Тотис Андраш. Убийство в четыре хода
страница №3
...новый блокнот — дешевый, тонкий, удобнопомещающийся в кармане, и если расследование затягивалось, то под конец все
страницы оказывались исписаны краткими замечаниями, обрывками фраз,
отдельными словами, невнятными намеками. Если назавтра Альбера сразит пуля
Фонтана, коллегам мало что дадут эти его записи. "Шахматисты-фанатики", --
записал он сейчас и после некоторого колебания , добавил: "Потолковать с
адвокатишкой!" Он заглянул в свои, предыдущие записи. "Корню, бравый
солдат". Что бы это значило? Недостаток его метода заключался в том, что ему
самому приходилось ломать голову над этими своими условными обозначениями, а
смысла отдельных каракуль иной раз так и не удавалось расшифровать. В
сущности Лелак был человеком несобранным, и делать заметки он заставлял себя
именно потДму, что знал: иначе он все перепутает. Однако писать ровным,
красивым почерком связные, цельные фразы — на это он тоже не мог.
подвигнуться. Иногда он говорил, что отрывочная, бессвязная заметка --
поскольку разобрать ее требуется умственное напряжение — вызывает
дальнейшие ассоциации, воссоздает душевное настроение, при котором
зародилась эта идея... Альбер обладал способностью убеждать, в особенности
если надо было убедить самого себя.
Итак, откуда он взялся, этот Корню? Альбер мысленно перебрал всех, кто
был причастен к делу. Коллеги Даниэля Ростана, его шеф, бывшая жена,
любовницы... Ага, вспомнил! Мадам Корню, приходящая прислуга. Пикантная
бабенка, а муж у нее — военный. Как же это он забыл поинтересоваться у
Шарля, что тот узнал о Корню. Возможно, женщина действительно приходила к
Ростану лишь для того, чтобы помогать по хозяйству. Альбер припомнил
перечисление обстановки кабинета — листок, исписанный округлым почерком
школьницы. Еще тогда что-то показалось ему странным. В каком бишь порядке
перечислялись предметы? Письменный стол — верно, он своими глазами видел
его обломки, — стул, книжный стеллаж, статуэтка какого-то лысого типа --
наверняка копия римской скульптуры, — два кресла, одно у рабочего стола,
другое — у шахматного столика. Интересно, как детально фиксирует память
всякие глупости, зато. та же память способна подвести в других случаях.
Попробуй-ка вспомни, какая гениальная идея зашифрована неразборчивыми
каракулями в блокноте или где и когда его ждут, во сколько совещание у шефа,
к какому числу судебный следователь требует материалы, к которому часу утром
за ним придет машина и так далее... Сейчас-то он был уверен в
своей памяти! Значит, продолжим "перечень. Диван, пальма в кадке,
проигрыватель, шкафчик с баром. Что же ему тогда не понравилось? Кабинет был
обставлен лишь самой необходимой мебелью. Альбер попытался представить себе
комнату, какой она была до взрыва. Ростан сидел за шахматным столиком."
Альбер чуть не хлопнул себя по лбу, хотя стоило бы. Весь день он
смотрел, как шахматисты сидят за столиками друг против друга, так что мог бы
и раньше сообразить. В кабинете Ростана у шахматного столика стояло только
одно кресло. Где же сидел его противник? Наступил момент делать заметки.
"Ростан предпочитал сидеть за шахматами IB одиночку?" — .записал он. Затем
поставил против имени адвокатишки знак плюса, что означало: у него, и
надлежит получить ответ. "Имеют ли шахматисты такое обыкновение?" "Всегда ли
Ростан следовал своей привычке?" "Кто знал об этом?"
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Когда ты ее разбил?
Видно, случилось что-то неладное. Марта по утрам никогда не будит его
так грубо.
— Я спрашиваю: когда ты ее разбил? Альбер открыл глаза. Действительно,
жена стояла у постели в пальто нараспашку. .
— Или это не ты разбил машину? Дело начинало проясняться.
— Я. По дороге домой. Но ты не тревожься, со мной все в порядке.
— И все же,.как это случилось?
Альберу не раз приходила мысль вызывать Марту на помощь при трудных
допросах. Из нее вышел бы идеальный следователь: терпеливый, настойчивый,
любопытный и недоверчивый. ,
— Занесло. — Альбер сразу понял, что это недостаточное оправдание.
Пятнадцать лет он водит машину, и, видите ли, его занесло на сухой дороге.
— Я решил кое-что испробовать, но у меня почему то не совсем удачно
получилось.
— Что именно?
Альбер молчал. Не объяснять же ей, как делается разворот с помощью до
отказа выжатой тормозной педали испытанный прием в фильмах с преследованиями
на автомобиле!
Марта бросила взгляд на тумбочку у постели, затем на книжный стеллаж.
— Где она? Не молчи, как немой, и не вздумай врать! — Жена погрозила
ему пальцем.-- И не смей спрашивать, кто "она", иначе я подниму визг на весь
дом!
Альбер встал с постели и небрежным жестом вытащил из кармана пиджака
книжку Тони Пикколи "Учись водить, как я!" Теперь уж ему никогда не освоить
основы мастерского вождения. Судя по всему, Марта объявила войну учебникам и
специальным пособиям. Вчера под предлогом генеральной уборки она переставила
книги на стеллаже, спровадив библиотечку Альбера на самую верхнюю полку,
куда можно было дотянуться лишь со стремянки. Ну и ладно. Заниматься
китайским сейчас все равно некогда. "Сто практических советов, самообороны
против ножа" изучает Жак. "Основы кройки и шитья для мужчин" настолько
бездарное пособие, что жаль выброшенных зря денег. "Дзэн и упражнения по
медитации" дело полезное, но в эту книгу следует заглядывать каждый день,
сейчас у него на это нет времени, а когда будет, то не составит труда снять
книгу с верхней полки, чтобы была под рукой. К тому же вообще в подобных
ситуациях лучше не раздражать Марту. Поэтому "книжку "Каждый может стать
Казановой, .или Школа покорения сердец" он счел разумным держать на работе,
в ящике письменного стола. И вот ведь что интересно: Бришо тоже купил себе
эту книгу.
Тони Пикколи отправился на самый верх, под бок к "Самоучителю игры на
гитаре" и "Секретам индийской кухни". Мир праху его. Марта отбыла на работу,
и Альбер решил больше не ложиться. Он ежедневно з.анимался по утрам
гимнастикой, и у него были разработаны различные серии упражнений:
одноминутная зарядка, состоявшая в основном из ритмических потягиваний,
комплекс упражнений на пять минут, на двадцать и на три четверти
часа.Последние недели его хватало лишь на пятиминутную зарядку, не считая
тех редких исключений, когда он предпочитал опоздать на работу, но начать
день с двадцатиминутной разминки. На сей раз благодаря Марте у него хватило
времени на самый полный комплекс.
Альбер делал стойку на голове, когда зазвонил телефон. Обычно, стоя на
голове, он отсчитывал удары пульса. На двухсотом следовало сменить позицию
переходом в стойку.на руках, затем согнуть руки и мягко перекатиться на
спину. Альбер попытался не слышать звонка, однако внешний мир оказался
сильнее, не давая ему погрузиться в себя. Нет, следовало бы удалиться в
горы, прихватив с собой незаменимое пособие "Дзэн и упражнения по
медитации", которое теперь будет сниматься с полки лишь при очередной
уборке.
Звонил адвокатишка. Альбер подавил раздражение и разговаривал с ним
почти вежливо.
— Ну и сенсационная история, господин инспектор!-- голос Реньяра
звенел от радостного возбуждения. — Как вы считаете, он в самом деле
покончил с собой?
— Кто? О чем вы говорите?
— Я имею в виду Марсо. Вот уж никогда бы не подумал! Впрочем, никто не
принял его слова всерьез. :-- А что, бишь, сказал Марсо?
— Мне известно доподлинно, поскольку при этом присутствовал один мой
приятель. Сначала Марсо возмущался, говоря, что лично он запретил бы участие
шахматных автоматов в турнирах на мировое первенство. Пусть устраивают
специальные турниры для компьютеров и собирают публику из дураков, кому по
вкусу подобные забавы, но зачем же портить удовольствие настоящим ценителям
шахмат. Машина не испытывает к вам ненависти. Ну и тому подобное, в том же
ключе.
— Вы сказали-- ненависти?
— Не я. Это Капабланка сказал однажды: он, мол, знает, что играет
хорошо, когда противники его ненавидят.
— Марсо не любили?
— Еще как! --.Реньяр опять оживился. — Знали бы вы, что это был за
подонок. Пакостил где только мог. Шахматистов слабее, чем он, попросту
уничтожал под корень. А ведь сам был не бог весть какой сильный игрок.
— Но в прошлый раз вы сказали, что он занимал какое-то место среди
первой десятки мира, — возразил Альбер-- Можете себе представить этот
мировой уровень, если Марсо входил в первую десятку! Восемнадцать лет назад
я в открытом дебюте, скажем в испанской партии, играя черными, разгромил бы
его не позднее двадцатого хода.
Лелаку доставляла удовольствие эмоциональная речь Реньяра, но потное
тело обсохло, и ему стало холодно.
— В каких же выражениях Марсо объявил, что убьет себя?
— Ах, да!.. Мой приятель поддел его: Марсо де не желает иметь дела с
автоматами, так как боится проигрыша. На это Роже Марсо возразил, что он все
же не такой лопух, но если отыщется автомат, который одержит над ним
убедительную победу, то ему останется лишь удавиться, коль скоро в его
мастерстве отпадет надобность.
Такое бахвальство трудно было принять всерьез. Плечом прижав трубку к
уху, Альбер лег на спину и заработал ногами, как бы крутя педали. Он сразу
же согрелся и почувствовал себя хорошо.
— Не назовете ли вы человека, кто больше других не любил Марсо?
— Да никто его терпеть не мог!
— Может, у него был недруг, способный пойти на крайности? — настаивал
Альбер.
— Валь! — восторженно вскричал Реньяр. — Этот готов был утопить Роже
в стакане воды.
— Почему?
— Да потому что терпеть его не мог! — Очевидно, с точки зрения
Реньяра, это можно было счесть вполне достаточным основанием для убийства.
Альбер опустил ноги на пол, пытаясь вспомнить.
— Валь... Валь... Это имя мне ничего не говорит. Вчера он был на
чемпионате?
— Конечно! Он наблюдал за игрой, стоя позади Марсо когда тот проиграл.
— Вот как?
— Да... Валь сразу же помчался покупать веревку. Прямо обхохочешься!
Дайте, говорит, веревку попрочнее. Лавочник спрашивает: "А вам для чего,
мосье?" — "Как это — для чего? Чтобы Марсо удавился!"
Лелаку показалась подозрительной такая осведомленность.
— Вы что же, присутствовали при этом?
— А как же! Этот Валь редкостный недотепа, он и веревки-то приличной
купить не сумеет... После мы попросили покрасивее упаковать покупку и первую
встречную девчушку уговорили написать на поздравительной открытке: "Маэстро
от почитателей с любовью", — и отправили посылку по почте. А этот кретин
решил опередить нас и отправился на тот свет без. нашей помощи.
Терпение Альбера иссякло. Конечно, Реньяр ему необходим: Реньяр все
знает, все видит и слышит, и когда дело будет закончено, полиция вправе
поощрить журналиста за
содействие расследованию. Но Реньяр подобен лекарству, которое в
небольших дозах - врачует, а в сверхдозе действует как яд. Совершенно
очевидно, что в избыточных количествах он способен вызвать зудящую сыпь,
желудочные колики и болезненное сердцебиение. Альбер почувствовал, что свою
дозу он принял, и попытался закончить разговор.
— Помилуйте, господин инспектор, но ведь мы еще не договорились
относительно репортажа!
— Какого репортажа?
— Так ведь я к тому и веду! Прошу дать мне интервью для "Ля ви д
эшек"... Послушайте, господин инспектор, если я первым узнаю, кто убил
Ростана и Марсо, то этому мошеннику главному редактору не останется ничего
другого, кроме как снова предложить мне работу. Конечно, я и сам не
соглашусь, рад без памяти, что наконец-то раскрепостился, но пусть этот
мерзавец, теперь попляшет, после того как вышиб меня коленом под зад!
— Я... хм... даже не знаю... — Альберу не приходилось еще давать
интервью, и вообще контакты с прессой не входили в круг его обязанностей.
— О, благодарю вас, господин инспектор! Тогда встретимся на
чемпионате. Приходите непременно, сегодня будет очень интересно.
Действительно интересно, что этот адвокатищка имеет в виду:
увлекательные шахматные партии или надеется на очередные трупы?
Удивительным образом петля вокруг Фонтэна стала затягиваться. Альбер
всегда знал, насколько эффективен полицейский аппарат, подобный медленно, но
верно размалывающим жерновам, однако и он, как любой француз, пребывал в
уверенности, что это распространяется лишь на обычных, заурядных людей. На
автомобилиста, сбившего пешехода и поспешившего скрыться. На столяра,
пырнувшего ножом соседа. На грабителя, совершившего дерзкий налет на банк.
Но чтобы отыскать человека в городе с населением в пять с лишним миллионов,
в пятидесятимиллионной стране, в Западной Европе, где границы между
государствами почти условны? Человека, за которым поддержка
фанатиков-единомышленников, к услугам которого тайные убежища, фальшивые
паспорта и прочие документы? Профессионального подпольщика-террориста"
которому не занимать присутствия духа и дерзости? Ну уж нет, этот орешек
французской полиции не по зубам.
Однако, судя по всему, Альбер заблуждался... Расчет полиции был
построен на том, что Фонтан рано или поздно вынужден, будет заняться своей
раной. Насколько серьезным было ранение, конечно, никто не знал" но в любом
случае перевязочные, дезинфицирующие средства и антибиотики ему понадобятся.
Шанс на удачу невелик. К услугам Фонтэна мог быть подготовленный на крайний
случай пункт первой помощи, среди его тайных сторонников мог оказаться
аптекарь. Полиция надеялась, что это не так. Решено было проверить всех, кто
когда-то был исключен с медицинского факультета. Вернее, тех, кто был
исключен не из-за недостатка средств или отсутствия способностей, а при
компрометирующих обстоятельствах. Таких тоже было предостаточно. Но и у
полиции, если надо, людей хватает, и сыщики отправились с обходом аптек,
расположенных поблизости от обиталища бывших студентов.
Им повезло. В пригороде Парижа Леваллуа аптекарь, взглянув на
протянутую сыщиком фотографию, кивнул головой.
— Да, этот человек на днях купил бинт и антисептические средства.
Речь шла о человеке по имени Жан-Пьер Мерка. Высокий, крепкий, лет
сорока, служит в рекламном агентстве. В шестьдесят восьмом — пылкий
революционер. С тех пор он успел облысеть, обрасти жирком, обзавестись
автомобилем "Рено-20" и трехкомнатной квартирой. Разведен, отец двоих детей,
собирает книги по медицине. В шестьдесят восьмом Мерка в кровь избил
профессора анатомии, сочтя его профашистом. До получения диплома ему тогда
оставалось два года.
Полицейским не хотелось повторять свою ошибку. Мерка взяли утром, по
дороге на работу. Ему позволили свернуть за угол, а затем окружили. Все
вдруг превратились в полицейских: юноша, с букетом цветов в руках
поджидавший девушку, два солидных дельца, спорящих между собой, механик
занятый ремонтом мотоцикла. Мерка увезли, прежде чем он сообразил, что
происходит.
Когда вызванный по тревоге Альбер прибыл в управление полиции, он не
узнал привычное место. Похоже было, что какой-то полоумный режиссер надумал
снимать здесь приключенческий фильм и поэтому сунул каждому оружие. В
комнату набилось полно Полицейских в штатском, которых Альбер прежде в глаза
не видал. По-видимому, шеф запросил помощь у близлежащих участков. Кто
чистил пистолет, кто заменял патроны; несколько человек отрабатывали прием,
стараясь на маиер героев Дикого Запада мгновенно выхватить оружие. На столе
Альбера лежал легкий короткоствольный автоматический пистолет. Альбер
огляделся. Чуть поодаль стояли оба его знакомца из отеля "Чемпион". Оба
молча уставились на Лелака, и он отвел взгляд.
И тут появился Бришо, раздал фотокопии с планом ближайших улиц и
подступов к дому, где жил Мерка. Каждому пометил место, где ему надлежит
занять пост разъяснил участникам операции общий стратегический замысел, из
которого стало ясно, что все пути-лазейки наглухо перекрыты, а каждому из
участников обеспечена-подстраховка. Оперативный план был прямо-таки
великолепен, вот только непонятно было, каким образом он попал к Шарлю, Как
ему удалось добиться, чтобы руководство операции было возложено на него?
Шутка сказать: обскакать деятелей из политического отдела, из группы по
борьбе с терроризмом, специальные боевые полицейские подразделения!
Возможно, когда-нибудь дружба с Бришо будет цениться на вес золота.
— Ну, что скажешь? — Шарль с высоты своего величия снизошел наконец
до скромного, ненавязчивого приятеля.
— А там ли он вообще, этот Фонтэн?
— Мерка говорит, что нет. Утверждает, что перевязал Жака, и тот на
следующий день ушел. Куда конечно же не сказал. Но на всякий случай
проверим.
Теперь загадка разъяснилась. Другим не хотелось проводить операцию
впустую.
— Ты, надеюсь, не рассчитываешь, что я тоже должен идти?
— А как же без тебя? — Шарль изумленно уставился на приятеля. — Мы
идем вместе. Шеф тоже там будет. — Решительным жестом он отмел все
возможные возражения. — Ты действительно должен быть задействован, Корентэн
настаивает. Будет съемочная группа с телевидения, и желательно присутствие
всех, кто в прошлый раз принял участие в преследовании со стрельбой.
— Нет! — решительно заявил Альбер,
— Скажи об этом шефу.
— Марта разведется со мной. Она еще в тот раз требовала, чтобы я ушел
из полиции и подался в чиновники.
На сей раз ни малейшей опасности -
Шарль сунул ему в руки автоматический пистолет и первым шагнул из
комнаты. Вооруженные полицейские с довольным видом потянулись за ним. Альбер
не мог решить, чему они больше радуются: надеются схватить Фонтана или
рассчитывают, что террориста уже след простыл.
Эжен Корню, супруг приходящей прислуги, служил армейским интендантом.
Не инструктором, как полагали в отделе расследования убийств, и не
сапером-взрывником или командос, как втайне надеялся Альбер. К пластику он
доступа не имел, и на этом можно бы с ним и покончить, но Альбер сам
когда-то был солдатом и знал, что при желании в армии можно раздобыть все,
что угодно. А уж интенданту это и вовсе труда не составит. После того как с
телесъемками было покончено, то есть объединенные полицейские силы "успешно
и без потерь" взяли штурмом пустую квартиру, Лелак попросил "Буасси отвезти
его в Монтрей, где находилась казарма. К ним присоединился и будущий префект
полиции. Альбер не возражал. Если их вдруг не пожелают пропустить, то Бришо
сегодня в ударе, с него станется провернуть штурм казармы.
Прибегать к крайним мерам не потребовалось. Часовой проверил их
удостоверения, позвонил куда-то, затем шлагбаум поднялся, открывая дорогу, и
они въехали на территорию казармы. Буасси остался в машине, сказав, что он
за свою жизнь вдоволь наслушался всяких допросов и надоели они ему до
чертиков. Он приготовился разгадывать кроссворд и даже не счел нужным
проводить своих коллег хотя бы взглядом. Альбер охотно остался бы с ним.
Лишь сейчас он сообразил, в какую двусмысленную ситуацию вляпался: ведь не
скажешь же Корню, что подозрение на него падает лишь потому, что жена его
недурна собою и Ростан наверняка не остался равнодушен к ее прелестям.
Корню был высокого роста, интересный, хотя и не без некоторой
вульгарности, молодой мужчина, ему явно не было и тридцати. „Чушь
какая-то! Зачем при этаком-то здоровом жеребце мадам Корню понадобился лысый
математик? А впрочем, почему бы и нет",-- цинично подумал Альбер.
— Понимаю, что беседа наша может показаться излишней, ну да ничего не
поделаешь, служба есть служба, — обратился к нему Шарль с заговорщицкой
улыбкой: мол, службист службиста поймет. — Мы должны задать вам несколько
положенных вопросов.
— Пожалуйста. А в чем дело? — У него неожиданно оказался красивый бас
с легкой хрипотцой.
— Мы расследуем обстоятельства гибели мосье Ростана.
— Ага. — Корню помрачнел. Вытащил сигареты и долго закуривал.
Несколько раз он вроде бы порывался заговорить, и сыщики заранее знали, что
он скажет. "Значит, вас привели ко мне сплетни?" или "А откуда вы узнали?"
Теперь было ясно, что пришли они не зря. Уж слишком знакомы им были эти
симптомы, чтобы ошибиться. Но Корню так и не заговорил.
— Вы ведь знаете, почему мы пришли? — Уловка была чересчур
примитивной, напрасно Шарль пустил ее в ход.
— Такая у вас работа, — спокойно ответил Корню. Тугие мышцы его были
налиты силой, рост превышал метр восемьдесят, а вес Альбер определил
килограммов в восемьдесят — восемьдесят пять. Если бы он не видел своими
глазами его личную карточку, Альбер мог бы поклясться, что Корню --
инструктор отряда десантников-парашютистов.
Ему вспомнился труд по психологии, который он штудировал года два
назад. Автор доказывал, что человек как бы одновременно является тем, кем
мог бы стать по своим врожденным наклонностям и способностям, и тем, кем он
стал в. зависимости от внешних обстоятельств. Стоит психологу-эксперту
взглянуть на человека, говорилось в книге, и он определяет, что перед ним
адвокат, хотя фактически тот человек по профессии автомеханик. Возможно,
эксперт не прав? Впрочем, с какой стати ему ошибаться. Эксперт — по крайней
мере в своей собственной книге — всегда прав. Тот человек по натуре своей
действительно адвокат, и требуется лишь благоприятное стечение
обстоятельств, чтобы выявить в нем добровольного защитника чужих интересов.
Альбер был убежден, что перед ними именно такой случай. Корню по натуре
авантюрист, тайный сторонник насилия. Знаток ближнего боя, сведущ во
взрывном деле, искусстве маскировки, проводит секретные операции в
развивающихся странах. Лишь по иронии судьбы он заделался интендантом и,
потягивая пиво, смотрит по вечерам телевизор.59
— Вы знали Ростана? — Бришо сделал еще одну попытку его расшевелить.
— Разумеется.
Корню умолк. Нет чтобы сказать: разумеется знал, ведь мы встречались,
когда я заходил за женой. Такая немногословность казалась необычной.
— Вы часто встречались? — Нет.
Полицейским хотелось соблюсти такт, однако Корню и не думал облегчить
их задачу. Поэтому Альбер решил вмешаться.
— В каких вы были отношениях? Вновь все тот же недоверчивый взгляд и
очередная безрезультатная попытка разговориться.
— В хороших, — прозвучал короткий ответ.
— Вы не ревновали? — Шарлю надоело ходить вокруг да около.
— Нет. — В голосе Корню прозвучало искреннее удивление.
— Скажите, вы всегда так разговариваете?
— Как?
— Морзянкой. Односложные ответы у вас чередуются с двусложными.
Корню пожал плечами. -_
— Вы спрашивали, я отвечал. У нас, — он подчеркнул интонацией это
слово, — так заведено: отвечать коротко и ясно.
— А у нас заведено по-другому, — сказал Альбер. — Мы предпочитаем
открытый дружеский разговор.
— На это у меня нет времени.
— Ладно. — Шарль снова взял Дело в свои руки. Произносил слова
вежливо, но твердо, негромко, с властной интонацией. Поистине ему на роду
написано стать, префектом полиции...
— Изменяла вам жена с Ростаном?
— Нет... — Корню выпал из своей роли. — С чего бы ей изменять мне?
— А почему бы и нет?
— С этим хлюпиком? — Он пренебрежительно махнул рукой.
— Какие взрывчатые вещества хранятся у вас на складе?
— Не ваше дело.
Это, к сожалению, было правдой. Если уж им во что бы то ни стало
захочется узнать, придется делать запрос военной полиции и ждать ответа.
— Вы разбираетесь во взрывчатке?
— Постольку поскольку.
— Чтобы пользоваться пластиком, большого умения не требуется.
Корню не ответил. Да и что он мог бы ответить? Разговор происходил в
маленькой, неуютной, почти лишенной обстановки клетушке: у стены — пустой
столик для бумаг, на письменном столе у окна — давно забытый кем-то
календарь за прошлый год. Окно выходило на асфальтированную волейбольную
площадку, по площадке гоняли футбольный мяч солдаты в форменных брюках и
майках. Альберу захотелось пить.
— Вы играете в шахматы? — обратился он к Корню.
— Слабо. Знаю ходы. А почему вы спрашиваете?
— Могли бы сгонять с вами партию.
Буасси разгадал кроссворд и теперь, подняв капот машины, прислушивался
к несуществующим дефектам в работе мотора. Недовольно покачав головой, он
взялся за отвертку.
— Как, по-твоему, в таких случаях он действительно что-то исправляет
или просто делает вид?. — спросил у Альбера Шарль.
— Крутанет на полоборота болт, потом завинтит обратно и говорит, что
теперь, мол, все в порядке. Буасси в сердцах захлопнул капот.
— Каков мерзавец!
— Что ты сказал? — Похоже, Буасси разобиделся всерьез.
— У них, видите ли, заведено отвечать коротко и ясно. Думаешь, он в
гамом деле не ревнив?
— О ком это вы? — Буасси не мог решить, разговаривать ему с коллегами
или замкнуться в гордом молчании.
— По-моему, нет. Уж слишком смазливая у него рожа.
Чего вы ко мне прицепились? — У Буасси был вытянутый, лошадиный череп
и изборожденное глубокими морщинами лицо, но кто-то из женщин сказал ему
однажды, что он похож на Ива Монтана. Буасси поверил в собственную
неотразимость, и с тех пор стал пользоваться серьезным успехом у женского
пола.
— Он все время порывался что-то сказать. Ты обратил внимание?
— И всякий раз передумывал." Почему ты спросил, играет ли он в
шахматы?
— Сам не "знаю. Но это был один из редких вопросов, на которые он
ответил, переспросив.
В машине. было тепло, и они расстегнули пальто. Буасси недоверчиво
наблюдал за ними в зеркальце.
— Но для чего он все-таки постоянно раскручивает и завертывает
болты?---поинтересовался Альбер.
— Ах, чтоб вам!.. — Буасси с ходу рванул на полной скорости. Шины
взвизгнули, и спидометр подскочил к- ста сорока. Альбер и Шарль, оборвав
смех, обеими руками вцепились в спинку переднего сиденья, чтобы не упасть.
Им знакомы были трюки Буасси: стоило его рассердить, и он мчался до первой
"зебры", а там, словно на проезжую часть вдруг откуда ни возьмись ступил
пешеход, резко давил на тормоз. После он переключал скорость и до отказа
отжимал педаль газа. Пассажиров на заднем сиденье бросало взад-вперед,
словно под невидимыми ударами.
— Хорошо идет тачка, — простонал Альбер.
— Не зря все винты-гайки подкручены.
--Когда Буасси разобидится, его не так-то легко бывало умилостивить.
Тогда даже неприкрытую лесть он склонен был принять за издевку.
— Куда едем? — поинтересовался он сухим, официальным тоном,
переключаясь на предписанную скорость.
Приятели на заднем сиденье тяжело вздохнули. Если Буасси ведет машину,
е такой бережностью, словно тут сидит сам министр внутренних дел, значит, он
здорово обозлен.
— Хорошо бы перекусить, — сказал Лелак, не успевший позавтракать. --
Считайте, что я вас пригласил, господа. -
--: Я и сам в состоянии заплатить за себя, — пробурчал Буасси,
выворачивая баранку вправо.
Облюбованное ими кафе было типичной окраинной забегаловкой. Шесть
пластиковых столиков, небольшая стойка, в глубине — игровой автомат,
заведение больше всего напоминало кафе-табак. Официант — неприветливый
человек средних лет — молча принял заказ и не
отошел. По дороге он задержался перекинуться парой фраз с каким-то
типом, сидевшим у стойки. Тот высказал мнение, что Антуан сегодня не
объявится, официант не соглашался с ним. Трое сыщиков настолько выделялись
на общем фоне, словно спереди и сзади у них болтались таблички с крупной
надписью: "Внимание, посторонние!" Неужели по ним сразу видно, что они из
полиции? Нет, скорее всего они здесь попросту чужаки. А здешние завсегдатаи
терпеть не могут иностранцев, провинциалов или просто обитателей других
районов своего же города, презирают тех, кто посещает модные кафе в центре
Парижа, кто одевается броско и франтовато, как Шарль.
— Есть у тебя какие-нибудь соображения?
— О да! — проголодавшись, Альбер становился крайне нетерпелив. --
Если он не подаст жратву в течение минуты, получит у меня пинка под зад.
Угроза была произнесена достаточно громко, чтобы ее могли услышать даже
в соседнем бистро. Посетители за соседними столиками с любопытством
обернулись в их сторону. Заведение не походило ни на харчевню, где грузчики,
матросы и сутенеры ранним утром хлебают луковый суп, ни на бар, где
уголовники запросто окликают бармена по имени. Приличное место для
добропорядочных обывателей, у которых и в, мыслях нет ничего дурного.
— Я имел в виду — по делу...
— Ах вот ты о чем? — Альбер на минуту задумался в надежде, что
какая-нибудь светлая идея осенит его. Никаких толковых соображений у него не
было. Шарль предпочитал вести расследование планомерно. Действуя логично, по
всем правилам, он продвигался шаг за шагом. Записывал все, что ему удавалось
узнать, тщательно обдумывал очередной ход. На месте Альбера он добрых
полчаса проторчал бы в лаборатории судебной экспертизы, допытываясь у
специалистов, какое именно взрывчатое вещество было использовано, каким
способом была подложена пластиковая бомба, каков средний эффект ее действия,
какие детонаторы применяются в подобных случаях. С таким же тщанием изучил
бы Шарль и заключение экспертов об отравлении Марсо. Альбер же
удовольствовался констатацией факта, что в одном случае орудием убийства
послужила взрывчатка, в другом — яд. Бришо, да и любой нормальный сыщик,
составил бы список подозреваемых, после чего проверил бы, не значатся ли
упомянутые лица в картотеке центрального архива. Скрупулезно продумал бы, в
какой очередности допросить каждого из них. и кому какие вопросы задать.
Выяснил бы, где и какое образование получил Марсо, когда он стал
профессиональным шахматистом, кто у него в друзьях, каковы его денежные
обстоятельства.
Лелак был работником иного склада. Он ходил вокруг да около, просто
беседовал с людьми, выслушивал сплетни, наблюдал, задавал вопросы,
сравнивал, и парадоксальным образом метод его, как правило, срабатывал
успешно. В той книге по психологии, которую Альбер когда-то прочел,
говорилось, что многие люди, на первый взгляд интуитивно поступающие так или
иначе, на самом деле все хорошо обдумали заранее, только еще не успели
сформулировать для себя мотивы своих поступков. В сущности, когда такой
человек задумывается, он лишь облекает в форму и обосновывает давно принятое
им решение.
— Ленив ты, братец, — заметил Шарль.
Официант составил на стол тарелки с сандвичами и чашки горячего
шоколада, буркнул нечто невнятное и поспешил обратно к стойке.
— Не думаю, чтобы Антуан сегодня выбрался. Он говорил, что будет занят
в гараже...
— Знать бы по крайней мере, связаны ли между собой оба эти дела, — не
унимался Шарль. Будущий префект полиции отрезал от сандвича крохотные
кусочки и вилкой отправлял в рот . Он поглощал еду с молниеносной быстротой,
ухитряясь при этом говорить и не чавкать. Поистине, требуется немало
талантов, чтобы сделать карьеру.
— Связаны, — кивнул Альбер, поставив наконец чашку на стол.
— Я тоже так думаю. Трудно поверить, чтобы кто-то укокошил дружка
сестры Фонтэна и Фонтэн не имел к этому никакого отношения.
— А убийство Ростана?
— Взрыв произведен по всем правилам. Видна рука мастера.
Альбер пожал плечами.
— А по-моему, здесь все как-то связано с шахматами. Оказывается, эта
дурацкая игра, помимо всего прочего, выгодный бизнес.
— Тут профессиональная работа.
— Верно, тут мы все время сталкиваемся с профессионалами.-- Лелак,
войдя в раж, энергично жестикулировал. Со стороны можно было подумать, что
это какой-то одержимый дирижер, размахивающий сандвичем вместо дирижерской
палочки. — Фирмы, выпускающие электронику и загребающие , а этом
миллиардные прибыли, способны оплатить услуги специалистов экстра-класса,
подобно тому, как "Франк-эль" или "Компьютой" нанимают телохранителей, точно
так же их конкурентам не составит труда нанять профессионального убийцу.
---О каких конкурентах ты говоришь?
— В международном чемпионате получили право участвовать шахматные
компьютеры всего .лишь пяти фирм. Это первый .случай" когда люди и машины
выступают совместно, и организаторы турнира решили "ограничить число
автоматов, дабы сохранить оптимальные пропорции. К соревнованиям допущены
лишь пять автоматов с наиболее совершенной программой
— Эту премудрость я тоже вычитал в рекламном проспекте.
— Один из пяти автоматов — "Ультимат". Хозяева четырех других --
конкуренты. Это ведущие фирмы по конструированию шахматных машин-автоматов,
и теперь они очутились на мели. Им впору закрывать лавочку.
— А Марсо?
— Ах да! Это другая возможность. Ростана прикончил шахматист,
опасавшийся за будущее шахмат. Точнее, за доходы шахматистов-профессионалов.
Бришо скроил гримасу. Ему эта идея пришлась не по вкусу.
— Не дает мне покоя одна мысль, — задумчиво проговорил Альбер. — Чем
занимался Ростан в тот момент, когда произошел взрыв? Тебе не бросилось в
глаза, что у шахматного столика стояло лишь одно кресло?
— Ну и что?
— Коль скоро Ростан был один, Он не играл в шах> маты. Вероятно,
присел почитать или развертывал какой-то сверток. Но факт, что QH сидел в
кресле и этот неизвестный нам предмет взорвался у него в руках.
— Почему ты думаешь, будто он не играл? — вмешался Буасси. Сознание
того, что раз в кои-то веки он оказался умнее своих коллег, Заставило его
позабыть обиду. — Шахматисты разбирают партии в одиночку.
— Ростан не был шахматистом.
— Тогда, значит, он решал задачи.
Оба сыщика с внезапным интересом уставились на него
Какие еще задачи? Ну-ка, выкладывай все, что знаешь.
Это что-то вроде загадки. В газете печатают шахматную позицию, а ты ее
попробуй решить. Например: как в данной позиции сделать мат в два хода.
Словом, в таком роде.
— Гм.. И это, что ли, распространенное увлечение?
— По-моему, да; Мой племянник, к примеру, почти ежедневно этим
занимается. Утверждает, будто шахматные задачи развивают логическое
мышление.
— Ага... — Альбер, откинувшись на стуле, принялся раскачиваться,
балансируя на двух ножках. — Тогда, возможно, взорвался шахматный столик.
— Ты хоть раз видел такой столик? — вмешался Бришо. --- Туда
поместится столько пластика, что можно взорвать целый город.
Сыщики расплатились. В счет были включены чаевые, иначе официанту не
видать бы их как своих ушей. Спрятав сдачу, приятели надели пальто и, не
прощаясь, ушли.
— До свидания, господа, — громко произнес им вслед официант.
Они даже не обернулись, каждый был занят про себя подсчетами.
— Никак не сходится...
— Негодяй! Нагрел нас на двадцать франков.
— Какие дальнейшие планы? — Буасси включил зажигание и обернулся к
коллегам. — Если поедем, то куда? Альбер махнул рукой.
— В отель "Чемпион".
— А сюда мы еще наведаемся? — улыбнулся Шарль.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Девушка оказалась еще миниатюрнее, чем Альбер ее себе представлял. С
косичкой она выглядела совсем юной, почти девочкой. У нее был широкий овал
лица и огромные глазищи. Волосы спадали на лоб, и челка уменьшала ее лицо.
Руки у нее были маленькие, пальцы — тоже. Под свитером угадывались
небольшие округлости грудей, остальная фигура была скрыта шахматным
столиком. Когда оба сыщика остановились за спиной ее соперника, девушка
вскинула взгляд, и глаза ее распахнулись еще шире. В них отразились испуг и
удивление. Альбер отошел в сторону и наблюдал за ней издали. Маленький нос,
мягкий, женственный рот. Она обращается к противнику, что-то говорит ему и
улыбается при этом. Так она еще красивее: кокетливая, женственная. Сидящий
напротив отвечает. Марианна, втянув голову в плечи, хихикает, как девчонка.
Девчонка? Фонтану под тридцать, значит, и сестре его, должно быть, много за
двадцать.
— Партия еще не скоро закончится, — Шарль подошел к нему, машинально
поправляя галстук.
— С чего ты взял?
— На доске целы почти все фигуры.
— А они что, будут играть, пока фигур совсем не останется?
Бришо сделал успокаивающий жест.
— Я просил арбитра передать девице, чтобы она, как освободится,
разыскала нас в буфете. А до тех пор, по-моему, можно потолкаться в холле.
Лелак не имел ничего против.. В,холле была устроена выставка игр.
Огромный зал был залит светом и полон шума голосов, вспышек огоньков и
посетителей, толпящихся вокруг экспонатов. Представлены были электронные
игры, видеоигры и шахматные компьютеры всевозможных габаритов. Альбер
подошел к одному из них, возле которого было меньше зевак. Поверхность
столика представляла собой небольшую шахматную доску дорожного типа, похожая
была у него в детстве, с той только разницей, что по углам клеток были
вмонтированы крохотные лампочки. Альбер нерешительно двинул пешку. На доске
ровным счетом ничего не изменилось.
— Наверное, не включено, — предположил Шарль. Коллеги отыскали
несколько переключателей, поворачивали их вправо-влево, но безрезультатно.
— Нажимай на фигуру, растяпа! — Буасси, едва успели они войти в
вестибюль, растворился в толпе, а сейчас, вынырнув бог весть откуда,
очутился позади них. С превосходством технически грамотного человека он,
протянул руку, над плечом Альбера и надавил пешку.
— Ну а дальше что?
— Обожди! Сейчас получишь ответ.
Вспыхнули две лампочки: одна — на клетке, где стояла черная пешка,
другая — на свободном квадратике. Буасси взял черную пешку и поставил ее на
обозначенное горящей лампочкой свободное поле.
— Давай, твой ход! .
— Да ну его!.. Для меня слишком сложно.
— Сложно? Для человека" который самоучкой монтирует котлы?! Видел бы
ты первые шахматные автоматы!
Вместо фигур были кнопки и, делая ход, надо было нажимать на кнопку,
тогда автомат выдавал ответ. У меня самого был такой, подруга к Рождеству
подарила.
— Значит, ты серьезный игрок?
— Иногда играю. — Буасси развел руками. — Подруга считает, что уж
лучше шахматы, чем торчать в пивной и резаться с приятелями в карты.
— Ясно. Выходит, теперь ты в пивную ни ногой...
— Наоборот: именно там я играю с приятелями в шахматы. — Буасси
лукаво/подмигнул^ — Пойдемте, покажу вам кое-что интересное!
Буасси ввинтился в толпу и начал проталкиваться к противоположному
концу зала. Зрители стояли там плотной стеной. Альбер, привстав на цыпочки,
попытался поверх людских голов разглядеть, что происходит. В этот момент
человек, стоявший перед ним, отошел, и Альбер протиснулся поближе. Он увидел
шахматную доску, по бокам которой торчали рукоятки с зажимами. — Что это?
--- Автомат на твой вкус. Делает ходы руками-манипуляторами и при этом
разговаривает с тобой как заправский партнер. Смотри!
Механическая рука, шевельнулась, угловатым движением захватила коня и
подняла над доской. Несколько секунд покачала фигуру, затем резко, но с
поразительной точностью поставила ее на избранную клетку.
— Думать надо, прежде чем делаешь ход, шляпа! — раздался язвительный
голое, и болельщики грохнули от хохота. Противник автомата, мальчонка лет
десяти, вспыхнул до корней волос.
— Сам ты шляпа! — Мальчуган сделал ход ферзем. Зрители охнули.
Механическая рука тотчас же взметнулась и застыла над ферзем. Затем рука
убралась на место, вновь протянулась к фигуре, отодвинулась и еще раз
угрожающе зависла.
— Автомат предупреждает, что противник подставил ферзя под удар, --
пояснил Буасси. — А мальчонка не заметил. По правилам игры в течение десяти
секунд соперник может взять свой ход обратно.
Мальчик колебался, а механическая рука заграбастала ферзя, и автомат
разразился сатанинским, смехом. Ребячье лицо исказилось от досады. Подняв
руку, мальчик неуверенно подержал ее над доской — в точности как автомат
перед тем, как сделать ход, — и ткнул в выключатель. Издевательский хохот
оборвался.
— Вот в чем преимущество автомата, — заметил Бришо.
— Чертовски здорово! — восторженно вскричал Буасси. — Можно оставить
и в таком виде — с заводским озвучиванием, а хочешь — заложи в программу
расхожие реплики своего постоянного партнера.
А разве во время игры в шахматы не полагается молчать?
В зале даже слова вслух не произнеси.
— Так то соревнования. — Буасси наслаждался своей ролью эксперта.
Машину он водит несравненно искуснее, чем оба эти умника — тут спору нет. И
вот ведь даже в шахматах разбирается куда лучше. — А когда играешь с
приятелем, сопроводительный текст и есть самое интересное.
Что это за текст, Альбер мог себе представить. У них в клубе для игры в
настольный теннис был один тип, который во время игры трещал без умолку.
"Ага, небольшая промашечка вышла, ну да не беда, не станем расстраиваться, а
мы вам вон туда подадим, бей не жалей, шарик — он круглый, все выдержит, мы
бегали, теперь вы побегайте..." Однажды, не выдержав, Альбер запустил в него
ракеткой. Но чтобы начинять подобной чепухой купленный за свои кровные
автомат?!
— Послушай, а где этот самый "Ультимат"?
— Он не выставлен, его только рекламируют. Вон на том табло.
"НЕПОБЕДИМЫЙ АВТОМАТ?" — светилась надпись на электронном табло. Буквы
были крупные и отчетливо различимые даже издали, а вопросительный знак --
маленький, не подойдя вплотную, пожалуй, и не разглядишь. Под надписью были
проставлены результаты игр, а точнее, перечислены победы "Ультимата",
поскольку поражений он не знал и даже на ничью не соглашался.
— Остальные автоматы можно сдавать в утиль, — заявил Альбер.
— Вот как?
— Не исключено, что покушались именно на автомат...
— Я бы не удивился. С кем ты собираешься говорить? Лелак достал свой
блокнот.
— Надо бы разыскать представителей компании "Интернэшнл Чесс Компани".
На турнир прибыли коммерческий директор и два конструктора. Между прочим,
директор — женщина, судя по фамилии, англичанка или американка.
— Фирма американская?
— Из Гонконга. Но сбытом, по-видимому, заправляют американцы. Далее,
нам нужен некий мистер Оркин. В свое время он занимался конструированием
персональных компьютеров, затем основал фирму, где создание шахматных
автоматов — "дно из направлений производства. Оркин приехал с супругой. Все
упомянутые мной лица проживают этой гостинице. Третий нужный нам человек--
один американский миллионер-- живет в отеле "Плаза Атен". Для этого
шахматные автоматы — лишь досужее увлечение, деньги его не волнуют.
— Тогда его можно сразу же вычеркнуть из списка.
— Не думаю. Человек скорее пойдет на убийство ради своей страсти,
нежели ради денег.
— Возможно, возможно, — голес Бришо звучал скептически, — Откуда ты
все это выконал?
— Из шахматных газет. Просмотрел несколько последних номеров. Одна
рубрика целиком отведена автоматам.
— Я даже не подозревал, что такие газеты существуют, — Бришо
уважительно поглядел на коллегу. — С кого начнем?
Логичнее всего было бы разделить работу. Но ни одному из сыщиков не
хотелось упустить что-либо интересное. Не первый год они работали на пару.
Бывали периоды, когда они не разговаривали друг с другом, лишь подсовывали
один другому на стол короткие записки, а иной раз даже в туалет шли вместе.
— Давай поищем американца.
— А как быть с сестрой Фонтэна?
— Она подождет. Буасси подежурит в буфете и перехватит ее.
— И как же я ее вычислю? — Буасси был не в восторге от этого
поручения.
— Очень просто.
— Она коротышка, — сказал Шарль.
— Миниатюрная, — поправил Альбер.
— Невзрачная, — сказал Шарль.
— Обворожительная, — сказал Альбер.
— Ниже средней упитанности.
— Стройная.
— Вялая.
— Мечтательная.
Все ясно, — сказал Буасси.
Американец был высокий, худой, элегантный, в форменном костюме
спортивного менеджера --в темно-синем блейзере с эмблемой шахматной
федерации. Альбер его узнал сразу: Моррис Парк был одним из тех, кого он
отнес к числу значительных персон еще вчера, не зная, кто есть кто. Сия
персона мимоходом заглядывает в зал, тут же переходят в буфет, уединяется с
кем-то для конфеденциального разговора в фойе, дружески пожимает руку
знакомым и тотчас следует дальше, так как не располагает временем для
общения с ними. На первый взгляд этого человека интересует все на свете,
кроме шахмат. Впрочем, Адьберу еще не приходилось встречать спортивного
руководителя, в лице которого читался бы интерес к соревнованиям, где он в
данный момент представительствует. И заподозрить такого человека, будто бы
он способен подстроить убийство Ростана из-за какого-то паршивого робота?!
Предположение это казалось диким. Но если Парк все же прнчастен к убийству,
то, безусловно, лучшая маскировка для него — это бурная деятельность здесь
на чемпионате.
Альбер покосился на Шарля. Бришо извлек из кармана пачку сигарет и
протянул Парку. Высокий, худощавый американец наклонился в кресле, чтобы
взять сигарету, но затем, улыбнувшись, отдернул руку.
— Благодарю вас, но, по-моему, для меня они будут слишком крепки. --
Он достал американские сигареты, а из другого кармана — гостиничные
рекламные спички. Альбер почувствовал легкое разочарование: ои готов был
поклясться, что Парк пользуется золотой зажигалкой — маленькой, плоской и
по-мужски элегантной.
— Что с вашей зажигалкой? — спросил он.
— Ума не приложу, куда она задевалась, — Парк сокрушенно покачал
головой. — Какая-то загадка, да и только. Я абсолютно уверен, что нигде не
мог ее забыть.
— Под кроватью смотрели?
— Везде смотрел. Горничной обещал круглую сумму, если она найдет
зажигалку. Для меня эта вещь дорога не своей ценностью...
— Память?
Прежде чем ответить, Парк выпустил дым и тщательно стряхнул пепел..
— Я получил ее в подарок от Президента, когда он был всего лишь
губернатором штата. Однако, полагаю, визит полиции вызван не Пропажей моей
зажигалки.
Парк хорошо говорил по-французски, с едва уловимым американским
акцентом. Чем-то он напоминал Альберу генерального секретаря ООН. Гораздо
больше, чем подлинный генеральный секретарь.
---- Мы расследуем обстоятельства гибели господина Ростана и господина
Марсо, — сказал Шарль, также предварительно выпустив колечко дыма и
стряхнув пепел. В своем изящном сером вельветовом костюме при темно-синей
сорочке с вишневым галстуком , с длинными, зачесанными на косой пробор
волосами он здорово смахивал на типичных сыщиков из французских
приключенческих фильмов. Гораздо больше, чем на подлинного сыщика.
— Я ждал вашего визита.
Бришо выжидательно вздернул брови. Альбер, не привыкший прибегать к
подобным трюкам, сидел с застывшим лицом и тупо ждал.
— Весьма сожалею, господа. — Парк развел руками; жестикулировал он
почти как прирожденный француз. — Я понимаю, что должен был сам вступить с
вами в контакт. Но ведь в конце концов комиссия была создана только сегодня
утром.
— Что за комиссия?
— Разве вы не знаете? — По лицу генерального секретаря промелькнула
тень смущения. — В таком случае чего вы хотите от меня?
— О какой комиссии вы упомянули, мосье?
— Федерация создала комиссию для выяснения происшедших в последнее
время прискорбных событий. Мне поручено ее возглавлять.
— Поздравляем.
— Наша задача — путем... как бы сказать... домашнего расследования,
что ли, навести порядок в собственном хозяйстве.
Шарль вздохнул.
— Мне кажется, расследование убийств — это дело полиции, мосье.
— Разумеется. В этих делах мы намерены всячески способствовать вашей
работе. Это одна из задач нашей комиссии. Ну а остальное, полагаю, мы уладим
сами, в своем кругу.
— Будьте любезны пояснить, что вы Имеете в виду под "остальным".
Парк лишь на мгновение показался удивленным, я затем опытный дипломат,
глава комиссии и оратор подавил в нем эмоции допрашиваемого человека. С
серьезным видом,
печальным, проникнутым чувством ответственности тоном он заговорил: .
— Понять не могу, что происходит в шахматном мире. Все словно с ума
посходили. — Он покачал головой и, как и подобает опытному оратору, сделал
выразительную паузу, чтобы слушатели успели одобрительно хмыкнуть, согласно
кивнуть. — Даже не знаю, что больше взбудоражило страсти: убийства или
"Ультимат", но у всех такое настроение, как перед концом света.
— А что, собственно, случилось?
— Драки, кражи, сплетни... Видите ли, я ведь знаю, что зажигалку мою
украли. Кто-то хотел таким способом досадить мне.
--О каких драках вы говорите?
— Мы и сами толком не знаем; Для того и создана комиссия, чтобы
выяснить целый ряд подозрительных дел.
— Но все-таки что вам известно?
— Прошлой ночью в гостинице случилась драка. Кроме того, якобы есть
пострадавший, которого избили, а кто на него напал в темноте, он не знает.
— Хм... А я-то считал, что шахматы — мирный вид спорта.
— Выходит, вы заблуждались. Даже среди боксеров-профессионалов не
встретишь такой взаимонеприязни, как среди шахматистов. И так было во все
времена. Но чтобы прибегать к насилию!..
Полицейские не стали наседать на него. Бришо и сам состоял в нескольких
комиссиях и по опыту знал, что из профессионала вроде Парка им не вытянуть
ничего конкретного. Даже под пыткой. Человек такого типа попросту разучился
рассуждать коротко и ясно. Ну а Лелак и без него знал, кто в шахматных
кругах распространяет злостные слухи. Парку тоже хотелось переменить тему.
— Мне по-прежнему не ясно, господа, чему я обязан вашим визитом, коль
скоро вы даже не подозревали о существовании комиссии...
...
