Рекс Стаут. Игра в бары
страница №6
...аше умалчивание способствовало продвижениюдела, - сухо заметил Вулф. - Теперь, когда вы знаете о том, что мисс Идз не
улетела в Венесуэлу, я могу вас заверить: она и не намеревалась это делать.
Как вы объясните ее бегство из дома и нежелание встречаться с вами? И
просьбу Присциллы не пытаться искать ее?
- Я не могу объяснить все ее поступки.
- А может быть, вы все же попытаетесь?
- Какие еще вам нужны разъяснения? Что я могу добавить к тому, что вам
уже известно? Она знала, что я приду вечером с документами, подтверждающими
полную некомпетентность в делах корпорации мисс Дьюди... Я сказал ей об этом
по телефону утром. Я считаю вполне вероятным тот факт, что она уже к тому
времени поняла, что ей придется отказаться от мысли поставить мисс Дьюди во
главе корпорации. Поэтому она и не захотела встречаться со мной, желая уйти
от очевидных фактов. Она знала и о том, что мисс Дьюди не даст ей ни минуты
покоя в течение оставшейся недели.
- Какой же вы чудовищный лжец, Перри, - сказала Виола Дьюди своим
четким, приятным голосом.
Он посмотрел на нас. И тут я впервые увидел его подлинное лицо! Я без
труда перехватил его взгляд, злой и мстительный, поскольку она сидела точно
по прямой между ним и мной. Холмер утверждал, что человек его воспитания и
темперамента не может совершить убийство. Но его откровенный взгляд говорил
как раз о другом. О том, что этот человек мог, не задумываясь, накинуть
веревку на шею и затянуть ее.
Но он моментально погасил эту злобную вспышку и снова повернулся к
Вулфу.
- Думаю, что я все же мог бы объяснить ее записку ко мне. Но не хочу
этого сделать, поскольку она разговаривала и с вами, а мне неизвестно, что
говорила вам она.
- Может быть, что-то было связано с мисс О'Нейл?
- Оставьте ее.
- Нет, почему же. Она, может быть, и не причастна к делу, но я должен
все о ней знать. Какова была ее игра? Находилась ли она в интимных
отношениях и с мистером Брукером и с вами, или ни с одним из вас? Что ее
интересовало: развлечения, деньги, мужчины?
Челюсть Холмера пришла в движение. Она выступила вперед и сделалась
похожей на бульдожью.
- Было бы глупо подчиняться подобным требованиям. Если в полиции это
неизбежно, то отвечать вам абсурдно. И выслушивать ваши невежественные и
гнусные инсинуации относительно молодой женщины, трогать которую вы не
имеете права. В своей невинности и скромности она так далека от всей этой
развращенности, которую вы ей приписываете! Нет! Я был глуп, что согласился
на эту встречу!
Я смотрел на него, вытаращив глаза, и едва верил своим ушам. Нельзя
сказать, что проявление добрых чувств к хорошо сложенной хапуге со стороны
уолл-стритского адвоката было чем-то неслыханным, но слышать, как он несет
подобный вздор, было поистине чудовищным.
Подобные мужчины представляют собой угрозу здоровым и нормальным
отношениям между полами.
Послушав, как Холмер несет вздор о такой птичке, как Дафни О'Нейл, я
позднее спрашивал себя, неужели из моих уст когда-нибудь раздавалось иное
обращение к молодой женщине, чем вызывающая, бессмысленная болтовня.
Вулф сказал:
- Насколько я понимаю, вы закончили, мистер Холмер?
- Да.
Вулф повернулся к Брукеру.
- Вы - мистер Брукер?
Брукер был тем, на кого я ставил. Случается иногда, что группа людей,
находящихся под следствием, довольно однообразна, но это бывает не часто.
При всех условиях у следователя, как правило, появляется фаворит. Для меня
этим фаворитом был Джей Л. Брукер, президент корпорации. Я не знаю, почему,
может быть, из-за его худого лица и тонкого длинного носа. Это лицо
напоминало мне одну пташку, на которую я работал во время летних каникул в
Огайо, в бытность мою студентом. Брукер был единственный из присутствующих,
проглотивший три порции спиртного, и я заметил, что когда он подносил бокал
к губам, руки его дрожали.
- Я хотел бы сказать... - начал он, но это его вступление прозвучало не
слишком внушительно. Тогда он прочистил горло и продолжил: - ...Я хотел бы
сказать, мистер Вулф, что я считаю действия миссис Джеффи справедливыми. Мое
мнение таково: акции должны находиться под контролем до тех пор, пока не
будет пролит свет на обстоятельства смерти миссис Идз. Но остальные
акционеры возражают. Они приводят следующие доводы: убийства раскрываются
месяцами, даже годами, а иногда и вообще не раскрываются. Мне приходится
допустить, что их позиция вполне обоснована, так же как позиция миссис
Джеффи. Так что самым лучшим было бы достичь компромисса.
Ваша заинтересованность этим делом меня совершенно не обижает. Я высоко
ценю ваше содействие.
Вулф покачал головой.
- Вы только зря тратите время, сэр. Я ведь не следователь и не
торговец. Я охочусь за убийцей. Я не знаю, вы это или кто другой, но в
отношении себя - вы знаете. И я прошу вас говорить именно об этом.
- Я был бы рад, если бы знал нечто такое, что могло бы помочь вам
добраться до истины. Но я всего лишь уступчивый бизнесмен. В моей особе нет
ничего захватывающего и эффектного. Когда-то я, робкий молодой человек,
окончив колледж, пришел в "Софтдаун"...
- Если вы считаете, что это имеет отношение к делу... - перебил его
Вулф.
- О да, сэр... - пробормотал Брукер. - В один из декабрьских дней
миссис Идз пришла в офис навестить мужа и привела с собой Присциллу, свою
очаровательную пятилетнюю дочурку. Пока ее мать поднималась наверх, в
кабинет мужа, Присцилла оставалась внизу, разглядывая все вокруг, как это
обычно делают дети. Случилось так, что я тоже оказался там. Присцилла,
подойдя ко мне, спросила, как меня зовут. Я ответил: "Джей". Вы знаете, сэр,
что она сказала?
Он явно ждал реплики Вулфа и тот, скрепя сердце, сказал:
- Нет.
- Она повторила - "Джей" и добавила: "А ведь вы совсем не похожи на
Блуджея*". Она была просто неотразима.
В то утро я занимался испытанием новой пряжи, которую мы рассчитывали
пустить в ход, и нитки лежали в моем кармане. Я вытащил их, обвязал свободно
вокруг шейки и сказал, что это прекрасное ожерелье, которое я дарю ей к
Рождеству.
Потом подвел ее к висевшему на стене зеркалу и поднял так, чтобы она
могла себя видеть, - он снова прочистил горло. - Она была в восторге,
хлопала в ладоши, что-то кричала от радости. Потом за ней пришли мать и
отец, мистер Натаниэль
*Блуджей - персонаж американских сказок, Слизкий русскому
Иванушке-дурачку. Прим. пер.
Идз. Маленькая Присцилла побежала к нему, восхищаясь своим зеленым
ожерельем. И знаете, что она ему сказала?
- Нет, - снова был вынужден ответить Вулф.
- Она сказала: "Папа, посмотри, что мне подарил Джей! О, папа, ты
должен задержать Джея, я хочу поговорить с ним". И меня оставили.
Это была моя первая встреча с Присциллой Идз. Вы можете представить,
какие чувства я испытывал к ней с тех пор, пронеся их снова сквозь все годы,
несмотря на трудности, трения и разногласия. Об этом зеленом ожерелье из
ниток я уже рассказывал в полиции, и мой рассказ был проверен. И вы можете
себе представить, что чувствую я теперь, зная, что меня самым серьезным
образом подозревают в убийстве Присциллы Идз!
- Он вытянул вперед руки, и они задрожали. - Этими руками! Теми самыми,
которыми двадцать лет назад я повязал вокруг ее шейки ожерелье из ниток!
Он встал, подошел к столу с напитками, и с трудом удерживая одной рукой
стакан, другой налил виски с содовой.
Вернувшись к своему креслу, он одним махом прикончил половину стакана.
- Итак, сэр? - напомнил ему Вулф.
- Больше мне нечего сказать, - объявил Брукер
- Но вес, что вы нам рассказали - это же просто несерьезно.
Вулф был просто изумлен.
- О, напротив, мистер Брукер всегда серьезен, - с мрачным
удовлетворением в голосе произнесла Виола Дьюди. - В течение четырех лет он
сочинил большую часть софтдаунских проспектов... Я думаю, вы их читали?
- Без особого восторга, - буркнул Вулф. Он все еще смотрел на Брукера.
- Очевидно, сэр, вы или страдаете тугоумием или считаете таким меня.
Давайте перенесемся на двадцать лет вперед, к событиям трехдневной давности.
Во вторник вы сказали Руднику, что вы все пятеро (мистер Холмер не
присутствовал, но мисс О'Нейл была там) обсуждали случившееся. Высказывалось
мнение, что мисс Идз была убита своим бывшим мужем, мистером Хафом. Вы
упомянули...
- Кто это сказал? - реакция Эрика Хафа была молниеносной.
Он протиснулся между Питкином и Дьюди, повернувшись к ним. В его
голубых глазах сверкнули молнии, когда он повторил свой вопрос:
- Кто это сказал?
Вулф велел ему сесть, но Хаф проигнорировал эту просьбу. Я вновь встал,
готовый навести порядок и двинулся было к нему, но тут Ирби, адвокат Хафа,
что-то шепнул своему клиенту.
Я был уже на пределе и с трудом сдерживал желание дать тычка кому бы то
ни было, ну, хотя бы и Хафу. Вулф заметил это и окликнул:
- Арчи!
Его окрик привел меня в себя. Я остановился совсем близко от Эрика Хафа
и сказал ему:
- Вы будете говорить тогда, когда вас об этом попросят!
- Но ведь меня обвинили в убийстве!
- И что с того? Так же, как и остальных, не более. Если вам здесь не
нравится, возвращайтесь туда, откуда пришли. Садитесь, слушайте и
обдумывайте, как построить свою защиту.
Вулф вновь обратился к Брукеру:
- Говоря о мистере Хафе, вы заявили, что ему нечего было даже приезжать
в Нью-Йорк. Он вполне мог нанять кого-нибудь для убийства бывшей жены.
Почему вы считали, что преступление было совершено наемным убийцей? На это
была какая-нибудь причина?
Брукер нахмурился.
- Не знаю. Обязательно должна быть какая-то причина?
- Я думаю, она могла быть, - ответил Вулф. - Во всяком случае, меня
удивляет, что вы стали искать преступника в Венесуэле, когда вполне
достаточное число подозреваемых лиц находилось у вас под руками. Но попутно
возникает вопрос, зачем эта смерть могла понадобиться мистеру Хафу?
- Не знаю.
- Но кто-то же должен знать. Мисс Дьюди, по словам Гудвина, высказывала
предположение, что Присцилла Идз отказалась подтвердить документ. Или же
мистер Хаф думал, что она может поступить подобным образом. Поэтому он ее и
убил. Я считаю это предположение совершенно необоснованным, даже смешным.
Во-первых, она сама призналась в том, что подписала этот документ.
Во-вторых, Присцилла, по утверждению мистера Ирби, предложила заплатить сто
тысяч долларов, чтобы урегулировать конфликт. Все эти события развернулись
всего лишь на прошлой неделе. Тем не менее, мистер Хаф, дабы удовлетворить
свое задетое самолюбие, бросается в аэропорт, садится в нью-йоркский
самолет, прилетает в Америку и убивает сначала служанку, потом мисс Идз.
После чего он спокойно улетает обратно. Правдоподобно ли звучит все это?
- Нет.
- Тогда попробуйте сформулировать так, чтобы можно было в это поверить.
Итак, зачем мистеру Хафу понадобилось убивать бывшую жену?
- Не могу сказать.
- Очень жаль, поскольку простейший путь породить сомнение в вашей
виновности, это предложить другое разумное предположение. Имеется ли у вас
такое?
- Нет.
- Имеете ли вы еще что-нибудь сказать?
- Нет.
- Желаете ли вы прокомментировать то, что было сказано о мисс О'Нейл?
- Нет.
Взгляд Вулфа перешел на следующего гостя.
- Мистер Квест?
ГЛАВА 12
В течение пятидесяти с небольшим часов, которые прошли со времени моего
визита в здание "Софтдауна" на Коллинз-стрит, у меня было достаточно
свободного времени для исследований, и одним из добытых мною сведений стал
возраст Бернара Квеста. Ему стукнул восемьдесят один год. Тем не менее, было
бы рискованно делать заключение, как сделал это Вулф в случае с Виолой
Дьюди, что если он и убил Присциллу Идз, то скорее мог быть организатором, а
не исполнителем. Несмотря на его белые, благородного вида волосы и старую
морщинистую кожу, я мог бы держать пари, что, судя по его взгляду, движениям
и манере держаться, он мог бы еще подтянуться на руках пять, а то и шесть
раз подряд.
Квест сказал Вулфу тихим, по твердым и сильным голосом:
- За всю долгую жизнь мне пришлось проглотить лишь две по-настоящему
горьких пилюли. И это дело - одна из лих. Я не имею в виду неестественную
смерть Присциллы Идз, хотя она была неожиданна и вызвала во мне сожаление.
Для меня важен тот факт, что я, Бернар Квест, вовлечен в это дело не только
вами, - ваше расследование меня не волнует, - но и официальными лицами,
ответственными за расследования преступлений.
Его взгляд переместился влево, в сторону Питкина и мисс Дьюди, потом
вправо, в сторону Брукера, Холмера и снова остановился на Вулфе.
- Все здесь присутствующие - дети в сравнении со мной. Я неразлучен с
нашим делом в течение шестидесяти двух лет. Я был коммерческим директором
двадцать девять лет и вице-президентом тридцать четыре. Мною или под моим
руководством продано продукции больше, чем на четверть миллиарда долларов. В
1923 году, когда Натан Идз сделал меня вице-президентом, он обещал, что
наступит время, когда я получу значительную часть акций корпорации. В
последующие годы он повторил свое обещание семь раз, но так и не сдержал
его. В 1938 году Натан Идз сказал мне, что вписал в свое завещание пункт,
благодаря которому его обязательства передо мной будут выполнены. Я
протестовал, я был настолько возмущен, что хотел укрепить свой протест
реальными действиями, но было уже слишком поздно. Мой возраст подходил к
семидесяти и конкурирующие фирмы, которые раньше предлагали мне перейти к
ним на более выгодные условия, перестали это делать. К тому времени я знал,
конечно, что не могу полагаться на слово Натана Идза. Но я слишком долго
ждал. И уже не смог применить каких-либо эффективных методов для того, чтобы
добиться своего.
Четырьмя годами позже, в 1942 году, он умер. Когда было оглашено его
завещание, я обнаружил, что он опять нарушил свое слово. Я вам сказал, что
проглотил по-настоящему две горькие пилюли. Так вот, это была первая. Вы
можете спросить, а в чем собственно дело?
Мне было уже больше семидесяти. Мои дети выросли и разбрелись по всему
свету, счастливые и удачливые. Жена моя умерла. У меня был достаточный
годовой доход, я получал больше, чем мне нужно. Какую пользу могут мне
принести акции корпорации на сумму в три миллиона долларов? Да никакой.
Совершенно никакой. Возможно, я имел бы от них больше неприятностей, чем
пользы. Но я решил убить девушку, Присциллу Идз, которой тогда было всего
пятнадцать лет, чтобы получить по крайней мере ее часть.
- Берни! - крикнула мисс Дьюди.
- Да, Ви.
Он посмотрел на нее, кивнул и снова повернулся к Вулфу.
- Я не сказал об этом в полиции. Я не собирался ничего скрывать от них,
но тот, кто меня допрашивал, мне не понравился. Это был не тот человек,
которому можно было дарить такого рода признания.
Я вдруг обнаружил для себя, что мне было бы приятно это сделать. Я,
пожалуй, употребил не то слово. Нет, не приятно, но все же, какая
представилась бы великолепная возможность свалить с себя этот груз. Мое
понятие о чести, о справедливости было оскорблено. Я знал, что Натан Идз,
получивший дело к наследство, вложил очень мало своего в его удивительный
рост за последние четверть столетия. Он был его главой лишь номинально. Дело
обязано было своим процветанием главным образом двум людям: Артуру Гильему,
гению производства, и мне.
Для того, чтобы удержать Гильема, Идз передал ему десять процентов
софтдаунских акций. Ими теперь владеет дочь Гильема, Сара Джеффи.
Поскольку я не был так настойчив, как Гильем, то не получил ничего.
Бессовестное вероломство Натана Идза - условия его завещания - стало для
меня последней каплей. Я задумал убить Присциллу не ради денег. Подобное
решение было бы слишком рациональным, а мои чувства отнюдь этим не
отличались. Просто я был выведен из душевного равновесия, находился в
состоянии какого-то помрачения. Я решил ее задушить.
Я знаю, что многих преступников обнаруживали путем лабораторных
исследований предмета или предметов, на которых они оставляли следы, поэтому
предпринял все меры предосторожности, чтобы избежать этой опасности. Мне
нужен был кусок веревки, и я провел много часов, размышляя, каким путем
можно его достать, не вызывая подозрений.
Я жил в Скардейле. При моем доме был двор и гараж и там, конечно,
хранились разные веревки, которые могли бы мне послужить. Но нельзя было
оставлять никаких следов.
Я, как мне кажется, разрешил проблему просто. Доехал до конца
Бродвейского шоссе, а потом пошел пешком... За полчаса я обнаружил несколько
кусков веревки, которые вполне могли подойти, но я был разборчив. Ту,
которую я выбрал, валялась у конца земельного участка, неподалеку от дороги
- кусок веревки для сушки белья около трех футов длиной. В пределах сотни
шагов не было видно никаких прохожих.
И все же, подбирая ее, я наклонился будто бы завязывал шнурок и, когда
выпрямился, веревка, уже хорошо смотанная, находилась в моей руке.
Дьюди вновь прервала его:
- Признайтесь, что вы все это выдумали, Берни?
- Нет. Так оно и было. Я быстро сунул веревку в карман и оставил ее там
до тех пор, пока не очутился один в своей спальне. Потом я осмотрел ее и с
удовольствием убедился в том, что не ошибся: эта грязная и видавшая виды
веревка - то, что мне надо.
Я пошел в ванную, вымыл бечеву с мылом и прополоскал. Но потом
столкнулся с проблемой, где оставить ее для сушки? Я не мог повесить ее так,
чтобы она попалась на глаза одному из моих двух слуг или кому-нибудь из
гостей, приехавших к обеду. Но и запихнуть ее мокрую в ящик я не хотел. Мне
вообще не нравилась эта мысль.
Поэтому, приняв душ, я повязал веревку вокруг талии, но чувствовал себя
весьма неуютно с влажной бечевой, плотно прижатой к моей коже. Но положи я
ее еще куда-нибудь, я чувствовал бы себя не менее неуютно.
Позже, после того, как мои гости ушли, а я раздевался перед сном,
голова моя была занята уже другой проблемой. Придется ли мне ударить
чем-нибудь свою жертву прежде чем я воспользуюсь веревкой? Я считал, что
гораздо предпочтительней использовать лишь одно оружие - веревку, если бы
это только было возможно.
Сняв бечеву с талии, я стал накидывать ее на различные предметы: ручки
кресел, книги, подушки и крепко затягивать. Но это не дало мне ответа на
целый ряд вопросов. Мне нужно было знать, какие условия необходимы для того,
чтобы парализовать дыхание, заглушить крик и сделать свою жертву
беспомощной. Поэтому я накинул веревку себе на шею, ухватился за нее и стал
затягивать.
Взгляды всех присутствовавших были теперь прикованы к Квесту. А он
поднял руку, чтобы дотронуться до шрама под подбородком, и медленно опустил
ее.
- Никто не вошел ко мне в этот момент, я рухнул на пол и пролежал там
без сознания несколько минут, не знаю точно, сколько. Я и теперь не уверен,
была ли потеря сознания результатом психологического воздействия или
причиной ее послужило удушье. Впервые в жизни в моем мозгу промелькнула
мысль о самоубийстве. Не тогда, когда я набрасывал веревку, а уже после,
когда пришел в себя.
Какие-то секунды я вообще ни о чем не думал. Я сидел на полу, глядя на
веревку, и внезапно все свершившееся вдруг обрушилось на меня, как будто
прорвало плотину. Я серьезно и тщательно готовился к убийству и
доказательством тому служила веревка! А, может быть, это просто был кошмар?
Я поднялся на ноги, подошел к зеркалу и увидел, что вокруг моей шеи
образовалась синевато-багровая полоса. Если бы в этот момент у меня под
рукой было какое-нибудь доступное оружие, ну, скажем, заряженный пистолет,
я, наверное, убил бы себя.
На следующее утро я решил, что все это был дурной сон. Да, я в это
поверил. Вот так закончилась эта история.
В течение десяти лет эта веревка, аккуратно сложенная, лежала на крышке
моего туалетного столика. Днем и ночью она всегда была перед моими глазами.
Я часто спрашивал себя, почему она здесь? Но никогда не давал ответа на
этот вопрос до сегодняшнего дня. Я...
- И она все еще там? - спросил Вулф.
Квест вздрогнул.
- Конечно!
- И лежала там все эти годы?
Квеста еще раз передернуло, но он ответил положительно.
- Конечно!
- И вы действительно не убирали ее оттуда?
Голова Квеста опустилась, подбородок отвис, что сразу сделало его
намного старше. Когда он заговорил, голос его уже был иным.
- Я не знаю, - выдавливал он из себя слова, - я не был дома с
понедельника. Я оставался в городе с сыном... Я хочу позвонить. - Он встал.
- Где здесь телефон?
- Вот он, - сказал я и пододвинул ему аппарат. Квест подошел, сел на
стул и набрал номер. После долгого ожидания ему ответили.
- Делла?. - сказал он. - Нет, это Квест. Простите, что заставил вас
встать ...
Нет, нет, со мной все в порядке. Я просто хочу, чтобы вы для меня
кое-что сделали. Вы помните тот кусок старой бельевой веревки, которая лежит
на моем туалетном столике? Сходите и посмотрите, там ли она, и лежит ли так
же, как лежала. Я подожду у телефона... Нет, не трогайте ее, просто
посмотрите, там ли она.
Он вытер пот со лба и стал ждать. Все смотрели на него и на Вулфа,
который снял трубку своего аппарата и тоже слушал. Прошло две полных минуты,
прежде чем Квест поднял голову и заговорил:
- Да, Делла... Там? Вы уверены? Нет, я просто хотел знать... Нет, нет,
со мной все в порядке ... Спокойной ночи.
Он аккуратно положил трубку на рычаг и повернулся к нам:
- Я мог бы воспользоваться этой веревкой, мистер Вулф, это правда, но
вернуть назад я уже ее не смог бы, поскольку не возвращался домой.
Квест выпрямился, достал из кармана кошелек, вынул оттуда несколько
монет и положил их на мой стол.
- Это плата за разговор по таксе. Благодарю вас. - Он вернулся к креслу
и сел.
- Думаю, будет лучше, если я теперь ограничусь ответами на вопросы.
Вулф хмыкнул.
- Вы их все предвосхитили, сэр. Все было сказано весьма убедительно и
исполнено великолепно, независимо от того, вздор это или нет. Вам нечего
добавить?
- Нет.
- Значит, вы всегда знаете, когда нужно остановиться. - Вулф переместил
взгляд вправо. - А вы, мистер Питкин? Вам тоже дастся слово.
Оливер Питкин высморкался в сотый раз. Очевидно, он слышал где-то о
том, что если во время разговора вы опускаете голову так, что подбородок
покоится на вашей груди, и смотрите на собеседника вверх из-под насупленных
бровей, то это выглядит более впечатляюще. Может быть, так оно и было, но
ему такое явно не удавалось.
- Я совсем не уверен, что твердо знаю, о чем говорить.
- Вернемся к вопросу, который я и свое время задал мисс Дьюди. Что вы
можете сказать в свое оправдание? Доказать, что не вы убили Присциллу Идз?
- Но, простите, так дело не пойдет, это же совсем не по-американски.
Вначале найдите улики, на основании которых меня можно подозревать, а потом
уже я отвечу. Вот это будет по правилам.
- У меня нет улик.
- Значит, нет и подозрений.
Вулф внимательно посмотрел на него.
- Вы или полный осел, или играете в дурачка. Если бы против вас были
улики, то мы говорили бы уже не о подозрении, а об убеждении. Будь у меня
улика, доказывающая виновность одного из нас, я бы не сидел здесь полночи,
вызывая вас на разговор. Я просто позвонил бы в полицию, чтобы за вами
приехали. У вас есть, что сказать?
- В подобном тоне я не собираюсь высказываться. Если у вас есть
вопросы, пожалуйста.
- Считаете ли вы себя способным совершить убийство в состоянии аффекта
или защиты? Способны ли вы на преднамеренное убийство?
- Нет.
- Почему же нет? Многие люди могут пойти на убийство, а почему не
можете вы?
- Из-за моих взглядов на жизнь.
- Как же это вы на нее смотрите?
- С позиции полезности и бесполезности. Я ведь бухгалтер и, с моей
точки зрения, самое важное в жизни, - это бухгалтерия. Вот почему мистер Идз
повысил меня до должности секретаря и казначея корпорации. Он знал, как я
смотрю на жизнь. У нас есть одно правило: если дело слишком рискованное,
лучше за него вовсе не браться, независимо от того, какую выгоду оно могло
бы принести в случае успеха. От этого никогда не следует отступать.
Если даже тебе придет в голову нелепая мысль - совершить убийство,
следует обратиться к этому правилу. Ну, и какой вывод вы сделаете? Риск
слишком велик, так что за подобное дело браться не следует. Отвратительна и
сама идея. Все дело в дебете и кредите, а принимаясь за убийство, вы
начинаете со слишком большого дебета. Любое предложение следует представлять
себе с "точки зрения выгоды и потерь, другого пути нет. Когда я говорю
"выгода", я имею в виду заработанную прибыль, а это совсем не то значение
слова, как понимаете его вы, юристы. Я имею в виду выгоду и только. Возьмем
годовой доход, который я буду получать оставшуюся часть жизни от акций
корпорации. Его можно назвать незаработанным, но в действительности, я
заслужил его годами беспорочной службы.
Для контраста приведем другой случай: прибыль - годовой доход, который
получает от владения акциями Сара Джеффи после смерти своего отца. - Он
повернулся в своем кресле. - Миссис Джеффи, я хочу спросить у вас, сделали
ли вы хоть что-нибудь для корпорации? Ну, пусть хоть что-то самое
незначительное. А ваш годовой доход составляет более пятидесяти тысяч
долларов. Заработали ли вы хоть один цент из этих денег?
Сара Джеффи вытаращила на него глаза.
- Мой отец заработал.
- Ну, а вы, лично вы?
- Нет, конечно, нет. Я никогда и ничего не зарабатывала.
- А взять вас, мистер Хаф. Что, собственно, означают ваши требования
получить долю от софтдаунской прибыли.
С точки зрения законников, вы, может быть, и имеете право на
что-нибудь, не знаю, но вы, конечно же, ничего не заработали, и никто из
людей, связанных с вами теми или иными узами, тоже ничего не заработали.
Разве это правильно?
Хаф ответил достаточно сдержанно:
- Все, что вы говорите, правильно, но я не могу испытывать сожаления от
того, что меня поставили в один ряд с очаровательной миссис Джеффи. - Он
послал сидящей рядом с ним Саре самую неотразимую улыбку.
Питкин снова высморкался.
- Теперь вы понимаете, что я имел в виду, говоря, что жизнь - это всего
лишь бухгалтерия?
Вулф кивнул.
- Это не слишком уж сложно для моего понимания. А как насчет мисс Идз?
Разве ее позиция не была точно такой же, как и у миссис Джеффи? Разве она
также не была паразитом? Или интерес, который она выказывала к делу в
последнее время, перевел ее в класс зарабатывающих?
- Нет. Это нельзя назвать службой корпорации. Это была помеха.
- Значит, и она тоже ничего не заработала?
- Совершенно верно.
- И ничего не заслужила?
- Это так.
- Но через неделю, будь Присцилла Идз жива, она получила бы право на
девяносто процентов прибыли от капитала компании, оставив вам только
жалование. Разве это не прискорбно?
- Да. Мы так считали.
- У вас, возможно, это вызывало особое возмущение. Ведь вы ярый
противник женского равноправия и вам особенно отвратительно видеть женщину,
владеющую или управляющую чем-то.
- Это неправда.
- Но так ведь мисс Дьюди сказала Гудвину.
- Мисс Дьюди слишком язвительная особа и ее словам нельзя доверять. Что
касается женщин, то я знаю только одно: их поведение иногда в корне
противоречит правилам моей бухгалтерии. Они должны получать только то, что
заработали. А в силу многочисленных дефектов в их способностях и характерах,
они не способны заработать больше, чем на пропитание. Исключения очень
редки.
Вулф отодвинул от себя поднос, положил ладони на подлокотник кресла и
медленно обвел глазами кабинет слева направо.
- Думаю, с меня достаточно, - сказал он довольно миролюбивым тоном. - Я
вовсе не уверен в том, что вечер прошел хорошо, независимо от того, принес
ли он, как определил бы это мистер Питкин, прибыль или убыток вам или мне. -
Он выбрался из кресла и выпрямился. - Мистер Паркер, вы пройдете со мной? Я
хотел бы проконсультироваться с вами, прежде чем определить свою позицию.
Избрав, как и раньше, окольный путь вдоль стены, он двинулся к двери,
где к нему присоединился Паркер. Я встал и стал выяснять, не хочет ли еще
кто-нибудь выпить. Желающие нашлись. Большая часть присутствующих покинула
свои кресла. Виола Дьюди увлекла Сару Джеффи в дальний угол для секретного
разговора. Эндрю Фомоз подошел к ним, хотя они его и не звали. Однако,
несмотря на разницу в характерах, дамы не выказали никаких признаков
раздражения, так что я не счел нужным вмешаться.
Когда все взяли свои бокалы, я присел на кончик письменного стола
Вулфа, закрыл глаза и стал вслушиваться в раздающийся отовсюду легкий шумок.
Я был вполне согласен с Вулфом. Дальнейший разговор с ними был бесполезен. Я
не видел никакого проблеска в создавшейся ситуации. А он?
Я поплотнее смежил глаза и сосредоточился. Но шум и болтовня помешали
мне услышать звук открывающейся двери. Внезапно стало тихо, и я очнулся.
Вулф и Паркер вернулись. Адвокат подошел к Саре, а Вулф к своему
письменному столу, по садиться не стал. Он оглядел собравшихся.
- Мисс Дьюди, и вы, джентльмены, я еще не готов к тому, чтобы сказать
"за" или "против". Сейчас уже за полночь, и я должен обдумать все виденное и
услышанное. Я могу только обещать, что Паркер не предпримет ни единого шага
в пользу миссис Джеффи до тех пор, пока не получит на это моего согласия.
Думаю, вопрос решится в течение завтрашнего дня. Но и в этом случае Паркер
предварительно известит вас через мистера Холмера.
Конечно, эти слова Вулфа не были приняты безоговорочно. Холмер и Брукер
возражали, но самые громкие протесты исходили от Ирби и Эндрю Фомоза.
Ирби потребовал, чтобы все внимательно изучили документ его клиента и
признали его подлинность. Фомоз хотел знать, когда его сделают директором и
сколько ему будут платить.
Пока длилась вся эта суматоха, Бернар Квест спокойно подошел к Саре и
принялся в чем-то настойчиво ее убеждать. Но я видел, как она несколько раз
отрицательно покачала головой.
И все же первым, кто сдался, был Фомоз. Он махнул рукой и устремился в
прихожую. Мне пришлось пойти туда за ним. Но я увидел его уже исчезающим за
дверью. Следующей была Виола Дьюди, которая ушла без эскорта, а за ней Джей
Брукер и Оливер Питкин. Бернар Квест ушел один, так же, как и Перри Холмер.
Единственный, кто захотел попрощаться, когда я его провожал, был Эрик
Хаф, который уходил вместе со своим адвокатом.
Последними были Сара Джеффи и Натаниэль Паркер. Когда я закрывал за
ними дверь и навешивал цепочку, то почувствовал огромное облегчение.
А что касается Паркера, ну, черт с ним, да пусть он проводит ее домой.
Ведь я все равно опережал его, выручив миссис Джеффи со шляпой и пальто ее
покойного мужа.
Когда я направился в кабинет, оттуда вышел Вулф. Он шел к лифту.
- Кто? - спросил я.
Он остановился, уставившись на меня.
- О чем ты спрашиваешь?
- Извините меня. Я просто хотел нанести вас на мысль, если вы и впрямь
находитесь в тунике, как об этом можно судить по вашему виду. Да поможет Бог
нашему клиенту!
Вулф продолжал тупо смотреть на меня:
- Арчи, ты знаешь, кто убил мисс Идз и миссис Фомоз?
- Нет, сэр.
- И даже не предполагаешь
- Нет, сэр.
- А я все время размышляю... вернее размышлял... Но тут сеть некоторые
противоречия. Как насчет миссис Джеффи? Может она быть змеей или обманщицей?
- Нет. Шансы, скажем, десять к одному.
- Тогда мне нужно будет ее кое о чем спросить. Ты не пригласишь ее
завтра утром к одиннадцати?
Я ответил согласием, и он прошествовал к лифту.
Я не мог отправиться спать, так как должен был помочь Фрицу привести в
порядок кабинет, особенно по части оставшихся без употребления напитков.
Фриц был уже там, и я поспешил присоединиться к нему.
ГЛАВА 13
Ночь была жаркой, и я лишь слегка прикрыл себя простыней, так что,
когда меня разбудил телефонный звонок, мне не понадобилось вытаскивать руку
из-под одеяла. Я взял трубку и поднес ее к уху.
Когда меня будят среди ночи, я не говорю: "Резиденция Ниро Вулфа.
Говорит Арчи Гудвин", а только сердито буркаю:
- Да?
- Это дом Ниро Вулфа?
Голос заставил меня очнуться от сна,
- Да, это Гудвин.
- Говорит Сара Джеффи. Я очень сожалею, мистер Гудвин... Я вас
разбудила?
- Не совсем. Но все же давайте поскорее покончим с вашим делом.
- Я теперь уже думаю, что мне надо было подождать до утра, но за это
время вы могли бы найти их и гадать, чьи же они. Вы нашли ключи?
- Нет. А вы что, их потеряли?
- Да. Кольцо с двумя ключами: один от входной двери, а другой от моей
квартиры. Я прекрасно помню, что они лежали в моей сумочке.
- Где вы сейчас?
- Дома. В своей квартире. Я могла бы...
- Как же вы вошли?
- Мне помог лифтер. У привратника есть запасные ключи. Но свои я,
должно быть, потеряла во "Фламинго" или в такси. Я все же решила позвонить
вам, на тот случай, если вы их нашли. Извините за беспокойство. Доброй ночи.
- Подождите минуточку. Не вешайте трубку. Ольга с вами?
Теперь я уже сидел на краешке кровати и включил свет. Часы показывали
без десяти два. Сна как не бывало. Я не хотел ее пугать, но ситуация была
довольно тревожная.
- Нет, Ольга здесь никогда не ночует, - ответила она.
- Вы были во "Фламинго" с Паркером?
- Да, мы заехали туда выпить и потанцевать.
- Когда же вы обнаружили пропажу ключей?
- Когда поднималась в лифте. Я хотела достать их из сумочки, а их там
не оказалось.
- А почему не внизу, перед входной дверью?
- Там я их не искала. Привратник был на месте и дверь открыта.
- А Паркер с вами не поднимался?
- Нет.
- О'кей. Не вешайте трубку. Держите ее возле уха и слушайте.
- Почему... что случилось?
- Ничего особенного, но миллион шансов к одному за то, что... Впрочем,
ничего... вы потеряли ключи, вот и все. Но после того, что случилось ночью в
понедельник, эта потеря заставляет меня нервничать, так что вы с успехом
можете надо мной подтрунивать. Сколько времени вы уже у себя дома?
- Я сразу же позвонила вам, как вошла. Хотела связаться с вами, прежде
чем вы уснете. А почему вы нервничаете? Из-за ключей? Вы не...
- Я просто волновался, прежде чем сказать вам, что вы мне нравитесь.
Несмотря на скверный кофе, который готовит Ольга, я собираюсь немедленно
приехать к вам. Где у вас телефон?
- В гостиной.
- Это в противоположном конце от прихожей?
- Да. Вы сказали, что сейчас приедете?
- Точно так. Но предварительно выслушайте мои инструкции.
- Я... конечно же, я вас слушаю... - Ее голос звучал не слишком
уверенно.
- Конечно, моя тревога, наверное, ложная, но все равно слушайте
внимательно. Не вешайте трубку. Когда я скажу "давайте", вы произнесете
следующую фразу, слово в слово: "Я так не думаю, но если вы подождете у
телефона, я схожу в прихожую и посмотрю, там ли они". Дословно. Хотите,
чтобы я повторил?
- Нет, не нужно.
- Вы уверены, что хорошо ее запомнили?
- Да.
- Отлично. Как только вы все это скажете, опустите трубку, но на рычаг
не кладите. Пройдите в прихожую, потом к входной двери, откройте ее и с
шумом захлопните за собой. Потом быстро - к лифту, нажмите на кнопку вызова
и держите, пока лифт не поднимется. Спускайтесь вниз к лифтеру и там
ожидайте моего прихода. Вы все поняли?
- Да, - недоуменно произнесла она.
- И вы проделаете все в точности?
- Да... Ну, конечно.
- Умница. Но только не забудьте хлопнуть посильнее дверью, потому что я
собираюсь держать трубку у уха до тех пор, пока не услышу стука двери и
только потом начну действовать. Когда я доберусь до вас, вы хорошенько
посмеетесь надо мной, а потом мы решим, что нам делать дальше. Но имейте в
виду, я танцую куда лучше Паркера, а сейчас еще только два часа. Вы слушаете
меня?
- Да.
- Итак, я повторяю на мой сигнал: "давайте", вы отвечаете: "Я так не
думаю, но если вы подождете у телефона, я схожу в прихожую и посмотрю, там
ли они". Как только вы это скажете, положите трубку возле аппарата,
открывайте входную дверь, выходите, хлопайте, вызывайте лифт, спускайтесь к
лифтеру, и ожидайте меня там. Вы будете соблюдать мои инструкции?
- Да.
- Вы готовы?
- Готова.
- Итак, "давайте".
- Я не думаю, но не подождете ли вы у телефона? Э... подождите у
телефона, а я пойду и посмотрю, в прихожей ли они?
"Без репетиции это не так уж плохо", - подумал я.
Когда она опустила трубку, та слабо звякнула. Я не слышал ее шагов, так
как гостиная была покрыта ковром. Решив, что пятнадцати секунд будет вполне
достаточно, а тридцати и подавно, я начал отсчет, как только услышал стук
положенной трубки. Я, конечно, мог и ошибиться, но не более, чем на три
секунды. Я вспомнил, что сказал Вулфу, когда он определил Присцилле Идз
одиннадцать часов на то, чтобы она скрылась, прежде чем мы станем ее
разыскивать: "Это похоже на игру "разбегайтесь овцы", а не на игру "в бары".
Но сейчас телефон в гостиной был "одним домом", а лифт на площадке "другим",
и Сара Джеффи должна была пробежать это расстояние так, чтобы ее не поймали.
Я подумал, что слишком много лет прошло с тех пор, как я играл "в бары".
Все это промелькнуло у меня в голове, пока я считал до десяти. Потом
напряженность ожидания достигла предела, и я уже не мог думать ни о чем
постороннем. Если она хорошенько хлопнет дверью, я обязательно услышу этот
звук.
Я досчитал до пятнадцати, до двадцати. Никакого стука. Тридцать! Я
прижал трубку к самому уху. Сорок, пятьдесят, шестьдесят - минута! Не может
быть, чтобы она так долго добиралась до двери. Вцепившись в проклятую
трубку, я продолжал автоматически считать: девяносто четыре, девяносто пять,
девяносто шесть... Все.
Я повесил трубку. Мысли бились в моей голове, и лишь одна внушала
какую-то надежду.
Я схватил рубашку и брюки. Одеваясь, я лихорадочно обдумывал
сложившуюся ситуацию. Если я потрачу время, вызывая девятнадцатый участок,
который был ближе всего к ее дому, то еще неизвестно, смогу ли я связаться с
дежурным: он предпочтет затеять спор, потребует изложения фактов... Не
думаю, чтобы его заставило действовать исчезновение ключей из дамской
сумки... Было несколько объяснений тому, почему я не услышал стука двери.
Возможно, она просто забыла ею хлопнуть. Перебирая все варианты, я быстро
закончил свой туалет и был готов к действию.
Я спустился в кабинет, достал пистолет, опустил его в карман,
переключил телефон на комнаты Фрица и Вулфа, потом прошел в комнату Фрица и
тряхнул его за плечо. Он вскочил, ничего не понимая спросонья.
- Иду на операцию, - сказал я ему. - Думаю, что скоро вернусь.
Прислушивайся к телефонным звонкам.
Фриц попросил меня быть осторожным, как делал это всегда, когда я
уходил из дома по делам. Но я никогда не успевал выслушать его напутствия,
поскольку пребывал уже, как и теперь, в пути, перепрыгивая через несколько
ступенек вниз.
Выйдя из дома, я быстрыми шагами направился на восток. В это время
такси на Десятой авеню совсем не частые гости, и лишь свернув на Тридцать
четвертую улицу, я, наконец, поймал одно из них.
Когда мы выехали на Восемнадцатую улицу, было уже два часа двадцать три
минуты. Прошло ровно двадцать шесть минут с того времени, как я услышал звук
положенной трубки.
Машина притормозила у дома, в котором жила Сара Джеффи. Я открыл дверцу
и выскочил на тротуар раньше, чем она остановилась. Я попросил шофера
подождать меня, показав ему свою лицензию.
Вокруг не было видно ни души. Я подошел к входной двери и дернул за
ручку. Дверь была заперта. Когда я забарабанил в нее, из-за угла появился
человек в униформе, подошел, приблизил лицо к стеклу и посмотрел на меня.
- Что вы хотите? - спросил он.
- Войти!
- Зачем?
- Чтобы повидать миссис Джеффи. Она меня ждет.
- В такое время? Чепуха! Кто вы такой?
Разговаривать с ним было совершенно безнадежным делом, ведь этот тип не
знал меня в лицо. Дежурил другой, когда я приходил сюда в среду утром, а
этот соображал, по-видимому, слишком туго. Если бы я даже смог убедить
привратника позвонить по домашнему телефону, он, не получив ответа, мог
просто заявить мне, что она спит.
Я вытащил из кармана пистолет, дал привратнику возможность разглядеть,
что это такое, разбил им стекло, просунул руку, нащупал замок, открыл его и
вошел.
Тут я услышал, как у тротуара взревел мотор и понял, что у таксиста
быстро сработал защитный рефлекс.
Я направил пистолет на привратника, и он поднял руки так высоко, как
только мог. Существовал только один шанс из миллиона, что этот страж тоже
был вооружен, но я все же быстро ощупал его, чтобы действовать наверняка.
- Не видели ли вы миссис Джеффи в течение последнего получаса? Может
быть, слышали ее голос? Отвечайте быстро! Видели?
- Нет! Она пришла...
- В лифт, быстро! - бросил я. - Шестой этаж.
Он повиновался.
- Вы просто ненормальный, - сказал он. - Ведь этот шофер приведет сюда
фараонов.
Я ничего ему не ответил. Лифт остановился.
- Выходите, - сказал я ему, - и отпирайте 6-Б.
Он распахнул передо мной дверцу лифта и провел по коридору. У двери в
квартиру миссис Джеффи он остановился и нажал на кнопку звонка.
- Теперь я сам этим займусь, - сказал я, - а вы доставайте ключи и
отпирайте поскорее дверь.
- Но я считаю...
Этот болван так и не узнал, как он был близок к тому, чтобы получить по
своей глупой башке ручкой пистолета. Я прекрасно понимал, что уже опоздал и
немного облегчил бы свое состояние, стукнув кого-нибудь, начиная с этого
человека.
Однако едва я повел пистолетом, как он быстро полез за ключами. Для
порядка я все же прижал палец к кнопке звонка и держал его так все время,
пока он отпирал дверь. Как только она открылась, я, оттолкнув его в сторону,
стремительно ворвался в квартиру.
Она лежала справа, на полпути между входом в гостиную и входной дверью.
Тело было скрючено, одна нога вытянута, другая неестественно подогнута. С
того места, где мы стояли, ее лицо было отчетливо видно. Достаточно
оказалось одного только взгляда, чтобы понять: я опоздал. Смерть от удушья
наступает мгновенно. Она была неузнаваема..
Болван-привратник бросился было к трупу, но я схватил его и развернул.
- Спускайтесь на лифте вниз, - сказал я, - и оставайтесь там. Сейчас
прибудет полиция.
Я впихнул его в лифт, закрыл за ним дверцу и вернулся в квартиру.
Времени для работы у меня уже не оставалось.
Я окинул внимательным взглядом все вокруг. Миссис Джеффи в точности
следовала моим инструкциям, но так и не сумела достичь входной двери. В трех
шагах от того места, где она лежала, находилась дверь стенного шкафа. Она
была открыта. Убийца, видимо, прятался в этом шкафу и, когда она проходила
мимо, ударил ее бронзовым пресс-папье, которое валялось теперь тут же на
полу. Потом он закончил свою работу, задушив свою жертву веревкой от
венецианской шторы. Все было у него под руками.
Я подошел к ней, наклонился и попытался вложить язык обратно в рот, но
он слишком распух. Глаза ее выкатились наружу, и этого было вполне
достаточно, чтобы сделать заключение о смерти. Но я все же выдернул из ковра
несколько волосков и вставил ей в ноздри, медленно просчитав до десяти. Нет,
действительно, все было кончено.
Я выпрямился, прошел в гостиную и подошел к тому месту, где стоял
телефон. Да, она точно следовала инструкциям и не опустила трубку на рычаг.
Я положил трубку на место, подождал десять секунд, поднял ее снова,
услышал гудок и набрал номер.
В трубке прогудело всего лишь три раза, когда послышался голос Вулфа.
Сон у патрона достаточно крепок, но для того, чтобы разбудить его, не
надо прибегать к помощи кузнечного молота.
- Алло? - его голос звучал также раздраженно, как и мой, когда меня
будят.
- Это Арчи. Слушайте внимательно, потому что нас могут прервать. Мне
позвонила Сара Джеффи и сообщила, что у нее из сумочки исчезли ключи от
квартиры. В дом ее впустил лифтер. Я сказал, что приеду к ней немедленно, и
проинструктировал, как и что она должна делать. Сейчас я уже здесь и звоню
из ее квартиры. Она сделала все, что я ей советовал, но несмотря на это,
сейчас лежит на полу мертвая. Ее сначала ударили по голове, а потом
задушили. Теперь я не знаю, когда вернусь домой.
- Арчи!
- Да, сэр?
- Я уже неоднократно говорил тебе, что упрекать себя за отсутствие дара
предвидения - недопустимо. Сообщи о себе и о дальнейших событиях, когда
представится возможность.
- Хорошо, сэр. Приятных сновидений.
Я нажал на рычаг, немного подождал, отпустил его и набрал номер
ВА-8241.
Пришлось немного подождать, чтобы убедиться, что сержант Пэрли Стеббинс
как всегда на посту. Я не стану утверждать, что Пэрли меня любит, но, по
крайней мере, иногда хоть слушает. Я назвался.
- Слушаю тебя, Гудвин, - рявкнул он.
- У меня есть для тебя информация, - сказал я, - но вначале я бы очень
хотел получить ответ на один вопрос. Велось ли сегодня вечером наблюдение за
подозреваемыми по делу об убийстве Идз?
- А кто это должен знать?
- Ладно, оставим это. Слушай внимательно. Сегодня вечером у нас в
кабинете Ниро Вулфа было десять человек. Пятеро из них из "Софтдауна", а
именно: Холмер, Брукер, Квест, Питкин и мисс Дьюди. Потом еще Сара Джеффи и
ее адвокат Паркер; еще Эрик Хаф со своим адвокатом Ирби. Этот Хаф сегодня
прилетел...
- Я знаю.
- Потом еще был Эндрю Фомоз. Они ушли от нас немногим позже полуночи. В
течение вечера один из них вынул из сумочки Сары Джеффи ключи от ее
квартиры. Но она не хватилась их до тех пор, пока не пришла домой, а когда
обнаружила пропажу, то позвонила мне. И вот теперь я здесь, в ее квартире.
Тот, кто похитил ее ключи, опередил Сару, войдя раньше. Около двух часов он
ударил ее по голове, после чего задушил. Теперь она уже мертва. Она здесь,
на полу передо мной. Я говорю тебе все это потому, что сейчас ровно два часа
тридцать шесть минут, и тридцать восемь минут не слишком большой промежуток
времени для того, чтобы выбраться из этого здания. Возможно, он все еще
прячется здесь. Если вы сейчас же сдвинетесь с места...
- Это все правда, Гудвин?
- Можешь не сомневаться.
- И ты сейчас находится в квартире Джеффи?
- Да.
- Ради Бога, оставайся там!
- Положите трубку и поднимите руки! - послышался голос позади меня.
Мало приятного получать распоряжения одновременно от двух стражей
закона сразу: от одного по телефону, а от другого - лично. Он стоял за моей
спиной. Пэрли Стеббинс повесил трубку, и с этим было все в порядке.
Я поднял руки достаточно высоко, демонстрируя, что в них ничего нет, и
повернулся. Трудно было предугадать, как будет действовать эта рядовая
ищейка при обнаружении трупа. А вдруг фараон страдает манией величия?
Он, видимо, был один. Полицейский двинулся ко мне, держа пистолет
наготове. Неудивительно, что его рука слегка дрожала. Для одинокого фараона,
наверняка знающего, что противник вооружен, ситуация была довольно
деликатной. Возможно, ему было известно о связи Сары Джеффи с корпорацией
"Софтдаун" и Присциллой Идз, поскольку об этом сообщалось в газетах. А если
так, почему бы ему и не принять меня за того самого душегуба, которого они
разыскивают. Тем более, что поимка его принесла бы этому служителю закона
славу.
- Послушайте, - сказал я. - Я только что разговаривал с сержантом Пэрли
Стеббинсом из...
- Молчать! - Он был страшно серьезен. - Идите к стене, медленно
вытяните руки вверх, прижмите ладони и стойте!
Я выполнил все его приказания. Это была обычная процедура перед
обыском. Заняв требуемую позицию, я ждал, когда дуло пистолета упрется мне в
спину, а руки начнут двигаться вдоль тела. Но вместо этого услышал, как он
набирает номер, а через секунду и его голос:
- Это Кейзи. Дайте лейтенанта... Лейтенант Глюк? Снова Кейзи. Я не стал
ждать и поднялся в квартиру Джеффи один. Я пришел как раз вовремя. Он здесь.
Я его накрыл... Я знаю, но я постерегу до их прихода. Что? Да, да... Но он
ведет себя довольно благоразумно.
Итак, этот тип, видимо, направленный сюда шофером такси, держал меня
сейчас с прижатыми к стене ладонями.
ГЛАВА 14
В течение следующих восьмидесяти часов, от часу пятидесяти ночи н
пятницу, когда Сара Джеффи позвонила мне, чтобы сообщить об исчезновении
своих ключей от квартиры, и до девяти утра понедельника, когда я позвонил
Вулфу уже из кабинета полицейскою комиссариата, я спал не более пяти часов.
Первые дна часа из этих восьмидесяти я провел в квартире покойной Сары
Джеффи, в основном после того, как туда прибыли несколько парней и вырвали
меня из рук Кейзи. Сидя за столом и том же эркере, где я завтракал с Сарой в
среду утром, я отвечал на вопросы, которые задавал мне капитан Олмстед из
Отдела по расследованию убийств западной части города. Он был новичком в
этом отделе, а я слушал его и не мог отделаться от мысли об ужасной смерти
Сары Джеффи.
Третья смерть от удушения накалила весь Отдел, и экспертам пришлось
хорошенько потрудиться в квартире Джеффи в эту ночь. Как я уже ранее
обнаружил, убийца воспользовался бронзовым пресс-папье и веревкой, срезанной
с венецианской шторм в эркере. Это указывало на то, что он ограничил свои
действия прихожей и квартирой. Нигде больше он не оставил следов.
В четыре тридцать утра я был препровожден в девятнадцатый участок на
Восточной Шестьдесят седьмой улице, водворен в одну из комнат наверху, где
сидел лейтенант с еще одним агентом, и получил приказ дать точный отчет о
встрече, состоявшейся в кабинете Вулфа, включая все слова и поступки каждого
из присутствов...
