Раймонд Фист. Маг: Ученик
страница №2
...лость, Боррик конДуан,третий герцог Крайдийский, принц Королевства, владетель Крайди, Карса и
Тулана, Хранитель Запада, рыцарь-генерал королевских армий, наследник и
претендент на трон Рилланона.
Герцог терпеливо подождал, когда закончится список его титулов, после
чего вышел вперед, на свет.
Хотя ему было уже за пятьдесят, герцог Крайдийский все еще двигался
грациозной и мощной походкой прирожденного воина. У него были
темно-коричневые волосы, и если не считать седины на висках, то он выглядел
на двадцать лет моложе. С головы до ног он был одет во все черное, как и все
последние семь лет: он все еще скорбел о потере своей возлюбленной жены
Кэтрин. Сбоку у него висела шпага в черных ножнах с серебряным эфесом, а на
руке было кольцо с герцогской печатью - единственные украшения которые он
себе позволял.
Герольд возвысил голос:
- Их королевские высочества, принцы Лиам конДуан и Арута конДуан,
наследники дома Крайди, рыцари-капитаны королевской Армии Запада, принцы
королевского дома Рилланона.
Оба сына вышли вперед и встали за спиной отца. Два молодых человека
были на шесть и на четыре года старше будущих учеников: герцог женился
поздно, но разница между испытывающими неловкость кандидатами в ученики и
сыновьями герцога состояла не только в нескольких годах. Оба принца казались
спокойными и уверенными.
Лиам, старший, стоял справа от отца. Это был крепко сложенный блондин.
Его открытая улыбка была как у матери, и всегда казалось, что он вот-вот
рассмеется. Он был одет в ярко-голубую тунику и желтые обтягивающие штаны,
носил коротко подстриженную бородку, такую же светлую, как и отпущенные до
плеч волосы.
Арута отличался от Лиама как темная ночь от яркого дня. Он был такой же
высокий, как брат и отец, но они были крепко сложены, а он был вытянутым,
чуть ли не исхудалым. На нем была коричневая туника и красно-коричневые
обтягивающие штаны. У него были темные волосы и чисто выбритое лицо. Все в
Аруте выражало быстроту. Его сила было в его скорости: скорости в обращении
с рапирой, скорости соображения, в остроумии. Он был сух и часто колок. Лиам
был открыто любим герцогскими подданными, Арута же уважаем, и хотя он
вызывал восхищение своими умениями, к нему не относились тепло.
Вместе два сына отражали сложную натуру их отца: герцогу были
свойственны и живые настроения Лиама, и мрачные Аруты. Они были почти
противоположны в характере, но оба были способными людьми, которые потом
пригодятся герцогству и королевству. Герцог любил обоих своих сыновей.
Герольд снова объявил:
- Принцесса Карлайн, дочь королевского дома.
Стройная грациозная девочка, вышедшая из дверей, была того же возраста,
что и мальчишки стоящие внизу, но в ней уже начала проявляться красота ее
матери и свойственная родившимся властвовать грациозность. Ее бледно-желтое
платье ярко контрастировало с почти черными волосами. Глаза были голубыми,
как у Лиама и как были у их матери, и Лиам просиял, когда она взяла отца под
руку. Даже Арута позволил себе улыбнуться, что он делал очень редко: сестра
ему была очень дорога.
Многие мальчишки замка питали тайную любовь к принцессе - это она часто
оборачивала себе на пользу, когда затевала какие-нибудь проказы - но даже ее
присутствие не могло заставить их забыть о Выборе.
Потом вышла герцогская свита. Паг и Томас видели, что присутствовали
все члены герцогского двора, включая Калгана. Паг несколько раз видел его
мельком в замке после той грозовой ночи; однажды они обменялись несколькими
фразами: Калган спросил, как у него дела; но в основном маг был вне
видимости. Паг немного удивился, увидев мага, потому что тот не считался
полноправным членом герцогского двора, а только советником. Большую часть
времени Калган скрывался в своей башне, вдали от посторонних взоров, и
занимался там тем, чем маги обычно занимаются в таких местах.
Маг оживленно беседовал с отцом Талли, жрецом Асталона Строителя и
одним из старейших помощников герцога. Талли был еще советником отца герцога
и уже тогда казался старым. Сейчас он выглядел древним - по крайней мере, с
точки зрения Пага - но его глаза не выказывали ни малейшего признака
маразма. Замковые мальчишки часто бледнели под взором этих ясных серых глаз.
Его ум и речь тоже были юношескими, и не раз бывало, что мальчишка всеми
силами души желал лучше быть выпоротым кожаным ремнем Мастера Конюшего
Алгона, чем быть выбраненным отцом Талли. Седовласый священник мог своими
язвительными словами почти что содрать с негодяя кожу.
Рядом стоял тот, кто по каждому поводу испытывал гнев Талли. Сквайр
Роланд, сын барона Толберта, одного из вассалов герцога. Он был товарищем
обоих принцев, будучи всего лишь юношей благородного происхождения. Отец
отправил его в Крайди год назад, чтобы он узнал что-нибудь об управлении
герцогством и обучился манерам герцогского двора. Тут Роланд нашел свой
второй дом. Он был хулиганом, но его заразительное чувство юмора и остроумие
несколько сглаживали ответный гнев на его озорные выходки. Чаще всего Роланд
был соучастником принцессы Карлайн во всех проказах, которые она затевала.
Он был высок для своего возраста, у него были светло-каштановые волосы и
голубые глаза. Он был на год старше собравшихся внизу мальчишек и последний
год часто играл с ними, потому что Лиам и Арута часто были заняты
обязанностями по двору. Они с Томасом сначала были конкурентами, потом
крепко подружились, а Паг стал его другом по умолчанию, потому что Томас
был. Паг всегда был рядом. Роланд увидел среди собравшихся мальчишек
суетящегося Пага и слегка кивнул ему и подмигнул. Паг коротко улыбнулся,
потому что хотя он часто был предметом шуток Роланда, как и другие, ему
все-таки нравился дикий молодой сквайр.
Весь двор стоял в ожидании, и герцог заговорил:
- Вчера был последний день одиннадцатого года правления нашего короля
Родрика Четвертого. Сегодня праздник Банаписа. С завтрашнего дня эти
собравшиеся здесь юноши будут считаться гражданами Крайди, более уже не
мальчишками, а учениками и свободными людьми. Теперь мне надлежит спросить
вас, желает ли кто-нибудь отказаться от службы герцогству. Кто-нибудь из вас
хочет этого?
Вопрос был формальным, и ответа не ожидалось, потому что очень немногие
желали покинуть Крайди. Но один мальчик вышел вперед.
- Кто хочет освободиться от службы? - вопросил герольд.
Явно нервничая, мальчик опустил глаза. Прокашлявшись, он сказал:
- Я Роберт, сын Хьюджина.
Паг знал его, но не очень хорошо. Он был сыном плетельщика рыбацких
сетей, городской мальчишка, а они редко встречались с мальчишками из замка.
Паг играл с ним несколько раз и чувствовал, что о нем хорошо заботятся. От
службы отказывались редко, и Пагу, как и другим, было любопытно выслушать
причины.
- Какова твоя цель, Роберт, сын Хьюджина ? - доброжелательно произнес
герцог.
- Ваша светлость, отец не имеет возможности взять меня к себе в
ученики, так как мои четыре брата способны принять это ремесло и продолжить
дело отца, как и многие другие сыновья плетельщиков сетей. Мой старший брат
женат, и у него есть свой сын, так что у моей семьи нет больше для меня
места в доме. И раз я не могу остаться с семьей и учиться ремеслу отца, то я
прошу у вашей светлости позволения стать моряком.
Герцог немного подумал. Роберт был не первым деревенским юно-
шей, которого привлекало море.
- Ты нашел капитана, который согласен взять тебя в команду?
- Да, ваша светлость. Капитан Грегсон, владелец корабля "Зеленая Глубь"
из порта Маргрейв, согласен взять меня.
- Я знаю его, - сказал герцог, слегка улыбнувшись. - Это хороший и
добрый человек. Отправляю тебя к нему на службу и желаю удачи в
путешествиях. Ты будешь желанным гостем в Крайди, когда бы ты не вернулся
сюда со своим кораблем.
Роберт церемонно поклонился и покинул двор. Его участие в Выборе было
закончено. Пага удивил несколько рискованный выбор Роберта. Менее чем за
минуту, парень порвал все связи со своей семьей и домом и стал гражданином
города, которого никогда не видел.
По обычаю, моряк считался гражданином порта приписки своего
корабля. Порт Маргрейв был одним из Вольных Городов Натала на Горьком
море, и теперь это был дом Роберта.
Герцог жестом приказал герольду продолжать.
Герольд объявил первого Мастера. Мореход Хольм назвал имена трех
юношей. Все трое приняли службу, никто не выглядел недовольным. Выбор шел
гладко: никто из мальчишек не отказывался от службы. Каждый из них
становился рядом со своим новым мастером.
К полудню число мальчишек сильно уменьшилось. Паг беспокоился все
больше и больше. Вскоре посреди двора помимо Томаса и Пага осталось только
двое. Все Мастера уже назвали своих учеников, кроме Мастера Мечей и двоих
Мастеров из герцогской свиты. Паг с тревожно бьющимся сердцем изучал стоящих
на крыльце. Два принца смотрели на мальчишек: Лиам - с дружественной
улыбкой, Арута - задумавшись. Принцессе Карлайн вся церемония казалась
неимоверно скучной, и она не делала особых усилий, чтобы это скрыть, и
шепталась с Роландом. Это вызвало осуждающий взгляд леди Марны, ее
гувернантки.
Вперед вышел Мастер Конюший Алгон в коричнево-золотом плаще с вышитой
слева маленькой головой лошади. Мастер Конюший назвал имя Ральфа, сына Дика,
и коренастый сын герцогского конюха пересек двор и встал за своим мастером.
Повернувшись, он снисходительно улыбнулся Пагу. Эти двое никогда не ладили
между собой, и Ральф проводил много времени за тем, что насмехался и мучил
Пага. Когда они вдвоем работали на конюшне под началом Дика, сын конюха
часто подкладывал Пагу свинью, и в ответе за все возникающие трудности
всегда был сирота. Для Пага это было ужасное время, и он скорее отказался бы
от службы, чем согласился до конца жизни работать рядом с Ральфом.
Дворецкий Сэмюэл назвал другого юношу, Джеффри, который теперь станет
замковой прислугой. Паг с Томасом остались одни.
Мастер Мечей Фэннон исполнял в замке функции военачальника, а
также, будучи непревзойденным фехтовальщиком, обучал молодых воинов. Он
шагнул вперед, и Паг замер.
- Томас, сын Мегара, - произнес старый солдат.
Паг ждал, что его имя назовут тоже, но Фэннон шагнул назад, и Томас
подошел и встал рядом с ним. Под всеобщим взглядом Паг вдруг почувствовал
себя маленьким и бедно одетым. Двор показался ему большим, как никогда. Душа
ушла в пятки, когда он понял, что больше не осталось Мастера или члена
свиты, кто не взял себе ученика. Он был единственным, кого не назвали.
Сдерживая слезы, он ждал, когда герцог всех отпустит.
Герцог начал говорить, на его лице было ясно выражено сочувствие к
мальчику, но его прервал другой голос:
- Ваша светлость, будьте так добры.
Все повернулись к Калгану, который вышел вперед и сказал:
- Мне нужен ученик, и я зову Пага, сироту из замка Крайди, к себе в
ученики.
Среди Мастеров послышался ропот. Некоторые говорили, что маг не имеет
права участвовать в Выборе. Герцог суровым взглядом заставил их замолчать.
Никто из Мастеров не бросил бы вызов герцогу Крайдийскому, третьему по
занимаемой должности человеку Королевства. Медленно все повернулись к
мальчику.
- Так как Калган - признанный мастер своего дела, - сказал герцог, - то
выбрать себе ученика - его право. Паг, сирота из замка Крайди, ты принимаешь
службу ?
Паг застыл на месте. Он воображал себя ведущим королевскую армию в бой
рыцарем-лейтенантом или мечтал обнаружить, что он потерянный сын благородной
фамилии. В своих мальчишеских фантазиях он плавал на кораблях, охотился на
чудовищ, спасал нацию. В более спокойных мечтах, он думал, проведет ли он
жизнь, строя корабли, занимаясь гончарным делом или изучая искусство
торговли; размышлял о том, как хорошо он будет владеть этими ремеслами. Но о
чем он никогда не думал, какая мечта никогда не захватывала его фантазии,
так это стать магом.
Он очнулся от ступора, увидев, что герцог терпеливо ждет его ответа.
Паг оглядел лица стоящих перед ним. Отец Талли, как и принц Арута, улыбнулся
ему одной из своих редких улыбок. Лиам слегка кивнул, а Калган внимательно
на него смотрел, и вдруг Паг решился. Это не было полностью правомерным
призывом, но все-таки любое ремесло лучше, чем ничего. Он шагнул вперед,
зацепился за ногой за собственную пятку и упал лицом вниз. Поднявшись, он
наполовину пополз, наполовину побежал к магу. Его падение сняло наступившее
напряжение, и гремящий хохот герцога наполнил двор. Смущенно вспыхнув, Паг
встал рядом с Калганом. Он посмотрел вокруг и увидел, что герцог смотрит на
него. Герцог кивнул раскрасневшемуся Пагу, потом повернулся к ожидающим
конца Выбора.
- Возвещаю, что каждый из присутствующих юношей поручается своему
мастеру и должен подчиняться ему в рамках законов Королевства, и каждый
теперь считается настоящим и полноправным гражданином Крайди. Пусть ученики
следуют за своими мастерами. До праздника. Желаю всем приятного дня. Он
повернулся и предложил дочери левую руку. Она легким движением положила на
нее свою и они вошли в замок между стоящими по сторонам придворными. За ними
пошли принцы и остальные придворные. Паг видел, как Томас уходит за Мастером
Фэнноном в направлении казарм.
Он повернулся к задумавшемуся Калгану. Через мгновение маг сказал:
- Надеюсь, никто из нас не совершил сегодня ошибки.
- Сэр? - спросил Паг, не поняв, что маг имел ввиду. Калган рассеянно
махнул рукой, отчего его бледно-желтое одеяние пошло волнами.
- Не важно, парень. Что сделано, то сделано. Используем же это
наилучшим образом! - он положил руку Пагу на плечо. - Пойдем в башню, где я
живу. Там есть маленькая комната, прямо под моей, где будешь жить ты. Я
намеревался ее использовать для тех или иных дел, но никак не мог выкроить
время, чтобы ее приготовить.
Паг встал, разинув рот:
- Моя собственная комната ?!
Это было неслыханно для учеников. Большинство из них спало в рабочей
комнате их хозяина или в общей комнате. Только когда ученик сам становился
ремесленником, то обычно заводил собственное жилье.
Калган поднял бровь.
- Конечно. Ты не должен все время путаться под ногами. Так я не смогу
ничего делать. Кроме того, магия требует уединения для размышлений. Тебе так
же, как и мне, а возможно, и больше, нужно будет, чтобы тебя не беспокоили,
- он достал свою длинную тонкую трубку из халата и начал набивать ее
табаком, взятым из кисета, который тоже появился откуда-то из халата.
- Давай не будем заниматься обсуждением обязанностей и прочего. Потому
что я, честно говоря, не готовился к твоему обучению. Но вскоре я буду
держать все в своих руках. До тех пор мы будем знакомиться друг с другом.
Согласен?
Паг удивился. Он плохо понимал, о чем говорит маг, несмотря на то, что
ночевал несколько недель назад у него в усадьбе, но он отлично знал, что из
себя представляли Мастера, и никто из них не стал бы спрашивать согласен или
нет ученик с его планами. Не зная что сказать, Паг просто кивнул.
- Отлично, - сказал Калган. - Пойдем в башню и поищем тебе новую
одежду, а потом остаток дня будем праздновать. Потом будет достаточно
времени, чтобы научиться быть учителем и учеником. Улыбнувшись парню,
толстый маг, развернул Пага и увел его.
ДЕЛО ШЛО К ВЕЧЕРУ, было ясно и светло. Легкий ветер с моря немного
смягчал летнюю жару. В замке Крайди и в городе вовсю шли приготовления к
Празднику Банаписа.
Банапис был самым древним праздником, отмечать который начали еще в
незапамятные времена. Его отмечали каждое летнее солнцестояние, в день не
принадлежащий ни к старому, ни к новому году. Банапис, известный под другими
именами и другим народам, согласно легендам, праздновался по всей Мидкемии.
Некоторые считали, что этот праздник пришел от эльфов и гномов, ибо
долгоживущие расы, по слухам, тоже отмечали праздник летнего солнцестояния
все время, которое они помнили. Большинство осуждало эту точку зрения по той
простой причине, что считало, что люди вряд ли переняли бы что-нибудь у
эльфов или гномов. По слухам, жители северных земель, племена гоблинов и
кланы Братства Темного Пути тоже праздновали Банапис, хотя никто и не
сообщал, что видел такое праздненство.
Двор был весь занят. Были сооружены огромные столы, на которых должна
была помещаться самая разнообразная еда, которую заготавливали больше
недели. Гигантские бочки гномьего эля, привезенного из Каменной Горы, были
выкачены из погребов. Рабочие, "встревоженные хрупким видом бочек", стали
быстро их опустошать, чтобы они ненароком не сломались под тяжестью эля.
Мегар вышел из кухни и гневно закричал:
- Оставьте! А то ничего не останется к празднику. На кухню, болваны!
Еще много работы.
Рабочие ворча ушли, и Мегар наполнил большую пивную кружку, чтобы
убедиться, что эль был достаточно холодным. Опустошив ее, он удовлетворился,
тем, что все было, как надо, и вернулся на кухню.
Официального начала праздника не было. Обычно люди и еда, ви-
но и эль собирались до тех пор, пока не было достигнуто достаточное
количество, и тогда немедленно все празднующие принимались за еду.
Паг выбежал из кухни. Как выяснилось, теперь у него был короткий путь
из северной башни мага через кухню, которым он пользовался чаще, чем
главными воротами замка. Сияя от радости, он бежал через двор в новой тунике
и штанах. У него никогда не было такого роскошного наряда, и он спешил
показать его своему другу Томасу.
Он застал Томаса выходящим из казарм. Тот также торопился,
как и сам Паг. Встретившись, они заговорили оба сразу:
- Смотри, у меня новая туника!
- Смотри, у меня воинский плащ!
Затем они оба остановились и рассмеялись.
Томас успокоился первым:
- Прекрасная одежда, Паг, - сказал он, щупая дорогой материал красной
туники. - И цвет тебе идет.
Паг в свою очередь похвалил наряд Томаса, потому что в
коричнево-золотом воинском плаще он производил поразительное впечатление. Не
важно, что под ним он носил обычную домотканую тунику и штаны. Он не получит
военной формы, пока Мастер Фэннон не удовлетворится его умениями воина.
Двое друзей бродили от одного ломящегося от яств стола к другому. У
Пага текла слюнка от аппетитных запахов, носящихся в воздухе. Они подошли к
столу, на котором лежала кипа мясных пирогов, с еще дымящимися корочками,
острый сыр и горячий хлеб. Около стола стоял мальчишка с мухобойкой,
прислуживающий на кухне. Его задачей было охранять еду от вредителей: как от
насекомых, так и от проголодавшихся учеников. Как и в большинстве других
ситуаций, в отношениях караульного и старших учеников строго блюлись
традиции. Угрожать или силой отнимать пищу у младшего мальчика не
допускалось мальчишеским кодексом. Но пользоваться своей скрытностью,
скоростью и хитростью считалось приличным.
Паг и Томас с интересом следили за мальчишкой по имени Йон, который
больно ударил мухобойкой по рукам юного ученика, пытающегося стащить большой
пирог. Кивком Томас послал Пага на другой ко-
нец стола. Паг прошествовал в поле зрения Иона, тот внимательно за ним
наблюдал. Внезапно Паг притворно бросился к столу, и Ион двинулся по
направлению к нему. Вдруг Томас схватил со стола пирог и исчез, прежде чем
мухобойка начала опускаться. Отбегая, они слышали горестные крики мальчишки,
чей стол они ограбили.
Оказавшись на безопасном расстоянии, Томас вручил Пагу половину пирога.
Тот засмеялся:
- Спорим, у тебя самая быстрая рука в замке!
- Да, мы удачно его перехитрили!
Они рассмеялись. Паг запихнул свою половинку пирога в рот. Он был
изысканно приправлен, и особый вкус ему придавал контраст между соленой
свиной начинкой и сладкой корочкой из слоеного теста.
С бокового двора послышались звуки труб и барабанов: герцогские
музыканты приближались к главному двору. К тому моменту, как они появились в
воротах, по толпе прошел молчаливый сигнал. Кухонные мальчишки начали
выдавать празднующим деревянные тарелки и кружки, полные эля или вина.
Мальчишки рванулись к первому столу. Рост и скорость Пага и Томаса была
им на выгоду, и прорвавшись через толпу, они набрали всевозможной пищи и по
кружке пенящегося эля.
Они нашли относительно тихий уголок и жадно набросились на еду. Паг
впервые попробовал эль и был удивлен его крепким, слегка горьким вкусом.
Проходя внутрь, он создавал приятное тепло. Попробовав еще раз, Паг решил,
что эль ему понравился.
Герцог и его семья смешались с простолюдинами. Другие придворные также
стояли в линии перед столами. Сейчас не было ни церемоний, ни ритуалов, ни
титулов. Каждый получал еду, как только приходил, потому что в день летнего
солнцестояния все в равной мере делили щедроты урожая.
Паг мельком увидел принцессу, и его грудь слегка сжалась. Она сияла от
комплиментов, которые делали ей многие мальчики. На ней было красивой синее
платье и простая широкополая шляпа того же цвета. Она благодарила каждого
автора лестного замечания, моргая темными густыми ресницами и широко
улыбаясь.
На дворе появились жонглеры и клоуны - первая из трупп бродячих
артистов, находящихся в этот день в городе. Актеры другой труппы возводили
сцену на городской площади, чтобы вечером показать представление.
Праздненство продлится до завтрашнего утра. Паг вспомнил, что в прошлом
году, некоторых мальчишек на следующий день пришлось освободить от
обязанностей, так как они были не в состоянии работать: болела голова или
живот. Он был уверен, что завтра будет то же самое.
Паг с нетерпением ожидал вечера: обычно в Банапис, по вечерам,
выбранные днем ученики ходили по разным домам, принимали поздравления и
кружки эля. Также это было походящее время для встреч с городскими
девочками. Ухаживания были и в другие дни, но на них обычно смотрели хмуро.
В Банапис же матери были менее бдительны. Теперь у юношей были ремесла, и
они рассматривались не как надоедливые проказники, а скорее, как возможные
зятья. Были случаи, когда мать наоборот считала, что ее дочь должна
использовать свои природные дары, чтобы отхватить юного мужа. Паг был низким
и выглядел младше своих лет, и поэтому он не получал много внимания от
девочек. Томас, однако, был весьма и весьма популярным, и в последнее время
Пага настораживало то, что Томаса замечала то одна, то другая девочка. Паг
был еще достаточно юным, чтобы считать все это чепухой, но достаточно
взрослым, чтобы заинтересоваться этим.
Паг с невероятно набитым ртом смотрел по сторонам. Мимо проходили люди
из замка и из города, поздравляя учеников и желая им нового года. Паг
почувствовал гордость. Он был учеником, несмотря на то, что Калган,
казалось, совершенно не знает, что с ним делать. Он наелся от пуза и слегка
опьянел, из-за чего чувствовал себя очень хорошо. И, самое важное, он был
среди друзей. "Что может быть в жизни лучше?" - подумал он.
3. ЗАМОК
Паг, надувшись, сидел на своей койке.
Огненный дрейк Фантус двинул голову вперед, приглашая Пага почесать ему
брови. Видя, что ничего не добьется, дрейк отошел к башенному окну, выпустил
с недовольным фырком облачко черного дыма и вылетел в окно. Паг не заметил
его отлета, так он был погружен в свои проблемы. Казалось, что с тех пор,
как он четырнадцать месяцев назад стал учеником Калгана, все, что он ни
делал, шло не так.
Он лег на спину, закрыв глаза рукой; чувствовался запах соле-
ного морского бриза, дующего через окно, а солнце грело ноги. Все в его
жизни изменилось к лучшему с начала его ученичества, кроме единственной, но
самой важной вещи - его занятий.
Все эти месяцы Калган учил его основам магического искусства, но что-то
сводило на нет все его усилия. Теорию и основные понятия Паг постигал быстро
и хорошо. Но всякий раз, когда он пытался применить свои знания на практике,
казалось, что-то удерживало его. Как будто часть его сознания отказывалась
работать с магией, как будто была преграда, все время останавливающая его в
одной и той же точке концентрации заклинания. Каждый раз, когда он пытался
это сделать, он чувствовал, что приближается к этой точке, как всадник на
упрямой лошади, но преодолеть барьер не мог.
Калган успокаивал его, говоря, что со временем все это пройдет само.
Маг всегда сочувствовал мальчику, никогда выговаривал ему за то, что у него
не получалось лучше, потому что знал, что парень старается.
Из задумчивости Пага вывел звук открывающейся двери. Подняв голову, он
увидел входящего отца Талли с большой книгой под мышкой. Шелестя белой
рясой, тот закрыл дверь.
- Паг, пора начинать урок письма, - он остановился, увидев удрученное
настроение мальчика. - В чем дело, парень?
Паг полюбил старого жреца Асталона. Он был строгим учителем, но
справедливым. Он хвалил парня за успехи, но не меньше и ругал за неудачи. Он
быстро соображал, имел хорошее чувство юмора и всегда был готов отвечать на
вопросы, какими бы глупыми они не казались Пагу.
Поднимаясь на ноги, Паг вздохнул.
- Не знаю, святой отец. Просто у меня, кажется, ничего не получается.
Все, за что я ни берусь, я ухитряюсь испортить.
- Не может быть, Паг, что все так страшно, - сказал жрец, положив руку
Пагу на плечо. - Почему бы тебе не рассказать мне, что тебя беспокоит, а
поучиться писать мы сможем и в другое время, - он подвинул стул к окну и,
садясь, оправил рясу.
Паг заметно вырос за последний год, но все-таки еще был маленьким.
Плечи немного начали расширяться, на лице стали появляться черты мужчины,
которым он когда-то будет. Он имел удручающий вид в домотканой тунике и
штанах: его настроение было таким же серым и мрачным, как и ткань, которую
он носил. В его комнате, обычно аккуратно убранной, сейчас был кавардак,
везде валялись свитки и книги, отображая беспорядок, царящий у него в
голове.
Некоторое время Паг сидел молча, но увидев, священник тоже ничего не
говорит, он начал:
- Помните, я вам рассказывал, что Калган пытался научить меня трем
основным приемам, как успокоить сознание, так что можно концентрировать
заклинание без стресса? Так вот, эти упражнения я освоил уже несколько
месяцев назад. Теперь я могу привести сознание в покой в считанные секунды,
не особо напрягаясь. Но это все, дальше дело не идет.
- Что ты имеешь в виду?
- После этого надо научить сознание делать непривычные для него вещи,
такие, как думать только о чем-то одном и ни о чем другом, или вообще ни о
чем не думать, что довольно сложно. Большую часть времени я могу делать эти
вещи, но иногда я чувствую, будто у меня в голове есть какие-то силы, все
рушашие и требующие, чтоб я делал по-другому. Как будто там происходит
что-то кроме того, что мне предсказывал Калган.
- Каждый раз, когда я пытаюсь сконцентрировать одно из простеньких
заклинаний, которым научил меня Калган, таких, как двигать предметы,
поднимать себя с земли, эти вещи в моей голове нахлестывают на мою
сосредоточенность и я теряю контроль. Я не могу освоить даже самое простое
заклинание, - Паг дрожал: это был первый раз, когда он говорил об этом с
кем-то, кроме Калгана. - Калган просто говорит, чтоб я не сдавался и не
беспокоился, - чуть не плача, продолжил он. - У меня есть талант. Калган
говорит, что понял это с самой первой нашей встречи, когда я посмотрел в
кристалл. Вы мне тоже говорили, что у меня есть талант. Но я просто не могу
заставить заклинания работать, как они должны.
- Паг, - сказал священник, - у магии много свойств, и мы плохо
понимаем, как она работает, даже те, кто ей занимается. В храмах нас учат,
что магия - это дар богов, и мы принимаем это на веру. Мы не понимаем, как
это может быть, но мы и не задаемся таким вопросом. Например, каждый орден
искусен в своей области магии. Я способен к магии, к которой не способны
члены других орденов. Но никто не может сказать почему.
(Прим. пер.- Орден - (на Мидкемии) жрецы, служащие одному богу.)
- Маги имеют дело с магией другого рода, и их работа отличается от
того, чем мы занимаемся в храмах. Многое из того, что они делают, мы делать
не можем. Это они изучают искусство магии, ищут ее природу и свойства, но
даже они не могут сказать, как она работает. Они знают лишь то, как ее
использовать, и передают это знание ученикам, как Калган передает его тебе.
- Пытается передать мне, святой отец. Мне кажется, он мог неправильно
меня оценить.
- Я так не думаю, Паг. Я немного разбираюсь в этих вещах, и с тех пор,
как ты стал учеником Калгана, я чувствовал растущую в тебе силу. Возможно,
ты позже придешь к ней, как другие, но я уверен что ты найдешь правильный
путь.
Паг не успокоился. Он не спрашивал мнения мудрого жреца, но чувствовал,
что он может ошибаться.
- Надеюсь, что вы правы, святой отец. Просто я не понимаю, что со мною
не так.
- Я думаю, что знаю, что не так, - донесся голос от двери. Вздрогнув,
Паг и отец Талли повернулись, и увидели Калгана, стоящего в дверях. Его
голубые глаза выражали беспокойство, а брови были сведены к переносице,
образуя букву "V". Ни Паг, ни Талли не слышали, как открылась дверь.
- Иди сюда, Паг, - сказал маг слегка двинув рукой к себе. Паг подошел к
магу, который положил обе ладони ему на плечи.
- Мальчики, сидящие в своих комнатах день за днем и страдающие оттого,
что у них ничего не получается, как раз и делают так, чтоб у них ничего не
получалось. Я даю тебе день для отдыха. Сегодня суббота, и поэтому на улице
должно быть полно мальчишек, которые помогут тебе в любых неприятностях,
какие только могут найти мальчишки, - он улыбнулся, и его ученик
почувствовал облегчение. Тебе нужно отдохнуть от учебы. Теперь иди.
Говоря так, он шутя легонько ударил мальчика по голове, после чего тот
побежал вниз по лестнице. Подойдя к койке, Калган опустил на нее свое
тяжелое тело и посмотрел на священника.
- Мальчишки, - сказал Калган, качая головой. - Устраивается праздник,
им дается знак ремесла, и они вдруг ждут, что станут мужчинами. Но они все
еще мальчишки. Несмотря на все их старания, они все-таки действуют, как
мальчишки, а не мужчины, - он вытащил трубку, и начал наполнять ее. - Маги
считаются молодыми и неопытными в тридцать лет, но в остальных ремеслах
тридцать лет - возраст, когда человек уже мастер или ремесленник, вероятнее
всего готовящий своего собственного сына к Выбору, - он поднес скрученную
бумажку к еще тлеющим в камине Пага углям и зажег трубку.
Талли кивнул:
- Я понимаю, Калган. Служение богам тоже призвание старого человека.
Когда я был в возрасте Пага, мне предстояло еще тринадцать лет быть
послушником в храме и иметь над собой наставника, старый жрец наклонился
вперед. - Калган, так что насчет его проб-
лемы?
- Парень прав, как ты знаешь, - с расстановкой произнес Калган. - Тому,
что он не может применять знания, которые я пытался ему дать, нет
объяснения. Меня удивляет то, что он делает со свитками и устройствами. У
парня есть дар к этим вещам, я бы побился об заклад, что у него задатки
чрезвычайно искусного мага. Но эта неспособность использовать свою
внутреннюю силу...
- Ты думаешь, что найдешь решение?
- Надеюсь. Очень не хотелось бы освобождать его от ученичества. Это для
него было бы тяжелее, чем если б я его вообще не выбирал, - на его лице
читалось неподдельное беспокойство. - Это очень странно, Талли. Думаю, ты
согласишься с тем, что у него огромные возможности и великий талант. Как
только я увидел, как он использует кристалл в моей хижине ночью, я впервые
за многие годы понял, что наконец нашел ученика. Когда никто из мастеров не
выбрал его, я понял, что по воле судьбы наши пути пересеклись. Но в его
голове есть что-то еще, что-то, чего я раньше не встречал, что-то
могущественное. Я не знаю, что это, Талли, но оно отвергает мои упражнения,
как будто они какие-то...неправильные или...вредные для него. Не знаю, как
объяснить происходящее с Пагом лучше. Простого объяснения нет.
- Ты думал о том, что сказал парень? - спросил священник, выглядевший
сильно обеспокоенным.
- Ты имеешь в виду, о том, что я ошибаюсь?
Талли кивнул. Калган отмел вопрос движением руки.
- Талли, ты знаешь о природе магии столько же, сколько я, может даже
больше. Твой бог не зря называется Богом-Принесшим-Порядок. Твой орден
открыл многое из того, что управляет этим миром. Ты хоть какое-то мгновение
сомневался, что у парня есть талант?
- Талант - нет, но его возможности сейчас под вопросом.
- Хорошо сказано, как всегда. Ну тогда, может, у тебя есть идеи? Может,
сделать из парня священника?
Талли выпрямился, на лице было осуждение:
- Ты знаешь, Калган, что служение богам - призвание.
- Расслабься, Талли. Я пошутил, - он вздохнул. - И все-таки, если у
него нет призвания священника, и он не может освоить магическое искусство,
то что мы можем сделать с его природными способностями?
Талли некоторое время молча думал над вопросом, после чего сказал:
- Ты думал о потерянном искусстве?
Глаза Калгана расширились.
- Эта старая легенда? - Талли кивнул. - Сомневаюсь, что найдется маг,
который не размышлял бы о легенде о потерянном искусстве. Если бы оно
существовало, то это оправдало бы многие ошибки в нашем ремесле, - он
посмотрел на Талли сузившимися глазами, показывая свое неодобрение, - но
легенд много. Переверни любой камешек на берегу моря - и вот тебе легенда. Я
предпочитаю искать реальные причины нашим ошибкам, а не сваливать их по
древнему суеверию на какое-то потерянное искусство.
Лицо Талли посуровело, а интонация стала ругательной:
- В храмах, мы не считаем это легендой, Калган! Это считается частью
истины, открытой богами первым людям.
Раздраженный интонацией Талли, Калган взорвался:
- У вас считалось, что земля плоская, пока Ролендирк - маг, напоминаю
тебе, - не направил свое магическое зрение за горизонт, ясно показывая, что
она круглая! Это было с начала времен известно каждому моряку или рыбаку,
который хоть раз видел, что парус появляется из-за горизонта раньше, чем сам
корабль! - почти что прокричал он.
Увидев, что Талли был уязвлен напоминанием о давно отвергнутых
церковных канонах, Калган понизил голос:
- При всем к тебе уважении, Талли, не учи ученого. Я знаю, твой орден
очень любит спорить, и половина братьев покатывается со смеху, когда слышит,
как чрезвычайно серьезные молодые послушники обсуждают богословские вопросы,
оставленные в стороне столетие назад. Кроме того, разве легенда о потерянном
искусстве не ишапийский догмат?
Талли в свою очередь бросил на Калгана осуждающий взгляд. Он сказал с
иронией:
- Твое религиозное образование все еще хромает, Калган, несмотря на
некоторое понимание внутренних дел нашего ордена, - он слабо улыбнулся. -
Тем не менее, ты прав насчет спорных религиозных вопросов. Большинство из
нас находит их забавными, потому что мы помним, как серьезно мы относились к
ним, как крепко держались за них, когда были послушниками, - Его голос стал
более серьезным. - Но я не шучу, говоря, что твое образование хромает. У
ишапийцев есть некоторые странные верования, это так, и это орден, стоящий
отдельно от остальных, но это также и самый древний орден из известных,
считающийся главным в вопросах разницы в вероисповеданиях.
- Ты хочешь сказать, религиозных войн, - сказал Калган, иронично
фыркнув.
Талли проигнорировал этот комментарий.
- Ишапийцы - хранители древнейших знаний и истории Королевства, и у них
самая большая в Королевстве библиотека. Я был в библиотеке их храма в
Крондоре, она производит глубочайшее впечатление.
Калган улыбнулся и с ноткой снисхождения сказал:
- А я, Талли, просмотрел книжные полки Сартского Аббатства, которое в
десять раз больше. И что с того?
- А то, что что бы ты ни говорил об ишапийцах, но когда они объявляют
что-то историческим фактом, они обычно могут предъявить древние книги,
доказывающие их мнение.
- Нет, - сказал Калган, отодвигая комментарий Талли движением руки. - Я
вовсе не отношусь к твоим или еще чьим-то верованиям несерьезно, но я не
могу согласиться с этим вздором о потерянном искусстве. Я мог бы поверить в
то, что Паг может быть как-то больше настроен на раздел магии, о котором я
ничего не знаю, возможно, что-то использующее духовное колдовство или
иллюзии - области, говоря о которых, я с радостью соглашусь, что знаю о них
мало - но я не могу согласиться с тем, что он никогда не освоит это ремесло
из-за давно исчезнувшего бога магии, умершего в Войнах Хаоса! Нет, есть
какие-то еще неизвестные нам сведения. Слишком много в нашем искусстве
ошибок и неточностей, чтоб считать наше понимание магии хотя бы относительно
полным. Но если Паг не может учиться магии, то только потому, что я плохой
учитель.
Талли теперь смотрел на Калгана свирепо, вдруг поняв, что маг обдумывал
не возможные ошибки Пага, а свои собственные ошибки.
- Это глупо. Ты одаренный человек, и если б это я открыл, что у Пага
есть талант, я не мог бы пожелать для него лучшего учителя, чем ты. Но не
может быть ошибок, если ты не знаешь, чему его надо учить.
Калган начал было возражать, но Талли прервал его.
- Нет, дай мне договорить. Нам не хватает понимания. Ты, кажется,
забыл, что были другие такие же, как Паг, дикие таланты, не способные
справиться со своим даром, другие, у которых не получилось стать
священниками или магами.
Калган курил трубку сосредоточенно сведя брови вместе. Вдруг он
рассмеялся. Талли проницательно посмотрел на мага. Калган успокаивающе
повернул руки с трубкой в одной из них ладонями к Талли.
- Мне вдруг пришла в голову мысль о том, что если свинопас не может
научить своего сына семейному призванию, он может все свалить на кончину
бога свиней.
Глаза Талли расширились, когда он услышал такие, почти богохульные
слова, но потом он тоже отрывисто рассмеялся.
- Это один из спорных религиозных вопросов!
Оба долго смеялись над этим, освобождаясь от напряжения. Талли вздохнул
и встал.
- И все-таки не отмахивайся от того, что я сказал, Калган. Паг может
быть одним из таких диких талантов. И возможно, тебе придется смириться с
судьбой и отпустить его.
Калган печально покачал головой.
- Я отказываюсь верить, что есть какое-то простое объяснение тех,
других ошибок, Талли. А также трудностей Пага. Ошибки в каждом мужчине и
каждой женщине, а не в природе вселенной. Я часто чувствовал, что наши
ошибки относительно Пага кроются в непонимании правильного подхода к нему.
Возможно, лучше было бы найти для него другого учителя, который может
высвободить его способности.
Талли вздохнул.
- Я уже сказал, что я думаю по этому поводу. Не могу тебе посоветовать
ничего, кроме того, что я сказал. К тому же, как говорится, плохой учитель
лучше, чем никакого учителя вообще. Каково бы было парню, если бы его никто
не выбрал для обучения?
Калган вскочил со стула.
- Что ты сказал?
- Я сказал: "Каково бы было парню, если бы его никто не выбрал для
обучения?"
Калган смотрел в пространство, его глаза, казалось, потеряли
сосредоточенность. Он начал неистово курить трубку. Посмотрев некоторое
время, Талли спросил:
- Что такое, Калган?
- Я не уверен, Талли, но, возможно, ты подал мне идею, - сказал Калган.
- Какую идею?
Калган отмахнулся от вопроса.
- Я не совсем уверен. Дай мне время немного обдумать ее. Но рассмотри
свой вопрос по-другому: как первые маги научились использовать свою силу?
Талли сел, и оба начали обдумывать вопрос в тишине. В окно доносились
звуки играющих мальчишек, заполнивших вест двор замка.
КАЖДУЮ СУББОТУ МАЛЬЧИКАМ и девочкам, работавшим в замке, было позволено
проводить вторую половину дня так, как они считали нужным. Мальчики
ученического возраста и младше были шумной и буйной компанией. Девочки
прислуживали дамам замка: чистили, шили и помогали на кухне. Всю неделю они
работали от рассвета до заката, и даже больше, но в шестой день недели они
собирались во дворе замка около сада принцессы. Большинство мальчишек играли
в грубую игру плотно завязанным шнурками кожаным мячом. В пылу игры
случались толчки, крики, удары и случайные драки. Все носили самую старую
свою одежду, потому что дыры и пятна крови и грязи были обычным делом.
Девочки сидели вдоль нижней стены сада принцессы, сплетничая о дамах
герцогского двора. Почти всегда они надевали лучшие юбки и блузки, а их
неоднократно вымытые и причесанные волосы сияли. И мальчики, и девочки
старательно делали вид, что не замечают друг друга. И обе компании делали
это одинаково неубедительно.
Паг прибежал во двор, где уже шла игра. Как всегда, Томас был в центре
драки за мяч. Его рыжеватые волосы, развевались, словно знамя, он громко
смеялся, радостно перекрикивая шум, как будто случайная боль от ударов и
чужих локтей делала состязание лишь более стоящим. Он пробежал через толпу
мальчишек и ударил мяч в воздухе, стараясь не наступить на ноги тем, кто
хотел поймать его. Никто точно не знал, ни как появилась эта игра, ни точных
ее правил, но мальчишки играли с боевой напряженностью, как их отцы много
лет назад.
Паг вбежал на поле и подставил Ральфу подножку, как раз тогда, когда
тот собирался ударить Томаса сзади. Ральф упал в кучу борющихся мальчишек, и
Томас освободился. Он побежал к цели и, бросив мяч перед собой, отправил его
в большую перевернутую бочку, заработав очко. Пока остальные мальчишки
кричали, поздравляя Томаса, Ральф поднялся на ноги, оттолкнул в сторону
стоящего перед ним мальчика и оказался прямо перед Пагом. Свирепо глядя
из-под густых бровей, он плюнул в Пага и сказал:
- Если ты сделаешь это еще раз, я тебе переломаю ноги, косоглазка!
Так называли птицу, обладающую общеизвестно отвратительными привычками,
из которых далеко не худшей было оставлять яйца в чужих гнездах, так что
вылупившийся из него птенец будет выращен другими птицами. Паг не собирался
позволять Ральфу безнаказанно оскорблять себя. Он был раздражен своими
неудачами в учебе, и поэтому сегодня был очень чувствителен к таким вещам.
Подпрыгнув, он закинул руку на шею коренастого мальчишки. Правым
кулаком он ударил Ральфа в лицо и почувствовал, что разбил ему нос с первого
же удара. Почти сразу же оба мальчишки оказались катающимися по земле. Начал
сказываться больший вес Ральфа, и вскоре он уже сидел у Пага на груди и бил
его толстыми кулаками в лицо.
Томас, беспомощный, стоял рядом, потому что, как он ни хотел помочь
другу, мальчишеский кодекс чести был таким же строгим и нерушимым, как
дворянский. Если бы он вмешался, чтобы помочь Пагу, тот бы не никогда не
перенес позора. Томас прыгал вверх и вниз, подбадривая Пага, морщась, каждый
раз, когда Ральф бил Пага, как будто он сам чувствовал удары.
Паг, извиваясь, пытался выбраться из-под Ральфа, и поэтому много ударов
попадало в грязь, а не в лицо Пага. Однако достаточное количество поражало и
цель, так что Паг вскоре почувствовал головокружение и отчужденность от
избиения. Он слышал крики как бы издалека, а удары Ральфа, казалось, не
причиняли боли. Все у него перед глазами поплыло красным и желтым, и он
почувствовал, что вес исчез с его груди.
Через мгновение зрение пришло в порядок, и Паг увидел принца Аруту,
стоящего над ним и крепко держащего Ральфа за шиворот. Пока еще не такой
сильный, как его брат или отец, принц все-таки мог держать Ральфа достаточно
высоко, чтобы носки башмаков юного конюха едва касались земли. Принц
улыбнулся, но без радости или иронии.
- Мне кажется, парень получил достаточно, - сказал он тихо. В его
глазах стало появляться свирепое выражение.
- Ты согласен?
Его холодный тон давал понять, что он не спрашивал мнения Ральфа. Из
носа Ральфа все еще текла кровь от первого удара Пага. Он выдавил звук,
который принц принял за знак согласия. Арута отпустил воротник Ральфа и юный
конюх упал на спину, вызвав смех окружающих. Принц нагнулся и помог Пагу
подняться.
Поддерживая шатающегося мальчика, Арута сказал:
- Я восхищен твоей смелостью, юноша, но нельзя же, чтоб из лучшего
юного мага герцогства выбили все мозги, не так ли?
Он говорил лишь слегка насмешливым тоном, а Паг оцепенел, так что мог
только стоять и таращиться на младшего сына герцога. Принц слегка ему
улыбнулся и передал подошедшему с мокрой тряпкой в руке Томасу.
Паг вышел из тумана, когда Томас вытер его лицо тряпкой, и почувствовал
себя даже хуже, когда увидел, что принцесса с Роландом, к которым
возвращался Арута, стоят лишь в нескольких метрах. Получить взбучку перед
девчонками замка было достаточно плохо; быть избитым деревенщиной вроде
Ральфа перед принцессой было катастрофой.
Испустив стон, который не мог помочь его физическому состоянию, Паг
постарался выглядеть так же, как остальные. Томас грубо взял его за плечи:
- Не переживай так сильно. Ты был не так уж и плох. Во всяком случае,
большая часть этой крови принадлежит Ральфу. Завтра его нос будет выглядеть
как здоровенный перезрелый красный кочан капусты.
- Так же, как и моя голова.
- С твоей головой не так плохо. Фингал, может два, раздутая щека. В
целом ты все делал достаточно хорошо, но в следующий раз, когда захочешь
подраться с Ральфом, подожди, пока чуть-чуть подрастешь, хорошо?
Паг смотрел, как принц уводил сестру с поля боя. Роланд широко ему
улыбнулся и Паг захотел умереть.
ПАГ И ТОМАС вышли из кухни, держа в руках тарелки с ужином. Был теплый
вечер, и они предпочли прохладный океанский бриз жаре кухни. Они сели на
крыльцо, и Паг подвигал своей челюстью из стороны в сторону. Он попробовал
откусить кусок баранины и отставил тарелку в сторону. Томас посмотрел на
него.
- Не можешь есть?
Паг кивнул.
- Слишком болят челюсти, - он наклонился вперед и поставил локти на
колени, а подбородок подпер кулаками. - Не надо было беситься. Тогда бы я
получил меньше.
С полном пищи ртом Томас сказал:
- Мастер Фэннон говорит, что солдат никогда не должен терять головы,
иначе в самом деле лишится ее.
Паг вздохнул.
- Калган тоже говорил что-то вроде этого. У меня есть некоторые
упражнения, с помощью которых я могу расслабиться. Надо было их
использовать.
Томас проглотил огромный кусок пищи.
- Заниматься у себя в комнате - это одно, а применять те же упражнения,
когда кто-то оскорбил тебя прямо в лицо, - совсем другое. Я думаю, что
действовал бы так же.
- Но ты бы его победил.
- Вероятно. Поэтому Ральф никогда бы на меня и не пошел, то, как он
говорил, показывало, что он не хвастался, а просто говорил то, что есть на
самом деле. - И все-таки, ты все делал правильно. Нос капустой теперь дважды
подумает, прежде, чем приставать к тебе снова. Я думаю, так все и обстоит.
- Что ты имеешь в виду?
Томас поставил тарелку и рыгнул. Удовлетворенный звуком, он сказал:
- С задирами всегда так: можешь ты или нет им врезать, не имеет
значения. Важно, можешь ли ты подняться против них. Ральф может быть
большим, но он трус, несмотря на хвастовство. Теперь он переметнется на
более маленьких мальчиков и немного к ним попристает. Не думаю, что он
захочет еще чего-нибудь от тебя. Ему не нравится цена, - Томас тепло и
широко улыбнулся Пагу. - Тот первый удар, что ты ему дал был прекрасен.
Прямо в нос!
Паг почувствовал себя немного получше. Томас посмотрел на его
нетронутый ужин.
- Ты будешь это есть?
Паг посмотрел на тарелку. Она была наполнена горячей бараниной, зеленью
и картошкой. Несмотря на аромат, исходящий от нее, Паг не чувствовал
никакого аппетита.
- Нет, можешь взять.
Томас поднял тарелку и начал пихать пищу в рот. Паг улыбнулся. Томас
никогда не знал меры в еде.
Паг опять посмотрел на стену замка.
- Я чувствовал себя таким дураком!
Томас перестал есть. Его рука, полная мяса, была на полпути ко рту. Он
смотрел на Пага некоторое время.
- Ты тоже?
- Я тоже что?
Томас рассмеялся:
- Ты смущен, потому что принцесса видела, как Ральф задал тебе взбучку!
- Не взбучку! Я дал столько же, сколько получил!
- Ага! Так я и знал. Это принцесса, - воскликнул Томас.
Сдавшись, Паг прислонился к стене.
- Думаю, что да.
Томас не говорил ничего, и Паг посмотрел на него. Он доканчивал обед
Пага. Наконец Паг сказал:
- Я полагаю, она тебе не нравится?
Томас пожал плечами. Откусив мяса, он сказал:
- Наша леди Карлайн достаточно хорошенькая, но я знаю свое место. Во
всяком случае, я положил глаз на кое-кого другого.
Паг выпрямился.
- На кого? - спросил он с любопытством.
- Не скажу, - ответил Томас с лукавой улыбкой.
Паг рассмеялся.
- Неала, верно?
У Томаса отвисла челюсть.
- Как ты узнал?
Паг попытался принять загадочный вид.
- У нас, магов, свои способы.
Томас фыркнул.
- Какой ты маг! Такой же, как я - рыцарь-капитан королевской армии.
Скажи, как ты узнал?
Паг рассмеялся.
- Здесь нет ничего таинственного. Каждый раз, когда ты видишь ее, ты
начинаешь важничать в этом своем военном плаще и задираешь нос, как петух.
- Ты думаешь, она меня раскусила, да? - озабоченно спросил Томас.
Паг улыбнулся как хорошо откормленный кот.
- Она тебя не раскусила. Я уверен, - он сделал паузу. - Если она сама
слепая, а остальные девчонки не показали ей это уже сто раз!
На лице Томаса появилось удрученное выражение.
- Что должна думать девушка?
- Кто знает, что они думают? Скорее всего, ей это нравится.
Томас глубокомысленно посмотрел на тарелку.
- Ты когда-нибудь думал о женитьбе?
Паг заморгал, как сова на ярком свету.
- Я... Я никогда не думал об этом. Я не знаю, женятся ли маги. Думаю,...
