Рекс Стаут. Убийство по правилам
страница №3
...компанию. На меня излили еще кое-какие бессвязные сплетни об отдельных
дамочках, привязанностях и недовольствах, но этих сведений не хватило бы
даже на то, чтобы оплатить расходы на выпивку.
В семь двадцать пять я загнал всю орду в питомник и сообщил, что вино к
ужину охладилось, но если кто-то предпочитает прежние напитки, то я не
возражаю. Бланш Дьюк тут же воздела руку с шейкером и провозгласила, что
сохранит верность своему зелью. Вокруг одобрительно зажужжали и поспешили
нагрузиться бутылками, соломинками, стаканами и прочими атрибутами веселья.
Я возглавил шествие. Хелен Трой угодила каблукам в щель между паркетинами,
пошатнулась и, пытаясь не упасть, взмахнула рукой с бутылкой и сшибла два
горшочка с оницидиум варикозум. Начались охи и ахи.
Я проявил великодушие.
- Молодчина! Какое надо иметь присутствие духа, чтобы не выпустить из
рук бутылку! За мной, дамы, пешком по орхидеям!
Внизу, в столовой, нас ждал праздничный стол, накрытый белоснежной
скатертью, уставленный серебряными приборами и хрусталем и украшенный
орхидеями. Я попросил собравшихся оставить мне место во главе стола и
рассаживаться, как душе угодно, а сам тихонько улизнул в кухню и спросил
Фрица:
- Они здесь?
Он кивнул.
- Наверху, в южной комнате. Там уютно и скучать не приходится.
- Прекрасно. Ты предупредил, что быть может, понадобится немного
терпения?
- Да они согласны. А как твои успехи?
- Все идет, как задумано. Две, правда, непьющие, но, в целом, публика
уже веселится. Все готово?
- Конечно.
- Тогда - полный вперед!
Присоединившись к сборищу, я занял место во главе стола, где всегда
сидел Вульф - мне же такая честь выпала впервые. Дружно поднятые стаканы
приветствовали мое возвращение после долгого отсутствия. Я растрогался и
решил, что подобное проявление чувств должно быть вознаграждено. В тот самый
миг, как в комнату вошел Фриц с огромней супницей, я отодвинул свой стул и
поднялся на ноги. Порция Лисс продолжала трещать как сорока, но Долли
Хэрритон, член коллегии адвокатов, цыкнула на нее.
- Оле, оле!* - выкрикнула Хелен Трой.
* Оле, оле! (исп.) - подбадривающий и одобрительный возглас.
Я начал речь.
- Леди и (слава Богу) ни одного джентльмена! Мне так много предстоит
сказать вам, что я скажу хоть что-нибудь. Благодарю вас за то, что вы
приняли мое приглашение. Если есть на свете зрелище прекраснее орхидей, то
это вы. (Аплодисменты). Мистер Вульф отсутствует, но согласно заведенному им
порядку, разрешите представить вам самого ценного обитателя нашего дома -
мистера Фрица Бреннера, который сейчас разливает суп по тарелкам. Фриц,
поклонись, пожалуйста. (Аплодисменты). Я хочу попросить вас об одном
одолжении. Вчера мне позвонила незнакомая дама, вполне благожелательная,
которая отказалась назвать свое имя. Я прошу вас помочь мне опознать ее.
Сейчас я воспроизведу кое-что, не все, конечно, из того, что она мне
сказала, надеясь, что это наведет вас на след. Имитатор из меня неважный, но
я попробую.
Итак, она сказала: "Мистер Гудвин, я обязана была вам позвонить!
Конечно, так не полагается, но поскольку мы не знакомы и никогда не
встретимся, считаю себя вправе не называть себя. Это самые чудесные орхидеи,
что мне приходилось видеть! Я иду сегодня к друзьям на вечеринку, там будут
все свои... то-то они рты пораскрывают, когда увидят орхидеи! А знаете, что
я скажу, когда они спросят, кто подарил мне цветы? Я жду не дождусь!
Конечно, я могу сказать, что они от тайного воздыхателя, но..."
Продолжать смысла не было, потому что мой голос потонул в визгах и
выкриках. Даже миссис Адамс настолько оттаяла, что улыбнулась уголком рта.
Клэр Бэркхардт - та, что строит из себя школьницу, - подавилась булочкой. Я,
торжествуя победу, сел на место и принялся за суп. Когда гам чуть-чуть
поутих, я спросил:
- Как ее зовут?
В ответ загалдели, как на птичьем базаре, и мне пришлось уточнить имя у
Сью Дондеро, моей соседки справа. Кора Барт. Таковая в моей картотеке не
значилась.
Поскольку Фрицу выпала участь обслуживать сразу одиннадцать душ, я
предложил взять на себя все хлопоты по части выпивки. Преимущество такого
расклада состояло в том, что я знал, кто что пьет, и мог наполнять
опустевшие стаканы и бокалы, не задавая лишних вопросов, кроме того, Сью
Дондеро вызвалась мне помогать. Мало того, что это было приятно, но мне еще
и представился удобный случай (когда мы с ней вдвоем суетились у столика с
напитками) предложить ей сделать то, на что мне очень хотелось склонить
кого-нибудь из компании еще наверху, в оранжерее, но не было случая. Сью
согласилась, и мы уговорились, что условный сигнал я подам, почесав правое
ухо.
- Я рад, что вы не изменяете вермуту с содовой, - добавил я. - Девушка
с такой внешностью имеет обязательства перед обществом. Продолжайте в том же
духе.
- Не перед обществом, - возразила она. - Перед правописанием. После
виски или джина у меня наутро голова раскалывается и буквы скачут перед
глазами. Представьте сами: вместо "темная личность" я умудрилась написать
"темное личико"!
- Какой ужас! - я всплеснул руками. - Должно быть, вы при этом смотрели
на Нину Пэрлман.
Воздав должное супу, они в один присест расправились с пирожками. Что
касается светской беседы и развлечения гостей, то они прекрасно обходились
без меня, разве что пару раз мне пришлось ввернуть несколько словечек. Я
порадовался, что Вульф удрал и избежал душевной травмы, которую неизбежно
получил бы, увидев, как все, за исключением Элинор Грубер и Хелен Трой,
обращаются с утятиной. Бедняги так наелись, что не отрезали и клали в рот по
кусочку, а, за исключением двух, вяло ковырялись в своих тарелках. Я
понаблюдал за ними и понял, что если не принять срочных мер, дело может
кончится плохо. Я возвысил голос, стараясь привлечь внимание:
- Дорогие дамы! Я хочу с вами посоветоваться. У нас...
- Речь, речь! - пропищала Клэр Бэркхардт.
- Это она и есть, дуреха! - пояснил чей-то голос.
- Оле, оле, - пролепетала Хелен Трой.
- У нас демократия, - сказал я. - Насильно запихивать в вас ничего не
будут, даже приготовленный Фрицем салат. Как ваш хозяин и отнюдь не тайный
воздыхатель я хочу, чтобы вы получили удовольствие от нашего вечера и,
уходя, говорили: "Арчи Гудвин - парень что надо, на него можно положиться.
Мы были полностью в его власти, а он дал нам возможность сказать "да" или
"нет".
- Да! - выкрикнула Бланш Дьюк.
- Благодарю вас, - учтиво склонил голову я. - Я хотел спросить, кто из
вас хочет отведать салата? Если хотите, то Фриц будет счастлив обслужить
вас. Если нет... Итак, да или нет?
Я насчитал шесть или семь "нет".
- Вы по-прежнему согласны, мисс Дьюк?
- Что вы, конечно, нет. Я не знала, что вы имеете в виду салат.
- Что ж, значит, салату не повезло. А вот по поводу миндального
пломбира мы голосовать не будем. Попробуйте хотя бы на язычок. - Я
повернулся к Фрицу, стоявшему чуть сзади. - Извините, старина, так уж вышло.
- Да, сэр. - Он принялся собирать тарелки с нераспробованными утятами,
одним из его коронных блюд. Я не стал выражать ему сочувствия, поскольку я
его предупреждал. У меня было куда больше возможностей, чем у него,
познакомиться с гастрономическими вкусами американок. Вот в обществе
гурманов утята бесспорно стали бы сенсацией.
Горечь пилюли Фрицу чуть-чуть подсластила реакция наших перекормленных
лакомок на миндальный пломбир. Хмель возымел свое действие, и некоторые из
них пренебрегли правилами хорошего тона, принявшись за мороженое, пока Фриц
еще не обслужил остальных. Порция Лисс воскликнула:
- Боже мой! Просто божественно! А как вам, миссис Адамс?
- Не знаю, Порция. Мне еще не положили.
Но несколько минут спустя она все же признала, хотя и довольно
сдержанно:
- И впрямь вкусно. Просто замечательно.
Остальные не скупились на похвалы. Хелен Трой первая покончила с
пломбиром. Она встала, отодвинула стул и оперлась обеими ладонями на стол.
- Оле, оле, - язык у нее уже заметно заплетался.
- Кто там держит речь? - выкрикнул чей-то голос.
- Я. Это девичья речь.
Кто-то прыснул
- Да, девичья, - настаивала она, - в моем-то возрасте. Я все сидела и
думала, что мы можем сделать для мистера Гудвина, и теперь хочу провести
голосование. Давайте проголосуем за то, чтобы одна из нас подошла к мистеру
Гудвину, обняла его, поцеловала и назвала его Арчи.
- А кто именно? - осведомилась Мэйбел Мур.
- Сейчас проголосуем. Я выдвигаю себя. Я уже встала.
Раздались протестующие возгласы. Клэр Бэркхардт, сидевшая слева от
Хелен Трой, ухватила ее за локоть и усадила на место. Выдвинули первых
кандидаток. Кто-то предложил бросить жребий. Каких-нибудь полчаса назад я не
стал бы вмешиваться, надеясь на то, что повезет Сью или Элинор, но на этой
стадии я уже не мог рисковать - они так разошлись, что остановить их уже
было бы трудно.
- Вам не кажется, что следовало бы посоветоваться со мной? - спросил я.
- Не встревайте, - отмахнулась Бланш Дьюк.
- Прошу прощения, но я вынужден. Риск слишком велик. Если одна из вас
сейчас подойдет, обнимет и поцелует меня, я, быть может, и вспомню, что я
хозяин, а быть может и нет. С другой стороны...
- О ком идет речь? - хором спросили они.
- С другой стороны, - не ответив на вопрос, продолжал я, - если все это
проделает другая, я не смогу скрыть разочарования. Не рассчитывайте, что я
назову ее имя. Так что оставим эту затею. Тем более, что предложение Хелен
никто не поддержал, так что ваши намерения противозаконны.
Я подергал себя за правое ухо.
- Да и сама идея поставлена с ног на голову. Ведь если выйдет
по-вашему, то кому это понравится? Только не мне. Я куда больше люблю
целовать сам, чем быть расцелованным. Но прошу понять меня правильно: вы мои
гости, и я разобьюсь в лепешку, чтобы угодить вам. Я все для этого сделаю. У
вас есть предложение?
- Целых два. - Сью Дондеро не подкачала.
- Отлично. Выкладывайте по одному.
- Во-первых, я предлагаю, чтобы мы все звали вас Арчи.
- Это запросто. Если, конечно, я могу называть вас Шарлоттой, Бланш,
Долли, Мэйбел, Порцией, Элинор, Клэр, Ниной. Хелен и Сью?
- Ради Бога. И второе, вы сыщик. Расскажите нам про вашу профессию
что-нибудь захватывающее.
- Что ж... - Я с видимым замешательством осмотрелся по сторонам. - А
может, поставим на голосование, как салат... Да или нет?
Не уверен, все ли, но большинство явно сказало "да". Фриц уже расставил
чашечки и разливал кофе. Я слегка отодвинулся от стола, закинул ногу на ногу
и в задумчивости пожевал губами.
- Я скажу вам, что я сделаю, - сказал я наконец. - Я мог бы
порассказать вам о старых, давно раскрытых преступлениях, но думаю, что вас
больше увлечет случай, которым мы занимаемся сейчас. Кое-какие лишние
подробности я, быть может, попридержу, если позволите. Согласны?
Они хором ответили, что да. За исключением миссис Адамс, которая вдруг
резко поджала губы, и Долли Хэрритон, в умных серых глазах которой
отразилось неодобрение.
- Я буду касаться только главного, - небрежно заговорил я, - иначе это
затянется на всю ночь. Речь пойдет об убийствах. Убиты были трое: мужчина по
имени Леонард Дайкс, который работал в вашей конторе, девушка по имени Джоан
Уэлман, редактор издательства, и девушка, которую звали Рейчел Эйбрамс,
стенографистка и машинистка.
Послышался шепот, и мои гости переглянулись. Нина Пэрлман с
многозначительным видом сказала тихим бархатным голосом, не изменившимся
после пяти или шести коктейлей:
- Я их не убивала.
- Все три убийства совершил один человек? - спросила Элинор Грубер.
- Не опережайте события. Мы впервые столкнулись с этим делом по чистой
случайности, когда к нам зашел полицейский и показал список из пятнадцати
мужских имен, составленный Леонардом Дайксом. Полиция нашла этот список
между страницами одной из книг у Дайкса дома. Мы с мистером Вульфом мельком
просмотрели список, поскольку ничего интересного в нем не было. Потом...
- А почему полицейский показал вам список? - уточнила Долли Хэрритон.
- Потому что полиции не удалось найти никого с подобными именами, и он
решил на всякий случай закинуть удочку, вдруг на кого-то из нас снизойдет
озарение. Увы, не снизошло. Потом, шесть недель спустя, к нам пришел некий
Джон Р. Уэлман и попросил расследовать причину гибели его дочери, тело
которой со следами от наезда нашли в Ван Кортленд-парке. Мистер Уэлман
считал, что это убийство, а не несчастный случай. Он рассказал нам все, что
знал, и познакомил с копией письма, которое Джоан, его дочь, прислала домой.
В письме сообщалось, что ей позвонил по телефону мужчина, назвавшийся
Бэйрдом Арчером, автором романа, который он прислал в фирму, где служила
Джоан, несколько месяцев назад.
- О Господи, - мрачно пробормотала Бланш Дьюк. - Опять этот Бэйрд
Арчер.
- Если вам неинтересно, я могу умолкнуть, - предложил я.
Почти все они стали наперебой возражать.
- Хорошо. Джоан прочитала роман Арчера и отклонила его, приложив
записку с мотивировкой отказа и собственноручной подписью. Арчер по телефону
предложил заплатить двадцать долларов в час за то, что она согласится
обсудить с ним роман и внести соответствующие поправки, и они уговорились
встретиться на следующий день после работы. Так она написала в письме. На
следующий вечер ее убили.
Я потянулся к своей чашечке, отхлебнул кофе и снова откинулся на спинку
стула.
- Теперь прошу внимания. Напомню, что прошло шесть недель с тех пор,
как полицейский показал нам список, который мы едва удостоили взглядом. Но
стоило нам с мистером Вульфом увидеть в письме Джоан имя Бэйрда Арчера, как
мы в тот же миг заметили, что это одно из имен, которые были в списке
Дайкса. Следовательно, Леонард Дайкс был как-то связан с Джоан Уэлман, а
поскольку оба они погибли внезапно и насильственной смертью, а Джоан в день
своей гибели должна была встретиться с Арчером, логично предположить, что
оба убийства связаны между собой и ниточка ведет к Бэйрду Арчеру. Когда вы
попросили рассказать что-нибудь захватывающее из жизни сыщиков, вы, должно
быть, имели в виду погоню со стрельбой за убийцей в Центральном парке... Что
ж, в этом есть своя прелесть, но я куда больше горжусь тем, как ловко мы
опознали имя Бэйрда Арчера. Если бы не мы, то в лучшем случае один
полицейский занимался бы на досуге делом Дайкса, а его коллега в Бронксе -
делом Джоан Уэлман, а теперь целая армия идет по следу, впрочем, вы и сами
знаете. Вот это и есть самое захватывающее, в моем понимании.
Я не посчитал нужным уточнять обстоятельства опознания имени Бэйрда
Арчера. Окажись на моем месте Вульф, он бы изложил дело по-своему, не
упустив случая выпятить свою роль, но Вульфа не было, а я был. Я оглянулся
по сторонам, убедился, что Фриц не забывает подливать кофе в пустеющие
чашечки и что все обеспечены сигаретами со спичками, и продолжал:
- Теперь выдам вам секрет. Если это просочится в прессу, полиция
разнервничается, а я попаду в опалу, хотя меня и сейчас-то не больно жалуют.
Так вот, девушка по имени Рейчел Эйбрамс работала стенографисткой и
машинисткой в маленькой однокомнатной конторе на седьмом этаже здания на
Бродвее. Позавчера она выпала из окна на тротуар и разбилась насмерть. Тоже
захватывает, не так ли? Не случись мне зайти в ее контору две-три минуты
спустя, смерть Эйбрамс посчитали бы самоубийством или несчастным случаем. В
ящике ее письменного стола я наткнулся на коричневую записную книжку, в
которой она вела учет приходов и расходов. В колонке приходов я нашел две
записи, свидетельствующие о том, что в сентябре прошлого года Бэйрд Арчер
заплатил ей девяносто восемь долларов сорок центов.
Долли Хэрритон ахнула. Послышались и другие возгласы.
- Мне теперь сниться будет этот Бэйрд Арчер, - пробубнила Нина Пэрлман.
- Мне уже снится, - заверил я. - Сами видите, для сыщика здесь полное
раздолье. Я не стану рассказывать, что предпринимает полиция, поскольку вы
наверняка с ними достаточно пообщались в последние два дня, но вот какова
наша точка зрения, которой мы и будем придерживаться, если не случится
что-нибудь, доказывающее, что мы неправы. Мы уверены, что Джоан Уэлман убили
из-за того, что она прочитала рукопись романа. Мы также уверены, что Рейчел
Эйбрамс убили из-за того, что она перепечатала рукопись. Естественно, что мы
хотим добраться до Бэйрда Арчера и хотим разыскать рукопись. Если не найдем
ни Арчера, ни рукописи, то нам крышка. Есть предложения?
- О Господи! - вздохнула Сью Дондеро.
- А вы найдите копию романа, - предложила Порция Лисс.
Кругом захихикали.
- Послушайте, - словно повинуясь внезапному порыву, сказал я, - с
вашего позволения я хочу кое-что сделать. Сейчас наверху мистера Вульфа
дожидаются двое людей, которые имеют отношение к этому делу. Мне кажется,
что стоит попросить их спуститься и рассказать вам, что они знают. - Я нажал
ногой кнопку на полу. - Если вы не переутомились, конечно?
- Кто они такие? - возжелала узнать миссис Адамс.
- Отец Джоан Уэлман и мать Рейчел Эйбрамс.
- Не самая веселая пара, - заметила Долли Хэрритон.
- Вы правы. К помощи сыщиков обычно прибегают те, кому не до смеха.
- Я хочу посмотреть на них, - громко провозгласила Хелен Трой. - Такова
уж человеческая сущность.
Вошел Фриц, и я обратился к нему:
- Где миссис Эйбрамс и мистер Уэлман, Фриц? В южной комнате?
- Да, сэр.
- Будь добр, попроси их оказать нам любезность и спуститься сюда.
- Хорошо, сэр.
Он удалился. Я осведомился, не пересохло ли у кого в горле, и получил
три заказа.
9
Бланш Дьюк едва не испортила мне всю обедню.
Десять пар глаз так и впились в Уэлмана и миссис Эйбрамс, когда они в
сопровождении Фрица вошли в гостиную. Правда, в двух или трех случаях
изображение, должно быть, вышло недостаточно четким. Я встал, представил
всех и провел вновь пришедших к приготовленным для них стульям, которые я
поставил по обе стороны от себя. Миссис Эйбрамс в платье из черного шелка,
возможно, искусственного, казалась испуганной и напряженной, но держалась с
достоинством. Уэлман, все в том же сером костюме либо его двойнике,
безуспешно пытался смотреть сразу на всех. Сидел он прямо, как доска, на
краешке стула. Я открыл было рот, чтобы заговорить, но Бланш опередила меня.
- Вам надо выпить, друзья. Что вам налить?
- Нет, благодарю, - вежливо отказался Уэлман. Миссис Эйбрамс просто
помотала головой.
- Но послушайте, - не унималась Бланш, - ведь у вас несчастье. Поверьте
моему опыту, меня всю жизнь преследуют несчастья. Выпейте коктейль. Два
стаканчика джина, один - сухого вермута...
- Заткнитесь, Бланш! - приказала миссис Адамс.
- Сами заткнитесь! - огрызнулась Бланш. - Это дружеская пирушка.
Уволить меня вам Корригана не заставить, старая ябеда!
Я бы с радостью вышвырнул ее из окна. Пришлось вмешаться.
- А я правильно смешал вам этот коктейль, Бланш?
- Конечно.
- Зовите меня Арчи.
- Конечно, Арчи.
- Хорошо, и сейчас я тоже поступаю правильно. Я всегда все делаю
правильно. Как по-вашему, я бы оставил миссис Эйбрамс и мистера Уэлмана
вопреки их желанию без выпивки?
- Нет, конечно.
- Значит, договорились. - Я повернулся направо, поскольку раньше
пообещал миссис Эйбрамс, что Уэлман будет первым. - Мистер Уэлман, я
рассказал этим дамам про дело, которое мы расследуем с мистером Вульфом, и
они заинтересовались отчасти из-за того, что служат в той самой конторе, где
служил Леонард Дайкс. Я сказал, что вы с миссис Эйбрамс поджидаете мистера
Вульфа, и подумал, что, быть может, вы согласитесь рассказать нашим гостям о
вашей дочери, Джоан. Я надеюсь, вы не против?
- Нет, нисколько.
- Сколько лет было Джоан?
- Ей было двадцать шесть. Двадцать девятого ноября был день ее
рождения.
- Она была вашим единственным ребенком?
- Да, единственным.
- Она была хорошей дочерью?
- Лучше ее не было на всем белом свете.
Неожиданно (по крайней мере, для меня) нас прервали. Миссис Эйбрамс
негромко, но ясно отчеканила:
- Она была нисколько не лучше, чем моя Рейчел.
Уэлман улыбнулся. Мне прежде не приходилось видеть, как он улыбается.
- Мы с миссис Эйбрамс уже обменялись впечатлениями. Мы сравнивали наших
дочерей. Я согласен, не будем спорить. Ее Рейчел ничем не уступала моей
дочери.
- Тут и не о чем спорить. А какие планы строила Джоан: выйти замуж,
продолжать карьеру или еще что?
- Боюсь, что точно не знаю, - помолчав, ответил Уэлман. - Я же говорил
вам, что она закончила Смитовский колледж с отличием?
- Да.
- Одно время она дружила с симпатичным молодым человеком из Дартмута, и
мы даже думали, что они обвенчаются, но у нее тогда еще молоко на губах не
обсохло и, слава Богу, хватило ума это осознать. А здесь, в Нью-Йорке - она
служила в этом издательстве почти четыре года, - она нам писала в Пеорию о
разных...
- А где эта Пеория? - спросила Бланш Дьюк.
Уэлман хмуро посмотрел на нее.
- Пеория? Это город в штате Иллинойс. Она писала нам о разных молодых
людях, с которыми знакомилась, но нам казалось, что она не готовится к
семейной жизни. Мыто считали, что уже пора, во всяком случае, ее мать так
думала, но Джоан, по-видимому, полагала, что ее ждет карьера в издательстве.
Она получала восемьдесят долларов в неделю, что вполне прилично для
двадцатишестилетней девушки, и в августе прошлого года я, когда приезжал в
Нью-Йорк, вспоминал об этом. Мы с ее матерью надеялись на нее...
Он нагнулся вперед, посмотрел на миссис Эйбрамс, потом снова на меня.
- Мы обсуждали это наверху с миссис Эйбрамс. Она чувствует то же самое,
только у нее прошло всего два дня и она еще не осознала. Я сказал ей, что
если вы дадите мне блокнот и карандаш и попросите записать все, что я помню
о Джоан, готов держать пари, что припомню десяток тысяч, даже больше, ее
поступков и слов, замыслов и настроений. Вы не представляете себе, что
значит иметь дочь.
- Да, вы правы. Вам есть что вспомнить
- Верно. Я до того додумался, что уже начал себя спрашивать - а вдруг
это наказание свыше за то, что слишком гордился ею? Но это не так - я вовсе
не считал ее ангелом. Грехов за ней водилось с лихвой... и ребенком ей
случалось лгать и изворачиваться, да и когда выросла, она далеко не всегда
поступала так, как мне хотелось, но я задал себе вопрос, могу ли я, положа
руку на сердце, попрекнуть ее хоть одним неблаговидным поступком? И понял:
нет, не могу.
Он умолк и начал обводить взглядом моих гостей. Не спеша, словно искал
в каждом лице понимания.
- Нет, не могу, - твердо повторил он.
- Значит, она была само совершенство, - заметила Клэр Бэркхардт.
Думаю, она не хотела съязвить, но Бланш Дьюк пришла от ее реплики в
ярость.
- Заткни свою глотку, ты, вундеркинд из вечерней школы! - обрушилась
она на Клэр. - У человека горе! Он потерял дочь! Или ты тоже закончила
колледж с отличием?
- Я никогда не училась в вечерней школе, - негодующе возразила Клэр. -
Я закончила Олифантскую частную школу бизнеса!
- Я вовсе не говорил, что она совершенство, - сказал Уэлман. - Нередко
мне казалось, что она ведет себя неправильно. Впрочем, что бы я вам ни
рассказал, ее уже нет в живых, и теперь все изменилось. Но в ней, будь это в
моей власти, я не стал бы менять ничего, ни единой черточки Вот посмотрите
на себя... сколько вы выпили... Будь здесь ваши отцы, вряд ли они
порадовались бы. А теперь представьте, что сегодня вечером вас убили и
родители отвезли вас домой и похоронили, поубивались и неужели после этого
вы можете подумать, неужто, думаете вы, они бы упрекнули вас в пристрастии к
хмельным напиткам? Конечно, нет! Они будут помнить о вас только самое
лучшее, только то, чем могли бы гордиться.
Он вытянул шею.
- Не так ли, миссис Эйбрамс? Ведь именно так вы относитесь к вашей
Рейчел?
Миссис Эйбрамс подняла голову. Обратилась она даже не к Уэлману, а,
скорее, ко всем присутствующим:
- Как я отношусь к моей Рейчел? - Она покачала головой. - Прошло всего
два дня. Буду с вами искренна. Пока говорил мистер Уэлман, я сидела и
думала. Моя Рейчел спиртного и в рот не брала. Если бы я хоть раз увидела,
что она выпивает, я не пожалела бы крепких слов, чтобы отругать ее как
следует. Даже страшно представить, как бы я вышла из себя. Но вот сейчас,
сиди она здесь с вами за столом и выпей столько, что не узнала бы
собственную мать, я бы сказала ей: "Пей, доченька! Пей на здоровье!" - Она
судорожно сжала руки. - Не хочу кривить душой, но, быть может, я путано
говорю. Вдруг вы не поняли, что я хочу сказать...
- Мы поняли, - еле слышно прошелестела Элинор Грубер.
- Я хочу только вернуть Рейчел. Мне повезло больше, чем мистеру
Уэлману, у меня есть еще две дочери. Деборе шестнадцать, она у меня
толковая, кончает школу. А Нэнси двадцать, и она учится в колледже, как
Джоан, дочь мистера Уэлмана. Они поумнее, чем Рейчел, да и более шустрые.
Рейчел, конечно, не получала восьмидесяти долларов в неделю, как Джоан, ведь
ей приходилось платить за аренду конторы и прочее, но все же зарабатывала
она неплохо, однажды вышло даже сто двадцать долларов за неделю, правда, ей
пришлось засиживаться допоздна. Вы только не думайте, что я заставляла ее
трудиться до изнеможения. Некоторые наши друзья так считают, но они
ошибаются. Рейчел радовалась, что ее сестренки такие головастые, и она сама
уговорила Нэнси поступить в колледж. Когда у нее случался дополнительный
заработок, я твердила: "Купи себе, наконец, новое платье или прокатись
куда-нибудь", а она только смеялась и отвечала: "Что ты, мамуля, я
труженица". Она звала меня мамулей, а Нэнси и Дебора зовут меня мамой - вот
и вся разница. - Она снова стиснула руки.
- Вы знаете, что прошло всего два дня с тех пор, как ее не стало? -
Вопрос мне показался праздным, но она повторила: - Знаете?
- Да, знаем, - донеслось с разных сторон.
- Поэтому я еще не представляю, что будет, когда пройдет больше
времени, как у мистера Уэлмана. Он долго размышлял и теперь вот уплатил
деньги, чтобы мистер Вульф отыскал убийцу Джоан. Если бы у меня тоже
водились деньги, возможно, я поступила бы так же... Не знаю... Пока я могу
думать только о Рейчел. Я пытаюсь понять почему так случалось. Рейчел была
простой труженицей. Исправно трудилась и получала честно заработанное
вознаграждение. Она никому не причиняла зла. Не делала ничего дурного. И вот
мистер Гудвин рассказал, что к ней обратился мужчина, Рейчел отпечатала ему
рукопись, он расплатился, и вдруг какое-то время спустя он возвращается и
убивает мою дочь. Я пытаюсь осознать, почему так случилось, и не могу.
Сколько бы мне ни объясняли, я никогда не смогу понять, почему кому-то
понадобилось убивать мою Рейчел. Нет в мире человека, который мог бы
сказать: "Рейчел Эйбрамс меня обидела". Вы женщины и знаете, как трудно быть
такой, чтобы о вас никто дурного слова не сказал. Я вот совсем не такая.
Миссис Эйбрамс умолкла. Потом стиснула губы, словно собираясь с духом,
и заговорила:
- Однажды я плохо обошлась со своей Рейчел... - Подбородок ее мелко
задрожал. - Извините меня, ради Бога... - Она запнулась, всхлипнула, встала
со стула и быстро зашагала к двери.
Джон Р. Уэлман не стал соблюдать правила хорошего тона. Ни слова не
говоря, он вскочил на ноги, прошел за моей спиной и последовал за миссис
Эйбрамс. Из-за двери донесся его голос, потом все стихло.
Гости сидели, словно пришибленные.
- Есть еще кофе, - сообщил я. - Кому-нибудь подлить?
Желающих не оказалось. Я вновь заговорил:
- Миссис Эйбрамс допустила одну неточность. По ее словам, я сказал ей,
будто мужчина, который расплатился с Рейчел за перепечатку рукописи, потом
вернулся и совершил убийство. На самом деле я сказал ей, что Рейчел убили
из-за того, что она печатала рукопись, не имея в виду, что убийца -
непременно ее клиент.
Слушали меня не все. Трое из них утирали глаза платочками. Еще две не
скрывали слез.
- Вы можете это доказать? - вызывающе спросила Долли Хэрритон.
- Доказательства у нас нет. Но идея нравится.
- Вы просто спятили, - заявила вдруг Хелен Трой.
- Вот как? Почему?
- Вы сказали, что смерть Леонарда Дайкса связана с этими двумя
убийствами. Вы хотели сказать, что все трое погибли от руки одного убийцы?
- Я этого не говорил, но уверен, что так и есть. У меня особый нюх.
- Значит, вы и впрямь ненормальный. С какой стати Кону О'Мэлли
вздумалось бы убивать этих девчонок? Он не...
- Замолчите, Хелен! - рявкнула миссис Адамс.
Девушка пропустила окрик мимо ушей и продолжала как ни в чем не бывало:
- Он не убивал...
- Замолчите! Вы пьяны.
- Ничего подобного! Я была чуть-чуть пьяна, а теперь трезва, как
стеклышко. Кто угодно протрезвел бы, послушав эту пару. - Она уставилась на
меня в упор. - Кон О'Мэлли новее не убивал Леонарда Дайкса из-за какой-то
рукописи. Просто по вине Дайкса О'Мэлли вылетел из фирмы, вот он и отомстил.
Все это знают...
Голос ее потонул в хоре возгласов. Кто-то из них пытался урезонить
Хелен, остальные старались перекричать друг дружку. Я подумал, что, быть
может, таким образом они снимают с себя напряжение после трагического
повествования Уэлмана и миссис Эйбрамс, но, как выяснилось, я был прав лишь
наполовину. Миссис Адамс и Долли Хэрритон пытались унять самых разгоряченных
коллег, но тщетно. Судя по тому, что я наблюдал, и по обрывкам фраз,
доносившихся до моих ушей, давно тлеющая вражда разгорелась и переросла в
битву. Насколько я разобрался, по одну сторону баррикады сплотились Хелен
Трой, Нина Пэрлман и Бланш Дьюк, а по другую оказались Порция Лисс, Элинор
Грубер и Мэйбел Мур; Сью Дондеро подливала масла в огонь, но не ввязывалась
в сечу, а Клэр Бэркхардт, вундеркинд из вечерней школы, еще не доросла до
рукопашной. Миссис Адамс и Долли Хэрритон были сторонними наблюдателями.
Во время сравнительного затишья, без которого не обходится ни одно
крупное сражение, Бланш Дьюк вдруг пустила в ход тяжелую артиллерию против
Элинор Грубер:
- А в чем ты была, когда О'Мэлли сказал это? В ночной рубашке?
Все ошарашенно прикусили языки, чем поспешила воспользоваться миссис
Адамс.
- Просто возмутительно! - промолвила она - Как вам не стыдно! Бланш,
сейчас же извинитесь перед Элинор.
- С какой стати? - окрысилась Бланш.
- Бесполезно, - отмахнулась Элинор. Она повернулась ко мне, и я увидел,
как она побледнела. - Мы должны все извиниться перед вами, мистер Гудвин.
- А я так не считаю, - сухо сказала Долли Хэрритон. - Поскольку мистер
Гудвин подстроил этот спектакль, причем, отдадим ему должное, режиссер он
ловкий и умелый, не стоит перед ним извиняться. Поздравляю, мистер Гудвин,
чисто сработано.
- Я не согласен, мисс Хэрритон. Поздравлений я не заслужил.
- Я ничего не знаю и знать не хочу, - отрезала Элинор, глядя на меня. -
Я хочу спросить вот что. После того, что наговорила тут Бланш, и всего
прочего, что вы, должно быть, слышали, знаете ли вы, кто такой Конрой
О'Мэлли?
- Конечно. Полиция допустила меня к делу Леонардо Дайкса. Бывший
компаньон конторы, которого лишили практики примерно год назад.
Элинор кивнула.
- Он был главным компаньоном. Контора называлась тогда "О'Мэлли,
Корриган и Фелпс". Я была его секретаршей. Теперь секретарша Луиса Кастина.
Нужно ли объяснять, что выпад Бланш, ее намеки на наши отношения с мистером
О'Мэлли - это всего лишь злопыхательство?
- Разумеется, мисс Грубер. Можете говорить или выбросьте это из головы.
- Ладно. Жаль, конечно, потому что на самом деле мы с Бланш подружки.
Просто дело это уже начало затихать, а тут опять появились полицейские и все
разбередили; а теперь оказывается, что это из-за вас, точнее, из-за того,
что вы рассказали в полиции про убитых девушек. Я вас не виню, жаль
только... Словом, вы ведь сами видели, что тут только что творилось. Вы
слышали, о чем мы говорили?
- Частично.
- В любом случае, вы слышали слова Хелен о том, что Конрой О'Мэлли убил
Дайкса в отместку за то, что по вине Дайкса его лишили практики. Это
неправда. О'Мэлли исключили за подкуп старшего из присяжных при разборе
гражданского иска. Не знаю, кто донес об этом в суд, его имя так и не
выплыло наружу, но это мог быть только кто-то с противной стороны. Конечно,
наша контора вся кипела, какие только бредовые версии не обсуждались -
например, что донос написал Луис Кастин, потому, что О'Мэлли недолюбливал
его и не принимал в руководство конторой, или...
- Вы считаете свою выходку разумной, Элинор? - сухо спросила Долли
Хэрритон.
- Да, - ответила Элинор, не моргнув глазом. - Он должен понять. - Она
вновь обратилась ко мне: - ...или что доносчиками могли быть другие,
например, мистер Корриган или мистер Бриггс, по тем же причинам... Леонард
Дайкс тоже мог донести, потому что О'Мэлли собирался его уволить. Нисколько
не удивилась бы, узнав, что и меня называли в числе возможных доносчиков,
из-за того, например, что О'Мэлли отказывался подарить мне новую ночную
рубашку. Со временем сплетни почти прекратились, но вот убили Леонарда
Дайкса, и все началось по-новому. Кто-то распустил слух, что Дайкса убил
О'Мэлли, когда узнал, что донос написал Дайкс... Вот тогда-то мы и хлебнули
горя. Контора гудела как потревоженный улей. Причем никто ничего не знал.
Вот вы слышали, как Бланш спросила меня, не была ли я в ночной рубашке,
когда О'Мэлли мне кое-что сказал.
По-видимому, она решила, что задала мне вопрос, поэтому я пробормотал
что-то вроде "да, слышал".
- На самом деле несколько недель назад он сказал мне, что по случаю
анонимное письмо про подкуп отправила судье жена старшего из присяжных. Вряд
ли я была при этом в ночной рубашке - для конторы я предпочитаю другой
наряд, а дело происходило в конторе... Теперь-то он больше не работает у
нас, но время от времени наведывается. Так что все слухи о том, что Дайкса
убил О'Мэлли, это досужий вымысел.
- А почему ты не скажешь своего мнения? - спросила Хелен Трой. - Ведь
ты думаешь, что Дайкса убил дядя Фред. Вот и скажи.
- Я никогда не говорила этого вслух, Хелен.
- Но ведь ты так думаешь, не правда ли?
- И я тоже! - запальчиво выкрикнула Бланш Дьюк.
- А кто такой дядя Фред? - поинтересовался я.
Ответила мне Хелен:
- Это той дядя, Фредерик Бриггс. Они не любят его. Думают, что он донес
на О'Мэлли из-за того, что тот не брал его в компаньоны, а Дайкс прознал об
этом и угрожал сказать О'Мэлли, поэтому дяде Фреду и пришлось убить Дайкса,
чтобы обезопасить себя. Так ведь ты думаешь, Элинор? Признайся.
- Я так думаю, - не унималась Бланш.
- Послушайте, девушки, - серьезным тоном начала Долли Хэрритон, - вы
служите в юридической конторе и должны сознавать, что одно дело чесать
языком в дамской комнате, но совсем другое - разговаривать с мистером
Гудвином. И разве вам не приходилось слышать что такое клевета?
- А я ни на кого не клевещу, - сказала Элинор, и это было сущей
правдой. Она посмотрела на меня. - Я все это говорила лишь потому, что,
по-моему, вы зря потратили такую уйму орхидей, вкусной еды и напитков. Ваш
клиент - мистер Уэлман, вы расследуете смерть его дочери, и вы пошли на эту
авантюру и на эти расходы, потому что уверены в существовании связи между ее
гибелью и Леонардом Дайксом. Что же касается списка имен, который нашли у
него дома, - какой-нибудь знакомый Дайкса мог пожаловаться, что никак не
выберет себе псевдоним, и они с Дайксом могли придумать десяток имен, и
Дайкс записал их на бумаге... Да мало ли объяснений можно тут напридумывать?
А из ваших слов следует, что, кроме имени Бэйрда Арчера, ничто больше не
связывает Дайкса с Джоан Уэлман и Рейчел Эйбрамс.
- Нет, - возразил я. - Есть еще кое-что. Всех их убили.
- В Нью-Йорке каждый год убивают триста человек, - покачала головой
Элинор. - Поймите, я только хочу открыть вам глаза. Вы нас спровоцировали
или, может быть, не вы, а миссис Эйбрамс с мистером Уэлманом, и из той
перепалки, которую мы затеяли, вы могли сделать неверные выводы. Я хочу,
чтобы вы это поняли. Мы все надеемся, что вы отыщете убийцу, но только
действовать вам следует иначе.
- Послушайте, - заговорила Нина Пэрлман - У меня есть предложение.
Давайте все скинемся и наймем его, чтобы он нашел, кто донес на О'Мэлли и
кто убил Дайкса. И все будет ясно.
- Какая чушь! - возмутилась Адамс.
Порция Лисс возразила:
- А я бы лучше наняла его, чтобы он поймал негодяя, который убил
девушек.
- Это ни к чему, - сказала ей Бланш. - Уэлман нанял его как раз для
этого.
- А сколько вы берете? - полюбопытствовала Нина.
Ответа не последовало. Не потому что я решил обидеться, а потому что
был занят. Встав со стула, я подошел к столику у стены, на котором
красовалась внушительных размеров ваза из китайского фарфора, вынул из
кармана записную книжку, выдрал из нее пару листков, порвал их на равные
части и принялся писать. Бланш спросила, что я там затеял, но также не
удостоилась ответа, пока я наконец не закончил, сложил листочки в вазу и,
прихватив ее с собой, вернулся к столу, и встал за спиной миссис Адамс.
- Речь, - возвестил я. На сей раз Хелен Трой воздержалась от своего
фирменного "оле".
- Признаюсь, - начал я, - что вечер оказался испорчен по моей вине и
приношу свои сожаления. Если вам кажется, что я столь невежливо выпроваживаю
вас, я тоже весьма сожалею, но, увы! У меня больше нет иллюзий, что нам
удастся достичь прежнего веселья. С позволения мистера Вульфа, могу
попытаться хоть немного утешить вас. В течение одного года, начиная с
сегодняшнего дня, всем вам будут доставлять каждый месяц по три орхидеи. По
три сразу или по одной как пожелаете. По возможности, будем стараться
учитывать ваши пожелания и подбирать соответствующую окраску.
Со всех сторон посыпались выражения восторга и благодарности.
Клэр Бэрхардт поинтересовалась:
- А можем мы сами приходить и выбирать цветы?
Я сказал, что это можно устроить, если договориться заранее.
- Немного раньше, - продолжал я, - когда еще ничто не омрачило нашего
веселья, возникла идея, что одна из вас, по вашему выбору, выразит мне от
вашего имени благодарность за этот вечер. Быть может, вам уже расхотелось
благодарить меня, но если нет, то у меня есть предложение. В этой вазе
десять клочков бумаги, на каждом из которых я написал имя одной из вас. Я
попрошу миссис Адамс достать одну бумажку из вазы, и та из вас, чье имя там
окажется, окажет мне честь, если согласится, не теряя времени, поехать со
мной в "Боболинк", где мы будем танцевать и прожигать жизнь, пока один из
нас не запросит пощады. Должен предупредить, я довольно вынослив.
- Если вы записали и меня, то прошу меня исключить, - потребовала
миссис Адамс.
- Если вытянете бумажку со своим именем, мы вам позволим тянуть еще, -
великодушно разрешил я. - Есть еще самоотводы?
- Я обещала к полуночи вернуться домой, - сказала Порция Лисс.
- Это ерунда. Запросите пощады в половине двенадцатого.
Я поднес вазу к миссис Адамс, примерно на уровне ее глаз.
- Достаньте одну бумажку, пожалуйста.
Затея была ей явно не по вкусу, но другого быстрого и легкого пути
покончить с неудавшейся вечеринкой не было, и после секундного колебания она
запустила руку в вазу, выудила клочок бумаги и положила его на стол.
Мэйбел Мур, сидевшая слева от миссис Адамс, завопила:
- Сью!
Я сгреб остальные бумажки и сунул их в карман.
Сью Дондеро запротестовала:
- Господи, не могу же я идти в "Боболинк" в таком наряде!
- В конце концов мы можем выбрать и другое место, - успокоил я. -
Сопротивление бесполезно, если, конечно, вы не желаете заново бросить
жребий.
- А что толку? - фыркнула Бланш. - Вы готовы поклясться, что не на всех
бумажках стоит имя Сью?
Я не стал ронять свою честь голословным отрицанием. Я просто с гордым
видом выпростал из правого кармана руку и бросил все девять бумажек на стол.
Думаю, что позже вечером мне представится возможность показать Сью девять
бумажек из моего левого кармана, те самые, что я выгреб из вазы.
10
Обычно Фриц относит поднос с завтраком наверх в спальню Вульфа в восемь
утра, но а этот четверг Вульф позвонил мне и сказал, что хочет поговорить со
мной, прежде чем поднимется в девять в оранжерею, и я решил заодно избавить
Фрица от необходимости лезть наверх. Итак, в пять минут девятого, подав
Вульфу завтрак, я придвинул себе стул и уселся. Иногда Вульф завтракает в
постели, а иногда за столом у окна. Утро выдалось на редкость солнечное, и
он предпочел сесть у окна. Взглянув на необъятных размеров желтую пижаму,
зазолотившуюся в веселых солнечных бликах, я невольно заморгал. Вульф
старается никогда не начинать разговор, пока не опустошит неизменный стакан
апельсинового сока, который выпивает отнюдь не залпом, поэтому я напустил на
себя кроткий вид и смиренно ждал. Наконец он отставил пустой стакан, трубно
прокашлялся и принялся намазывать полурастаявшее масло на горячий блинчик.
Теперь он позволил себе заговорить:
- В котором часу ты вернулся домой?
- В два двадцать четыре.
- Где ты был?
- Водил девушку в ночной клуб. Она та самая единственная, что я искал
всю жизнь. Свадьба назначена на воскресенье. Все ее родственники живут в
Бразилии, и выдавать ее замуж некому, так что не взыщите, но быть вам
посаженым отцом.
- Фу! - Он откусил намазанный маслом кусок блинчика с ветчиной. - Что
случилось?
- В общих чертах или дословно?
- В общих. Подробности потом.
- Собралось всего десять человек, в том числе молодая и смазливая, но
деловая адвокатша и старая боевая лошадь. Они выпили наверху, но сокрушили
всего пару онцидиумов. К тому...
- Форбези?
- Нет, варикозум. К тому времени, когда мы спустились, они уже
развеселились вовсю. Я сидел на вашем месте. Я предупреждал Фрица, что их
хватит только на суп и пирожки, а на утку места не останется и, конечно,
оказался прав. Я выступал, мне внимали, но про убийство я молчал вплоть до
кофе, когда меня попросили рассказать о работе сыщика, как было условлено, и
я согласился. В нужный момент я послал за нашим клиентом и миссис Эйбрамс, и
началось такое, что даже ваше сердце смягчилось бы, хотя, конечно, вы
никогда бы в этом не признались. А они признались, утирая слезы. Причем
Уэлман имел наглость заподозрить, что я слишком много себе позволяю. Во
всяком случае, он ушел провожать миссис Эйбрамс, хотя до вчерашнего вечера
не был знаком с ней. Да, кстати, я сказал им, что нашел имя Бэйрда Арчера в
записной книжке Рейчел Эйбрамс, поскольку мне надо было подготовить почву
для того, чтобы позвать миссис Эйбрамс. Если это просочится в прессу, Кремер
станет рвать и метать, но книжку-то нашел я, и Кремер сам говорит, что я не
умею держать язык за зубами.
- Полностью с ним согласен. - Вульф чуть отхлебнул дымящегося черного
кофе. - Так, значит, они расчувствовались?
- Да. Шлюзы у них открылись, и они принялись митинговать насчет того,
кто донес на О'Мэлли, бывшего старшего компаньона, которого лишили практики
за подкуп присяжного, и кто убил Дайкса. Теорий у них хоть отбавляй, но если
есть хоть мало-мальски ценные сведения, то они их тщательно скрывают. Одна
из них - ее зовут Элинор Грубер, весьма недурна собой, но слишком умничает -
раньше была секретаршей О'Мэлли, а теперь - Луиса Кастина... Так вот она
попыталась наставить меня на путь истинный, утверждая, что, видите ли, ей
противно смотреть, как мы теряем время, пытаясь найти связь между Дайксом и
Джоан с Рейчел. поскольку таковой не существует. Никто не возразил. Я решил
взять тайм-аут и испробовать индивидуальный подход, выбрав для начала Сью
Дондеро, секретаршу Эммета Фелпса. Я повел ее в ночной клуб, где истратил
тридцать четыре доллара из денег нашего клиента. Задача-минимум состояла в
том, чтобы завязать дружественные отношения, но мне удалось удачно ввернуть
угрозу, что, если понадобится, мы разнесем контору "Корриган, Фелпс, Кастин
и Бриггс" на столь мелкие клочки, что санитарная служба города предъявит нам
иск за загрязнение улиц. Как и уже упоминал, бракосочетание состоится в
воскресенье. Надеюсь, она нам понравится. - Я повернул руку ладонью вверх. -
Посмотрим, что выгорит. Если у кого-нибудь из компаньонов этой конторы
рыльце и в самом деле в пушку, то, думается, кое-чего я все же добился. Если
же нет, значит, мисс Грубер не только красотка, но и умница, поэтому я, быть
может, поменяю Сью на нее. Время покажет, если, конечно, у вас нет желания
высказаться сейчас.
Вульф расправился с ветчиной и омлетом, приготовленным на масле с
хересом, и приступил к десерту - блинчикам, щедро политым тимьяновым медом.
В кабинете он бы уже давно насупился и глазел бы исподлобья, но во время
трапезы он не позволял себе хмурится.
- Терпеть не могу обсуждать дела за завтраком, - изрек он.
- Я знаю.
- Подробности расскажешь потом. Разыщи Сола и поручи ему выяснить,
почему О'Мэлли лишили практики.
- В деле Дайкса в полиции все эти сведения есть. Я же вам говорил.
- Тем не менее пусть Сол этим займется. А Фреда и Орри попроси
поинтересоваться связями Дайкса вне конторы.
- Да у него не было никаких связей.
- Ничего, пусть поработают. Мы выдвинули гипотезу и либо докажем ее,
либо опровергнем. Продолжай свое знакомство с женщинами. Пригласи
кого-нибудь из них пообедать.
- Это не очень удобно. У них перерыв...
- Мне некогда с тобой препираться. Я хочу почитать газету. Ты уже
завтракал?
- Нет. Я поздно встал.
- Иди позавтракай.
- С удовольствием.
Но прежде я позвонил Солу, Фреду и Орри и пригласил их на инструктаж.
После завтрака мне предстояло кроме инструктажа привести в порядок еще
кое-какие дела, которые я успел подзапустить. Вскоре позвонил Перли
Стеббинс, которого интересовало, как прошел званый вечер, и я осведомился,
за кем из моих гостей он установил слежку, либо, наоборот, кто из них
нашептал ему про ужин, но Перли не пожелал откровенничать. С приглашением
пообедать я решил повременить. Сью столь бурное развитие отношений могло
отпугнуть, а мысль о том, что придется потратить пятьдесят минут
драгоценного дневного времени на другую, меня не вдохновляла. К тому же я не
выспался и не успел побриться.
Спустившись в одиннадцать часов в кабинет. Вульф просмотрел утреннюю
почту, продиктовал два письма, полистал каталог и наконец затребовал
подробный отчет. Под "подробным" он подразумевал каждый жест, слово или
интонацию, и я настолько поднаторел в выполнении этого требования, что не
только Вульф оставался удовлетворен, но и я сам получал удовольствие. Отчет
занял у меня больше часа. Когда я закончил, Вульф задал несколько вопросов,
а потом приказал:
- Позвони мисс Трой и пригласи ее пообедать.
Я и ухом не повел.
- Понимаю и сочувствую, - сказал я, - но выполнить не могу, не
обессудьте. Вы отчаялись, а потому мечетесь. Я мог бы представить целый
ворох убедительных возражений, но выскажу всего два: во-первых, уже почти
час, следовательно, я никак не успею, а во вторых, мне просто не хочется.
Понимаете, в некоторых делах я смыслю больше вашего, особенно и том, как
вытягивать нужные нам сведения из женщин. Поверьте мне, трудно придумать
большую нелепость, нежели заставить меня пригласить перезрелую с прыщеватой
физиономией племянницу адвоката перехватить на ходу кусок в переполненной
забегаловке в центре Манхэттена, тем более что сейчас она наверняка уже
сидит в баре у фонтана и уписывает пломбир с кленовым сиропом и орешками...
Вульфа передернуло.
- Прошу прощения, если огорчил вас, но пломбир с кленовым сиропом и
орешками...
- Заткнись! - прорычал Вульф.
Тем не менее я отдавал себе отчет, что все нити в моих руках. Верно,
Сол, Фред и Орри уже собирали сведения, но от Джоан Уэлман они были еще
дальше, чем я. Если хоть у одной из тех десяти, с которыми я познакомился,
или из тех шести, кого я еще не имел чести лицезреть, имелся в заначке
один-единственный, даже самый пустячный фактик, благодаря которому Ниро
Вульф принялся бы поочередно выпячивать и втягивать губы, то выудить эту
информацию предстояло только мне, и если я не хотел проковыряться до
Рождества, до которого оставалось всего девять месяцев, то следовало
поторапливаться.
Вернувшись после обеда и кабинет, Вульф устроился в своем кресле за
столом и погрузился в томик поэзии Оскара Хаммерштейна, выкинув из головы
все мысли об убийстве, а я бесцельно слонялся взад-вперед, пытаясь
придумать, что бы предпринять, когда зазвонил телефон и я поспешил снять
трубку.
Женский голос известил меня:
- Мистер Корриган желает переговорить с мистером Вульфом. Соедините
меня с мистером Вульфом, пожалуйста.
Я скорчил гримасу.
- Как вы добрались домой, миссис Адамс? Без приключений?
- Да.
- Замечательно. Мистер Вульф сейчас занят, читает томик стихов.
Соедините меня с Корриганом.
- Право, мистер Гудвин...
- Вы меня не переубедите, и к тому же позвонили вы, а не я. Соедините
меня с ним. - Я прикрыл трубку ладонью и шепнул Вульфу: - Мистер Джеймс А.
Корриган, старший компаньон.
Вульф отложил книгу в сторону и потянулся к телефону, стоявшему у него
на столе. Я оставался на проводе, как было всегда, кроме тех случаев, когда
Вульф жестом указывал, чтобы я положил трубку.
- Ниро Вульф слушает.
- Это Джим Корриган. Я хотел бы поговорить с вами.
- Пожалуйста.
- Не по телефону, мистер Вульф. Лучше бы нам встретиться, да и кое-кто
из моих кол...
