Филипп Фармер. Дэйр
страница №6
...агородной латынью. Священники говорят, что мы просто взялинесколько латинских слов и выражений, чтобы облагородить английский...
- Джек, пойми, я не языковед, но кое-что об этом знаю. И я могу
свести тебя с теми из наших, кто знает намного больше. Да и двое ваших
священников независимо друг от друга отмечали родство трех языков. Одному
пригрозили отлучением, и он замолчал; другой ушел в кадмусы.
- Р-ли, родная, не думай, что я спорю с тобой со злости или не верю
тебе. Просто... все это так невероятно и неожиданно...
Вдруг дракониха зашипела и попыталась вскочить; потолок убежища был
низковат для нее, и Мар-Кук замерла, пригнувшись:
- Тсс! Тихо! Снаружи кто-то есть...
Все трое - Р-ли, Джек и Полли - приготовили луки и стали напряженно
вглядываться в наружную темноту, еще более плотную из-за отблесков костра
внутри убежища.
- Кто это может быть? - тихонько спросила сирена у Мар-Кук.
- Не знаю. Я пока не чувствую запаха, только слышу их.
- Их?
- Их. Там больше, чем один. Хотела бы я сейчас быть подальше отсюда,
подальше от этого крохотного лаза в камнях! Здесь чувствуешь себя в
капкане.
В этот момент под дикий хор воплей и визга, отбрасывая жуткие,
изломанные тени, в отсветах огня перед входом появились пять или шесть
пугающих фигур.
Тела незваных гостей отдаленно напоминали человеческие, только с
несоразмерно длинными руками, широкими плечами и необъятной грудной
клеткой; кроме того, они были покрыты густой длинной шерстью. Морды
пришельцев - с массивными выступающими челюстями, уродливыми хрящеватыми
носами и оттопыренными, почти квадратными, ушами - тоже до глаз заросли
светлым волосом, на фоне которого странно выделялись огромные звериные
глаза под темными косматыми бровями.
В проем влетели деревянные, обожженные на концах, копья. Им ответили
стрелы трех луков. Все три стрелы нашли свои цели: невозможно было
промахнуться по широченным силуэтам. Нападавшие исчезли.
- Мандрагоры! - выдохнула Р-ли.
Мар-Кук прорычала, что она сейчас выйдет наружу, что ей неохота
сидеть в этой каменной ловушке. Остальные не стали спорить, сгрудились
позади драконихи на почтительном расстоянии, а Мар-Кук одним взмахом
хвоста смела костер, рассыпав головешки ярдов на пятьдесят вокруг, и
поспешно протиснулась в узкий для нее проем, издав угрожающий рев, как
только ее голова оказалась снаружи. Сверху на нее упало шесть мохнатых
тел; дракониха рванулась, волоча вцепившихся в нее мандрагоров,
перекатилась на спину (двое нападавших оказались раздавленными, остальные
успели отскочить) и поднялась на задние лапы. Уцелевшие охотники вновь
набросились на Мар-Кук, к ним присоединилось еще с десяток мандрагоров, до
того таившихся в темноте среди каменных обломков.
Джек стрелял всякий раз, как представлялась возможность, но Мар-Кук
так стремительно и неожиданно вертелась, падала и вскакивала, что Джеку
удалось выпустить всего три прицельных стрелы, две из которых нашли цель.
Двое нападавших с воем отбежали в сторону.
Когда атакующие решили, что с них, пожалуй, достаточно, они перестали
размахивать дубинами и копьями, пытаться вцепиться в драконью шкуру зубами
или когтями и внезапно разбежались.
Мар-Кук устремилась в погоню.
Джек долго слышал доносившиеся с темного плато вопли мандрагоров и
рев дракона. Он переводил дух после пережитого.
Потом все смолкло.
Всю ночь беглецы по очереди караулили вход. Под утро вернулась
Мар-Кук - сытая и сонная, таща с собой труп мандрагора. Это ей на завтрак
- объяснила дракониха.
С рассветом продолжили путь.
Шли весь день, сделав лишь несколько коротких привалов. Из развалин
выбрались к полудню, потом шли вдоль края плато. До темноты одолели
несколько подъемов и спусков, и сирена объявила, что пройдена примерно
половина дороги вниз. Склон был довольно пологим, и Р-ли рассчитывала
попасть в Аргольскую долину часа через два-три после полудня.
- Она шириной миль в семьдесят и вся заросла буйной растительностью -
помните, мы смотрели сверху, с обрыва? Там полным-полно всяких опасностей;
даже единороги куда крупнее и злее, чем в наших краях. Но с нами Мар-Кук,
так что бояться особенно нечего...
К полудню следующих суток они были в самом сердце долины. Никто и
ничто не задержало их в пути, даже на охоту не пришлось тратить времени:
дракониха убила в каком-то небольшом ущелье единорога. Они устроили обед
на берегу чистой мелководной речушки. К концу обеда Мар-Кук принялась
беспокойно ерзать, потом поднялась и заявила, что пойдет побродит немного.
- Кто-то из твоих сестер поблизости? - спросила Р-ли.
- Да. И я хочу поболтать с ними. И еще - предупредить здешних
драконов, чтобы вас оставили в покое. Скажу, что кто вас тронет - будет
иметь дело со мной.
Мар-Кук ушла.
- Надеюсь, она скоро вернется, - сказала Р-ли, - вообще-то драконихи
любят почесать языки не меньше, чем ваши женщины, а она давно не была
здесь...
Прошел час.
Джек начал нервничать. Р-ли сидела тихо, словно спала с открытыми
глазами, уставившись на прутик, воткнутый в песок перед ней. Это злило
Джека: почему это она не обращает на него никакого внимания? Хоть бы
объяснила - в чем дело, о чем это она так глубоко задумалась?!
Полли лежала на траве, заложив руки за голову, в откровенно
вызывающей позе. В последние дни она то и дело бросала на Джека совершенно
недвусмысленные взгляды, а ее нечастые реплики становились все более
смелыми и дразнящими.
Р-ли не обращала внимания ни на то, ни на другое.
Хотя Полли была ему неприятна, Джек испытывал неясное чувство вины.
Тяготы перехода не настолько утомляли его, чтобы он не чувствовал
копившегося напряжения. Невозможность уединиться и явная нерасположенность
к этому Р-ли только усугубляли положение; Джеку нужна была разрядка.
Как-то, ненадолго оставшись вдвоем с сиреной, он спросил ее о
причинах такого охлаждения.
- Никакого охлаждения нет, Джек, милый. Просто две недели я должна
соблюдать запрет. У каждой женщины вийров есть время воздержания,
высчитываемое от даты рождения. Это в честь Богини-Охотницы.
Джек всплеснул руками. Всю жизнь он провел рядом с вийрами - и как
мало он о них знает!
- А я-то как же? - спросил он тогда, - мне, выходит, тоже запрет... в
честь Охотницы? Или в честь кого?
Р-ли в ответ пожала плечами:
- Есть Полли.
- Что-о?!. Ты хочешь сказать... Неужели... Тебе что - вправду все
равно?
- Нет, конечно. Совсем не все равно. Но я никогда не посмею говорить
с тобой об этом. Это тоже запрет. И я... мне кажется - я поняла бы...
- Р-ли, клянусь - я не притронусь к этой сучке, будь она даже
последней живой женщиной на планете!
Сирена улыбнулась:
- Ну, это уж слишком. Ты переоцениваешь свою способность к
воздержанию, Джек, милый. К тому же - разве продолжение рода не священная
твоя обязанность?
Уже позже он понял, что имела в виду Р-ли: она не станет принуждать
его хранить верность, но будет очень огорчена и обижена, если он этого не
сделает. Все ясно и правильно! Хорошо бы еще Полли не выказывала столь
откровенно свои плотские потребности... Пока, слава Богу, ему удается
избегать искушения, но надолго ли?.. Есть вещи, за которые мужчине трудно
ручаться...
Очнувшись от раздумий, Джек почти сердито ткнул большим пальцем ноги
Р-ли в бедро:
- Может, пойдем? Дракониха легко найдет нас по следам.
- Откуда такая спешка? Что случилось, Джек?
Джек украдкой покосился в сторону Полли:
- Ничего. Надоело ждать, вот и все.
Р-ли тоже взглянула на Полли, лежащую в прежней позе:
- Ладно, пошли.
Через полчаса пути Джек уже клял себя за ненужную торопливость:
каждый пройденный фут отдалял их от Мар-Кук и увеличивал уязвимость. Но он
был слишком упрям, чтобы вслух признать свою неправоту. Еще через четверть
часа Джек понял, что еще большей глупостью будет продолжать идти без
охраны драконихи.
Он остановился и, сглотнув, сказал:
- Давайте подождем ее здесь. Я был неправ. Это глупый риск.
Женщины промолчали. Р-ли воткнула палку в мягкий песок, уселась перед
ней, скрестив ноги, и вновь уставилась неподвижным взглядом то ли в
никуда, то ли в себя, то ли на конец палки. Полли приняла прежнюю позу:
руки под головой, ноги раздвинуты. Все, как час назад, только защита
дальше, а, значит, опасность - больше... Джек нервно ходил взад-вперед.
Вдруг что-то остановило его.
Полли тоже рывком села, широко раскрыв глаза и вытянув шею. И даже
Р-ли прервала самосозерцание. Кто-то бежал через заросли, отнюдь не
пытаясь делать это бесшумно.
Мар-Кук?..
Из лесу выбежал сатир и бросился вброд через речушку. Он был в
полусотне ярдов от них, но не замечал Джека и его спутниц.
- Мррн! - воскликнула сирена.
Теперь Джек тоже узнал брата Р-ли.
Из лесу грянул ружейный залп.
Сатир споткнулся на середине речки, упал лицом вниз, поднялся,
сделал, шатаясь, несколько шагов и опять рухнул лицом в воду.
Течение медленно потащило тело сатира.
Р-ли закричала.
- В лес! - скомандовал Джек.
Они подхватили оружие и сумки, кинулись под защиту деревьев, но
остановились, пробежав всего с десяток ярдов: навстречу вышла группа
мужчин с огнестрельным оружием, среди них - смуглый Чаксвилли; он
улыбнулся:
- Привет, Джек! Твой братец искал тебя, а мы искали его. Теперь все
должны быть довольны - каждый нашел искомое, верно? Разве ты не счастлив
видеть меня?
- Мне казалось - я убил вас...
- Убил? О, нет! Хорошенько шарахнул по черепу - это да. Следующие
несколько дней в слашларкской тюрьме я изрядно помучился...
- В тюрьме?
- Да, в тюрьме. Правительство решило, что мы поторопились с
гривастыми. Королева была крайне недовольна историей у кадмусов Кейджа.
Меня арестовали, я должен был предстать перед судом, чтобы королева могла
доказать гривастым свою лояльность. Однако на третью ночь несколько
джентльменов - моих друзей - взяли тюрьму штурмом и вернули мне свободу.
Что ж, решил я: раз Дионисии Чаксвилли не нужен - надо возвращаться на
родину, в Социнию. По дороге встретил этот патруль, а чуть позже - Мррна с
парой друзей. Похоже, они разыскивали вас.
Джек обнял Р-ли за талию, привлек к себе. Бедняжка! Всего за
несколько дней потерять сначала отца, потом брата... Однако надо
попытаться выиграть время. Где же Мар-Кук?..
- Так вы - социниец? - обратился Джек к Чаксвилли.
- Специальный агент Великой Социнии к вашим услугам.
- Так что же вам здесь-то было нужно?
- О, сущие пустяки! Всего-навсего развязать войну между Дионисией и
гривастыми, которые в ней проживают. Надо сказать, я порядочно в этом
преуспел, хотя некоторые недалекие джентльмены и полагают, что я потерпел
неудачу. Но ведь гривастые всех трех государств всполошились и, похоже,
готовятся к отпору. А там, глядишь, мои коллеги подбросят в огонь еще
дровишек... Скоро вспыхнет весь материк, помяните мои слова! Весь
материк... Кроме, разумеется, Социнии. Мы уже сегодня готовы навести наш,
социнийский, порядок на Дэйре - после того, как люди и гривастые как
следует обескровят друг друга.
А теперь, Джек, после того, что я тебе рассказал, у тебя совсем
небольшой выбор: либо немедленно присягнуть на верность Великой Социнии и
следовать за мной для славной службы, либо... Ты же понимаешь, Джек, я
рассказал тебе слишком много.
Тем временем несколько солдат вытащили на берег Мррна. Тот с трудом
сел и начал мучительно кашлять, избавляясь от воды в дыхательных путях. Из
раны на голове кровь едва сочилась. Видимо, пуля лишь слегка задела череп,
только контузив сатира.
Чаксвилли, не обращая на вийра внимания, ждал ответа Джека. Мррн
неожиданно прервал затянувшуюся паузу:
- Я и сестра предпочитаем смерть!
- Не очень-то ты умен, дружок, - обернулся к нему смуглый, - будь ты
посообразительнее, вы присоединились бы сейчас к нам, а потом попытались
бы по дороге сбежать. Впрочем, ты же гривастый высокого сословия, а у вас
врать не принято... Или уже принято? Кстати, Р-ли, девочка, а что скажешь
ты? Выберешь смерть только потому, что ты - сирена? Глупо. Двое моих
бойцов вийры; один - метис. Да я сам метис. Социния пример того, как две
расы могут слиться, породив могучую третью. Ну?
- А почему бы вам просто не отпустить нас? Мы идем в Тракию, чтобы
мирно жить там и растить детей. Какой вред мы можем вам причинить?
- Жить мирно? О, не думаю, чтобы это продлилось долго: у Великой
Социнии свои планы относительно вашей долины. И она осуществит их... После
того, как наведет порядок в Дионисии, Кроатании и Дальнем.
- Долина прекрасно защищена. Вы можете положить сто, двести тысяч
бойцов и не пройти через перевал.
- Боже, что случилось с гривастыми?! Разве ваши шпионы не донесли о
нашей тяжелой артиллерии? Да по сравнению с ней пушки Дионисии -
игрушечные пистолетики! А наш воздушный флот? Сотня боевых воздушных шаров
с могучими моторами пролетит над горами и оставит от долины пепел, а потом
высадит могучих воинов, которые выкосят уцелевших, как сорную траву!
Р-ли всхлипнула и теснее прижалась к Джеку.
- Ну, решай, девочка. Кстати, должен предупредить: мои люди слишком
долго шатались в этой глуши без женской ласки и несколько... огрубели. Так
что, в случае отказа... Ну, да ты и сама все понимаешь.
- А могу я поговорить с Джеком один на один, без свидетелей?
- Разумеется, моя прелесть! Только сначала вам свяжут руки и ноги,
хорошо? Просто на всякий случай...
Их оставили вдвоем.
- Что же нам делать, Джек, милый?
- То, что советует Чаксвилли: соглашаться. Он сам сказал, что нам
лучше согласиться, а потом попытаться сбежать. Попробуем так и поступить.
- Джек, ты не понимаешь. Я из рода Слепых Королей. Мы не лжем даже
ради спасения жизни.
- Черт побери, я же не уговариваю тебя стать предательницей! Считай
это военной хитростью... Ладно, не лги совсем. Просто избегай прямых
ответов. Скажи этому метису, что будешь во всем поступать точно как я. А
мои намерения ты знаешь. Идет?
- Это будет косвенная ложь. Обман.
- О, Господи! Ну не подыхать же здесь из-за десятка слов!
- Джек, милый, я очень люблю тебя. Ты столько для меня сделал, от
столького отказался... Я...
- Ладно, все. Просто молчи - и все.
Джек подозвал Чаксвилли:
- Мы решили, сэр. Мы присоединяемся к вам. И клянусь: я сделаю то,
что велели вы, как Р-ли сделает все, что велю я.
Смуглый улыбнулся:
- О, да она, оказывается не только красивая, но хитрая! Ладно. Ноги
вам сейчас развяжут. А руки пока останутся связанными. Так, на всякий
случай.
Как и следовало ожидать, за это время Полли О'Брайен успела по всем
правилам принести присягу на верность Великой Социнии.
Чаксвилли просто дал ей понять, что знает о ее прошлом гораздо
больше, чем Полли могла бы предположить; конечно, она присягает из личной
корысти, это ему, Чаксвилли, понятно. Но именно это и заставляет его
надеяться, что она останется верна присяге. В конце концов, девушки вроде
мисс О'Брайен любят победителей, а судьба Великой Социнии победоносна,
Полли сама сможет в этом убедиться.
Более того, там, в Социнии, мисс О'Брайен сможет открыто исповедовать
свою веру, ибо веротерпимость - один из столпов, на которых зиждется его,
Чаксвилли, великая родина. Запрещены только человеческие жертвоприношения;
но Полли сама увидит, что в Социнии все настолько замечательно, что нет
никакой необходимости участвовать в запрещенных ритуалах. К тому же - те,
кто в них прежде участвовали, уже давно гниют в рудниках...
Единственным ответом Полли была просьба закурить.
Тем временем Джек несколько успокоился и заинтересовался незнакомым
оружием своего конвоира. Такого видеть ему еще не приходилось. Оружие было
изготовлено из явно искусственного материала большой прочности, причем
пуля и порох объединялись в одну оболочку, а заряжалось оружие с казенной
части. Конвоир, видя интерес Джека, показал ему непонятного назначения
резьбу в канале ствола. Подошел Чаксвилли и, по обыкновению, пустился в
длительные разъяснения и похвальбу:
- Так-то, Джек. Один социнийский солдат обладает огневой мощью десяти
дионисийских, не говоря уж о точности и дальности стрельбы. А видишь
цилиндры у пояса? - гранаты. И каждая - втрое мощней, чем ваши склянки
такого же размера. Да еще мы можем их достаточно далеко выстреливать с
помощью тех же ружей.
- Так что лучше бы вашему дракону не показываться здесь; вряд ли он
сможет уйти живым...
Последние слова Чаксвилли ошеломили Джека, хотя он и постарался не
подать виду. Ах, да! Вероятно, следопыты смуглого видели следы Мар-Кук
вместе с его, Джека, следами и следами Р-ли. Но где же дракониха?
Социниец подошел к брату Р-ли:
- Ну что ж, герой, попробую дать тебе еще шанс. Пойми, твоя смерть не
нужна ни нам, ни твоему племени. Это будет не героизм - глупость. Любая
культура на этой планете, кроме культуры Великой Социнии, исторически
обречена; если останешься в живых, сможешь сам в этом убедиться. В
ближайшее время мы избавим вас от кадмусов и связанных с ними привычек,
образа жизни. Это хорошо для земледельческих общин, но они-то уже -
прошлое! Мы приобщим вас к обществу победоносной техники, хотите вы этого
или нет...
Чаксвилли обернулся к Джеку и Р-ли:
- Попробуйте объяснить ему. Социнию уже не остановить. Мы должны
стать обществом могучей науки и непобедимой техники, и мы станем таким
обществом - у нас нет другого пути и нет времени убеждать отставших, тех,
кто не понимает, что Арра уже дважды побывали здесь. И когда они или
кто-либо другой появятся на планете в третий раз - они должны встретить
планету, способную дать отпор поработителям и даже одолеть их. Люди больше
никогда не станут рабами или животными для экспериментов, не должны стать!
У Арра - звездные корабли? Прекрасно! Значит, когда - нибудь они будут и у
нас. И тогда... О, тогда борьба пойдет уже на вражеской территории...
Этот монолог не на шутку взволновал Джека. В словах Чаксвилли он
обнаруживал высокий смысл и великую цель. Джек сам не раз и не два
задумывался о том, что произойдет, если Арра вернутся; однажды он спросил
об этом отца Патрика. Ответ священника огорчил и даже разозлил юношу. Бог
не оставит своих детей - объяснял отец Патрик, - ибо он посылает
испытание, но он же дает и надежду. Даже если люди вновь станут рабами, то
это только к лучшему, ибо рабство обуздывает гордыню и учит смирению,
которого так не хватает нынешним людям...
Тогда Джек не стал ничего возражать, но такой ответ его совершенно не
устраивал. Уж лучше великие надежды Чаксвилли!
- Поверь, Мррн, - говорил тем временем смуглый, - мне вовсе не
доставит радости твоя смерть. Мне неприятно даже думать об этом; но, увы,
мы должны быть безжалостными: у нас нет времени на уговоры. Корабли Арра
могут появиться в небе хоть сегодня, и тогда конец всему. Только из-за
того, что мы не успели навести порядок в своем доме. Решайся, парень, и
идем с нами!
- Лучше умереть, чем жить по-вашему. Ты, человек, не хочешь жить по
законам Арра. Твое дело. Я - вийр, сын Слепого Короля, а теперь сам Слепой
Король - не хочу жить по твоим законам. Нет!
Чаксвилли вынул из кобуры на поясе странного вида пистолет,
прицелился в лоб сатиру, напряг палец. Позади ствола с громким щелчком
поднялась какая-то штука, ударила вперед, из дула вырвался огонь и грохот;
Мррн упал навзничь с большой дырой над правым глазом.
Р-ли негромко вскрикнула, прижалась к Джеку и бесшумно заплакала.
Чаксвилли обернулся к ним:
- Я мог бы проверить искренность твоей присяги, Джек, предложив тебе
самому казнить его, но, думаю, это было бы чересчур. Я жесток, но не
бесчеловечен, поверь.
Джек промолчал. Он не мог бы убить при таких обстоятельствах. Никого.
Он не палач. А Мррн - брат Р-ли...
Сирена вытерла глаза и спросила, не глядя на Чаксвилли:
- Я могу похоронить брата по нашим обычаям? Он - Слепой Король, и не
годится бросать его тело на растерзание зверям...
- Ты собираешься сжигать его голову? Тогда - нет: я не хочу разводить
огонь, дым может нас выдать. Конечно, мы похороним его, но на полный
ритуал у нас просто нет вре... Огонь!
Загремели выстрелы солдат.
Три дракона бесшумно подобрались совсем близко и теперь с ревом
бросились на людей.
Стрельба велась почти в упор и одно из чудовищ сразу рухнуло с
развороченным брюхом. Два других, хотя и были ранены, продолжали атаку.
В суматохе боя только связанный Джек заметил на другом берегу реки
Мар-Кук. Грохот выстрелов, крики людей и рев драконов заглушили ее тяжелую
поступь по воде. Она молча напала на солдат с тылу и первым же ударом
хвоста скосила четверых. Чаксвилли обернулся и со сказочной быстротой
всадил в туловище драконихи три пистолетных пули. Джек бросился к нему и,
толкнув плечом, повалил на землю. Вовремя! Хвост Мар-Кук тяжело ударил по
тому месту, где они только что стояли. Пытаясь обезвредить Чаксвилли, Джек
спас жизнь и ему, и себе.
Но теперь, со связанными за спиной руками он был совершенно
беспомощен: он не мог подняться сам и не мог помешать Чаксвилли сделать
это. А тот опять выстрелил в Мар-Кук (когда он заряжает? - изумился Джек),
попав в искалеченную лапу. В его пистолете опять что-то щелкнуло, и
смуглый повернулся, собираясь пересечь речку. Джек извернулся на песке и
сделал подсечку. Чаксвилли не успел упасть - Мар-Кук подхватила его и
высоко подняла, собираясь шваркнуть о дерево.
Внезапно ее тело обмякло, и она рухнула, как взорванная башня; голова
ее оказалась в нескольких дюймах от лица Джека.
Почва дрогнула от тяжести упавшего дракона. Р-ли и Полли О'Брайен,
замерев, продолжали стоять. Руки сирены были связаны.
- Полли! - позвал Джек, - развяжи меня!
Он с трудом поднялся и огляделся вокруг. Все солдаты были либо
мертвы, либо так изувечены, что не могли двигаться. Чаксвилли лежал без
сознания. Три дракона были мертвы, только Мар-Кук еще дышала. Глаза ее
были открыты, она, не отрываясь, глядела на Джека. Кровь хлестала из
брюха, лапы, головы и окончания хвоста.
Полли подняла лук, наложила стрелу и замерла в нерешительности.
Несколько секунд она напряженно размышляла, потом пожала плечами и бросила
оружие. За две-три минуты собрала солдатские ружья и патроны к ним,
сложила под деревом. Сняла с убитого пояс с кобурой, приладила на себя.
Проверила пистолет, зарядила (не сразу). Выстрелила в воздух, убрала
оружие в кобуру. Пришел в себя Чаксвилли. Застонав, сел спиной к Мар-Кук и
стал наблюдать за Полли.
- Неплохие трофеи, верно? И что дальше? - с трудом спросил он.
- Полли, дай нам уйти, - перебил Джек, - мы теперь не опасны тебе.
Вас двое, и вы вооружены. Делайте, что хотите, но дайте нам уйти.
Ответ Полли утонул в отчаянном вопле Мар-Кук:
- Палец! Отдай мне мой палец! Я умираю!
- Я обещал ей, Полли, - сказал Джек.
Полли задумалась, потом пожала плечами:
- Почему бы и нет? Драконы исстари помогали нам, колдуньям. А я
ничего не теряю...
Она раскрыла кожаную сумку, вынула палец, подала умирающей драконихе.
Та схватила его, прижала к своей груди и почти сразу испустила дух.
Тем временем Чаксвилли удалось подняться:
- Пусть себе уходят, Полли. Они не опасны ни нам, ни тем более -
Социнии. Им еще придется пожалеть, что отказались от моего предложения,
когда мы придем в их долину. Но до тех пор... Пусть у них будет немножко
счастья. Мы поставим их последними в списках.
- Ваше слово - закон, сэр, - сказала Полли.
Она развязала веревки на Джеке и Р-ли, отступила, не спуская с них
глаз, подняла солдатскую флягу и напилась из нее (вода в речке была еще
мутной от крови).
Джек принялся растирать затекшие кисти рук.
- Надеюсь, вы не отпустите нас без оружия? - спросил он, - иначе мы
просто не успеем попасть в ваши списки...
Чаксвилли молчал.
- Ладно, - сказала Полли, - не такая уж я мстительная, как она
говорит. А оружие вам понадобится. И по дороге обратно, и в самом
кадмусе...
- Не понял?
- Неужели ты все еще так плохо знаешь вийров, мальчик? Ей нужно
возвращаться обратно. Ее отец, дядя и брат погибли. Значит, теперь она -
глава кадмуса. Пока не умрет или не родит сына. Это ее долг, и никто не
может от него освободить.
Джек обернулся к Р-ли:
- Это правда?
Сирена попыталась что-то сказать и не смогла. Молча кивнула.
- Черт побери, Р-ли! Тебе же просто некуда возвращаться! А даже если
б и было куда - нельзя! Я бросил все, когда ушел от своих ради тебя!
Сделай то же - ради меня, ради нас с тобой, ради Бога!
- Пока жили мой отец... дядя... Мррн... я могла делать все, что
захочу. Я могла даже выйти за тебя замуж, хотя отец долго отговаривал меня
и говорил, что мне нельзя будет оставаться в нашем кадмусе, если решусь на
это. Из-за сложностей в отношениях... Не наших с тобой, Джек, милый -
отношениях вийров с вами, "таррта". Поэтому мы ушли в Тракию.
Я могла бросить все, пока жил Мррн. Но теперь...
Сирена тихо заплакала. Слезы беззвучно текли по ее щекам, но ни
одного всхлипа не вырвалось у Р-ли, когда она продолжила:
- Я должна, Джек. Это закон. Джек, милый, это сильнее меня, пойми. Я
не имею права забывать их... мой кадмус.
- Теперь ты начинаешь понимать, Джек? - встрял Чаксвилли, - у них
есть традиции и есть обычаи, но нет ни малейшей возможности, да и ни
малейшего желания отклониться от всего этого. Тина столетий высохла и
окаменела на их кадмусах и на всей их жизни, омертвила ее. А мы,
социнийцы, пытаемся сломать, разбить каменную коросту, которая сковала
их...
- Мне надоело, - Джек повысил голос. - Ты понимаешь, от чего я
отказался ради тебя, Р-ли? А ведь после отца я тоже старший в роду!
Она вновь кивнула, ее лицо посуровело, приняв уже знакомое Джеку
выражение: почти всегда податливая и ласковая, Р-ли порой словно каменела,
становилась тверже гранита.
- Ты должна повиноваться мне, - медленно и тяжело произнес Джек. - Я
твой муж. Ты пойдешь за мной, потому что ты - моя жена.
Полли засмеялась:
- Твоя жена в первую очередь - гривастая, к тому же - дочь Слепого
Короля, Джек Кейдж!
- Может быть, нам не придется надолго оставаться там, Джек, -
умоляюще сказала Р-ли, - если сын О-рега из другого кадмуса согласится
стать Слепым Королем, меня отпустят...
- Как же, согласится! Когда там в любой момент может начаться черт
знает что! Сомневаюсь, чтобы хоть один сатир, способный сражаться,
осмелился покинуть свой кадмус в такое время...
- Тогда я должна идти.
Опять вмешался социниец:
- Джек, а ты не хочешь силой заставить ее пойти с нами? Время идет.
Скоро ей вообще некуда будет идти...
- Нет, принуждать ее я не хочу.
Страшная мысль пришла Джеку в голову: да может ли Чаксвилли позволить
Р-ли вернуться в Дионисию? Он же не может рисковать: стоит сирене сообщить
правительству о планах Социнии... Что же делать? Он по-прежнему любит
Р-ли. Любит, иначе ему было бы безразлично - уйдет она в свой кадмус, или
погибнет здесь от смуглой руки шпиона, раз не хочет быть с ним, Джеком.
Он любит Р-ли, но мужчина - он, а женщина должна идти туда, куда
ведет мужчина...
Как будто угадав его мысли, Чаксвилли сказал:
- Джек, я вовсе не собираюсь убивать твою... жену, чтобы заставить ее
молчать, забудь об этом. Она и сама не проболтается. А даже если
проболтается - люди все равно не поверят... сирене.
Больше говорить было не о чем, зато дел было предостаточно, и весьма
срочных. Чаксвилли научил всех собирать складные армейские лопатки,
которыми они выкопали в мягком грунте две могилы - одну большую, другую
поменьше. Полли и мужчины подтащили трупы к неглубокой могиле, сбросили,
забросали землей.
Пришлось повозиться, собирая крупные камни и валуны, чтобы защитить
могилу от разорения дикими животными. Трупы драконов оставили там, где они
лежали, кроме того, что упал в речку. Его с огромным трудом вытащили на
берег.
Р-ли настояла, что сама похоронит брата. Вырыв могилу, она, прежде
чем положить в нее тело, отрезала ему голову и, несмотря на возражения
Чаксвилли, сожгла ее на костре. Пока горел костер она молилась на детском
наречии и пела древние гимны на взрослом. Потом забросала могилу землей и
камнями, камнем раздробила обгоревший череп и бросила осколки в речку.
Солнце уже клонилось к западу. Чаксвилли с каждой минутой все больше
нервничал. Он недовольно глядел на дым погребального костра, и мысли его
были понятны Джеку и Полли: мало ли каких новых врагов может привлечь
далеко видный столб густого дыма и запах горячей плоти...
Наконец, смуглый социниец не выдержал:
- Мы не можем дольше оставаться здесь.
Он дал Полли и Джеку по ружью, а затем, подумав, дал Джеку пистолет
(такой же, как висели на поясе у него самого), раздал патроны и показал,
как обращаться с оружием. Оставшееся снаряжение и патроны тщательно
обернули кожей и зарыли под деревом, приметив место.
Джек оглянулся на любимую.
Та стояла над речкой, поглотившей прах ее брата, четко обрисованная
солнцем, неподвижная и прекрасная в своей скорбной неподвижности. Может
быть, попробовать все-таки уговорить ее? Нет, поздно. Она приняла решение,
и другого не будет.
- Прощай, Р-ли, - тихо сказал Джек и пошел прочь, - догонять
Чаксвилли и Полли О'Брайен.
Вечером, после ужина, Чаксвилли сказал:
- Джек, возможно, ты согласился идти со мной, чтобы разведать наши
планы и приготовления, а потом сбежать с этими сведениями домой, в
Дионисию. У тебя теперь нет дома, Джек. Поверь, в Дионисии тебе не
отмыться от прошлых грехов: еретик, любовник сирены, предатель и
братоубийца - вот кто ты для своих родных и земляков. И веры тебе будет не
больше, чем любому из гривастых. Даже меньше: ваши ненавидят вийров, но
знают, что те не лгут. К тому же, вийров побаиваются, а кто из людей
станет бояться тебя, Джек? Тебя сожгут на костре, и уверяю тебя -
разбирательство будет коротким, а приговор - скорым.
- Пойми, меня совсем не беспокоит возможность того, что ты станешь
шпионить. Поживи хоть немного в Социнии и ты поймешь смехотворность и
тщетность любой попытки сопротивления нам, даже в том случае, если люди
трех государств объединятся со своими вийрами, а этого никогда не будет:
их слишком долго учили враждовать, слишком умело копили ненависть. Мы
копили, Джек. Извечной враждебности людей к обитателям кадмусов не хватает
только повода, чтобы вырваться наружу. А потом... Когда все устанут от
взаимной резни, придем мы, социнийцы, и установим мир. Наш мир по нашим
законам. И если Арра надумают вернуться, их встретит другая планета:
мирная, сильная и готовая к отпору. Ты должен стать социнийцем хотя бы из
желания спасти свой народ от нового рабства!
Джек слышал и не слышал Чаксвилли. Он думал о потерянной любимой.
Каково ей сейчас одной под чужими звездами? Путь обратно долог и полон
опасностей, а она одна... И как-то ее еще примут дома? Слезы текли по
щекам Джека, но он не замечал этого.
Пять дней шли они по лесной тропе. Дважды за это время пришлось
стрелять: когда на них с неразумной яростью напала стая мандрагоров
(пришлось перебить почти половину нападавших, чтобы остальные
разбежались), и когда их выследила пара драконов (эти отступили после
первых же выстрелов). К концу пятого дня троица достигла подножия высокой
горы. Еще два дня тяжелого пути понадобилось, чтобы перевалить через нее,
и еще день - чтобы пересечь узкую долину между гор. Потом - еще три дня
мучительного подъема, тяжелый пятимильный перевал в горах Арра, и наконец
- каменный форт с социнийским пограничным гарнизоном.
Здесь Чаксвилли назвал себя и коротко рассказал о событиях последнего
времени. Потом все трое уселись в невиданный фургон, двигавшийся с помощью
таинственной силы пара (впрочем, для Чаксвилли, похоже, и все это тайны не
составляло). Немного спустя после того, как фургон тронулся, какая-та
штука с делениями и стрелкой, названная смуглым "измерителем скорости",
показала, что они мчатся, пролетая почти шестьдесят миль за час. Поначалу
Джеку от такой гонки было не по себе, и он старался не смотреть в окно, за
которым все мелькало с пугающей быстротой, но постепенно привык и даже
заинтересовался.
Следующее потрясение ожидало Джека и Полли, когда они увидали летящий
в небе над ними огромный шар - несомненно, творение человеческих рук.
Местность, по которой мчался "паровик", была утыкана множеством
торчащих над лужайками рогов кадмусов, о которых Чаксвилли сказал, что
большинство из них заброшены.
- У нас тут была своя внутренняя война, - объяснил он, - людей и
метисов против вийров, цеплявшихся за свой образ жизни и привычки.
Разумеется, мы одержали победу. Новое всегда побеждает, не так ли?
Скорость заметно снизилась, потому что увеличилось количество
паровиков на дороге. Проехав еще миль двадцать, Чаксвилли остановил фургон
у ворот форта, гораздо большего, чем тот, что они видели на границе.
Здесь началась воинская подготовка Джека.
Его назначили на большой, покрытый панцирем, паровик, которые здесь
называли "медведями". На каждом "медведе" была пушка и несколько
крупнокалиберных штук - "самострелов", представляющих собой вертящееся
колесо с десятком мощных стволов на нем, паливших по очереди со скоростью
до десяти выстрелов в секунду. Заряжал самострелы специальный механизм.
Стрелку оставалось лишь целиться и вертеть ручку колеса.
Там было еще множество других диковин, но Джеку не удалось повидать
их все. Ему разрешалось покидать форт не чаще, чем раз в две недели, и то
только на день - от восхода до заката. Джек узнал, правда, что большая
часть удивительных технических новшеств появилась благодаря найденной
социнийцами полусгоревшей древней библиотеки Арра.
10
Наступила зима.
Военная подготовка Джека продолжалась. Марши, занятия, учения и
маневры сменяли друг друга в прежнем ритме, не завися от изменений погоды;
метель, гололед - какая разница?! Главное - боевая готовность и выучка!
Незадолго до наступления весны батальон получил секретный приказ.
Быстро собравшись по тревоге, они двинулись в неизвестность той же
дорогой, которой Джек пришел за Чаксвилли в Социнию. Миновав перевал,
"медведи" вступили в долину Арчул. Древняя дорога Арра была расчищена от
глины и грязи; вдоль дороги высились каменные махины фортов. Обитавших
здесь мандрагоров и драконов либо перебили, либо загнали далеко в горы.
На границе Дионисии со священными землями вийров расположилась
лагерем социнийская армия.
Впервые с начала службы Джек увидел Чаксвилли. Тот носил эмблему со
слашларком, что означало чин полковника, цвет погон и нашивок указывал на
принадлежность к штабу командующего.
Джек по всем правилам отдал честь. Полковник Чаксвилли улыбнулся и
скомандовал "вольно".
- Ба, Джек Кейдж! Да ты, я вижу, уже капрал! Поздравляю... Правда, не
стану говорить, что я об этом не знал. Мы ведь присматривали за тобою. Ну
как, не собираешься еще дезертировать? Вон она, Дионисия, рукой подать...
- Нет, сэр, не собираюсь!
- Почему?
- По многим причинам, сэр. Большинство из них вы знаете. Но есть и
такие, о которых вам, возможно, неизвестно, сэр. Я тут встретил одного
парня. Он был... разведчиком в наших местах. Он говорит, сэр, что моих -
мать, сестер и братьев, всех! - сослали в рудники. Отец хотел вернуться к
людям, покинул кадмус. Его судили, признали виновным, приговорили к
сожжению на костре. Но отец не дался живым: он вырвался на свободу и убил
двух тюремщиков, прежде, чем погиб сам...
Чаксвилли, помолчав, произнес:
- Я сочувствую тебе, Джек Кейдж. Совершенно искренне сочувствую. Не
хотелось бы внушать тебе напрасные надежды, но я сегодня же распоряжусь,
чтобы постарались выяснить - где именно находится твоя семья. Завтра мы
перейдем границу. Одно из направлений прорыва проходит рядом с рудниками.
Я прослежу, чтобы о твоей семье позаботились.
Голос Джека дрогнул:
- Благодарю вас, сэр.
- Пока не за что, Джек. Да, вот еще что. Ты мне понравился с первой
же встречи, хоть, возможно, сам ты так не думал. Но это так. Так вот. Не
хочешь ли стать моим ординарцем, Джек? Если справишься, вскоре будешь
сержантом. И к тому же - не придется самому стрелять в соотечественников,
разве что нам станет уж совсем туго. Ну, решай.
- Спасибо, сэр. Это большая честь для меня. Но, должен признаться, в
Дионисии есть несколько человек, которых я бы не прочь увидеть у себя на
мушке...
- Ну-ну, Джек! Я все понимаю, но мы не можем позволить себе излишней
жестокости и сведения личных счетов. Уцелевшие дионисийцы - это будущие
граждане объединенного Социнией Дэйра.
- А вы высоко поднялись с тех пор, как мы виделись в прошлый раз,
сэр, - сказал Джек. - Тогда-то вы были простым офицером, не так ли?
Чаксвилли как-то странно улыбнулся. Джек слегка покраснел.
- Должно быть, ты ничего не слышал о моей женитьбе, парень? Я ведь
взял ту красивую колдунью - может, правильнее было бы сказать, суку? - в
жены. А ты же знаешь, как честолюбива и напориста Полли. Она ухитрилась -
неважно, как - привлечь ко мне внимание командующего. По секрету, старик
Ананий Кроатан всегда заглядывался - и не только - на красивых молоденьких
самочек... Я стал довольно быстро расти по службе и ничуть этим не
удивлен. Я действительно неплохой офицер. Я не кричу об этом на каждом
углу, но сам-то я это знаю.
Джек почувствовал, что краснеет. Чаксвилли расхохотался и похлопал
его по плечу:
- Нечего краснеть, парень! Я знал, что делал, когда женился!
На рассвете армия вторжения двинулась.
Небольшая численно - в сравнении с силами, которые должны были ей
противостоять - она была прекрасно вооруженной, обученной, мобильной и
практически не зависящей от тылов.
Огневая мощь армии была чудовищной.
План наступления был тщательно подготовлен и проработан штабами до
мелочей. Никаких скрытных передвижений и ударов исподтишка - ставка
делалась на демонстрацию всесокрушающей и несокрушимой силы. Против
пятидесятитысячного королевского войска Дионисии социнийцы выдвинули
ударный кулак в восемь тысяч бойцов - восемь тысяч из двадцати,
составлявших армию! У солдат королевы было сколько угодно времени, чтобы
занять позиции на подступах к Слашларку.
Колонне потребовалось всего около часа, чтобы достичь окрестностей
фермы Кейджа. Из открытого люка "медведя" Джек с окаменевшим лицом сухими
глазами смотрел на царящее вокруг опустошение. Рога кадмусов, почерневшие
от огня, были в беспорядке повалены, лужайки вокруг вытоптаны и покрыты
огромными воронками, похожими на язвы. Видимо, нападавшие пытались вести
подкопы с помощью взрывчатки. Повсюду из-под снега виднелись
полуобнажившиеся скелеты.
От дома, где родился Джек, остался обугленный каркас, едва прикрытый
подтаявшим снегом. Амбары стояли под снегом, как забытые в поле стога;
около одного валялся на боку разбитый фургон. Чувствовалось, что люди
здесь исчезли еще до первых снегопадов.
Джек надолго закрыл глаза.
Р-ли! Где она сейчас, что с ней?..
Отзовись, Р-ли!..
Генеральное сражение началось в полдень. Главный удар нанесли
"медведи", за ними шли паровики с пехотой.
Через полчаса после полудня социнийская флотилия ворвалась в гавань
Слашларка и начала обстрел города и форта.
Тридцать боевых аэросфероидов с новейшими нефтяными двигателями в
течение часа обрабатывали позиции оборонявшихся тяжелыми бомбами.
К двум часам дня Слашларк пал.
Остатки королевской армии бежали, бросая оружие и снаряжение. Это был
разгром.
В городе оставили небольшой гарнизон, а ударная группа покатилась
дальше по гладкому шоссе Арра, стремясь использовать преимущество в
скорости.
"Медведи" шли впереди.
Если на дороге встречались завалы или баррикады, их попросту
обходили, не снижая темпа движения: план кампании предусматривал
стремительный бросок вперед с прорывом с ходу любых оборонительных рубежей
и непрерывное развитие наступления.
Не заботясь о тылах и флангах - вперед! Армия вторжения катилась к
столице. Социнийское командование не беспокоили остатки королевских войск
вдоль дороги - они полностью разложены молниеносным поражением; не
интересовали толпы жителей, напуганных голодных и потерявших кров - ими
займутся оккупационные власти; не пугал отрыв от баз снабжения - все
необходимое есть на транспортных машинах, их вполне достаточно катит в
батальонных и полковых колоннах.
Вперед!
Через день-другой в Дионисию, гремя моторами, хлынет вторая волна
могучей техники социнийцев - для наведения на завоеванных первой волной
землях железного порядка - и надо успеть подготовить ей место для работы.
Вперед!
На марше Джек успел кое-что узнать о недавних осадах кадмусов и об
ответной беспощадной "войне из-за деревьев", которую развернули вийры. Об
этой войне красноречиво рассказывали дотла сожженные фермы по обеим
сторонам дороги. Подкопы и мины погубили множество кадмусов, но вийры,
призвав на помощь драконов, сражались самоотверженно и упорно. Драконов
перебили всех до единого, но дорогой ценой досталась людям эта победа...
До сих пор, несмотря на ожесточение и ярость нападавших, продолжают
держаться некоторые кадмусы. И "война из-за деревьев", "война из-за угла"
еще далеко не кончена.
Сейчас Джек сидел за откидным столиком в просторном кузове штабного
"медведя" и принимал донесения отдельных наступающих батальонов, чтобы
потом, рассортировав в порядке важности и срочности, передать с помощью
дальноговорителя за две тысячи миль в столицу Социнии, в Главный штаб.
Работы у него было по горло. Вчера и позавчера он несколько раз
сопровождал полковника Чаксвилли на передовую: а в начале вторжения
пришлось даже участвовать в рукопашной. Теперь вот приходится готовить
донесения командованию.
"Таран", как неофициально называли ударную группу, стал испытывать
трудности с боеприпасами. Сильный ветер держал транспортные аэросфероиды
на привязи в базах, далеко от прорвавшихся войск, и нельзя было
рассчитывать, что этот ветер скоро уляжется. А вчерашнее неожиданно мощное
контрнаступление королевских гвардейцев Дионисии привело к
незапланированному расходу патронов; контрнаступление, конечно,
захлебнулось, пришлось оставить какой-то мелкий городишко, так как его
нечем было защищать.
Ветер утих неожиданно скоро, небо прояснилось, и снабжение вновь
наладилось. На то, чтобы разгромить королевских гвардейцев понадобилось
меньше часа, и "таран" вновь, не снижая скорости, устремился вперед. До
самого Уитторна практически не было встречено никакого сопротивления.
Видимо, дионисийцы стягивали все силы на защиту последнего оставшегося у
них крупного города - Мерримота, богатого морского порта, куда была
перенесена столица после того, как Сан-Дионис сгорел во время беспорядков.
В Уитторне соединились все четыре ударные группы армии вторжения,
прорывавшие границу Дионисии в разных местах. Сроки встречи были выдержаны
с точностью до минут; отставших не было.
Пять дней ушло на перегруппировку сил, пополнение техники и
боеприпасов, реорганизацию штабов. На рассвете шестого дня начался штурм.
Мерримот пал через две недели под согласованными ударами социнийского
флота, воздушных сил и объединенных наземных войск.
Город пал, но не сдался.
Солдаты королевы храбро сражались до конца. Когда стали выходить из
строя стеклянные ружья и пушки (все равно бесполезные, потому что запасы
пороха подходили к концу), дионисийцы взялись за луки и копья. Слабое
оружие против "медведей", бомб и скорострельных винтовок!
Вскоре после победы сержант Джек Кейдж стоял на вершине невысокого
холма рядом с полковником Чаксвилли и другими высшими начальниками армии
вторжения и смотрел, как плененную королеву Дионисии ведут к специально
отведенной для нее палатке в центре лагеря победителей. Елизавета Третья,
крупная хорошо сложенная женщина тридцати пяти лет с огненно-рыжими
спутанными волосами, покрытым грязью аристократическим лицом и гордым
взглядом, была бледна, но держалась высокомерно, распрямив плечи и высоко
подняв голову.
- Мы убедили ее величество отдать войскам приказ о сдаче оружия, -
сказал Чаксвилли. - Когда оккупационная армия будет здесь и займет
намеченные позиции, мы должны быть готовы двинуться дальше, - к новым
рубежам.
Джек машинально снял с головы каску, когда мимо него прошла королева.
Он с детства привык снимать головной убор при одном упоминании
королевского имени или титула в любом разговоре, в любом кругу. Королева и
ее охрана прошли. Джек надел каску и стал разглядывать горящий город.
День был ясным. Солнце светило ярко, и даже сквозь гарь отчетливо
пахло весной. Легкий ветерок уносил к востоку широкий шлейф дыма,
закрывавший обзор. Со своего холма на северо-востоке от города Джек видел
все, как на ладони.
Впрочем, мысли его были далеко.
Джек думал, когда будет известно хоть что-нибудь о судьбе его родных
- матери, сестер, братьев. Удобно ли спросить об этом у Чаксвилли сейчас?
Пока шло наступление, полковник был слишком занят, и Джек не мог даже
заикнуться о своих...
Он сделал несколько шагов к своему командиру и замер. Слова застряли
в горле.
- В чем дело, Джек? - спросил Чаксвилли, взглянув на него, - ты
бледный, как...
В следующий миг горло Чаксвилли также перехватило от жесточайшего
потрясения; он с трудом вытолкнул из себя хриплый вздох. Смуглая кожа
побледнела, сделав лицо неузнаваемым, похожим на маску. Полковник уронил
головной убор и принялся ругаться сквозь редкие глухие всхлипы:
- Поздно! О, Господи, поздно... Опоздали... опоздали, Господи, на
пятьдесят лет опоздали...
...Над пылающим городом медленно опускалась сверкающая сфера ста
восьмидесяти футов в диаметре.
Из лагеря у подножия холма доносились беспорядочные крики и редкие
выстрелы. По всей равнине сновали испуганные фигурки, похожие сверху на
муравьев. Несколько боевых машин помчались прочь от города, отчаянно
сигналя и дымя.
Над всей этой суетой бесшумно и плавно опускалась сверкающая сфера.
Чаксвилли застонал:
- Боже! В день нашего величайшего торжества... На пороге великой
победы!.. Опоздали...
- Как вы думаете, сэр, что они теперь предпримут? - спросил Джек.
- Все, что им заблагорассудится! Все, что угодно! Мы не готовы... Мы
не можем им сопротивляться!
Джек почувствовал, что его заливает липкая волна ужаса. Слишком много
изображений и статуй могущественных Арра довелось ему увидеть, слишком
много легенд и предсказаний о них он слышал...
- Не лучше ли нам убраться отсюда, сэр? - неуверенно спросил Джек, -
мы могли бы уйти в Тракию...
Чаксвилли понемногу брал себя в руки:
- Нет, парень, бежать еще рано. Вторжение начнется не сейчас, не
сегодня. Возможно, они только хотят захватить нескольких "языков", - в
голосе полковника зазвучала надежда. - Похоже, это просто разведка. Если
им придется возвращаться на базу, чтобы доложить результаты, вторжения
может не быть еще полвека, а может и век. Черт! Еще не все потеряно!
Может, нам удастся... Ей-Богу, если они чуть-чуть помедлят, мы будем
готовы к встрече!
Корабль бесшумно и стремительно приблизился, завис над безлесной
плешью за гребнем холма и совершил четкую посадку. Основание гигантского
шара ушло в промерзший грунт на несколько футов.
Минуты звенящей тишины и тревожного ожидания... Вот в блестящем
корпусе открылся люк, выдвинулся широкий трап, лег на землю.
Джек затаил дыхание; колени его дрожали. Что станут делать неведомые
грозные существа, вперевалку спустившись по трапу? Просто побродят вокруг,
по планете, где когда-то были хозяевами, и вернутся на корабль? Или начнут
ловить ближайших к ним нынешних хозяев? А может быть, сразу предъявят свои
права на все вокруг?
Да где же они?
Из темного проема в блестящем боку гигантского шара медленно
появилась неясная издалека фигура. У стоящих на вершине холма вырвался
дружный вздох.
На трапе стоял человек.
- Это не Арра! - выдохнул Чаксвилли, - и не Эгзви; Эгзви мельче.
Неужели они прислали рабов на усмирение?..
Несколько пехотинцев, затаившихся в расщелине неподалеку от места
посадки чужих, стали осторожно подбираться к блестящему шару.
- В машину, Джек, - скомандовал Чаксвилли, - поехали! Надо спуститься
туда.
Джек механически повиновался. Он провел машину по извилистой дороге
вниз к подошве холма, потом направил прямо к трапу. В нескольких ярдах от
него затормозил, вылез вслед за полковником и направился к пришельцам.
Не оставалось никаких сомнений - перед ними люди. Большинство из них
были светлокожими, их лица ничем не отличались от лиц дионисийцев или
социнийцев. Один был черен, как ночь, с черными жесткими курчавыми
волосами. Еще двое - пониже ростом, с необычным разрезом узких глаз и
желтоватой кожей. Одежда на всех состояла, казалось, из одной вещи - от
горла до щиколоток облегающего одеяния. Различались только цвета одежд и
эмблемы на груди. В руках каждый держал неведомое оружие.
Стоящий впереди пришелец попытался заговорить с Джеком, но тот не
понял ни одного слова. Тогда Чаксвилли отвел говорившего на несколько
шагов и сам попытался завести разговор. Бесполезно! Они совершенно не
понимали друг друга.
Вожак пришельцев обернулся к одному из своих, очевидно, переводчику.
Тот произнес несколько фраз на разных языках. Ни одного из этих языков не
знали, даже не слышали Джек и Чаксвилли. Черный принялся о чем-то
совещаться с двумя раскосыми.
Джек заметил...
