10 Стр. 283.

406 ПРИЛОЖЕНИЯ

возможных миров - это и есть другой". Следовательно, другой с необходимостью опрокидывает мо± сознание в "Я был", в прошлое, которое уже не совпадает с объектом. До появления другого, например, существовал надежный мир, от которого мо± сознание не могло быть отличено. Затем объявляется другой, выражающий возможность пугающего мира, который не мог бы развернуться, не учитывая того, что имелся предыдущий [надежный] мир. Со своей стороны, Я - ничто иное, как мои прошлые объекты, и моя самость создана из прошлого мира, исчезновение которого произошло именно благодаря Другому. Если другой - это возможный мир, то Я - это прошлый мир. Ошибка теорий познания в том, что они постулируют одновременность субъекта и объекта, в то время как один из них полагается уничтожением другого. "И внезапно словно включается какой-то сигнал. Субъект отрывается от объекта, от предмета, лишая его части веса и цвета. Что-то треснуло в незыблемом доселе здании мира, и целая глыба вещей обрушивается, превращаясь в меня. Каждый объект лишается своих качеств в пользу соответствующего субъекта. Свет превращается в глаз и более не существует как свет - теперь это лишь раздраж±нная сетчатка. Запах становится носом - и весь мир тут же переста±т пах-

____________

¹¹ В концепции Турнье явно прослеживаются лейбнициан-ские мотивы (монада как выражение мира), а также мотивы Сартра. Теория Сартра в "Бытии и Ничто" является первой крупной теорией другого, поскольку она преодолевает альтернативу: является ли другой объектом (даже если это особый объект внутри перцептивного поля), или же, скорее, субъектом (даже если это иной субъект иного перцептивного поля)? Здесь Сартр выступает как предшественник структурализма, ибо он первый, кто рассмотрел другого как реальную структуру, или некую специфичность, не сводимую ни к объекту, ни к субъекту. Но определяя эту структуру через "взгляд", он возвращается к категориям объекта и субъекта, делая другого тем, кто полагает меня в качестве объекта, когда смотрит на меня, даже если этот другой сам становится объектом, когда я, в свою очередь, смотрю на него. Кажется, что структура другого предшествует взгляду; последний, скорее, маркирует момент, в который некто случайным образом заполняет эту структуру. Взгляд только приводит в действие и актуализирует эту структуру, которая, тем не менее, должна определяться независимо.

407 ЛОГИКА СМЫСЛА

нуть. Музыка ветра в Мангровых корнях более не достойна упоминания: это просто колебания барабанной перепонки... Итак, субъект есть дисквалифицированный объект. Мои глаза - это труп света. Мой нос - вс±, что осталось от запахов, после того как их нереальность точно доказана. Моя рука опровергает вещь, которую держит. И с этих пор проблема познания рождается из анахронизма. Она утверждает одновременность субъекта и объекта, чьи таинственные отношения хотела бы выяснить. Но субъект и объект не могут сосуществовать, посколку они суть одно и то же явление, сперва интегрированное в окружающий мир, а затем выброшенное на свалку"¹². Другой, таким образом, удостоверяет различие между сознанием и его объектом в качестве темпорального различия. Первый эффект присутствия другого относится к пространству и распределению категорий восприятия; но второй эффект - возможно, более глубокий - касается времени и распределения его измерений: что происходит во времени до, а что - после. Возможно ли ещ± какое-то прошлое, когда Другого больше нет?

В отсутствие другого сознание и его объект суть одно. Для ошибки уже нет никакой возможности - и не только потому, что другой уже не будет высшим судьей всякой реальности, который обсуждает, подтверждает или опровергает то, что я (как я думаю) вижу - но также и потому, что лишенный своей структуры другой позволяет сознанию слиться, совпасть со своим объектом в вечном настоящем. "Можно подумать, будто дни мои восстали. Теперь они стоят вертикально, гордо утверждаясь в своей истинной ценности. И поскольку они более не отмечены последовательными этапами очередного, приводимого в исполнение плана, они уподобляются друг другу, как две капли воды, они неразличимо смешиваются у меня в памяти, и мне чудится, что я живу в одном-единственном, вечно повторяющемся дне"¹³. Сознание переста±т быть светом, падающим на объект, - но с тем, чтобы стать чистым свечением вещи в себе. Робинзон - не что иное, как сознание острова, но со-

_____________

¹² Стр. 125 -126.

¹³ Стр. 260 -261.

знание острова - это сознание, которым остров обладает сам по себе; оно есть остров в себе. Теперь нам ясен парадокс необитаемого острова: тот, кто потерпел кораблекрушение, если он остался один, если он утратил структуру другого, ничего не нарушает на необитаемом острове; скорее он освящает остров. Остров назван Спе-ранца, но кто же этот "Я"? "Вопрос далеко не праздный. И даже не неразрешимый. Ибо если я-не он, то значит, я - это Сперанца"¹⁴. Итак, Робинзон постепенно приближается к открытию: сначала он ощущал утрату другого как фундаментальное нарушение порядка в мире; ничего не осталось, кроме противостояния света и тьмы. Вс± стало угрожающим, мир утратил свои переходы и виртуальность. Однако, мало по малу Робинзон обнаруживает, что именно другой и вносит беспорядок в мир. Другой - это расстройство. Исчезнув, другой уже больше не является лишь восстановленными днями. То же происходит и с вещами. Они более не расставляются другим одна над другой. То же и с желанием. Оно более не надстраивается над возможным объектом или возможным миром, выраженным другим. Необитаемый остров инициирует распрямление и обобщ±нную эрекцию.

Сознание стало не только свечением, внутренним для вещей, но и огн±м в их головах, светом над каждой из них и "парящим Я". В этом свете проявляется что-то ещ±, некий эфирный двойник каждой вещи. "На какую-то долю секунды передо мной предстал другой остров, обычно прячущийся под теми постройками и возделанными полями, что моими усилиями преобразили Спе-ранцу. Та, иная Сперанца... Ныне я перенес±н на не±, поселился на ней, живу в этом "мгновении невинности""¹⁵. Именно описания такого необычного рождения вертикального двойника и достигает роман. Но в чем же конкретно заключается различие между вещью, как она является в присутствии другого, и двойником, который стремится отделиться в его отсутствии? Другой управляет организацией мира в объекты и транзитивными отношениями между этими объектами. Объекты сущест-

____________

¹⁴ Стр. 114.

¹⁵ Стр. 262.

409 ЛОГИКА СМЫСЛА

вуют только благодаря тем возможностям, которыми другой заполняет мир; каждый объект замкнут на себя или открыт другим объектам только по отношению к возможным мирам, выраженным другим. Короче, именно другой замкнул стихии в пределах тела и, далее, в пределах земли. Ибо сама земля есть не что иное, как огромное тело, которое удерживает стихии, - но это земля лишь в той степени, в какой она населена другими. Другой фабрикует тела из стихий и объекты из тел точно так же, как он фабрикует сво± собственное лицо из миров, которые он выражает. Значит, высвободившийся двойник - когда другой рушится - это не копия вещей. Наоборот, это новый вертикальный образ, в котором стихии освобождаются и обновляются, становясь звездными и образуя тысячи изменчивых стихийных фигур. Начинается все с фигуры солнечного и расчело-веченного Робинзона: "Солнце, довольно ли ты мною? Взгляни на меня! Согласуется ли мо± приображение с твоей блистательной сутью? Я сбрил бороду, ибо е± волосы росли вниз, к земле, словно уходящие в почву тоненькие корешки. Но зато голова моя увенчана огненной гривой, и буйные рыжие космы взвиваются к небу, точно языки пламени. Я - стрела, нацеленная в тво± жгучее обиталище..."¹⁶. Это как если бы вся земля пыталась замкнуться в виде острова, тем самым не только возрождая иные стихии, которые она незаконно подавляла под влиянием другого, но и сама следуя эфирному двойнику, который вед±т е± к зв±здному состоянию и заставляет воссоединиться с другими стихиями в небесах ради солнечных фигур. Короче, другой, поскольку он заключает в себе возможные миры, не да±т двойникам распрямиться. Другой - это великий уравнитель, и, следовательно, де-структурирование другого является не дезорганизацией мира, но его вертикальной организацией в противоположность горизонтальной организации; это новая вертикальность и обособление образа, который наконец сам вертикален и лиш±н толщины; это обособление чистой стихии, которая наконец свободна.

Необходимы были катастрофы для такого производства двойников и стихий: не только церемонии с боль-

________

¹⁶ Стр. 259.

410 ПРИЛОЖЕНИЯ

шим мертвым козлом, но и страшный взрыв, в котором остров выбросил весь свой огонь и извергся через одну из своих пещер. Но благодаря катастрофам вновь возникшее желание узнает природу своих истинных объектов. Не тот ли это случай, когда природа и земля уже говорят нам, что объект желания суть ни тело, ни вещь, а только лишь Образ? Когда мы желаем другого, то не относится ли наше желание к этому выраженному маленькому возможному миру, который этот другой несправедливо замыкает в себе вместо того, чтобы позволить ему взлететь и парить над миром, превратившись в великолепного двойника? И когда мы следим за пчелой, обирающей цветок, который в точности похож на брюшко самки пчелы данного вида, и затем покидающей этот цветок, унося пыльцу на своих усиках, то нас так и подмывает сделать вывод, что тела суть не что иное, как окольные пути к достижению Образов, и что сексуальность достигает своей цели гораздо лучше и гораздо быстрее в той степени, в какой она экономит этот путь и адресуется напрямую к Образам и Стихиям, освобожд±нным от тел¹⁷. Отклонение Робинзона - это конъюнкция либидо и стихий; но полная история такого отклонения - если речь идет о конечных результатах - заключает в себе "выпрямление" вещей, земли и желания.

Сколько же усилий и невероятных приключений нужно было пережить Робинзону, чтобы достичь этой точки. Ведь первой реакцией Робинзона было отчаяние, а такая реакция выражает именно момент невроза, в котором структура Другого вс± ещ± функционирует, хотя уже нет никого, кто бы заполнил или реализовал е±. Определ±нным образом - и поскольку она более не занята реальными вещами - эта структура действует гораздо ж±стче. Другой более не прикреплен к этой структуре; последняя действует в вакууме, не становясь от этого сколько-нибудь менее требовательной. Она без конца уводит Робинзона назад, к неосознанному личному прошлому, в западню памяти и муки галлюцинации. Такой момент невроза (когда Робинзон полностью "подавлен") воплощается в болотной трясине, которую Робинзон де-

_______

¹⁷ Стр. 150 - 151.

411 ЛОГИКА СМЫСЛА

лит с дикими свиньями: "Лишь его глаза, рот и нос проступали из жирной болотной ряски, среди пл±нок жабьей икры. Порвав все связи с земной жизнью, он в сонном оцепенении перебирал обрывочные воспоминания прошлого, и неясные образы, возникая неведомо откуда, танцевали над ним в небе, обрамл±нном застывшими кронами деревьев"¹⁸.

"Ныне Робинзон представлял собою такой комок податливого теста во всесильной каменной длани острова. Или же тот же самый боб, заключ±нный в несокрушимую, тяж±лую плоть Сперанци"¹⁹. В то время, как работа

________

¹⁸ Стр. 57.

¹⁹ Стр. 137.

412 ПРИЛОЖЕНИЯ

состояла в сохранении формы объектов как множества накопленных следов, сворачивание отказывается от любого оформленного объекта во имя внутреннего Земли и во имя принципа погребения в ней. Впечатление однако такое, что эти два столь разных типа поведения странным образом дополнительны. В обоих случаях присутствует иступление - двойное иступление, определяющее момент психоза - которое явно проявляется в возвращении к Земле и в космической генеалогии шизофреника, но также и в работе, в производстве неупотребимых шизофренических объектов, ведущемся посредством нагромождения и накопления²⁰. В этом пункте именно структура Другого стремится рассеяться: психотик хочет компенсировать отсутствие реального другого, устанавливая порядок человеческих следов, а также компенсировать растворение структуры пут±м организации сверхчеловеческих отношений родства.

Невроз и психоз - это приключения глубины. Структура Другого организует и успокаивает глубину, делает е± годной для обитания. Вот почему волнения этой структуры заключают в себе некий беспорядок, нарушение глубины как агрессивное возвращение бездонной пропасти, которую больше нельзя изгнать заклинаниями. Вс± теряет свой смысл, вс± становится симулякрами и рудиментами - даже объект работы, любимый объект, мир в себе или самость в мире... ; то есть - если для Робинзона нет какого-либо пути спасения; если он не изобретет нового измерения или третьего смысла для выражения "утрата другого"; если отсутствие другого и рассеивание его структуры не просто дезорганизуют мир, а наоборот, открывают возможность спасения. Робинзон должен вернуться на поверхность и обнаружить поверхности. Возможно, чистая поверхность - это то, что другой скрывал от нас. Возможно, именно с поверхностью - подобно туману - соединяется неизвестный образ вещей, а от земли [исходит] новая энергийная фи-

_____________

²⁰ Смотри описание Анри Мишо таблицы, составленной шизофреником в Les Grandes epreuves de I'esprit (Paris: Gallimard, 1966), pp.l56ff. Постройка Робинзоном лодки, которую невозможно сдвинуть с места, в некотором смысле аналогично данному примеру.

413 ЛОГИКА СМЫСЛА

гура, новая поверхностная энергия без возможного другого. Ибо небеса вовсе не обозначают высоту, которая была бы лишь инверсным образом глубины. В противоположность глубинной земле воздух и небеса описывают некую чистую поверхность и дают обозрение поля этой поверхности. Солипсистские небеса не имеют глубины: "Странное, однако, предубеждение - оно слепо соотносит глубину с поверхностью, согласно чему "поверхностное" - это не нечто "больших размеров", а просто "неглубокое", тогда как "глубокое", напротив, обозначает нечто "большой глубины", но не "малой поверхности". И, однако, такое чувство, как любовь, на мой взгляд, гораздо лучше измерять е± широтою, нежели глубиной"²¹. Именно на поверхности впервые возникают двойники и эфирные Образы; затем в зв±здном обозрении этого поля появляются чистые и свободные Стихии. Обобщ±нная эрекция - это эрекция поверхностей, их очищение - исчезновение другого. На поверхности острова и на небосводе восходят симулякры и становятся фантазмами. Двойники без сходства и нестесненные стихии - вот два аспекта фантазма. Переструктурирование мира и есть великое Здоровье Робинзона - обретение великого Здоровья, или третий смысл "утраты другого".

Именно сюда вторгается Пятница. Ведь основным героем книги, как указывает заглавие, является юноша - Пятница. Он один способен направить и завершить те метаморфозы, которые начал Робинзон, и раскрыть ему их смысл и цель. Вс± это он проделает невинно и поверхностно. Именно Пятница разрушает экономику и нравственный порядок, который Робинзон установил на острове. Именно он вызывает у Робинзона неприязнь к ложбине, вырастив ради собственного удовольствия другой вид Мандрагоры. Именно он взрывает остров, закуривая запретный табак возле бочонка с порохом, и возвращает землю, а также воду и огонь, на небеса. Именно он заставляет мертвого козла (= Робинзона) летать и петь. Именно он, кроме всего прочего, представляет Робинзону образ личного двойника как необходимого

____________

²¹ Стр. 92.

414 ПРИЛОЖЕНИЯ

дополнения к образу острова: "Робинзон всесторонне обдумывает это предложение. Впервые он явственно разглядел под грубой, невежественной, раздражающей личиной метиса другого, быть может, уже существующего Пятницу; так некогда заподозрил он, задолго до открытия, нишу в пещере и розовую ложбину - другой остров, скрытый под внешним, управляемым"²². Наконец, именно он вед±т Робинзона к открытию свободных Стихий, которые более фундаментальны, чем Образы или Двойники, поскольку последние сформированы этими стихиями. Что ещ± можно сказать о Пятнице, кроме того, что он - озорной реб±нок, всецело находящийся на поверхности? Робинзон всегда будет испытывать амбивалентные чувства к Пятнице, поскольку спас его чисто случайно: промахнувшись, когда стрелял в него, желая убить.

Существенно, однако, то, что Пятница ведет себя вовсе не как некий переоткрытый другой. Для этого слишком поздно, ибо структура уже исчезла. Порой он действует как причудливый объект, порой - как странный сообщник. Иногда Робинзон рассматривает его как раба и старается вписать в экономический порядок острова - то есть как бедный симулякр - а иногда, как хранителя новой тайны, которая угрожает этому порядку, - то есть как непостижимый фантазм. Иногда Робинзон смотрит на Пятницу почти как на какой-то объект или животное, иногда же так, как если бы Пятница был чем-то "потусторонним" по отношению к Робинзону - некий "потусторонний" Пятница, двойник или образ самого Робинзона. Иногда Робинзон рассматривает Пятницу так, как если бы тому недоставало другого, иногда, как если бы он трансцендировал другого. Эта разница существенна. Ибо другой - в сво±м нормальном функционировании - выражает возможный мир. Но этот возможный мир существует в нашем мире, и если он не раскрывается и не реализуется без того, чтобы изменить при этом качества нашего мира, то он раскрывается, по крайней мере, в соответствии с законами, которые задают порядок реального вообще и непрерывный ряд

________

²² Стр. 219 - 220.

415 ЛОГИКА СМЫСЛА

времени. Но Пятница действует совершенно иным образом - он указывает на иной, предположительно истинный мир, на нередуцируемого двойника, который один и является подлинным; а в этом ином мире - на двойника другого, которого больше нет и не может быть. Не другой, а нечто совершенно иное, нежели чем другой; не дубликат, а Двойник: тот, кто обнаруживает чистые стихии и растворяет объекты, тела и землю. "Казалось, арауканец явился совсем из другого мира, враждебного земному царству своего хозяина, которое он разорял и опустошал, стоило только заключить его туда"²³. Именно поэтому он не является даже объектом желания для Робинзона. Хотя Робинзон обнимает колени Пятницы и смотрит ему в глаза, но только для того, чтобы уловить светящегося двойника, который теперь едва удерживает свободные стихии, истекающие из его тела. "Но если говорить о моей сексуальности, я твердо уверен в том, что Пятница ни разу не возбудил во мне противоестественных желаний. Во-первых, он появился слишком поздно: сексуальность моя стала первозданной и обращена была к Сперанце.... Е± целью было не вернуть меня к любви человеческой, но оставив в первозданном состоянии, привлечь к иной стихии природы"²⁴. Другой опускает [rabat]: он низводит стихии в землю, землю - в тела, тела - в объекты. Но Пятница невинно заставляет объекты и тела снова подняться. Он возносит землю в небо. Он освобождает стихии. Но выпрямлять или очищать - это также и сокращать. Другой - это странный окольный путь; он низводит мо± желание до объектов и мою любовь до миров. Сексуальность связана с порождением только окольным пут±м, который впервые канализирует различие полов через другого. Изначально именно в другом и через другого обнаруживается это различие полов. Установить мир без другого, возвысить этот мир (как делает Пятница или, скорее, как Робинзон воспринимает то, что делает Пятница) означает избежать окольного пути. Это означает отде лить желание от его объекта, от его окольного пути

_________

²³ Стр. 226 - 227.

²⁴ Стр. 272.

416 ПРИЛОЖЕНИЯ

через тело для того, чтобы связать его с чистой причиной'. Стихиями. "...За те годы, что рушились во мне все социальные устои, исчезли и те мифы и убеждения, которые позволяют желанию обрести плоть в двойном смысле этого слова, то есть и самому принять определ±нную форму, и излиться на женскую плоть"²⁵. Робинзон более не может воспринимать себя или Пятницу с точки зрения различ±нного пола. Психоанализ вполне может усмотреть в этом уничтожении окольного пути, в этом отделении причины желания от его объекта и в этом возврате к стихиям знак инстинкта смерти - инстинкта, который стал солярным.

Вс± здесь романтично, включая теорию, которая сливается с некой необходимой выдумкой - а именно, определ±нную теорию другого. Во-первых, мы должны придать огромное значение понятию другого как структуре: [другой] вовсе не особенная "форма" внутри поля восприятия (отличная от формы "объекта" или формы "животного"), а скорее, система, которая обусловливает функционирование всего поля восприятия вообще. Таким образом, мы должны различать априорного Другого, который обозначает эту структуру, и конкретного другого - того другого, - который обозначает реальные элементы, актуализирующие эту структуру в конкретных полях. Если этот конкретный другой всегда является кем-то - я для тебя, а ты для меня - то есть, в каждом поле восприятия присутствует субъект другого поля - то априорный Другой, с другой стороны, не есть кто-то, поскольку структура является трансцендентной по отношению к элементам, которые актуализируют е±. Так как же она должна быть определена? Выразительность, которая определяет структуру Другого, полагается категорией возможного. Априорный Другой - это существование возможного мира вообще, поскольку возможное существует только как выраженное - то есть в ч±м-то выражающем его, которое не похоже на то, что

________

²⁵ Стр. 148.

417 ЛОГИКА СМЫСЛА

Так в ч±м же смысл истории про "Робинзона"? Что такое робинзонада? Мир без другого. Турнье делает так, что Робинзон, пройдя через многие страдания, открывает и добивается великого Здоровья - в той степени, в какой вещи приходят к совершенно иной организации, нежели та, какой они организованы в присутствии другого. Они освобождают образ без подобия, или своего двойника, который [прежде] обычно подавлялся. В свою очередь, этот двойник высвобождает чистые стихии, которые обычно держались в заточении. Мир не ввергается в беспорядок из-за отсутствия другого; наоборот, оказывается, что именно великолепный двойник мира был скрыт за присутствием другого. В этом и состоит открытие Робинзона: открытие поверхности, потустороннего стихий, Иного, чем Другой [L'Autre qu'Autrui]. Почему же возникает впечатление, что это великое Здоровье извращ±нно, и что такое "очищение" мира и желания также является отклонением и перверсией? Робинзон демонстрирует не извращ±нное поведение. Но каждое исследование, каждый роман, посвященные извра-

418 ПРИЛОЖЕНИЯ

Так откуда же у извращенца такое стремление вообразить себя сияющим ангелом - ангелом гелия и огня? Откуда у него такая - направленная против земли, оплодотворения и объектов желания - ненависть, систематическое описание которой мы находим у Сада? Роман Турнье не нацелен на объяснение; он показывает. Тем самым он примыкает - самыми разными способами - к современным психоаналитическим исследованиям, которые могут обновить статус понятия перверсии и освободить его от морализирующей неопредел±нности, в которой оно пребывало благодаря объедин±нным усилиям психиатрии и права. Лакан и его школа имеют все основания настаивать на необходимости понимания изращ±н-ного поведения на базе структуры, и на необходимости определения этой структуры, которая обусловливает поведение. Они также настаивают на том способе, каким желание подвергается замещению в этой структуре, и на способе, каким Причина желания при этом отделяется от объекта; на способе, каким различие полов отрицается извращением в пользу андрогинного мира двойников; на аннулировании другого внутри извращения, на положении "по ту сторону Другого" или на положении иного, чем Другой, как если бы другой освобождал в глазах извращенца его собственную метафору; наконец они настаивают на перверсивной "десубъективации" - поскольку, конечно же, ни жертва, ни соучастник не действуют как другое²⁶. Например, вовсе не потому, что он испыты-

__________

²⁶ Смотри сборник Le Desir et la perversion (Paris: Seuil, 1967). Статья Ги Росолато "Etude des perversions sexuelles a partir du fetichisme" содержит несколько крайне интересных, хотя и слишком коротких, замечаний по поводу "полового различия" и "двойника" (pp. 25 - 26). В статье Жана Клавре-ля "Le Couple pervers" показано, что ни жертва, ни соучастник не занимают места другого; (по поводу "десубъективации" смотри р. 110; а о различии между причиной и объектом желания смотри статью того же автора "Remarques sur la question de la realite dans les perversions", La Psychanalyse, no.8, pp. 290ff.). По-видимому, эти исследования, основанные на структурализме Лакана и его анализе Verleugnung [отрицание, отречение - нем.], находятся сейчас в процессе развития.

419 ЛОГИКА СМЫСЛА

вает потребность или желание причинить другому страдание, садист лишает последнего качества быть другим. Скорее, имеет место обратное: именно потому, что он испытывает недостаток в структуре Другого и жив±т в совершенно иной структуре как неком условии своего жизненного мира, поэтому и воспринимает других то как жертв, то как сообщников, но ни в коем случае - как других. Напротив, он всегда воспринимает их как иных, чем Другой. Поразительно, до какой степени в работах Сада жертвы и сообщники - с их необходимой обратимостью - вообще не осознаются как другие. Скорее, они понимаются то как отвратительные тела, то как двойники или же как родственные стихии (конечно, не как двойники персонажа, а как их собственные двойники - всегда вне их тел в погоне за атомарными элементами)²⁷.

Фундаментальная ошибка в интерпретации перверсии, обусловленная непродуманной феноменологией извращ±нного поведения и определ±нными юридическими требованиями, состоит в увязывании перверсии с преступлениями против другого. С точки зрения поведения вс± убеждает нас в том, что перверсия - ничто без присутствия другого: вуйеризм, эгсгибиционизм и так далее. Но с точки зрения структуры мы должны утверждать обратное: именно потому, что структура Другого исчезла и замещена совершенно иной структурой, реальные "другие" более не способны играть роль элементов, актуализирующих утраченную первичную структуру. Во второй структуре реальные "другие" могут теперь играть только лишь роль тел-жертв (в том крайне особом смыс-

______________

²⁷ У Сада повсеместно присутствует тема молекулярных соединений.

420 ПРИЛОЖЕНИЯ

V. - Золя и трещина

В Человеке-звере мы находим замечательный текст:

Крайне важно, что Жак Лантье - герой романа Человек-зверь - весьма крепок, энергичен и здоров. Ибо трещина не обозначает путь, по которому будут проходить патологические наследственные элементы, маркируя тело. Фактически, сам Золя выражается именно так, но лишь ради удобства. Возможно это даже правильно в отношении некоторых персонажей - слабых и нервных. Но если быть точным, то не они несут в себе трещину - или же не только лишь из-за этого они несут е±. Наследственность - это не то, что проходит через трещину, она и есть сама трещина - невоспринимаемая прореха или дыра. В сво±м подлинном смысле трещина - вовсе не препятствие для патологической наследственности; в своей полноте она сама - наследственность и патология. От одного здорового тела Ругон-Маккаров к другому она не переда±т ничего иного, кроме самой себя.

Вс± держится на парадоксе, то есть, на смешении такой наследственности со средствами ее переноса, или на смешении того, что переда±тся, с самим процессом передачи - парадоксе этой передачи, которая не переда±т ничего, кроме самой себя: церебральная трещина в крепком теле или расщелина мысли. За исключением несчастных случаев - как мы увидим - сома крепка и здорова. Но гермен* - это трещина, и только лишь трещина. В этих условиях трещина принимает вид эпической судьбы, красной нитью проходящей от одной истории к другой, от тела к телу Ругон-Маккаров.

Что же распределяется вокруг трещины? Что теснится на е± границах? Это - то, что Золя называет темпераментами, инстинктами, "большими аппетитами". Но темперамент, или инстинкт, обозначает не психофизиологическую сущность. Это понятие гораздо богаче и конкретней - это "романное" понятие. Инстинкт указывает на условия жизни и вообще выживания - на условия сохранения некоего образа жизни, заданного исторической и социальной обстановкой (в данном случае это Вторая Империя). Вот почему буржуа у Золя легко могут называть свои пороки, свой недостаток благородства и свои непристойности добродетелями; и наоборот, вот почему бедняков часто низводят до "инстинктов" - таких, как алкоголизм, который выражает исторические условия их жизни и единственный для них способ примирения с исторически заданной жизнью. "Натурализм" Золя всегда историчен и социален. Таким образом, инстинкт, или аппетит, выступает в разных обличиях. Иногда он выражает способ, каким тело сохраняет себя в данном благоприятном окружении; в этом смысле инстинкт сам по себе крепок и здоров. Иногда он выражает такой тип жизни, который тело изобретает, чтобы обратить в свою пользу то, что его окружает, даже если при этом приходится уничтожать другие тела; в этом случае инстинкт выступает как двусмысленная сила. Иногда он выражает такой тип жизни, без которого тело не могло бы поддерживать своего исторически заданного существования в неблагоприятной окружающей среде, даже ес-

_________

⁹ Гермен - зачаток, зарождение, завязь, побег - Прим. пер.

423 ЛОГИКА СМЫСЛА

424 ПРИЛОЖЕНИЯ

Встреча инстинкта и объекта формирует некую навязчивую идею, а не чувство. Если Золя-романист как-то и обнаруживает себя в своих произведениях, то именно для того, чтобы сказать своим читателям: осторожно, не думайте, что все дело здесь в чувствах. Нам хорошо знакома та настойчивость, с которой Золя - и в Человеке-звере, и в Терезе Ракен - разъясняет, что у преступников не бывает угрызений совести. И нет любви для любящих - разве что, когда инстинкты действительно способны "залатывать" [трещину] и развиваться. Дело не в любви или раскаянии, а в скручиваниях и поломках или, наоборот, во временных затишьях и умиротворении в отношениях между темпераментами, которые всегда выстраиваются вдоль трещины. Золя превосходно описывает короткие периоды спокойствия, предшествующие грандиозному разрушению ("теперь вс± ясно; это было постепенное расстройство, подобное преступному попустительству..."). В творчестве Золя существует несколько явных причин для такого отказа от чувства в пользу навязчивой идеи. Во-первых, следует вспомнить стиль того периода и значимость физиологической схемы. "Физиология" со врем±н Бальзака играла в литературе ту же роль, которая сегодня по праву принадлежит психоанализу (физиология страны или региона, физиология профессии и так далее). Более того, ведь уже начиная с Флобера, чувство было неотделимо от неудачи, банкротства или мистификации; а то, о чем говорит роман, - это неспособность персонажа организовать внутреннюю жизнь. В этом смысле натурализм вв±л в роман три типа характеров: человек, отмеченный внутренним банкротством, то есть неудачник; человек, ведущий искусственный образ жизни, то есть извращенец; и человек, обладающий рудиментарной чувственностью и навязчи-

425 ЛОГИКА СМЫСЛА