стены, глядя на экран
компьютера. Кроме компьютера, в комнате был еще только лазерный принтер и
рядом с ним - телефон. Даже второго стула не было.
- Вот здесь и идет работа, - сказал адмирал. - Все, что мне нужно
знать, я узнаю по компьютерной сети или по телефону. Обратно информация
уходит так же. Бумаге я больше не доверяю - мы живем в век электроники. А
теперь расскажи, что там за ужасы с полковником.
Сесть было не на что - разве что на пол, поэтому Трой стал "вольно",
сцепил руки за спиной и аккуратно изложил факты и те заключения, к которым
пришли они с Андерсеном. Адмирал, разговаривая с ним, смотрел не на него,
а на экран, время от времени набирая что-то на клавиатуре, будто что-то
редактируя. Он только однажды поднял глаза, когда речь зашла о пустом
сейфе и записке.
- Ты помнишь, что там написано?
- Трудновато забыть, адмирал. Там было сказано: "Ищи меня,
черномазый. Никогда не найдешь!"
- Интересно. Очевидно, он понял, что ты приходил к нему из-за него, а
не из-за армейского капрала. А это значит, что он знает и о наблюдении ФБР
- или, по крайней мере, считает его возможным. Убийство двух женщин
означает, что у него был какой-то план, с четкими сроками, и он не мог
позволить себе отступить от них. Если мои предположения верны, он старался
выиграть время, чтобы закончить свои приготовления к какому-то
заключительному этапу. Он намеревался исчезнуть куда-то со всем золотом,
бросив налаженную жизнь и военную карьеру. Такое можно сделать только ради
чего-то дьявольски важного. Можешь представить, что бы это могло быть?
- Нет, сэр. Но у меня есть кое-какие предложения по немедленным
действиям. Считаю необходимым разослать описание Мак-Каллоха по всем
аэропортам, пограничным пунктам, таможням - всюду, откуда можно попытаться
уехать из страны. Уверен, что основания для его задержания найдутся.
- Наверняка. Для начала можно объявить его дезертиром. Достаточно
серьезное обвинение.
Адмирал быстро нажимал клавиши. Он прочитал ответ, ввел еще одну
команду и откинулся на стул. Принтер зажужжал и выплюнул лист бумаги.
- Подтверждение от ФБР о готовности к действию. Слава компьютерным
сетям! Сейчас все дырки в границе мы зашьем за три минуты.
- Как в...
