Айзек Азимов. Второй Фонд
страница №3
...ть (как и описать) человеку,у которого только пять чувств.
Все же попытаемся описать, что ощущал и сознавал Ченнис в тот краткий
миг, в течение которого палец Мула опускался на курок бластера.
Он уловил в эмоциональном настрое Мула непоколебимую решимость, не
замутненную ни каплей колебания. Если бы Ченнис задался целью
пронаблюдать, за какое время решимость выстрелить превратилась в нежелание
стрелять, он обнаружил бы, что это произошло за одну пятую секунды.
Это нельзя даже назвать временем.
За эту же долю секунды Мул почувствовал, что эмоциональный потенциал
Ченниса вдруг возрос, а ему, Мулу, нечем подпитаться и, более того, на
него обрушивается холодная волна ненависти с совершенно неожиданной
стороны.
Именно этот холод заставил Мула отдернуть палец. Ничто другое не
могло заставить его изменить свое решение. Он понял, что случилось.
Описанная ниже сцена произошла гораздо быстрее, чем должна
происходить, с точки зрения литературы, сцена подобной значимости.
Мул стоял, растопырив пальцы и напряженно глядя на Ченниса. Ченнис
стоял, натянутый, как струна, и не решался вздохнуть. Притчер корчился на
стуле. Каждая его мышца была поражена судорогой, каждое сухожилие
натянулось, вышколенно-бесстрастное лицо неузнаваемо исказилось, глаза со
смертельной ненавистью устремились на Мула. Немного было сказано между
Ченнисом и Мулом, но каждому было достаточно этих слов, чтобы понять, что
творится в душе у другого. Нам же, в силу нашей ограниченности, придется
расшифровать их спор.
- Вы стоите между двух огней, Первый Гражданин, - сказал Ченнис. -
Вам не справиться одновременно с двумя сознаниями, одно из которых равно
по силе моему. Выбирайте. Притчер уже свободен от вашего обращения. Я
нейтрализовал ваше воздействие. Он стал прежним Притчером, тем самым,
который пять лет назад собирался убить вас... Он считает вас врагом всего
святого и справедливого на свете, он не простит вам пяти лет унижения.
Сейчас я удерживаю его от каких-либо действий, подавляя его волю, но если
вы меня убьете, его некому будет сдерживать, и, прежде чем вы успеете
навести на него бластер или перестроить его эмоции, он задушит вас.
Мул и сам это понимал и потому не двигался. Ченнис продолжал:
- Если же вы сейчас займетесь повторным обращением Притчера, вы не
успеете остановить меня.
Мул не пошевелился, лишь вздохнул, признавая свое бессилие.
- Так вот, - сказал Ченнис, - бросьте бластер. Будем говорить на
равных. Тогда я отдам вам Притчера.
- Я совершил ошибку, - обреченно сказал Мул. - Мне не следовало
говорить с вами в присутствии третьего лица. Это лишняя переменная. А за
ошибки нужно платить.
Он разжал руки, а когда бластер упал, пнул его ногой в дальний угол
комнаты. Притчер тут же погрузился в глубокий сон.
- Он проснется нормальным, - безразлично сказал Мул.
С того момента, когда Мул собрался нажать на курок бластера, прошло
не больше полутора секунд.
Но краешком сознания, на короткий миг, слишком короткий, чтобы
что-нибудь понять, Ченнис уловил в душе Мула какой-то проблеск. Это был
самый настоящий триумф.
6. ОДИН МУЖЧИНА, МУЛ И ТРЕТИЙ
Внешне и Мул, и Ченнис чувствовали и вели себя непринужденно, в
действительности же нервы каждого были напряжены до предела. Мул впервые
за много лет не был полностью уверен в успехе. Ченнис понимал, что сейчас
он вырвал у Мула жизнь лишь ценой невероятного усилия и Мул нападет еще не
раз. Из соревнования на выносливость Мул неминуемо выйдет победителем.
Думать об этом было равносильно смерти. Нельзя показывать Мулу свою
слабость: это все равно, что дать ему бластер. Он и так чувствует себя
победителем.
Нужно тянуть время.
Почему остальные медлят? Не потому ли Мул так уверен в себе? Что он
знает такое, что неизвестно ему, Ченнису? Если бы была возможность читать
мысли! Спокойно!
Ченнис резко оборвал свои мысленные метания. Оставался лишь один
выход - тянуть время.
- Вы решили, - заговорил Ченнис, - а я после дуэли из-за Притчера не
стал отрицать, что я психолог из Второго Фонда. Как вы думаете, почему я
полетел в Ницу?
- Помилуйте! - Мул звонко рассмеялся. - Я не Притчер и не хочу вам
ничего объяснять. Я вам сказал то, что хотел сказать, а вы отреагировали
так, как я хотел. Мне больше ничего не нужно.
- И все же для вас должно остаться много неясного в этой истории.
Скажите, Ница - то, что вы искали? Притчер много рассказывал о вашей
первой попытке найти Второй Фонд и о том, как вы эксплуатировали психолога
Эблинга Миса. Я иногда... ну, скажем, вызывал Притчера на разговор и узнал
немало любопытного. Вспомните Эблинга Миса, Первый Гражданин.
- Зачем?
"Как он в себе уверен!" Ченнису казалось, что Мул становится все
более уверенным в себе, как будто не он только что отдергивал руку от
бластера.
- Какой вы нелюбознательный! - продолжал Ченнис, подавляя тревогу. -
Я узнал от Притчера, что Эблинг Мис чему-то очень удивился и все повторял,
что Второй Фонд нужно предупредить срочно. Вам не интересно знать, почему
он торопился? Эблинг Мис умер. Второй Фонд не получил предупреждения, но
тем не менее Второй Фонд существует.
Мул улыбнулся довольной и жестокой улыбкой и сказал:
- Надо полагать, Второй Фонд получил предупреждение, если на Калган
прилетел Бейл Ченнис и стал перехватывать моих людей и пытаться
перехитрить меня. Предупреждение было получено, но слишком поздно.
- Что ж, - Ченнис изобразил и постарался почувствовать жалость, - вы
даже не представляете, что такое Второй Фонд, и глубинный смысл всего
происходящего остался для вас тайной.
Нужно тянуть время.
Мул уловил жалость, и глаза его неприязненно сузились. Он потер нос
растопыренными пальцами и процедил:
- Вам хочется поговорить? Пожалуйста. Что же такое Второй Фонд?
Ченнис не стал использовать эмоциональную символику, а заговорил
обычным языком:
- Притчер говорил мне, что Мис был сильнее всего заинтригован самой
тайной, окружавшей Второй Фонд. Хари Селдон создал два мира-антипода.
Первый Фонд был звездой, за двести лет ослепивший всю Галактику, а Второй
- безвестной темной туманностью.
Вы не поймете поступка Селдона, если не почувствуете интеллектуальную
атмосферу тех дней. Это было время абсолютов и универсалий, если не в
делах, то в мыслях. На путях развития человеческой мысли были поставлены
непреодолимые преграды, что характерно для времен упадка. Величие Селдона
заключается в том, что он попытался снести эти преграды. Он осветил
сумерки Империи блеском своего созидательного таланта, он был
провозвестником новой Империи.
- Красиво. Ну и что?
- На основе законов психоистории Селдон создал два фонда науки, но
кому, как не ему, было знать, что законы психоистории тоже относительны.
Поэтому он не создал законченного образования. Законченность есть начало
вырождения. Селдон создал развивающийся объект, а Второй Фонд был орудием
развития. Только мы можем претворить в жизнь План Селдона, слышите, Первый
Гражданин Временного Союза Миров, только мы!
- Вы пытаетесь себя подбодрить? - презрительно спросил Мул. - Может,
вы хотите произвести впечатление на меня? Не старайтесь. Я глух к словам
"План Селдона", "Вторая Империя", "Второй Фонд". Они не трогают ни одной
струны в моей душе. Кстати, говорить о Втором Фонде следует в прошедшем
времени, так как он уничтожен.
Ченнис ощутил, что эмоциональный потенциал Мула возрос. Мул поднялся
со стула и приблизился к Ченнису. Тот отчаянно сопротивлялся, но что-то
безжалостно давило на его сознание, подавляло и угнетало.
Сзади была стена, а напротив - Мул, костлявое пугало с огромным носом
и тонкими губами, растянутыми в страшной улыбке.
Мул сказал:
- Ваша песенка спета, Ченнис. И ваша, и всего Второго Фонда, вернее,
того, что было Вторым Фондом. Было!
Чего вы ждали? Почему не отобрали у Притчера бластер? Для этого не
требовалось физических усилий. Вы ждали меня, не так ли? Вы не хотели
возбуждать моих подозрений.
Но у меня не было подозрений. Я все знал. Я хорошо все знал, Ченнис
из Второго Фонда.
Чего вы ждете теперь? Вы произносите какие-то слова, надеясь, что
звук вашего голоса пригвоздит меня к месту? Вы говорите, а внутри вас
что-то сидит и ждет, ждет, ждет. А никто не идет. Никто из тех, кого вы
ждете. У вас нет союзников, Ченнис, вы здесь один, и останетесь один.
Знаете, почему?
Потому, что ваш Второй Фонд просчитался в пух и прах в отношении
меня. Я давно разгадал ваш план. Ваши психологи думали, что я прилечу сюда
вслед за вами и попаду в расставленные ими сети. Вы были хорошей приманкой
для бедного, глупого и слабого мутанта, который очертя голову рвется к
власти. Вот, я здесь. Но пленник ли я?
Неужели им не пришло в голову, что я не появлюсь здесь без флота?
Неужели они думали, что я поведу с ними переговоры или дам новую отсрочку?
Двенадцать часов назад мои корабли атаковали Ницу. К настоящему
моменту они выполнили задание. Ница лежит в руинах, крупнейшие населенные
центры стерты с лица земли. Сопротивления не было. Второго Фонда не
существует, Ченнис! А я, слабый, чудаковатый урод - хозяин Галактики!
У Ченниса хватило сил лишь на то, чтобы мотнуть головой и слабым
голосом пробормотать:
- Нет! Нет!
- Да! Да! - поддразнил его Мул. - Вы единственный оставшийся в живых,
и то ненадолго.
Последовала короткая напряженная пауза, и Ченнис застонал от
внезапной боли, проникшей в самую глубину его сознания.
Мул отпустил его и пробормотал:
- Не то. Твое отчаяние - маска. Твой страх - не тот, что сопровождает
гибель идеала. Это ползучий подлый страх собственной смерти.
Мул слабой рукой схватил Ченниса за горло, и Ченнис почему-то не смог
оторвать от себя эту тонкую руку.
- Ченнис, ты залог моей правоты. Ты должен уберечь меня от просчета
или недооценки каких-либо обстоятельств.
Настойчивый, требовательный взгляд Мула сверлил мозг Ченниса.
- Скажи, я верно рассчитал? Я перехитрил ваших психологов? Ница
разрушена, полностью разрушена, почему же твое отчаяние ненастоящее? Где
правда? Мне нужна правда! Говори правду, Ченнис! Я недостаточно глубоко
проник в тебя? Опасность еще существует? Говори, Ченнис, что я сделал не
так.
Ченнис почувствовал, что слова вопреки его воле стали выползать из
горла. Он кусал язык, сжимал зубы, напрягал горло, но напрасно. Они
проталкивались, царапая горло и язык и разжимая зубы.
- Правда... правда...
- Правда? Что еще нужно сделать?
- Селдон основал Второй Фонд здесь. Здесь. Это правда. Психологи
прилетели и взяли власть в свои руки.
- Прилетели куда? В Ницу? - Мул запустил невидимые щупальца еще
глубже, захватил что-то и резко рванул. - Ницу я уже разорил. Ты знаешь,
чего я хочу. Говори!
- Не в Ницу. Я говорил, что психологи могут не иметь официальной
власти. Ница - это прикрытие, - слова складывались сами собой, противно
каждому атому его воли. - Россем - вот где...
Мул разжал руку и Ченнис, воплощенная мука, упал на пол.
- И ты хотел меня обмануть? - спросил Мул почти нежно.
- Я тебя обманул! - это была последняя искра сопротивления.
- Не надолго! Я поддерживаю связь с моим флотом. Разгромим и Россем -
не жалко! Но сначала...
На Ченниса надвинулась темнота. Он поднял руку, пытаясь отвести ее от
разрывающихся глаз, но не смог. Темнота давила, душила, жгла. Испуганное
сознание все отодвигалось назад, назад... Последнее, что увидел Ченнис -
это ликующий Мул: смеющаяся спичка с дрожащим от смеха носом.
Потом все пропало. Темнота ласково обняла его. Она окончилась яркой
вспышкой. Некоторое время слезы мешали Ченнису смотреть, но постепенно
зрение вернулось к нему. Болела голова, все тело сковывала слабость,
невозможно было поднести руку к глазам. Мысли его, как подхваченные ветром
листья, понемногу улеглись. Ченнис почувствовал, что снаружи в комнату
просачивается покой.
Дверь открылась. На пороге стоял Первый Спикер. Ченнис попытался
предупредить его, крикнуть, махнуть рукой, но ничего не вышло. Он все еще
был во власти Мула.
Мул был в комнате. Он злился, глаза его сухо блестели. Он уже не
смеялся, а яростно скалился.
Ченнис почувствовал целительное прикосновение Первого Спикера, но тут
же зашевелились щупальца Мула и вытолкали Первого.
Мул сказал с нелепыми для него гневом и досадой:
- Еще один пришел засвидетельствовать почтение!
Прощупав пространство вокруг дома, Мул удивился:
- Вы один?
- Абсолютно один, - согласился Первый Спикер. - Я должен был прийти
один, потому что не кто иной, как я, ошибся пять лет назад. Исправить
положение без посторонней помощи - дело чести для меня. И снова я
недооценил силу вашего эмоционального поля. Мне трудно было пробиться сюда
сквозь заграждения, выставленные вами. Поздравляю: вы мастер своего дела.
- Спасибо, - враждебно ответил Мул, - да только зря стараетесь: мне
не нужны ваши комплименты. Вы пришли, чтобы разделить участь вашего
поверженного героя?
Первый Спикер улыбнулся.
- Этот человек достойно выполнил свою задачу, особенно, если учесть,
что он много слабее вас. Я вижу, вы обошлись с ним жестоко, и тем не менее
я надеюсь, что мы восстановим его. Он храбрый человек, сэр. Он пошел на
это дело добровольно, хотя расчеты показывали, что велика вероятность
нанесения ущерба его сознанию, а это страшнее, чем физическое уродство.
Сознание Ченниса билось в путах Мула, но не в силах было порвать их;
слова предупреждения оставались не сказанными. Ченнис мог только излучать
страх, страх...
- Вы знаете о том, что Ница уничтожена? - холодно спросил Мул.
- Да. Мы предвидели нападение.
- Я так и думал. Предвидели, но не предотвратили?
- Не предотвратили, - Первый Спикер не старался скрыть, что казнит
себя за это. - В этом огромная доля моей вины. Мы должны были действовать
еще пять лет назад. Мы с самого начала - с того момента, когда вы заняли
Калган, - подозревали, что вы способны управлять человеческими эмоциями.
Это не сверхъестественный дар, Первый Гражданин.
Способность передавать эмоции, развитая у вас и у меня, не является
современным достижением человечества. В слабой степени она присуща каждому
человеку. Любой может понять эмоции собеседника по выражению лица,
интонациям речи, жестам и так далее. Животные распознают эмоции лучше
человека, подключая обоняние. Естественно, их эмоции менее сложны.
На самом деле человек способен на большее, но, пользуясь в течение
миллиона лет речью, человечество забыло о возможности непосредственного
эмоционального контакта. Заслуга ученых Второго Фонда состоит в том, что
они хотя бы частично восстановили эту человеческую способность.
Мы не рождаемся с нею. Мы развиваем ее в течение жизни путем
постоянного упражнения, точно так же, как посредством физических
упражнений можно развить силу мышц. Вы же рождены с этой способностью.
Мы вычислили это. Мы понимали, к чему это приведет. Вы были как
зрячий в царстве слепых. У вас неминуемо должна была развиться мания
величия. К этому мы подготовились. Однако, мы не учли двух факторов.
Мы не знали, в какой степени развита ваша способность управлять
эмоциями. Мы можем влиять лишь на тех, кого видим, поэтому мы бессильны
против оружия. Для вас же видение не играет никакой роли. Мы в конце
концов обнаружили, что вы способны поддерживать эмоциональный контакт с
людьми, находящимися на большом расстоянии от вас, но было уже поздно.
Кроме того, мы не знали о вашем физическом недостатке - том, который
мучил вас сильнее всего и подсказал вам имя Мул. Мы не предвидели, что вы
не просто мутант, а стерильный мутант, и не учли связанного с этим
комплекса неполноценности.
Ответственность за эти просчеты лежит на мне, так как я был лидером
Второго Фонда, когда вы захватили Калган. Мы поняли нашу ошибку, когда вы
покорили Первый Фонд, а теперь в результате этой ошибки погибли миллионы
людей в Нице.
- Вы намерены исправить положение? - тонкие губы Мула побледнели, он
был сама ненависть. - Что вы сделаете? Превратите меня в толстяка?
Наделите мужской силой? Вычеркнете из моей памяти безрадостное детство?
Вас трогают мои несчастья, мои страдания? Я не жалею о содеянном: я не мог
поступать иначе. Пусть Галактика защищается сама, как я защищался сам!
- Ваши чувства нельзя осуждать, - сказал Первый Спикер, - так как
ясно, что они сложились под влиянием не зависящих от вас обстоятельств. Их
можно только изменить. Гибель Ницы была неизбежной. Сохранить Ницу
означало на долгие века разрушить Галактику. Мы сделали все, что могли. Мы
эвакуировали с Ницы большинство населения. К сожалению, наши меры
оказались недостаточно эффективными. Мы обрекли на смерть миллионы.
Неужели вам не жаль их?
- Нисколько - как не жаль и ста тысяч, которые погибнут на Россеме не
позднее, чем через шесть часов.
- На Россеме? - взволнованно переспросил Первый Спикер.
Он обернулся к Ченнису, который приподнялся и напряг все силы, но не
сумел ничего сказать.
Ченнис вновь почувствовал, как за него борются две силы, потом обе
они отступили, и дар речи вернулся к нему.
- Сэр, я обманул ваши ожидания. За десять минут до вашего прихода он
вырвал из меня правду. Я не выдержал - мне нечего сказать в свое
оправдание. Он знает, что Второй Фонд - это не Ница, а Россем.
И вновь Ченнис оказался во власти Мула.
Первый Спикер нахмурился.
- Что вы намерены делать?
- Вы еще спрашиваете? Вам не ясно очевидное? Вы битый час толкуете о
природе эмоционального контакта, швыряете мне в лицо слова "мания величия"
и "комплекс неполноценности", а я в это время работаю. Я связался с моим
флотом и отдал ему соответствующие распоряжения. Через шесть часов - если
я по какой-либо причине не отменю приказ - мои корабли обстреляют Россем.
Они оставят только эту деревню, в которой и приземлятся.
Мул растопырил руки и захохотал, наслаждаясь растерянностью Первого
Спикера.
- Вы не предлагаете нам никаких условий? - спросил тот.
- Нет. Ни при каких условиях я не получу больше. Стоит ли мне жалеть
россемских крестьян? Если бы все психологи Второго Фонда сдались мне и
согласились отдаться в мою власть, тогда, может быть, я отменил бы обстрел
Россема. Неплохо иметь в своем распоряжении такую армию
высокоинтеллектуальных людей. Однако, обращение такого числа людей требует
известных усилий и я не знаю, хочется ли мне, чтобы вы на это согласились.
Что вы видите, психолог? У вас есть оружие против моего разума, который,
по меньшей мере, не уступает вашему? У вас есть оружие против моих
кораблей, которые сильнее всего на свете?
- Вы хотите знать, что у меня есть? - с расстановкой произнес Первый
Спикер. - Да ничего, кроме ничтожной крупицы знания, которой нет у вас.
- Я дам вам возможность поупражнять вашу изворотливость, - засмеялся
Мул, - но вы все равно не выкрутитесь!
- Несчастный мутант! - сказал Первый Спикер. - Мне не нужно
изворачиваться. Подумайте: почему именно Бейла Ченниса отправили на Калган
в качестве приманки; Бейла Ченниса, молодого, храброго, но ментально
слабого, почти такого же слабого, как этот ваш спящий офицер, Притчер? Как
вы думаете, почему к вам прилетел не я или не кто-нибудь другой из наших
правителей, кто мог бы стать вам достойным противником?
- Наверное, потому, - прозвучал уверенный ответ, - что среди вас нет
равных мне.
- Истинная причина более логична. Вы знали, что Ченнис - агент
Второго Фонда. Он не сумел скрыть это от вас. Вы знали также, что вы
сильнее его, и потому не боялись вести с ним игру: вы были уверены, что
всегда перехитрите его. Если бы на Калгане появился я, вы убили бы меня,
понимая, что я представляю собой реальную опасность. Если бы я скрыл свою
принадлежность ко Второму Фонду, вы не полетели бы за мной в космос. Вы
отважились на это только потому, что ваше превосходство над противником
было очевидным. Если бы вы остались на Калгане, Второй Фонд ничего не смог
бы поделать против ваших людей, машин и способностей.
- Мои способности и сейчас при мне, - заметил Мул, - а люди и машины
тоже скоро прибудут.
- Это так, но вы не на Калгане. Вы в королевстве Ница, которое
считаете Вторым Фондом. Мы всеми силами старались вас в этом убедить. Это
было нелегко: вы умный человек, Первый Гражданин, и во всем ищете логику.
- Верно, вы одержали надо мной временную победу, но у меня достаточно
сил, чтобы вырвать у вашего человека правду, и достало мудрости понять,
что эта правда может оказаться ложью.
- Мы предвидели этот ваш шаг, Первый Гражданин, и подготовили Бейла
Ченниса к нему.
- Плохо подготовили. Я очистил его сознание от скорлупы, я видел его
насквозь. Говоря, что Второй Фонд - это Россем, ваш человек говорил
чистейшую правду. Ни в одной извилине его мозга не осталось и капли
обмана.
- Это верно и делает честь нашей проницательности. Помните, я сказал,
что Бейл Ченнис был добровольцем? Сейчас я поясню, на что именно он пошел
добровольно. Он согласился на преобразование сознания. Мы знали, что вас
невозможно обмануть. Поэтому, посылая к вам Ченниса, мы обманули в первую
очередь его. Он свято верит, что Второй Фонд находится на Россеме.
Мы же в течение трех лет старательно создавали видимость того, что
Второй Фонд находится на Нице. И мы обманули вас: вы разрушили Ницу,
можете разрушить Россем, но Второй Фонд останется невредимым.
Мул вскочил на ноги.
- Вы смеете утверждать, что Россем - это не Второй Фонд?
Ченнис, почувствовав, что Мул, под давлением со стороны Первого
Спикера, выпустил его из-под контроля, сел и воскликнул:
- Значит, Россем - не Второй Фонд?
- Видите, Первый Гражданин, Ченнис расстроен не меньше вашего.
Разумеется, Россем не Второй Фонд. Неужели вы думаете, что мы позволили бы
такому опасному противнику, как вы, проникнуть в наш мир?
Пусть ваш флот бомбит Россем, разрушает деревни. Пусть погибнем мы с
Ченнисом - вам это ничего не даст.
Представители Второго Фонда, три года жившие на Россеме под видом
старейшин, вчера вылетели на Калган. Они разминулись с вашим флотом и
прибудут на Калган минимум на день раньше, чем вы. Поэтому я могу вам все
рассказать. Если я не отменю своих распоряжений, то по возвращении на
Калган вам придется бороться с восставшими подданными. Против вас будут
все, за вас - лишь ваш флот. Мои люди проследят за тем, чтобы вам не
удалось обратить никого из восставших. Ваша империя пала, мутант.
Охваченный бессильным гневом и отчаянием, Мул нагнул голову и
пробормотал:
- Да... поздно... слишком поздно... я вижу.
В это момент, пользуясь тем, что Мул утратил бдительность, Первый
Спикер проник в сознание мутанта и за малую долю секунды произвел там
необходимые изменения.
Мул поднял голову и спросил:
- Значит, мне нужно вернуться на Калган?
- Конечно. Как вы себя чувствуете?
- Великолепно, - он наморщил лоб. - Кто вы такой?
- Это имеет для вас какое-то значение?
- Никакого, - согласился Мул и тронул Притчера за плечо. -
Проснитесь, Притчер, мы возвращаемся домой.
Через два часа силы Ченниса восстановились настолько, что он смог
самостоятельно передвигаться.
- Он обо всем забыл? - спросил он.
- Обо всем, - ответил Первый Спикер. - У него осталась его сила и
империя, но мотивы его поведения изменились. Он теперь миролюбивый человек
и не подозревает о существовании Второго Фонда. Он счастливо проживет те
немногие годы, что остались ему при его слабом здоровье. А после его
смерти события вновь начнут развиваться согласно Плану Селдона.
- И все же, неужели Россем - не Второй Фонд? Не сумасшедший же я?
- Нет Ченнис, вы не сумасшедший, просто мы определенным образом
воздействовали на ваше сознание. Пойдемте! Нам тоже пора домой.
ПОСЛЕДНЯЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
Бейл Ченнис жил в маленькой белой комнате и ни о чем не думал. Он был
счастлив жить одной минутой. Он видел стены, окно, траву во дворе, сестру,
которая приносила еду и манипулировала проектором для книг; видел, но не
трудился давать всему этому название.
Однажды он попытался сосредоточиться на случайно услышанном обрывке
разговора. Говорили двое. Один сказал:
- Полная афазия. Все уничтожено и, кажется, без ущерба для здоровья.
Теперь нужно придать мозгу первоначальную организацию.
Ченнис не понял значения услышанного, но ничуть не огорчился. Гораздо
интереснее наблюдать за сменой цветов на стене.
Потом кто-то пришел, что-то сделал ему, и он надолго заснул.
А когда проснулся, понял, что стена - это стена, кровать - это
кровать, а он, Ченнис, лежит в больнице. Он вспомнил, что говорил врач.
- Где я? - Ченнис сел в кровати.
- Во Втором Фонде, - ответил Первый Спикер. - Вам вернули
первоначальную организацию сознания.
- Да! Да!
Ченнис понял, что он - это он, и его переполнило счастье.
- Ну-ка, скажите мне, - попросил Первый Спикер, - знаете ли вы, где
находится Второй Фонд?
Огромной горячей волной нахлынула правда, и Ченнис не ответил. Он был
изумлен, как Эблинг Мис пять лет назад.
Оправившись от удивления, он кивнул и сказал:
- Клянусь звездами Галактики, знаю!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОИСК ВЕДЕТ ПЕРВЫЙ ФОНД
7. АРКАДИЯ
Дарелл, Аркади - писательница, род. 5 апреля 369
года Эры Основателей. Автор популярных художественных
произведений. Известность писательнице принесла
биографическая повесть о ее бабушке, Байте Дарелл. В
течение нескольких столетий это произведение служило
основным источником информации о Муле и эпохе его
правления... Как и повесть "Воспоминания", роман
"Давным-давно" изображает блестящий калганский свет
периода раннего междуцарствия и основан на
автобиографическом материале.
Галактическая Энциклопедия.
Аркадия Дарелл бодро сказала в транскриптор:
- А. Дарелл. "Будущее Плана Селдона".
Умолкла и подумала, что когда-нибудь, когда станет великой
писательницей, она будет подписывать свои произведения именем Аркади.
Просто Аркади, без фамилии.
"А. Дарелл" - невыносимо пресное имя, только и годится, что для
школьных работ по литературе и риторике. Все ученики в классе должны
подписывать работы именно так, кроме Олинтуса Дама: у него выходит смешное
сочетание. "Аркадия" хорошо для маленькой девочки, а кроме того, это
прозвище ее исторической бабушки. У родителей совсем нет фантазии! А ей
позавчера исполнилось четырнадцать, уже можно требовать от окружающих,
чтобы признали ее взрослой и в честь этого именовали "Аркади".
Она поджала губы, вспоминая, как отец сказал, оторвавшись от
проектора:
- Сейчас ты делаешь вид, что тебе девятнадцать, а что будет, когда
тебе исполнится двадцать пять, а молодые люди будут думать, что тебе уже
тридцать?
Из большого глубокого кресла, в котором сидела девочка, ей было видно
зеркало, стоящее на комоде. Нога, на большом пальце которой вращалась
домашняя туфля, выглядела несерьезно. Аркадия надела туфлю, поджала ногу и
села, напрягая спину и вытягивая шею, которой не хватало двух дюймов длины
до царственной.
Аркадия внимательно поглядела на свое отражение - до чего толстые
щеки! Не размыкая губ, она разжала зубы и стала изучать свое лицо в
удлиненном виде. Облизала и чуть выпятила губы, томно, как светская
кокетка, прикрыла глаза... Почему у нее такие бессовестно румяные щеки?
Аркадия оттянула пальцами внешние уголки глаз, стараясь быть похожей
на женщину из центральных звездных систем, но руки, прижатые к вискам,
портили впечатление.
Она надменно вздернула подбородок, повернулась к зеркалу в
полупрофиль и сказала на октаву ниже, чем говорила обычно:
- Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует,
что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко... - тут она вспомнила, что
в руке у нее включенный микрофон, ахнула и поскорее выключила его.
На светло-сиреневом листе бумаги с персиковой полосой полей
значилось:
БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА
Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует,
что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко ой!
Аркадия с досадливой гримасой вынула из аппарата испорченный лист, и
на его место с тихим щелчком вскочил новый.
Раздражение прошло быстро. Аркадия удовлетворенно улыбнулась. То что
надо! Это начало романа!
Транскриптор ей подарили позавчера на первый "взрослый" день
рождения. Она давно приставала к отцу:
- Папа, у всех в классе; у каждого, кто хочет хоть что-то собою
представлять, есть транскриптор. Только самые отсталые пишут на ручных
машинках!
Продавец сказал:
- Это самая компактная и самая простая в обращении модель. Ваш
аппарат сам расставит знаки препинания согласно вашей интонации. Это
неоценимое подспорье для образованного человека: помогает выработать
грамотное произношение и ритмику речи.
Отец выслушал продавца и заказал аппарат, работающий от пишущей
машинки, как будто его дочь - старая незамужняя учительница.
Пришлось потратить немножко больше капризных слов и слез, чем может
позволить себе взрослая четырнадцатилетняя девушка, зато ко дню рождения
ей принесли транскриптор именно той модели, какую она просила. Аппарат
писал изящным женским почерком, выводя прелестнейшие заглавные буквы.
Написанное таким почерком, даже "Ой!" выглядело чрезвычайно мило.
Однако, пора приступать к домашнему заданию. Аркадия с деловым видом
отложила в сторону испорченный лист бумаги, села ровно, подтянула живот,
набрала в легкие воздуха и начала, тщательно выговаривая каждый звук,
следя за интонацией и дыханием:
- "Будущее Плана Селдона", - она вложила в эти слова весь свой
патриотический пыл. - "Я уверена, что история Фонда хорошо известна всем
нам, имевшим счастье воспитываться и получить образование в школах
Термина, у знающих и опытных учителей".
"Неплохо! Такое начало должно понравиться этой карге мисс Эрклинг".
- "История нашего государства явилась воплощением в жизнь плана Хари
Селдона. Сейчас всех волнует вопрос: будет ли в дальнейшем претворяться в
жизнь мудрый план Хари Селдона или он будет предательски сорван, если еще
не сорван.
Чтобы понять это, полезно вспомнить суть Плана."
Эту часть написать было несложно: материал они недавно изучали в
курсе Новой Истории.
- "Почти четыреста лет назад, когда Первая Галактическая Империя шла
по пути упадка к неминуемой гибели, Хари Селдон был единственным, кто
видел приближение конца. На основе законов психоистории, математический
аппарат которой бесповоротно утерян..."
Аркадия запнулась. Она не была уверена, что правильно продиктовала
слово "бесповоротно". А-а, пустое, транскриптор не ошибается.
- "...Селдон и работающие с ним ученые проследили, по какому пути
пойдет развитие Галактики. Они выяснили, что, предоставленная самой себе,
Империя развалится, а за ее распадом последует тридцатитысячелетний период
хаоса и анархии.
Предотвратить падение Империи было уже невозможно, но остался шанс
сократить период хаоса. Селдон разработал план, предусматривающий создание
новой империи на обломках старой всего за тысячу лет. Заканчивается
четвертое столетие этого тысячелетия, не одно поколение людей сменилось на
Термине, а План все действует.
Хари Селдон организовал два Фонда науки, по одному в каждом конце
Галактики, выбрав время и место их основания так, чтобы наилучшим образом
решить свою психоисторическую задачу. В одном из Фондов, основанном на
Термине, Селдон сконцентрировал новейшие достижения и сильнейших
специалистов в области естественных наук. Основанная на достижениях
естественных наук техника помогала нашему Фонду отражать нападения
соседних варварских королевств - бывших провинций Империи. Более того, под
предводительством отважных и мудрых людей, таких, как Сэлвор Хардин и
Хобер Мэллоу, способных правильно истолковать План, Фонд покорил эти
королевства. Прошли столетия, но все наши планеты помнят эти события.
Со временем Фонд подчинил своему экономическому влиянию большую часть
Сайвеннского и Анакреонского секторов Галактики и успешно отразил
нападение великого генерала Империи Бела Райоза. Казалось, ничто не может
расстроить план Селдона. Кризисы, которые предвидел Селдон, наступали в
назначенное им время и успешно преодолевались. Преодоление очередного
кризиса знаменовало новый гигантский шаг Фонда по пути к миру и Второй
Империи. И вот..."
Аркадии не хватило воздуха, и она перешла на шепот, но транскриптор
записал предложение все тем же ровным, красивым почерком.
- "...когда от Империи, этого колосса на глиняных ногах, не осталось
ничего, кроме жалких обломков, которыми управляли ничтожные диктаторы,
пришел Мул".
Эту фразу Аркадия позаимствовала из видеотриллера, но она знала, что
мисс Эрклинг не заподозрит ее в плагиате, потому что не слушает ничего,
кроме симфоний и научно-популярных передач.
- "Появление этого странного человека не было предусмотрено Планом.
Мул был мутантом, рождение которого невозможно предсказать. Он обладал
необычайной способностью управлять человеческими эмоциями и подчинять,
таким образом, людей своей воле. С головокружительной быстротой он
превратился из бродяги в завоевателя и основателя империи и, в конце
концов, покорил даже Фонд.
И все же Мулу не удалось стать властелином Галактики. Его остановила
мудрость и смелость великой женщины".
Здесь перед Аркадией встала обычная проблема. Отец запрещал ей
вспоминать о том, что она внучка великой Байты Дарелл. Однако, это всем
было хорошо известно, а Байта действительно была великая женщина и на
самом деле остановила Мула.
- "Как это произошло, известно немногим."
Если придется читать сочинение вслух, эту фразу нужно будет прочесть
с особым нажимом. Кто-нибудь обязательно спросит, как это произошло, и
тогда Аркадии придется, рассказать. Нельзя не рассказать, если просят.
Аркадия продумала оправдательную речь, которую произнесет перед отцом, и
продолжала:
- "Пять лет Мул деспотически правил Союзом Миров, в который входил
Фонд, затем, в силу неизвестных причин, превратился в просвещенного
правителя. Существует мнение о том, что перемена в настроениях Мула
произошла в результате вмешательства Второго Фонда, основанного когда-то
Селдоном. Однако, до сих пор точное местонахождение Второго Фонда, как и
его роль в развитии Галактики, не установлено, поэтому утверждение о
вмешательстве Второго Фонда остается..."
Аркадия хотела сказать "беспочвенным", но не рискнула.
- "...необоснованным. Четверть века прошло с тех пор, как умер Мул.
Повлияло ли его правление на ход истории? Он прервал выполнение Плана
Селдона и, казалось, даже расстроил его. Однако, после его смерти Фонд
воспрянул, как нова [новая звезда] из холодного пепла погасшей звезды."
Это сравнение Аркадия придумала сама.
- "Снова планета Термин стала центром торговой федерации, почти такой
же обширной и богатой, как прежде, но более миролюбивой и демократичной.
Возможно, это было запланировано. Возможно, мечта великого Селдона
жива, и через шестьсот лет родится Вторая Галактическая Империя. Я верю в
это..."
Неуклюжий оборот, но без него не обойдешься. Мисс Эрклинг обязательно
напишет красным через всю страницу: "Вы даете лишь изложение фактов. Не
видно рассуждений и вашего отношения к написанному. Думайте! Выражайте
себя! Проникните в свою душу!" - "Проникните в душу". Что она понимает в
душах! Разве у человека с таким кислым лицом есть душа!
- "...потому что никогда еще политическая ситуация не складывалась
так благоприятно для нас. Времена наследственных мэров-деспотов миновали,
мы вернулись к свободным выборам. Нет больше мятежных торговых миров; нет
несправедливости, сопутствующей общественному укладу, при котором все
богатства страны сосредоточены в руках немногих.
Поэтому нет причин бояться неудачи. Некоторые считают, что нам
угрожает Второй Фонд, однако им нечем подтвердить свои опасения, кроме
смутных подозрений и суеверий. Мне кажется, что вера в себя и в великий
План Хари Селдона должна вытеснить из наших сердец и умов все сомнения..."
Как неприятно это писать, но к концу сочинения требуется что-нибудь
такое...
- "Я считаю, что..."
Будущее Плана Селдона осталось неясным, потому что Аркадия услыхала
тихий стук в окно, вскочила на подлокотник кресла и увидела за стеклом
улыбающееся лицо с правильными чертами и прижатым к губам указательным
пальцем.
После паузы, достаточной, чтобы почувствовать удивление, она
соскочила с кресла, подошла к дивану, стоявшему под окном, взобралась на
него и вопросительно взглянула на гостя.
Его улыбка погасла. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами
правой руки в подоконник, левой он сделал быстрое движение. В ответ
Аркадия открыла защелку и отодвинула нижнюю треть окна, впустив в комнату
теплый весенний воздух.
- Все равно вы не влезете, - с довольным видом сказала она. - Наши
окна экранируются и впускают только своих. Если вы попытаетесь влезть,
сработает сигнализация и поднимется шум.
Помолчав, Аркадия добавила:
- Вы поступаете неблагоразумно, стоя на карнизе. Вы можете упасть,
сломать шею и помять наши цветы, редкие и очень дорогие.
- Чтобы этого не случилось, - сказал мужчина, опасавшийся того же,
что и Аркадия, но по-иному оценивавший ценности, - снимите, пожалуйста,
экран и впустите меня.
- Это невозможно, - ответила Аркадия. - Вероятно, вы ошиблись
адресом, потому что я не из тех девушек, которые впускают мужчин к себе в
спальни в такое время.
Говоря это, Аркадия изо всех сил старалась или делала вид, что
старается подавить в себе сладострастие.
Лицо незнакомца омрачилось.
- Это дом доктора Дарелла? - пробормотал он.
- Я должна пред вами отчитываться?
- Простите! До свидания...
- Молодой человек, если вы спрыгнете, я подниму тревогу.
Аркадия издевалась: по ее просвещенному мнению, незнакомец был далеко
не молод - ему было все тридцать, а, может быть, и больше.
Молодой человек помолчал и строго спросил:
- Девочка, ты не хочешь, чтобы я оставался, и не хочешь, чтобы
уходил. Что же мне делать?
- Я полагаю, вы можете войти. Это действительно дом доктора Дарелла.
Я сниму экран.
Незнакомец оглянулся, осторожно просунул в окно руку и, когда ничего
не случилось, подтянулся и влез в комнату. Сердитыми шлепками отряхнул
одежду и поднял к Аркадии покрасневшее лицо.
- Ваша репутация не пострадает, если меня обнаружат здесь?
- Пострадает, но не так сильно, как ваша, потому что, услышав шаги за
дверью, я закричу и скажу, что вы вошли без моего разрешения.
- Как вы объясните то, что не сработала сигнализация?
- Да очень просто! Ее у нас нет!
Незнакомец обиделся.
- Обманщица! Сколько тебе лет, малышка?
- Не кажется ли вам, молодой человек, что вы задаете нетактичный
вопрос? Это первое. И второе: я не привыкла, чтобы меня называли малышкой.
- Понятно. Вы, наверное, бабушка Мула в гриме? Вы позволите мне уйти
прежде, чем организуете ленч-вечеринку в мою честь?
- Я не позволю вам уйти: вас ждет мой отец.
Незнакомец насторожился. Подняв бровь, он спросил:
- Ваш отец один?
- Да.
- К нему кто-нибудь приходил в последнее время?
- Какие-то торговцы и вы.
- В последние дни не происходило ничего необычного?
- Если не считать вашего визита...
- Забудьте обо мне, хорошо? Впрочем, нет, не забывайте. Скажите,
откуда вы знаете, что ваш отец ждет меня?
- О, это проще простого. На прошлой неделе он получил секретное
самоуничтожающееся послание в капсуле. Уже пустую капсулу бросил в атомный
дезинтегратор и дал Поли - это наша горничная - отпуск на месяц. Отпустил
ее к сестре в Терминус-Сити, а сегодня постелил себе в другой комнате. Я
поняла, что он ждет кого-то и хочет, чтобы об этом никто не знал, даже я,
хотя мне он обычно все рассказывает.
- Неужели? Я думал, ему и рассказывать не нужно: вы все угадываете по
глазам.
- Так и есть! - Аркадия засмеялась.
Она перестала чувствовать неловкость. Гость был пожилой, но очень
импозантный: вьющиеся темные волосы и голубые глаза. Может быть, когда она
станет старше, ей встретится кто-нибудь похожий?
- А как вы узнали, - спросил незнакомец, - что ваш отец ждет именно
меня?
- Кого же еще? Папа засекретился, кого-то ждет, и тут появляетесь вы
- не через парадную дверь, как нормальный человек, а через забор и через
окно, - тут Аркадия ввернула любимую мысль. - Мужчины такие глупые!
- Нельзя быть такой самоуверенной, малышка, то есть, мисс. Вы можете
ошибаться. Что, если ваш отец ждет не меня, а кого-то другого?
- Вряд ли. Я недаром не приглашала вас, пока вы не бросили свой
портфель.
- Что я бросил?
- Портфель, молодой человек. Я не слепая. Вы не уронили его, а именно
бросили, да еще и примерились, чтобы он упал, куда надо. Вы бросили
портфель под кусты, чтобы никто не видел. Поскольку вы пытались войти
через окно, а не через парадную дверь, вы боялись входить в незнакомый дом
без разведки. Вам попалась я, и вы, вместо того, чтобы позаботиться о
себе, позаботились прежде всего о портфеле, что позволяет заключить, что
содержимое портфеля, каково бы оно ни было, для вас важнее собственной
безопасности, а это значит, что если вы здесь, а портфель там, и мы знаем,
что портфель там, то вы достаточно беспомощны.
Аркадия остановилась, чтобы набрать воздуху для новой тирады, и
гость, воспользовавшись паузой, заметил:
- Тем не менее я в состоянии придушить вас, выпрыгнуть из окна, взять
портфель и уйти.
- Молодой человек, у меня под кроватью лежит бейсбольная бита, мне
нетрудно ее достать, и я сильнее, чем обычно бывают девушки в моем
возрасте.
Беседа зашла в тупик. Наконец "молодой человек" с натужной
вежливостью заговорил:
- Мы почти подружились, но до сих пор не познакомились. Позвольте
представиться. Я Пеллеас Антор. Как вас зовут?
- Меня зовут Аркади Дарелл. Рада с вами познакомиться.
- Аркади, деточка, будь добра, позови папу.
Аркадия заартачилась.
- Я не деточка. Когда человека просят об услуге, ему обычно не
грубят.
Пеллеас Антор вздохнул.
- Хорошо. Милая, добрая старушка, вы меня премного обяжете, если
соблаговолите позвать вашего отца.
- Это уже лучше, хотя не то, чего я добиваюсь. Я позову отца, но с
вас глаз не спущу, - она несколько раз топнула ногой.
Послышались торопливые шаги, и дверь резко распахнулась.
- Аркадия! - возмущенно начал доктор Дарелл и не договорил. - Кто вы,
сэр?
Пеллеас с явным облегчением поднялся на ноги.
- Доктор Торан Дарелл? Я Пеллеас Антор. Вы получили мое письмо? Ваша
дочь говорит, что получили.
- Моя дочь говорит, что получил? - доктор грозно глянул на дочь,
которая встретила его взгляд лучезарной улыбкой чистейшей невинности.
Доктор Дарелл сдался и обратился к гостю:
- Я вас жду. Прошу вас, пройдемте.
Тут внимание доктора на чем-то остановилось. Аркадия перехватила его
взгляд и бросилась к транскриптору, но отец стоял прямо над ним.
- Он все время работал? - ехидно спросил доктор.
- Папа! - воскликнула Аркадия. - Неприлично читать записи чужих
мыслей и бесед!
- А "беседовать" в спальне вечером с незнакомым мужчиной прилично? Я
твой отец, Аркадия, и должен оградить тебя от порока!
- Папа! Ничего подобного не было!
- Еще как было, доктор Дарелл, - вдруг засмеялся Пеллеас. - Молодая
леди обвиняла меня во всех грехах. Я осмелюсь настаивать, чтобы вы это
прочитали, только вымарайте мое имя.
Аркадия с трудом сдерживала слезы. Ну вот, родной отец ей не верит!
Проклятый транскриптор! И этот дурак, который влез в окно, вместо того
чтобы позвонить в дверь! А теперь отец будет говорить длинную,
проникновенную речь о том, что должна и чего не должна делать молодая
девушка.
- Аркадия, - проникновенно начал отец, - мне кажется, более того, я
уверен, что молодая девушка...
Так и знала. Так и знала.
- ...не должна так непочтительно разговаривать со старшими.
- А старшие не должны заглядывать в окна. Жилище молодой девушки
неприкосновенно! Уходите, мне нужно закончить сочинение.
- Не тебе судить о праве других заглядывать в твои окна. Ты не должна
была впускать этого человека. Тебе следовало сразу же позвать меня,
особенно, если ты знала, что я его жду.
- Зря ты с ним связываешься, - парировала Аркадия. - Он завалит все
дело, если будет и дальше лазать в окна, а не стучать в двери, как
положено нормальному человеку.
- Аркадия, не вмешивайся в дела, в которых не разбираешься!
- Почему не разбираюсь? Вы ищете Второй Фонд!
В наступившей тишине даже Аркадия почувствовала себя неловко.
- Кто тебе это сказал? - осторожно спросил доктор Дарелл.
- Никто. Вы напустили на себя такой таинственный вид, что я сама все
поняла. Не бойтесь, никому не скажу.
- Мистер Антор, - сказал доктор Дарелл, - я должен перед вами
извиниться.
- О, ничего страшного, - последовал неискренний ответ. - Не ваша
вина, если она продалась силам тьмы. Позвольте задать вашей дочери вопрос.
Мисс Аркадия!
- Что вам нужно?
- Почему вы считаете, что глупо лезть в окно, если можно войти в
дверь?
- Потому что глупо привлекать к себе внимание, если хочешь
спрятаться. Если у меня есть тайна, я не заклеиваю пластырем рот, чтобы
все видели, что я боюсь что-то выболтать. Я говорю столько же, сколько
обычно, но о другом. Вы читали высказывания Сэлвора Хардина? Это наш
первый мэр.
- Да, я знаю.
- Так вот, он говорил, что нужно лгать, не стыдясь своей лжи, если
хочешь, чтобы тебе поверили. Еще он говорил, что нужно говорить не правду,
а ложь, похожую на правду, и тогда тебе поверят. А если вы лезете в окно,
значит, вы стыдитесь своей лжи, и она не похожа на правду.
- Что бы вы сделали на моем месте?
- Если бы у меня было к папе секретное дело, я познакомилась бы с ним
открыто и несколько раз пришла бы к нему обсудить вполне законные дела. А
потом, когда все привыкли бы видеть нас вместе, я заговорила бы о
секретном деле, и никто не стал бы интересоваться, о чем мы секретничаем.
Антор удивленно взглянул на девочку, потом перевел глаза на доктора
Дарелла.
- Пойдемте. У вас в саду остался мой портфель. Погодите! Последний
вопрос. Аркадия, у тебя под кроватью взаправду лежит бейсбольная бита?
- Нет, понарошку.
- Хм. Надо проверить!
В дверях доктор Дарелл остановился.
- Аркадия, говоря о Плане Селдона, не намекай на бабушкины подвиги.
Обойди эту тему.
По лестнице доктор Дарелл и Пеллеас Антор спускались молча. В саду
гость сдавленным голосом спросил:
- Доктор, если не возражаете, сколько ей лет?
- Позавчера исполнилось четырнадцать.
- Четырнадцать? О, Галактика! Слушайте, она не говорила, что
собирается замуж?
- Мне не говорила.
- Так вот, если скажет, застрелите его. Я хочу сказать, того беднягу,
за которого она собирается замуж, - гость посмотрел доктору в глаза. - Я
серьезно. Застрелите, чтоб не мучился. Вы представляете, во что она
превратится, когда ей стукнет двадцать? Я не хотел вас обидеть...
- Я не обижаюсь. Я понимаю...
...А наверху объект их любовного обсуждения, усевшись перед
транскриптором и глядя на него с отвращением, противным голосом произнес:
- "Будущеепланаселдона".
Транскриптор невозмутимо вывел на чистом листе бумаги элегантные
заглавные буквы: "БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА".
8. ПЛАН СЕЛДОНА
Математика Психоистории - синтез исчисления
N переменных и N-мерной геометрии; то, что
Селдон называл алгеброй человечества...
Галактическая Энциклопедия.
Перед вами комната. Где она находится - неважно. Главное то, что в
ней находится Второй Фонд.
Эта комната в течение нескольких столетий была обителью чистой науки,
но в ней не было ни одного из тех приспособлений, которые за последние
тысячи лет человечество привыкло ассоциировать с наукой. Наука, обитавшая
в этой комнате, оперировала лишь математическими понятиями, она занималась
логическими выводами, как наука доисторических людей, заселявших
единственную, теперь неизвестную, планету Галактики.
В комнате находился предмет, Главный Излучатель, содержащий в себе
полный план Селдона.
В комнате был человек - Первый Спикер. Он был двадцатым в династии
главных хранителей Плана, а его титул означал, что на собраниях вождей
Второго Фонда он должен говорить первым.
Его предшественник победил Мула, но отзвуки той великой битвы все еще
сбивают человечество с пути, проложенного Селдоном. Вот уже двадцать пять
лет Первый Спикер и его администрация стараются вывести Галактику -
упрямых и строптивых людей - на этот путь. Это титанический труд!
Первый Спикер обернулся на скрип открывшейся двери. На пороге стоял
молодой человек, которому Первый Спикер сквозь размышления о судьбах
человечества посылал волны приветливого ожидания, - ученик, один из тех,
кто в будущем может занять его место.
Молодой человек нерешительно топтался на пороге, и Первому Спикеру
пришлось подойти к нему, обнять за плечи и увлечь за собой в комнату.
Ученик робко улыбнулся. Первый Спикер сказал:
- Первым делом я расскажу вам, зачем звал вас.
Они смотрели друг на друга через стол. Человек, не являющийся
психологом Второго Фонда, не м...
